Одичавший волк

Глава 24

Итан

29 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

— Ну что ж… — Густард поднялся на ноги. — Похоже, щенок вас всех бросил. Может, она сейчас ползает по трубам, как канализационная крыса, в поисках выхода. А значит, вы все для нее — мертвый груз. В буквальном смысле. — Он взял в руки деревянный лук и стрелу, не торопясь прицелился мне в голову.

Я зарычал на него, не дрогнув, глядя в лицо своей смерти.

— Отойди от него! — рявкнул Роари.

— Мертв, мертв, мертв, — запел Син, и сначала я подумал, что он поет эту песню для меня, прежде чем он продолжил. — Вы все — милые птичьи яйца в гнезде, которые вот-вот разобьются. Прилетит моя хищница и разорвет вас всех на куски. Лучше вылупляйтесь — лучше летайте! Кар-кар!

— О, я долго ждал, чтобы заставить замолчать твой невыносимый язык, Уайлдер. — Густард направил на него стрелу, и я сделал выпад вперед, чтобы попытаться вывести его из равновесия.

Сильные руки оттащили меня назад, и Густард выпустил стрелу, отчего мое сердцебиение участилось. Стрела пронеслась по воздуху в направлении головы Сина, и он в последнюю секунду дернулся назад.

Стрела вонзилась в ногу Планжера в нескольких футах от него, а тот даже не отреагировал.

— Что за херня? — прорычал Густард, а Планжер уставился на стрелу и кровь, сочившуюся вокруг нее.

— Я сделан из молескина²⁸, сэр, — рассмеялся он. — Мои бедра — олицетворе-тай прочности.

— Хватит об этом, — прорычал Густард, и Гастингс захныкал со своего места, где он был привязан к потолку над нами. — Убейте их всех. Пусть это будет кроваво. — Он опустился в кресло, отбросив лук и стрелы, когда его люди сомкнулись вокруг нас.

Холодный серебряный нож прижался к моему горлу, и я издал долгий вой, молясь, чтобы Розали услышала прощание, и ненавидя то, что больше никогда не увижу ее лица. Я не боялся умереть, но боялся потерять ее, быть вырванным из объятий своей пары смертью. Это было несправедливо. Мы едва успели начать любить друг друга.

Нож полоснул меня по яремной вене, и боль разлилась по плоти, кровь поднялась по горлу, рту, и я упал спиной на пол, когда меня отпустили. Я повернул голову, захлебываясь кровью, и почувствовал, что связь с Розали заставляет меня взывать к ней, умолять ее прийти ко мне в мои последние мгновения.

Моя щека прижалась к холодному полу, и мой взгляд остановился на Сине, когда вихрь движения столкнулся с двумя здоровяками за Инкубом, которые пытались удержать его на месте, чтобы убить. Они рухнули на землю под огромным весом, и мои глаза сфокусировались на Кейне, когда он развернулся, рассекая путы, удерживающие Сина, и освобождая его руки.

— Свобода! — взревел Син, и из него вырвался взрыв, похожий на торнадо, сбивший с ног ближайших к нему Наблюдателей, словно они были кеглями.

Я понятия не имел, откуда у него взялась похотливая энергия для подпитки магии, но когда за его спиной показался Планжер с явным стояком, у меня возникло ощущение, что я могу догадаться.

Я попытался окликнуть Сина, но с моих губ не слетело ни слова, пока он посылал Наблюдателей прочь от нас, а Кейн работал над освобождением остальных пленников, стреляя между ними, пока наши враги пытались схватить его.

Внезапно руки схватили меня, перекатывая меня в их сторону, и я обнаружил, что смотрю вверх на Роари, его лицо было искажено хмурым выражением, когда он прижал пальцы к моему горлу.

— Не умирай, брат. Ты должен создать семью вместе со мной и Розали. Мы не сможем сделать это без тебя, ясно? — грубо сказал он, пытаясь скрыть страх в своих золотых глазах. Я не смог ответить, боль в горле ослепляла меня, пока его пальцы бегали по ране и пытались ее залечить. Его лицо приобрело сосредоточенное выражение, и я потянулся к нему, обхватив его руку и сжав в благодарность за то, что он делает для меня. Он отказался от шанса убежать из-за меня.

— Львы не оставляют никого из своего прайда, — прорычал он, видимо, прочитав мои мысли.

Мои глаза расширились, когда над его плечом навис уродливый бородатый парень с зажатым в руке куском льда, а когда я тряхнул Роари, чтобы он повернулся, Планжер врезался в того засранца, сбив его на землю. Нога Крота уже зажила, и он разделся догола по какой-то непонятной, проклятой звездами причине.

— Никто не смеет ставить под сомнение мой автори-тай²⁹, — прорычал Планжер, после чего встал на колени по обе стороны от головы парня и несколько раз ударил его членом по лицу, используя магию земли, чтобы удержать несчастного ублюдка.

Воздух хлынул мне в горло, когда Роари закончил исцелять меня и поднял на ноги, а я стал вытирать кровь со рта. Люди сражались повсюду, куда бы я ни посмотрел, и Наблюдатели быстро наращивали свое преимущество, их численность была слишком велика, чтобы мы могли долго противостоять им. Когда Кейн резко остановился передо мной и Рори, я понял, что мы еще далеко не выбрались из передряги, но ухватился за надежду в его глазах.

Син сократил расстояние между нами, и я понял, что он защищает нас от натиска магии, но его напряженное выражение лица говорило о том, что он не сможет делать это вечно.

— Где Розали? — спросил я.

— Не беспокойся об этом. Нам нужно… — начал Кейн, но его прервал рокочущий голос, заполнивший всю комнату.

— ГУСТАРД!

Я посмотрел через плечо Кейна и увидел там пугающе крупного парня с оскаленными клыками. Я узнал вампира, которого много лет назад отправили в изолятор за убийство нескольких охранников после того, как он узнал, что его апелляцию отклонили.

— Эй, Дружище! — Син подпрыгнул на месте. — Помнишь меня? О, ты отрастил себе лицо, ура!

Густард побледнел, и это было, пожалуй, самое близкое, что я когда-либо видел, к тому, чтобы он обмочился, когда Вампир пронесся по комнате и начал рвать глотки своими клыками.

— Убейте его! — в тревоге закричал Густард, и его люди, как один, бросились к Вампиру, забрасывая его магией.

— Дружище! Эй, эй!

Син щелкнул пальцами, продолжая прыгать вверх-вниз, переключая часть своей силы на защиту кровожадного Вампира, чтобы тот мог продолжать убивать Наблюдателей толпой.

— Прекрати, — огрызнулся Роари. — Не привлекай внимание этого психа.

— Но он мой друг. Мой единственный настоящий приятель. Мой лучший друг, — сказал он, отталкивая Роари, когда тот попытался зажать ему рот рукой. — Дружи-и-ище-е-е!

К счастью, Вампир, похоже, не услышал его, продолжая убивать членов Наблюдателей, но это не помешало Сину помахать ему рукой.

Бретт, Сонни и Эсме завыли, выбегая из комнаты, а Кейн дернул головой, приказывая нам следовать за ним туда же.

Сверху раздался крик, и я отшатнулся в сторону: с крыши падал Гастингс, а лианы, удерживавшие его там, теперь оборвались.

Кейн схватил его за руку и поднял на ноги за мгновение до того, как Гастингс обхватил его за шею и крепко обнял со всхлипом облегчения.

— Ты пришел за мной, Мейсон!

— Э-э, конечно. Конечно, пришел, — ответил Кейн, хотя выражение растерянности на его лице говорило о том, что он даже не подозревал, что этот парень был здесь.

Моя связь с Розали внезапно вспыхнула ярче, и я повернул голову, заметив ее среди драки: она свернула шею какому-то никчемному Наблюдателю, который вместе со своими друзьями работал в команде, пытаясь одолеть Пудинга.

Я сделал шаг, чтобы направиться в ту сторону, но она держала все под контролем, и на мгновение я был очарован ею, наблюдая, как она убивает с таким мастерством и такой безупречной яростью, что, клянусь, у меня защемило сердце.

Закончив, она оттащила Пудинга от тел, отбуксировала его к нам, и мы побежали к ней. Она была так прекрасна среди всех этих разрушений, словно ангел, несущий смерть на своих крыльях. Заклинание разрушилось, когда я увидел, как Планжер шлепает трупы Наблюдателей своим членом с татуировкой черепахи, и я решил, что мне не нужно еще больше травмировать себя, наблюдая за этим, и с воем побежал к своей паре.

Син, Роари, Кейн и Гастингс держались рядом, а Розали и Пудинг плавно опустились под защиту воздушного щита Сина, когда мы достигли их. Не было времени на приветствия, так как Наблюдатели заметили, что мы перестраиваем ряды, и Густард приказал им снова переключить часть своего внимания на нас. Но мы уже бежали, устремляясь к выходу, в то время как Розали начала разрывать пол позади нас своей магией земли, отсекая возможность преследования.

Когда мы влетели в дверь, она развернулась и закричала, создав огромную стену земли над единственным выходом, и крики Наблюдателей донеслись до нас из-за нее, пока вампир-психопат втягивал в себя все больше крови.

На моих губах заиграла извращенная улыбка, и я надеялся, что Густард встретит горький конец в его зубах, но я был разочарован, что не смогу этого увидеть. Он приказал убить Харпер, а она этого не заслуживала. Она была добра ко мне, верна. И ей недолго оставалось сидеть в Даркморе.

Из моего горла вырвалось хныканье, и, когда Розали споткнулась от напряжения, я подхватил ее на руки и прижал к своей груди, прильнув к ее голове.

— На это нет времени, — прорычал Кейн, толкая меня в плечо. — Нам нужно двигаться.

— Подождите, — шипел Роари. — Стена… она движется.

— Что? — Я поднял голову, и Розали тоже отступила назад, чтобы посмотреть на нее, ее руки поднялись, когда она снова приготовилась к броску.

Земля смещалась в центре, и Розали с рычанием оттопырила верхнюю губу.

— Я разнесу на куски того, кто сюда проберется.

Из грязи внезапно высунулась голая задница, и Планжер сполз с нее на землю, резко упав на пол.

— О, моя попка, какой же это был опасный момент, не так ли, друзья? Итак, когда же завершится наша великая экспедиция? Я с нетерпением ждал вашего вызова и собрал все оборудование, которое вы просили, мисс Розали.

— Ну так иди и принеси, — сказала Розали, скорчив гримасу, когда Гастингс содрогнулся и повернулся, чтобы больше не смотреть на Планжера.

— Картошка на борту. — Он похлопал себя по заднице, и я вздрогнул, крепче прижимая Розали к себе.

— Картошка у него в заднице? — прошептал Син мне на ухо.

— Да, — прохрипел я.

— Прямо в заднице? — нажал он.

— Да, Син, — шипел я.

— Это впечатляет, — проворковал Син. — Это больше, чем у тебя было в заднице, не так ли? Как ты думаешь, сколько их у него там? И еще, я что-то проголодался. Как думаешь, мы скоро поедим? О, мы могли бы поесть жареной картошки.

— Мне нужно, чтобы ты принес еще и морковку, — сказала Розали. — Ты сможешь это сделать?

— Я найду способ, мэм, — сказал Планжер, отсалютовав ей, а затем убежал по коридору на лестничную клетку.

— Спасибо, мать вашу, за это, — вздохнула она, когда из-за земляной стены раздались новые пронзительные крики.

Я поднял руки и крепко заморозил ее, а Роари добавил к ней свою магию. Она не будет держаться вечно, но может простоять достаточно долго, чтобы Наблюдатели были уничтожены. В любом случае, будем надеяться.

Розали повела нас по коридору, и мы бежали за ней, я поглаживал Роари по плечу, а он с облегчением смотрел на меня.

— Спасибо, что спас мою шею. — Я ухмыльнулся, и он ухмыльнулся в ответ.

— Без проблем, брат, — сказал он.

Син проскочил через нас, едва не сбив меня с ног, и я зарычал.

— Упс, — позвал он, подойдя к Розали, и я оскалился от злости.

Он заговорил с ней, но она промолчала, и у меня возникло ощущение, что она злится, но я не был уверен, почему.

Пока мы бежали вглубь тюрьмы, я не знал, куда мы направляемся, но мое настроение портилось по мере того, как облегчение от побега улетучивалось и уступало место болезненному страху, который пустил корни в моих костях. Может, мы и остались живы, но теперь все обитатели Даркмора знали, что мы задумали, и жаждали нашей крови. Даже Оскура больше не будут надежным убежищем.

Поэтому мы должны были спрятаться, и быстро.

Глава 25

Розали

— Давайте, — рявкнула я. Облегчение во мне медленно сменялось злостью, и я повела нашу группу вниз по лестнице так быстро, как только могла.

Син не отставал от меня, возбужденно болтая, словно все шло точно по плану. Но я чувствовала боль Итана, когда ему перерезали горло, видела кровь, окрасившую его комбинезон, и точно знала, как близка я была к тому, чтобы потерять обоих своих партнеров.

И во многом в этом был виноват Син со своими бредовыми иллюзиями, что у нас есть какой-то тайный язык, на котором я твердо говорю ему не делать чего-то, а он это делает.

Клянусь звездами, теперь вся тюрьма была свободна использовать свою магию как угодно и так жестоко, как им хотелось, и у нас не было никакой возможности их остановить. Это была ебаная катастрофа.

Мы добрались до следующего уровня от столовой, и я приостановилась, на мгновение пожевав губу, пытаясь понять, как нам лучше поступить.

— Мы можем пойти на седьмой уровень, — предложил Роари. — Используем клетку Белориана. Вряд ли кому-то еще пришло в голову использовать это пространство, ведь они не могут знать, что тварь мертва, а мы можем потратить немного времени, чтобы понять, что делать дальше.

Я неопределенно кивнула, довольная планом, где можно спрятаться, но все еще не представляя, как мне теперь нас отсюда вытаскивать.

Времени оставалось все меньше, и теперь нам предстояло решить целый ряд новых проблем. Не говоря уже о том, что, если мы не выберемся отсюда после всего этого, остальные заключенные официально захотят нашей крови, что делало перспективу отбывать здесь наказание еще менее привлекательной, чем раньше.

— Возьми это, гончая, — сказал Пудинг, когда мы снова начали спускаться по лестнице, и я оглянулась на него, чтобы увидеть, что он протягивает стопку передатчиков из пудинговых баночек. — Так мы сможем сообщать тебе о результатах нашей тактики отвлечения внимания.

