Геном дьявола. Часть 2: Очищение

Глава 1

Сны майор Васильев видел редко. А те, что являлись, как правило, растворялись в памяти едва он открывал глаза, оставляя после себя лишь смутное ощущение беспокойства. Но некоторые, особо яркие и реалистичные сновидения, впивались в память когтями и оставались с ним надолго. К несчастью, это были исключительно кошмарные сны. Сейчас Алексей как раз и был пленником одного из таких.

Он брел по бесконечным лабиринтам подвала Ховринской больницы. Привычный мрак сейчас был изгнан: коридоры тонули в трепетном свете бесчисленных свечей, горевших хаотичными россыпями на полу и свисавших с потолка, словно сталактиты из живого воска. Их колеблющиеся тени плясали на стенах, сплошь исписанных оккультными символами, среди которых доминировала жутковатая демоническая печать клуба «Нимостор». Вместо тишины пространство разрывали душераздирающие человеческие крики и стоны, сливавшиеся в жуткую симфонию страдания.

Майор заглядывал в боковые комнаты, в каждой из которых разворачивались кровавые мистерии сатанистов. На пропитанных кровью кушетках корчились привязанные ремнями люди, а вокруг них, подобно воронам, стояли фигуры в черных балахонах, их монотонные заклинания низким гудением витали под сводами. Васильев не мог войти ни в одну из них и помешать ритуалам; каждый раз его останавливала невидимая стена, холодная и упругая, как стекло. Он пытался кричать, но звук застревал в горле, не в силах пробиться сквозь барьер сна.

Заглянув в очередную комнату, он увидел там жуткого безликого духа, который едва не утопил Васильева этой ночью в подвале. Монстр повернул голову на майора, продемонстрировав кровавое месиво на своем лице. На его правой руке вновь был надет ржавый кастет с четырьмя острыми шипами.

– А, мусорок! – радостно воскликнул безликий. – Давно не виделись!

Васильев инстинктивно потянулся к кобуре, но его пальцы схватили пустоту. Пистолета при нем в этом сне не оказалось.

– Тебе уже дважды фортануло выбраться живым из нашей чудо-больнички. Но удача не вечна. Ты сегодня взял кое-что, чего тебе не стоило брать. Теперь пеняй на себя, мусор поганый. Мы достанем тебя везде!

Безликий, стоявший посередине комнаты, вдруг резко телепортировался и оказался прямо перед носом майора.

– Везде!!! Слышишь, сука?! – заорал жутким голосом дух бандита.

Васильев отшатнулся от него и бросился бежать дальше по коридору, а покойник злобно смеялся ему вслед.

Коридор, извивающийся как гигантская кишка, казался бесконечным. Алексей бежал мимо кирпичных стен, где кровавые рисунки пульсировали слабым багровым светом, а огоньки десятков свечей изгибались и тянулись к нему, словно живые.

Вдруг он резко остановился возле очередного бокового ответвления. Его внимание в комнате привлекли знакомые лица. Посреди помещения стояла кушетка, к которой была привязана молодая темноволосая девушка. Майор сразу узнал её. Это была Карина Власова – жертва сектантов, чей труп был найден в подвале ХЗБ три дня назад. Сейчас она была жива и вертелась на кушетке, стараясь выбраться, а взгляд её был наполнен ужасом.

Рядом с Кариной стоял молодой сатанист с татуировкой на шее в виде языков пламени, который застрелился сегодня ночью на глазах Васильева после автомобильной погони. Он был мертвенно бледен, а на его виске была отчетливо видна багровая дыра – результат выстрела из собственного пистолета.

Молодой сектант стоял с большим ножом асимметричной формы. Именно про него рассказывал Васильеву судмедэксперт Гена Громов, описывая раны Власовой.

Сатанист с тату повернул голову и злобно взглянул на Васильева, стоявшего на пороге комнаты.

– Ты думаешь, что сегодня смог одолеть нас, майор? – сектант стоял неподвижно напротив Власовой, сжимая в руке нож. – Как бы не так! Я далеко не единственный, кто сможет совершить очищение! Помнишь, как в Библии сказано: «Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека! И спросил его: как твое имя? И сказал он в ответ: Легион имя мне, потому что нас много!»

