Глава 3

В первый рейд всех новичков отправляют в одно и то же место. Я ужасно боялась ложиться в капсулу, но на самом деле все оказалось не так уж страшно. Для рейдера TS-перемещение проходит почти незаметно: легкое головокружение, ощущение полета или падения — и ты уже на месте.

В утопии периода палеолита, где проходила тренировка, можно было вытворять все что угодно. Единственное неудобство заключалось в том, что мир был слишком древним. Мясо мы могли добыть и здесь, но остальных продуктов и разнообразного багажа набралось так много, что пришлось снаряжать еще и дополнительную капсулу. Как я уже говорила, с Биллом Амбросом нас было четверо: Пол Каннингем, Энн Диклест, Марк Таунта и я.

Первые две недели Билл просто гонял нас до седьмого пота, заставляя бегать длинные кроссы с тяжелым снаряжением. В этом не было особой пользы для наших реальных тел, но мы не роптали — рейдеру необходима выносливость, а приобрести ее можно и в утопиях. Когда опускалась темнота, начинались неформальные теоретические занятия, которые Билл с легкостью превращал в уютные вечера воспоминаний у костра. Уроки мастерства шли как бы сами собой, пока мы, уставшие за день, не засыпали прямо там.

— Удобнее всего работать в утопии современности, — рассуждал наш наставник, облокотившись на прогревшийся за день валун. — Багаж практически не нужен, всем необходимым можно обзавестись на месте. Иногда есть возможность, к примеру, заменить вышедшее из строя оружие. Правда, забрать с собой обновку все равно не удастся.

Действительно, из командировок рейдеры могут вернуться только с тем, что у них было с собой в момент заброса. Чужеродная материя не может прийти в наш мир. Именно поэтому рейдеры стараются сохранить свою реальную одежду, чтобы не вернуться назад голышом. Невозможность притащить из утопии экзотический сувенир одинаково огорчает и новичков, и ветеранов. Впрочем, иногда новичков гораздо больше расстраивает невозможность привезти с собой золотой запас какого-нибудь утопического государства или, на худой конец, сокровищницу древнего владыки. А какие иногда бывают ситуации! Бери да уноси, запросто. Но не берем, и не потому, что запрещено — ничего подобного, а потому что "карман не потянет". Иногда и свое, реальное, не успеваешь прихватить, разместить вокруг себя в радиусе рабочего пространства; оно так и остается там навсегда. Впрочем, если верить теории, со временем вещи реального мира в утопиях разрушаются, рассыпаются на кварки, но вот сколько фактического времени это занимает — никто не проверял.

Из командировок рейдеры привозят только информацию. Только отчеты о собственных наблюдениях и воспоминания, заключенные в мнемониках. Это как раз и есть то бесценное сокровище, за которым отправляются исследовательские экспедиции в параллельные миры, единственное, что представляет ценность. Ну а наградой для самих рейдеров становятся захватывающие бесконечные путешествия, их разнообразные впечатления, щекочущие нервы приключения, раскрытые тайны и реализованные фантазии. И поверьте — ни один из нас не променяет их ни на какие материальные блага в быстротечной реальности.

Перекаченные из чипов сведения поступают в аналитический отдел. Там их разбирают на этапы, сортируют и отбрасывают лишнее; как правило, это основная масса всей информации — будничная жизнь рейдера в утопии, в просторечии именуемая «мусором». Никому не нужны и не интересны ежедневные физиологические ритуалы, бессодержательная болтовня, любования природой и такими же, как в реале, достопримечательностями. Оставляются только сведения, представляющие ценность для базы данных и анализа, и в первую очередь — подробная история утопии. В наблюдательных командировках от рейдеров требуется использовать все найденные источники, чтобы детально прослеживать расхождения с реальным миром.

Безусловно, это потрясающе — разузнавать все об очень дальних утопиях, где развитие пошло другим путем еще в средние века или даже в глубокой древности. Попадая туда, чувствуешь себя прибывшим на другую планету. Но подобный интерес носит скорее общий познавательный, исследовательский характер. Иногда TSR подает писателям, сценаристам, режиссерам и создателям компьютерных игр идеи, основанные на действительных утопических событиях. Я сама лично видела несколько фильмов и игрушек, сделанных по подобным сюжетам.