— Что? — спросила я в замешательстве, принимая от него баночки, когда он понимающе улыбнулся.

— Тебе нужно время, чтобы разработать новый план. Я и другие твои гончие для этого не нужны. Мы отвлечем Наблюдателей, чтобы они думали, что ты не там, где находишься. Это хороший вариант.

Мои брови поднялись, и я увидела, что Сонни, Бретт и Эсме с готовностью кивают.

— Мы можем спрятать наши лица и гонять их по кругу, Альфа, — пообещал Сонни. — К тому времени, как мы закончим, они уже не будут знать, что к чему.

— Вы уверены? — спросила я, глядя между ними, и все они кивнули в знак согласия.

— Да. Мы те, кто их меньше всего интересует. Мы справимся, Альфа, — пообещал он мне.

Я придвинулась к ним поближе, чтобы они могли обнять меня и прижаться ко мне, и они возбужденно тявкнули, когда отправились вместе с Пудингом на четвертый уровень, чтобы пойти и отвлечь их.

— Разве мы не возвращаемся в помещение охраны? — спросил Гастингс у Кейна, его взгляд нервно метался между Роари, Сином и Итаном.

— Пока нет, — хмуро ответил Кейн. — Сейчас небезопасно спускаться в люк. Но не волнуйся, с этой компанией мы в безопасности.

Гастингс кивнул, хотя и не выглядел уверенным, и я тепло улыбнулась ему, когда он посмотрел в мою сторону, пытаясь успокоить его.

— Мы позаботимся о тебе, — тихо пообещала я, и он улыбнулся мне в ответ.

— Я знал, что ты одна из хороших, — сказал он, глядя на меня ласковыми глазами, и Син фыркнул от смеха. Я ударила его по бицепсу и посмотрела в ту сторону, куда ушли мои Волки и Пудинг, и сердце мое сжалось от беспокойства за них, но я почувствовала и облегчение.

Мне отчаянно нужна была передышка, чтобы подумать, и они собирались выиграть для меня это время, чтобы за мной не охотились остальные заключенные.

— Как ты думаешь, сиськи Эсме натуральные? — спросил Син, придвигаясь ближе ко мне и игнорируя низкое рычание, вырвавшееся у меня, когда мы снова начали бежать вниз по лестнице. — Или ты думаешь, что она однажды пролила на них зелье для увеличения? Я знал одного парня, который однажды пролил зелье для увеличения объема на свое ухо. Мы называли его Большой Ушастый Ральф — из-за его большого уха. Я так и не понял, почему он просто не уменьшил его снова. Оно было таким большим, что маленькие дети пролезали прямо в него, и таким тяжелым, что ему приходилось все время откидывать голову на одну сторону и волочить ухо по полу.

— Хватит болтать, — прорычала я, и Итан подскочил справа от меня, его взгляд остановился на мне, так как он почувствовал перемену в моем настроении быстрее, чем, казалось, это уловил Син.

Но я ничего не могла с собой поделать. Я была в бешенстве. Все, что должно было пойти правильно, пошло невероятно плохо, и хотя многое из этого было просто дерьмовым везением, существовала целая куча проблем, с которыми мы постоянно сталкивались, потому что Син считал анархию хорошим времяпрепровождением.

— Может, я расскажу тебе историю о трех членах Пита? — предложил Син, похоже, не замечая моего кипения, пока мы добирались до седьмого уровня и направлялись прямо к клетке Белориана. Насколько я знала, мы были единственными, кто знал, что чудовище мертв, так что большинство заключенных, вероятно, считали, что оно вернулось сюда, и это было идеальное место для укрытия, поскольку никто в здравом уме не решил бы встретиться с этим монстром лицом к лицу. Неважно, разблокирована магия или нет.

— Дело было не в том, что на его теле было три члена, — взволнованно продолжил Син. — Дело в том, что у него была старая коробка из-под обуви с тремя оторванными…

— Прекрати, — огрызнулась я, пуская вокруг него заглушающий пузырь, когда последние остатки моего терпения иссякли, и я уставилась на Инкуба, который, похоже, даже не догадывался, что я на него злюсь.

— Мне нужно поговорить с Сином наедине, — сказала я остальным, на мгновение переведя взгляд на Гастингса, чтобы дать им понять, что мне действительно нужно, чтобы он не подслушивал нас.

Син все еще болтал в своем заглушающем, но пока никто из нас его не слышал, и он, похоже, ничуть не возражал.

— Пойдем, Джек, ты выглядишь измотанным, — сказал Кейн, быстро подхватив Гастингса и затащив его в клетку впереди нас. — Почему бы тебе не поспать, пока я подежурю?

— И что же мы будем делать с Уайлдером? — пробормотал Роари, пристраиваясь рядом со мной, и остальные тоже двинулись в заброшенную клетку.

— Во-первых, я намерена дать ему пинка под зад, а дальше посмотрим, куда меня занесет, — пробормотала я.

— Он хотел, как лучше. — Итан легонько подтолкнул меня под руку, и я удивленно подняла на него глаза. Я вздохнула, но это мало помогло мне успокоиться.

— Если он хочет быть частью нашей стаи, ему придется научиться делать все наилучшим образом, чем это, — прорычала я.

— Он будет в отключке как минимум час, — сказал Кейн, обращая мое внимание на Гастингса, который сидел у стены клетки, откинув голову назад и тихонько похрапывая.

— Хорошо. Мне нужно разобраться с Инкубом. — Я накрыла Гастингса заглушающим пузырем на случай, если заклинание сна Кейна окажется недостаточно сильным, чтобы не дать ему выйти из сна под шум этой беседы, и Роари закрыл за нами дверь клетки, оставив нас в тусклом красном освещении комнаты.

Итан зажег над нами фейлайт, чтобы осветить пространство, и я повернулась к Сину, не сводя с него глаз, прежде чем освободить его от заглушающего пузыря, и его голос снова заполнил пространство.

— А что, если я расскажу тебе о двенадцати отверстиях Салли? — ярко предложил Син, и из моего горла вырвалось рычание.

Кейн ухмыльнулся, заняв позицию рядом с дверью в камеру Белориана, сложил руки на груди и прислонился к стене, наблюдая за нами так, словно ему не терпелось увидеть шоу.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — Я зарычала, уперев руки в бока, борясь со своим темпераментом и инстинктами, которые требовали, чтобы я заставила его подчиниться, нравится ему это или нет. Потому что я была Альфа-Волком, а эта маленькая компания заключенных и не желающий ничего делать охранник становились моей стаей, нравилось им это или нет. Я чувствовала это в нашем взаимодействии, в изменении поведения, в том, как мы находили свое место друг среди друга.

Итан и Роари понимали это. Это было видно по тому, как изменилось их отношение ко мне и друг к другу. Они были готовы сгибаться, приспосабливаться, вживаться в свои роли в этой семье. Возможно, это было связано с парными узами, которые я с ними закрепила, но я была уверена, что это еще и потому, что в душе они были стайными животными. В конце концов, прайд не так уж сильно отличается от стаи. Просто другая форма зверя, чьи инстинкты заставляли их окружать себя семьей и защищать ее любой ценой.

Но Син не вставал на место. Он не учился работать с нами так, как того требовали мои инстинкты. И он слишком часто игнорировал мои приказы, что не нравилось моему внутреннему зверю.

— Ты имеешь в виду шляпы, которые я для всех сшил? — невинно поинтересовался Син, подняв руку и наколдовав каждому из нас по шляпе из пламени. — Мне просто нужно придумать, как сделать так, чтобы огонь меньше палил волосы — ведь остальные не хотят в итоге выглядеть как Роари, правда?

— Отвали, — огрызнулся Роари, и Син резко вздохнул, прежде чем снова прогнать шляпы.

— Я говорю не о каких-то гребаных шляпах, Син, — сказала я, пытаясь сдержать свой гнев, пока мой Волк расхаживал взад-вперед внутри моего черепа, обнажив клыки и готовый наброситься. — Я говорю о том, что ты пошел против моего прямого приказа и высвободил магию каждого заключенного в этом месте. Я говорю о том, что ты игнорируешь мои планы и следуешь своим собственным безумным идеям до конца, несмотря на то что тебе было сказано не делать этого.

— Эй, я не смог удержаться, когда офицер Развратник устроил мне вечеринку и попытался подсунуть мне Х, в то время как я случайно держал в руках пульт от наручников и…

— Ты хоть сожалеешь? — рявкнула я.

— Что? Почему? — Син посмотрел на меня в полном недоумении, и на мгновение я почти почувствовала себя виноватой за то, что обратилась к нему, за то, что так разозлилась на него и потратила на это энергию, когда нам нужно было сосредоточиться на нашем побеге. Но тут он снова открыл свой гребаный рот. — Это потому, что остальные не на нашем уровне? Что они не понимают наш тайный язык и не понимают, что все это просто шоу для них, в то время как я знаю, что в глубине души ты очень довольна, что я выполнил твой план в совершенстве и…

Син попятился назад, когда я толкнула его, из моего горла вырвалось рычание, так как мне пришлось бороться с желанием сдвинуться и окончательно выйти из себя.

Итан и Роари придвинулись ближе к нему, предлагая мне молчаливую поддержку, в то время как Син продолжал смотреть на меня, словно не мог понять, что я так ясно излагаю ему.

— Я ни на одном языке на этой земле не говорила тебе, чтобы ты вернул заключенным их магию. У нас был план. Нам просто нужно было, чтобы они помогли нам оттеснить охранников. Но теперь каждый stronzo в этом месте имеет полный доступ к своей силе и хочет использовать ее против нас, и все из-за тебя!

— Подожди, — медленно произнес Син, и улыбка сползла с его лица. — Ты… действительно злишься на меня за это?

— Злюсь? Конечно, я пиздец как зла на тебя, pazzo bastardo! Итан чуть не умер там, наверху, из-за того, что ты сделал! Я чуть не потеряла свою пару из-за твоей безрассудной идеи оживить этот дерьмовый шторм, дав кучке психопатов возможность с легкостью убивать. Когда мы были единственными, у кого была свободная магия, у нас было преимущество, мы были в безопасности. Но благодаря тебе мы больше не можем даже безопасно передвигаться по тюрьме. У меня нет поддержки моей стаи, и все полетело к чертям! — Я зарычала на него, не в силах сдержать прилив ярости из-за всего, что пошло у нас наперекосяк, и теперь наконец-то дала этому выход.

Син уставился на меня, его глаза метнулись к остальным, которые стояли вокруг него, явно будучи на моей стороне.

— Но ведь лимоны были хорошей идеей, верно?

Несколько долгих секунд я могла только моргать на него, а потом действительно вышла из себя.

— Нет, Син, лимоны не были хорошей идеей. Это была блядски безумная идея, придуманная человеком, о котором все здесь говорят, что он сумасшедший. И я не хотела им верить, я хотела увидеть настоящего человека под всем этим дерьмом, но, возможно, я просто обманывала себя, потому что ты безумен! Ты — ебаная обуза, и если я застряну здесь до конца своей жалкой жизни благодаря твоим дурацким планам и воображаемому тайному языку со мной, то могу пообещать, что никогда больше не буду с тобой разговаривать. Ты облажался, и если ты действительно не можешь этого понять, то я не знаю, что тебе сказать, потому что я не могу быть твоей гребаной нянькой, и я не могу справиться с тем, что ты делаешь это снова и снова, никогда не принимая на себя никакой проклятой звездами ответственности за свои действия!

Син уставился на меня, кажется, наконец поняв, что я не шучу, и искра в его глазах потускнела, превратившись в нечто темное и недосягаемое за мгновение до того, как он вышел из себя.

С ревом ярости он развернулся и врезался кулаком в стену клетки Белориана, вмяв металл, так как подпитал удар магией воздуха, и заставив всю конструкцию дребезжать и отдаваться эхом вокруг нас.

Он зарычал, как зверь, и вырвал из стены огромную кормушку, а затем швырнул ее в заднюю часть клетки с яростной энергией, от которой мое сердце заколотилось. Все остальные встали вокруг меня, магия бурлила в их руках, они пытались встать между мной и чудовищем, которым был Син Уайлдер, но я не боялась его. Я отказывалась чувствовать что-либо, кроме ярости, от которой моя кровь закипала.

— Если я для тебя такая обуза, значит, ты не хочешь видеть меня здесь на своей особой маленькой вечеринке для пар, не так ли? — Син зарычал, его глаза вспыхнули опасной аурой, которая была достаточно мощной, чтобы испепелить воздух вокруг нас. — Давай, Мейсон, оставим их наедине.

— Я никуда с тобой не пойду, ебнутый псих, — прорычал Кейн, в его руках вспыхнуло пламя, и он встал передо мной.

Син переводил взгляд с него на Роари и Итана, затем его взгляд наконец встретился с моим, и он издал скорбный вой, после чего повернулся и помчался прочь от нас.

— Черт, неужели нам нужно идти за ним? — спросил Итан, делая шаг в этом направлении, но я была слишком чертовски зла, чтобы потакать истерике Сина прямо сейчас.

— Нет, — рявкнула я, в моем голосе зазвучал тон Альфы, заставив Итана нахмуриться, когда я попыталась подчинить его себе. — Просто отпусти его. У нас все равно нет плана, как выбраться отсюда, так какая, блядь, разница?

Я повернулась и зашагала прочь от них, тяжело дыша, сжимая переносицу и пытаясь собраться с силами.

Мои руки тряслись от неистовой энергии, а в голове бушевала такая злость, что я не могла мыслить здраво, чтобы даже начать составлять план.

Тихое хныканье привлекло мое внимание к Итану, когда он придвинулся ко мне, и я посмотрела на него, давая ему понять, насколько чертовски безнадежной я себя чувствую, и упиваясь эмоциями в его глазах, когда он наклонился ко мне и поцеловал в шею.

— Все будет хорошо, любимая, — пробормотал он, проведя рукой по основанию моего позвоночника, притягивая меня ближе и продолжая целовать шею.

— Мы разберемся, — согласился Роари, придвигаясь ко мне с другой стороны и запуская пальцы в мои волосы.

— Я слишком зла, чтобы даже пытаться думать сейчас, — прошептала я, и Роари кивнул.

— Мы знаем. Мы можем помочь, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в челюсть.

— Позволь нам помочь, — согласился Итан, его рука переместилась к моей заднице, и я замерла неподвижно, пытаясь сосредоточиться на ощущении их рук на моем теле, а не на ярости, которая все еще бурлила во мне.

