Отставной экзорцист

Глава 20

Два фургона с фирменными эмблемами «Оптима-фарм» остановились в довольно запущенном дворике на отшибе города. Здесь, если верить полученной информации, жила девушка Ирина и её восьмилетний сын Егор.

Неухоженный палисадник, обнесённый гнутой оградой, серые пятиэтажки крайне унылого вида, который ещё больше подчёркивался отсутствием снега и кривизной голых кустов, клумбы из покрышек и разбитые асфальтированные дорожки.

Кажется, жилые окраины выглядят совершенно одинаково в обоих мирах. Сколько раз я приезжал на вызовы в подобные места в своей прошлой жизни — не сосчитать.

Сейчас рабочий день был в самом разгаре, а потому свидетелей нашего прибытия вокруг не наблюдалось. Ну разве что какая-то любопытная пенсионерка высунулась из окна первого этажа, кутаясь в шерстяную шаль.

Тьфу ты! Терпеть не могу бабок. А наглых бабок — в особенности. Вечно лезут под руку, носы свои крючковатые суют, куда не попадя. Готов поспорить, что эта старуха как раз из таких. Я их уже по первому взгляду срисовываю.

— А вы к кому? — крикнула пенсионерка, заметив, что наша многочисленная делегация направляется к подъезду.

Ну вот, что я говорил?

— К кому надо, — глухо буркнул я.

— Ась? — не расслышала бабка.

Дальнейший диалог я продолжать не стал. Ведь у меня нынче никаких полномочий. Даже отогнать престарелую разиню нечем. Поэтому мне не осталось ничего другого, кроме как подойти к домофонной панели и вызвать нужную квартиру. Динамик успел издать всего один длинный гудок, после чего трубку сразу же сняли.

— Да⁈ — раздался слишком возбуждённый женский голос. В нём одновременно смешались и недоверие, и отчаянная надежда. Так что я понял — мы по адресу.

— Мы прибыли, — коротко известил я.

— А вы… вы… это же с вами я переписывалась? — отчего-то распереживалась хозяйка.

— Да.

— Ох, слава богу, как же я рада… подождите, пожалуйста, я сейчас…

Пискнул магнитный замок и подъездная дверь чуть отворилась. Наш отряд молча стал просачиваться внутрь. Но, прежде чем зайти, я отметил, как бабка с первого этажа захлопнула оконную створку и куда-то заспешила. Вот уж дудки. Все ваши приколы я давно уже знаю.

Добравшись до лестничной клетки, услышал, как щелкает один из замков. Моментально оказавшись рядом, я привалился плечом к двери и подпёр её пяткой.

— Давайте все наверх, быстро, — распорядился я.

Зоринские орлы исполнительно кивнули и ускорились. А с той стороны преграды кто-то начал усиленно биться и дёргать ручку.

— Эй! Что такое⁈ Кто там⁈ — зазвучал приглушённый, но до крайней степени возмущённый старушечий голос. — Я полицию вызову! Что там происходит⁈ Как вы смеете⁈ У меня сын заместитель в департаменте! Я ему сейчас позвоню!

Не слушая брюзжание пенсионерки, я дождался, когда последний мой спутник скроется из виду, а затем и сам в два прыжка взлетел по лестнице на второй этаж. Отдыхай, карга. Посмотрим, поможет ли твоё неуёмное любопытство преодолеть ступеньки.

— Мороз, это что сейчас было? — поинтересовался у меня Павел.

— Сэкономил нам кучу времени, — без тени улыбки произнёс я. — Запомните, скучающие бабки — это вторые наши враги после демонов. Если б она сейчас успела выскочить, промотала бы все нервы.

— А-а-а… вон оно что… — уважительно покачал головой собеседник.

И тут словно в подтверждение моих слов снизу раздались раздражающие причитания старухи вперемешку с новыми потоками угроз. Между перил просунулось морщинистое лицо, которое изо всех сил щурилось, пытаясь рассмотреть наши фигуры наверху. Но за нами бабка, как и ожидалось, не пошла.

— Давай-давай, ходу! — поторопил я тормозящих парней.

Так мы поднялись на четвёртый этаж, где нас уже ждала сама хозяйка, выглядывая из дверного проёма.

— Здра… ой…

Девушка явно удивилась, когда увидела, какая толпа к ней заявилась.

— Вы Ирина? — с ходу взял я быка за рога.

— Д… да, — заторможено кивнула она.

Мой пристальный взгляд смерил хозяйку квартиры с ног до головы. Бледное лицо, опухшие от недосыпа и слёз веки, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Она явно давно уже не высыпалась должным образом. Что, собственно, и неудивительно, когда живёшь под одной крышей с носителем.