– Помогите! – закричала Власова, дергаясь на кушетке и с надеждой глядя на Васильева.

– Слушай ты, Легион хренов! – начал с гневом говорить Васильев. – Может вас и много, но без своего артефакта вы ничего не сможете сделать! Ты уже труп, а скоро я доберусь и до остальных чокнутых уродов из твоей секты!

– Не будь наивным, майор, – сатанист ухмылялся, поглаживая рукой волнистое лезвие ножа. – Думаешь, мы не сможем забрать артефакт обратно? Да мы способны менять реальность вокруг себя и подчинять волю людей! А что можешь ты и твои друзья с Петровки? Махать пистолетом и проводить оперативно-розыскные мероприятия, или как там это у вас называется? Лучше смирись с неизбежным, силы не равны. Твоя сегодняшняя маленькая победа для нас – как укус комара. Ты еще сотню раз пожалеешь, что принял решение противостоять нам и нашей миссии!

– Это мы еще посмотрим…

– А знаешь, – сатанист склонился над Власовой, та начала еще сильнее выть и извиваться. – Ты ведь в курсе, что тебе это снится, так? По идее, человек сам может мысленно контролировать свой сон. Но я тебе сейчас докажу, что даже во сне ты не сможешь нам противостоять, не говоря о реальности. Сейчас я на твоих глазах убью эту девчонку, которую убил и в реальной жизни, а ты ничего не сможешь с этим сделать.

– Нет! – жалобно закричала Власова.

Васильев и правда понимал, что спит. Он рванулся вперед, но в проеме комнаты вдруг взметнулся к потолку ослепительный столп пламени. Сатанист залился колким, звенящим смехом. Алексей попытался силой мысли рассеять огонь, но пламя лишь взревело с новой силой. «Это сон, боли не будет», – убеждал он себя и сделал шаг в огненную стену.

Он ошибался. Адская боль, острая и всепоглощающая, пронзила его. Даже здесь, в царстве снов, он действительно оказался беспомощен.

– Ну что я говорил? Наслаждайся теперь её нежным пением! – надменно произнес сатанист.

Затем он резко вонзил нож в живот беспомощной Власовой. Потом еще раз. Потом еще несколько раз подряд, при этом злобно смеясь. Девушка громко и истерично кричала от боли. Васильев наблюдал это жуткое действие сквозь пламя и чувствовал глубокое отчаяние.

– Не воспринимай это всерьез, – думал про себя Алексей. – Всё это только сон. Власова в реальной жизни и так мертва, как и этот чокнутый сектант. Всё в порядке…

Вдруг Васильев краем глаза уловил в конце коридора движение. Он повернул голову и увидел, что там стояла молодая светловолосая женщина, которая показалась Алексею до боли знакомой. Он пригляделся повнимательней и не мог сначала поверить своим глазам. Это красивое женское лицо он видел раньше исключительно на старых фотографиях у себя дома. Голубые глаза женщины пристально смотрели прямо на майора.

– Мама! – вырвалось у Васильева, и он замер, пораженный.

Это была она. Та, кого он в последний раз видел живой, едва научившись говорить. Разумеется, в таком возрасте Алексей не смог запомнить её тембр голоса, характер и манеру двигаться. Но сейчас она стояла перед ним, живая и настоящая.

Немного постояв с озадаченным, почти невидящим взглядом, она резко развернулась и скрылась в темноте коридора.

– Мама, стой! – крикнул майор и тут же бросился вдогонку.

Даже осознавая иллюзорность происходящего, он был потрясен до глубины души. Она никогда не являлась ему в снах.

Алексей бежал, из последних сил. Ее силуэт, окутанный легким свечением, уплывал вглубь коридора, уходящего в никуда.

– Подожди, куда ты?! – отчаянно кричал ей вслед Васильев.

Впереди коридор оборвался, уступив место проему в новое помещение. Мать скользнула внутрь, и Васильев ринулся за ней.

