Глава 18

Конь бежал неровно, слегка вихляя и разбрасывая копытами снег. Стремена долговязому Робу оказались коротковаты, и держаться в седле удавалось не без усилий. Но и за такого он должен был бы быть благодарен. В том хаосе, что воцарился на поле боя, было чудом, что ему удалось вообще поймать лошадь.

Серые заросли кустов и подлеска мелькали по сторонам дороги, отделяя её от смыкавшегося вокруг леса. Где-то позади цокало копытами эхо.

Этого не должно было случиться. Не должно. Древние силы обещали ему победу. Все предзнаменования указывали на это. Родгар должен был победить. Обязан был победить. Триумф был так близко…

Роб вытер ладонью бежавший на лицо пот. Солёная влага разъедала и так горевшую от ожогов кожу. Это всё девчонка, он видел её, приказал взять живой… Кто же мог подумать… Да в общем-то и заклинание было не таким уж жутким. Он стоял не слишком далеко от первых рядов, а ему лишь чуть опалило брови и слегка обожгло лицо. Пожалуй, даже волдырей не останется…

А они побежали. Бросили оружие, знамёна, щиты и побежали. Он пытался их остановить, призывал в помощь древние силы, которым служил, которым все эти люди поклонялись. Но всё оказалось бесполезно. Эти трусы забыли то, о чём он им говорил. Они бежали, вспоминая священных предков и силу имперских жрецов. Перед лицом страха они предали всё, чему он их учил.

Ветра не было, и лес вокруг стоял неподвижным и молчаливым. Лишь гулкое эхо доносилось сзади. Роб снял шляпу и привычным движением протёр лоб. Рука ощутила неровную поверхность стального шлема, надетого под головной убор. Одна из заклёпок рассадила кожу, и Роб выругался. Конь сбавил ход и пошёл шагом.

Победа казалась им неизбежной. Родгар не питал иллюзий в отношении стойкости Сигибера, и оттого поставил его отряд в резерв на отдалённый холм, чтобы не слишком искушать возможностью ударить союзникам в спину. Но Родгар был уверен, что ему хватит сил разбить Дидерика в одиночку. Роб поклялся ему, что пехота выдержит. И не солгал. Они выстояли, удержали конницу южан и отбросили их. Но в самый последний момент, когда уже казалось, что их ничто не остановит…

Но почему? Почему силы, которым он служил, предали его? Что он сделал не так? Он верил в них, почитал их, честно исполнял все необходимые ритуалы. Почему они предали его?

Сомнение точило его изнутри. Имперские жрецы говорили, что древние силы слишком коварны, и тех, кто им служит либо подчиняют себе, либо предают. Он никогда этому не верил. Жрецы лишь хотели отвратить других от истины… Но вдруг в их словах не всё было ложью?

Звуки эха отвлекали его от размышлений, не давая сосредоточится. Звонкая рысь буквально гремела под пологом леса… Рысь? Его конь уже давно шёл шагом!

Роб нервно привстал на стременах, огляделся и прислушался. Это было не эхо. Откуда-то сзади доносился отчётливый звук копыт. И он приближался. Изгибы лесной дороги не давали Робу разглядеть подробности, но за ним явно кто-то гнался. Словно почувствовав его мысли, конь рванул вперёд, едва не сбросив всадника в снег.

Роб кое-как восстановил равновесие и пришпорил коня. Кто бы за ним ни гнался, встречаться с ним беглецу не хотелось. Их война проиграна. Так старательно подготовленная армия разбежалась, Сигибер, судя по всему, переметнулся, Родгар, скорее всего, погиб. Последний раз Роб его видел, когда тот рубился возле одного из имперских знамён. Потом они пошли в наступление, а затем эта девчонка всё испортила…

Звуки погони настигали. Роб резко остановил и развернул коня так круто, что тот слегка заскользил вбок, нервно перебирая копытами. Лучше встретить опасность лицом к лицу. Его планы рухнули, силы, которым он служил, предали его, но у него ещё осталась смелость, повернуться лицом к врагу.

Он достал из-за пояса булаву и замер в ожидании. Между деревьями мелькнула тень. Стук копыт раздавался уже совсем рядом. В застывшем снежном лесу всё казалось настолько неподвижним, что даже само время словно бы замёрзло. Звуки искажались и слышались ближе, чем были на самом деле. Прошло несколько минут, прежде чем из зарослей появился мрачный силуэт. Они были огромны — и конь, и всадник. Забрызганы кровью и покрыты грязью. Роб глянул преследователю в лицо, и булава выскользнула его рук. Лицо было железным! Он отчётливо видел блестевшие сталью щёки, жёлтые закрученные усы и растянутый в злобной усмешке рот.

— "Нет! Это лишь сказки! Страшные сказки!! Лудольф распускал эти слухи, чтобы пугать крестьян… Этого не может быть!"

Исполинский преследователь остановился и посмотрел на него неподвижным железным взглядом. Его рука освободила пристёгнутый к седлу гигантский полутораручный топор.

Это всё Лудольф… Он не простил сорванного жертвоприношения… Тогда, в замке. Родгар отобрал у него девушку, а потом отпустил её. И Лудольф послал эту тварь с железной головой. Даже мёртвый он смог отомстить…

Не помня себя от ужаса, Роб повернул коня и погнал его вскачь. Жрецы были правы, древние силы коварны и мстительны. Они не только предали его, но и в насмешку послали к нему своё чудовище!

Позади гулко загремел жуткий хохот. Нет, нет, только не это! Роб гнал коня, ощущая, как волосы под шлемом поднимаются дыбом.

— Ой, вейли-вейли, — грохотал сзади трубной сталью жуткий голос.