— Где мальчик? — задал я следующий вопрос.

— А… он… он в комнате, спит, — сбивчиво промямлила Ирина.

— Ну тогда, может, вы проводите к нему? — ненавязчиво подтолкнул я девушку к действию.

— Ко… конечно! Только у меня… кхм… извините, не убрано, — смутилась она. — Как-то не до того было…

Посторонившись, дамочка пропустила всю нашу многочисленную процессию. Мы кое-как протиснулись внутрь, хотя дюжине крепких мужиков в таком жилище было явно тесновато.

Ирина подвела нас к неплотно прикрытой двери, за которой царил полумрак. Не переступая порога, я разглядел в щель мятую постель, где жалко скорчилось худое детское тельце.

— У кого дети есть? Или кто хорошо с ними ладит? — развернулся я к своим спутникам.

— У меня сын, — поднял руку один из парней. Анатолий, кажется.

— А я двух братьев, можно сказать, с пелёнок вырастил, — подал голос Андрюха. Это который с кривым носом.

С сомнением осмотрев вызвавшихся добровольцев, я в конце концов махнул ладонью.

— Ладно, идёте со мной. Остальные пока ждут здесь. Мамаша, вы можете с нами. Но под руку не лезть.

Ирина, взволнованно заламывая пальцы, поспешила следом. Хотя было заметно, что ей страшно вообще находиться в этой комнате.

— Разбудите ребёнка и включите свет, — велел я.

— Но… он же ночью… сегодня его снова… — залепетала дамочка.

— Я сказал: «Разбудите ребёнка и включите свет!» — с нажимом повторил я, чуть повысив голос.

Мальчишка от постороннего шума со стоном заворочался. На меня уставилась пара смертельно усталых глаз, которые словно бы и не ребёнку принадлежали. В них плескался страх, но в то же время и опасное безразличие. Малец достиг стадии исступления. Демон настолько его измотал, что пацан уже готов сдаться, лишь бы всё закончилось.

— Привет, Егорка. Как ты себя чувствуешь? — спросил я, присаживаясь на край постели.

— Кто вы? — слабо шевельнулись губы парнишки.

— Мы пришли помочь тебе, — попробовал я ободрить школьника.

— Я не верю, — по-взрослому серьёзно нахмурился мальчишка. — Вы ведь тоже считаете меня поехавшим.

— Егор, что за слова! — сделала ему замечание мать, хотя голос у неё заметно дрожал.

— Всё нормально, успокойтесь, Ирина, — мягко осадил я девушку. — Послушай меня, Егорка. А ты веришь, что нас к тебе послал Всевышний, чтобы мы избавили тебя от того, что находится внутри?

— Я… я не знаю, — выдохнул малец. — Оно говорит, что бога нет…

По худощавому тельцу прошлась волна дрожи, и пацан обхватил себя руками, будто замёрз.

— Конечно, тварь хочет, чтобы ты так думал, — хмыкнул я. — Но поразмысли вот над чем — какова вероятность, что единственный человек, который способен избавить тебя от демона, будет проживать в одном с тобой городе? Совершенно очевидно, что нас к тебе послал господь. Не забывай об этом, ладно? Помни, что бог рядом.

Егор задумчиво кивнул, а в его глазах мелькнуло нечто отдалённо похожее на робкую надежду.

Вот, уже лучше. Работать всегда становится гораздо легче, если человек стремиться помочь самому себе.

— Толик, Андрей, пообщайтесь пока с нашим юным другом, — кивнул я спутникам.

— А… о чём? — недоумённо уставились они на меня.

— О чём угодно! — раздражённо дёрнул я плечом. — Отвлеките чем-нибудь!

— Э-м-м… ну ладно. Кха… Так что, Егорка, ты гонки любишь? — неуверенно начал Анатолий, рассматривая плакаты на стене.

— Просто машины нравятся…

— О, здорово! Мне тоже! — подхватил кривоносый. — А ты знал, что гоночный болид развивает скорость выше, чем легкомоторный самолёт? По сути, если приделать к тачке крылья, то она бы и полететь смогла.

— Прям по воздуху? — недоверчиво вздёрнул бровь мальчишка.

— Ага. В передаче так сказали, — уверенно кивнул мой спутник.

— И в какой?

— Эта… как его… ну там где три мужика гоняют по всяким трассам. Забыл как называется…

Не слушая, чем там парни забалтывали юного носителя, я приступил к осмотру. На исхудавшем до состояния веточки запястье пульс прощупывался плохо. Белки глаз сплошь красные, веки отёчные. Взгляд расфокусированный, блуждающий. Кожа тонкая и прозрачная, как пергамент. По всему телу ссадины, синяки и глубокие царапины. Большой палец левой руки в гипсе. Губы искусаны в мясо. Дыхание поверхностное, прерывистое. Язык в сером налёте. Подбородок непрестанно дрожит. И запах. От восьмилетнего мальчишки несло кислятиной, как от лежачего больного преклонных лет.

