Остров Надежды

Глава 1

…Сизый, удушливый дым рваными пластами растекался по коридорам и палубам крейсера «Титан»[1]. Флагман флота Свободных Колоний умирал тяжело, как и подобает кораблю его класса. Натужно выли турбонасосы, пытаясь очистить атмосферу, но их мощности уже не хватало. Повсюду горели красные аварийные сигналы. Многие люки не открывались, – за ними в изуродованных отсеках царил вакуум.

Гравитация скакала, как заблагорассудится поврежденным генераторам, и потому продвижение группы бойцов колониальной пехоты напоминало миграцию стада жабоклювов, – люди то взмывали вверх, попадая в невесомость, то падали под воздействием внезапно вернувшейся силы тяжести, но вновь поднимались, упорно продвигаясь к цели среди дыма и беспорядочной стрельбы.

– Серега, через десять метров сворачиваем направо! – проорал Андрей в коммуникатор шлема, прошивая огнем боковой коридор. Длинная очередь остановила несколько фигур в бронескафандрах, но вряд ли кого-то уложило насмерть: штурмовые отряды Альянса были хорошо экипированы.

– В темпе! Прорываемся!

Они неуклонно приближаясь к цели. Крейсер еще можно было вывести из боя. Центральный пост по-прежнему контролировал основные системы корабля, но для перехода в гиперсферу нужно остановить атаку космических истребителей, пытавшихся пробить защиту реакторной палубы.

На остальных кораблях происходило примерно то же самое. Битва была проиграна, и теперь судьба десятков планет зависела от того, удастся ли остаткам сводного колониального флота вырваться из ловушки. Никто, в том числе и трое пробивающихся к орудийному комплексу парней, не сомневался – как только с ними будет покончено, эскадры Земного Альянса возьмут курс на беззащитные планеты.

Бежавший позади Андрея боец внезапно споткнулся. Он сам едва устоял на ногах, когда крейсер содрогнулся от очередного удара.

«Фрайг, еще одно попадание!..» – с обреченной злобой подумал Андрей. Каждое новое повреждение уменьшало их шансы вырваться на гиперприводе. Он собирался бежать дальше, к видневшимся у поворота тоннеля массивным люкам орудийных башен, но в этот момент противоположная стена вдруг налилась темно-вишневым цветом и начала вспухать громадным волдырем.

– O, боже! – оторопело выкрикнул незнакомый боец, прибившийся к их группе.

Он прав. Похоже, осталось только молиться…

Раскаленный фрагмент обшивки лопнул, разбрызгивая капли твердеющего металла. Андрей упал на пол и уцепился за крепежную скобу, чтобы рванувший в отверстие воздушный поток не вышвырнул его в космос.

Смерч декомпрессии бушевал всего несколько секунд. Датчики импланта вскоре отчитались: на палубе теперь царит вакуум. Как только давление иссякло, он вскочил на ноги, и одновременно в пробоине показался силуэт идущего на абордажную стыковку ДШМ[2]. Хуже не бывает. Через несколько секунд в коридор ворвутся штурмовые кибермеханизмы Земного Альянса.

– Беги!

Андрей оглянулся.

Сергей приводил в боевое положение переносной треножный станок, а незнакомый боец крепил на него генератор короткоживущей плазмы.

– Беги же! Сбей истребители! – проорал он, коснувшись сенсора огня.

Пламя, похожее на солнечный протуберанец, превратило открывающийся десантный шлюз и нескольких вражеских сервов в оплавленные куски металла.

Уловив паузу между выстрелами, Андрей рванулся вперед.

«Только бы открылся люк», – мысленно молил он, ударив ладонью по сенсорным датчикам аварийного доступа. Несколько секунд ничего не происходило, затем началась вибрация, и бронированный овал вздрогнул, сдвигаясь вбок.

Внутри орудийной надстройки горел тусклый свет.