Но именно варианты развития миров, близких к реальному и расходящихся в спорных моментах политической истории, больше всего и интересуют наших аналитиков. Поэтому-то меня в свое время и заметил профессор Паркер — во мне обнаружилась склонность увлеченно предполагать "а что было бы, если бы…", и при этом не просто абстрактно мечтать, а логично и трезво проводить динамику. Рано или поздно рейдеры "выходят в отставку" и некоторые из них занимают заслуженные должности в «полушариях». А отбирать и воспитывать подходящие кадры, как известно, лучше смолоду.

* * *

Однажды я спросила Билла:

— Скажи, а зачем нам узнавать, например, то, насколько лучше в близкой утопии оказались выполнены резолюции ООН? Что толку от этого нашему, реальному миру?

Он лишь отмахнулся:

— Если станешь аналитиком, поймешь, — и, подумав, добавил: — А может, даже раньше, когда подрастешь немного.

Тогда меня хватило только на то, чтобы фыркнуть:

— Аналитиком? Это я-то?!

— Что тебя удивляет? — спокойно спросил Амброс. — Все вы рано или поздно перейдете из рейдеров в другие отделы. Те из вас, что так и не научатся отделять зерна от плевел, пройдут переподготовку и пополнят ряды обслуживающего персонала. Но я уже сейчас могу примерно сказать, кто и куда попадет из нынешней учебной группы.

— Ой, нет, — смутилась я. — Аналитика — это слишком сложно. Мне, скорее уж, дорога в прогнозисты.

— Хм… — он прищурился. — По-твоему, легче оценивать глобальную направленность утопии по скудным обрывкам подсмотренной где попало действительности? Делать далеко идущие выводы по незначительным деталям? На основе поверхностных наблюдений выносить окончательный вердикт, и недрогнувшей рукой посылать людей подтверждать непроверенные данные? Легче, да? Тогда ладно.

— О, господи! — я схватилась за голову. — Лучше я пойду в техники! Буду только кнопки нажимать!

Билл колюче рассмеялся.

— Ты еще будешь указывать мне, что для тебя лучше? — и, посерьезнев, сказал: — Поверь опыту многих, самое лучшее и интересное у нас — это командировки рейдеров. TSR, наверное, единственная контора в мире, где никто не рвется из рядовых сотрудников в кабинетные крысы. Оставайся в строю как можно дольше. Мы ведь как никто другой можем приблизиться к бессмертию.

* * *

Тому, кто никогда не совершал TS-рейдов, наверное, трудно будет в это поверить, но жизнь в параллельном мире, в самом деле, совершенно реальна. Свое тело в утопии ощущается абсолютно так же, как дома — оно чувствует жару и холод, боль и удовольствие, устает и отдыхает, хочет есть, пить, спать и все остальное тоже. Мы загорали дочерна под мягким солнцем палеолита, пили ломящую зубы воду из хрустальных ледниковых ручьев, ловили удивительно вкусных рыб в прозрачном озере, охотились всей группой на странных, будто мутировавших, животных, и наблюдали в бинокль за жизнью древних людей. Недалеко от места нашей дислокации оказалось стойбище «обезьянок», как мы их прозвали. «Обезьянки» быстро обнаружили наше присутствие и не замедлили нанести визит. Похоже, их беспокоило неизвестное, малочисленное, но очень наглое племя, запросто идущее впятером загонять целое стадо оленей и часто издающее резкие, громкие, пугающие звуки. Нападать на нас палеопитеки не рискнули, оперативно собрали свои убогие манатки и убрались подобру-поздорову. Мы не стали их задерживать, и уж тем более, уходить отсюда сами — местоположение стойбища наверняка было прекрасно известно всем окрестным хищникам, которые теперь обходили стороной не «обезьянок», а нас. Зачем же тратить ночное время на изнурительное дежурство по сменам в ущерб сладкому сну? Силы пригодятся днем. Брошенная палеопитеками пещера оказалась сырой, грязной и кишащей паразитами, так что мы разбили палатки в стороне.

Очень скоро Билл вспомнил о нашем прежнем разговоре.

— Ну так как, Анерстрим, ты все еще думаешь, что мы в виртуальной реальности?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Это может быть и очень хорошая иллюзия. Микрочипы в голове и не такое могут обеспечить.

