Огр. Слуга Хаоса

Часть 2, глава 6

Я проснулся от громкого удара очередной волны по борту. Плеск воды раздражал. Воды поднимались, а мы готовились к высадке. Выбравшись на палубу, стоя посреди воодушевленных норскийцев, я вдалеке наблюдал, как из утреннего тумана начинала показываться далёкая земля.

Берег был каменистым, скалы вздымались ввысь. Солёный ветер был холодным и кожа от этого покрывалась мурашками. Даже у меня были какие-то неприятные ощущения от этого побережья. Присмотревшись, я умудрился заметить, как ввысь идут тонкие струйки дыма. Крэ заметил направление моего взгляда и заговорил первым.

— Наши лагеря. Именно здесь нам предстоит высадиться!

С громкими криками радости мы причалили. На берегу никого не было и мы спрыгивали в воду. Вдалеке я замечал и другие корабли, вытащенные на берег и так оставленные. А на самой вершине скалы перед нами возвышался прекрасный каменный замок. Я не знал его названия, но заворожённо смотрел на его башни, словно это было впервые. Однако внутри меня удивления не было, как будто я уже не впервые видел подобные укрепления. Такая двойственность реакций меня сильно напрягала. Но и объяснить это получалось слабо. Неужели наличие чужих воспоминаний и мышечной памяти настолько хорошо помогали адаптироваться к новым ситуациям?

Мы находились на берегу и провели сбор. Нас было около полусотни. Погрузив вещи на самодельные салазки, вся наша группа начала подниматься. Вскоре мы вступили в лес, отправившись по дороге, где явно не так давно ездили десятки телег.

После очередного поворота мы вышли из чащи и оказались прямо перед частоколом осадного лагеря. Раздалось несколько глухих криков и ворота открылись. Оттуда выбежали мародёры. На вид они не слишком отличались от остальных. Такие же больные, синюшные вены, текущие из глаз гнойные выделения и абсолютное отсутствие обеспокоенности этим. Они чувствовали себя прекрасно, что было видно по их виду лёгким, быстрым и уверенным движениям. Это немного вселяло надежду.

«По крайней мере, им не страшны болезни, — подумал я, заходя в лагерь».

Рядом со мной шёл Йорм, впереди колонны двигался сам Крэ. А мне выпала честь тащить часть пожитков на специальных салазках. Ибо, как выразился вождь, у меня было слишком много силы, чтобы ей не воспользоваться. Впрочем, премия за работу была вручена мне сразу на месте в виде нескольких приятно звякающих серебряных монеток.

Практически сразу все воины разошлись по своим знакомым. Зазвучали уставшие голоса, многие, впервые увидев друг друга за долгие дни отсутствия, стремились снова пообщаться. Крэ жестом приказал мне следовать за ним и мы отправились к самому большому шатру. Даже отсюда я мог вдалеке видеть башни замка и мелькающих там часовых. А ещё я заметил пару катапульт и то, что одна из стен явно была повреждена длительным обстрелом, если судить по лежавшим рядом с ней каменным ядрам.

Из шатра вышел здоровенный норскиец, на голову выше остальных, в тяжёлых латах. Они были ржавыми в некоторых местах. Его рогатый шлем делал его ещё более высоким. Общая порча тронула его тело сильнее остальных — губы отсутствовали, обнажая желтоватые зубы, на лбу прорезался огромный шрам. Оба глаза словно покрыты бельмом, но всё равно они видели всё окружающее. От него исходило ощущение страха, словно одним своим присутствием он угнетал всё живое вокруг него, даже солнце светило слабее.

Он осмотрел нас и кинул очень внимательный взгляд на Крэ.

— Буря. Не оправдание, — грозно прорычал он. — Ты опоздал. Люди мучились без еды.

Крэ повернулся ко мне на секунду, прежде чем ответить своему вождю, предварительно отвесив приличный поклон.