Из меня вырвался рык, но они проигнорировали его. Вдвоем они подхватили меня на руки и поволокли к стене, где Роари с явным требованием прижал меня к ней.

— Тебе нужно расслабиться, щеночек, — твердо сказал он. — Ты слишком напряжена и нуждаешься в разрядке.

Я снова зарычала, но когда их рты переместились по обе стороны от моей шеи, а руки начали расстегивать пуговицы комбинезона, звук превратился скорее в мурлыканье. Я закрыла глаза и откинула голову назад, сосредоточившись на блаженном ощущении их плоти на моей, отдаваясь их желаниям.

— Серьезно? — прорычал Кейн, но я проигнорировала его.

— Позволь нам поклоняться тебе, — сказал Итан. — Позволь нам владеть тобой, Роза.

— Хорошо, — согласилась я на одном дыхании, чувствуя потребность и в них двоих. Мы все были связаны темной энергией и все еще не отошли от той встречи с Наблюдателями. Нам нужен был момент, в котором мы могли бы потерять себя, сбросить беспокойные, тревожные чувства внутри нас и отпустить все на время.

Мой комбинезон был расстегнут, и я позволила им стянуть его с моих рук, после чего они сняли с меня майку и бюстгальтер.

Итан опустил руку к трусикам и стал медленно просовывать пальцы под ткань, а они вдвоем целовали меня, спускаясь к сиськам, и каждый начал посасывать мои соски.

Из меня вырвался горловой стон, и я снова открыла глаза, когда Итан нашел мой клитор и начал его поглаживать.

Кейн стоял напротив нас, сложив руки, и наблюдал за нами, его серые глаза пылали жаром и желанием, а тело оставалось неподвижным.

Я снова застонала, когда Роари запустил руку в мои трусики, и мой взгляд все еще был прикован к Кейну, когда мой Лев провел пальцами по моему отверстию и начал дразнить мою пульсирующую киску.

Кейн не сделал ни единого движения, чтобы уйти, когда я начала распадаться на части под прикосновениями моих партнеров. Он просто продолжал стоять и смотреть на нас, от его взгляда у меня горела кожа, а слова, которые я хотела сказать, чтобы позвать его присоединиться к нам, так и вертелись у меня на языке.

Но я не произносила их, желая увидеть, как далеко он позволит мне зайти, как долго он будет оставаться в таком состоянии, каким голодным будет его взгляд, прежде чем он сорвется.

— Я люблю тебя, Роза, — прорычал Роари, прижимаясь к моей груди, а затем жадно присосался и ввел в меня свои пальцы, заставив меня громко застонать.

Я вцепилась когтями в волосы Итана и сжала в кулак ткань комбинезона Роари, когда они вдвоем принялись уничтожать меня. Мои стоны и слова похвалы наполнили воздух, когда я перешла на фаэтальский, а Итан жадно застонал в ответ.

Они нашли идеальную синхронность: они вдвоем двигались и кружили руками так, что я задыхалась от желания, но как бы идеально они ни прикасались ко мне, я не могла отпустить их.

Роари выпустил мой сосок из своего рта, приподнялся и требовательно поцеловал меня в губы, но напряжение в моем теле завязалось так туго, что я не могла достичь освобождения.

Я зарычала от разочарования и крепко поцеловала его, а затем снова опустила его голову, чтобы терзать мой ноющий сосок, наслаждаясь ощущением того, как они вдвоем поклоняются мне, пока я пыталась догнать свою кульминацию.

Мой взгляд снова остановился на Кейне, и я опустила глаза на твердый гребень его члена в штанах, пока он продолжал наблюдать за нами.

— В чем дело, Двенадцать? — дразнил он, пока я раскачивала бедрами в такт движениям рук Роари и Итана, наслаждаясь каждой секундой и все еще гоняясь за моментом уничтожения. — Ты уже так долго здесь, что забыла, как делать что-то, не дожидаясь указаний? — продолжал он издеваться.

— Пошел ты, — задыхаясь, простонала я, когда Итан сильнее обхватил мой клитор, подталкивая меня так близко к краю, что я почувствовала себя резинкой, готовой вот-вот порваться.

— Это то, что тебе нужно? Мой член внутри тебя, чтобы ты кончила? — спросил Кейн, его губы окрасила мрачная улыбка, заставившая моих партнеров злобно зарычать, поскольку они активизировали свои усилия, чтобы довести меня до гибели. — Потому что мне кажется, что тебе чего-то не хватает в отношениях с твоими лунными партнерами, ведь они не справляются со своей работой.

— Отвали, придурок, тебя никто не приглашал на эту вечеринку, — огрызнулся Итан, когда Роари еще сильнее вогнал в меня свои пальцы, и я закричала, так сильно, что каждая мышца в моем теле напряглась, но все же не сломалась.

— Будь хорошей девочкой и кончай, Двенадцать, — приказал Кейн, и моя спина выгнулась дугой, так как я из принципа сопротивлялась, но я знала, что он не собирается так просто отпускать меня. — Сейчас, Двенадцать, — прорычал он своим властным тоном, который всегда меня так возбуждал. — Кончай.

И, как маленькая предательская сучка, мое тело поддалось ему, я издала крик, который эхом отразился от стен, когда моя киска плотно сжалась вокруг пальцев Роари, и я, наконец, развалилась на части, прижавшись спиной к стене, когда все напряжение внутри меня спало.

— Хорошая девочка, — поддразнил Кейн, когда остальные отступили, и я рассмеялась с раздражением.

— Пошел ты, — снова пробормотала я. Но, к моему огорчению, ни у кого из нас не было на это времени.

Глава 26

Син

26 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

В моем теле бушевала буря, а в мозгу трещал и искрился туман от грома и молний. Огонь расцвел в моих руках и лизнул кожу, призывая кровожадного зверя внутри меня, умоляя выпустить его на волю. Я был безумен, да? Ну что ж, давайте посмотрим, насколько безумным я могу быть. Повсюду были заключенные, но они разбегались при виде меня, не делая никаких попыток вступить в схватку, которую они видели в моих глазах. Все они были напуганы, мелкие, ползающие существа без хребта, с костями, полными одной лишь слизи. Мне хотелось раздавить это из них в кулаке, почувствовать, как оно сочится между пальцами, и смеяться при этом. Эта ярость во мне не утихнет, пока не разорвет меня изнутри и не вырвет глаза любому несчастному ублюдку, который встанет у меня на пути.

— Сражайтесь со мной! — прорычал я, огибая лестницу на шестой уровень, но там был только маленький писклявый человечек-мышь, который поджал хвост и убежал. Я бил себя кулаком в грудь в такт колотящемуся сердцу, это был боевой барабан, призыв к крови. Но никто не ответил.

Тогда я опустил руку и повернул обратно на лестничную площадку, с намерением подниматься по ней, превращая огонь в руках в разъяренных зверей с рогами и острыми зубами.

Розали ненавидит меня.

Розали считает меня сумасшедшим.

Розали уйдет, и я больше никогда ее не увижу.

Я собирался остаться здесь один навечно, гнить в темноте, где даже отбросы мира отворачивались от меня, если только им не случалось получить от меня что-нибудь первыми. Когда я превращусь в желанную для них форму, тогда они захотят меня, вот тогда они подойдут ближе. Но я больше не хотел быть тюремной шлюхой.

Розали нравилось трахать меня, когда я был собой. Мне тоже нравилось трахать ее, когда я был собой. Никто не хотел этого тела, когда вместо него его мог трахать любимая кинозвезда или игрок в питбол. Моя мать выбросила меня на помойку, и все, с кем я когда-либо трахался, делали то же самое, когда заканчивали со мной, как только я превращался обратно в себя.

Может быть, это было проклятие Инкуба, а может быть, все дело в том, что я был охренительно несимпатичным. Слишком другой, слишком странный. Джером избил одного из мальчиков в нашей приемной семье за то, что тот назвал меня уродом. И пока мой брат занимался этим, я подкладывал жуков-щелкунов в наволочку этого засранца в качестве особого ночного сюрприза. Это были мерзкие маленькие жучки, которые заползали тебе в уши и в задницу и откладывали все свои яйца внутри тебя, пока ты спал. Если я был уродом, то как тогда называли парня, у которого жуки выползали изо всех дыр? Жучья Жопа, вот как. После этого никто даже не помнил его настоящего имени.

Черт возьми, я скучал по Джерому. Я скучал по Розали. И по остальным Бесстрашным Анакондам тоже.

Я вздохнул. Все было кончено. Моя маленькая красивая мечта, окутанная пузырем надежд, развеялась, и теперь мне пришлось вернуться в реальность. Реальность — это отстойная задница Грифона, и я не хотел этой участи. Я так долго провел в изоляции, что знал, как исчезнуть в своей голове, но, возможно, я не хотел возвращаться в страну фантазий в своем мозгу. Я попробовал фантазию в своей реальной жизни, а теперь она исчезла. Исчезла, ушла в канализацию, чтобы никогда больше не вернуться.

— Не дергайся, ты, маленькая шлюшка, — донесся до меня резкий голос из коридора, ведущего в Магический Комплекс.

— Я убью тебя! Я откушу твой член, если ты приблизишься ко мне! Я занята, — прорычала в ответ девушка.

Я потушил пламя в руках и вышел в коридор, чувствуя, как жажда крови захлестывает язык, а желание убивать проникает в самую глубину души.

Я узнал в прижатой к стене девушке Лауру Метц, одну из Оборотней Оскура, а в здоровяке, державшем ее, — одного из банды Искорки, Блестящую Пушинку. На шее у него была татуировка в виде радуги, заканчивающейся золотым горшком, переполненным кровью. Под ней красочно были выведены слова «Я отправлю тебя туда, где кончается радуга».

Блестящая Пушинка запустил свою мясистую руку в волосы Лауры, и по моим венам пробежал холодок, от которого я оцепенел и стал спокойным, как озерная гладь. Однако под ней таилась опасность, крокодил во тьме.

И мои челюсти вот-вот должны были хрусь-хрусь-хрусь этого ублюдка.

Лаура пыталась освободиться, но тут я понял, что ее руки связаны за спиной и скованы льдом, а в руке Блестящей Пушинки был ледяной кинжал, который он прижал к ее почке.

— Я слышал, что твой так называемый друг был женатым человеком, — насмехался над ней Блестящая Пушинка. — Ты просто маленькая сталкерша, которая пыталась убить его истинную пару.

— Заткни свою пасть! — прорычала она. — Он спустится сюда и выпотрошит тебя своими когтями. Он сорвет твою кожу с костей и сожрет то, что от тебя останется, ты, придурок! — Блестящая Пушинка засмеялся, в это время я подкрался к нему сзади, мое дыхание было медленным и ровным, а пальцы подергивались от желания смерти. Любой смерти. Но больше всего — его смерти.

— Надеюсь, он так и сделает, потому что я буду наслаждаться тем, как нагну его и вобью в него свой жеребячий член, пока он будет кричать и… — Блестящая Пушинка оборвал свои слова, когда я сомкнул пальцы вокруг его горла, а мои ладони раскалились добела и содрали плоть с его костей.

Он взвыл, когда я повалил его на пол, и его клинок расплавился, когда я окружил нас обоих кругом адского пламени, которое было таким горячим, что заставило его закричать.

Он поднял руку, чтобы залечить повреждения, которые я нанес его горлу, но я ударил его ногой в лицо и с рычанием прыгнул на него сверху.

Он попытался встать, но я продолжал бить и жечь, а огонь вокруг нас словно жаждал отведать его плоти, и я позволил пламени получить желаемое. Он взвыл и забился, пытаясь с помощью магии воды погасить огонь, но он был не так силен, как я, и, прижав его к земле с помощью магии воздуха, я зажал в кулаке его комбинезон и наклонился так, что оказался с ним нос к носу.

— Гори, малыш, гори, — промурлыкал я.

Огонь переполз с моей кожи на его, но он не был создан, чтобы противостоять жару, как я. Он кричал, боролся, пытался вложить в руку еще одно ледяное лезвие, чтобы помочь ему, но оно таяло под напором моей силы, и я улыбался все шире и шире, когда он понял, что бой уже выигран.

— Почему? — кричал он, пока я сжигал его изнутри и снаружи, готовил в своих руках.

— Потому что ты больше не нужен миру, ты, слизняк-насильник, — прорычал я, и он захлебнулся собственной кровью, когда я позволил огню поглотить его, а сам отошел и, похлопывая по рукавам, направился к Лауре.

Она была прижата к стене и смотрела на меня с отвисшей челюстью и расширенными глазами, словно думала, что может стать моей следующей жертвой. Но ее преступления были не из тех, за которые мне хотелось наказывать. Мне нравилось смотреть, как зло истекает кровью и умирает у моих ног. Эта девушка была не в себе, но я сам уже давно слетел с катушек, так что судить мне было некого.

Я снял перед ней воображаемую шляпу и пошел дальше по коридору в сторону Магического Комплекса, выслеживая новую добычу. Одного убийства было недостаточно, чтобы насытиться, и у меня было чувство, что даже если я сожгу весь мир дотла, то никогда больше не буду чувствовать себя нормально.

Я был вне группы. Дерьмовый басист, выброшенный в канаву. Но Розали будет петь дальше со своим гитаристом Роари, барабанщиком Итаном и клавишником Кейном, и, возможно, скоро она найдет нового басиста. Лучшего басиста. Кого-нибудь с еще более крутым именем, чем у меня, например, Фокс Арлекин или Сэйнт Мемфис. Черт, это были крутые имена. Был ли у Сина Уайлдера хоть один шанс против них? Я сомневался в этом. Особенно если новый парень всегда играл в такт и умел попасть в ритм. Я же всегда играл свою собственную песню, и Розали в конце концов это поняла. Я не подходил. Никогда не подходил. Для моего ключа не было замочной скважины. Мне суждено было стать одним из тех крылатых ключей в «Гарри Поттере»: хлопать вокруг, не находя себе места, просто блестящая приманка, от которой нет никакого толку, пока ты за нее не ухватишься.

Я не хочу быть хлопающим ключом.

Я добрался до Магического Комплекса и обнаружил, что дверь вскрыта, хотя внутри был только один человек — помимо нескольких мертвых тел на земле. Планжер стоял перед стеной, разделявшей две половины комплекса, голый и покачивал задницей, рисуя на ней рисунок чем-то похожим на картошку и свое собственное дерьмо. От него дурно пахло, и мне совсем не хотелось оставаться, но когда мой взгляд остановился на Планжере, а верхняя губа оттопырилась, я понял, что нашел свою следующую жертву.