На самом деле я давно уже убедилась в том, что мир вокруг абсолютно живой и осязаемый. Но все равно возразила, так, из вредности.

— Тебя не убеждают собственные органы чувств? — допытывался Амброс.

— Они тоже могут обманываться.

— То есть, когда у тебя на зубах хрустит песок, это тоже часть программы?

— Все может быть, для достоверности… Эй, а откуда ты знаешь про песок?!

Билл проказливо ухмыльнулся.

— Это я подсыпал его тебе в тарелку. Для пресловутой достоверности.

У меня просто не было слов. А Амброс только посмеивался. И то правда — с разинутым ртом я выглядела, наверное, ужасно глупо.

— Как видишь, некоторые ощущения нельзя просчитать заранее. О, вот, например, — Билл выудил откуда-то самокрутку, набитую марихуаной, подмигнул мне, прикурил от уголька и, затянувшись, спросил: — Ты когда-нибудь курила травку?

— Пробовала, — осторожно ответила я. — Еще в универе.

Билл передал мне косячок и подождал, пока я сделаю затяжку.

— Ну, как ощущения?

— Травка как травка, — неопределенно ответила я. Не признаваться же теперь, что первый раз был единственным, и в качестве я совершенно не разбираюсь.

— Отлично. Вопрос номер два: ты когда-нибудь нюхала кокаин?

— Нет, никогда!

— Молодец, — похвалил он. — И не начинай.

— И не собираюсь, — заверила его я.

— Я все это к чему говорю? — пояснил Билл. — Допустим, что мы сейчас находимся в виртуальной реальности. Компьютеру неоткуда взять для нас абсолютно все ощущения на свете, правильно? Если ты курила травку, тебе знаком ее вкус и то, как она на тебя действует. Поэтому при определенной степени внушения это легко можно представить. Но если ты никогда не вдыхала порошок, то не сможешь заранее узнать, как именно он вынесет тебе мозги. Есть и более простые примеры. Скажи-ка, все ли ощущения, что мы испытали за последние дни, были тебе знакомы раньше?

— Нет, — подумав, честно призналась я. — Я никогда не бывала на настоящей охоте. Никогда не держала в руках рыбу с теркой вместо чешуи. Не плавала в ледяной воде. Не дралась палицей, собственноручно изготовленной из бедренной кости оленя. И понятия не имела, что человеческое, по сути, жилье, — я покосилась в сторону пустующей пещеры, — может столь непотребно вонять.

Билл хмыкнул.

— Как же мало ты видела в жизни… Ничтожно мало.

— А еще, — похоже, марихуана развязала мне язык, — я никогда не думала, что с человеком, избороздившим тысячи миров, видевшим, пожалуй, все, что только можно себе вообразить, будет настолько легко общаться.

— А вот в этом как раз нет ничего странного, — возразил мне Билл. — Все новички такие же, как ты. Потом они начинают задирать нос и смотреть свысока на непричастных к их тайне обывателей. Но когда у тебя за плечами четыре сотни лет, хоть и позабытые в деталях, на многие вещи смотришь уже слишком просто.

Я откинулась на спину и задумалась, а точнее, поплыла, глядя в усыпанное звездами небо. Млечный путь простирался мерцающей рекой, знакомые и одновременно чужие созвездия казались какими-то искривленными. В далеком будущем, через сто пятьдесят тысяч лет, они примут привычные очертания. Мне вдруг стало немного жутковато от осознания того, на какую страшную глубину во времени нырнула наша группа. Поежившись, я торопливо попросила:

— Билл, расскажи что-нибудь забавное, из того, что помнишь.

Амброс выбирал недолго.

— Однажды я вел масштабный проект в пяти близких к нам и очень похожих между собой утопиях. Эксперимент проходил на уровне девятого века на территории Шотландии. Мы с учебной группой взяли в каждой утопии пять одних и тех же кланов, и в каждом мире искусственно помогли выдвинуться только одному из них.

— Каким образом?

— Уничтожали лидерствующие верхушки остальных четырех кланов, — спокойно ответил Амброс. Я похолодела. Небо закружилось сильнее.

— Убивали?

— Нет, высылали в Японию, — съязвил он. — Ты знаешь другие способы?

