Геном дьявола. Часть 2: Очищение

Глава 2

Сознание вернулось к майору внезапно, словно его выдернули из ледяной бездны и швырнули обратно в реальность. Он резко сел на кровати, сердце бешено колотилось, а легкие жадно хватали воздух. Резкое движение отозвалось в спине острой, раздирающей болью – безжалостное напоминание о вчерашнем падении в затопленный подвал Ховринской больницы.

Кошмары были ему не в новинку, но этот… этот был иным. Он не просто пугал, он впивался в душу, оставляя после себя ощущение осквернения. Та реалистичность, та плотная, почти осязаемая ткань ужаса, из которой был соткан сон… И мама. Его мама! Что этот исчадье с ней сделало?

Васильев заставил себя дышать глубже и ровнее. «Спокойно, это всего лишь сон. Плод переутомления и пережитого стресса. Нервы на пределе – вот психика и выплескивает всю эту грязь».

Он окинул взглядом комнату. Лены в постели не было – сегодня у нее дневная смена, и она, судя по всему, уже уехала на работу. За окном лился рассеянный утренний свет.

Алексей потянулся к телефону. Черт! Без двадцати девять. Он чуть не проспал встречу с Лещинской. Пора срочно бежать!

Он стремительно сполз с кровати, плеснул в лицо ледяной воды в ванной, наскоро оделся и вылетел из квартиры.

За рулем своего «Опеля» Васильев нырнул в поток машин, взяв курс на МКАД. Взгляд его то и дело метался к зеркалу заднего вида, выискивая в потоке знакомые очертания черной «Тойоты» или любой другой машины, что могла бы неотступно следовать за ним. К счастью, ничего подозрительного он не обнаружил.

До Песчаной улицы ехать было прилично, минут тридцать без пробок, а с учетом московского утра он уже точно опаздывал.

Майор набрал номер Анны Эдуардовны, предупредив, что задержится минут на двадцать, а то и больше.

– Ничего страшного, Алексей, – с привычной теплой интонацией ответила Лещинская. – Я назвала время ориентировочно. Неудивительно, что вы проспали после такой насыщенной и тяжелой ночи. Буду ждать вас, сколько потребуется.

Ее слова слегка успокоили его. Интересно, куда они направляются? И что это за таинственный специалист, не выходящий из своего жилища?

По дороге мысли вновь и вновь возвращались к кошмару. А вдруг это был не просто сон? Вдруг Аполлион и впрямь каким-то извращенным образом способен проникать в его сновидения? Возможно ли это? Почему бы и нет, учитывая те невиданные, богохульные способности, которыми обладал этот упырь. Даже мама… она явилась ему впервые за все эти годы.

Допустим, сон был не совсем обычным. Что он может из него вынести, помимо очевидного – что с Аполлионом и его сектой нужно покончить как можно скорее?

Даже во сне он не получил ответа на главный вопрос: причастен ли «Нимостор» к убийству его матери в 85-м? «Повезло твоей матери, что она родила тебя до своей смерти. Иначе она тоже могла бы стать нашим вкладом в пришествие Антихриста». Что Аполлион имел в виду? Какое отношение рождение Алексея и его мать имеют к концу света? Пока единственная догадка: сатанисты обычно приносили в жертву девственниц, а мама Васильева под этот критерий явно не подходила.

И тут в голове у майора созрела идея, как можно проверить подробности гибели матери и возможную причастность «Нимостора». Но для этого ему сейчас понадобится помощь Лещинской. Пусть поездка к загадочному специалисту еще подождет.

Майор осознавал, что в какой-то мере Аполлион был прав. Да, им двигала месть. Даже не зная наверняка, причастны ли сатанисты к смерти матери, он жаждал их уничтожить не только как страж порядка, но и как сын, лишенный самого дорогого. Это дело стало для него отчасти личным.

За годы службы в уголовном розыске Алексей и впрямь стал циничнее и жестче. Его принципы, конечно, не испарились, желание защищать людей осталось. Но в последнее время оно отступило на второй план, приглушенное ежедневным столкновением с грязью, лицемерием и корыстью, которые он видел не только у преступников, но и у обычных, вроде бы законопослушных граждан.

Большинство людей – эгоисты, живущие по принципу «моя хата с краю». Их не заботят чужие беды, они думают о своем благополучии. Если кто-то рядом попал в неприятности, многие предпочтут пройти мимо, не ввязываясь в проблемы. «Не делай добра – не получишь зла». С этим и живут.