— Нас выбросило на мель, из-за этого мы не смогли прибыть вовремя.

Я сбросил свой груз, и немного размял руки, выслушивая оправдания Крэ и злой голос вождя, которого он почтительно называл Строном. По-моему этот здоровяк явно был уже Воином Хаоса и прошёл все ритуалы с этим связанные. Сильный и могучий, уверенный в своих силах, однако крепость взять не сумевший. Я снова бросил взгляд на эти далёкие башни. Неведомый шёпот зазвучал в моём мозгу.

— Взять, взять шпили! Разрушить шпили! Срубить шпили! Разметать камни!

Я начал дёргать головой.

— Ты знаешь наказание, Крэ. Ты его знаешь, — зловеще растягивая слова говорил Строн, указывая на Крэ. — Не получить тебе славы, о которой всегда мечтал. На штурм этого замка ты и твои люди пойдёте в последних рядах.

С этими словами Строн повернулся и отправился в свой шатёр. Крэ стоял рядом, покачивая головой.

— А ведь мог и убить… — вздохнул он, посматривая меня. — Ты оказался выгодным козырем.

— Значит, не видать нам славы? — спросил я.

— Эта крепость слаба, да. Однако одним только богам известно, кто на самом деле получит всю славу за это сражение. А может к ним подойдут ещё люди, может даже их лошадники в сияющих доспехах. Кто знает… — протянул Крэ, внезапно показывая на группу людей у одной из времянок, где обустроили походную кузню. — Смотри, я послал одного из своих людей, чтобы он сделал заказ.

— И какой же? — спросил я.

— Твоя первая премия за хорошую службу. Задаток, а также подарок, — усмехнулся Крэ.

Я смотрел, как там плавят металл и возятся с какими-то заготовками. Мои губы искривила зловещая улыбка.

— Отдыхай пока, наши места, они во-о-он там, — Крэ показал пальцем в дальнюю сторону лагеря. — После военного совета я приду и расскажу тебе твою роль в нашем длительном плане.

Выбора не оставалось. Я отправился к своим. Естественно, длинная прогулка давала знать о себе и мне уже захотелось заморить червячка. Однако вокруг меня были толпы злобных воинов. Искаженные порчей, изменённые, мало напоминающие привычных людей, тронутые мутациями не только физическими, но и ментальными. Некоторые зависали, словно в трансе, другие просто праздно шатались по лагерю. На лице каждого словно зависла блаженная полуулыбка, что еще больше усиливало первоначальное жуткое впечатление.

Я видел все эти болезни и животы, раздувшиеся, словно от чумы или тифа. Кашляющие были на каждом шагу. И несмотря на всю ужасную антисанитарию, никто из них не умирал и не укладывался на постельный режим. Эти болезни были частью их самих, благословением их смеющегося бога, благодаря которому они разносили его дары по округе.

Мне пришлось срочно прибегнуть к ментальной гимнастике. Поверить в то, что эти болезни не заберут меня, как обычного человека. Что я под защитой самого Дедушки. Даже ветер в этом лагере нёс в себе ужасный запах гноя, ласково обдавая открытые участки моей кожи ласковыми потоками.

На нашем участке я быстро разыскал Йорма. Помрачневший норскиец показал мне, куда положили мои вещи и даже выдал первую часть премии — огромные ножны, сделанные под мой меч. Теперь я мог носить его на поясе, не используя несколько веревок, чтобы банально не потерять его. Устроившись поудобнее на огромных мешках, плотно набитых скошенной травой, наслаждаясь её терпким запахом, мне хотелось только одного — передохнуть, а заодно и оценить ситуацию. Шёпот в голове не унимался и продолжал твердить мне про захват этого замка и невольно я начал обдумывать это.

Как можно захватить такие высокие стены? Они были гораздо выше меня. Ворота, скорее всего, также тщательно укреплены, да и перед стенами наверняка вырыт глубокий ров, хотя убедиться в этом я пока еще не мог.