Он чуть подождал, пока я переварю это, и продолжил:

— Потом мы отслеживали, как будет происходить развитие региона в каждом случае. Заброс делался через каждые три года. Я тогда задолбался туда мотаться. По тридцать рейдов за день — можешь себе представить? К вечеру я забывал, какой мир вообще реален.

— Ну, и как результаты? — я решила не зацикливаться на методах, а посмотреть на это с точки зрения наблюдателя.

— Результаты были весьма познавательными, — сдержанно ответил Билл. — Но не это главное сейчас. Ты ведь просила байку, а не анализ, верно? Ну вот: так как я регулярно появлялся в утопиях и, собирая данные, жил там по два-три фактических месяца, то со временем местные жители уверовали в то, что я бессмертен и несокрушим.

Я хихикнула. Билл и ухом не повел.

— Конечно, периодически находились удальцы и вызывались расправиться со "всей этой чертовщиной". Если я навешивал им пенделей, обиженные, но гордые горцы уходили ни с чем и заявляли своему клану, что убили меня, но я тотчас же воскрес.

Я поняла, куда он клонит, и меня уже вовсю разбирал смех.

— А если они начинали одерживать верх, я преспокойно сматывался от них домой. Дальше все повторялось по прежнему сценарию: "побежден — убит — воскрес", потому что я снова возвращался.

— Так значит, это поэтому, — я еле говорила, задыхаясь от смеха, — у тебя когда-то было прозвище «Маклауд»?

— А, так ты об этом знаешь… — Билл махнул рукой и улегся на любимый валун. — Готов спорить, это Кей Си всем растрепала. Так и рассказывать-то неинтересно.

— Интересно-интересно, — скандировала я, разгоняя руками непослушные звезды. — Расскажи еще. Е-ще! Е-ще!

— Эк тебя вставило-то с одной затяжки, — усмехнулся он. — О, да все давно уже угомонились. Иди спать, Джа. Завтра я буду преподавать вам первый урок цинизма. Набирайся сил.

Он уполз в палатку и вскоре захрапел, а я еще долго лежала у погасшего костра, глядя в звездное небо и терзаясь догадками.

Да, кстати, это именно с тех пор, с легкой руки Билла, меня и прозвали Джа.

* * *

После обычной утренней пробежки под разыгравшейся непогодой Билл велел нам взять оружие, и мы направились к новому стойбищу. Палеопитеки поселились внутри каменного нагромождения, оставшегося после прохода ледника, и еще не успели обжить его, как следует. По правде сказать, их прежнее место было гораздо удобнее — и пещера надежнее, и озеро рядом. Но никто из нас почему-то так и не предложил перейти на новое место, чтобы «обезьянки», заметив наше исчезновение, смогли вернуться.

— Я не случайно взял вас именно в древний мир, — менторским тоном начал Билл. — Как видите, здешние «homo» еще не развиты до настоящих «sapiens». К ним вполне можно относиться, как к животным. Убивать животных вы уже научились. Теперь, — он строго оглядел нас, враз притихших, — попробуйте убить человекообразную обезьяну.

— Они уже не обезьяны, — несмело возразил Пол.

— Но пока еще и не люди. Начинать сразу с людей не всякому под силу, а потренироваться вам все равно нужно. Приступайте. Выберите себе по цели, и вперед.

Никто не шелохнулся. Билл взял в руки короткоствольный «узи» и предупредил:

— Четыре жертвы — или я расстреляю их всех.

— Зачем? — не выдержала Энн. Ветеран чуть усмехнулся.

— Часто повторяют, что если бы в свое время кто-нибудь пристрелил одного человека, миллионам стало бы намного проще жить. Вы согласны?

Все угрюмо молчали. Дождь лил с капюшонов.

— Я расцениваю молчание, как знак согласия. У сегодняшней тренировки есть определенная цель. В отношении палеопитеков рассматривайте меня, как опосредованный негативный фактор. Вам в любом случае придется выбрать и отсеять четверых — можно больных и слабых — чтобы я не тронул остальных. Пусть благополучно живут себе дальше, пока не задерут хищники или не сожрут блохи, а то и собственные соплеменники.

— Мы убиваем животных только ради еды или защиты, — снова возмутился Пол, и остальные тихо поддакнули. — Люди нам не мешают.