Я подошел ближе, как тигр среди травы, приближаясь к нему с намерением. Мое разъяренное сердце начинало бунтовать в груди, но там не было никого, кто мог бы присоединиться к нему в анархии. Одинокому маленькому чуваку не хватало сердца, которое он полюбил, и теперь он чувствовал себя так, будто у него осталось несколько острых осколков. Осколков, которыми он колол изнутри мою грудь.

Я заметил, что Планжер рисует на стене Даркмор: каждый уровень подземной тюрьмы был нарисован с удивительным мастерством, учитывая, что он был нарисован его собственными фекалиями.

Он напевал и покачивал задницей, не обращая внимания на подкрадывающуюся сзади смерть. Когда он начал добавлять огромный купол на вершине тюрьмы, я застыл на месте, приковав свой взгляд к этой части рисунка. В тот момент мой разум был паровозом, и что-то в этом изображении заставляло маленького человечка подбрасывать уголь в огонь, чтобы завести поезд. Он начал отъезжать от станции, мои губы растягивались все шире и шире, пока я смотрел на него, а поезд набирал скорость, из его трубы валил пар, и я задыхался.

— Чух-чух! — воскликнул я, и Планжер с воплем обернулся.

— О, мои гонады³⁰, что вы делаете, сэр? — потребовал Планжер, отступая назад с какашкой в руке.

— Разве ты не видишь? — прорычал я, указывая на купол. — Смотри! Разве ты не видишь?

— Я вижу нашу прекрасную, милую леди в тюрьме, мистер Уайлдер, но, к сожалению, я не понимаю, к чему вы клоните.

— О, Планжер, Планжи, Планжи-ягодный-пирог! Смотри! Смотри! — Я прыгал вверх-вниз, мое сердце скакало и подпрыгивало, опустив свое острое оружие, когда он увидел то же, что и я. Способ выбраться, но еще лучше, гораздо лучше, черт меня дери, способ заставить Розали простить меня!

Я издал визг и развернулся, выбегая из комплекса так быстро, как только могли нести меня ноги, и услышал, как Планжер мчится за мной.

— Что-то случилось? — позвал он, но я проигнорировал его, свернул в коридор и пошел быстрее, спрыгивая с двух, трех, четырех ступенек за раз.

— Мистер Уайлдер! — позвал Планжер, стараясь не отставать, но теперь никто не мог угнаться, я швырял воздух себе в спину и под ноги, и вдруг я полетел, как канарейка в шахту.

— Розали! — кричал я. — Рооооозали! — Я прижал руку ко рту, понимая, что ее ищут заключенные, и мне пришлось проявить смекалку. Я должен был быть самым умным в клане.

— Розали отправилась в Магический Комплекс! — крикнул я. — Она в комплексе! — Несколько фейри, мимо которых я проходил, подняли брови и направились в ту сторону. Но никто не стал меня преследовать. Я двигался слишком быстро, пролетая над их головами и вращаясь на ветру, как торпеда, когда спускался по лестнице.

Когда я достиг коридора, ведущего к камере Белориана, я трижды пролетел мимо нее, прежде чем выскочить в коридор, что, к сожалению, означало, что старина Планжи догнал меня. Но он был всего лишь голым Кротом и уже являлся частью плана побега. К тому же я все еще мог убить его, если бы Розали хотела, чтобы он исчез. Я бы просто переломал ему кротовьи ноги и сломал кротовью шею.

Я приземлился перед дверью и начал неистово стучать в нее.

— Пссссссс. Я вернулся, — прошептал я.

— Отвали, Син, — рявкнул Роари, и мое сердце дрогнуло, но у него были причины злиться на меня, поэтому я попробовал еще раз.

— У меня есть идея, — сказал я ярко.

— Ты и твои идеи — наша самая большая проблема сейчас, — огрызнулся Роари.

— Просто впусти его, — сказала Розали, и мое настроение поднялось. Я все еще мог быть полезным. Я был нужен!

— Мы не можем ему доверять, — негромко сказал Роари, пока я прижимал ухо к двери.

— Что ж, я не оставлю его там. — Дверь открылась, и я оказался лицом к лицу с Розали, ее глаза все еще были полны гнева, а челюсть сжата.

Я проглотил вставший в горле комок и опустился перед ней на колени, придвинувшись ближе.

— Я знаю, что люди говорят обо мне правду. Я знаю, что я сумасшедший. Я знаю, что мои мысли не выстраиваются в ряд гусей — или собак — или как там говорится. Я знаю, что я сложный и что иногда я делаю вещи, которые не имеют смысла. — Я придвинулся еще ближе и уставился на нее, нахмурив брови. По крайней мере, она слушала, так что я ухватился за это и продолжил. — Я знаю, что не всегда принимаю правильные решения, но когда дело доходит до помощи тебе, я стараюсь принимать решения, которые кажутся правильными. Но я не всегда лучший судья в этом деле, и, думаю, я облажался. Ну, я знаю, что облажался. Потому что ты злишься на меня, и я думаю, что это самое худшее, потому что от этого у меня болит вот здесь. — Я указал на свое сердце. — Такое ощущение, что в груди у меня нож для стейка, отпиливающий маленькие кусочки грудной клетки. Эм, в общем, если подвести итог… черт, я сошел с ума. Что я говорил? Подожди, давай я начну сначала, — сказал я, моя шея горела, а в голове был бардак. Она была такой красивой. И не только лицом, но и душой. Я жалел, что нельзя сфотографировать чью-то душу, потому что ее душа была бы самой прекрасной из всех, на которые я когда-либо смотрел, и если бы у меня была фотография, я мог бы хранить ее в кармане вечно. Однажды я видел солярийские королевские драгоценности, и они не могли сравниться с ней. То есть это было на фотографии, которую я подсмотрел в окне у старика, но они действительно мерцали и не имели ничего общего с мерцанием сущности Розали.

— Син, — вздохнула Розали, и я покачал головой, желая, чтобы все вышло как надо.

— Я прошу прощения. Прошу прощения, как люди в кино, когда стоят под дождем, и у них цветы, музыка и все такое.

Роари появился рядом с Розали, щелкнул пальцами, и над моей головой возникла грозовая туча, а дождь хлынул потоком.

— Спасибо, дружище, — прошептал я, и он нахмурился.

Пальцы Розали тоже дернулись, и в моей руке вырос букет полевых цветов. Я усмехнулся, когда она сложила руки, ожидая продолжения, а Планжер за моей спиной начал петь Kiss the Girl из «The Little Mermaids». Роари захихикал, но глаза Розали были прикованы ко мне, и мне захотелось удовлетворить горящую в них потребность.

Я мог это сделать. Киношные штучки. Я мог бы притвориться кинозвездой, смелым, красивым и идеальным. Я был Инкубом. Притворяться — вот что у меня получалось лучше всего. Но я не хотел притворяться, когда дело касалось Розали. Поэтому я просто смотрел на нее и пытался сказать это единственным способом, который знал, — слова путались, и все было не совсем логично.

— Ты — звезда, самая яркая из всех, что я когда — либо видел. Ярче солнца и всех остальных звезд вместе взятых, — сказал я. — И я хочу поклоняться тебе каждый день и каждую ночь, чтобы ты управляла моей судьбой. Я хочу, чтобы мой гороскоп определяла ты, чтобы каждое предсказание в моей жизни было твоим выбором, чтобы все было в твоих руках. Но я всего лишь фейри, поэтому принимаю глупые решения, даже когда судьба пытается направить меня. Я проваливаю тесты, я совершаю ошибки, так много гребанных ошибок, дикарка. Но я стараюсь. Я так стараюсь, и иногда мне кажется, что меня создали неправильно, потому что я всегда поступаю не так, как, по мнению людей, должен поступать. Но я снова вернулся сюда с очередной идеей, и я думаю, что она может быть хорошей, но может быть и ужасной, так что, может быть, ты решишь это вместо меня? — Я предложил ей цветы, которые она вырастила для меня, и она взяла их, фыркнув и слегка покачав головой.

Она быстро опустила глаза, явно все еще злясь, и я не мог ее винить. Я облажался, как соленая кукурузная мука, пробравшаяся в коробку с хлопьями.

Я стоял по колено во все увеличивающейся луже воды, а Планжер все еще пел, когда я начал дрожать.

— Заходи, — вздохнула она наконец и направилась прочь, а Роари, нахмурившись, прогнал дождь, намочивший меня.

Я встал, смахнув воду с себя, и щелкнул пальцами, чтобы высушиться огненной магией. Планжер последовал за мной в дверь, и Роари плотно закрыл ее за нами, после чего схватил меня за руку и притянул к себе. Когда он заговорил низким агрессивным тоном, над нами скользнул заглушающий пузырь.

— Я сказал тебе, что сделаю, если ты снова наебешь ее, Уайлдер, — прошипел он, и я кивнул, чувствуя себя виноватым.

— Еще один шанс? — взмолился я, и он нахмурился, явно не ожидая от меня таких слов. — Пожалуйста, с вишенкой на вершине? И со взбитыми сливками. И ананасом.

Он сердито зарычал, на его виске пульсировала жилка.

— Роари, отпусти его, — позвала Розали, и я посмотрел на нее, сидящую на деревянном стуле, который она, должно быть, создала там, когда остальные члены нашей группы побега собрались поближе. Кейн смотрел на меня так, будто хотел вырвать мне горло, а Итан не встречался со мной взглядом.

Маленький старина Гастингс сидел в своем углу на полу, все еще спрятанный в заглушающем пузыре, так что не мог подслушивать, но он был более частью их, чем я в данный момент.

Эта сцена была мне хорошо знакома. Я был чужаком, которому они не доверяли, но это была первая группа людей, с которыми это произошло, и которые были мне небезразличны.

— Не заставляй меня пожалеть об этом. — Роари отпустил мою руку, убрав заглушающий пузырь, и я подошел к группе, когда они сомкнулись вокруг Розали на ее стуле, словно защищая свою королеву.

Роари встал по левую сторону от Розали, Итан — по правую, а Кейн притаился в тени позади нее. Они были единым целым, силой, с которой нужно было считаться, и я так сильно хотел снова стать частью этой команды, что мне стало больно. Мой взгляд снова переместился на Гастингса, его глаза смотрели на меня, и я помахал ему рукой. Когда он ответил, я улыбнулся, как Чеширский кот. Привет, маленький друг-охранник.

— Так что ты задумал? — напряженно спросила Розали, цветы которой теперь покоились около ее ног.

Я прочистил горло, когда Планжер переместился в мою сторону, и Розали взглянула на него с легким отвращением во взгляде, после чего вернула свое внимание ко мне.

— Купол, окружающий Двор Ордена, заряжен большим количеством магии, больше чем любой из нас может даже представить себе, чтобы создать его за один раз, — начал я, торопливо подбирая слова. — Он тоже большой. Очень большой. А значит, в нем много магии. Подумайте, сколько в нем магии. Так. Много. Магии.

— Мы поняли. Много магии, — прошипел Роари. — К чему ты клонишь?

— Ну, представьте, что я — купол, хорошо? — Я сказал, и Итан закатил глаза, но я продолжил. — И представьте, что Планжер — это силовое поле в земле над верхним уровнем тюрьмы. — Розали посмотрела на него, затем взмахнула рукой и надела на него земляные боксеры из листьев, чтобы скрыть его член.

— Я буду весьма польщен выступить в роли силового поля нашей прекрасной леди Даркмор, — с поклоном сказал Планжер.

— Хорошо, моя магия здесь. — Я ударил себя по груди, и Роари бросил на меня скептический взгляд, полный нетерпения. — Видите ли, мои пальцы — это как маленькие проводники для нее. — Я приложил указательный палец к плечу Планжера. — Так что нам просто нужен большой, жирный проводник, готовый к работе, и тогда… — Я выпустил поток воздушной магии, отправив Планжера в полет через комнату прямо в стену. Он взвизгнул от ужаса. Он ударился со стуком, проскользил по стене на пол и начал сыпать ругательствами, пока Гастингс в страхе разинул рот, глядя на то, что я натворил.

— Итак, подводя итог моей презентации, — сказал я, скрестив руки. — Нам просто нужно построить эту членовину-проводник и подключить ее к силовому полю, которое не дает заключенным выбраться наверх из тюрьмы, а затем дать куполу хорошенький шлепок по заднице, чтобы его энергия понеслась в силовое поле и заставила его как следует бабахнуть, и тогда мы сможем выбраться. Я имею в виду, да, будут эти червеобразные монстры, и да, будут датчики в земле, и бомбы, и любые другие ловушки, зарытые в земле, но теперь у нас есть магия, чтобы защитить себя от всего этого. Планжер сможет вынюхивать бомбы своим кротовым носом, как и раньше, и мы сможем сражаться с червями. Силовое поле — наша самая большая проблема, потому что мы не можем его пройти. Но как только оно исчезнет, мы справимся со всем остальным. — Я сиял, выпятив грудь.

Розали переглянулась с Итаном и Роари, выглядящими заинтригованными, но Кейн заговорил раньше остальных.

— Это не сработает, — категорично заявил он. — Даже если бы десять фейри насылали на купол магию, этого было бы недостаточно.

— А как насчет удара молнии от Штормового дракона? — Розали поднялась на ноги и повернулась к Кейну, а мое сердце заколотилось от радости, что все восприняли мою идею всерьез. Кейн нахмурился.

— Ну… да, наверное, это может сработать, но…

— Значит, все, что нам нужно сделать, — это подключить купол к внешнему силовому полю и взорвать его молнией, чтобы уничтожить силовое поле, — взволнованно сказала Розали, повернувшись ко мне с тем блеском в глазах, который она потеряла после того, как ее последний план не сработал.

— Взрыв убьет всех, кто здесь находится, если все будет сделано неправильно. Если ты облажаешься и не убедишься, что вся энергия купола направлена в силовое поле, то она найдет другое место для рассеивания — например, огромную металлическую тюрьму, в которой мы все сейчас собрались. Тогда все, кто здесь находится, будут поджарены взрывом, — сказал Кейн, покачав головой. — Чтобы провернуть такое, потребуется недюжинная магия земли.

— И вы считаете, что я не владею ею, Мейсон Кейн? — поддразнила Розали, и он почти улыбнулся. Это было похоже на призрачное подрагивание губ и блеск в глазах. Мне это понравилось.