Мир для Роба сжался в узкую полоску заснеженной дороги, замысловато петлявшую впереди. Он предал имперскую веру ради древних сил, а они предали его. И нет больше ему спасения, и железноголовый демон гонится за ним, чтобы покарать за всё…

— "Пощадите! Я покаюсь. Если останусь жив, уйду в отшельники! До конца дней своих! Я виноват, но всё искуплю… пожалуйста… только уберите его… этого… уберите…"

Копыта заскользили на крутом повороте, конь пронзительно заржал, присел задом, и не удержавшийся в седле Роб кубарем полетел под откос в пересохшее болотце, заросшее рыжей щетиной прошлогоднего камыша. Несколько секунд мир вертелся вокруг него бело-оранжевым калейдоскопом высохших стеблей и снега. Потом всё остановилось, и Роб замер, распростёртый в снегу, рядом с поваленной ивой. Не в силах даже вздохнуть от ужаса, он поднял взгляд. Исполинская фигура замедлила бег и остановилась, возвышаясь на дороге прямо над ним. Её огромный конь фыркнул.

— "Пожалуйста…" — Роб вжался в землю.

Конь потряс головой. Зазвенела упряжь. Всадник поворачивал железную голову, высматривая в зарослях Роба. Лезвие топора в его руке сверкало остро заточенным полумесяцем.

Конь Роба ускакал дальше, а сам Роб, вылетев из седла, угодил прямо в кусты, и снег вдоль колеи остался не тронут, вводя преследователя в заблуждение. Ещё немного постояв, тот опустил топор и поскакал по дороге вслед за удравшим коньком Роба.

Сам Роб уронил лицо в снег и едва слышно прошевелил губами.

— Спасибо… спасибо…


Мольфи брела по когда-то белому полю. Снег под ногами был истоптан, забрызган кровью, а местами и вовсе исчез, обнажив участки бурой травы, окаймлённые ровными кольцами ноздреватой, схватившейся на морозце, ледяной корки. В стылом воздухе звучали проклятья, стоны и птичьи крики — глухое карканье ворон и скребущий грай воронов. Там и сям по равнине брели одинокие фигурки. Бой закончился, и на поле выходили целители и мародеры.

— Может вернёмся? — спросил Климп.

Девушка отрицательно замотала головой. Тот лишь вздохнул в ответ.

К ним неуклюже подбежала одинокая фигура, её длинный плащ хлопал за спиной будто крылья.

— Погодите…

Они остановились.

— Укен, ты? — удивились Мольфи.

Запыхавшийся механик утвердительно кивал, не в силах заговорить.

— Что случилось?

Он, наконец, перевёл дух и ответил.

— Я искал кого-нибудь…

— В смысле? — нахмурился Климп.

— Вы и принц не вернулись из боя, госпожа Смиона пропала…

— Пропала?

— Они долго о чём-то говорили с тем человеком… Ну с неприметным таким, который всегда с принцем ходил. А потом она ушла, и я её больше не видел. Я думал она тоже… с вами…

— С нами? — озадаченно посмотрел на него Климп, — зачем в бою алхимик?

— Ну… э-э-э… не знаю. Я просто подумал. Ну тогда хорошо. Сми… Госпожа Смиона такая добрая женщина. Я бы огорчился, если с ней что-то случилось…

— И из-за этого ты помчался сюда? — спросила Мольфи.

Укен смутился.

— Ну… Ходили слухи. Говорили, будто принц убит. И вы… вас тоже… вот я и…

— Мы, как видишь, живы, — сухо ответила девушка, — волшебников трудно убить.

— Ну, если вы так думаете, то, наверное… хотя… — он глянул в сторону и замолк.

Мольфи проследила за его взглядом и увидела на снегу оранжево-красную хламиду огненного мага. Ещё завёрнутые в остатки алого рукава кисть и предплечье лежали далеко в стороне. Несчастный пытался закрыться от меча, и удар, разрубивший ему голову, вместе с тем отсёк ему и руку.

Девушка посмотрела на вплавившийся в багровый лёд золотистый ключик, и отвернулась.

— Нам… нам повезло, — сдавленно ответила она.

— Может всё-таки вернёмся? — повторил Климп, — в лагере безопаснее.

— Там тоже трупы, — вздохнул Укен.

— Трупы? — Климп поднял на него настороженный взгляд, — я не заметил там боя.

— Боя и не было, — пояснил механик, — но я видел несколько тел. Это были те, кто сопровождал чародейку, ну ту, вторую.

— Эту послицу? — усмехнулся капитан, — да, мутные люди, точно, но ты уверен, что они были мертвы?

Укен посмотрел не него с укоризной несправедливо обиженного человека.

— Их головы лежали у них на груди. Очень сомневаюсь, что при этом им удалось выжить…

— Вот как? — Климп почесал в затылке, — странно.

— А у того человека, ну с которым я последний раз видел Смиону, ну того, неприметного такого, у него была перебинтована голова и на одежде кровь. Я потому и решил, что Сми может быть с Вами. Хотя если его ранили в лагере…

— Не нравится мне это, — пробурчал капитан, — надо бы вернуться.

— Я должна найти принца… — вздохнула Мольфи.

— Я вижу штандарт, — перебил её один из сопровождавших их солдат, — вон там!

В указанном направлении на снегу действительно что-то синело. А вокруг кучами громоздились тела. Среди них уже копошился какой-то мародер в помятой кирасе, пытавшийся вытащить из груды одно из тел.

— Нам стоит поторопиться, — буркнул Климп.

Они быстрым шагом направились в ту сторону.

— Эй, ты, — рявкнул капитан, — а ну брось его и проваливай!

Мародер отпустил тело, схватился за двуручный меч и оскалился в ответ.

— Заткнись и беги сам, если жить не надоело!

Из-за крови, грязи и застывшей гримасы его лицо стало неузнаваемым, но меч показался Мольфи странно знакомым. Не без труда она узнала телохранителя Дидерика.

— Постой, — она ухватила капитана за руку, и крикнула, — где принц?

— Не ваше дело, — огрызнулся телохранитель.

— Мы хотим отнести его в лагерь…

— Я вас не знаю.

Телохранитель на секунду застыл, словно прислушиваясь к чему-то, покосился на лежавшее под ним телом, потом неуверенно спросил.

— Ты Малеврида?

— Малфрида, — уточнила девушка.

— Тогда подойди ближе… но одна!

— Не стоит, — покачал головой капитан.