Комната показалась знакомой. Здесь не было свечей, царила кромешная тьма, но глаза постепенно привыкли, и он узнал настенную живопись. Это была та самая комната «Нимостор». На стенах проступали знакомые стихи, пентаграммы и логотип секты.

И тут он увидел маму. Она стояла неподвижно в центре комнаты, и ее взгляд был прикован к нему.

– Мама, это правда, ты? – с надеждой спросил Алексей.

Разумом он понимал – это лишь очередная проекция его сна. Но сердце отчаянно верило в чудо.

– Скажи что-нибудь, пожалуйста!

– Леша, – тихо произнесла, наконец, мама, продолжая неподвижно стоять.

Её голос был просто завораживающим. Именно таким Алексей и представлял его, когда смотрел на пожелтевшие фотографии из семейного альбома.

– Мама, – прошептал майор, почувствовав, как у него всё перевернулось в голове.

Он подбежал и крепко обнял ее, чувствуя под руками шелк ее волос и тонкую ткань платья. Она ответила ему тем же, ее объятия были теплыми и настоящими.

– Почему ты здесь? Ты мне раньше никогда не снилась, – спросил Алексей, прижимая к себе мать.

– Я здесь, Леша, чтобы сказать, что ты всё делаешь правильно, – её интонация звучала по-матерински заботливо.

– Правда? – спросил Алексей, едва сдерживая слезы.

– И еще, чтобы сказать, что я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю! Я, конечно, тебя совсем не помню, но все равно люблю! Папа очень долго не мог оправиться после твоей смерти, он тоже так сильно тебя любил.

– Ты так вырос, Леша. Стал таким красивым, благородным, смелым. Я горжусь тобой. Мне очень жаль, что я не смогла дожить до этого момента.

– Прости мам, я пока так и не нашел тех выродков, которые убили тебя. Но я догадываюсь, кто это сделал, и скоро они ответят за все!

– Ты ни в чем не виноват, Леша. С тех пор прошло много лет. Зато ты защитил сотни других людей.

В этот момент комната резко озарилась. На стенах, словно по мановению волшебной палочки, вспыхнули десятки факелов, отбрасывая на пол длинные, пляшущие тени.

Открывшаяся их взору картина была адской. Пол был усеян человеческими черепами и костями, в липких, черных лужах застывшей крови валялись отрубленные конечности, по которым копошились отвратительные насекомые. Потолок пылал, и на месте логотипа «Нимостора» теперь наблюдалась та самая демоническая печать, сияющая багровым светом.

Васильев и его мать в ужасе огляделись, и в следующее мгновение невидимая ударная волна отшвырнула их в разные стороны. Тело Алексея с силой прижало к холодной стене, и тут же из камня выползли ржавые железные прутья, с хрустом оплетая его, сковывая каждую мышцу. Та же участь постигла и его мать – ее пригвоздило к соседней стене, прямо в центре огромной демонической печати, которая словно ожила и пульсировала.

И тут в комнате из ниоткуда появился виновник всей этой метаморфозы, происходящей во сне Алексея.

Это был Аполлион. Он шествовал по комнате с невозмутимым видом, а его ступни с противным хрустом раздавливали кости и разбросанные останки. Лицо и глаза упыря как обычно были красными и налитыми кровью своих жертв.

– Мразь! – крикнул Васильев, пытаясь освободиться от железных прутьев, сковавших тело.

Аполлион дошел до середины комнаты, остановился и пристально посмотрел сначала на Васильева, потом на его мать.

– Семейные встречи – это всегда так трогательно, – спокойно произнес Аполлион.

– Тебя здесь нет! Это сон! – злобно ответил ему майор.

– Безусловно. Как и твоей матери. Разве не так?

Васильев промолчал, его взгляд встретился с испуганным взглядом мамы.

– Ты совершил большую ошибку, ввязавшись в дела нашего братства.

– Ошибку совершил ты, когда эту секту создал! Я уже приблизился к вам вплотную и скоро положу конец всей вашей дьявольщине!

– Скажи мне, Алексей, вот зачем тебе всё это? Почему тебя так задело это дело? Другой бы давно бросил всё, увидев ту жуть, с которой можно столкнуться по ночам в Ховрино. Но только не ты. Ты снова пришел сюда, на этот раз даже с подмогой: экстрасенс-недоучка и твой полудурошный дружок.