Снаружи раздавались какие-то команды, мародёры готовились к штурму. Стучали молотки, проверялись машины. Осада обещала продлиться ещё некоторое время. Голова продолжала обдумывать то, что может случиться в будущем. При этом голод уже давал о себе знать и я выбрался наружу, перед этим обыскав свой шатёр на предмет еды. Мой рацион в виде нескольких здоровенных кусков мяса был уже на месте. Добравшись до костра, я положил его на несколько крупных веток, установленных над пламенем. Пока оно готовилось, я подметил, что уже начинало стремительно вечереть.

Йорм вернулся и присел рядом, попивая что-то из своего небольшого бурдюка. Вид его также был достаточно мрачный, чего нельзя было сказать о его глазах.

— Ну так и что? — спросил я у норскийца.

— Завтра, завтра будем вести решающую битву, — ответил он, совершив очередной глоток.

— Значит, машины готовы, а наши враги нет?

— Надеюсь, они тоже готовы. Иначе мы не пойдём в бой, а будем стоять в стороне или ждать, когда нас соизволят позвать в сражение.

— А могут ли к ним подойти подкрепления?

— Я на это надеюсь и ты тоже. Пробовал ведь местных рыцарей?

Я напряг память. Ассоциации подсказали вкус конины.

— Кажется, только лошадей ел.

— Ха! Именно! Рыцари придут на лошадях, к этому лесу, где мы заберём их головы, водрузим на пики и украсим разрушенные стены, — сказал Йорм, вставая. — Нургл смотрит на нас! И чем больше мы проливаем крови, тем сильнее становятся наши попутные ветры!

А вот и поджаренное, горьковатое мясо без соли и специй. На языке оно казалось вкусным, однако я вспоминал свою старую еду. С одной стороны кусок зажарился почти до угля и даже сочился ядовитым дымом, когда я закидывал куски себе в пасть, что довольно урчала, перемалывая и вырабатывая невиданные мне кислоты. Ведь огры были способны поглощать даже камни. Хотелось добыть чего-то более привычного, однако понимание того, что другой мир навязывает и свои правила, в том числе в питании, пришло уже очень скоро. Я сам выбрал сторону.

Тихий шёпот не давал мне возможности даже допустить мысли о том, чтобы посмотреть на замок иначе, чем на кучку камней, которую нужно пнуть и тем самым разрушить.

Посреди нашего участка лагеря возвышался шатёр Крэ. Он имел несколько украшений в виде костей и голов животных, поэтому я смог легко его отыскать. Мой наниматель, в отличие от своих воинов, шёл с понурой головой. Когда я встал рядом с ним и показал на свои ножны, он приложил к губам указательный палец.

— Лог, я знаю. Твоя награда за то, что ты будешь мне верен больше чем Строну. Будем вместе, и тогда получишь ещё больше, — заговорил он, издав печальный вздох. — Посмотри-ка на это. Лагерь наполнен верными воинами. И завтра многие не увидят заката.

— Значит, при штурме будут проблемы? — подметил я.

— Ты видел стены. Даже если первая линия будет пробита, они уже отстроили второй вал, и преодолеть его будет той ещё проблемой.

— А ворота?

— Могли забаррикадировать. Остальные вожди пока не уверены, как мы будем брать этот замок.

— Так может проще пройтись по деревням в округе?

— Сначала мы добудем себе славу! — твёрдо ответил Крэ, сжав кулаки от злобы. — Только потом дадим волю накоплению богатства! Слава перед богами — вот что важно. Лучше поспи, Лог, утро будет ранним.

С этими словами он ушёл к себе. Я же отправился к своему шатру, где уже собралось какое-то количество мародёров. Конечно, в одиночестве мне спать не придётся — в лагере не так много места, как хотелось бы, и поэтому каждый из шатров или палаток будет собирать немало желающих поспать под крышей. Хотя некоторые, как я заметил, умудрялись сделать из плотной ткани и парусины подобия спальных мешков и укладывались прямо около тлеющих костров. Впрочем, глядя на безоблачное небо и постепенно заходящее солнце, было ясно — дождя наутро точно не будет.

