Обрученная с вороном 1

«Она из Клана Лисов?» — была первая мысль Равены.

Видимо, услышав шаги за спиной, девушка повернулась. Ее лицо расцвело при виде Рила, Равена же, глядя на нее, застыла в ужасе.

Она ожидала, что у девушки из Клана Лисов будут такие же, как у Рила, золотисто-желтые глаза. Однако увиденное потрясло ее.

Белые яблоки глаз, бледная кожа, почти бескровные губы…

«Белява», — шелестом ссохшейся от времени бумаги пронеслось в голове Равены.

28. ПРОСЬБА

— Рил! — воскликнула тем временем девушка и, уронив лейку, бросилась к нему.

Рил двинулся ей навстречу, улыбаясь, однако в шаге друг от друга они остановились. Лицо девушки светилось от счастья, Рил же погладил ее по голове и пошутил:

— Что ж, вижу, что я, по крайней мере, важнее лейки. — И пожурил шутливо: — Ты уронила ее.

— Ох! Я растяпа! — воскликнула девушка, и бросилась обратно.

Подняв лейку, воды в которой осталось, по-видимому, совсем мало, девушка вздохнула удрученно:

— Слишком много воды для грустноглазок, — произнесла она. — Не любят они влагу, не погибли бы.

Цветы, о которых говорила девушка, и впрямь соответствовали своему названию: их головки были опущены, и черная кайма на краях лепестков напоминала закрытые глаза с печально опущенными вниз уголками.

Рил вздохнул, хотя, в отличие от грустноглазок, совсем не выглядел печальным. Подошел к цветнику, присел и начертал пальцем прямо на земле рядом с лужей какой-то символ. Вода тотчас начала испаряться, пока не осталась только влажная после поливки земля.

Магия лисов в этом смысле не отличалась от магии воронов — оба клана использовали символы из древнего языка, принадлежащего их предкам-духам. Насколько знала Равена, на этих языках давно не говорили даже внутри кланов, но письменность сохранилась.

— Спасибо, Рил, что бы я без тебя делала, — благодарно произнесла девушка и, поставив лейку на скамью возле стены дома, спросила: — Где ты пропадал? Тебя так долго не было.

Потом перевела взгляд на Равену, словно только сейчас ее заметила.

— Ой, простите, — искренне повинилась она. — Я такая рассеянная… Рил говорит, у меня внимания на все не хватает. Если смотрю на что-то одно, больше ничего не вижу. Но я такая не всегда была, вы не подумайте. Это только в последнее время.

Девушка не стала объяснять, но Равена в этом и не нуждалась. Люди, больные белявой, становились невнимательными. Могли не замечать то, что прямо перед ними, и не слышать, когда с ними разговаривают. Об этом рассказывали Равене родители, которые во времена своей молодости добровольно помогали врачевателям в приюте — ухаживали за людьми, которые заразились этой болезнью.

Белява вдруг выдохнула тяжело и, наклонившись, ладонью оперлась о скамейку.

— Тебе надо отдохнуть, — со спокойной улыбкой сказал Рил. — Наверняка ведь уже много часов в цветнике возишься.

— Неправда, — возразила девушка слабым голосом. — Я немножко… Тебя ведь так давно не было…

— Никуда я не денусь, — беззаботным тоном успокоил ее Рил, — мы погостим у вас до завтра. Да и вернулся я уже — теперь часто заглядывать буду.

— Правда? — с надеждой посмотрела на него девушка.

— Правда-правда, — подтвердил Рил. — Ну, пойдем в комнату.

Рил помог беляве зайти в комнату и довел ее до постели. Нашел взглядом Равену и с улыбкой-просьбой кивнул головой в сторону, мол, оставь нас ненадолго.

Равена вернулась в комнату, где ждал Хэм. Хозяин дома уже ставил на стол еду для трапезы. Равена увидела нарезанный крупными ломтями хлеб в деревянной миске, большой кувшин с молоком и кашу в казанке, над которым стоял облаком пар.

Равена остро почувствовала, что голодна. Со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.

— Присаживайтесь, молодая госпожа, — радушно позвал Хэм.

Равена подошла.

— Почему вы меня так называете? — спросила она настороженно; Рил ведь ничего не успел о ней рассказать. — Вы разве не видите, как я одета?

Печальные и усталые глаза Хэма остановились на ней, и он ответил:

— Так ведь стоит только присмотреться, молодая госпожа, и сразу видно, что вы не из простых, — пояснил он. — Это я по невнимательности моей в первый момент вас за юношу принял. Лицо у вас особенное — такое только у господ бывает.

Сев за стол, Равена пододвинула к себе маленькую миску с кашей и взяла со стола деревянную ложку. Зачерпнула каши, но прежде чем есть, решила спросить:

— Рил тоже из господ?

— Ох, а вы не знаете, молодая госпожа? — удивился Хэм. — Господин Сирил — младший сын главы Клана Лисов.

Равена уже подносила ко рту ложку, но рука ее остановилась на полпути. Быстро справившись с собой, она отправила кашу в рот и зачерпнула еще.

Вот как? Значит, не просто лис, а младший сын главы клана. Это многое объясняет. Например, его наглую манеру общаться с ней на равных еще с первого их знакомства. Потому что он и есть ей ровня. Лишь самую малость ниже Натаниэля по положению.

Однако любопытно. Почему сын главы Клана Лисов сам проник в чужой клан в качестве шпиона? Этого не мог сделать кто-то другой? Это не укладывалось у Равены в голове. Узнав, что Рил из лисов и все это время шпионил в Клане Воронов, она была уверена, что он специально подготовленный шпион.

Услышав, как открылась дверь за ее спиной и раздались шаги, Равена не стала поднимать взгляда от миски — сделала вид, что увлечена едой.

— Ты помнишь мое предостережение, Хэм? — обойдя стол и опускаясь на скамейку напротив Равены, негромко сказал Рил. — Белява заразна. Если и дальше будешь оставаться здесь — можешь заболеть сам. Я предлагал тебе все устроить: рядом с ней будет все время кто-то из нашего клана, присмотрят, позаботятся. Не веришь мне?

— Верю, господин, как можно? — двумя поклонами ответил хозяин дома. — Но только не серчайте вы на меня, не могу я дитя свое оставить. Да и сколько уж я подле нее… Видно, не берет меня хворь эта, раз до сих пор со мной не случилось ничего.

Рил тяжело вздохнул.

— Как знаешь.

После чего принялся за еду.

— Господин Сирил, — несмело позвал Хэм, — я-то ладно, а вот гостье, спутнице вашей, может, не стоит тут быть? Вы не подумайте, молодая госпожа, что я вас из своего дома гоню. Мы друзьям господина Сирила завсегда рады. Я токмо за вас беспокоюсь. Страшная хворь, упаси вас небеса.

— Не волнуйся за нее, — спокойно произнес Рил, бросив взгляд на Равену. — Белява заразна только для людей.

— Я человек, — невольно оторвалась от еды Равена.

— Нет, — улыбнулся ей Рил. — Ты просто привыкла так думать.

— О, так вы, госпожа, из Клана Лисов? — понимающе закивал Хэм, и тотчас покачал головой, словно бы виновато: — Все время забываю, что вы умеете масть менять.

— Нет-нет, — ответила Равена. — Я не умею. Я такая и есть… какой вы меня видите.

— Значит, не из лисов вы? — округлил глаза Хэм, еще пристальнее приглядываясь к Равене. — Глаза у вас не черные, как у воронов, и не зеленые, как у драконов. Синие глаза… Господин Сирил, а у единорогов глаза какие? Их в наших краях и не было никогда, так я и не ведаю.

— Не гадай, — отозвался Рил, откусывая от ломтя хлеба кусок побольше; похоже, он был голоден не меньше Равены. — Она не из Четырех Кланов.

— Не из Четырех Кланов, — кивнул послушно Хэм. — И не человек. Вот загадка-то.

Заметив, что Рил не стал говорить о том, что она Сапфир, Равена осторожно подняла на него глаза. Этот старик, скорее всего, о Сапфирах слыхом не слыхивал. Люди знали только о Четырех Кланах — Вымерший Пятый Клан помнили немногие.

Равена озадаченно мигнула, задумавшись. Люди? Постойте… Что там Рил сказал только что? Белява заразна только для людей?

Она снова посмотрела на Рила — в этот раз не скрываясь, широко раскрытыми глазами, с изумлением и сочувствием одновременно. Больная белявой девушка была человеком. Не лисицей. Простым человеком.

Удивительно, думала Равена. Рил так дорожит человеком? А ведь дорожит. С такой нежностью, какая была у него во взгляде при встрече с белявой, можно смотреть только на того, кто живет глубоко в твоем сердце.

— Ну, вы трапезничайте, гости дорогие, — снова поклонился Хэм, — а я пойду — по хозяйству кое-чего сделать.

И с этими словами вышел во двор.

Оставшись вдвоем Рил и Равена какое-то время, забыв про еду, смотрели друг на друга.

«Ты продолжаешь меня дурачить… Сирил», — взглядом говорила ему она.

«Так что же ты решишь? — отвечала ей плутоватая улыбка Рила. — Поверишь хитрому лису или нет?»

После еды, Рил сказал, что хочет Равене что-то показать, и она без лишних вопросов последовала за ним.

Еще одна утопающая в зарослях лещины тропа, ведущая, однако, в сторону, противоположную той, откуда они пришли, вывела из к заброшенному дому: отвалившая штукатурка, облезлые ставни, грязные потеки на стенах.

На миг Равена решила, что Рил вел ее именно сюда, но он прошел мимо и начал подниматься на косогор.

— Почему этот дом заброшен? — спросила она, и тотчас сама догадалась, однако Рил уже успел ответить:

— Узнав, что дочь их соседа заразилась белявой, люди, которые раньше жили в этом доме, бросили все и в спешке уехали. Можно нажить новое добро, но нельзя получить новую жизнь.

Равена уже открыла рот, чтобы спросить, но не нашлась, как лучше начать этот разговор. Молча она следовала за ним. Под ногами был дерн, толстым ковром он укрывал взгорье. Когда они поднялись на вершину, Рил кивком головы указал вперед — туда, где разрастался в нескольких милях отсюда густой лес.

— В этом лесу прячутся земли Клана Лисов, — сказал он. — Там находится резиденция главы нашего клана. Уже завтра мы будем там, если ты не передумала.

Он повернулся к ней с привычной уже лукавой и дразнящей улыбкой.

— А ты не передумала?

Равена несколько мгновений молча смотрела на него в ответ, потом отвернула лицо и сказала:

— Если бы мы сразу отправились в Тристоль, то добрались бы задолго до сумерек. Скажи, Рил…

Она снова посмотрела на него и спросила:

— Ты же не просто так привел меня сюда?

Помолчала, ожидая его ответа, но и он молчал, лишь отвел взгляд, поэтому спросила снова:

— Хочешь попросить?

В этот раз Рил медлил недолго. Кивнул и серьезно ответил:

— Хочу.

Он не улыбался, как обычно, и казался слегка отстраненным, хотя Равена прекрасно видела, что тревога за беляву снедает его изнутри. Однако откуда же тогда в его взгляде это сомнение, будто он не уверен, что имеет право просить?

— Попросишь? — поинтересовалась Равена, глядя на него выжидательным взглядом.

Не отвечая на ее взгляд, Рил смотрел прямо перед собой — туда, где, с его слов, посреди леса прятались земли его клана. Наконец он ответил:

— Попрошу.

Опустив взгляд, добавил:

— Если можешь — спаси ее.

Равена изучала его лицо некоторое время, потом спросила:

— Почему ты осторожничаешь?

— Осторожничаю? — переспросил Рил, поднимая на нее взгляд.

Она кивнула.

— Когда Тан… Натаниэль выпил отравленное питье вместо меня и мог умереть, его брат умолял меня спасти его. У него тогда был такой взгляд… как будто он отдал бы все за спасение Тана, даже собственную жизнь. Я тогда не понимала, почему — думала Тан простой слуга. Но оказалось, что они братья, и похоже, что Габриэль безмерно предан Натаниэлю. А ты…

Равена заколебалась, но все же сказала:

— Она ведь дорога тебе. Эта белява.

— Руби, — все так же отрешенно произнес Рил. — Ее зовут Руби.

Равена повторила:

— Она дорога тебе. И ты просишь меня ее спасти. Но при этом у тебя такое лицо… такой взгляд… как будто ты и хочешь, чтобы я исцелила ее, и одновременно не хочешь. Кто она для тебя?

— Друг, — ответил Рил. — Руби мой друг. Мы знаем друг друга с детства.

Равена склонила голову, глядя на него с интересом.

— Простая человеческая девушка, дочь бедняка — друг сына главы Клана Лисов? — удивленно подняла брови она.

Рил улыбнулся, низко опустив при этом голову, словно пытался скрыть улыбку.

— Тебе Хэм сказал?

Равена не ответила, вместо этого констатировала:

— Значит, тебя зовут Сирил? Интересно, почему в Клане Воронов ты назвался Рилом? Разве было бы не безопаснее назваться абсолютно чужим для тебя именем? О, постой, дай угадаю. Наверное, Рилом тебя в детстве звала твоя мама, отец и братья? У тебя ведь есть старший брат? Хэм сказал, что ты младший сын.