Андрей добрался до кресла оператора. Его имплант уже установил связь с подсистемами огневой точки. Накопители лазерного орудия были полностью заряжены. Оно еще не сделало ни одного выстрела из-за сбоя кибернетической составляющей.

Приняв ручное управление, он запустил тест сервомоторов, а затем подключил толстый жгут информационных кабелей к своему гермошлему.

Люк за спиной закрылся, а отсек начал заполняться воздухом.

Теперь он сам стал частью орудия. Два рычага наводки поднялись от пола, и Андрей привычно охватил их гашетки расслабленными пальцами в то время, как рассудок погрузился в дополненную реальность.

Разом вспыхнули отметки сотен объектов, движущихся хаотичными курсами, порой ведущими к столкновениям, – вот все, что осталось от флота Свободных Колоний.

Объемная панорама проигранной битвы медленно смещалась перед мысленным взором. Сейчас он воспринимал мир посредством датчиков орудия. Зрелище парящих в космосе обломков подавляло разум, но он заставил себя действовать, пробудив в сознании всю злобу, отчаяние и желание жить, что испытал за последние часы.

Орудийная башня вздрогнула. Гулко завибрировали электромоторы подачи, и электронно-механический мир наконец ожил. Боевой эскалатор подал боекомплект к двум батареям поддержки. Сканирующие комплексы вспомогательных зенитных орудий цепко захватили маркеры обнаруженных истребителей противника.

Андрея пробила непроизвольная дрожь, когда гигантский суппорт начал плавно подавать башню в открытый космос. Один за другим открывались сектора обстрела. Одновременно в поле зрения появлялись все новые и новые маркеры обнаруженных целей.

Кибернетические блоки орудия приняли целеуказания человека и ближайший космос расцвел первыми попаданиями: два «Фантома» брызнули обломками, а идущий на стыковку штурмовой модуль разрубило серией лазерных разрядов.

Вскоре Андрей потерял чувство времени. Одни маркеры гасли, но им на смену появлялись другие. По отсутствию декомпрессионных выбросов он понял, что ведет бой с беспилотными аппаратами, на борту которых царит вакуум. Они маневрировали на запредельных для человека скоростях, требующих молниеносной реакции.

Нагрузка на рассудок стремительно росла. В мире не осталось ничего кроме целей. Было непонятно, является ли орудийный комплекс продолжением его воли, или же наоборот, он стал придатком системы, подменив собой вышедшие из строя кибернетические блоки?

В какие-то моменты сознание не выдерживало, начинало сбоить, а затем напряжение схватки вдруг пошло на убыль.

Он с трудом вернул ощущение реальности и затребовал отчет системы.

Датчики накопителей энергии показывали половину боевой емкости. Андрей взглянул на счетчики снарядов. Орудийные погреба практически опустели, а в прицеле на границе сферы сканирования только что появился новый рой маркеров.

По контурам системы охлаждения лазерного орудия тек жидкий азот. Броня надстройки пестрела подпалинами и выщерблинами. В голове кто-то пролил несколько капель расплавленного свинца. Он чувствовал полную моральную опустошенность, граничащую с безразличием к происходящему, – такова была плата за сверхэффективную нейронную связь с кибернетической системой.

Усилием воли он заставил себя вызвать ходовую рубку. Вопреки стылому предчувствию связь работала.

– Пятый орудийный комплекс, лейтенант Воронцов, – устало доложил Андрей. – Сектор космоса в районе двигателей свободен от противника.

Офицер, принявший его вызов, молчал, словно увидел безумца или выходца с того света.

«Фрайг побери, что происходит?!» – мысли роились среди боли.

– Да не молчи ты, майор! – в бешенстве потребовал он. – Окно для запуска гиперпривода – пара минут, не больше!

В ответ лицо офицера исказила гримаса, в которой читался страх. Животный страх перед какой-то неизбежностью…

– Поздно… – выдавил он.

Связь внезапно оборвалась, а в следующий миг полыхнул СВЕТ.