Я вошёл в шатёр, собрал себе нехитрую постель и приготовился ко сну. Пахло травой и болезнями. Словно в онкобольнице, запах смерти от каждого человека. Но при этом каждый казался более живым, чем самые здоровые спортсмены. Было в этом что-то ненатуральное. Хотя как тут рассуждать о натуральности, когда эти люди ходят с клешнями вместо рук, имеют какие-то щупальца, а то и мандибулы, как у муравьёв… Несмотря на это, я не испытывал страха или паники, ведь они не были мне враждебны. Я ощущал это каким-то внутренним компасом. Рыбак рыбака… За этими занятными мыслями я и умудрился провалиться в бездну сна, бесконечную черноту, которая предвещала начало завтрашнего дня.

— Лог, поднимайся! — рёв прямиком в ухо заставил меня содрогнуться.

Передо мной стоял Крэ в полном боевом облачении. Рогатый шлем, звезда хаоса, его лица практически не было видно.

— Штурм начинается уже очень скоро! — прокричал он, пнув меня стальным ботинком в плечо.

Я подорвался и заметил, как за ним лежит здоровенный молот. Его навершие было чёрного цвета, размером почти с небольшую наковальню. Сразу стало понятно, кому он предназначался.

— Это твоё новое оружие, — сказал Крэ, указав на молот. — Поднимай его и приготовься! Пока что мы будем в лагере, разведчики ещё не вернулись, так что будь внимателен, огр. И тогда нам получится восславить богов!

Я поднял массивное оружие. На улице уже собирались десятки людей, издававших боевые кличи. Скрипели механизмы, пахло дымом и гарью, готовились горючие снаряды. Раздалась громкая команда, после чего катапульты за стенами лагеря начали обстрел. Я наблюдал за тем, как стремительно летящие ядра ударялись о стены, где уже начали собираться люди. Тихим шёпотом до моих ушей доносились обрывки их криков, когда очередное ядро попадало немного выше, пробивало зубцы стен и врывалось в тела часовых.

Так продолжалось долго. Несколько часов вёлся направленный обстрел стен. Были выбиты ворота, а затем очередное ядро заставило осыпаться часть стены. Строн проорал боевой клич и неровное построение мародёров, прикрываясь щитами, пришло в движение. Начался штурм замка. Катапульты продолжали стрелять, теперь они наводились на бойницы башен с зажигательными снарядами. Их деревянные элементы можно было поджечь, чтобы дым мешал вести ответный огонь, думал я.

Однако моё внимание начали привлекать крики с другой стороны лагеря, вскоре обернувшиеся огненным треском. Я услышал жуткие вопли и хрип. Крэ и Йорм, стоявшие рядом со мной и периодически стучавшие по щитам своими топорами, также заинтересовались происходящим. Крэ парой команд собрал вокруг нас оставшихся мародёров и мы рванули к тыловым воротам лагеря.

Как оказалось, нас обошли. Через частокол мы перелезли с помощью лестниц, и теперь в узких местах между палатками и шатрами кипел страшный бой.

— А вот и ваши рыцари! — заорал я, поднимая молот.

— Добудем славу! — прорычал Йорм, рванув вперёд.

Крэ промолчал, но схватил топор и последовал за своими людьми. Я не отставал.

Нашими противниками были подготовленные воины. Мелькали кольчуги, бацинеты, крепкие доспехи. Прямо на моих глазах несколько человек открыли ворота и к нам хлынула волна… Они были на конях, в сверкающих разноцветных доспехах. Баннеры, знамёна, изысканные ткани развевались на воздухе. Воины несли длинные копья, вооружились мечами и, словно тяжелый таран, ворвались прямо в строй северян, разбивая его и размахивая клинками.