— Оставайтесь на месте, — отрезала девушка и пошла вперёд.

Приблизившись, она разглядела, что кираса телохранителя вся покрыта следами ударов, меч зазубрен, а он сам едва держится на ногах.

— Пусть хоть меч опустит! — крикнул сзади Укен.

Мольфи отмахнулась.

— Где принц? — повторила она, подойдя так близко, что слышала хриплое, прерывистое дыхание телохранителя.

Тот взглядом указал в груду тел у своих ног. Мольфи проследила за ним.

— Дидерик!

Она опустилась на колени и протянула руку к окровавленному лицу.

— Он жив? — донёсся голос Климпа, словно издалека.

Глаза на лице открылись, и Мольфи услышала сиплый шёпот:

— Если кто-нибудь уберёт с меня эту лошадь, то я даже смогу подняться… наверное…

— Я подумала, что ты умер…

— За кого ты меня принимаешь? Как я мог такое сделать. Я же тебе обещал…

— Что обещал? — не поняла девушка.

— Я обещал показать тебе столицу.


Замок Бычий Лоб тёмно-серой угловатой громадой поднимался за их спинами. Кое-где каменная кладка подёрнулась инеем, казавшимся Бетиции похожим на седину, отчего замок выглядел каким-то постаревшим. Развевавшиеся на квадратных башнях синие знамёна не могли окончательно изгнать воцарившуюся в нём заброшенность.

Когда Сигибер и Хорнут со своей небольшой армией вошли в Бычий Лоб, он был пуст. Ворота распахнуты и ни одной живой души не было видно среди тёмных камней. Прошло немало времени, прежде чем откуда-то из ниш и подвалов начали появляться испуганные и бледные его обитатели — конюхи, повара, служанки. Они пережили штурм замка повстанцами и остались здесь, когда те ушли.

Бетиция пыталась выяснить у слуг что-нибудь о судьбе Вендис или посланного за ней капеллана Ялмара, но ничего не добилась. Уцелевшие лишь разводили руками и испуганно бормотали, что ничего не помнят. Девушка бродила по замку в поисках разгадок, но так и не нашла ничего, кроме следов поспешного бегства — мусора, брошенных вещей, обломков каких-то механизмов и разгромленной дотла алхимической лаборатории. Замок не давал ответов на её вопросы и лишь угрюмо молчал.

Она подумывала отправиться дальше, но Сигибер, хоть и не сажал её под арест, стремился держать под рукой. Вот и сейчас она стояла вместе с его людьми и наблюдала за приближением эскорта принца.

Когда Дидерик подъехал достаточно близко, князь и граф вышли вперёд и преклонили колена. Телохранитель помог Дидерику спешиться. Принц выглядел бледным и заметно прихрамывал.

— Приветствуем тебя как законного принца-претендента и вверяем свою верность твоим заботам — пробубнил Сигибер, не поднимая головы.

— Приветствую вас, как своих верных друзей и соратников, — ответил принц сухим официальным тоном.

Князь и граф, а за ними и все остальные поднялись с колен.

— Я рад, что случившиеся недоразумения не омрачили вашего к нам отношения, — добавил Сигибер.

— Я тоже всегда рад, когда подобные недоразумения разрешаются, — кивнул принц.

— Могу ли я рассчитывать оказать гостеприимство вашему высочеству? — поинтересовался князь.

— Увы, мы торопимся, и у меня нет возможности оказать вам честь своим визитом.

— Какая жалость, — вздохнул князь, — есть ли какие-то слухи о самозванце?

Дидерик протянул руку, и стоявший рядом ярко-одетый горец протянул ему небольшой предмет.

— Мы разыскали только это.

Сигибер бесстрастно посмотрел на оказавшуюся в руках принца металлическую маску, с исключительным сходством изображавшую покойного Лизандия. Маску пересекала длинная узкая вмятина, с тонким разрезом в глубине.

— Похоже на след от удара меча, — сказал граф Хорнут, — но утверждать, что смертельного — не возьмусь. Тела не нашли?

— К сожалению, нет, — вздохнул Дидерик, — мы несколько дней обыскивали поле боя, но так и не отыскали следов барона Ласи.

Бетиции показалось, что по лицу Сигибера тенью пронеслось выражения облегчения, но уже в следующее мгновение он взял себя в руки.

— Я также слышал, что у самозванца был некий колдун или прорицатель. Поклонник тёмных культов?

— Он сбежал, — злобно прорычал горец, — сгинул в проклятом лесу. У вас на равнине такие чащобы, что человек может спрятаться в них, словно кролик в вереске…

Князь сочувственно вздохнул, и добавил.

— Значит, вы направляетесь в столицу?

— Рано или поздно мы туда доберёмся, — уклончиво ответил Дидерик.

Бетиция теребила край плаща и размышляла стоит ли воспользоваться случаем. Наконец, она решилась.

— Ваше высочество, — девушка чуть выступила вперёд, — могу ли я просить вас?

Принц обернулся к ней. Сигибер нахмурился.

Бетиция поклонилась и сразу же продолжила.

— Я разыскиваю сестру нашего ордена, благородную Вендис. Я бы хотела просить ваше высочество разрешить мне присоединится к вам, чтобы продолжить свои поиски…

— Не думаю… — начал князь.

— А почему нет? — поднял бровь Дидерик.

— Ну, если ваше высочество настаивает, — Сигибер бросил злобный взгляд на девушку.

— Если я не ошибаюсь, вы разыскиваете ту сестру-палатина, что была в плену у самозванца? — уточнил принц.

— Да, ваше высочество, — сдавленно ответила Бетиция, — "значит, она действительно была там, и та волшебница мне не солгала. Вендис пережила штурм и вполне возможно, ещё жива".

— Кажется, кто-то из моих спутников что-то о ней слышал.

— Я была бы благодарна…

— Какие пустяки, война разлучает людей, и я буду рад, если вам удастся найти вашу подругу… — он жестом указал на стоявшего в задних рядах пожилого волшебника в синем одеянии мага конгрегации воздуха, — уверен, мэтр Хельг сможет вам что-нибудь сообщить.