Иначе это описать невозможно. Подходит только одно слово «СВЕТ». Он вспыхнул со всех сторон, так, что корабли отбросили друг на друга резкие черные тени… Как будто гигантская фотовспышка на мгновенье осветила происходящую во тьме драку.

Андрей не успел ничего предпринять. Резко навалилась перегрузка и орудийную надстройку с вибрацией деформирующегося металла оторвало от корпуса крейсера.

Сознание погасло, но спасительное забытье длилось считанные мгновения. Автоматика боевого скафандра не могла позволить ему валяться в беспамятстве, когда вокруг кипит бой. Впрыск стимуляторов быстро привел лейтенанта в чувство. К горлу подкатила тошнота от внезапно наступившей невесомости, и Андрей понял: орудийная башня удаляется от корабля по непредсказуемой траектории.

В такие секунды главное – не потерять голову. Он машинально включил сигнальный маяк и аварийный передатчик.

Ответом послужил лишь треск помех несущих частот.

Его отсек летел куда-то, беспорядочно вращаясь, все внешние датчики вырубились, и лишь на аварийном мониторе одна за другой вспыхивали красные предупреждающие строки:

«Зафиксирована реакция полного ядерного распада. Дистанция – семь световых секунд».

«Опасный уровень проникающей радиации».

«Нагрев обшивки выше допустимого предела».

«Функции защитного поля не восстановлены».

«Лазерное орудие – порядковый номер 5 – уничтожено».

«Система аварийного жизнеобеспечения включена».

«Ваш отсек преобразован в автономный модуль».

«Рекомендовано поддерживать предельный уровень личной защиты».

«Угроза для жизни!»

Последняя надпись назойливо мигала.

…Несколько минут назад он был молод и полон сил, и вот теперь умирал – медленно и страшно.

Его пересохшие губы что-то шептали, но за пределы гермошлема не прорывался ни один звук.

Консоли управления орудием утратили индикацию, экраны потускнели, подсветка панелей и датчиков погасла. Кибернетическая система умирала вместе с человеком.

Суммарная мощность взрыва не находила понимания. Не было в составе обоих флотов оружия, способного генерировать мощность, зафиксированную датчиками.

Он мог не верить в происходящее, но с болью, выламывающей суставы, не поспоришь.

Нет ничего хуже осознания неизбежности. Он получил смертельную дозу радиации.

К горлу вновь подступила тошнота. Суставы уже не болели – они пылали, как и все тело, и Андрей понял: его отсек движется среди бушующего ада частиц, которые пронзают обшивку изуродованной надстройки и разрушают клетки организма.

Ужас сжал горло, перехватил дыхание и, как ни странно, – придал сил. Он отстегнулся, всплыл в невесомости, затем снял покоробленную облицовочную панель и добрался до ниши с резервной экипировкой. Несколько скафандров, способных обеспечить дополнительную защиту от радиации, пришлось обернуть вокруг тела.

Андрей никогда не считал себя трусом, но сейчас ему стало по-настоящему страшно. Страшно и отвратительно умирать. Поэтому он боролся, но вскоре надежда сменилась отчаянием.

Он уже не мог пошевелиться, превратившись в стороннего наблюдателя собственной агонии. Небытие накатывало удушливыми черными провалами, чередующимися с минутами просветления. Говорят, перед смертью человек вспоминает жизнь… ничего подобного. Он все еще мучительно переживал свой последний бой…

…Черное ничто гиперсферы. Томительное ожидание перед грядущей схваткой. И как спасительное избавление от неизвестности, – рев сигналов тревоги.

Они, затаив дыхание, следили, как их флот занимает позиции около безымянного планетоида. На его орбите находилась станция, в недавнем прошлом олицетворявшая первый совместный проект трех развитых планетных цивилизаций. Теперь ее переоборудовали для координации действий сводных эскадр. Там в штабе, сейчас находился отец Андрея.

…Детекторы уловили возмущения пространства. Одновременно открылись десятки пробоев метрики, что само по себе являлось событием незаурядным.