Уже через мгновение мне пришлось уклониться от длинного копья. Я размахнулся и направил молот в сторону рыцаря. Тот инстинктивно попытался прикрыться щитом, однако от силы удара вылетел с седла и упал прямо рядом с Крэ, который ударил его своим сапогом и топором отсёк голову, чтобы затем увернуться от палаша другого рыцаря, шедшего следом.

Я прижался к палатке и снова занёс молот. В мою сторону тянулся меч и я ускорил удар, отправив в полёт сразу двух рыцарей. Вокруг раздавались крики мародёров. Некоторые из них буквально прыгали на конников, пытаясь выбить их из седла. Всё это время я слышал странные команды с той стороны. Пехота бретоннцев собралась перед воротами в боевой порядок. Они сомкнули щиты, выставили вперёд копья и принялись двигаться вперёд. Отдельные мародёры бросились на них. Один, клешнёй вместо руки даже смог ударить пехотинца по голове, после чего ему вогнали лезвие под самый шлем, перерезав горло. Захлёбываясь собственными жидкостями, он растолкал строй, стремясь упасть в гущу людей, однако щитами его оттолкнули на дорогу и затоптали.

Крэ повернулся ко мне и показал на строй, одновременно пытаясь отбиться от атаки конника.

— Лог! Разбей строй!

Ударом кулака я спешил очередного глупца, что только и успел выкрикнуть:

— Именем Владычицы!

После чего мой молот обрушился на его шлем, превратив в одну большую пластину.

Я рванул вперёд. Конница застопорилась в нас, хоть и порубила несколько десятков норскийцев. Остальные вставали, оправлялись от ударов и снова вступали в бой. Узкие «улочки» лагеря были смертельной ловушкой для благородных рыцарей, рванувших в бой сходу. Очередной рыцарь, один из последний, успел взмахнуть мечом и попал мне по плечу. Рана неприятно заболела, прыснуло немного крови. Я взревел и столкнул его на землю, где его тут же принялись затаптывать остальные воины. А мой молот ударил прямо по голове боевого коня, повалив его наземь.

Остальные кони вносили ещё больше беспорядка, метались по всем проходам, забегая в палатки и паникуя, сшибая мародёров с ног, после чего их закалывали. Воздух наполнился криками умирающих. Всё вокруг стало таким… медленным и одновременно быстрым, мои мысли ушли на второй план, остались только звериные инстинкты.

Вспомнив приказ, я с диким криком рванул на строй пехоты. Та тут же ощетинилась копьями. В ворота начали забегать лучники. Они несли длинные луки и арбалеты, начав немедленно распределяться по пространству у ворот. Взмах молотом. Он был достаточно длинным, однако с первого раза я не достал до щитов, пройдясь по копьям.

— Шаг! шаг! — раздался громкий вопль из глубины строя.

Копьеносцы сделали шаг. Я ощутил несколько уколов по ногам и в области набрюшной пластины. С небольшим треском копья били по всем местам, куда могли дотянуться и мне пришлось сделать пару шагов назад, чтобы удержать равновесие. Один промах почти стоил мне жизни, а теперь лучники натягивали тетивы.

— Прицелиться! — кричал их командир, размахивая своим клинком и показывая на меня. — По огру! По огру!

Уже через мгновение мои плечи и лоб были поцарапаны несколькими стрелами. Они продолжали стрелять, а я начал стремительно надвигаться на строй. Резкий замах, стрела вонзается чуть выше грудной пластины, а моё оружие опускается, вырывая копья из рук и приземляясь прямо на щиты.

С диким криком оставшиеся в живых мародёры переходят в атаку. Пехотинцы упали, строй начал распадаться. Крэ ворвался вперёд, после чего начал рубить налево и направо. Йорм не отставал, он и ещё несколько человек начали пробивать прореху в строю, пока пехота бретоннцев пыталась собраться. Некоторые начали отходить, чтобы составить новый боевой порядок.