Рил вздохнул, не переставая улыбаться.

— Мои отец и мать никогда не называли меня Рилом. Сыну главы Клана Лисов не пристало откликаться на такое короткое простое имя. Рилом меня называет только она, — он кивком головы указал назад, — Руби.

Услышав эти слова, Равена украдкой заглянула ему в лицо. Проникнув шпионом в чужой клан, он не называется каким-нибудь посторонним именем, а использует то, которое дала ему эта девушка. С одной стороны, это разумно — он привык окликаться на это имя, а значит, оно его не подведет. В этом, пожалуй, проявляется хитрость лисов. А с другой… Он как будто использовал это имя в качестве талисмана. Как будто оно должно было его охранять.

Все-таки любопытно, как много значит для него эта девушка? И действительно ли она просто друг?

— И как мне теперь тебя называть? — спросила Равена.

Золотисто-желтые глаза остановились на ее лице.

— Зови Рилом, — сказал он. — Как привыкла.

— Но ведь младшему сыну главы Клана Лисов не полагается откликаться на такое простецкое имя, — напустив на себя притворной важности, напомнила Равена.

Рил широко улыбнулся.

— Ты будешь исключением, разве тебе не приятно? — жизнерадостно поинтересовался он.

— Я буду вторым исключением, — напомнила Равена.

Улыбка Рила слегка ослабла, как будто стремилась сбежать с лица, но ее не отпускали.

— Верно, — подтвердил Рил уже не таким бодрым тоном. — Вторым.

Решив проигнорировать его странное настроение, Равена глубоко вздохнула и сказала ему:

— Я попробую. Попробую ее спасти.

29. ПРИБЫТИЕ В ТРИСТОЛЬ

С востока, обгоняя облака, летела птичья стая. Они были далеко, и Равена не могла разглядеть с такого расстояния, что это за птицы, но ей настойчиво чудилось, как ее ищет взгляд черных вороньих глаз.

Сидя на скамье, она неосознанно вжалась спиной в стену, и только почувствовала исходящий от стены холод, пришла в себя.

— Ты смотришь на этих птиц и о ком-то думаешь, — произнес рядом с ней нежный девичий голос. — Правда?

Равена отвела взгляд от стаи и посмотрела на белое лицо девушки. У бесцветных глаз не было взгляда — зрачки и радужки съела болезнь, сделав взгляд белявы «слепым», хотя она по-прежнему оставалась зрячей.

Интересно, какого цвета были раньше глаза Руби, думала про себя Равена. Скользнула взглядом по белоснежной косе, перекинутой через плечо. А какого цвета были ее волосы?

— Почему ты не спросишь, зачем Рил оставил тебя со мной? — поинтересовалась Равена.

Бескровные губы белявы улыбнулись.

— Если Рил сказал побыть с тобой, значит, так надо, — ответила девушка.

— Ты так веришь ему? — спросила Равена.

Руби чуть склонила голову вбок и ответила мягко, но без тени сомнения:

— Я верю Рилу больше, чем самой себе. Он делает только то, что лучше для меня. И я знаю, что Рил никогда меня не обидит.

Сердце Равены на миг скрутило от тоски.

«Хотела бы я, чтобы и у меня был такой человек, которому я могла бы доверять больше, чем самой себе», — подумала она.

Но такого человека в ее жизни не было. Никому она не могла доверять. Даже собственному сердцу — не могла. Чувства обманывают, предают, причиняют боль. Лучше не полагаться на них.

— Можно взять твою руку? — спросила Равена.

Руби с улыбкой кивнула.

— Рил сказал, что тебе не опасно находиться рядом со мной, белява тебе не страшна, — произнесла девушка. — Значит, можно.

И снова «Рил сказал». Равена почувствовала легкое раздражение. Если бы только она так же твердо знала, что может ему доверять, ее бы не терзала без конца тревога. Но посмотрев на беляву, она сразу почувствовала вину. Нельзя так думать. Ведь у этой девушки, кроме отца и Рила, больше никого нет. Каково было бы ей, если бы их не было рядом? Остаться наедине с болезнью, которая сначала высушивает тебя, съедает все краски твоей жизни, а потом выпивает тебя до дна — это, наверное, так страшно.

Потянувшись, Равена осторожно взяла Руби за руку.

Силой Сапфиров она исцеляла уже дважды, но до сих пор Равена не могла ответить себе на вопрос, как она это делала. Единственное, что точно знала Равена — оба раза она хотела спасти. Всем своим существом желала этого.

Достаточно ли одного желания?

Равена посмотрела на Руби. Эта девушка с мягкой улыбкой на бескровных губах, с тихой благодарностью в «слепом» взгляде была дорога Рилу. Он спас Равену, когда Сальман в облике ворона напал на нее, и Равена хотела отблагодарить его за это. А еще она думала о гостеприимном хозяине этого дома — добрый и простой Хэм любил свою дочь бескорыстной отцовской любовью, и Равена хотела бы порадовать его.

Положив поверх кисти Руби ладонь второй руки, Равена сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Она чувствовала в себе желание помочь девушке точно так же, как ощущала сухую, словно бумага, кожу белявы под своими ладонями. Но ничего не происходило. Сила Сапфиров, притаившаяся внутри Равены, молчала.

Равена открыла глаза и сжала рот от разочарования.

— Почему? — вырвалось у Равены вслух.

Глаза Руби удивленно округлились.

— Почему? Ты что-то спрашивала? — озадаченно произнесла она и тотчас извиняющимся тоном добавила: — Прости, я, наверное, прослушала. Я иногда бываю такой невнимательной — мне что-то говорят, а я не слышу. Ты не могла бы повторить?

Равена мотнула головой.

— Нет, это ты меня прости, — сдавлено произнесла она. — Я не спрашивала ни о чем.

Руби вдруг широко улыбнулась.

— Ты такая хорошая.

— Хорошая? — удивленно вскинула глаза на девушку Равена.

Руби кивнула согласно.

— Угу. Только хорошие люди извиняются, когда не делали ничего плохого.

Равена не сдержала ответной улыбки.

— Тогда ты тоже очень хорошая. Не удивительно, что Рил к тебе так привязан.

Либо белявы вдруг погрустнело, и она опустила взгляд.

— Да, он очень добр ко мне, — сказала она. — Но ты ошибаешься. Я совсем не хорошая. Я ведь знаю, что ему больно видеть меня такой, но привязываю его к себе еще сильнее. Так эгоистично с моей стороны… просить его приходить сюда снова и снова, вместо того чтобы отпустить. Не нужно ему видеть, что делает со мной эта болезнь. Не нужно ему страдать вместе со мной. Но я не могу.

— Не можешь? — переспросила осторожно Равена.

— Отпустить — не могу, — пояснила Руби и посмотрела на нее бесцветными глазами как будто с надеждой. — Понимаешь?

Равена на миг замерла, ошеломленная внезапным осознанием.

«Да ведь она любит его, — пронеслось в ее мыслях. — Руби любит Рила».

Равене вдруг стало неловко, как будто она увидела то, что не должна была. Но в то же время она чувствовала: этой девушке нужно было открыться кому-то, сказать о том, что у нее на сердце. Равена вспомнила, как Рил назвал Руби своим другом. Знал ли он о ее чувствах? Догадывался ли? Или не замечал и дорожил ею, потому что знал с детства?

Оставив беляву, Равена вышла из дома. Она нашла Рила во дворе — он сидел на пороге и смотрел на солнце, клонящееся к горизонту.

Подойдя к нему, Равена тихо сказала:

— Прости. Ничего не вышло. Не знаю, почему.

Рил улыбнулся спокойно.

— Я догадывался, что так будет.

— Догадывался? — удивилась Равена; даже она сама не могла предсказать, пробудится ли в этот раз сила Клана Сапфиров — как Рил мог что-то предполагать?

Оставив ее вопрос без ответа, он поднялся на ноги и сказал с подбадривающим кивком головы:

— Завтра с утра мы отправимся в Тристоль, а уже оттуда — в земли моего клана. Отдохни, тебе нужен отдых.

С этими словами Рил исчез в доме. А Равена еще какое-то время стояла на пороге и задумчиво смотрела на закрытую дверь. Она никак не могла понять его. Ей казалось, что Рил будет расстроен, но… только что он выглядел так, будто испытал облегчение. Почему? Вне всяких сомнений, Рил хотел исцелить Руби от болезни, хотел спасти ее — искренне, всем сердцем. Ведь именно для этого он привел сюда Равену. Только с этой целью.

Тогда почему, когда она сказала ему, что у нее ничего не вышло, его плечи расслабились, из них ушло напряжение, и Рил выдохнул?

Утром они пешком отправились в Тристоль. По пути им встретилась повозка, и возница, почтительно поклонившись Рилу, предложил их подвезти. Вряд ли мужичок знал, что перед ним младший сын главы Клана Лисов, но белые волосы и золотисто-желтые глаза и принадлежность к клану определенно в этих местах были преимуществом.

Когда какое-то время спустя они въезжали в город, Равена с интересом смотрела вокруг. Здесь были широкие, по сравнению с Бриестом, улицы, много экипажей и повозок, однако и людей на улицах было много. Шла оживленная торговля, зазывалы громко уговаривали прохожих посетить кто цирюльню, кто кондитерскую. По первому впечатлению Тристоль показался Равене более шумным, чем Бриест. Однако долго изучать город не было возможности.

Возница по просьбе Рила остановил лошадь возле узкого переулка, дождался, пока попутчики покинут его повозку и, отвесив Рилу еще один почтительный поклон, поехал дальше.

Вслед за Рилом Равена вошла в переулок. Остановились они у магазинчика с неприглядной вывеской и запыленными окнами.

«Книжная лавка?» — удивилась про себя Равена, но вслух ничего не сказала.

Когда Рил толкнул дверь вперед, внутри лавки раздался звон колокольчика, оповестив хозяев, что пришли покупатели. Хотя Равена и спрашивала себя с сомнением, действительно ли Рилу понадобились книги? Ей казалось ни время, ни место, ни сложившаяся ситуация не располагают к покупке книг.

В лавке никого не было. Книги лежали под стеклом витрины — большие старинные фолианты в деревянных обложках, одетые в кожаные переплеты тома с массивными замками и петлями из серебра. Книги стояли на полках магазина, и в шкафу за витриной-прилавком.

«Папе это место понравилось бы», — вдруг подумала Равена, вспомнив, как ее отец дни напролет проводил в библиотеке.

— Подождешь здесь? — спросил Рил. — Мне нужно найти хозяина.

Равена кивнула — и впрямь странно, что магазин открыт, а ни хозяина лавки, ни продавца не видно.

Рил зашел за прилавок, отодвинул в сторону темную занавеску — Равена увидела низенькую дверку, — и, наклонившись, нырнул под притолоку. Равена только слышала, как закрылась за ним дверь, потому что занавеска опустилась раньше.

Оставшись одна, Равена какое-то время осматривалась вокруг. От запаха книг, многим из которых, судя по их виду, было много лет, а то и столетий, у Равены защемило в груди. Этот запах напоминал ей о тех счастливых днях, когда были живы ее родители, когда, устроившись в библиотеке рядом с отцом, она слушала его мягкий голос, рассказывающий о других странах и временах. С тех пор прошло не так много времени, но сейчас ей казалось, что все это было в другой жизни.

Краем глаза она уловила какое-то движение справа и, повернув голову, успела заметить между рядами стеллажей невысокую мужскую фигуру. Человек тотчас исчез из виду, но Равене хватило и этих мгновений. Ее глаза широко раскрылись, а сердце застучало часто и громко.

— Папа? — невольно произнесла вслух она.

Невысокий рост, темные волосы, сутулость, так характерная для человека, который много времени проводит в кресле за чтением книг — все это до боли в сердце напоминало ей родной облик отца, Гидеона де Авизо.

Забыв обо всем на свете, Равена поспешила к стеллажам. Быстро дойдя до конца узкого прохода, Равена выбежала на открытое место, и тотчас услышала скрип дверных петель. Повернув голову, она успела заметить, как тот же человек скрылся за открытой дверью.

«Папа!» — мысленно воскликнула она, поспешив следом.

Когда Равена открыла дверь, петли снова проскрипели. Посмотрев в темноту помещения, Равена колебалась всего пару мгновений, но желание увидеть того, кто был так сильно похож на ее отца, пересилило.

В этом помещении, в отличие от предыдущего, было темно. Здесь не было окон, но откуда-то из-за рядов стеллажей, заставленных книгами, дотягивался до Равены слабый желтый свет. Похоже, от свечей или от ламп.

Услышав тихий звук шагов, Равена быстро повернулась, и успела заметить, как мужская фигура скользнула в проход между самими дальними стеллажами. Не задумываясь, Равена поспешила следом. На ходу она откинула с головы соломенную шляпу, из-за низких полей которой Равена плохо видела, и та упала ей на спину, держась тряпичным ремешком за шею.

Добежав до нужного прохода, Равена заглянула в него, но человек, который только что сюда зашел, как будто исчез — его не было. Двинувшись вперед, Равена рассеянно скользила взглядом по корешкам книг, но внимание ее вновь и вновь притягивал свет впереди.