Андрей не знал, что это сражение войдет в историю как первое применение «тактики прокола». Он уже не прочтет учебников, написанных для будущих поколений, но ему никогда не забыть, как призрачные вспышки гиперпереходов внезапно появились прямо среди боевого построения Флота Колоний…

В первой волне шли небольшие корабли, несущие на борту ядерные заряды. Десятки ослепительных взрывов ударили в пространстве, превратив в обломки половину Флота Колоний, а вслед за ними, начали материализовываться эскадры Земного Альянса…

…

Сознание возвращалось медленно, урывками.

Он обливался потом, крича от боли, пока по-настоящему не позавидовал мертвым.

Реальность все настойчивее стучалась в рассудок, но у него больше не осталось желания жить. Зачем? Он ведь понимал – оторванная от корабля орудийная башня вскоре затеряется в бездне пространства, откуда нет возврата…

Он хотел прервать пытку, но не смог дотянуться до личного оружия. Пока Андрей находился в беспамятстве, заработал автономный источник искусственной гравитации и скафандры, которые служили дополнительной защитой, прижали к полу его обессилевшее тело.

Реальность вновь начала угасать, но тут, в который уже раз, заработали системы поддержания жизни боевого скафандра.

Зачем?!

Он проклинал пытавшуюся спасти его автоматику… Лейтенант хотел умереть, но модуль боевой метаболической коррекции был в состоянии выжать из замурованного в скафандре человека все его силы, до последней капли…

Потом, наконец, наступил абсолютный мрак.

Глава 2 Неизвестная точка пространства…

Он очнулся спустя двое суток и с трудом открыв глаза взглянул на внутренние датчики гермошлема.

Трепетные огоньки индикаторов дрожали у отметки «ноль»: ресурс боевого скафандра был полностью исчерпан. Забрало открылось автоматически много часов назад.

Вокруг царили тьма и смрад. Андрей пошевелился, и одеревеневшее тело отозвалось болью.

Он задыхался от слабости и отвратительных миазмов. Отсек скупо озарял красноватый свет аварийных ламп. Среди темных экранов и мертвых консолей на небольшом резервном дисплее все еще светилось несколько строк:

«Лазерное орудие – порядковый номер 5 – уничтожено».

«Ваш отсек преобразован в автономный модуль».

Андрей смотрел на эти строки, на ощупь расстегивая замки скафандра.

Самое страшное, что только могло случиться, произошло именно с ним. За сорок восемь часов его должны были отыскать по сигналу маяка и вызволить из изуродованной орудийной башни…

«Значит, я списан в процент потерь и забыт?»

Андрей настолько ослабел, что у него не осталось сил даже для отчаяния. Замки скафандра наконец поддались, и он содрал с себя герметичную оболочку вместе с комбинезоном и нижним бельем.

Он лежал на полу, чувствуя прохладу пористого пластика, и скупые слезы катились по его небритым щекам. В этот момент он ненавидел судьбу, давшую ему шанс… Выжить ради того, чтобы умереть, – это могло бы показаться смешным, если б не было так страшно и очевидно…

Его кожу местами покрывали радиационные ожоги.

Надо что сделать. Хотя бы попытаться…

Со стоном Андрей дополз до стеновой ниши, где хранился неприкосновенный запас, вскрыл ее и перезарядил картриджи метаболического корректора.

Через несколько минут боль понемногу отступила.

Отыскав среди НЗ комплект чистой полевой формы, Андрей переоделся и, почувствовав себя значительно лучше, вернулся к креслу оператора.

Кибернетическая система, как выражаются техники, «зависла».

Он нашел взглядом сенсор с текстоглифом полного перезапуска системы, уповая на резервное программное обеспечение. Если внутри компьютерных блоков ничего не сгорело, то машина сама произведет диагностику. А если нет? Его рука застыла, не завершив движения. Сейчас он сбросит те программы, которые еще работают, а что если система сдохнет окончательно?