Вражеский командир смотрел на меня, а я на него. Ещё одна стрела (или болт?) рассекла мою щёку, оставив неприятный красный след, разрезав кожу. С этим надо было заканчивать. Стрелки оказывали внимание не только мне, им было удобно стрелять и по северянам, которые уже заканчивали рубить беззащитную пехоту. Обычные люди, успевшие выхватить меч, не могли ничего сделать в ближнем бою своим более массивным соперникам. Их крушили по щитам, били по головам, после чего просто резали на куски с диким хохотом.

Я двинулся вперед. Ещё одним ударом молота пресёк попытку бретоннца атаковать мои ноги, после чего, перехватив молот, обрушил его на очередной строй и он распался, с дикими криками. Точно сокрушил как минимум пятерых, так как они сразу упали от удара страшной силы, пока остальные пошатнулись (впрочем, отдельные солдаты даже присели). Я слышал хруст костей — они сломались от невероятной мощи, обрушившейся на них. Дерево, из которого были изготовлены массивные, большие щиты, похожие на павезы, просто раскалывалось и теперь торчало обычными щепками. Те, кто попадал под прямой удар, оставались лежать на земле, искалеченные, с вывернутыми руками и сломанными рёбрами.

Я вырвался на некоторый просто и со всех сил побежал к лучникам. На моём пути оставался только офицер в закрытом шлеме и сияющих латах. Он вооружён только мечом и собственной решимостью. Вероятно, это был рыцарь, которому начать отступление не позволяла гордость. Пока лучники запаниковали от моего рёва и пытались отойти к воротам, он вышел ко мне и ловко уклонился от удара моего молота. После начал контратаковать, и вогнал бы меч в бок, если бы не Йорм, который прикончил его буквально мимоходом.

Северяне начали преследовать лучников. Я слышал, как они рубили убегающих, превращая их в безродные куски плоти. Оглядевшись, я осмотрел, как на наскоро сделанной «улице» умудрилось уместиться столько тел. Несколько десятков пехотинцев-бретоннцев, примерно столько же мародёров, и тут, на некотором пространстве перед воротами, погибло ещё такое же количество бретоннцев. Несколько десятков лучников умудрились бежать за частокол.

— Добить! — кинул Крэ, призывая меня следовать за северянами.

Я побежал наружу, за ворота, размахивая молотом. Бретоннцы улепётывали стремительно, но слишком медленно для меня. Я нагнал их уже через несколько десятков метров. Размахнувшись, сразу уложил парочку, ударив им в спину. Руками поймал ещё одного и, резким одёргиванием назад, сломал шею с громким хрустом, так что враг даже не успел издать крика или стона.

Удерживая молот в одной руке, выкинул её вперед, чтобы забрать жизнь у следующего лучника. В этот момент остальные мародёры впились в отступающий строй, начав рубить остатки. Через минуту всё было кончено. Мы стояли посреди леса. К нам, почти под ноги, спускалась зелёная листва, щедро окропленная кровью бежавших.

Однако в лагере всё ещё были слышны звуки битвы.

— Разумеется, это не всё, — довольно заметил Крэ. — У нас есть шанс заполучить достаточно славы!

— Они зашли с нескольких сторон, поганцы, — вторил ему Йорм.

Я не стал ничего говорить и молча следовал за ними. Боль от ран нивелировалась адреналином. Нам предстоял ещё один мощный рывок.

Когда мы добрались до центра лагеря, где находились наши кострища, ныне погасшие, там уже кипел бой. Он превратился в свалку. Были видны спешившиеся рыцари, ловко обращающиеся со своими сверкающими клинками. Они были словно объяты пламенем. Они рубили, кололи и невероятно быстро парировали атаки мародёров, с каждым ударом, отправляя к богам очередного северянина. Арьергард армии был полностью уничтожен этой атакой. Пока основные силы штурмовали замок, мы должны были защитить лагерь и не смогли засечь приблизившуюся армию.