— Ваша доброта не знает границ, — Бетиция склонилась в поклоне, и не заметила промелькнувшего в глазах принца хитрого выражения.

— Чем я ещё могу служить вашему высочеству, — хмуро произнёс Сигибер глядя на девушку.

— Небольшим разговором, — принц указал рукой в сторону, — отойдём немного, чтобы никому не мешать…

Они отошли чуть поодаль от сопровождавших обоих свит. Снег чуть поскрипывал у них под ногами, а лёгкий ветерок развевал их плащи. У обоих они были синими, но у Дидерика там был вышит золотой грифон, а у Сигибера — серебристая оленья голова.

— За вас просили, — негромко сказал принц, — у вас много друзей, и некоторые из них остались ими даже сейчас.

Князь лишь кивнул в ответ.

— Умные люди говорят, — продолжил Дидерик, — самое худшее — тяжело ранить врага и оставить его живым.

— Справедливое замечание, ваше высочество, живой всегда отомстит…

— Поэтому я вынужден ранить вас не слишком сильно.

— Я буду исключительно благодарен.

— Надеюсь. Я сохраню за вами титул и земли, но с некоторыми условиями.

— Я внимательно слушаю, ваше высочество.

— Арния давно была яблоком раздора между Удольем и Серениссой. Настало время положить этому конец. Я планирую возвести наместника Леона Кастельо в великие князья и даровать Арнии права княжества. Также он получит спорные замки на вашей южной границе.

— Хорошая награда за поддержку, ваше высочество, хотя не думаю, что деспина Серениссы будет в восторге. Они считали эти земли своими.

— Сын деспины женится на старшей дочери Кастельо и унаследует Арнию. Думаю, это примирит её с моим решением. А совет негоциантов Серениссы получит десятилетнее освобождение от таможенных пошлин, чтобы они могли восстановить разрушенное войной.

— Щедро…

— Да. Уверен, что они восстановят всё лет за пять самое большее, но император должен быть щедр к союзникам, — Дидерик сделал паузу, внимательно глядя на Сигибера, — и милостив к врагам.

— Я буду рад, если ваше высочество последует этому принципу…

— Не сомневаюсь. Кстати у Вас нет наследника.

— Увы, это так. Два моих предыдущих брака не принесли мне детей.

— Возможно, это сделает третий. Сеньор Кастельо готов выдать за вас свою младшую дочь.

— Не думаю, что это имеет смысл, я уже не молод и…

— А я очень надеюсь, что она родит вам наследника.

— Вы слишком хорошего мнения о моих возможностях, — усмехнулся Сигибер.

— Ну, я не настаиваю, что она родит его именно от вас…

Сигибер заметно побагровел.

— Не надо так злиться, я ничуть не намекаю на ваш герб, князь. Но Удолью нужен наследник. А альтернативой внуку Кастельо будут те самые ваши дальние родственники, которых вы как-то обозвали сворой, роняющей слюну в ожидании кости. Вы уверены, что хотите отдать эту кость именно им?

— Ваше высочество исключительно хорошо информированы о моих словах.

— Приходится, — вздохнул Дидерик, — так что вы скажете?

— Я женюсь, и сделаю всё, что будет в моих силах.

— И это хорошо.

— Однако ваше высочество обещали ранить меня не очень сильно. Пока же я лишился земель и получил жену, которой никогда даже не видел.

— Вы лишились земель, которые и так вам не принадлежали, и получили молодую и красивую жену, — уточнил Дидерик, — в конце концов, прелестная супруга, уютный охотничий замок, уважение подданных. Что ещё нужно, чтобы спокойно встретить старость?

— Охотничий замок? — подозрительно уточнил Сигибер.

— Да. Один из тех, что у вас есть. По вашему выбору. Я в курсе, что вы любите охоту, и уверен, что в будущем она увлечёт вас настолько, что вам будет просто некогда появляться в столице.

— Я об этом подумаю. Но выборы и коронация потребуют моего присутствия…

— Вы можете послать уполномоченного. Это не одобряется, но является возможным. В конце концов, вы старый больной человек, вам будет трудно перенести долгое путешествие.

— Вы очень заботливы, ваше высочество.

— Это мой долг, — вежливо кивнул принц.

— Осталось ещё одно, последнее, дело. — Дидерик показал Сигиберу разрубленную маску, которую всё ещё держал в руках, — меня волнует его судьба.

— Самозванца? — искренне удивился Сигибер.

— Нет, покойного принца Лизандия.

— Ах, это…

— Мне сообщали, что у вас было тело…

— Волки. Оно сильно пострадало…

— Тем не менее, принц Лизандий заслуживает достойных похорон.

— Хорошо…

— И будет лучше, если Вы, как опекун и родственник, займётесь этим лично.

— Я понимаю…

— Вот и хорошо.


Река успела замёрзнуть, и выглядела широкой серовато-белой полосой, протянутой по дну просторной ложбины. Пока они ехали по Золотому Тракту и ожидали решения князей-выборщиков, чародей Хельг успел рассказать Мольфи, что в основном Рудну наполняют водой тающие далеко на севере Вечные Льды, отчего река сильно разливается в летнюю жару, и мелеет зимой. Однако к тому, что её ожидало, девушка оказалась не готова. Они уже давно проехали рыжеватую щетину камышей и оставили позади одиноко торчавшие из снега причалы, а реки всё ещё не было. Прошло добрых полчаса, прежде чем копыта их отряда застучали по засыпанному снегом мутно-серому льду. По словам Хельга, летом с правого берега город бывало почти не видно, разве что самые высокие башни, и то в ясную погоду. Сейчас же девушка легко могла различить со льда возвышавшиеся на левом берегу постройки Столицы.

Они подъезжали к ней со стороны правобережных равнин — некогда бывших опасным и пустынным рубежом, где развёртывалось множество описанных в истории войн и сражений, а ныне плотно заселённых и густо застроенных деревеньками и хуторами, похожими как близнецы со своими неизменно остроконечными крышами и одинаковыми вороньими пугалами у заборов. И по дороге у Мольфи было достаточно времени подумать о том, какова же должна была быть столица великой империи.