Наконец она вышла на открытую площадку. Здесь стоял небольшой столик. На нем стояла лампа, внутри которой горел пульсирующий огонек, и лежала большая книга.

Равена подошла ближе. Осмотрелась вокруг. Куда же делся человек, которого она видела?

Она учащенно дышала от волнения. Внутри нее зародилось сомнение. Это не мог быть ее отец — папа умер. Умер от руки своего приемного сына. От руки Амира. Равена видела это своими глазами, но только что…

В те мгновения, когда ее глаза видели фигуру незнакомца, Равена могла поклясться, что это ее отец. Разве она могла перепутать с кем-то человека, к кому с рождения была так привязана?

Опустив взгляд, Равена посмотрела на книгу. Не задумываясь, она протянула руку, провела пальцами по кожаному переплету, и, повинуясь почти неосознанному внутреннему порыву, открыла книгу. Здесь было несколько коротких надписей на непонятных ей языках. Каким-то образом Равена догадалась, что на всех языках написано одно и то же. И найдя среди множества строк слова, которые смогла прочесть, она сразу поняла, что догадалась верно:

«Летопись Шести Кланов. От истоков до сего дня».

— Шести? — вслух удивилась Равена.

Она нахмурилась, глядя на раскрытую книгу перед собой. Что это значит? Древних Кланов не пять, а шесть? Или в эти записи вкралась ошибка?

Где-то далеко скрипнула дверь, и послышался голос Рила:

— Равена, ты здесь? Отзовись, если это так.

— Я здесь! — крикнула Равена. — Сейчас иду!

Она уже было дернулась к ближайшему проходу между стеллажами, но в последний момент обернулась, чтобы еще раз заглянуть в книгу. Однако каково же было удивление Равены, когда она обнаружила, что книга исчезла.

На столике не было ничего, кроме лампы, внутри которой неспешно пульсировал огонь.

30. ЛИС ЗАПУТЫВАЕТ СЛЕДЫ

Когда Равена вернулась к двери, ее ждал Рил.

— Что ты там делала? — удивленно смотрел на нее он.

— Я видела человека, он зашел сюда, — ответила Равена. — Он показался мне знакомым, поэтому я пошла за ним.

Равена не стала говорить, что человек был похож на ее отца. Во-первых, потому, что не была до конца уверена. Если бы только у нее была возможность рассмотреть его хоть немного дольше, но, увы. А во-вторых, сейчас, как и тогда, когда она сошла с Тропы Духов и оказалась в мире Тьмы, а выбраться ей удалось только после того, как она позвала вслух своего отца, внутренний голос нашептывал ей, что говорить об этом не стоит. Не только Рилу — никому.

— И вы нашли этого человека? — раздался вдруг незнакомый голос.

Из-за стеллажей появился мужчина: белые волосы, золотисто-желтые глаза, немолодой, но от его могучей стати веяло силой — он был высокий и крупный, словно не лис, а медведь.

И тем не менее, он был лисом — невозможно ошибиться.

— Нет, — качнула головой Равена.

Подойдя ближе, мужчина кивнул.

— Я в этом и не сомневался, — твердо сказал он грудным низким голосом. — В этой лавке нет никого, кроме меня, дорогой наш Сапфир.

Равена моргнула, внутренне напрягшись. Ей не понравилось, как он обратился к ней.

— Ее зовут Равена, — пытаясь скрыть улыбку в уголках губ, сообщил Рил и представил мужчину: — Это хозяин лавки — Неемия.

Кивком головы Равена закрепила их знакомство.

— Когда вы сказали, что здесь нет никого, кроме вас, вы имели в виду, что никто больше не работает в этой лавке и не живет здесь, так? — спросила она у Неемии.

— Верно, — подтвердил он.

— Однако можете ли вы быть уверены, что никто не проник сюда в ваше отсутствие? — настойчиво упирала на свое Равена. — Ведь, когда мы вошли, в лавке вас не было.

Возвышающийся над ней, словно гора над мышью, Неемия выразительно дернул белыми бровями, потом жестом указал на дверь и сказал:

— Простите за настойчивость, но еще раз спрошу: вы ведь зашли внутрь, не так ли?

— Да, зашла.

— И вы, конечно, обнаружили в этом помещении того человека, которого якобы видели?

Равена нахмурилась. Почему-то этот человек вызывал в ней сильнейшее внутреннее напряжение.

— Нет, — коротко ответила она во второй раз, с досадой отводя взгляд.

— Ну-ну, — со смешком похлопал ее по плечу Рил. — Тебе просто показалось.

Равена открыла рот, чтобы ответить, но, не произнеся ни слова, снова закрыла его. Она знала, что ей не показалось, но не была уверена в том, кого видела, поэтому что-то доказывать сейчас не имело смысла. На языке у нее вертелся вопрос, связанный с тем, что она прочла в исчезнувшей книге, но и здесь Равена в итоге решила промолчать.

«Шесть Кланов, — думала она, возвращаясь за Рилом к прилавку. — Клан Воронов, Клан Драконов, Клан Лисов, Клан Единорогов, вымерший Клан Сапфиров… Был еще один? Или существует до сих пор? Никогда не слышала о нем… Интересно, знал ли о существовании шестого клана папа? Мне всегда казалось, что о Великих Кланах он знает все, даже больше, чем можно прочесть в книгах. Но он никогда даже не упоминал шестой… Или все это какая-то ошибка, а я зря морочу себе голову?»

Она вынырнула из своих мыслей, когда увидела, как огромный Неемия склоняется перед маленькой дверкой за прилавком. Он откинул в сторону темную занавеску и толкнул дверь внутрь.

— Прошу вас.

Неемия предлагал им войти, и Равена последовала за Рилом.

Внутри оказалась просторная комната. Окна выходили в переулок, но ставни были наглухо закрыты. Однако благодаря развешанным всюду лампам внутри было очень светло.

Мебели здесь было мало: шкафчики и тумбы из светлого дерева, похоже, из ореха. Посреди комнаты деревянное кресло-качалка с бордовыми подушечками. Массивное — в нем явно любил отдыхать хозяин лавки. Такое кресло и под медведем не развалится, мстительно подумала Равена. Она легко признавалась себе, что Неемия ей совсем не понравился.

На небольшом ковре, расстеленном слева от кресла, лежала аккуратно сложенная стопочка одежды.

— Это для вас, Сирил, — кивком головы указав в ту сторону, сказал Неемия, потом посмотрел на Равену и жестом указал вправо: — А за этой ширмой одежда для вас, наш дорогой Сапфир.

Рил шумно выдохнул, закатив глаза к потолку.

— Умоляю тебя, Неемия. Ее зовут Равена.

— Как вам угодно, молодой господин, — соглашаясь с Рилом кивком головы, отозвался хозяин лавки и вышел из комнаты.

Равена насупилась.

— Я ему не нравлюсь?

Повернула голову, чтобы одарить Рила укоряющим взглядом:

— Ты сказал, что лисы примут меня с радостью. Я и не знала, что у лисов нежелание называть человека по имени называется радушием.

Рил издал короткий смешок.

— Не обращай внимания. Дело не в тебе, просто Неемия… не любит женщин.

У Равены вытянулось лицо.

— Кажется, еще в молодости какая-то красавица разбила ему сердце, и с тех пор он затаил обиду на всех женщин на этом свете.

— О, — только и смогла произнести Равена.

— Ты будешь переодеваться? — спросил Рил, посмотрев на нее с преувеличенным интересом. — Или хочешь предстать перед моим кланом в одежде мальчика из бедной семьи?

Равена прокашлялась, отвернулась от него и направилась к ширме, состоящей из трех широких рам, за которыми свободно могли переодеваться несколько девушек. Ткань ширмы была расписана яркими красными хризантемами и резко контрастировала со строгостью и простотой обстановки в этой комнате.

Зайдя за ширму, Равена увидела на полу большую подушечку с бахромой на краях. На подушечке лежала сложенная одежда, предназначавшаяся ей.

Равена приподнялась на носочках, чтобы посмотреть в резные проемы по верхнему краю ширмы. Увидела, как Рил снимает полукафтан.

— Не подглядывай, — коротко рассмеялся он, не оборачиваясь.

— Я не подглядываю! — возмутилась Равена. — Только хочу убедиться, что ты не будешь подглядывать.

— О-о, — протянул Рил, развязывая шнуровку штанов, — а есть, на что посмотреть?

Равена быстро спрятала голову — не хватало еще и правда увидеть Рила без одежды.

— Для тебя ничего, — неприветливо бросила она в сторону ширмы, и принялась раздеваться.

Одежда, которую приготовил для нее Неемия, была для Равены необычной. Широкая ярко-желтая юбка из плотной материи надевалась поверх нижней. Кофейная блуза с серебристой вышивкой в виде крупных цветов заправлялась в юбку. На талии завязывался широкий пояс в тон блузке.

Тут же, рядом с подушечкой, Равена нашла в шкатулке туалетные принадлежности. Расчесала волосы деревянным гребешком и с помощью заколок собрала их в аккуратную прическу.

Когда она вышла из-за ширмы, Рил уже был одет. Канареечные штаны — такие широкие, что похожи на юбку, запахивающаяся и подпоясанная атласная рубаха навыпуск такого же кофейного цвета, как блуза Равены, и расшитый серебром черный кафтан с откидными рукавами.

— Мы одеты похоже, — заметила Равена.

Рил улыбнулся.

— Так принято одеваться в клане Лисов. Эта одежда считается повседневной, а есть еще нарядная.

— И чем же отличается нарядная от повседневной?

— Низ будет красным, а вместо серебряной вышивки — золотая.

Равена кивнула.

— Теперь я знаю, что лисы любят яркие цвета. Вороны одеваются обычно в одежды темного цвета.

Рил улыбнулся, и улыбка у него вышла вполне лисьей.

— Не стоит говорить, что знаешь что-то о нас, пока не побывала в Клане Лисов.

Равена, внимательно изучая выражение его лица, промолчала. Она решила для себя, что доверится Рилу, но сейчас ей было тревожно. Ее судьба всегда была в чьих-то руках — сначала она полагалась на родителей и Амира, потом на своего жениха и Клан Воронов, теперь на Рила. Неужели она на всю жизнь обречена от кого-то зависеть? Равена не мечтала ни о чем особенном, просто хотела спокойной жизни. Просто знать, что завтра судьба не преподнесет ей еще одно жестокое испытание. Неужели она слишком многого хочет?

Раздался стук в дверь.

— Господин Сирил, карета уже ждет вас, — произнес из-за двери низкий голос Неемии.

— Итак, — переведя взгляд от двери на Равену, сказал Рил. — Ты готова?

Равена поколебалась несколько мгновений и, сделав глубокий вдох, кивнула.

Кучер на козлах был одет, как тристолец, но из-под его головного убора виднелись белые пряди, из чего Равена сделала вывод, что он тоже лис. И это вполне объяснимо: посторонний не должен знать дорогу в земли Клана Лисов.

Лес вырос по обеим сторонам дороги, не успела карета выехать за пределы города. В небо уходили высокие листопадные деревья, кое-где словно вплетались в ткань леса вечнозеленые кедры.

Сначала дорога все время стелилась прямо, потом вдруг расщепилась надвое, словно сосновая иголка, и карета свернула вправо. Равена бросила осторожный взгляд на Рила — тот чему-то улыбался одними краешками губ, — нахмурила брови и, не таясь, выглянула из окна кареты. Не увидев позади дороги, широко раскрыла глаза.

Все было так же, как в Клане Воронов — лисы скрывали путь в свои земли от посторонних. Впрочем, нет — все же иначе. Стоило ей только посмотреть вперед, и она убедилась в этом: не было никакой дороги, только сплошная стена леса. Дорога появлялась из ниоткуда перед каретой и исчезала позади нее. А еще не сразу, но все же Равена заметила, что карета петляет: лошади поворачивали то влево, то вправо.

— Лисы путают следы и передвигаются так, чтобы их не нашли, — послышался голос из кареты. — Ни один лис не позволит обнаружить свое укрытие.

Сев на место, Равена снова с подозрением посмотрела на Рила. По всему выходило, что дороги нет — она возникает только для людей Клана Лисов, чтобы дать им проехать. А это означало, что если Равена захочет покинуть клан, ей будет сложно найти путь и не заблудиться.

— Не волнуйся, — произнес Рил, продолжая сдерживать улыбку в уголках рта, и добавил, будто читал ее мысли: — если ты захочешь нас покинуть, только скажи — твое желание исполнят.

«Надеюсь, что так», — мысленно ответила ему Равена, но вслух ничего не сказала.

— Магия лисов? — вместо этого решила проявить любопытство она.

Рил кивнул.

— Здесь везде на деревьях нанесены Знаки Пути, — ответил он. — Как ты уже поняла, тропы нет. Не существует. Она возникает только для нас.

— Очень удобно, — стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, произнесла Равена и отвернулась к окну.

Через какое-то время лес расступился, и карета выехала на околицу деревни. Взгляду Равены открылись низенькие дома с соломенными крышами: вместо дверей и окон — циновки из тростника, над входом почти каждого дома свисает множество оберегов.