Алексей всегда считал себя иным. Не особенным, просто иным. Как тот самый подросток-романтик, он верил в справедливость и добро. Верил, что люди заслуживают помощи. Эта вера и привела его в милицию. С тех пор много воды утекло. Сталкиваясь с мерзкой изнанкой общества, он чувствовал, как эта вера понемногу угасает. Но, к счастью, не угасла совсем. Именно поэтому он все еще служит и какую бы горькую правду ни говорил ему Аполлион, Алексей по-прежнему хотел защищать людей от зла. Даже от такого необъяснимого и всепоглощающего, как мистический кошмар Ховринской больницы и клан черных сатанистов.

Спустя сорок минут он наконец добрался до дома Лещинской на Песчаной. Она стояла недалеко от подъезда и, кажется, узнала его машину, хотя видела ее впервые.

Васильев остановился рядом, помахал ей рукой через окно. Лещинская села на пассажирское сиденье рядом с ним.

– Здравствуйте, Алексей, ну, как вы? – сразу поинтересовалась она.

– Я в порядке, Анна Эдуардовна, спасибо.

– А где Николай? Я думала, он с нами поедет, с ним что-то случилось?

– Нет, просто он сейчас будет занят другим очень важным делом, которое также напрямую касается нашей общей проблемы.

– Расскажите, что с вами произошло ночью, когда я уехала?

– Чуть позже, по дороге. Вы извините, конечно, Анна Эдуардовна, – Васильев немного замялся. – Я и так задержался, но мы можем сейчас отложить нашу поездку еще примерно на час?

– А что случилось?

– Мне прямо сейчас нужна ваша помощь как ясновидящей.

Лещинская сделала небольшую паузу, после чего неуверенно спросила:

– Это тоже касается нашего дела?

– Пока не знаю, может, и так. В любом случае это очень важно лично для меня. Поможете?

– Ну, хорошо, мы в принципе можем приехать туда в любое время, просто я хотела сделать это как можно раньше. А что от меня требуется?

– Я сейчас отвезу вас в одно место в Битцевском лесу, это недалеко от моего дома.

– Битцевский лес? Я была там однажды в молодости, а что там?

– Приедем на место – расскажу.

***

Они шли по тропинке вдоль бесконечных зарослей деревьев Битцевского леса. Васильев шел чуть впереди, безошибочно находя дорогу. Он вел Лещинскую к месту, где тридцать лет назад нашли его мать с многочисленными ножевыми ранениями.

За все те разы, что он бывал здесь, Алексей мог дойти сюда с закрытыми глазами. Он знал этот лес, знал его скрытые тропы и тихие поляны. И знал, какое зло он может таить в себе – будь то убийца его матери или очередной маньяк вроде Пичушкина.

Васильев был уверен, что Фальшь не лгал ему в «Матросской Тишине», говоря, что клуб «Нимостор» изначально базировался именно здесь, в Битце. Это место, как и Ховринка, идеально подходило для укрытия и жертвоприношений фанатиков-сатанистов.

Наконец они пришли. Васильев узнал знакомый, поросший мхом валун и извилистую ленту реки Городни, через которую чуть поодаль перекинут был небольшой деревянный мостик. Майор почувствовал, как по его спине пробежала ледяная дрожь, а в груди сжался комок тревоги. Это случалось каждый раз, когда он приходил сюда.

Алексей остановился у края тропинки, на том самом месте, где в 85-м нашли тело его матери.

– Мы пришли, это здесь, – холодным тоном произнес Васильев. – Вы что-нибудь чувствуете, Анна Эдуардовна?

Лещинская сосредоточилась, закрыла глаза и приподняла голову. Она стояла и медитировала так около десяти секунд. Васильев в это время смотрел на неё с надеждой.

– Конкретно в этом месте я вижу лишь одну смерть, – начала говорить Анна Эдуардовна, не открывая глаз.

– Опишите человека, который здесь умер, – тут же возбужденно сказал Васильев.

– Я вижу молодую женщину, идущую по этой тропинке… Длинные светло-русые волосы, голубые глаза, высокий лоб, аккуратный нос и немного пухловатые губы. Одета в бежевую осеннюю куртку и длинную юбку с сапогами… Её здесь убили, это произошло достаточно давно…

Алексей пока не говорил Лещинской, кого и как именно тут убили, лишь намекнул, что узнать обстоятельства смерти этого человека – очень важно для Алексея.