Девушка видела большие города на Востоке, да и Серениссу, раскинувшуюся на доброй сотне островов, тоже. Но Столица с детства была для неё чем-то необычно волшебным, каким-то сказочным городом, где живут благородные рыцари и правит сам император… Теперь будущий император ехал рядом, запросто обращался к ней на "ты" и нянчился с сыном, привезённым будущей императрицей откуда-то из-за гор. От всего этого голова у Мольфи слегка шла кругом, никак не в состоянии примирить её детские впечатления о волшебном сияющем городе и обыденную реальность, ехавшую рядом по разбитым санными колеями зимним дорогам.

Кавалькада миновала небольшой островок, разделявший течение реки точно посредине. Летом, по словам Хельга, он едва торчал из воды, в особо сильные разливы так и вовсе превращаясь в отмель. Сейчас же островок высился надо льдом продолговатым горбом, увенчанным массивной скульптурой, изображавшей грузного человека в старомодной остроконечной шляпе, на краю которой аисты свили себе гнездо. В руке человек держал длинный шест, завершавшейся решётчатой металлической корзинкой, в которой летом горел огонь, указывавший речным капитанам и паромщикам фарватер и курс на Столицу.

Согласно легенде скульптура изображала одного из древних императоров, прозванного "Соломенным мудрецом", но на взгляд Мольфи изображённый ваятелем человек куда больше напоминал простого крестьянина или паромщика с шестом в руках. Хотя, как опять же утверждала легенда, тот император и был по рождению удольским крестьянином…

За островком, на том берегу, виднелся ещё один маяк — высокая тощая башня с железной клеткой на вершине, перекрытой кровлей, остро напомнившей девушке перевёрнутую воронку, для полноты картины не хватало только ручки.

По правую руку, ближе к северному, городскому, берегу Мольфи заметила ещё один остров. Небольшой пятачок суши был сплошь занят множеством построек из ярко-красного огнеупорного кирпича. Над внушительными стенами поднимался настоящий лес башен, башенок, башенюшечек, шпилей и просто дымовых труб, делавший остров похожим на ощетинившегося дикобраза.

Хотя располагался остров не так уж далеко от берега, с городом его не связывало никаких мостов. Мольфи лишь смогла разглядеть высоко поднятые надо льдом причалы, лепившиеся вдоль кирпичных стен. Впрочем, это как раз было ожидаемо — конгрегация огненных магов по праву считалась беспокойным соседом, и горожане чувствовали себя куда спокойнее, если их отделяла от шумных экспериментов неуёмных волшебников достаточно широкая полоса воды.

Отряд миновал развёрнутые прямо на льду зимние торговые ряды (предприимчивые рыбаки торговали практически не отходя от своих прорубей, хотя Мольфи так и не смогла понять как этой толпе удавалось не распугать рыбу). Сразу за торгом начинался левый берег. Такой же отлогий, заснеженный и отмеченный далеко вверху неровной чередой поставленных на сваи домов и причалов. Буроватое нагромождение бревенчатых срубов и дощатых сараев выбитым зубом разрывало свежее пепелище. Над золой и углями хмуро возвышался чёрный штандарт с изображением серебряного молота — знак имперской ординатуры.

Мольфи не успела толком рассмотреть детали — копыта застучали по дощатому настилу, и их кавалькада въехала на набережную.

Как и всякий большой город Столица не испытывала недостатка в зеваках, разогнать которых лёгкому утреннему морозцу было не под силу. По многовековой традиции кандидаты на престол не имели права вступать в город, пока выборы не завершатся, и решение об избрании не будет принято, так что собравшиеся на берегу горожане прекрасно знали, что в ближайшее время принца-претендента Дидерика ждёт коронация и без всякого стеснения называли его императором.

Мольфи впервые в жизни оказалась в центре внимания огромной восторженной толпы, и это было новым и острым ощущением. И хотя она сама была для горожан всего лишь "вон той маленькой девицей недалеко от его величества" рёв сотен глоток кружил ей голову, словно это она была в самом центре внимания. Дидерик напротив отнёсся к восторгам собравшихся крайне сдержанно. Формально он был пока лишь претендентом, и ему пристало держаться скромно.

Миновав несколько запруженных людьми улиц и площадей, которые девушка толком не запомнила, они вступили в стены цитадели. Зевак сюда не пускали, и Мольфи смогла вздохнуть с облегчением и осмыслить увиденное. Что ж. Вот она и в столице. Сияющем городе, где по слухам даже в мостовые вмурованы настоящие изумруды. Волшебница не удержалась, и некоторое время искоса разглядывала заснеженные булыжники под копытами лошадей. Увы, кроме самих булыжников и следов присутствия, проезжавших там лошадей, на глаза ей ничего заслуживающего внимания так и не попалось.

Но всё же было что-то странное в том, чтобы осознавать себя находящейся в той самой волшебной Столице, и видеть богатый, но вполне обычный и реальный город, с торговыми лотками, водостоками, дровяными кучами и уличными разносчиками горячих напитков и пирогов, буквально роившимися в толпе.

Когда массивные ворота цитадели захлопнулись, принц чуть задержал коня и улыбнулся девушке.

— Я обещал показать вам столицу…

— Я уже многое увидела, ваше высочество. Жаль, что так и не получилось рассмотреть город подробнее… Потом ещё эта свадьба, Смиона просила ей помочь. Боюсь в ближайшие дни мне будет совсем некогда.

— Ну не думаю, что всё потеряно, — улыбнулся Дидерик, — после коронации я постараюсь улучить денёк, чтобы устроить вам обещанную экскурсию.

— Не знаю… — девушка зарделась, — это может быть неловко. Всё-таки император и я…

— Император имеет полное право демонстрировать столицу официальным лицам.

— Но я то не официальное лицо, — слегка растерянно ответила Мольфи.

— На этот счёт у меня есть некоторые идеи, — подмигнул Дидерик.