Но терять по большому счету нечего. Он коснулся сенсора и откинулся на спинку кресла.

На некоторое время в отсеке воцарился мрак, затем вдруг мигнули и ярко засияли штатные осветительные панели. С тихим щелчком включился регенератор воздуха, а на пультах управления появились сигналы индикации.

Андрей невольно подался вперед. Его внимание привлек один из секторов обзорного экрана, который начал транслировать изображение.

…Огромный, кроваво-красный спрут растекся в пространстве, затмевая своим пульсирующим свечением далекие звезды.

Судя по координатам, клубящаяся спиралевидная туманность представляла собой останки той небольшой планеты, вокруг которой перед началом боя обращалась командная станция колонистов.

Но что же случилось?

Вопрос, адресованный самому себе, инициировал поиск. Имплант современного человека служит не только для связи. Он оснащен собственными датчиками и базами данных, формирующих расширитель сознания и слой дополненной реальности.

Вывод, сделанный на основе анализа доступных фактов, дался нелегко, а его формулировка вызвала множество новых вопросов.

Судя по признакам, планета была аннигилирована.

Невольно вспомнился недавний разговор с отцом. Он вскользь упоминал, что раньше командная станция являлась центром по изучению новых видов энергий. Могли ли на ее борту в ходе довоенных экспериментов синтезировать небольшое количество антивещества?

Вполне вероятно. Тогда становился понятен замысел командования. Силы Флота колоний своим присутствием в системе должны были заманить эскадры Альянса под убийственный удар. Как только противник начал бы групповые «всплытия», кораблям колонистов следовало погрузиться в гиперкосмос, дав отработать загадочной установке, но изначально все пошло не по плану.

Теперь он понял, что означала та вспышка.

Планета действительно была аннигилирована.

По завихрениям газопылевой туманности зримо пробегали волны алого свечения, на фоне которого роились тысячи сверкающих точек.

В этой битве не было победителей.

Перед его глазами проплывало кладбище обоих флотов.

«Выжить…» – мысль все настойчивее стучалась в сознание Андрея.

Он смотрел на обзорные экраны и невольно тонул в окружающей бездне, испытывая чувство потерянности, одиночества, но это не имело ничего общего с приступом агорафобии… просто он вдруг перестал воспринимать себя винтиком огромной военной машины.

Его окружали миллиарды километров холода и пустоты.

Андрей не хотел в это верить. Он не мог согласиться с безвыходностью ситуации и тем самым поставить себя перед неизбежностью новой агонии.

«Сюда обязательно прилетят… Спасательные команды обязательно вернутся, нужно только суметь их дождаться!..»

Лишь много позже Андрей осознал, что упорно отказывался объективно оценить свое положение – он был ошеломлен, испуган, взвинчен и невольно следовал за слабой искрой надежды, а Галактическая война уже укатила дальше, своей страшной кровавой дорогой…

…

В каждом отсеке космического корабля имелся автономный запас продуктов, воздуха и воды. Ситуация, в которой оказался лейтенант Воронцов, – один, в дрейфующем обломке, преобразованном в автономный модуль, была стара как мир. Вся история покорения космоса изобилует подобными случаями, с похожим началом, но разными финалами…

Технически вопрос выживания при авариях решили давно, но все равно спастись удавалось немногим. Проблема заключалась не в технологиях, – она скрывалась в глубинах человеческого рассудка. Теперь Андрей пожалел, что не боролся со сном на лекциях по космической психологии.

Фрайг… В двадцать лет невозможно серьезно относиться к таким занудным дисциплинам и готовиться к полнейшей изоляции, когда жизнь только началась!..