Равена увидела людей — все они были беловолосы. Завидев карету, жители деревни расходились в стороны и сгибали спины в поклонах, мужчины, женщины и дети. Даже если они не знали, что в карете младший сын главы их клана, то все равно понимали, что внутри знатный человек.

Чем дальше ехала карета, тем сильнее разрасталась деревня. Крыши домов теперь были покрыты не соломой, а деревом. Деревянными были двери и окна. Беловолосых людей на улицах становилось все больше.

Вскоре на смену низеньким домикам пришли большие дома на каменных основаниях и с черепичными крышами. Прогуливающиеся здесь люди, которых Равена видела из окна кареты, были одеты куда богаче, чем те, что жили на окраине деревни. Ее взгляд то и дело выхватывал ярко-желтые женские юбки и мужские канареечные штаны с широкими штанинами. Равена поняла — это была знать. Они так же кланялись проезжающей мимо карете, но не сгибали спины — лишь опускали головы.

«Они знают, кто в этой карете, — внезапно поняла Равена, подразумевая, конечно, не себя, а Рила. — Каким-то образом знают».

Наконец карета остановилась. Рил вышел первым и помог Равене спуститься на землю. После чего произнес:

— Добро пожаловать во дворец Белого Лиса.

31. НЕОЖИДАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Резиденция главы Клана Лисов скрывалась за высокой белой стеной. Они подошли к парадным воротам. Окрашенные в алый цвет деревянные столбы притягивали взгляд — похоже, лисы и впрямь любили яркие краски. Завитой край карниза был украшен золотым бортиком с символом клана во множестве кругов — девятью закрученными в одну сторону лисьими хвостами.

«Любопытно, почему их девять?» — спрашивала себя Равена, проходя сквозь ворота.

Увидев Рила в его истинном облике, Равена обратила внимание на то, что хвостов у него семь. Но на символе клана их было на два больше.

Выложенная камнем тропа привела их ко дворцу. Второй этаж восседал на первом, словно правитель на троне — он был меньше в ширину и в длину, но украшен золотом гораздо щедрее. Оба этажа венчали выступающие скаты карнизов с загнутыми краями.

Поднимаясь по ступеням, Равена опустила взгляд — на гладко отполированном дощатом полу, словно в зеркале, отражались массивные столбы террасы из красного дерева и она сама. Широкие деревянные двери дворца украшал сложный узор, нанесенный ярко-желтой краской.

— Ты волнуешься? — спросил Рил.

— Мне следует волноваться? — вопросом на вопрос отозвалась Равена.

Она слышала, как он усмехнулся.

— Пожалуй, да, ведь мой отец, с которым ты скоро встретишься, — самый хитрый лис не только в нашем клане, но и на целом свете.

Равена многозначительно помычала в ответ, так и не сумев решить, воспринимать ей слова Рила серьезно, или как очередную иронию.

Не успели они подойти к двери, как створки раскрылись, впуская их внутрь. Переступив порог, Равена увидела по обеим сторонам от входа склонившихся в поклоне слуг.

Они видели сквозь какие-то проемы, что ко дворцу приблизился сын главы их клана с гостьей? Или у лисов настолько острое чутье?

— Нас уже ждут, — произнес Рил.

У Равены не было предположений, откуда он узнал это. Она могла лишь гадать, следуя за ним. Они миновали несколько небольших помещений, где им встречались только слуги, сгибающие спины в низких поклонах, пока наконец не остановились перед широкими раздвижными дверями, на которых были изображены два белых девятихвостых лиса, словно совершающих прыжок друг к другу.

Двое слуг раздвинули створки дверей, разлучая ненадолго белых лисов, и Равена вместе с Рилом вошла внутрь следующего помещения. Она сразу поняла, что оказалась в комнате для приемов. И их действительно ждали.

В большом кресле на возвышении сидел, откинувшись на спинку, беловолосый мужчина. Это был еще не глубокий старик, но морщины вокруг глаз и поперечные складки на лбу выдавали его возраст. Короткая борода и усы не могли скрыть затаившееся в уголках его рта лукавство, а изучающий взгляд золотисто-желтых глаз Равена почувствовала еще на расстоянии. Рядом с ним стояла молодая пара: мужчина и женщина.

Приближаясь, Равена ловила себя на странном ощущении, что мужчина в кресле ей кажется хорошо знакомым, хотя она определенно видела его впервые. И лишь с заминкой поняла: узнавание было навеяно ей очевидным сходством этого человека с Рилом. И не столько в чертах лица было дело, сколько в выражении лица и глаз. Не стоило больших трудов догадаться, кто перед ней.

— Мы рады вас видеть у себя, наследница Клана Сапфиров, — кивком головы поприветствовал ее мужчина в кресле. — Вы не будете против, дитя, если я стану называть вас по имени?

Равена тоже кивнула и сказала:

— Меня зовут Равена. Конечно, вы можете называть меня по имени.

Благожелательная улыбка была ей ответом.

— Что ж, моя очередь представиться. Как вы уже наверняка догадались, я глава Клана Лисов — мое имя Адэрлет. — Он кивком головы указал на стоящих по правую руку от него молодых мужчину и женщину: — А это мой старший сын Альпин и его супруга Идалия.

Старший брат Рила был похож на него меньше, чем младший сын на отца. Альпин был утонченно красив, Равена почти не видела в выражении его глаз столь присущего Рилу плутовства. Длинноволосый и стройный Альпин казался спокойным и немного холодноватым, как и его жена.

Адэрлет тем временем жестом указал на Рила и улыбнулся еще раз:

— С моим младшим сыном Сирилом, полагаю, вы уже хорошо знакомы.

Равена невольно скосила глаза на Рила, и тот ответил ей едва заметной ободряющей улыбкой.

— Наверняка Сирил уже говорил вам это, но я повторю от своего имени, — произнес Адэрлет. — Мы с радостью дадим вам приют в нашем клане. Вы можете оставаться здесь сколько пожелаете.

— Могу я спросить? — произнесла Равена.

Брови Адэрлета чуть приподнялись в удивлении.

— Разумеется, дитя мое.

Решив быть откровенной, чтобы сразу понять свое положение, Равена сказала прямо:

— Я слышала, что Четыре Великих Клана сейчас утрачивают свою силу. Побывав в Клане Воронов, я убедилась, что это правда. Коснулось ли увядание Клана Лисов?

В выражении лица Адэрлета проступило понимание.

— Вы вправе задать такой вопрос. Клан Сапфиров известен своей магией возрождения, поэтому я понимаю, что вас беспокоит. Клана Лисов увядание коснулось в гораздо меньшей степени, чем остальные кланы. Возможно, потому что мы по-прежнему ближе всех к нашим предкам-духам. Вам ведь уже известно, что мы единственный клан, который еще способен видеть Тропы Духов?

Равена кивнула.

— Позже вы обязательно увидите наше Древо Клана, — продолжил Адэрлет. — И сможете убедиться, что оно все еще цветет, хотя, признаюсь, его цветение уже не так великолепно, как в прежние времена.

Услышанное внушало Равене надежду, что здесь ею не хотят воспользоваться так же, как в Клане Воронов, однако она поторопилась с выводами.

— И все же буду откровенен с вами, — произнес Адэрлет, посмотрев прямо в глаза Равены. — И я, и старейшины нашего клана понимаем, что рано или поздно увядание коснется нас так же сильно, как и других, поэтому лично я, как нынешний глава, не стану возражать, если вы согласитесь войти в наш клан не только как гостья, но и в качестве семьи.

Равена задержала дыхание.

— В качестве семьи? — растерянно переспросила она.

Адэрлет, на секунду прикрыв веки, кивнул.

— Как вы видите, я не молод, — улыбнулся он, не скрывая иронии в голосе, — и уверен, такое юное создание, как вы, не захочет связать свою судьбу со стариком. Что касается моего старшего сына — он уже женат, а в Клане Лисов не принято иметь больше одной жены. Зато мой младший сын Сирил, уверен, станет для вас хорошей парой. Вижу, вы удивлены.

Равена даже не заметила, как вытянулось ее лицо. Он не ошибся — она и впрямь была удивлена. Быстро глянув на Рила, Равена заметила, что уголки его губ приподняты, тем не менее, прямо сейчас он не смотрел ни на нее, ни на отца — стоял, опустив взгляд, будто задумался о чем-то постороннем.

«Он делает вид, что его это не касается?» — немного разозлилась Равена.

— Разумеется, я не настаиваю, — сказал Адэрлет, продолжая улыбаться хитрой улыбкой. — Это всего лишь предложение, которое вы вольны принять, и от которого вольны отказаться. И все же я должен был его озвучить. И это еще не все.

Равена внутренне напряглась.

— Раз уж я решил быть с вами до конца откровенным, скажу еще кое-что. В каком бы качестве вы не остались в нашем клане, для нас это принесет пользу.

— Почему? — поинтересовалась Равена.

— Известно, что само присутствие Сапфира оказывает благоприятное воздействие на его окружение, — ответил Адэрлет. — Поэтому, как глава, который беспокоится о будущем своего клана, я, разумеется, буду рад, если ваше пребывание у нас в гостях приостановит, пусть даже ненадолго, увядание, которое рано или поздно настигнет и нас. И теперь, когда вы знаете обо всех моих чаяниях и побуждениях, — с хорошо различимой самоиронией в голосе сказал глава Клана Лисов, — только вам решать, хотите ли вы остаться.

Адэрлет посмотрел на младшего сына:

— Сирил, для нашей гостьи приготовили Белый Павильон, будь добр, сопроводи ее.

Он снова перевел взгляд на Равену:

— Сейчас вам в любом случае необходим отдых. Подозреваю, что путь сюда был не из легких. Дорога к Белому Павильону ведет через дворцовый сад — надеюсь, эта маленькая прогулка порадует вас.

Вместо ответа Равена кивнула.

Выходя из комнаты для приемов, она подумала о том, что Рил был прав: его отец и впрямь великий хитрец. Под видимостью свободы выбора он фактически поставил ей условие. Этот старый лис вне всяких сомнений знал, что Равена в безвыходном положении и идти ей некуда.

— Ты молчишь, — сказал Рил, провожая ее сквозь сад.

Это действительно было красивое место. Вдоль тропинки из камня росли душистая глициния с длинными гроздьями сиреневых цветов и изящная туя.

Равена решила заговорить, когда они уже поднимались на горбатый каменный мостик над прудом.

— Почему на эмблеме клана хвостов девять? — спросила она.

Рил коротко рассмеялся.

— А я все гадал, о чем же ты спросишь.

— У тебя их семь, разве не так? — сказала Равена.

— Да, верно, — спокойно ответил Рил. — Единственный лис, у которого хвостов девять — это всегда глава клана. Сейчас это мой отец. У лисов, которые не принадлежат к знати, никогда не бывает больше трех.

— А если ты когда-нибудь станешь главой? — заинтересовалась Равена.

— Если это случится, я стану девятихвостым лисом.

Спустившись с мостика, Равена подошла к растущему у пруда клену и прислонилась ладонью к стволу.

— Твой отец сказал правду — этот сад очень красив.

— И ты сможешь гулять в этом саду, когда захочешь, — сказал Рил, подходя к ней со спины. — Если останешься здесь насовсем.

Равена сделала глубокий вдох, чувствуя, что разговор принимает нежелательный для нее поворот. Она внезапно почувствовала себя словно в ловушке.

Оторвав ладонь от клена, Равена повернулась, чтобы вернуться на тропинку из камня, как вдруг руки Рила отрезали ей путь. Он уперся ладонями в ствол дерева по обеим сторонам от нее.

— Что ты делаешь? — удивленно посмотрела на него Равена, невольно прижимаясь спиной к стволу дерева.

Рил улыбнулся.

— Беру тебя в плен, разве не ясно?

Он чуть подался вперед, видя, что Равена продолжает смотреть на него с недоумением.

— Почему бы тебе не подумать над предложением моего отца? — спросил Рил.

Глаза Равены раскрылись еще шире. Рил смотрел на нее пристально, не мигая, как будто изучал ее реакцию. Взгляд Равены остановился на его словно поддразнивающей улыбке.

— Ты шутишь, Рил? — спросила Равена; она не могла поверить в то, что он серьезен.

— Шучу? Почему ты так думаешь?

Он приблизил свое лицо к ее лицу, словно хотел рассмотреть поближе. Равена попыталась отвернуться, но Рил не позволил — его лицо вмиг оказалось совсем близко. Равена недовольно нахмурилась. Что задумал этот лис? Выйти за него замуж? Это какая-то нелепая шутка.

— Ты ведь знаешь, что я провела ночь с Натаниэлем, — холодно ответила она, продолжая упрямо отворачиваться и стараясь не смотреть ему в лицо. — Тебя это не беспокоит?

— Ничуть, — без малейшего колебания ответил Рил. — Меня не волнуют подобные условности.

Его взгляд многозначительно заскользил по ее лицу.

— После того, как ты провела ночь с этим вороном, твои глаза не стали менее прекрасными. Они прекрасны, Равена, ты знаешь об этом? Твоя кожа не утратила своей нежности и чистоты, а твои губы… Любой мужчина, лишь взглянув на тебя, захочет целовать твои губы, Равена. На самом деле… после той ночи ты стала еще прекраснее, еще желаннее.