– Кто её убил?

– Их было двое, парни, совсем молодые, где-то не больше двадцати лет. Они напали на неё из леса… Один схватил её сзади, другой стоял спереди…

– Как они выглядели, Анна Эдуардовна? Кто они такие? – возбужденно спросил майор.

– Я не знаю… С тех пор прошло немало лет… Я не смогу многого сейчас увидеть.

– Пожалуйста, Анна Эдуардовна! Я вас умоляю, напрягитесь! Постарайтесь рассмотреть все мельчайшие подробности, это вопрос жизни и смерти!

Лещинская продолжала медитировать с закрытыми глазами. Теперь Васильеву казалось, что она еще сильнее прижала руки к голове, а её лицевые мышцы вновь поразили легкие судороги, как это происходило в подвале Ховринки.

– Один из них был с каштановыми волосами, второй… не могу рассмотреть… кажется, рыжий.

Васильев по ассоциации тут же вспомнил про жестокого шизофреника и главного палача секты Нимостор по кличке Цербер. Фальшь говорил майору, что Цербер был именно рыжим. Возможно, это совпадение, мало ли рыжих людей в Москве и во всей стране?

– А черты лица? – поинтересовался Алексей.

– Нет, лиц я не могу рассмотреть… Рыжий схватил её сзади, приставил к горлу… Вроде это нож, но какой-то странный…

– Извилистой формы?! – тут же спросил Алексей.

– Похоже на то… Второй парень стоит спереди… Рыжий приказывает женщине молчать… А потом говорит второму: «Проверь!»

– Проверь?

– Да… Женщина испугана… Говорит, чтобы её отпустили, у неё маленький ребенок, она сама отдаст все деньги… – со лба Лещинской потекла капелька пота. – После её слов рыжий злобно воскликнул: «Сука!», убрал нож с её шеи и…

Она остановилась.

– Что, Анна Эдуардовна, что?! – воскликнул майор.

– … Потом вонзил нож в живот этой женщины… Много раз… Наверное, десяток… О боже! Всё, я больше не могу…

Она резко убрала руки от головы и открыла глаза. Потом чуть опустила верхнюю часть тела и начала тяжело дышать.

– Простите, Алексей, – оправдательным тоном начала Лещинская, не поднимая головы. – После сегодняшней ночи я немного растеряла форму. Больше я вам ничего рассказать не могу про это жуткое убийство, сейчас это предел моих возможностей.

Васильев ответил не сразу. Он был под впечатлением даже от этих скупых подробностей, о которых раньше не знал и не догадывался.

Лещинская увидела всё: внешность матери, обстоятельства смерти, даже количество ударов. Теперь, спустя тридцать лет, Алексей знал, что убийц было двое, молодых парней. Но мотив оставался загадкой. Сначала рыжий приставил нож к горлу, приказал что-то «проверить», а потом, после мольбы матери о пощаде, его вдруг охватила ярость, и он зарезал ее. Все это было более чем странно.

Были ли это сатанисты из «Нимостора»? Теперь эта версия казалась еще вероятнее. Во-первых, один из них – рыжий, как Цербер. Во-вторых, нож странной, извилистой формы. В-третьих…

И тут его осенило. Мать сказала убийцам, что у нее маленький ребенок, и это разозлило рыжего. Она как потенциальная жертва для ритуала не подходила под их критерии! Вот оно! Они хотели «проверить», девственница ли она, а она сама, моля о пощаде, дала им ответ. Возможно, именно это спасло ее от куда более жуткой и ритуальной смерти.

И все же… это лишь догадки. Аналитический склад ума майора, выработанный им за годы оперативной работы, требовал железных доказательств.

– Спасибо, Анна Эдуардовна. Вы мне только что очень помогли.

– Теперь я могу узнать, кто эта женщина? – Лещинская уже отдышалась и говорила почти ровно. – Она кто-то явно близкий человек для вас.

Васильев молчал и задумчиво смотрел в сторону мостика через речку.

– Боже… – Лещинская, сделав сосредоточенное лицо, уже догадалась сама. – Неужели это ваша мать?

***

– Так вы думаете, что её 30 лет назад убили наши черные сатанисты? – спросила Лещинская у Алексея, когда они возвращались через лес к припаркованной у Красного маяка машине Васильева.

– Это я и хотел выяснить с вашей помощью. Пока это были лишь мои предположения.