Плохо дело… Дрянной из Егорки выйдет проводник на ту сторону. Тут не до обучения, а вообще жизнь бы спасти мальчонке. Это я ещё Бездну не призывал, не заглядывал, что за тварь там внутри него засела.

Пока я вёл осмотр, пара бойцов уверенно забалтывали пацана. Причём, молодой Андрюха Цепков, которому, наверное, и двадцати пяти не было, в этом преуспевал гораздо больше старшего товарища. Сколько там Анатолию? На вид тридцатник, не меньше. Но в том, пожалуй, и крылось их основное отличие. Толик разговаривал с Егоркой как с ребёнком. А вот Андрей — как с равным. И эта разница в отношении не могла укрыться от мальчишки. Потому он гораздо охотней тянулся именно к гостю со сломанным носом.

— Мамаша, на пару слов, — бросил я, выходя из комнаты.

— Д-да, конечно, — опасливо покосилась она на сына, явно не горя желанием оставлять его наедине с двумя незнакомыми мужчинами.

Я её опасения понял, а потому не стал закрывать дверь. Пусть контролирует обстановку, чтоб ей спокойней было.

— Что с Егором? — нервно закусила губу Ирина.

— Хреново с ним, — без обиняков признался я. — Действовать надо быстро и решительно.

— И… вам нужны деньги? — вмиг упал голос матери. — Но у меня нету…

— Чего? Вы нас явно с кем-то перепутали, — поморщился я. — Мы не стервятники, на чужом отчаянии не зарабатываем.

— Из… извините, — сдавленно пискнула хозяйка.

— Замяли. Однако я обязан сообщить, вам, что дело дрянь. Пацан на грани истощения. В моих силах избавить его от той мерзости, что сидит в нём, но последствия могут остаться с ним на всю жизнь.

— К… к… какие п… п… последствия? — навернулись у Ирины слёзы на глаза.

— Посттравматическая эпилепсия, затяжные мигрени, кластерные боли, — принялся я загибать пальцы. — Фибромиалгия, хроническая бессонница, купируемая исключительно медикаментозно, гормональные сбои, аутоиммунные заболевания, панические атаки, искажённое восприятие себя…

С каждым произнесённым словом лицо девушки бледнело всё сильнее, хотя она и без того больше на призрака походила. Но я беспощадно вывалил на неё всю эту информацию, чтобы она могла принять осознанное решение. Она — мать. И только ей нести ответственность за своё дитя.

— А если… ничего не де… лать? — выдохнула Ирина, тревожно грызя ноготь большого пальца.

— Тогда Егор либо умрёт в течение ближайшего месяца, либо сольётся с демоном, — равнодушно пожал я плечами. — И если спросите моего мнения, то первый вариант более милосердный и предпочтительный. Как для вас, так и для вашего сына.

— Да как… как вы можете такое говорить⁈ — в ужасе отшатнулась от меня дамочка.

— Я говорю, как есть, — холодно взглянул я на неё. — Носить внутри инфернальную тварь само по себе дерьмово. Но терминальная стадия одержимости гораздо-гораздо хуже. Егор, кстати, уже близок к ней.

— Что тогда произойдёт? — затаила дыхание Ирина.

— Паша, фотки Ватрушки при тебе? — переадресовал я вопрос Кочеткову.

— А то как же! — до неприличия воодушевлённо отреагировал он и полез за телефоном.

— О боже… что это? — прижала ладони ко рту хозяйка квартиры, когда ей показали изуродованный Бездной труп собаки.

— Это один из возможных вариантов развития событий, — пояснил я. — Однако внешние изменения лишь верхушка айсберга. Самое ужасное будет происходить в душе мальчишки. И спасти его уже на этой стадии не сможет никто.

Мать пацана всерьёз задумалась, не отнимая рук от лица. И пока она напряжённо размышляла, в наступившей тишине мне стал отчётливо слышен разговор из комнаты.

— А как вы мне поможете? — робко спросил Егорка.

— Честно, братец, я без понятия, — ответил ему Андрюха. — Вот этот дядька, который тебя осматривал, — это Мороз. Он у нас за главного. Как скажет, так и сделаем.

— Я не хочу… он жуткий… — проговорил малец.

— Да ты не бойся, малыш, он только с виду суровый, — попытался приободрить Анатолий.