Равена почувствовала, как к щекам приливает горячая волна. Она заморгала часто-часто, пытаясь скрыть смущение. Но к этому чувству примешивалось и другое — обида.

Почему он говорит с ней так? Это тот самый вечно насмехающийся над ней Рил, которого она знала все это время? Его как будто подменили, и из-за этого Равена чувствовала себя обманутой.

— Перестань, — попросила она, упорно отворачиваясь; голос дрогнул. — Мне это не нравится.

— А если не перестану? — спросил стоящий перед ней мужчина неузнаваемо глухим низким голосом.

Равена разозлилась: он бросает ей вызов, этот наглый лис? Пожалуй, его странное поведение действительно смутило ее и выбило почву из-под ног, но это еще не значит, что она позволит ему продолжать в том же духе.

Взяв себя в руки, Равена повернула голову и посмотрела Рилу в глаза, после чего сказала прямо:

— Хочешь, чтобы я стала твоей женой? А как же Руби, Рил? Ведь та, кого ты любишь, — она, а не я.

Золотистые глаза чуть расширились. Несколько мгновений Рил смотрел на Равену с недоумением, потом отвел взгляд на миг, сделал глубокий вдох, и вот уже его глаза снова смотрят на нее. Его улыбка сейчас не была такой дерзкой — в уголках губ затаилась печаль.

— Это не поможет тебе, Равена, — спокойно сказал он. — Я знаю, что Руби любит меня. И я тоже люблю ее. Но наша любовь разная. Она дорога мне, очень. Я бы многое отдал, чтобы выцарапать этого ребенка из лап смертельной болезни. Однако даже если случится чудо, Руби никогда не станет моей женой. И вовсе не потому, что сыну главы клана не пристало жениться на простолюдинке. А всего лишь потому, что как бы ни была Руби дорога мне, мои чувства к ней совсем не похожи на ее чувства ко мне. Не используй ее, чтобы убежать от меня, Равена. Не будь такой малодушной.

Губы Равены задрожали. И все-таки этому чертову лису удалось окончательно выбить ее из колеи.

— Перестань, — почти шепотом попросила Равена, больше не скрывая своей растерянности. — Не понимаю, что на тебя нашло, но мне это не нравится, слышишь?

Она не смотрела на Рила, но слышала, что он вздохнул.

— Почему ты так удивлена? — спросил Рил.

Равена помедлила с ответом.

— Ты тоже хочешь использовать меня? — разочарованно спросила она, по-прежнему не глядя на Рила. — Как Натаниэль.

Сделала глубокий вдох и добавила:

— Я не ожидала этого от тебя. Не думала, что ты такой же, как он. Вот почему я удивлена.

Рил хмыкнул.

— Использовать? — переспросил задумчиво он. — Почему же обязательно использовать? Может быть, я просто хочу тебя защитить?

— Защитить? — недоверчиво хмыкнула Равена.

— Защитить, — повторил он. — Женщина-сапфир слишком желанна для любого клана. Тебе не дадут спокойно жить, пока ты никому не принадлежишь. Но если ты станешь моей женой, никто не посмеет обидеть тебя. Посмотри на меня, Равена.

Она мотнула головой.

— Не хочу.

— Ну же, не будь такой трусишкой, — с нескрываемой насмешкой в голосе произнес Рил.

Равена понимала, что Рил нарочно провоцирует ее, но все равно шла у него на поводу. Она повернула голову, и их взгляды встретились.

— Подумай, — сказал он. — Что плохого в том, чтобы стать моей женой? Тебе не кажется, что мы подходим друг другу? Тебе ведь легко в моем обществе, признайся. Ты чувствуешь, что рядом со мной не нужно притворяться, можно быть самой собой. Чувствуешь, что я принимаю тебя такой, какая ты есть.

Отняв от ствола правую руку, Рил взял Равену за подбородок и слегка приподнял его.

— Ты нравишься мне, Равена. И я тебе нравлюсь. — Рил качнул головой. — Не так, как он, пусть. Но все же немного нравлюсь, я же вижу. Со мной тебе будет хорошо, Равена. Я сумею сделать тебя счастливой.

— Слишком самоуверенно, — хмуря брови, пробормотала Равена, все еще пытаясь сопротивляться.

Рил улыбнулся шире.

— А давай проверим.

— Проверим? — удивленно моргнула Равена; ей заранее не нравилась любая его затея — ничего хорошего этот хитрый лис не задумывает.

Пальцы Рила все еще придерживали ее подбородок, когда он начал склоняться к ней. Равена вдруг поняла, что он собирается сделать, но почему-то не уклонилась и не оттолкнула его. Она хотела… Да. Она хотела проверить. Что, если Рил прав?

Губы Рила целовали ее уверенно, словно убеждая, что все ее сомнения — пустое, не стоит за них цепляться, нужно просто отпустить. От его близости у нее не замирало сердце, не дрожало все внутри, как это было с Натаниэлем. Но и отталкивать Рила, чтобы прервать этот поцелуй, ей совсем не хотелось.

Да, он был прав. С ним ей хорошо: легко и спокойно.

«Что плохого в том, чтобы стать моей женой? Тебе не кажется, что мы подходим друг другу?»

Губы Рила словно продолжали убеждать ее в этом, и в какой-то момент Равена подумала: ей так хочется поддаться — позволить уговорить себя, стать послушной и вручить ему, уже навсегда, свою судьбу.

32. РЕШЕНИЕ

Белый павильон предназначался для отдыха главной семьи Клана Лисов. Небольшое двухэтажное здание с белоснежными стенами и двухъярусной кровлей, которая так светилась на солнце, что тоже казалась белой, словно была укрыта слоем снега, угнездилось в ельнике у пруда. С лицевой стороны павильон стоял на толстых деревянных столбах, и казалось, что здание нависает прямо над водой.

Внутри павильона на первом этаже стены были украшены каллиграфическими свитками — как догадалась Равена, эти непонятные для нее знаки относились к древнему языку предков клана, — и гравюрами.

Одна из гравюр привлекла внимание Равены. Она подошла поближе, чтобы рассмотреть ее, и чем больше рассматривала, тем сильнее чувствовала, как бьется пульс под кожей запястий.

На гравюре было изображено что-то вроде упрощенной картины мира. Несколько островков, на каждом из которых стоял человек, — они словно обозначали месторасположение. Фигуру с черными вороньими крыльями взгляд Равены выхватил первым — та стояла на одном из островков вверху. С другой стороны, на том же уровне, на другом островке стояла фигура с кожистыми перепончатыми крыльями, и Равена сразу поняла, что это дракон. Между ними были изображены белые барашки облаков.

Равена подняла взгляд выше. Над облаками на одиноком островке стояла фигура с длинными до земли волосами и обхватывающим голову золотым обручем. В центре обруча красовался большой синий камень — сапфир.

Скользнув взглядом ниже, под вороном и драконом Равена увидела еще две фигуры на островках. У одной было девять белых лисьих хвостов, а у другой рос изо лба длинный витой рог. И эти две фигуры тоже разделяла гряда барашков — синих, теперь уже это было изображение не облаков, а морских волн.

Когда Равена опустила взгляд в самый низ гравюры, ее ноздри невольно втянули побольше воздуха.

На самом нижнем островке стояла темная фигура, у которой не было видно ни рук, ни ног, ни лица — лишь одеяние, будто скрывающее того, кто под ним. А над головой этой фигуры завис черный диск в тонком венце яркого сияния.

«Она похожа на тех людей в рубище, которых я видела в мире Тьмы, — подумала Равена, не в силах оторвать взгляда от темной фигуры; рука потянулась к гравюре, но Равена, словно чего-то испугавшись, сразу же отдернула ее. Она быстро окинула взглядом всю картину: — Это, безусловно, ворон. Напротив него дракон. Чуть ниже лис. Фигура с рогом во лбу — скорее всего, единорог. Фигура с синим камнем в обруче — сапфир. И самая нижняя, темная, фигура… На этой гравюре шесть фигур. Шесть фигур… Шесть кланов?»

Услышав шаги, Равена обернулась. Перед ней появилась беловолосая служанка.

— Госпожа не желает наведаться в купальни?

Равена на миг растерялась, блуждая мыслями совсем в другом месте, потом, опомнившись, кивнула:

— Да, конечно. Благодарю.

Служанка поклонилась.

— Распоряжусь, чтобы для вас все приготовили, — сказала она, и уже повернулась, чтобы уйти, но Равена остановила ее.

— Подождите!

Женщина обернулась.

— Скажите, а что изображено на этой гравюре? — спросила она.

Равена не понимала, что означает присутствие здесь этой картины. Неужели, все лисы знают не только о существовании детей неба, но и о шестом клане, о котором и сама Равена узнала лишь сегодня из книги в лавки Неемии? Исчезнувшей книги, напомнила себе она.

Служанка подошла поближе, глянула на гравюру, потом с удивлением на Равену.

— Госпожа разве не знает? Это изображение Четырех Великих Кланов.

Равена замерла.

— Четырех? — переспросила она с недоумением; разве не странно, что гравюру, на которой изображено шесть фигур, служанка называет «изображением Четырех Великих Кланов»?

Женщина кивнула.

— Да, госпожа. Смотрите, здесь есть ворон, дракон, лис и единорог.

У Равены на миг остановилось дыхание.

— То есть… на этой картине четыре фигуры?

Служанка посмотрела на Равену с усиливающимся удивлением.

— Четыре, госпожа, — подтвердила она осторожно. — Вы, разве, не видите?

Равена посмотрела на гравюру, внутренне опасаясь, что две фигуры на ней сейчас исчезнут так же, как исчезла странная книга в книжной лавке, но все шесть были на месте. Выдохнув, почему-то с облегчением, Равена кивнула.

— Да, конечно, я вижу. — И улыбнулась служанке. — Спасибо.

Женщина, уже глядя на гостью с нескрываемой опаской, и, судя по всему, считая Равену очень странной, еще раз поклонилась и вышла.

Какое-то время Равена не могла сойти с места, глядя то на гравюру, то на дверной проем, за которым только что скрылась служанка.

«Как такое может быть? — спрашивала себя она. — Почему я вижу шесть фигур, а эта женщина — только четыре?»

Покои Равены находились на втором этаже Белого Павильона. Она знала, что на первом этаже есть комнаты для приставленных к ней слуг, но здесь ее никто не беспокоил.

Перед сном Равена вышла на веранду. Со второго этажа открывался чудесный вид на пруд и парк. В свете луны отсюда было видно даже горбатый мостик, перекинутый через пруд. И клен, возле которого состоялся ее сегодняшний разговор с Рилом.

Когда Равена покидала вместе с ним земли воронов, она и подумать не могла, что всего пару дней спустя этот парень предложит ей стать его женой.

Она понимала, что в этом вопросе Рил не может лгать ей. Если она войдет в семью предводителя клана в качестве невестки, то будет под защитой лисов. Возможно, тогда ее жизнь наконец станет прежней — спокойной и размеренной. Не этого ли она желает? Больше не тревожиться о завтрашнем дне, не терзаться неизвестностью, не зная, какие еще испытания преподнесет ей судьба.

В отличие от Натаниэля, ни Рил, ни его отец не стали обманывать ее. Адэрлет, не таясь, признался, что ее брак с его сыном для их клана — гарантия на будущее.

«Мне стоит согласиться, — думала Равена. — Я боюсь неизвестности. Боюсь быть одна. Мне просто нужно место, где я буду чувствовать себя в безопасности».

Еще какое-то время она смотрела на отражение луны в пруду, на лунную дорожку, которая тянулась прямо к ней, словно заманивая к себе: «Иди ко мне, я отведу тебя, куда захочешь — лишь ступи».

— Эта тропа слишком зыбкая, — задумчиво произнесла Равена вслух.

Повернувшись спиной к пруду, она вернулась в комнату и, забралась в постель.

Ей снился Натаниэль. Он был здесь, в комнате на втором этаже Белого Павильона в Клане Лисов. Подойдя к ее постели, Натаниэль сел на край. Равена смотрела в его черные глаза — глубокие, как темные морские воды. Ей казалось, эти глаза затягивают ее на дно, и если она не будет сопротивляться, то утонет в них, пропадет навсегда в этой непроглядной бездне. Равена не хотела тонуть — она хотела убежать прочь от этих глаз. Так далеко, чтобы взгляд, проникающий прямо ей в душу, нигде не нашел ее.

Но Натаниэль словно почувствовал ее желание сбежать и подался вперед. Оперся ладонью о ее подушки, вторая рука скользнула ей под голову.

— Моя Равена, — произнес его голос совсем близко, а губы запечатлели поцелуй на ее губах.

Равена не могла сопротивляться. Она чувствовала, как скользит по телу ее одежда, как касаются обнаженной кожи пальцы и губы Натаниэля. Родной голос, прекрасный и нежный, между поцелуями снова и снова повторял одно и то же:

— Моя Равена. Только моя. Моя…

Равена раскрыла глаза, выныривая из сна. Села на постели и посмотрела вокруг. Убедилась, что Натаниэля рядом нет — он лишь приснился ей, — и, внезапно задрожав, обняла себя руками.