Он пришпорил коня и выехал вперёд, на своё место в кавалькаде, возле императрицы и телохранителей.

Цитадель была внушительным замком, сооружённым из синевато-серого камня, придававшей ей холодность и официальность. И она была столь огромна, что казалась настоящим городом внутри столицы. Добрые полчаса кавалькада петляла среди массивных стен, высоких башен и небольших двориков, засаженных можжевельником, сиренью и кустами роз. Кое-где строгими часовыми высились сизые ели. Отряд пересёк несколько переброшенных через узкие ровики мостков, миновал пару ворот, и Мольфи окончательно пришла к выводу, что заблудилась.

Наконец они остановились у подножия громадной двойной лестницы, огибавшей циклопическую скульптуру, изображавшую императора. Эта статуя не была портретом какого-то определённого монарха, а изображением правителя вообще — самой идеи лидера страны, наделённого сверхъестественной силой.

Вдоль лестницы — на каждой двенадцатой ступени — неподвижно возвышались имперские гвардейцы. Они были закованы в синеватые стальные латы, отделанные золотом, их шлемы украшали золочёные фигурки грифонов, а руки были опёрты на огромные двуручные мечи. Все как на подбор гвардейцы были огромного роста, так что даже горец Кейрн на их фоне выглядел довольно скромно, себя же Мольфи ощущала и вовсе чуть ли не гномом.

Все спешились и начали подниматься по лестнице. Она была длинной и к концу пути волшебница слегка запыхалась. Она так и не смогла для себя решить — от подъёма или от волнения. За лестницей тянулся длинный сводчатый коридор. Его пол заметно поднимался, уходя вглубь здания, и из-за этого не было видно, что находится в его конце. С боков в коридор открывались дополнительные проёмы. У каждого из них попарно стояли гвардейцы.

Первый проход вёл налево и куда-то наружу — девушка смогла разглядеть в глубине припорошенные снегом деревья.

— Это дворцовый сад, — заметив её внимание, негромко произнёс Дидерик, шедший рядом, — из него можно пройти в библиотеку. Тебе обязательно стоит там побывать. Но не сейчас, сейчас нам направо…

— Направо? — Мольфи чуть удивилась, ей казалось, что они идут в тронный зал, который, по её расчётам, должен был находиться впереди — в самом конце наклонной галереи.

Дидерик же указал в ведущий направо второй по ходу проём.

— Сначала нам нужно переговорить с регентским советом, у меня осталась пара дел, которые нужно завершить до коронации.

— Мы подождём здесь, и немного отдохнём, — с облегчением произнесла будущая императрица Джина, её внешний вид наводил Мольфи на мысль, что в довольно скором будущем количество наследников престола должно будет несколько увеличиться.

Волшебница тоже кивнула, и уже принялась было задумчиво оглядываться по сторонам, но её отвлёк голос принца.

— Госпожи Малфриды эти дела тоже касаются…

— Что? — до девушки не сразу дошло, что принц говорит с ней, — я… меня… но… ах, да, конечно ваше высочество…

Растерянно оглядываясь, она последовала за Дидериком.

Боковой проход завершался небольшим квадратным залом. Вдоль стен на некотором расстоянии были расставлены высокие деревянные кресла, а за ними — широкие скамьи. Большинство кресел были заняты. Мольфи с лёгкой робостью смотрела на синие шёлковые одеяния верховных священнослужителей, строгие плащи верховных магистров и пёстрые княжеские одеяния. Были тут и главы магических конгрегаций — простая дорожная одежда верховного волхва Грамбала заметно выбивалась из общего фона. Рядом с ним девушка с облегчением узнала восстановленного в должности Хельга. Среди людей правивших Империей девушка чувствовала себя слегка неуютно, и знакомое лицо придавало ей немного уверенности.

Хельг поначалу был с ней холоден, но потом они немного сошлись и суровый волшебник довольно для неё неожиданно оказался весьма приятным человеком и непревзойдённым рассказчиком. К концу пути, когда маг отправился в столицу, а она осталась с принцем ждать решения избирательного совета, их отношения можно было, пожалуй, назвать даже приятельскими. Вот и теперь Хельг ободряюще подмигнул ей.

Ещё одним знакомым лицом в зале был верховный ординатор Барло, но в отличие от Хельга, его присутствие девушку никак не успокаивало. Дидерик предложил Мольфи место на скамье, а сам расположился в стоявшем рядом кресле с высокой резной спинкой.

Стоявший в стороне человек, висевшая на шее которого церемониальная печать указывала на должность канцлера, провозгласил.

— Сестра-палатин Вендис…

В зал вошла стройная темноволосая девушка в красно-белом орденском одеянии. Лицо у неё было бледным и казалось недовольным.

— Ваше высочество, — начала она, — я обратилась с ходатайством…

— Совет его рассмотрел, — мягко прервал её Дидерик, — и готов частично удовлетворить…

— Частично? — глаза девушки яростно сверкнули.

— Совет вынужден также думать о благе государства…

— А о справедливости он не должен думать?

— Обязан, — заверил её Дидерик, — но справедливость идёт рука об руку с милосердием.

— Они не были милосердны! — отрезала девушка.

— Отец Барло разыскал виновных, и они будут строго наказаны, князь Сигибер не имел отношения к убийству…

— Но если бы не он, ничего бы этого не случилось… — девушка осеклась на полуслове и чуть растерянно заморгав, поправилась, — я имела в виду, что князь тоже несёт ответственность за гибель принца Лизандия.

— Совет это учёл. Однако счёл возможным проявить некоторое милосердие.

Вендис раздражённо фыркнула. Великий магистр её ордена со вздохом покачал головой.

— И совет обратится к ордену Восходящего Солнца с пожеланием удовлетворить вашу просьбу быть определённой в обитель, где принц Лизандий был упокоен, — добавил принц.

— А я-то думала, что меня направят в какой-нибудь отдалённый пограничный замок, — горько усмехнулась Вендис, — стервятники пустыни благодарные слушатели. Они никогда не рассказывают чужих секретов…

— Ну что вы, — улыбнулся Дидерик, — совет надеется на ваше благоразумие и сдержанность. Вы же будете сдержанны и благоразумны?