– Невероятно! У меня просто нет слов. Мне очень жаль, Алексей. Кто бы ни был убийцей вашей матери, вы их обязательно найдете и накажете.

– Я твержу себе это уже с того момента, как поступил в университет МВД, – с обреченной интонацией ответил Васильев.

– Вы обязательно достигнете своей цели, я в этом уверена даже без ясновидения!

– Хотелось бы верить, – Васильев тяжело вздохнул. – Давайте пока закроем эту тему. Я даже думать об этом стараюсь как можно реже, не то, что обсуждать.

– Вы правы. Извините.

– Лучше скажите, наконец, куда мы едем? И что это за специалист по дьяволу и чертовщине, покрытый пеленой тайны?

– Ах, да, – Лещинская видимо, и сама уже подзабыла, куда и зачем они сегодня едут. – Мы поедем сейчас в небольшой действующий храм в Сергиево-Посадском районе. Там нам понадобиться помощь русской православной церкви. Точнее, не совсем обычного её представителя.

Майор вскинул брови от удивления.

– Я не ослышался? Русская православная церковь?

– Верно.

Хоть Васильев и был крещеным, но в Бога не верил. А само словосочетание «Русская Православная Церковь» в последние годы вызывало у него лишь горькое раздражение.

В светской России сложился незыблемый, почти государственный авторитет православия. Пропаганда веры лилась отовсюду – из уст влиятельных «верующих», с экранов телевизоров, из ура-патриотических фильмов, снятых на государственные деньги. Результат не заставил себя ждать – волна православного рвения вновь накрыла умы граждан.

А после введения уголовной статьи за оскорбление чувств верующих, как грибы после дождя, появились православные активисты, чье агрессивное поведение мало напоминало смиренных и кротких «ангелов божьих». Под прикрытием веры и при попустительстве чиновников они были готовы запретить и «линчевать» любое, по их мнению, неугодное Богу проявление искусства – будь то концерт рок-группы или художественная выставка. Запретить все, что могло задеть их столь «ранимые» чувства. И все это в стране, где декларировались свобода вероисповедания и свобода слова. Выходило, что Конституция сама себе противоречила.

Абсурд ситуации с РПЦ доходил до того, что бородатых попов привлекали к «освящению» ракет перед полетом в космос – тот самый космос, существование которого христианская церковь веками яростно отрицала. Алексей, будучи прагматиком и атеистом, не понимал, откуда в стране, прожившей семьдесят лет в атеизме, взялось столько православных фанатиков. Да еще в XXI веке, когда наука шагнула так далеко и может объяснить практически любой природный феномен.

То, что творилось в Ховрино, конечно, наука едва ли могла объяснить. Но дело было не в том, что Алексей не верил в Христа. Его бесило это грубое, на государственном уровне, навязывание православия. Он ничего не имел против самой веры и верующих. Кому-то православие реально помогало обрести новый смысл в жизни. Верите в Бога? Верьте на здоровье. Но не навязывайте все это мне и миллионам других. Взрослый человек сам в состоянии выбрать, во что верить и как жить. Он сам решит, что ему смотреть, слушать и читать.

Неважно, верующий ты или нет. Важно, какие поступки ты совершаешь и что делаешь для других. Если ты по жизни мудак, то никакие походы в церковь и иконы в салоне тачки тебя не исправят.

– И каким образом этот представитель РПЦ сможет нам помочь? – слегка недовольным тоном спросил майор. – Будет выгонять демонов из Ховринской больницы, как тот священник из девочки в фильме «Изгоняющий дьявола»?

– Почти в точку. Его зовут отец Матвей, с виду он обычный настоятель в маленькой подмосковной церкви, но на самом деле этот священник – тайный специалист РПЦ по экзорцизму и белой магии. К его услугам обращаются лишь в самых крайних случаях, когда в каком-либо месте стопроцентно существует угроза потустороннего происхождения для жизни человека или группы людей. О его истинной деятельности в России знают лишь десяток человек, среди которых ваша покорная слуга и сам Патриарх всея Руси.

– О как, – сдержанно удивился Васильев и саркастично добавил: – А президент тоже в курсе его талантов?

– Не иронизируйте, Алексей. Этот человек действительно сейчас единственный, кто сможет нам помочь. Он настоящий и исключительный профессионал своего дела.

– Хорошо, хорошо, я вам верю. Я уже согласен на любую помощь, лишь бы был результат.