Одно он помнил четко. «Не смотрите в одну точку» (прозвище преподавателя космопсихологии) часто повторял: «Двумя основными причинами психических отклонений в замкнутом пространстве являются потеря надежды и физическое бездействие. Именно поэтому погибают девяносто процентов спасшихся…»

Им постепенно овладевало отчаяние. Оказывается, это совершенно разные вещи – пасть в бою или сдохнуть от тоски, одиночества и неизлечимой в таких условиях лучевой болезни…

Не потерять надежду… Легко сказать. Он вышагивал по орудийной башне, ел, спал, пока к исходу седьмых суток не почувствовал, как понемногу начинает сходить с ума. В свое время события захлестнули его бешеным водоворотом, неумолимый вихрь войны протащил молодого лейтенанта сквозь световые годы и внезапно бросил тут, среди мрака, холода и безысходности…

Нужно чем-то себя занять.

Мысль показалась здравой. Он вскрыл несколько ниш в переборках, вытряхнул на пол их содержимое и, сидя среди кучи барахла, изобретенного для того, чтобы молодым парням было сподручнее убивать друг друга, выработал новую концепцию бытия.

Среди припасов нашелся набор инструментов, запасные части, а на жестких дисках системы боевого поста хранились электронные справочники по ремонту…

Чтобы не сойти с ума от одиночества, он разобрал консоль управления лазерным орудием и взялся за восстановление поврежденных подсистем.

Шли дни. Пытаясь освоить новую для себя профессию, Андрей уставал морально, но не физически. Тогда он принимался за силовые упражнения, которые порой заканчивались приступами нездорового смеха – поддерживать себя в форме, умирая от лучевой болезни казалось глупым, но помогало сохранить рассудок.

На самом деле временами его пожирал страх. Стоило лишь немного расслабиться, как начиналась рефлексия, заставляющая вновь и вновь мучительно вспоминать бесконечные часы агонии. А он хотел жить, мечтал о том дне, когда сможет вернуться, вопреки всему.

Андрей работал, доводя себя до изнеможения, чтобы не думать, и все равно думал, мечтал и… работал.

Прошло девяносто два дня.

Лейтенант сильно исхудал, его руки покрылись ожогами и ссадинами, но теперь он досконально знал системы орудийной башни, в которой вновь функционировали блоки сканеров и передатчик дальней связи.

Чтобы закончить ремонт, ему осталось восстановить антенны и заменить внешние эффекторы сканирующего комплекса.

Для этого требовалось выйти в открытый космос.

Облачившись в скафандр, который он заново укомплектовал расходниками и зарядил энергией, Андрей шагнул в обрубок коридора, от которого остался всего метр, – дальше путь преграждала аварийная переборка. Задраив люк, ведущий в орудийную надстройку, он включил насосы, которые откачали воздух из импровизированного шлюза. Впервые за три месяца одиночества он собирался покинуть свое убежище. Стоило взяться за штурвал ручного привода, как им овладело нетерпение. Лихорадочно открутив его, он распахнул аварийный люк и замер.

Впереди, насколько хватало глаз, расплескалась бездна, – гигантское око Вселенной, равнодушно взирающее на него миллиардами звезд.

Датчики гермоэкипировки встревоженно пискнули, отмечая повышенный радиационный фон.

Закрепив страховочный фал, Андрей выбрался на оплавленную поверхность бронеплит обшивки, быстро установил оборудование, вернулся к люку, и лишь тогда позволил себе оглядеться.

Зрелище угнетало и завораживало одновременно. Он стоял на бесформенном обломке корабля, у ведущего внутрь огрызка коридора. Поверхность орудийной башни покрывали потеки расплавленного керамлита, над которыми царил скелет уничтоженного лазерного орудия. Прочнейшие балки его каркаса покорежило, и оттого конструкция накренилась, потеряв привычные очертания.

Пока Андрей осматривался, что-то изменилось во мраке космической ночи. Погнутые опоры, казавшиеся серыми, вдруг окрасились в алый цвет, за несколько секунд потемневший до багрового. Андрей вскинул взгляд и понял, что происходит. Обломок медленно вращался вокруг своей оси, и он только что стал свидетелем восхода туманности над близким краем маленького небесного тела, в которое превратилась орудийная башня крейсера.