Вендис прикусила нижнюю губу.

— Хорошо, — произнесла она после недолгой паузы, — я постараюсь…

Когда сестра-палатин вышла, в зале появилось несколько рослых фигур в серых балахонах с остроконечными капюшонами. Он разместили небольшую решётчатую ширму из посеребрённых железных прутьев. Мольфи почувствовала себя неуютно — ширма явно предназначалась для волшебника. Опасного волшебника, которого нужно было изолировать от окружающих. Девушка бросила на взгляд на Барло, но лицо верховного ординатора хранило невозмутимость.

Люди в сером ввели одетую в бледно-голубой полотняный балахон женщину. Мольфи узнала Мелиранду. Та заметно осунулась и побледнела, но выглядела целой и невредимой, лишь запястья были скованы длинной посеребрённой цепочкой. Её сопровождало несколько конвоиров в сером. Первые двое вели её под руки, остальные шли позади, держа в руках длинные резные молотки из твёрдого дерева — традиционное оружие исполнителей ординатуры.

Мелиранда щурилась, словно вышла на свет после долгого пребывания в темноте, и то и дело нервно облизывала тонкие пересохшие губы.

— Совет уже ознакомился с показаниями этой чародейки — скрипуче произнёс Барло, не поднимаясь с кресла, — она искренне сотрудничала с нами и во многом искупила свою вину. Теперь совету предстоит решить её дальнейшую судьбу. Она посол и чужеземный подданный, в силу чего Имперская Ординатура не может озаботиться её исправлением и воспитанием…

— Возможно, нам следует выдать её обратно? — подал голос кто-то из членов совета.

Женщина испуганно закрутила головой.

— Обратно… Сатрапу?! Нет, пожалуйста, только не это, — её голос был тусклым и хриплым, но Мольфи отчётливо слышала в нём нотки ужаса, — вы не знаете, у него есть пруд… там… там… пожалуйста, нет.

Дидерик сложил руки перед собой и негромко произнёс.

— Вы собирались меня убить.

— Меня заставили… я не хотела… я пыталась сопротивляться… пощадите…

— В принципе, — заметил Барло, — если найдётся кто-то готовый взять на себя заботы о вашем попечении…

Мелиранда схватилась тонкими пальцами за решётку, сковывавшая её запястья цепочка тонко зазвенела.

— Пожалуйста, кому угодно, только не выдавайте…

Один из конвоиров аккуратно, но настойчиво ткнул своим молотком ей по пальцам. Чародейска отпустила решётку и отшагнула назад. Её глаза с надеждой обежали зал и остановились на грузной фигуре Хельга. Тот засопел и отвернулся.

— Кто-нибудь готов принять её? — Дидерик оглядел зал совета.

Вокруг повисла гробовая тишина. Мольфи слышала дыхание соседей по скамье, нервное посапывание Хельга и скрип сапог едва заметно перекатывавшегося с носков на каблуки гвардейца у боковой двери.

— Ну, кто-нибудь… — прошептала Мелиранда.

Хельг засопел громче, но ничего не ответил.

— Итак, если никто не изъявляет подобного желания… — начал Дидерик.

Мелиранда со вздохом отшатнулась, один из конвоиров поддержал её, чтобы она не упала.

Принц ещё раз оглядел молчавший зал.

— …тогда я сообщаю вам, что предоставить убежище и опеку бывшему послу готов его величество король Уберто первый.

— Уберто? — растерянно пробормотала Мелиранда.

— Бывший адмирал Шиамшар, черногривый лев морей, — уточнил Дидерик.

— Шим? Король?

— Официально он будет признан только после коронации, но ему очень льстит, когда его так называют, — заметил принц, — надеюсь, вы найдёте с ним общий язык.

— А вы не боитесь, что они найдут общий язык и с нашими врагами? — настороженно поинтересовался незнакомый Мольфи человек в одеждах ордена Двух Полных Лун.

— Ну что вы, — улыбнулся Дидерик, — они оба его предали, а у сатрапа Аршапура, как говорят, феноменальная память. Да и слухи про его бассейн с крокодилами доходят даже сюда…

— Совету осталось разобрать ещё один вопрос, — сообщил канцлер, пока ординаторы выводили Мелиранду, — необходимо утвердить назначение главы конгрегации магов огня. Её прежний лидер мэтр Сораниус покинул столицу в крайней спешке и был отрешён единогласным решением коллегии.

Весь зал дружно посмотрел в сторону отца Барло. Тот развёл руками.

— Даже Имперская Ординатура не всесильна, мы разыскиваем его, но по нашим данным Сораниус уже бежал за границы Империи…

— Мы ожидали от вас большей расторопности, — хмуро заметил магистр ордена Восходящего Солнца.

— Мы расторопны в точности настолько, насколько это необходимо, — вежливо ответил ординатор.

— И какова будет новая кандидатура? — поинтересовался магистр.

Дидерик перегнулся через подлокотник к Мольфи и негромко сказал.

— Подойди.

Девушка автоматически поднялась, сделала несколько шагов и растерянно застыла, оказавшись в центре внимания всего совета. Тут до неё дошло, что на ней надеты красная мантия и позолоченный ключик огненной волшебницы.

— Я всего лишь… — начала она и вопросительно посмотрела на Дидерика.

— Я же обещал, что у нас есть идея, как сделать тебя официальным лицом, — прошептал тот, подмигивая, и уже громко добавил, — госпожа Малфрида была избрана от лица конгрегации на этот пост.

Девушка развернулась к нему и разъярённо прошипела:

— Что ты несёшь, как это избрана? Ты что, издеваешься?

Дидерик поднялся с кресла.

— С позволения совета, пару минут…

Он мягко, но решительно взял девушку за рукав и отвёл к закрывавшей боковую дверь портьере.

— Извини, что не предупредил, но всё решилось в последний момент…

— Ты всё равно мог хотя бы сказать…

— Не думал, что ты не любишь сюрпризы…

— Терпеть их не могу…

— Ты согласишься?