— Не смей, Натаниэль, — прошептала она, зажмурившись. — Ты предал меня — у тебя нет права называть меня своей. Даже во сне.

Почему даже здесь, в Клане Лисов, когда она так далеко от Натаниэля, его образ преследует ее? Почему она не может перестать думать о нем?

Почему мысль о том, чтобы стать не его женой, внезапно так ужасает ее?

Утром к павильону пришел Рил и пригласил Равену на прогулку.

— Я хочу показать тебе наше Древо клана, — сказал он.

Они прогуливались через сад. Какое-то время шли молча. Равена чувствовала, что взгляд Рила время от времени останавливается на ней, но не отвечала на него. Она была уверена, что после того что случилось между ними вчера, будет чувствовать себя смущенной. Однако внутри царило спокойствие.

Если она останется с ним, так будет всегда: ее сердце не будет тревожно биться, и этот хитрый лис определенно никогда не даст ей заскучать. Он может стать ей не только мужем, но и другом. Возможно, где-то в глубине души она надеялась, что он уже стал ее другом.

Почувствовав, что Рил хочет что-то сказать, Равена решительно опередила его:

— Рил, я хотела спросить насчет гравюры в Белом павильоне.

— Какой именно, их там много, — отозвался он.

— Той, где изображены Великие Кланы.

— Ах, вот ты о чем… И тебя что-то встревожило? Вижу по твоему лицу, что это так.

Равена размышляла некоторое время, как задать следующий вопрос, чтобы не вызвать подозрений и не сказать лишнего. Наконец решилась.

— Служанка, которая прислуживает мне, сказала, что на гравюре четыре фигуры, — уклончиво произнесла Равена.

— А ты видишь пять, верно? — улыбнулся Рил.

Равена вскинула на него глаза.

— Ты видишь пять фигур на этой гравюре?! — оживилась она.

Рил кивнул.

— Но так было не всегда. Когда я был ребенком, я так же, как и все слуги, видел четыре фигуры. Однако после того как отец рассказал мне о существовании Клана Сапфиров, я вдруг обнаружил, что на самом деле фигур на этой гравюре не четыре, а пять. Пока ты не знаешь о пятой, ты не можешь увидеть ее.

Равена сделала глубокий вдох и выдохнула.

«Любопытно, — подумала Равена. — Вероятно, если бы я сказала Рилу о том, что кланов не пять, а шесть, он бы увидел и шестую фигуру на картине. Хотя, кто знает, может быть, я вижу ее еще и потому, что побывала в мире Тьмы, пусть и ненадолго».

— В самой гравюре нет магии, — продолжа Рил. — Предполагаю, что так действует магия Клана Сапфиров. Дети неба скрывают свое существование от непосвященных.

Равена промолчала, а про себя подумала:

«Сомневаюсь, что дело в магии сапфиров. Они могли бы скрывать свое существование, но зачем им скрывать существование еще одного клана? Нет, здесь что-то другое. И почему это так сильно беспокоит меня?»

— Вот мы и пришли, — произнес вдруг Рил с трепетом в голосе. — Это Актуя.

Подняв глаза, Равена увидела растущее на открытом месте дерево: высокое, с изогнутым, словно человек, застывший посреди танца, стволом. В светло-зеленой листве гнездились то тут, то там островки цветов — крупных и белоснежных.

Адэрлет не обманул, подумала Равена. Древо Клана Лисов цвело, ему было далеко до увядания, но все же… Его цветение никак нельзя было сравнить с безудержным цветением Караса в тот день, когда Древо Клана Воронов расцвело впервые за пять лет.

— С древнего языка наших предков, — произнес Рил, — Актуя означает «белая свадьба». Когда я был ребенком, во время цветения Актуи весь сад становился белым — так много было цветов. Они устилали все тропы в саду. И тогда сад становился похож на невесту, одетую в нарядное свадебное платье. Это было… словно наступал долгий пир для всех. Пир от середины весны до середины лета, когда Актуя отцветала.

Он внезапно сошел с места, будто хотел обойти Равену, но вместо этого остановился у нее за спиной.

— Рил…

Его ладони легли ей на талию, Рил придвинулся ближе, и Равена почувствовала, как его дыхание коснулось ее щеки.

— Если станешь моей, у тебя будет самая красивая свадьба, какую только можно себе представить, Равена, — шепнул он ей на ухо.

— Рил, — повторила Равена и, высвободившись из его рук, обернулась.

Сделав вдох, произнесла твердо:

— Я не могу стать твоей женой, Сирил. Я до сих пор обручена с Натаниэлем. Кольцо на моем пальце не позволяет мне забыть об этом.

Он несколько мгновений вглядывался в ее лицо, потом сказал:

— Не кольцо. Твое сердце не позволяет тебе забыть, верно?

Равена изогнула брови — его слова ранили ее. Но они были правдой. Сколько бы она ни убеждала себя в том, что для нее это лучший вариант, все ее существо сопротивлялось одной только мысли о браке с Рилом. И она ничего не могла с этим поделать.

Взгляд Рила тем временем изменился — в нем были и упрек, и сочувствие одновременно. Губы не улыбались.

— Почему ты не можешь просто полюбить меня, Равена? Так было бы намного лучше для всех.

Рил протянул руку и коснулся ладонью ее лица. Он усмехнулся — задумчиво, словно собственным мыслям. Его взгляд стал отсутствующим, и он произнес со вздохом:

— Полюбить хоть немного — этого было бы достаточно.

— О чем ты говоришь, Рил? — с тревогой глядя на него, спросила Равена.

Он снова посмотрел на нее осознанным взглядом. Его странное настроение исчезло — перед Равеной снова был обычный Рил: поддразнивающая улыбка, лукавство в золотисто-желтых глазах.

— Не обращай внимания.

И добавил:

— Что ж, мне действительно очень жаль, Равена. По-настоящему, жаль.

33. ОТКРОВЕНИЯ НЕЕМИИ

На следующий день утром Равена подходила к дворцу, когда увидела Рила — он выходил через главный вход. Слуги распахнули перед ним двери и согнули спины в поклонах. Напротив лестницы стояла карета, и Равена, чуть нахмурившись, решила поторопиться.

Она успела как раз вовремя, чтобы Рил ее заметил — он уже готов был скрыться в карете.

— Равена? — Рил встретил ее привычной улыбкой и двинулся навстречу.

— Ты уезжаешь? — спросила она.

Он склонил голову набок, и какое-то время рассматривал Равену так, будто что-то искал. Видимо, не нашел, потому что теперь взгляд останавливался на ней словно невзначай. Рил бодро произнес:

— Меня не будет некоторое время в клане. Пару дней. — Он усмехнулся, поддразнивая ее: — Может быть, ты соскучишься по мне во время моего отсутствия и поймешь, что не можешь без меня?

Равена открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов из груди вырвался напряженный вздох. Рил понимающе усмехнулся. Кончиками пальцев провел линию от ее виска до подбородка — очень медленно, как будто с сожалением, — и сказал с улыбкой:

— Не скучай.

Равена ничего не успела сказать в ответ — Рил уже направлялся к карете быстрым шагом. А минуту спустя карета увозила его сквозь главные ворота с территории дворца.

Глядя ей вслед, Равена тяжело выдохнула. Со вчерашнего утра у нее из головы не шел их разговор под Актуей. Равена почему-то не могла избавиться от чувства вины перед Рилом. Оно терзало ее. Возможно, из-за того, каким было выражение его лица после ее отказа. Ей показалось, было в его взгляде что-то болезненное, но у нее никак не получалось это объяснить.

Равена не допускала мысли, что Рил испытывает к ней сильные чувства, способные причинить боль. Она знала, что это не так. В его глазах она всегда видела интерес, но не любовь, не страсть. И все же по какой-то причине своим отказом вчера она причинила ему боль. Поэтому, даже не понимая причины, сейчас Равена чувствовала себя виноватой. Она хотела что-то сделать для Рила. И, наверное, это было в какой-то степени лицемерно, потому что к этой мысли ее подталкивало лишь желание избавиться от необъяснимого чувства вины.

«Почему у тебя было такое лицо, Рил? — мысленно спрашивала она его, когда карета уже исчезла из виду. — Почему тебе было жаль?»

В ее мыслях появилась беловолосая девушка: ее безграничное доверие к Рилу, тихая тоска во взгляде, когда она призналась Равене в своих чувствах к нему, тревога за нее уже в глазах Рила.

«Даже если твои чувства совсем не похожи на чувства Руби, — продолжала мысленного говорить с Рилом Равена, — она дорога тебе. Очень дорога. Поэтому я попробую еще раз — попробую ее спасти. Ради тебя. И если в этот раз смогу… может быть, тогда у тебя больше не будет такой боли в глазах, Рил».

Возможность ей представилась в утро того дня, когда Рил должен был вернуться.

Почти все время в его отсутствие Равена провела в Белом павильоне. Здесь ей подавали завтрак и ужин. Никто не беспокоил ее — то ли Адэрлет посчитал, что ей нужен отдых, то ли забыл о своей гостье, но Равена была этому даже рада. Иногда она прогуливалась в дворцовом саду, и во время одной из таких прогулок, поднимаясь на горбатый мост над прудом, сквозь деревья увидела знакомую карету, которая проезжала через территорию дворца.

Равена недолго колебалась, решение пришло быстро. Ускорив шаг, она направилась ко дворцу — ей очень хотелось встретиться с человеком, который только что прибыл в резиденцию главы Клана Лисов.

Она немного удивилась, когда не увидела карету только что прибывшего напротив дворца. Выходит, он приехал не для того чтобы встретиться с Адэрлетом.

Пройдя сквозь одни из внутренних ворот замка, она наконец увидела то, что искала. Знакомая ей карета стояла напротив Читального павильона. Еще в первый день Равена спросила у прислуживающей ей девушки, есть ли во дворце библиотека, и та объяснила, что знатные господа просвещаются в Читальном павильоне, но Равена стеснялась приходить сюда в одиночку — она ждала возвращения Рила.

Направляясь к зданию с двухъярусной деревянной кровлей, Равена увидела, как на одной из боковых лестниц возник мужчина. Крупный, словно медведь — незапахивающийся кафтан делал его фигуру еще мощнее, — высокий и беловолосый.

Спускаясь по ступеням, Неемия, хозяин большой книжной лавки в Тристоле, поднял голову и заметил направляющуюся к нему Равену.

— Наш дорогой Сапфир, — поприветствовал он ее своим грудным низким голосом. — Рад вас видеть. Часто наведываетесь в эту обитель знаний? Наверное, любите книги. Должен сказать, ничуть не удивлен.

Несмотря на его слова, в голосе Неемии Равена совсем не слышала радости от встречи с ней. Ей даже почудилось легкая неприязнь в том, как он отозвался о ее любви к книгам. И пожалуй, слегка удивило: откуда у него такая уверенность в том, что она любит читать? Разве в день их знакомства она говорила об этом?

Почему-то этот лис сразу невзлюбил ее — Равена не могла этого не почувствовать. Однако она приняла решение и не хотела малодушно сдаваться только из-за его неприязни к ней.

— Добрый день, — остановившись в нескольких шагах от лестницы и подождав, пока Неемия подойдет к ней, поприветствовала его Равена. — Я тоже рада вас видеть.

— Как вас принял глава Клана? Надеюсь, все хорошо? — Судя по интонации, спрашивал он исключительно из вежливости, а вовсе не потому, что беспокоился о ней.

— Да, спасибо, — кивнула Равена. — Глава Клана Лисов принял меня очень радушно.

— Рад за вас, — кивнул Неемия и, уже явно собираясь уходить, кивнул еще раз: — Был бы счастлив побеседовать с вами дольше, но вынужден вас покинуть — нужно возвращаться в Тристоль.

— Вы привезли новые книги? — торопливо спросила Равена, не давая ему уйти.

Неемия слегка округлил глаза — видимо, ее желание поболтать с ним озадачило его. Однако он спокойно ответил:

— Так и есть. Я часто привожу новые книги для главных семей клана. Вас это интересует? Может быть, хотите заказать какую-то определенную книгу? Так как вы теперь дорогая гостья в Клане Лисов, я буду рад сделать все, что в моих силах, чтобы скрасить ваш досуг.

Равена невольно задержала дыхание. Неемия говорил очень вежливо, его слова любому показались бы любезными, но тон, с которыми они были произнесены, недвусмысленно намекал на то, что искренности в них нет.

— Я не… — начала она; голос звучал немного сипло, и Равена прочистила горло. — Нет, благодарю, я пока не думаю о книгах.

— Что ж, тогда…

Неемия снова кивнул и уже двинулся в обход нее, но Равена остановила его снова:

— Однако я хочу попросить вас, — сказала она.

— О чем? — удивился Неемия, вновь поворачиваясь к Равене.

— Вы ведь знаете Руби? Руби и Хэма, — уточнила она. — Они друзья Рила.

Неемия некоторое время смотрел на Равену ничего не выражающим взглядом, потом ответил:

— Допустим, знаю. Почему вы о них заговорили? В клане не одобряются разговоры на эту тему — по понятным причинам. У сына главы Клана Лисов не должно быть таких непозволительных привязанностей, вы ведь понимаете это?