— Ладно, — обманчиво-мягким тоном произнес Амброс. — Похоже, вы еще не поняли. Вы думали, вам просто дадут попутешествовать на халяву, поглазеть на иные миры, поиграть там во всемогущество, и за это ничем не придется платить? Вынужден разочаровать: TSR — точно такая же мышеловка, как и любое из известных вам агентств разведки. Не нравится — возвращайтесь прямо сейчас, отправляйтесь в медицинский отдел, вам зачистят память, удалят чипы — и убирайтесь. Нам не нужны разборчивые мечтатели с фарисейской моральной позицией.

Мне стало не по себе. Перспектива навсегда забыть фантастическую работу-мечту и вернуться к прежней неопределенно-однообразной жизни вдруг показалась хуже жалкой первобытной участи палеопитеков. В голосе Билла зазвенел металл:

— Запомните: для вас здесь не существует иной воли, кроме моей. Мои задания всегда выполняются, приказы не обсуждаются. Раз вы поставили под сомнение мое распоряжение, задача меняется на противоположную. Выбрать цель так, чтобы своим выстрелом нанести стаду максимальный ущерб. Никаких больных и слабых. Уничтожать самых сильных и молодых.

Все почувствовали, что от любых возражений может стать еще хуже, и окончательно притихли. Мне вдруг с удивительной ясностью вспомнился вчерашний разговор об искусственном отборе кланов. Вот значит, какими методами нам придется работать? Словно услышав мои мысли, Билл протянул мне крупнокалиберный пистолет.

— Иди сюда, Анерстрим, покажи пример остальным, — я колебалась, и он презрительно фыркнул: — Надо же! То предлагала разнести всю Землю ядерной войной, а теперь слабо прострелить безмозглую башку одной обезьяне?

— Мне плевать на обезьян, но ведь в этом действительно нет необходимости, — пробормотала я. — Зачем их убивать? Давайте потренируемся на волках. Они подходят все ближе с каждым днем, скоро обнаглеют и попробуют напасть на лагерь.

— Это слишком просто для вас, — возразил Билл. — И в этом действительно пока нет необходимости. А в моем задании — есть.

И тут кусочки мозаики в моей голове встали на место.

— Билл, скажи-ка, а итоги нашей сегодняшней тренировки будут потом каким-то образом оцениваться в будущем этой утопии?

Если бы Амброс был котом, он бы сейчас точно замурлыкал.

— Потом? А кто тебе сказал, моя дорогая, что они не оцениваются уже сейчас?

— То есть, сейчас кто-то еще заброшен в эту утопию к потомкам, и отслеживает последствия? — удивленно уточнила Энн.

— Логично мыслите, — помедлив, согласился он. — Так что, кто начнет первым?

Все по-прежнему сомневались, но уже не так отчаянно. Билл смотрел на меня, чуть улыбаясь. И вдруг шагнул вперед и тихо произнес мне в самое ухо:

— Я поставил на тебя, Джа. Что именно ты сможешь выстрелить первой. Точнее, это Чарли на тебя поставил, и меня подбил. Не подведи нас.

Краска бросилась мне в лицо, да так, что холодный день в одночасье стал жарким. Билл снова подал мне пистолет и иронично добавил:

— Если оправдаешь наши ожидания, похлопочем, чтобы тебя поставили в парочку недельных рейдов с Уокером. Он, знаешь ли, любит обучать перспективных стажерок.

А я-то думала, что краснеть уже некуда…

— Давай, Джа. Все равно вам всем придется пройти через это, чтобы впоследствии однажды выжить, и не раз. Тебе сейчас сложнее всех, но идущий первым всегда прокладывает дорогу остальным.

Как в тумане, моя рука сама потянулась к оружию.

— Выбери цель, — продолжал Билл. — Это важно. У тебя только один выстрел, потом эти твари разбегутся. Помни — дома ждут результата, и он должен быть заметен.

— От исчезновения одного палеопитека?

— А ты правильно выбери цель.

Я присмотрелась к толпе чумазых разномастных созданий, прячущихся от холодного дождя. Они не видели нас, сгрудившись под огромными нависающими глыбами. Одна лишь мысль о том, чтобы прицельно отстреливать тех, кто не может защищаться, вызывала нешуточный внутренний протест. Но тянуть было уже некуда, и мне пришлось отмести эти мысли в сторону и сосредоточиться на задании. В конце концов, не я, так кто-нибудь другой все равно это сделает. А может… и правда кто-нибудь другой?..