— Ты самая искусная фейри из всех, кого я знаю. — Роари схватил ее за плечи, притянул к себе и украдкой поцеловал в губы. — Но это охренеть как рискованно. — Его взгляд метнулся ко мне. — Так что я голосую против.

— Да ладно, Рори, это же идеально. — Розали закатила глаза.

— Я не думаю, что это ужасная идея, — согласился Итан, переглянувшись со мной. — Определенно не самая худшая.

Я ухмыльнулся, глядя между ними, как лабрадор, который ждет, чтобы его почесали за ушком. Или дали понюхать сыр. Ооо, я бы сейчас не отказался понюхать сыр.

— Думаю, это может сработать, — добавил Итан, и мы обменялись лучшими дружескими ухмылками. Он не шевелил лицом, но моя улыбка была достаточно широкой, чтобы ослепить всю комнату.

— Это слишком опасно, — прорычал Кейн, решительно покачав головой. — Ты не понимаешь масштабов силы, заключенной в этом куполе. Если она вырвется в Даркмор, мы все погибнем.

— Я могу это сделать, — прорычала Розали. — Я знаю, что могу.

— Ты серьезно, Роза? — прошипел Роари. — Это из-за Сина вся тюрьма начала на нас охотиться. И теперь ты собираешься согласиться с одной из его безумных идей?

Я вздрогнул при этих словах, и Розали уловила это, тут же повернувшись и ударив Роари в грудь.

— Это может сработать, Роари, — настаивала она. — И я главная, поэтому я говорю, что мы это сделаем.

— Ты уверена, любимая? — Итан поймал ее за руку, повернул к себе и заправил прядь волос за ухо.

— Да, — твердо сказала она, и он кивнул, озорно ухмыльнувшись.

— Тогда хорошо, — согласился он. — Если ты согласна, то и я тоже.

Она улыбнулась ему, проводя пальцами по парной метке за его ухом, пока Кейн и Роари обменивались разочарованными взглядами.

— Роза, — огрызнулся Роари, и она с рычанием повернулась к нему, встречая в нем Альфу.

— Мое решение принято, Роари, — прорычала она. — У нас чуть больше суток, чтобы выбраться из Даркмора, и я не собираюсь тратить ни секунды на обсуждения. Так что, либо ты садишься в эту лодку, либо тебя свяжут и заставят ехать силой. Потому что я не уйду из этой тюрьмы без тебя, и это наш последний шанс на свободу.

Роари вздохнул, покачав головой в знак поражения, когда Кейн в гневе начал расхаживать взад-вперед позади них.

Гастингс выглядел очень смущенным в своем заглушающем пузыре, и я усмехнулся ему, потому что впервые я был внутри, а кто-то другой снаружи. Я имею в виду, я еще не был полностью внутри, но погружался все глубже, и скоро я вонзился бы туда по самую рукоятку.

Розали провела пальцами по щеке Роари в стиле «мне жаль, что ты злишься, но я тоже босс-сучка, так что я буду делать то, что хочу, и ты не сможешь меня остановить», что было чертовски горячо, а затем отошла от него ко мне.

— Давай, Син. — Она дернула головой, приказывая следовать за ней. — Мы идем во Двор Ордена. Остальные подождут здесь, пока мы не вернемся.

Другие Альфы выглядели недовольными тем, что ими командуют, но я не собирался вступать в эту борьбу. Наша девочка сейчас излучала энергию большого члена, и я был рад, что она будет командовать мной так, как ей угодно.

Я шел рядом с ней, но она все еще казалась сердитой на меня, и моя походка потеряла легкость, когда мы вышли из камеры в коридор. Мое настроение упало, когда я понял, что она меня не простила, и я поклялся каждой частицей своего тела, что сделаю все, чтобы она справилась и выбралась из Даркмора. Потому что мне нужно было исправить эту печальную гримасу на ее лице, и я готов был на все, чтобы снова увидеть ее улыбку.

Глава 27

Розали

25 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

Я стояла во Дворе Ордена рядом с Сином, и он удерживал нас в пузыре воздушной магии, чтобы мы могли дышать, несмотря на то что охранники высосали кислород из этого пространства несколько часов назад.

Моя кожа гудела от слабого лунного света, пробивавшегося сквозь облака и ласкавшего меня, и я то и дело поглядывала вверх, надеясь, что они расступятся и позволят мне увидеть лунное существо воочию.

К сожалению, в ближайшее время этого не предвиделось, но я была довольна тем, что вообще стою здесь под ним.

— Мне нужно позвонить Данте и сообщить ему о новом плане, — сообщила я Сину, который стоял рядом со мной, сохраняя подозрительную тишину, словно изо всех сил стараясь вести себя как можно лучше ради меня.

Син кивнул, и я сузила на него глаза, уверенная, что его такое сдержанное поведение может закончиться только взрывом безумия, и все еще чувствуя себя немного разозленной на него из-за его последних выходок.

Я поднесла баночку из-под пудинга к уху и затаила дыхание, ожидая, что Данте ответит на мой звонок, но когда связь установилась, я услышала не его голос.

— Эй, маленькая lupa! — Леон позвал взволнованно, а в трубке звучал ветер, несущийся вокруг него.

— Леон? Почему ты отвечаешь на мой звонок? — растерянно спросила я. На мгновение в моей груди зародился страх: я боялась, что с моим кузеном что-то случилось. Возможно, за последние десять лет после всего, что произошло во время прихода Данте к власти, войн с другими бандами стало гораздо меньше, но его положение лидера самой известной банды в Солярии означало, что всегда существовала опасность, что на него нападут.

— Успокойся, тебе не стоит волноваться — мы уже здесь, — со смехом ответил Леон, и я вздрогнула, когда гром загрохотал в облаках над головой, а затем дождь сорвался с небес и обрушился на купол над нашими головами.

— Подожди, — сказала я, и меня охватило волнение и смятение. — Вы здесь? Это вы, ребята, сейчас в небе надо мной?

— Именно так, — ответил Леон, и в ответ на его слова раздался смех, как раз в тот момент, когда вспышка молнии озарила облака, и я увидела огромный силуэт, летящий в небесах над головой.

Я взволнованно закричала и ухмыльнулась, удерживаясь от желания подпрыгнуть и помахать рукой, только потому, что боялась, что охранники могут наблюдать за мной на одной из камер, которые они здесь установили.

— Как вы узнали, что вы мне нужны? — спросила я.

— Мы получили наводку от лучшего провидца в Солярии, — ответил Леон.

— Правда? Он видел наш побег? — взволнованно спросила я. — Он знает, что это сработает?

— Эээ, ну, не совсем, — уклонился Леон. — Он сказал, что есть «Мизерная возможность успеха, но все зависит от того, окажемся ли мы здесь в подходящий момент, и даже тогда это не гарантировано и крайне маловероятно, что сработает». Что, в общем, звучит для меня охренительно позитивно, не находишь?

— О, мои звезды, это звучит как однозначное «да», — с энтузиазмом сказал Син, и я нахмурилась, потому что это было совершенно не так.

— Ну, дареному коню в зубы не смотрят, — сказала я со вздохом. — И я сделаю так, что эти шансы будут работать в мою пользу, как бы дерьмово это ни звучало.

— Вот это настрой, — согласился Леон, а Данте зарычал, словно услышал нас, и тоже согласился.

— Хорошо, я собираюсь создать проводник между куполом, накрывающим Двор Ордена, и силовым полем, уходящим под землю и окружающим тюрьму. Как только это будет сделано, мы отправимся в комнаты охранников, поскольку они ближе всего к уровню земли, а затем я проложу туннель, чтобы мы убрались отсюда. Когда я вызову вас снова, мне нужно, чтобы Данте ударил по куполу молнией, достаточно мощной, чтобы вызвать короткое замыкание через мой проводник и поджарить силовое поле. Понял?

— Понял, маленькая lupa, — ответил Леон. — И у нас уже готова звездная пыль, чтобы вытащить вас всех отсюда, как только вы проберетесь за внешнее ограждение.

— Тогда до скорой встречи, — сказала я с ухмылкой.

— До скорого, — пообещал Леон.

Я сжала баночку из-под пудинга в кулаке и на мгновение ухмыльнулась Сину, но потом вспомнила, что все еще злюсь на него, и прогнала улыбку с лица.

— Не смотри на меня так, дикарка, — взмолился он, когда я повернулась и начала идти к краю купола, чтобы создать нужный нам проводник. У меня на примете было место, где вокруг было много деревьев и не было камер поблизости, так что я могла быть уверена, что охранники нас не заметят.

— Мне трудно доверять тебе, Син, — сказала я, не обращая внимания на то, что в душе у меня клокочет злость на него. — И я не думаю, что постоянно спускать тебя с крючка — это правильно. Мне кажется, ты все еще веришь, что у нас есть какой-то тайный язык, на котором я соглашаюсь с каждой безумной идеей, приходящей тебе в голову.

— Не называй меня безумным, — пробормотал Син. — Это делает меня вялым, а если я не буду ощущать похоти, чтобы подпитывать магию, то она иссякнет, и мы задохнемся, а все остальные умрут или останутся запертыми в Даркморе навечно, — добавил он в разговоре, словно это его вполне устраивало.

— Чего ты вообще хочешь, Син? — потребовала я, повернувшись к нему. — Потому что не похоже, чтобы ты хотел свободы. Разве ты не хочешь выбраться отсюда? Разве ты не хочешь видеть небо, когда захочешь, иметь свободный доступ к своей магии и своему Ордену в любое время? Делать нормальные вещи, жить нормальной жизнью?

— Я не хочу нормальной жизни, — отчеканил Син, его резкий тон заставил меня задержать на нем взгляд. — Я хочу чего-то дикого. Дикого, как ты.

Я уставилась на него, пытаясь понять, сколько в этом правды. Действительно ли он хочет меня или его просто завлекла игра, в которую мы играли? Он был настолько разносторонним, что трудно было точно определить его чувства по этому вопросу, но я должна была признать, что он проявил ко мне большую преданность с тех пор, как согласился на то, чтобы я вытащила его отсюда.

— Мне просто нужно знать, что, если я отдам тебе приказ, ты его выполнишь, — твердо сказала я. — Только до тех пор, пока мы не выберемся отсюда. У нас почти не осталось времени, и я действительно не думаю, что после этого выстрела будет еще один. Это наш последний шанс, наш последний план — он должен сработать, Син. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — торжественно ответил он.

— Понимаешь? Потому что я говорю: больше никаких лимонов, никаких монстров, никакого оружия, которое психопаты могли бы использовать против нас.

— Я понял, — сказал Син, и я почти расслабилась, пока он не подмигнул мне.

— Почему ты подмигиваешь? — спросила я.

— Я не подмигиваю, — сказал он и снова подмигнул.

— Син, — прорычала я, подойдя к нему вплотную и окинув его взглядом. — Никаких подмигиваний. Никакого тайного языка. Просто…

— Извини, что прерываю, но тебе стоит знать, что я почти выдохся. У нас есть около десяти секунд, прежде чем моя магия иссякнет, и мы оба задохнемся, а поскольку мы уже почти на краю купола, не думаю, что успеем вернуться к лифту и спастись, — заговорил Син.

— Что? — Я задохнулась как раз перед тем, как его магия зашипела, и я подавилась полувдохом, который только что вдохнула.

Мои глаза расширились, а грудь сжалась, когда я посмотрела на Сина, который просто пожал плечами, указывая на свой член, а затем помахал рукой, чтобы показать, насколько он вялый.

Да твою же мать!

Я яростно зарычала, когда мне пришлось сделать последний вдох, и прыгнула на него, прижавшись к его рту и прикусив его язык так сильно, что у него пошла кровь. Син застонал от крови во рту, и я опустила руку к его члену, поглаживая его по ткани комбинезона и чувствуя, как он мгновенно набухает, а он начинает судорожно сжимать мою руку.

Вокруг нас снова появился воздушный пузырь, и я разорвала поцелуй, втянув в себя огромный глоток воздуха, который мои легкие с благодарностью приняли.

— Это было горячо, котенок, но этого недостаточно, чтобы поддерживать меня, пока мы все это делаем, — предупредил Син.

— Ты специально это сделал, чтобы я тебя трахнула? — огрызнулась я. — Потому что это довольно дерьмовое время для…, — мой голос прервался, когда воздушный пузырь снова лопнул, и я яростно зарычала, прежде чем расстегнуть пуговицы комбинезона и стянуть майку, обнажив свои сиськи.

Син застонал, когда воздушный пузырь снова появился, и, как бы я ни была взбешена, я знала, что не позволю никому из нас задохнуться только потому, что злюсь на него.

Я снова поцеловала его, жестко и гневно, а его руки переместились к моим соскам, и он начал их крутить так, что я застонала через несколько секунд.

— Такая охренительно мокрая для меня, дикарка, — простонал он в предвкушении, и я раздраженно скривилась, потому что он и близко не подошел к моей киске, что означало, что он просто знал об этом благодаря своим дарам.

— Ты мудак, — простонала я, но уже начала забывать, почему так злилась на него, и, когда он толкнул меня на спину, я застонала по совершенно новой причине.

Син дергал и дергал мою одежду, целуя и посасывая мои соски, пока я не начала извиваться, и не успела я опомниться, как я оказалась под ним на траве полностью обнаженной.

— Готова, котенок? — промурлыкал он, глядя на меня сверху вниз и облизывая губы так, что я поняла: он рассчитывает заставить меня полностью простить его к тому времени, как он закончит со мной.

— Просто покончи с этим, — прорычала я, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость ярости, в то время как моя киска пульсировала от потребности в нем.

Син усмехнулся, услышав вызов в моем тоне, и перевернул меня на правый бок, после чего перекинул мою левую ногу через свой локоть и погрузил в меня свой член медленным, тягучим толчком, от которого с моих губ сорвалось хныканье, как только он заполнил меня.

Я чувствовала его пирсинг, когда он скользил по мне, и странный угол наклона пробуждал нервные окончания, которые не привыкли к такому вниманию, пока я упиралась в землю.

Как только его член заполнил меня, Син удовлетворенно застонал, и воздух вокруг нас похолодел, заставив мои соски напрячься, когда он шлепнул меня по заднице достаточно сильно, чтобы моя киска плотно сжалась вокруг его ствола.

Я застонала, а Син захихикал, после чего ввел два пальца в мою задницу и начал трахать меня.

Он начал медленно, вводя свой член в меня длинными толчками, чтобы я ощутила каждый дюйм его тела, а затем увеличил темп.