— Я? — только тут до неё стал доходить смысл происходящего, и раздражение сменилось испугом, — главой конгрегации? Но я всего лишь…

— Ты достаточно талантлива и многому научилась на Востоке, это может оказаться полезным для наших волшебников, если честно, слегка заплесневевших в своих башнях.

— Я только ученица, я ничего толком не знаю о конгрегации…

— Для того чтобы с важным видом заседать на собраниях этого достаточно.

— Но остальные маги…

Дидерик улыбнулся.

— Они пожилые люди, сделай им приятное, дай возможность хотя бы на еженедельных заседаниях посмотреть на молодую и красивую женщину…

Мольфи пропустила комплимент мимо ушей.

— Они никогда не потерпят над собой недоучки, да ещё и женщины…

— Это да, — Дидерик посерьёзнел.

— А ординатура? Всего месяц назад они требовали моего ареста!

— Идея твоего назначения исходила от отца Барло…

— Что?

— При всей своей беспощадности, его бдительность не лишён понимания того, что награждать за помощь не менее важно, чем карать за преступления. Не сомневаюсь, он бы с удовольствием отправил тебя в один из своих каменных мешков, но оказанные тобой престолу услуги весьма значительны. Просто отпустить тебя он боится. Тихо подослать убийц — ему не даст гордость, да и я не позволю. И он нашёл другой выход. Ты станешь главой конгрегации и будешь служить пользе Империи. А при малейшем даже намёке на что-то неправильное подчинённые тебе старцы наперегонки бросятся ему доносить…

— Каменный мешок уже начинает казаться мне не самым худшим местом, — пробурчала Мольфи.

— Никто не обещал, что будет легко, — вздохнул принц, — на мой взгляд, так и пограничный гарнизон в пустыне тоже был весьма неплох, но кто меня спрашивал?

В его голосе прозвучала лёгкая грусть. Девушка посмотрела на него с удивлением и сочувствием.

— Так ты согласна? — повторил он.

Она кивнула.

Дальнейшие события несколько спутались и остались в памяти калейдоскопом отрывков. Вот на неё возлагают массивную золотую цепь с тяжелым украшенным ключом. Металл гнёт шею вниз и тяжко давит на плечи. Вот Хельг похлопывает её по плечу и что-то говорит про официальную церемонию, которую надо будет провести потом, но нужно чтобы глава конгрегации присутствовал на коронации… Вот они снова идут вверх по коридору к тронному залу. Вот она входит в тронный зал…

Она оказалась в огромном круглом помещении. Потолок был сводчатым, и его не поддерживало ни одной колонны, отчего зал казался особенно большим. На возвышении в дальнем конце сверкали золотом два огромных грифона, словно охранявших трон. Сам трон Мольфи заметила не сразу. На фоне ковров, золотых грифонов и вычурных канделябров грубо сколоченное деревянное кресло практически терялось. Она была дочерью столяра, и первой мыслью было "отец сделал бы куда лучше". Трон был довольно неумело сколочен из массивных брусьев и неровно отёсанных досок. Даже издалека она видела слегка тронутые ржавчиной скобы и неуклюже выкованные гвозди, скреплявшие потрескавшееся и залоснившееся от времени дерево.

Она не была уверена, что это тот самый трон, на который столетия назад взошёл самый первый император — войны, мятежи и просто древоточцы были в состоянии давно превратить древние брусья в труху и пепел, а место подле золотых грифонов вполне могла занять его точная копия. Но в данный момент это было неважно. Это был трон Империи.

Дидерик шёл к нему по длинной ковровой дорожке, а между клювами грифонов его ждали трое жрецов-иерофантов, державших в руках корону — грубый бронзовый обруч из переплетённых витых прутков, замыкавшихся в неровную обойму с вправленным куском не огранённого тускло-блестящего камня. В другой обстановке камень вполне мог бы сойти просто за осколок старой бутылки, но сейчас ей в нём виделись глубокое величие и традиция.

Подойдя к жрецам, Дидерик опустился на колено.

— Клянёшься ли ты исполнять все обязанности повелителя и быть добрым отцом и наставникам своим подданным? — сурово вопросил первый жрец.

— Клянусь.

— Клянёшься ли ты награждать тех, кто того заслуживает и быть милостивым к тем, кто раскаялся? — произнёс второй.

— Клянусь.

— Клянёшься ли ты быть вежливым, честным и не упрямым, искоренять свои недостатки, не впадать в гнев и не причинять зла невинным? — присоединился третий.

— Клянусь.

— Клянёшься ли ты не питать зла к тем, кто даёт тебе советы, обсуждать дела со знающими людьми и непрестанно искать верный путь? — снова заговорил первый…

Священная клятва насчитывала семьдесят два пункта, которые будущий император должен был обещать неукоснительно блюсти до самой своей смерти. Мольфи старательно выслушивала их все, ощущая, как с каждой минутой сильнее ноют под тяжестью кованой золотой цепи плечи…


Человек в оборванной меховой шубе проломился через кустарник и выбрался на лёд пограничной реки. Его доха оставила на колючих ветках несколько приличных клочьев выдранной шерсти. Оказавшись на открытом месте, человек поплотнее запахнулся в овчину, пряча от пронизывающего ветра покрытое множеством шрамов лицо. Впереди, над далёким степным берегом, курились дымки кочевого стана, садившееся за спиной человека солнце бросало на лёд реки длинную голубую тень.

— Что ж, — пробормотал человек, — императора из меня не вышло, придётся идти в визири…

Он ещё раз поправил шубу и побрёл по льду в сторону далёких костров.


— Клянусь, — прозвучало последний раз, и трое жрецов опустили бронзовый обруч на голову Дидерика.

— Да здравствует император! — раздалось под сводами зала.

Слова подхватили стоявшие у открывавшихся наружу оконных проёмов глашатаи, и к бледному зимнему небу полетело троекратное: — Да здравствует император! Да здравствует император!! Да здравствует император!!!

Загрузка...