– Зачем мне это? Да затем, что я всю жизнь боролся с такими, как вы. А ваша секта оказались для меня настоящим апогеем бессмысленного и жесточайшего зла, которое только можно увидеть в этом мире.

– Что за чепуху ты несешь? Тебе сколько лет? Двенадцать? Зла или добра нет, есть мир и люди, его населяющие. И люди эти в массе своей совершенно бесполезны. Этот мир требует очищения от излишков человечества. А очищение возможно только через насилие. Ты думаешь, что невинные люди должны быть защищены от агрессии и насилия. Но это не так. Человек должен защищать себя сам, иначе он бесполезный червь. Так было всегда, и не надо строить глупых иллюзий насчет вселенской справедливости.

– Очищение через насилие? Это как раз ты чепуху несешь. Очищение может быть только через созидание и помощь окружающим, а не через бессмысленную кровавую резню.

– Ты сам-то себе веришь? Думаешь, я не знаю, почему ты на самом деле хочешь с нами покончить? Геном дьявола, как ты его называешь, здесь не причем.

Аполлион повернул голову в сторону матери Алексея и указал на неё пальцем.

– Это из-за неё ты прицепился к нам! Тобой, Алексей, движет банальная месть, а не тяга спасти как можно больше совершенно незнакомых тебе людей.

– Это неправда! – воскликнул майор, прекрасно понимая, что Аполлион в чем-то прав.

– Ты же думаешь, что это я убил твою мать. Ведь из-за её смерти ты и пошел в ментовку.

– Так это ты сделал, тварь?! – закричал Васильев.

– Отец хоть и не отговаривал тебя, – проигнорировав вопрос Алексея, продолжил Аполлион. – Но предупреждал, что работа в милиции сильно изменит тебя и сделает более черствым человеком. И он оказался вполне прав. Со временем твой характер постепенно грубел, ты становился более жестким и не терпимым. Тобой двигала справедливость, но на самом деле тебе постепенно становилось все больше плевать на посторонних людей, потому что они в большинстве своем представляют никчемный биомусор. Тебе и сейчас по большому счету плевать на тех, кто может стать нашими жертвами. Ты жаждешь только мести за убитую мать, которую даже толком не помнишь! Мести любым, даже непричастным к её смерти убийцам и насильникам, которых ты в итоге поймал за годы своей службы.

– Ты ничего обо не знаешь, тварь! Но я обещаю, что скоро ты будешь гореть в аду!

Аполлион рассмеялся и направился к матери Алексея. Мама испуганно посмотрела на упыря, который приблизился к ней вплотную. Затем Аполлион снова повернул голову и устремил взгляд своих красных глазниц на Васильева.

– Ад – это есть то, чего мы добиваемся, неужели ты еще не понял? Только гореть в нем будешь ты. А мы – править.

Аполлион снова повернул голову к матери Алексея.

– Не повезло твоей маме, что она зачала и родила тебя до своей смерти. Иначе она тоже могла бы стать нашим вкладом в пришествие Антихриста.

– Что!? Что это значит? – встревожено спросил Васильев.

– Ну, хоть здесь, в твоем сне можно провести с ней ритуал. Тебе, я думаю, понравится, – вместо ответа с довольной интонацией произнес упырь.

Аполлион резко, с размаху, вонзил руку в живот матери Васильева. Пальцы, словно когти, пронзили плоть, и она издала пронзительный, разрывающий душу крик.

– Нет! – закричал майор.

Мама кричала, а Аполлион с довольным лицом сильно проворачивал руку внутри её живота.

– Прекрати, сука! Я тебя голыми руками разорву, слышишь, урод! – истерично кричал Васильев упырю, ерзая внутри прутьев.

– Леша, срочно просыпайся! Это только сон! – между криками услышал речь матери Васильев.

Мысль, как молния, пронзила панику. Он и правда забыл. Забыл, что все происходящее – иллюзия. Картина была слишком невыносимой. Пора было выбираться.

– Проснись! – снова, уже слабее, крикнула мама.