Мои сиськи подпрыгивали от каждого резкого толчка, и я надеялась, что мой кузен не выглядывает из-за дождевых туч, потому что я не могла делать ничего, кроме как принимать член Сина и умолять его о большем.

Я была так зла на него, но его член был таким большим и входил в меня как надо, и мне было трудно сдерживать свою ярость, пока он трахал меня именно так, как нужно.

Моя киска сжалась вокруг него, когда я кончила, и он глубже вогнал пальцы в мою попку, чтобы доставить мне еще больше удовольствия, прежде чем снова шлепнуть меня.

Я яростно зарычала от такого доминирующего обращения, но он уже перевернул меня на спину, закинул мои ноги себе на плечи и вошел в меня так глубоко, что его пирсинг на лобке задел мой клитор.

Син поймал мои запястья в свой захват и опустил их на траву над моей головой, а затем снова набрал темп, удерживая меня в своей власти и трахая меня так хорошо, что я даже не вспомнила, что нужно возмущаться по поводу того, что он доминирует.

Он трахал меня жестко и грязно, и, когда я снова кончила, я притянула его к себе, чувствуя, как горячая струя его спермы заполняет меня, а он выкрикнул мое имя и крепко поцеловал меня.

— Скажи, что ты моя, дикарка, — потребовал он, удерживая меня под собой, пока его член оставался глубоко во мне. — Пообещай это, и я сделаю все, что ты захочешь. Ты можешь командовать мной, как тебе заблагорассудится, а я пожертвую всем, что у меня есть, чтобы исполнить все твои желания.

— Хорошо, — согласилась я на одном дыхании, видя честность в его глазах и чувствуя, как сильно ему нужно, чтобы это было правдой. — Я буду твоей, если ты будешь моим, Син Уайлдер.

— Для этого уже слишком поздно, — пообещал он. — Я был твоим с того момента, как ты подарила мне баночку с пудингом.

Он снова поцеловал меня, затем отстранился и наконец-то отпустил, поднял на ноги и протянул мне одежду, пока я переводила дыхание.

— Прости, что я так злилась на тебя, — вздохнула я.

— Прости, что я так сильно раздражаю, — серьезно ответил Син, заставив меня рассмеяться. — Но у меня большой член, так что, это способствует равновесию, верно?

— Да, ладно. Нам нужно работать. — Я закончила одеваться и повела нас к краю купола. Когда мы подошли к нему, над ним трещала энергия.

Когда мы вышли из-за деревьев, чтобы подойти к куполу, Син наложил вокруг нас скрывающие заклинания, и я присела рядом с ним, впиваясь пальцами в землю и закрывая глаза, чтобы укрепить связь с землей и начать творить магию.

На магию у меня ушло почти полчаса. Создание металла всегда требовало больше энергии, чем другие виды магии земли, и я хотела убедиться, что мост между куполом и щитом, окружающим тюрьму, будет достаточно прочным, чтобы удержать всю эту силу, когда она будет вынуждена пересечь его.

Син не отходил от меня ни на шаг, а ливень, вызванный бурей Данте, надежно укрывал от посторонних глаз.

Когда я убедилась, что работа закончена, мы отползли в кусты.

— На обратном пути я собираюсь пополнить запасы магии, — объяснила я, быстро скидывая одежду и передавая ее Сину. — А потом нам пора, наконец, убираться отсюда.

— Да, черт возьми. Этот план безупречен, — согласился Син. — Так что пошли, вырвемся из непроницаемой тюрьмы!

Я сдвинулась в форму серебристого Волка, а Син вскочил мне на спину, чтобы поддерживать воздушный пузырь, пока я бегая пополняю запасы магии.

Как только мы скрылись за деревьями, я завыла на луну и молила ее уберечь мою жизнь, потому что в душе я знала: это действительно наша последняя попытка, и поэтому ничто не могло пойти не так.

Глава 28

Кейн

24 ЧАСА ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

— Это действительно может сработать, — в сотый раз сказал Итан, и я зарычал, расхаживая по мрачной комнате.

— Это гребаное самоубийство, вот что это такое, — пробормотал я.

— Чушь собачья, — прорычал Итан. — Ты же знаешь, что это может сработать, иначе ты бы постарался сделать все возможное, чтобы она не ушла. — Он обвиняющие посмотрел на меня, и я сжал зубы, не в силах отрицать это. Ладно, я видел в этом плане определенную пользу, несмотря на то, откуда он исходил. Син Уайлдер был гребаным сумасшедшим, но в кои-то веки он придумал что-то стоящее, что могло бы действительно вытащить их всех отсюда. Проблема заключалась в том, что я не мог позволить Розали просто так вырваться из Даркмора с кучкой жестоких преступников на буксире. Син был психопатом, на счету которого было столько трупов, сколько у самого Лайонела Акрукса.

— Мне это не нравится, но я доверяю Розе, — мрачно сказал Роари. — И если это единственный выход, то я забью на свои переживания по поводу доверия Уайлдеру и сделаю все, что она от меня потребует.

— Я тоже буду полезен, — добавил Планжер, растянувшись в дальнем углу комнаты. Он наклонился, касаясь пальцами ног, и боксеры из листьев, которые сшила для него Розали, разошлись прямо на заднице.

Гастингс зарылся лицом в руки, бормоча что-то себе под нос о том, какие ужасные дни у него выдались.

— Клянусь звездами, — прорычал я и щелкнул пальцами, чтобы создать вокруг себя и двух партнеров Розали заглушающий пузырь, и снова повернулся спиной к Планжеру. — Ты думаешь, я позволю такому человеку просто так уйти отсюда? — Я указал на Планжера. — Ты знаешь, что он делал на воле? Он гребаный извращенец и насильник.

— Я не собираюсь выпускать его отсюда, офицер, — сказал Итан, бросив на меня взгляд, который говорил о том, что он убьет Планжера прежде, чем тот зайдет так далеко.

— А что насчет вас двоих? — прорычал я, указывая между ними. — Вы не невинные фейри.

— Мой срок должен был закончиться, пока меня не поймали с этим гребаным ключом от наручников и не добавили несколько лет к моему приговору. Разве это справедливо? — потребовал Итан.

— Таковы правила, — фыркнул я. — Ты не должен был красть ключ.

— Я и не крал, — холодно усмехнулся он. — Я принял удар на себя ради Розали.

Я нахмурился, увидев правду в его глазах. Я даже не мог назвать его дураком за это, потому что, учитывая то, что я чувствовал к Розали сейчас, я знал, что приму любое наказание, чтобы уберечь ее от беды.

— Да блядь, — выругался я, вышагивая еще более яростно. — Не заставляй меня жалеть тебя. Не я отправил твою задницу в Даркмор, это сделал ты. И это, блядь, моя работа — держать тебя здесь.

— О, на хрен твою работу, — насмехался Итан. — Ты мог бы уйти от нас десять раз с тех пор, как началось это дерьмо, но ты все еще здесь. Я прекрасно знаю, что ты хочешь нашу пару, Кейн, так что блядь не строй из себя святошу.

Я стиснул зубы, не глядя ни на него, ни на Роари. Я жаждал крови, и оба они казались мне сейчас чертовски привлекательными. Но если бы я пил из одного из них, то был уверен, что в процессе вырвал бы им глотки, и Розали это бы не понравилось.

— Все это становится слишком реальным, — пробормотал я. — Я обещал помочь ей в обмен на то, что она попытается разобраться с моим проклятием, но если дойдет до того, что этот план действительно сработает, я не смогу просто стоять в стороне и позволить кучке психопатов вырваться обратно в мир. Я выпущу ее. Я помогу ей это сделать. Я даже позволю вам двоим пойти с ней, чтобы убедиться, что она справится, но я не могу позволить никому другому покинуть эту тюрьму.

Я не упомянул о другой причине, по которой решил позволить им уйти с ней, но знал, что должен это сделать. Она ясно дала мне понять, что разлука с ними причиняет ей бесконечную боль и душевные страдания, и как бы мне ни нравился тот факт, что она образовала пару с этими двумя придурками, я ничего не мог сделать, чтобы отменить это. Кроме того, проклятие покарало бы меня, если бы я хотя бы попытался отгородить их от нее. Хотя я должен был признать, что больше всего меня мотивировала боль, которую она могла причинить. Она все еще была моей слабостью, но я уже начал принимать это как данность.

— Значит, твой план — предать ее? — прорычал Роари. — Пусть думает, что мы все с ней сваливаем, а Сина и остальных тормознешь в самый последний момент?

— Это не предательство, — прошипел я.

— Это оно, — подхватил Итан. — Потому что ей нужно вытащить отсюда и Сина, иначе этот засранец, который заплатил ей за его спасение, придет за ней.

— Она тоже боится этого парня, — мрачно добавил Роари. — Она не говорила об этом прямо, но предупреждала меня о нем. Она не хочет с ним пересекаться, а ты знаешь, какая она бесстрашная. Это значит, что этот засранец Джером действительно опасен, и она искренне верит, что он сможет добраться до нее, если она перейдет ему дорогу.

— Заткнись, — огрызнулся я, не желая это слушать.

— Это правда, Кейн, — прорычал Роари. — Роза пришла сюда, чтобы вытащить меня, но ей нужна была помощь Джерома, поэтому она согласилась на его работу, чтобы спасти и Сина. И я боюсь, что с ней случится, если мы покинем это место без него.

— Син Уайлдер — убийца, — прорычал я.

— Он убивал только плохих парней, если это поможет, — сказал Итан, пожав плечами. — Он был наемным убийцей, но брался за работу только в тех случаях, когда жертва заслуживала смерти. Можешь спросить его об этом, он рассказывал мне о некоторых больных людях, которых он забрал из этого мира, и я думаю, что он оказал всем нам услугу.

Я зарычал на него, не желая обращать внимания на то, что это правда. Уайлдер все равно был убийцей. Конец истории. Шэдоубрук отбыл свой срок, так что я мог оправдать его, а Лев оказался здесь только потому, что спасал Розали, если верить ее рассказам. Но это не делало его невиновным, а лишь означало, что ему не повезло, и он попался.

Красть у Лайонела Акрукса было ужасным выбором. Но он украл у него, а значит, заслужил свой срок здесь, независимо от того, что каждый из нас мог думать об этом уроде. Драконий лорд. Двоюродный брат моего собственного проклятия, Бенджамина Акрукса.

— Ты украл у Лайонела Акрукса, — пробурчал я, не глядя в сторону Роари, но желая знать побольше об этой истории, если я действительно собирался позволить ему уйти отсюда. Кроме того, я не хотел больше слышать их бредовые доводы в пользу того, что я должен отпустить Уайлдера. Этого не должно было случиться.

— Да, чтобы помочь брату. Ему нужно было кое-что, что было у Лайонела. Мы сделали это не ради личной выгоды, во всяком случае, не все. Я бы не рискнул красть у этого бешеного психопата, если бы у меня не было на то веских причин. Но я все равно не оправдываю свой поступок. Я — вор. И горжусь этим. Но я не заслужил того, что получил. Десять лет — более чем достаточный срок за кражу — ты когда-нибудь слышал, чтобы другой заключенный отбывал такой же срок, как я, за то же преступление? Я не заслужил, чтобы Лайонел появился здесь, в Даркморе, и заключил со мной гребаные смертные узы, из-за которых я не смогу покинуть это место, подав апелляцию или получив помилование. Я застрял здесь на всю свою молодость из-за его эго. Он украл у меня жизнь, и единственная лазейка, оставленная мне, заключалась в том, что он не включил в смертные узы идею о побеге, и именно поэтому Роза выбрала такой способ действий.

— Зачем тебе вообще понадобилось соглашаться на смертные узы? — пробормотал я, отвлекаясь от размышлений, потому что ни один фейри не был настолько глуп, чтобы дать обещание, нарушение которого приведет к смерти, даже если об этом попросит повелитель драконов.

— Он сказал, что если я не заключу с ним сделку, то он передаст Розу властям. — Роари шагнул ближе ко мне, и эта новость навалилась на меня как тяжелый груз. — Он знал, что она была у него дома. Он видел ее. Но он отпустил ее, чтобы немного повлиять на ее кузена Данте, потому что хотел завести домашнего Штормового Дракона. Так что теперь я не смогу покинуть Даркмор до глубокой старости, если только не воспользуюсь этой лазейкой и не сбегу отсюда.

Итан положил руку на плечо Роари, и у меня сложилось впечатление, что он впервые слышит об этом. Я не был бессердечным, как бы мне ни хотелось казаться таковым. Но, глядя на человека, чью жизнь украл Лайонел Акрукс, а затем на того, кто отказался от шанса покинуть этот ад ради Розали, я вынужден был признать, что у меня заканчиваются причины ненавидеть их.

— Не хочу тебя сильно напрягать, мужик, — сказал Итан. — Но я также невиновен в своих преступлениях.

— Да ладно, — сухо сказал я. — Не неси хуйню.

— Это правда. — Итан пожал плечами. — Я взял на себя вину за любимого человека, потому что у него на подходе был ребенок, и я не хотел, чтобы его жизнь была испорчена из-за одной глупой ошибки.

Роари прижался к нему, и они на мгновение превратились в гребаных пушистых зверьков.

— Ты тоже заботишься о ней, — сказал Роари. — И я знаю, что ты не просто пытаешься избавиться от проклятия. Я видел, как ты на нее смотришь. Ты не хочешь, чтобы она пострадала.

— И что?

— Так пусть Син уйдет с нами, — попросил он. — Чтобы защитить ее от Джерома. Ты даже можешь пойти с нами, если хочешь…

Предложение прозвучало без особого энтузиазма, и Итан прорычал в ответ на него, но оно все равно прозвучало. Однако это было идиотское предложение. Не так ли?

Но когда я подумал о девушке с волосами цвета воронова крыла, которая завладела всеми моими чувствами с того момента, как впервые вошла в это место, я был вынужден признать, что мысль о том, что она оставит меня позади, не вызывала у меня радости.

Я цокнул языком, решив, что мое время в качестве охранника в Даркморе все равно подошло к концу. Я не знал, что засняли камеры наблюдения и чему поверит судья, когда проанализирует улики. Я мог бы сказать, что меня принудили магией, может быть, они бы даже поверили. Но какая-то часть меня больше не хотела такой жизни. Это было все, что я знал так долго, что я боялся, как будет выглядеть жизнь без этого. У меня не было ничего снаружи. Но если быть честным, то и здесь у меня ничего не было. Особенно после того, как Розали уйдет.