Равена кивнула.

— Я понимаю. И все же… я хотела попросить вас отвезти меня к ним.

Неемия снова молчал какое-то время, потом поинтересовался:

— Почему вы не попросили господина Сирила отвезти вас? — спросил Неемия.

Равена решительно покачала головой.

— Нет. Я хочу увидеться с Руби наедине.

Неемия удивился, но ненадолго.

— Понимаю, — кивнул он. — Однако хорошо ли с вашей стороны просить меня о такой услуге?

Равена вскинула на него встревоженный взгляд.

— Если я помогу вам, у меня могут возникнуть проблемы. Вряд ли глава клана или господин Сирил будут довольны.

Равена нахмурилась.

— Рил… Сирил уверял меня, что я здесь не пленница, и если захочу покинуть клан — могу это сделать в любой момент.

Вскинув брови, Неемия хмыкнул.

— Что ж, в таком случае, я отвезу вас. Садитесь в карету.

Равена не ожидала, что он согласится так быстро, и продолжала неподвижно стоять и смотреть на него недоверчивым взглядом.

— Вы передумали, наш дорогой Сапфир? — поинтересовался Неемия, чуть насмешливо приподняв кустистую белую бровь.

— О… Нет, я не передумала! — пришла в себя Равена.

Хмыкнув, Неемия направился к карете, и Равена поспешила за ним.

Она чувствовала легкую вину из-за того, что не предупредила никого о намерении отлучиться с территории клана. Но встреча с Неемией была случайностью и в какой-то степени везением, поэтому она не хотела упускать такую возможность. Равена хотела успеть повидаться с Руби до возвращения Рила.

— Скажите, а все-таки… — неуверенно начала Равена, когда они ехали сквозь лес. — Почему вы решили мне помочь?

— Что за странный вопрос? — нахмурил белые брови Неемия. — Вы обманули меня, и на самом деле вам нельзя покидать земли клана?

Помедлив с ответом, Равена все-таки пояснила:

— Нет. Но я подумала, что кто-то другой бы на вашем месте, наверное, предпочел не помогать.

Неемия вздохнул с легкой досадой.

— Все из-за вашей матери.

Равена широко распахнула глаза и уставилась на своего спутника-лиса потрясенным взглядом. Последнее, что она ожидала услышать в ответ — это упоминание ее матушки.

— Простите? — высказала она вслух свое недоумение. — Вы хотите сказать, что были знакомы с моей матушкой?

— Был, — ответил Неемия, глядя в окно на пролетающие мимо деревья. — А вот вы, дорогой наш Сапфир, похоже, не знали, что ваша мать родом из Тристоля.

Равена удивленно смотрела на мужчину напротив.

— Да, я… не знала, — растерянно ответила Равена. — Я думала, что она родилась в Бриесте, как и папа.

Неемия хмыкнул, чуть вскинул голову, словно что-то в ее словах вызвало у него досаду.

— Господин Сирил, наверное, сказал вам, что я недолюбливаю женщин? — спросил Неемия. — Это не совсем так.

Равена слушала затаив дыхание, уже догадываясь, что это как-то связано с ее родителями.

— Дело всего лишь в том, что я однолюб. Но женщина, которую я любил, выбрала другого мужчину. Вашего отца.

— О, — коротко отозвалась Равена; давно она не испытывала настолько сильного потрясения, а ведь ей казалось, что уже ничего не может ее удивить.

Неемия был знаком с ее матерью, более того — любил ее. Однако… жизнь иногда преподносит поистине удивительные сюрпризы, думала Равена. Внезапно вдали от дома, в Клане Лисов, встретить человека, который когда-то знал ее матушку… Равена чувствовала, как внутри ее все затрепетало от волнения. Сколько времени прошло с того дня, когда она покинула родной дом? С того дня, когда она стала свидетельницей гибели самых родных ей людей — отца и матери.

— Ирония судьбы заключается в том, что они познакомились в моей лавке, — внезапно разговорился Неемия, и Равена внимала каждому слову, словно завороженная. — А точнее, тогда эта лавка принадлежала моему отцу и по наследству должна была перейти ко мне. Ваша мать любила читать, она часто заходила в лавку моего отца. Я был очарован ее красотой и умом. Вы, наверное, не знаете, наш дорогой Сапфир, но в Тристоле любая семья будет несказанно рада, если к ним посватаются из Клана Лисов. Такая семья непроизвольно попадает под защиту нашего клана — их положение становится очень выгодным. Поэтому, когда я посватался к родителям Эмилии, они сразу дали свое согласие на наш брак. Эмилия и сама была не против, она испытывала ко мне симпатию, однако… Однажды в моей лавке появился ваш отец, и украл у меня мою Эмилию. Наша книжная лавка была известна далеко за пределами Тристоля: много редких книг, старинных, на чужих языках — большинство из них невозможно было найти больше нигде. И даже после того, как ваш отец увез Эмилию в Бриест, он множество раз имел наглость приезжать в Тристоль и приходить в нашу лавку, чтобы купить какую-нибудь редкую книгу. Кажется, чувство такта этому человеку было незнакомо.

Равена невольно улыбнулась, слушая рассказ Неемии. Она точно знала, что он говорит правду. Если речь шла о книгах, все остальное для папы становилось незначительным. Он наверняка даже не задумывался, что его появление может злить Неемию. Ревность и обида — какой вес они имеют в этом мире по сравнению с книгами? Ровным счетом никакого.

Равена подумать не могла, что так далеко от дома встретит напоминание о ее любимом отце и матушке. Но когда взволнованность утихла, на смену ей пришло тревожное чувство, которому она не находила названия.

Однако. Если это совпадение, то очень уж удивительное. Впервые попав в лавку Неемии, она видела там человека, очень похожего на ее отца, и вот теперь оказывается, что папа бывал там прежде, и не раз.

Как это понимать?

— Значит, сейчас вы решили оказать мне услугу в память о моей матери? — спросила Равена.

Неемия поморщился и неохотно ответил:

— Вы слишком похожи на Эмилию. Мне трудно это игнорировать.

Равена замолчала. Она была уверена, что Неемия за что-то невзлюбил ее, но, похоже, дело было в другом. Своим сходством с матушкой, она бередила старые раны в сердце этого человека.

Как странно. Он прожил такую долгую жизнь, но так и не забыл женщину, которую любил в молодости. И больше никого не полюбил.

Всего один короткий и почти случайный разговор в карете, изменил ее отношение к этому немолодому напоказ недружелюбному лису. Пожалуй, сейчас Равена сочувствовала ему. Однако, невзирая на то, что ей вовсе не хотелось ранить его еще больше, ей все же необходимо было задать еще один вопрос.

— Скажите, а как давно вы видели моего отца в последний раз?

Неемия глянул на нее с легким удивлением, задумался и ответил:

— Кажется, лет шесть-семь назад. Да, пожалуй, именно столько времени прошло с тех пор, как ваш отец наведывался в мою книжную лавку в последний раз.

Равена внимательно смотрела в лицо Неемии и видела, что он не обманывает ее. Со вздохом, но при этом хмурясь, будто ему неприятно было это говорить, Неемия произнес:

— Я слышал, что ваши родители покинули этот мир, и именно поэтому вы здесь. Однако я не знаю подробностей.

Равена на миг сжала губы, потом заставила себе произнести:

— Их убил мой названый брат. У меня на глазах.

Устремленный на нее взгляд Неемии выражал недоверие и ужас.

— Как такое могло произойти? — внезапно осипшим голосом сказал он.

Равена закрыла глаза и со вздохом ответила:

— Я не знаю. До сих пор не знаю, почему тот, кого я любила, как брата, убил моих родителей. Для них он был сыном.

Неемия отвел взгляд, его лицо стало мрачнее тучи.

— Вашему отцу не следовало брать под свою крышу этого молодого дракона. Он не мог не знать, насколько жестоко их племя. Из-за него Эмилия…

Он осекся и замолчал. Равена понимала его чувства и в какой-то степени разделяла их. Даже она где-то в глубине души винила своего отца, что тот привел Амира в их семью. Почему отец так поступил?

Если бы только она могла спросить у него об этом…

У Равены была смутная надежда, что ее отец чудесным образом остался жив. Она готова была подвергнуть сомнению то, что видела собственными глазами. И если бы хоть на миг, ей показалось, что Неемия обманывает, говоря, что не видел ее отца уже много лет… Но чутье подсказывало ей, что он не солгал.

Тогда кто же был тот человек, которого она видела в его лавке в день своего приезда в Тристоль? И почему он был так похож на ее отца?

34. ЛЮБОВЬ МАЛЕНЬКОЙ ЛИСИЧКИ

Неемия помог Равене выйти из кареты, остановившейся на знакомой дороге — именно сюда несколько дней назад привела их с Рилом Тропа Духов.

— Я чувствую себя ответственным за то, что вы покинули дворец Клана Лисов, — сказал Неемия. — И непременно должен доставить вас обратно самолично — в целости и сохранности. Вернусь сюда после обеда. Надеюсь, вам хватит времени, чтобы повидаться с этими людьми.

— Спасибо вам за помощь, — кивнула Равена и без лишних слов свернула на тропу, ведущую к дому Хэма и Руби.

Какое-то время она чувствовала провожающий ее взгляд Неемии, пока не углубилась в заросли лещины, где он уже никак не мог видеть ее.

Пробираться по заросшей кустарником тропе в платье было куда сложнее, чем в мужской одежде, в которую Равена была одета в прошлый раз. Ветки то и дело цепляли юбку, норовя порвать ткань. Равена несколько раз останавливалась, чтобы отцепить платье от сучков, и вот, наконец, впереди, над кронами деревьев, показалась знакомая крыша.

Сделав для храбрости глубокий вдох, Равена постучала в дверь колотушкой. Ждала недолго — в глубине дома послышались шаги и дверь отворилась.

— Молодая госпожа? — потрясенно моргая, смотрел на нее хозяин дома.

— Здравствуйте, Хэм, — улыбнулась Равена, радуясь, что он сразу узнал ее в женском платье. — Я пришла повидать вас.

И уточнила зачем-то:

— Вас и Руби.

— Ох, удивили вы меня, молодая госпожа, — приглашая ее в дом, приговаривал Хэм. — Вот уж не ждали мы с дочкой, что вы придете нас проведать.

Но тотчас словно опомнился:

— Не подумайте только! Мы вам очень рады! Всегда рады видеть в своем доме друзей господина Сирила! Да и Руби вас вспоминала намедни.

— Правда? — удивилась Равена и снова улыбнулась: — Я тоже о ней думала. Поэтому и пришла.

— Хорошо, что пришли, молодая госпожа, — кивнул Хэм, посмотрел на Равену взглядом, в котором застыли и печаль, и надежда, а потом заговорил тихо: — Она ведь одна всегда. Если только господин Сирил не приходит навещать. Со мной-то ей, поди, скучно. О чем со стариком говорить? А так одна все время, одинешенька… Вы же понимаете? Из-за хвори этой проклятущей, из-за белявы, люди дитя моего чураются.

Вместо ответа, Равена вздохнула и ответила понимающим кивком.

Хэм подошел к двери, которая вела в комнату Руби и толкнул ее, приглашая гостью внутрь.

— Она вам очень рада будет, молодая госпожа. Проходите. А я пока что-нибудь на стол соображу. Вы уж, сделайте милость, отобедайте вместе с нами.

Равена нашла Руби не в ее комнате, а на заднем дворе — на знакомой скамейке напротив небольшого цветника.

Девушка с блуждающей улыбкой на лице смотрела прямо перед собой «слепым» взглядом бесцветных глаз — похоже, то ли задумалась о чем-то, то ли замечталась. А может, вспоминала что-то приятное.

Заслышав шаги, она повернула голову. Улыбка сразу ожила, как будто ее хозяйка вернулась из своих мечтаний в реальность.

— Здравствуй, Равена, — произнес высокий девичий голос.

— Здравствуй, — улыбнулась та и, подойдя, села рядом на скамейку.

Руби посмотрела поверх головы Равены, потом спросила:

— А где Рил? — и тут же предположила: — С тятей говорит, небось?

«Так вот чему ты обрадовалась? — улыбнулась про себя Равена. — Решила, что я пришла с Рилом?»

— Я одна, — поспешила объяснить Равена, хоть ей и жаль было огорчать Руби, чьи глаза уже высматривали Рила, но никак не находили. — Рил в отъезде. Но сегодня уже должен приехать. Наверняка поспешит тебя навестить.

— Хорошо бы, — улыбнулась Руби, снова отводя пустой взгляд к цветнику. — Тоскливо без него.

Потом вдруг догадалась спросить:

— Но если ты не с Рилом, то почему пришла? — Ее глаза раскрылись чуть шире, словно от понимания чего-то важного. — Может быть, тебе тоже грустно от того, что Рил уехал? Не грусти — он вернется. Рил всегда возвращается.

Равена улыбнулась: Руби ее сейчас утешает?

— Я не грущу, не беспокойся обо мне, — сказала она. — Хотя…

Руби мгновенно уловила перемену в ее настроении.

— Что-то случилось?

— Я чувствую себя виноватой перед Рилом, — призналась Равена.