— Отсюда, да еще в дождь, не то, что возраст и силу — голову от задницы не отличишь, — буркнул Пол.

— Нужно как-то вычислить вожака, — предложил Марк.

— Нет, лучше молодую самку, — возразила Энн.

Ну вот, пожалуйста. Как только пистолет оказался в моих руках, все остальные сразу осмелели и стали такими умными, такими расчетливыми… Интересно, как бы я вела себя сейчас, стоя за чьей-нибудь спиной?

— Выбрала? — пристально глядя на меня, поинтересовался Билл.

— Да, — кивнула я и выстрелила… в шаткий каменный столбик у подножия насыпи.

— Куда? Мимо! — взвыли ребята за моей спиной, но тут же осеклись. Массивные валуны начали рушиться, сталкиваясь с жутким треском, раскалываясь и поднимая тучи пыли, не прибиваемой даже дождем. Через минуту все было кончено. В противоположную нашему укрытию сторону торопливо улепетывали семь или восемь обезьян. Остальные остались под обвалом.

— Черт возьми… — кажется, это был голос Марка. У меня звенело в ушах. Разжав дрожащие пальцы, я выронила ставший вдруг невероятно тяжелым пистолет и села прямо в грязь.

Кажется, в лагерь меня несли. Во всяком случае, обратной дороги я не помнила.

* * *

Не знаю, что сказал ребятам Амброс, но никто из них ни единым словом не обмолвился о том случае. Поначалу я то и дело ловила на себе их задумчивые взгляды. Потом обратила внимание, что Пол, Энн и Марк стали неосознанно уступать мне лучшее место у костра, первой накладывать приготовленную еду (стряпали мы по очереди) и пропускать вперед на охоте или тренировочной полосе препятствий. Однажды я не выдержала и поделилась с Биллом своими наблюдениями.

— Что тебе кажется странным? — недовольно спросил он. — Джа, ты как маленькая, честное слово. Сейчас мы живем в мире, где дух первобытности буквально витает в воздухе, так что мы почти инстинктивно следуем закону выживания. Ты негласно признана вожаком вашей стаи.

— Погоди… А как же ты?

— Вашей стаи, — выделив первое слово, повторил Билл. — Я здесь учитель, пастух. А вожаком признали тебя. Это право и привилегия самого сильного среди равных.

— Я ведь женщина.

— Неважно. Да, этот мир первобытен, но вы-то все выросли в эмансипированном обществе. Женщины давно руководят государствами, так почему не выбирать их вожаками стай?

Еще один вопрос не давал мне покоя.

— А никому не кажется, что я проявила излишнюю жестокость?

— Самая первая жестокость была проявлена мной, — возразил Амброс. — У вас не было выбора. Сделав первый шаг, ты освободила от того же остальных. Это, кстати, характерный поступок для вожака стаи. Ты выполнила приказ, выполнила его буквально — одним выстрелом причинила максимальный ущерб, как и было велено. Есть результат, и неважно, что он превысил ожидаемое.

Я попыталась объяснить Биллу, что хотела лишь в каком-то смысле переложить вину с себя на падающие камни, только не предвидела столь разрушительных последствий. Но он сразу перебил меня.

— Я догадываюсь. Но сейчас речь не о том, каким именно путем мы идем к цели. В каждой группе может быть только один лидер. Ради этого новичкам и дается подобное задание. Даже если кто-то из них в глубине души и осуждает тебя за количество жертв, поверь моему опыту: каждый из них гораздо больше рад — и одновременно удручен — из-за того, что не он оказался на твоем месте. Поэтому теперь ребята пойдут за тобой куда угодно, и никто не станет спорить.

— Ты говоришь это так, будто знаешь наверняка, — смутившись, я попробовала перевести все в шутку.

— Знаю наверняка, — серьезно отрезал он, и тихо пояснил: — Когда-то я так и не смог выстрелить первым.

Он поднялся и пошел прочь.

— А кто выстрелил? — на всякий случай спросила я. Спросила без особого интереса, ведь я вполне могла и не знать этого человека. Но Билл остановился и, не оборачиваясь, ответил:

— Выстрелил Чарльз Уокер. Он без колебаний снес голову самке с самыми явными признаками развитого интеллекта.

И зачем я только спрашивала…

Загрузка...