Я вздохнул, потирая глаза, понимая, что изматываю себя. Потому что все, чего я действительно хотел, — это чтобы все закончилось, чтобы Розали выбралась, и чтобы я не боялся того, что с ней случится, если она не выберется до прихода ФБР. И я боялся за нее, если она тоже останется здесь. Что бы они ни делали в Психушке, это не закончится теперь, когда некоторые из тех, кто там работал, мертвы. Начальница тюрьмы была частью чего-то ужасного, что происходило там, и она назвала имя Розали, что бы это ни значило. Я не хотел, чтобы она приближалась к этому дерьму.

— Я не пойду с вами, — процедил я, потому что сама мысль об этом была слишком тяжела. Я не мог отдать всю свою жизнь ради девушки, которая лгала мне и манипулировала мной на протяжении нескольких месяцев, как бы я ни был ею очарован. Но, возможно, помощь ей была ключом к моему собственному выживанию, тем, что я должен был сделать, чтобы снять это проклятие и спасти свою жалкую жизнь. И если она окажется в безопасности и окажется подальше отсюда, я разберусь с тем, что будет потом.

— Вам двоим я позволю. Но не Сину. Он нестабилен, опасен и убийца. Я не позволю ему вернуться в королевство и продолжать убивать, потому что такой фейри не исправится. Его разум извращен. У него нет совести. Его нельзя оправдать.

— Ладно, — неохотно согласился Роари, хотя его челюсть щелкала, словно он не был рад этому, да и Шэдоубрук, похоже, не был в этом уверен.

— Слушай, я знаю, что он не в себе, но я искренне думаю, что он хочет как лучше, — попытался Волк.

— Как лучше? — Я фыркнул. — Он вернул магию каждому психу в этом месте. Как ты думаешь, сколько убийств произойдет до прибытия ФБР? Сколько заключенных умрет из-за того, что он настолько безрассуден, что не может думать дальше своих безумных прихотей?

Роари толкнул его, бросив на него умоляющий взгляд, и Итан, кивнув, медленно склонил голову.

— Хорошо. Только не Син, — пробормотал Итан, хотя ему было больно это говорить. — Но ты должен поклясться, что поможешь Розали выбраться, несмотря ни на что. — Он протянул мне руку, и я шагнул вперед, крепко сжав ее.

Может, Розали и угрожал этот Джером, как только она сбежит без Инкуба, но я едва ли сомневался, что найдется кто-то, кто сможет справиться с ней, когда она выберется отсюда и вернется к своей банде, которой правил чертов Штормовой Дракон. К тому же у нее будут партнеры, которые ее защитят. Так что это был правильный выбор.

— Клянусь, — сказал я, и магия вспыхнула между нашими ладонями, когда сделка была заключена.

Я взглянул на Гастингса, который наблюдал за мной, и, выдернув свою руку из руки Шэдоубрука, распустил заглушающий пузырь. Я подошел к нему, чтобы сесть, и он немного нервно взглянул на меня.

— Ты ведь не бросишь меня, правда? — спросил он низким голосом.

— Не брошу, — пообещал я, хмуро глядя на парня и желая, чтобы ему не пришлось проходить через все это дерьмо. Похоже, это оставит на нем шрам или два, которые, возможно, никогда не заживут. — Я просто хочу, чтобы мы выбрались отсюда без ножа в спине, — сказал я, и он кивнул, похоже, почувствовав облегчение. Это тоже не было ложью, потому что я прямо сказал Итану и Роари, что не хочу, чтобы они выбирались отсюда, так что они могли в любой момент ополчиться на меня. Если бы их не сдерживала Розали, я бы уже давно был мертв, но сейчас ее здесь не было, так что ничто не мешало им напасть на меня или Гастингса. Хотя, оглянувшись на них, я не увидел в их глазах никаких убийственных намерений. Они просто разговаривали между собой, их слова были скрыты от меня в заглушающем пузыре, и хотя мне это не нравилось, я ничего не мог с этим поделать.

— Когда я выберусь отсюда, я собираюсь посетить Саншайн-Бей, — решительно кивнул Гастингс. — Я всегда хотел там побывать. Как думаешь, мы получим большую компенсацию за это дерьмо?

— Не знаю, — пробормотал я, не желая упоминать о расследовании, которое обязательно произойдет, как только Даркмор снова окажется под замком. ФБР будет искать, кого бы обвинить и опозорить за этот беспорядок. И Начальнице тюрьмы придется переложить на кого-то ответственность, если она хочет сохранить свою работу здесь.

— В любом случае это не имеет значения, у меня есть кое-какие сбережения. Я могу позволить себе перелет туда, а потом просто сниму какое-нибудь дешевое жилье, — сказал Гастингс и я неловко похлопал его по руке. — Хочешь поехать со мной? — спросил он с надеждой в глазах, и я прочистил горло, понимая, что не могу на это решиться. Я не знал, что произойдет, когда я помогу Розали и ее партнерам выбраться отсюда, но у меня было ощущение, что это может просто обернуться против меня.

— Да, — все равно сказал я, потому что не хотел, чтобы он чувствовал себя еще более дерьмово, чем сейчас. — Мне бы этого хотелось, Джек.

Он улыбнулся и, кажется, расслабился, и я сделал долгий вдох, прислонившись спиной к стене и стараясь не обращать внимания на Планжера, который продолжал растягиваться и демонстрировать слишком много своей голой задницы.

Мысли о Розали переполняли меня, как это всегда ощущалось в эти дни, и все, о чем я мог думать, это то, что она была ошибкой, которую я не мог перестать совершать. И я даже не мог больше об этом сожалеть.

Я только начал расслабляться, когда воздух пронзил сигнал тревоги, заполнив всю тюрьму, он был похож на вой сирены бомбардировки. Я вскочил на ноги в мгновение ока, паника разорвала мою грудь в клочья.

Я понял, что означает этот звук, еще до того, как рокочущий мужской голос, донесшийся до нас с помощью волшебства, объяснил его.

— Это агент Карвер. Тюрьма Даркмор теперь находится под юрисдикцией ФБР. Всем заключенным приказано встать на колени и оставаться на месте с руками за головой в ожидании задержания. Любой заключенный, который останется на ногах, когда к нему подойдут, будет убит на месте.

— Блядь! — прорычал Роари, когда Итан запустил руку в свои волосы.

— Они рано, — прохрипел Гастингс с надеждой, но это было полной противоположностью моим ощущениям. Это была худшая участь, которая могла нас постигнуть. Мы официально не успевали.

Я подбежал к двери и распахнул ее настежь, а Итан и Роари пристроились по обе стороны от меня, и мы все выглянули наружу, заметив агентов ФБР в черных комбинезонах, мчащихся по лестнице в дальнем конце коридора.

— Нам нужно шевелить задницами, — шипел Планжер.

Роари толкнул дверь, его лицо побледнело, а в чертах проступила паника.

— Роза, — прохрипел он, и я в который раз убедился, что чувствую себя точно так же, как он и Шэдоубрук.

Потому что Розали была в тюрьме, и ее последний план только что оказался в полном дерьме. Так что же, черт возьми, нам делать?

Глава 29

Розали

Мы с Сином смотрели друг на друга дикими, полными паники глазами, стоя в лифте под Двором Ордена. Звук мчащегося к нам ФБР, крики заключенных и паника наполнили воздух, и страх охватил меня.

Почему именно сейчас? Почему именно сейчас, когда мы собирались закончить это дело, нам так не везло все это проклятое звездами время?

У нас был еще день, чтобы сбежать отсюда до появления ФБР — я полагалась на это, как на непреложный факт. Но теперь я поняла, насколько это было охренительно глупо. На протоколы и планы, разработанные для теоретических ситуаций, нельзя было полагаться в такой нестабильной обстановке, как эта. Охранники спустились вниз, чтобы попытаться вернуть нас под контроль, и обнаружили, что мы ждем их там, где не имеем права находиться. Мы дали им отпор, и они были вынуждены создать барьер, чтобы сдержать нас, — неудивительно, что ФБР решило вмешаться. Я должна была это предвидеть, черт возьми.

— Нам пиздец? — спросил Син. — Выебаны в задницу шоколадным мороженым с посыпкой сверху?

— Нет, — вздохнула я, но все внутри меня кричало «да». — Мы можем… мы просто должны… Я поняла. — Я щелкнула пальцами, и Син вздрогнул, словно в моих руках был ответ на все вопросы, которые когда-либо задавались.

— Я использую свой лунный дар, чтобы спрятаться, а ты должен переместиться в форму Крошки Тима, чтобы я могла нести тебя.

— Джо-точка-G? — возбужденно спросил Син, подпрыгивая на носочках.

— Да. Оно самое. Поторопись.

Стук сапог и крики заключенных приближались, и мое сердце заколотилось от страха, когда я призвала луну защитить меня и почувствовала, как мое тело исчезает из видимости.

— Поймай меня, дикарка, — возбужденно крикнул Син, прыгая ко мне с вытянутыми руками и превращаясь в воздухе в крошечную обнаженную версию самого себя с маленьким Ч, качающимся между его бедер.

Он шлепнулся о мою щеку, затем оттолкнулся от моего лица и схватил меня за волосы, прокричав триумфальный возглас прямо в мое левое ухо.

— Держитесь крепче, — вздохнула я, создавая вокруг нас заглушающий пузырь, и открыла двери лифта, а затем взлетела по лестнице так быстро, как только могла.

Заключенные неслись к нам, крича в панике, и мне приходилось уворачиваться от них, пока они меня не видели.

Мы промчались вниз по одному лестничному пролету, затем по другому и еще одному, прежде чем я резко затормозила над группой фейри, которые пинали и топтали заключенного, пытавшегося на земле защитить голову от их ударов на земле.

— Последнее убийство перед тем, как нас уничтожат! — с энтузиазмом воскликнула Искорка, подгоняя свое стадо, которое скулило и фыркало от яростного возбуждения.

Они загораживали всю лестницу, и я не могла рисковать, проходя мимо, натолкнуться на кого-нибудь из них — вдруг кто-нибудь начнет кричать, что по коридорам бегают невидимые фейри. ФБР не могло нас настичь. Нам нужно было любое преимущество, чтобы осуществить этот план до того, как они успеют снова запереть эту тюрьму.

— Засунь меня ей в рот! — прокричал мне в ухо писклявый голосок, и я нахмурилась, выдергивая Сина из волос, чтобы посмотреть на него.

— В рот? — прошипела я, желая остаться незамеченной, несмотря на свой заглушающий пузырь.

— Ага. Я справлюсь, дикарка. Верь мне. — Син подмигнул, и я чуть было не швырнула его в противоположную сторону, но, поборов сомнения, развернула прицел в сторону Искорки и, когда она широко открыла свой лошадиный рот, чтобы поскулить, я бросила маленькое голое тело Сина прямо ей между губ.

Когда он полетел к ней, раздался истошный крик «Джеронимо!», а Искорка вдруг сложилась вдвое, задыхаясь и кашляя, а затем выпрямилась и с отвращением оглядела свой табун.

— Кажется, я только что проглотила жука, — сказала она за полсекунды до того, как все ее тело взорвалось, и кровавая смесь с радужными блестками забрызгала стены и всех членов ее банды.

На месте Искорки стоял Син Уайлдер в полный рост, весь в крови и с голой задницей, положив руки на бедра, а все члены банды в ужасе смотрели на него.

— Бу, — резко сказал он, и все Пегасы испуганно заржали, повернулись и с криками ужаса помчались прочь.

Я потрясенно смотрела на Сина: фейри, которого они избивали до полусмерти, отполз в угол и заложил руки за голову в ожидании ФБР.

— Спасибо, — вздохнул он, хотя выглядел так, будто не был уверен, что это правильные слова.

— Некогда стоять на месте, котенок, — позвал Син. — Поймай меня и пойдем, мать твою!

Он прыгнул в мою сторону, снова перекинувшись в Джо-точку-G и заставив меня рвануться вперед, чтобы поймать его прежде, чем он успеет упасть на пол. Я заправила его в майку и снова начала бежать, пока он хихикал в моем декольте, преодолевая по две ступеньки за раз, пока я мчалась вниз к камере Белориана.

Когда мы достигли пятого этажа, я остановилась, и мои внутренности сжались от страха: целый взвод агентов ФБР поднимался по лестнице плечом к плечу, в их руках потрескивала магия, а на поясах висели готовые наручники.

Я застыла на месте, оглядываясь на лестницу и размышляя, стоит ли мне спрятаться, пока они не пройдут мимо, но яростный рев заставил меня обернуться, прежде чем я успела принять решение.

— Найджел! — взволнованно позвал Син своим крошечным голоском за полсекунды до того, как огромный Вампир, которого я выпустила из изолятора, выскочил из-за угла и врезался во взвод агентов ФБР.

Вампир проложил сквозь них путь и бросился вниз по лестнице, когда половина агентов с криками испуга и брызгами крови упала на свои задницы. Среди них было по меньшей мере четыре трупа с вырванными глотками, и я поблагодарила звезды за то, что этот парень был на нашей стороне, прежде чем отправиться по проложенному им пути через агентов.

— Мне казалось, ты говорил, что того парня из Психушки звали не Найджел, — шипела я на Сина, пока бежала.

— Все люди — Найджелы, если я не могу вспомнить их имя, котенок, ага.

— Это не так, — ответила я, вырвалась за агентов и помчалась вниз по лестнице еще быстрее, чем раньше.

— Конечно, это так. Настоящих Найджелов не существует, секс-бомбочка. Это всего лишь миф, в который правительство хочет, чтобы мы все поверили. Это чертов заговор, и я отказываюсь в него верить.

Я открыла рот, чтобы подвергнуть сомнению эту логику, но потом решила забыть об этом. Нам нужно было сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда, а не на реальном или мифологическом существовании Найджелов в мире. Тем более что я точно знала, что настоящее имя Пудинга — Найджел.

Я добралась до седьмого этажа как раз в тот момент, когда еще несколько агентов ФБР начали подниматься по лестнице, и я выскочила в коридор, поблагодарив, что никто из них не потрудился направиться сюда, и помчалась к клетке Белориана в дальнем конце коридора.

Я распахнула дверь, как только оказалась внутри, отпустила свои лунные дары и снова появилась между нашей группой, заметив среди них Пудинга и моих Волков.

— Вы добрались! — облегченно вздохнула я, а Роари и Итан схватили меня и зажали между собой.

— А где Син? — спросил Итан, и в ответ на его вопрос раздалось хихиканье, когда я почувствовала, как Син вылез из моего декольте.