Йорм, Крэ и оставшиеся в живых мародёры, которых едва ли было больше полутора десятков, тут же влились в схватку. Какой-то рыцарь в синих одеждах, с гербами изображающими льва, зарубил пару северян и с ободряющим кличем бросился на меня. Рукоятью молота я отбил его меч, после чего пнул ногой в щит. Он упал на колено, и я успел замахнуться молотом. Рыцарь прикрылся щитом, но это ему не помогло. С громким стуком я погрузил его в протоптанную грязь, сминая щит и ломая кости. Он даже не издал ни единого звука.

Начали раздаваться крики.

— Огр!

— У них огр!

— Огр!

Свалка только усиливалась вступающими в бой рыцарями и пехотинцами. Разные баннеры развевались над этим компактным полем боя.

Я заметил на другой стороне, рядом с шатром Строна, высокого рыцаря в золотистых доспехах. Его огонь горел явно не иллюзорным огнём, а сам он стоял, смотрел и отдавал короткие команды. Он также заметил меня, и даже сквозь его топфхельм читалась мрачная решимость.

Расталкивая дерущихся, роняя их на землю, нанося жестокие удары и добивая ногой павших, я пробивал строй. В мыслях звенел ужасающий голос, требовавший славы, а внутри рос комок ужаса. Одна моя часть не могла поверить, что я способен одним ударом убивать людей, другая явно этим наслаждалась. Мне было весело и одновременно страшно. Во мне рос гнев и невероятное спокойствие.

Одним ударом в открытое лицо какого-то пехотинца, я превратил его в малопонятное месиво. Человек отлетел на несколько метров с громким криком, пока остальные в ужасе расступались передо мной.

Я видел, как рыцарь был напряжён предстоящей схваткой. А мне всё давалось достаточно легко, чтобы я стал чувствовать себя максимально уверенно. Мышечная память позволяла мне побеждать. И этот рыцарь должен был стать очередной ступенькой к славе.

Отбив лица ещё нескольким бретонцам, я подобрался к рыцарю. Тот невероятно быстро подбежал ко мне и нанёс молниеносный порез по бедру. Хлынула кровь и я ощутил невероятную боль, сковывающую и колющую. Быстро развернувшись, я перехватил молот. Между нами было несколько метров дистанции. Рыцарь молчал и готовился к следующей атаке. Он явно не рассчитывал на свой щит, намереваясь орудовать мечом.

Я сделал несколько больших шагов и нанёс удар сверху своим молотом. Естественно, рыцарь рванул вперёд, чтобы сблизиться и уколоть меня. Но я бросил молот и освободившейся рукой со всей силы ударил в выставленный им щит. Это задержало его и рыцарь издал стон, пытаясь погасить удар и не упасть. У него получилось, однако, пока он пытался встать с колена, я успел поднять молот и его навершие уже неслось к нему.

Рыцарь перекатился, выкрикнув мольбу о благословении Владычицы, моля её заступиться за людей. А я размахнулся ещё раз, но промахнулся, попав к какого-то бойца, что сражался с мародёром. Тот закричал и рванул к рыцарю, как раз когда тот намеревался атаковать. Удар топора по шлему заставил моего противника развернуться и заколоть норскийца. И в этот момент мой молот приземлился прямо на спину рыцаря. Раздался громкий треск, пластины брони погнулись и рыцарь упал в метре от меня. Его тело дёргалось, пытаясь отчаянно подняться, однако он не мог, и через мгновение, в хаосе схватки, в его шею глубоко вонзился один из северных мечей.

Я издал победный рёв, который услышали абсолютно все. Бретоннцы паниковали и уже не могли отступить, пока северяне, пропитанные яростью битвы, рубили им головы, руки и ноги. Я видел как люди падали, сражённые, разрубленные, уничтоженные. Это была пусть и дорогая, но победа!