— Нет, не только… когда он рядом, мне даже страшнее, чем… чем… ночью…

— Не дрейфь, Егор, мне Мороз тоже не шибко понравился в первую встречу, — доверительно сообщил кривоносый. — А сейчас ничего, привыкать начинаю.

— Вы меня не понимаете! — надулся парнишка.

— А ты попробуй объяснить получше. Чем тебе дядька Мороз не угодил?

— Когда он ко мне прикасался, то нечто внутри меня само дрожало от ужаса. Я чувствовал…

Чем закончился разговор я уже не узнал, поскольку мать пацана вдруг выпалила:

— Хорошо, я согласна! Что мне нужно делать?

— Несите все простыни и пододеяльники, чем толще ткань, тем лучше, — сразу включился я. — Затем, швабры, метёлки, может какие перекладины. Иными словами всё прочное и длинное. Уколы ставить умеете?

— Я… ну да, наверное…

— Так «да» или «наверное⁈» — сердито сдвинул я брови.

— Умею! — уже более решительно кивнула девушка. — Я в медицинском колледже один курс не доучилась.

— Отлично. Тогда вы должны знать, что такое диазепам. Нам понадобится он, либо аналог.

— Это же лекарство, которое во время сильных припадков вводят, — озадачилась Ирина. — Противосудорожное, кажется…

— Не только. Но не суть. Без него у Егора мало шансов перенести очищение. Организм истощён до крайней степени. Проблема в том, что препарат рецептурный, но, надеюсь, через начальство мы сможем это решить…

— Не надо, я до аптеки могу сбегать, — вышел вдруг из комнаты Анатолий. — Как там, говоришь, таблетки называются?

— Не таблетки. Нам диазепам инъекционный нужен. Шприц «десятку» тоже прихвати.

— Понял, скоро буду, — по-военному козырнул Толик, растолкал толпящихся в прихожей коллег и вышел в подъезд.

Пока он ходил, Ирина принялась выворачивать содержимое шкафов в поисках подходящей плотной ткани. Я отправился инспектировать кухню. Там под заваленной грязной посудой раковиной отыскал совок на длинной ручке и щетку для пола. Нет, такое пластиковое дерьмо не подойдет. Сломается.

Заглянул в ванную комнату. Тут тоже ничего подходящего. Хотя, стоп! Телескопический карниз для шторки выглядит очень даже внушительно. Ну-ка… Во, идеально! Толстая алюминиевая труба. Ещё и на две можно разделить. Годится!

— Ирина! — крикнул я.

— Да⁈ — моментально прибежала девушка.

— Сильно мебелью дорожите? — кивнул я на стоящий в комнате шкаф с одной дверцей. Вторая, видимо, оказалась сломана в приступе последнего демоногенного психоза, описанного хозяйкой в письме.

— Э-э-э… ну если для дела надо, то нет, наверное…

— Отлично! Ваня, Филипп, найдите отвёртку и откручивайте!

Приятели Андрюхи Цепкова, который всё ещё забалтывал мальчишку, кинулись исполнять. И за следующие пять минут я собрал всё, что мне необходимо. Остался только диазепам. Но Толик ещё не вернулся…

— Кочетков, звякни гонцу, куда он там запропастился? — попросил я нашего внештатного хакера.

— Сделаю, — предельно серьёзно откликнулся Павел.

Но стоило только ему взять телефон в руки, как в прихожую с грохотом влетел запыхавшийся Анатолий.

— Уф… твою мать, су… ой, извини… те! — осёкся он, завидев хозяйку квартиры. — В три апте… ки приш… лось бегать… продава… ть не хоте… ли…

— Я ж предупредил, что диазепам рецептурный, — начал я злиться. — Только не говори, что ты ничего не купил.

— Обижаешь, Мороз, — самодовольно ухмыльнулся Толик, слегка отдышавшись. — Я там такой спектакль закатил, Станиславский бы аплодировал! Во, гляди!

Мужчина извлёк из кармана небольшую белую коробочку, на которой лаконично красовалось название препарата и протянул мне.

— Шприц?

— И такое есть!

— Молоток, — похвалил я, делая в памяти зарубку о высоких коммуникативных навыках Анатолия. — Ирина, теперь ваш выход. Ставьте укол, дозировка строго по весу. В инструкции всё должно быть указано. Мы начнём сразу, как Егор уснёт.

Девушка суетливо приняла у меня лекарство со шприцем и убежала готовить инъекцию.

Я же прошелся по коридору, внимательно всматриваясь в лица своих спутников. Большинство из них пока не особо понимали, что мы вообще здесь делаем. А если и понимали, то не верили.

— Ну что ж, парни, готовьтесь, — мрачно произнёс я. — Скоро ваша жизнь разделится на до и после.