Он отпрыгнул от нас и вернулся к нормальному размеру, ухмыляясь от уха до уха, положив кулаки на бедра и стоя во весь рост, перемазанный кровью и блестками с ног до головы.

— Я здесь, малыш, но мне придется залезть в твою задницу позже, потому что сначала нам нужно выбраться из тюрьмы!

Глава 30

Син

Мое приподнятое настроение сменилось грустью, когда мы все направились к лестнице, а Розали прокралась вперед, используя свои способности невидимости, чтобы убедиться, что путь свободен. Ведь за последние несколько дней произошла настоящая трагедия. Я не знал, как исправить ситуацию. Точнее, я знал как, просто еще не разобрался с тем, что и когда.

Печально было то, что Итану уже слишком давно не засовывали ничего в задницу. И, уменьшившись до размеров Джо-точки-G и издеваясь над ним, я вспомнил о тех играх, в которые мы когда-то играли вместе. Смех, борьба, соглашающийся блеск в его глазах, когда он понимал, что слива Неверкот войдет в его анус, хочет он этого или нет. Это была наша фишка. Мы с ним сблизились, но из-за всех этих разборок и смерти, надвигающейся на нас со всех сторон, не было времени на развлечения с предметами в заднице. У меня даже не было предмета на примете. Может быть, лимон, но зачем? Если ему не нужно было засовывать его себе в задницу, то в чем тогда была игра? Страх быть пойманным? Неловкая походка, когда он проходил мимо охранника? Если бы мы сбежали из Даркмора, эта игра перестала бы существовать.

— Син, — прорычал Итан мне на ухо.

— Тебе нужно двигаться.

— Хорошо, — вздохнул я, пошатываясь, когда он толкнул меня.

Розали сшила мне маленькие боксеры с листочками, чтобы прикрыть мой член, и я должен был сказать, что они сидели как влитые. Я был готов изменить свой образ жизни и перейти только на боксеры из листьев, потому что эти были как шелковистое голубиное крыло, обернутое вокруг моего члена.

— Сейчас, засранец, — прорычал он, и я понял, что остальные уже бегут по лестнице вслед за Розали.

Я взял его за руку, переплетя свои пальцы с его.

— Ты ждал меня, человек-тень.

— Ну да, ты же один из нас, — сказал он, пожав плечами,

— Правда? — спросил я, оживляясь, как цыпленок, к которому в дверь постучалась лиса.

— Конечно. Но послушай, чувак. — Итан выдернул свою руку из моей, посмотрел на остальных членов группы и быстро создал вокруг нас с ним заглушающий пузырь, чтобы сохранить то, что он хотел сказать, в тайне.

— Берегись Кейна. Он не хочет позволить тебе сбежать, потому что думает, что ты убьешь кучу людей, как только окажешься на свободе.

— И это… плохо? — спросил я, изогнув бровь.

Итан провел рукой по лицу и вздохнул.

— Да, чувак, это не идеально. То есть мы все знаем, что время от времени это нужно делать, но я думаю, что то, как ты явно наслаждаешься кровопролитием, просто выводит его из себя — сейчас ты весь в крови и все такое, так что это как бы подтверждает его точку зрения.

— Это сверкающая кровь, — заметил я, и он захихикал, а затем использовал магию воды, чтобы смыть ее с меня.

— Вот. Теперь ты выглядишь менее… безумным. В любом случае, не волнуйся, мы с Роари тебя прикроем. Просто будь готов сдвинуться, спрятаться или сделать что-то еще, когда придет время, потому что он планирует остановить тебя. Я просто предупреждаю тебя.

Они меня прикроют? О, вау. Ничего себе. Они любили меня.

Я закрыл глаза и наклонился для поцелуя, но запнулся и открыл их снова, когда ничего не обнаружил и заметил Итана, уходящего вслед за остальными. Я снова схватил его за руку, догоняя, и подумал, не самое ли подходящее время, чтобы попрыгать, но он, похоже, не был заинтересован.

Он выдернул руку, толкнул меня, и мы вместе побежали вниз по лестнице. Розали теперь не была невидимой, она шла впереди группы, и я начал думать о том, каково это — трахать ее, пока она невидима. Увижу ли я свой собственный член внутри нее? Это было бы похоже на трах с призраком. Черт возьми, почему никто раньше не фантазировал о том, чтобы трахнуть призрака? Я тоже мог бы стать невидимым, если бы они это сделали. Придется постараться, чтобы это стало чьей-то новой излюбленной фантазией.

— Итан, — прошипел я.

— Что? — гаркнул он.

— Было бы круто трахнуть Розали, пока она невидима?

— Не время, ты, идиот, — огрызнулся он, кажется, чем-то взволнованный. Конечно, ФБР были здесь, и, конечно, за каждым углом таилась верная гибель, но, когда жизнь преподносит тебе опасные лимоны, ты должен сделать из них лимонад. И я знал в этом толк. По всей тюрьме у меня были припрятаны лимоны на все случаи жизни. В основном для случаев, связанных с Белорианом, но драка с охранниками доказала, что лимон может быть, как смертоносным оружием, так и сочным другом.

— Когда я выберусь отсюда, то посажу лимонное дерево и назову его Большой Бел в честь моего погибшего друга.

— Какого друга? — спросил он в замешательстве.

— Не смеши меня, человек-тень, ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Мы все с ним попрощались. — Глупый человек-тень.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — разочарованно произнес он.

— Может, заткнетесь? — Кейн зыркнул на нас через плечо, и я драматично закатил глаза.

— Мейсон такой угрюмый, — шепнул я Итану.

— Не смей называть меня Мейсоном, заключенный, — огрызнулся он.

— Шшш, — шипела Розали, подзывая нас поближе к себе, и я почувствовал, как вокруг нас, когда мы сгруппировались, образовался заглушающий пузырь.

— Пришло время использовать картофель, мэм? — спросил Планжер.

— Нет, — прорычала она, прижав палец к губам, и ее Оборотни слегка заскулили, прижавшись друг к другу.

Пудинг хрустнул костяшками пальцев, и я обратил внимание на баночку пудинга, спрятанную в его кармане. Она выглядела нераспечатанной. Я облизнул губы, внезапно проголодавшись и отчаянно желая отведать пудинга, и подошел поближе.

— Какие-то проблемы, гончая? — спросил Пудинг своим рокочущим голосом, когда я подкрался к нему.

— Мое лунное чутье пытается мне что-то сказать, — вздохнула она, затем закрыла глаза, как будто в таинственной обстановке, и я сунул пальцы в карман Пудинга.

— Что такое, Роза? — обеспокоенно спросил Роари, придвигаясь к ней, но она не ответила.

Пальцы Пудинга сомкнулись на моем запястье, и я зарычал от досады, когда он толкнул мою руку снова к животу.

— Не бери мой пудинг, Инкуб. Это мой победный пудинг, когда все закончится.

— Ну, может, я хочу победный пудинг, ты когда-нибудь думал об этом? — Я зарычал, снова потянувшись к нему, но он отбросил мою руку, одарив меня неприязненным взглядом.

— Тогда тебе следовало принести свой собственный, — просто сказал он. В этом он был прав. Но я тоже мог бы быть прав, если бы нашел острую палку и ткнул ею в него.

— Син, — огрызнулся Итан, беря меня за руку и увлекая за собой.

— У него пудинг, — шипел я на него.

— Сейчас это не самое главное, — предупредил Итан. — Просто сиди тихо и жди, пока Розали скажет нам, что делать.

Я усмехнулся ему, смеясь все сильнее и сильнее, пока не зашелся от хохота. Он был таким подкаблучником, держу пари, что у него были следы от ударов на заднице. О-о, я тоже хочу это попробовать. Обожаю доминировать над Альфой.

— Может, заткнешь его? — простонал Роари.

Кейн бросился ко мне, зажал мне рот рукой и заглянул в глаза.

— Хватит, — предупредил он, и Гастингс посмотрел на меня через плечо с выражением, которое говорило о том, что он поддержит своего дружка-охранника, если до этого дойдет. О, смотрите-ка, охранники собрались, как группа веселых ворон. Может быть, он попытается помешать мне сбежать отсюда, но они никогда не поймают меня: я был хитрым ниндзя, а у них не было и половины моих навыков.

Розали вынырнула из задумчивости и рывком головы скомандовала, все быстрее и быстрее спускаясь по лестнице.

— Быстрее, — рявкнула она, и Бретт, Сонни и Эсме с готовностью кинулись за ней. Бретт и Сонни продолжали ободряюще поглаживать друг друга по рукам, обмениваясь испуганными взглядами, пока мы все бежали трусцой за нашей королевой Альфа. Между ними было много похоти, и это помогало разжигать мою магию, как маленький члено-огонь, горящий внутри меня.

Мы добрались до восьмого уровня, и Розали поманила нас за собой. Мы пробежали мимо коридора, и я бросил взгляд вниз, заметив там трех агентов ФБР, которые задерживали нескольких заключенных. Один из заключенных поднялся на ноги, с криком выпустил взрыв воздушной магии, и агент ФБР снес его огненным пламенем, парень кричал и визжал, пока его убивали.

Трахни рогоносца в задницу. Давайте убираться отсюда к чертовой матери.

Мы помчались на девятый уровень, и Розали прокричала предупреждение, став невидимой за полсекунды до того, как агент ФБР вышел в коридор.

— На колени! — закричала моя дикарка, выпустив заглушающий пузырь, и мы все, пошатываясь, опустились на пол на лестнице.

Агент не стал стрелять, доставая с пояса рацию.

— Требуется прикрытие на девятом уровне.

Он направился к нам, его темные глаза перебегали с одного на другого, он хмурился, в его глазах не было и следа страха перед таким количеством опасных заключенных с их магией.

— Я охранник! — проговорил Гастингс, и агент нахмурился, глядя на него в своем оранжевом комбинезоне, но у него было такое серьезное лицо, и я решил, что оно довольно убедительно.

— Хорошо. Иди сюда, я просканирую тебя, чтобы проверить твою личность, а затем ты сможешь помочь с задержанными. Только дернись — и ты труп.

— Конечно. Офицер Кейн тоже со мной, — сказал Гастингс, указывая на него. — Мы должны были скрыть себя под видом заключенных.

— Очень хорошо. Поднимайтесь, — пригласил их агент, и я наблюдал, как двое охранников направились к мужчине, размышляя, не раздвинут ли они нас пошире и не трахнут ли теперь, когда у них появился шанс. Впрочем, я бы нырнул на поезд смерти еще до того, как это случится.

Я пытался разглядеть Розали, хотя она была невидима, но если кто-то и мог ее увидеть, то это точно был я. Я прищурился, пытаясь использовать свои радиоактивные способности, чтобы найти ее.

Нашел. Она вон там, у той трещины в стене. Ага. Эй, дикарка. Я тебя вижу. Тебе это нравится? Не хочешь раздеться для меня, секс-бомбочка? Клянусь звездами, сиськи у тебя классные. Но сейчас не время. Что ты сейчас делаешь? Ласкаешь себя для меня? Розали, грязная девчонка, тебе нужно сосредоточиться. У нас проблемы, детка. О, нахуй все это, ладно.

Я засунул руку в комбинезон, мой член был твердым и готовым к ее приходу, как всегда.

— Син, — прорычал Роари рядом со мной. — Какого хера ты делаешь?

Я подмигнул в щель на стене, где находилась Розали, не обращая внимания на Львиную пушинку и поглаживая свою толстую длину.

По радиосвязи дальше по лестнице передавали, что подкрепление ФБР направляется сюда, и я стал работать членом быстрее, зная, что у нас мало времени. Розали, ты просто мерзкий грязный Оборотень. Ты хочешь этого? Да, хочешь. Ты всегда этого хочешь.

Розали появилась прямо за спиной агента ФБР, не в районе трещины — надо же, как она быстро двигается — и обвила его рот толстой лианой, чтобы заткнуть ему рот, а также закрыла ему глаза листьями. Я судорожно сжал пальцы, вырывая воздух из его легких, хотя технически это было как не-фейри, и технически я был плохим мальчиком из-за этого. Но Розали нравилось, что я плохой мальчик.

Розали связала агенту руки, чтобы сдержать его магию, а Кейн толкнул его на землю, когда моя девушка жестом приказала нам бежать.

— О, мои звезды, — выругался Гастингс, когда мы все вскочили на ноги и бросились бежать.

— Стоять! — раздался сзади громкий голос, и я отпустил свой член, повернув голову и увидев пятерых агентов, мчавшихся за нами.

— Я охранник! — крикнул Гастингс, но эта компания явно ему не поверила: они заметили своего маленького приятеля, связанного на земле, и выстрелили Гастингсу в голову огненным шаром. Он испуганно пискнул, увернувшись, и Кейн толкнул его, чтобы он бежал к остальным, так как все они открыли огонь.

Стена разлетелась на куски, мы бежали по винтовой лестнице так быстро, как только могли, и я поставил за нами воздушный щит, чтобы замедлить их. Остальные делали то же самое, создавая позади нас столько препятствий, сколько могли, чтобы задержать их, но агенты были очень сильны, и у нас не было времени стоять на месте и создавать что-то более мощное, чтобы задержать их.

До нас донесся звук разрывающейся на части магии, и Эсме испуганно вскрикнула, когда над головой пронесся огненный шар и стена над ней взорвалась.

Обломки посыпались вниз, я прыгнул вперед, но Бретт и Сонни вместе с Итаном упали на землю.

Я вцепился в руку Итана и со всей силы дернул его вверх и в сторону от обломков, когда позади нас появились агенты.

Бретт и Сонни тоже попытались встать, и я использовал магию воздуха, чтобы начать разгребать завалы, удерживавшие их.

Но пока я пытался освободить их, Пудингу ударило в спину струей воды, когда он спускался по ступенькам, и он столкнулся со мной, так что мы все начали падать, запутавшись в конечностях. Я держался за Итана, пока падал, и был уверен, что он со мной при каждом ударе о бетонную лестницу. Я не отпущу тебя, маринованный огурчик. Просто катайся на мне, как на пони.

— Бретт! — закричал Сонни, прежде чем огонь поглотил их в пылающем инферно, охватившем всю лестницу и заполнившем ее, пока оно неслось к нам, как неудержимый зверь.

Я вскинул руки, и воздушная магия вырвалась из них стеной, которая погасила пламя прежде, чем оно успело коснуться нас. Розали издала полный отчаяния звук, оглянувшись назад и увидев, что Бретт и Сонни погибли в бушующем пламени. О, нет.