— Виноватой? — переспросила Руби. — Ты обидела его?

Равена задумалась.

— Он был добр ко мне, — наконец ответила она. — И очень помог. А я не смогла ответить ему тем же.

Руби помолчала, потом спросила:

— Почему не смогла?

— Потому что… — Равена запнулась, не зная, как ответить на этот вопрос.

Вряд ли Руби обрадуется, если узнает, что Рил предложил Равене стать его женой. И ни к чему ей знать, решила Равена. Ни к чему лишние страдания.

— Сложно объяснить, — улыбнулась она беляве. — Но не будем обо мне. Я ведь на самом деле просто пришла тебя проведать.

— Ради меня пришла? — удивилась Руби.

Равена кивнула. Пусть сейчас она была не совсем искренна, и пришла вовсе не ради белявы, но иногда маленькая ложь добрее никому не нужной правды.

— Я так рада! — воскликнула, оживившись, Руби.

Глядя, как улыбаются бескровные губы девушки, Равена чувствовала, что ее сердце невольно сжимается от жалости.

Может быть, Рил рядом с ней чувствовал то же самое? Жалел Руби, а потому хотел защитить ее? Но ведь Руби не всегда была больна. Белява съедала человека зачастую очень быстро — за несколько месяцев. В лучшем случае она позволяла своей жертве жить года два-три. А Рил рассказывал, что с Руби они дружат с детства.

— А как так получилось, что вы с Рилом стали друзьями? — спросила Равена. — Прости, что спрашиваю, но не могу унять интереса. Ваше с ним положение очень разное, и все же он сильно привязан к тебе и твоему отцу. Как так вышло?

— Не извиняйся, все хорошо, — уверила ее Руби. — Конечно, любому покажется необычным, что сын Главы Клана Лисов заботится о такой простой девушке, как я. Если хочешь, я расскажу тебе.

Равена кивнула.

— Очень хочу.

Руби снова улыбнулась.

— Я люблю об этом вспоминать, — сказала она. — Каждый раз вспоминаю — и радостно становится. Теперь трудно представить, что Рила могло не быть в моей жизни…

— Ребенком я заблудилась в лесу, зашла слишком далеко, — начала рассказ Руби. — Я была неосторожна и не заметила яму. Провалилась в нее, а выбраться не могла — глубокая яма попалась. Помню, была так напугана, что стала плакать. Долго плакала. И все смотрела вверх — на островок голубого неба над головой, который казался очень далеким.

Помню, сама себя пугала, вспоминая рассказы соседей о людях, чьи кости находили на дне таких лесных ям. Представляла себе, как мой отец будет долго меня искать, а потом найдет эту яму и мои кости на дне — и начинала плакать еще сильнее. И так измаялась от рыданий, что уснула. А когда проснулась и подняла голову вверх — на меня смотрели удивительные желтые глаза. Яркие, как солнце. Это было первое, что я увидела, и только потом осознала, что на краю ямы стоит белый лис с семью хвостами.

Он был очень молодой, я это сразу поняла. Я однажды видела больших белых лисиц — отец объяснил мне, что это Клан Лисов. Но этот был намного меньше, хотя с обычным лесным лисенком ни за что не спутаешь.

Я не успела ничего сказать, просто смотрела на него, как он вдруг прыгнул прямо в яму — на меня.

Руби тихонько рассмеялась.

— Как я испугалась тогда! А он налетел на меня белым вихрем, поддел носом и каким-то чудом закинул себе на спину. Его пушистые хвосты вскинулись вокруг меня, окружили, словно оберегали, чтобы не упала. И со мною на спине он взлетел вверх, резво выскочив из ямы.

— Взлетел, — повторила Руби с мечтательной улыбкой, — для меня это тогда выглядело именно так. Мне эта яма казалась такой глубокой — не выбраться. А он поднял меня на поверхность мгновенно и легко — словно он был ветром, а я маленьким тополиным листком.

А когда я соскользнула с его спины на землю, он вдруг превратился в мальчика. Необыкновенного мальчика — с волосами цвета снега и глазами цвета солнца. Он присел прямо передо мною и подался вперед. Сейчас я думаю, что он просто хотел убедиться, что со мной все хорошо, но я подумала: а вдруг он сейчас опять превратится в лиса и съест меня — и опять заплакала. А успокоившись, обнаружила, что мальчик исчез. Я озиралась вокруг, на этот раз испугавшись, что снова осталась одна, как он вдруг спрыгнул откуда-то сверху прямо передо мной. Снова присел напротив меня и протянул в сложенных лодочкой ладонях целую пригоршню земляники.

Руби улыбнулась еще шире — бескровное лицо ее в этот миг казалось Равене по-настоящему счастливым.

— Я набросилась на землянику и жадно ела ягоды прямо из его рук. Они казались такими сладкими, что я совсем не старалась есть аккуратно. А мальчик вдруг, глядя на мое испачканное соком ягод лицо, засмеялся — вот уж от души его развеселила, — и сказал: «Ты такая смешная». А потом добавил: «У лисиц из нашего клана шерсть белая, а у лесных лисиц рыжая, но Клан Лисов очень благоволит этому зверю. Они всегда были под нашей защитой, как младшие братья. Ты похожа на маленькую лисичку, поэтому теперь я буду тебя всегда защищать».

Руби, не переставая улыбаться, сомкнула веки, спрятав от взгляда Равены белые яблоки глаз.

— И Рил ни разу не нарушил слова, — сказала она. — Всегда заботился обо мне, оберегал. Никогда не позволял долго грустить, всегда умел заставить меня улыбнуться. А если исчезал на время, всегда-всегда возвращался.

Равена слушала завороженно и думала:

«Как же ты не видишь этого, Рил? Ведь твоя привязанность к Руби куда глубже, чем ты говоришь. Кого ты пытался обмануть: меня или себя — когда делал мне предложение стать твоей женой? Может быть, ты и сам не понимаешь, как много она для тебя значит?»

— В детстве, — продолжала тем временем Руби, — имя Сирил казалось мне сложным. Я была привыкшей к простым именам — у всех в округе были такие. Поэтому называла Рила по-простому. Когда я стала старше, его имя перестало казаться мне таким сложным, но он всегда говорил, что только я называю его Рилом — больше никто. Это делало меня счастливой, потому что я могла думать: «Я особенная для него».

Руби повернулась к Равене и доверительно заглянула в лицо своим «слепым» взглядом абсолютно белых глаз.

— Но я заметила: ты тоже называешь его Рилом.

Равена почувствовала легкое замешательство.

— Так вышло случайно. Когда мы встретились, он притворялся другим человеком и не мог выдать себя, поэтому назвался Рилом. Я уже здесь, в Тристоле, узнала, кто он. А называть Рилом просто привыкла.

Руби кивнула, словно с чем-то соглашаясь, а потом вдруг несмело, как будто не была уверена, что имеет на это право, взяла в руки ладонь Равены.

— Знаешь, я думаю, это не случайность, — произнесла она тихо. — Мне кажется, ты для Рила тоже особенная. Поэтому он и сказал тебе, что ты можешь называть его Рилом, даже после того, как ты узнала, кто он на самом деле. Ведь сказал же?

Равена, не понимая еще, о чем говорит Руби, кивнула.

— Да, — улыбнулась белява, — я так и думала. Знаешь… я хочу тебя попросить.

У Равены вдруг защемило в груди — ей словно стало не по себе от того, что собиралась сказать ей Руби.

— О чем?

Белява сделала глубокий вдох.

— Будь рядом с ним, — мягко, но решительно попросила она. — Будь рядом с ним, когда я уже не смогу. Ведь, знаешь, он… все время заставляет всех улыбаться. Вот и меня тоже — всегда заставлял улыбаться. Но ему тоже нужен кто-то, рядом с кем он сможет улыбаться. Пожалуйста… если ты пришла сюда ради меня, то… может быть, ты сможешь выполнить мою просьбу? Это, наверное, самое важное, что я могу у тебя попросить.

Равена смотрела на Руби широко распахнутыми глазами. Сердце сжималось, а к глазам подступала горячая волна.

Она могла и не скрывать, что Рил просил ее стать его женой — Руби как будто все знала. Догадывалась? Подозревала? Или ее «слепые» глаза были способны заглянуть глубоко в душу — Равены, а может быть, Рила?

Но сейчас Равена видела, что в сердце белявы нет обиды, нет боли — только желание подарить тому, кого она любила, последний подарок. Улыбку. Не свою улыбку — его улыбку. Сделать так, чтобы он улыбался — как когда-то в детстве, когда они были детьми.

— Прости, Руби, — сказала Равена. — Я не могу исполнить твое желание.

Она высвободила свою кисть из рук белявы, и взамен задержала в своих ладонях ее бескровные пальцы.

— Заставлять Рила улыбаться должна ты, а не я. И я только что это очень хорошо поняла.

Она видела на лице белявы удивление и даже протест, как будто девушка хотела возразить ей, но это уже ничего не могло изменить.

Улыбаясь, Равена уже чувствовала, как внутри нее поднимается волна. Горячая, как слезы на глазах. Нежная, как прикосновение любящих рук. Дарующая защиту, как небо над головой.

Эта волна сначала заполнила ее целиком, а потом вмиг хлынула наружу.

До ее ушей донесся звук — звякнул, падая на каменный пол, маленький камешек.

Последним, что видела Равена, были с тревогой глядящие на нее глаза цвета лесного ореха и ярко-рыжие волосы, выбившиеся из косы.

Равена улыбнулась:

«Так вот, почему… Руби и впрямь похожа на рыжую лесную лисичку. Какой же ты глупый, Рил. Как же ты не видишь?..»

Она не успела додумать мысль до конца, как силы покинули ее тело, а сознание упало в глубокую темную яму.

35. ПО ДОРОГЕ ИЗ ТРИСТОЛЯ

Сознание возвращалось к Равене медленно: тянулось к свету, тотчас пряталось обратно во тьму и снова устремлялось на свет — как больной пес, который хочет гулять под солнцем, но яркие лучи причиняют боль глазам, и он снова прячется под лавку, продолжая между тем с тоской смотреть во двор…

Когда Равена сумела раскрыть потяжелевшие веки, первым, что она увидела, было лицо Хэма.

— Слава небесам, госпожа! — воскликнул он, не скрывая облегчения в голосе. — Наконец вы очнулись! Я уж готов был принять любое наказание от руки господина Сирила за то, что недоглядел… Да что же это я говорю? — растерялся внезапно он. — Я б сам себя казнил, случись с вами беда. Вы ведь чудо такое сотворили! Уж не знаю, как такое возможно, но своими глазами вижу, что чудо. Никогда мне с вами не расплатиться за него, госпожа…

— Не надо, Хэм, — слабо улыбнулась Равена. — Я не жду платы. Я только хотела отблагодарить Рила за его заботу обо мне.

Она попыталась приподняться на постели и почувствовала головокружение, но тотчас рядом с ней очутилась Руби, чтобы помочь.

Широко раскрытые глаза цвета лесного ореха смотрели на Равену по-новому: с бескрайней благодарностью и благоговейным изумлением. Равена не знала, что о ней сейчас думала Руби. Наверное, спрашивала себя, кто она — спасительница, излечившая ее от белявы.

Хэм вдруг упал на колени перед Равеной и склонил голову.

— Вы вернули мне дочь, молодая госпожа, — дрогнувшим от слез голосом, произнес он; то были слезы счастья, а не горя. — Кровинушку мою, токмо ради нее живу. До конца дней моих я теперь ваш должник, хотите вы того или нет. Ежели случится когда такое, что нужна вам будет помощь старого Хэма — вы уж сделайте милость, не погнушайтесь. Что скажете — все для вас сделаю.

Равена почувствовала себя неловко.

— Ну, перестань, Хэм, — сказала она. — Не стой на коленях, мне не по себе. Не привыкла я к такому.

— Батюшка, — зашептала отцу Руби, — встаньте с колен, вы ее смущаете!

— Ох! — тотчас принялся подниматься Хэм. — Простите сердешно! Не подумал.

И, уже встав на ноги, снова низко поклонился.

— Токмо от слов своих я отказываться не буду, молодая госпожа, — сказал он с неожиданным упрямством. — Ежели чем смогу быть полезен — только покличьте.

— Спасибо тебе, Хэм, — улыбнулась Равена. — За гостеприимство и твою доброту.

Хэм, распрямив спину, сделал удивленные глаза и явно собирался что-то возразить, но сказать ему не дали. В комнате раздалось покашливание.

— Прошу прощения, что прерываю, — произнес грудной низкий голос.

Повернув голову, Равена увидела стоящего в дверях комнаты Неемию. Золотисто-желтые лисьи глаза под кустистыми белыми бровями смотрели прямо на нее.

— Однако вынужден напомнить, что нам пора возвращаться. Как и обещал, я здесь, чтобы отвезти вас обратно.

Равена кивнула и поднялась с постели, куда ее, видимо, уложил Хэм, после того как она упала в обморок.

Повернувшись к Руби, Равена взяла руку девушки в свои и сказала с улыбкой:

— Теперь у тебя все должно быть хорошо. И я очень надеюсь, что ты будешь счастлива.

С этими словами она двинулась к выходу, но Руби вдруг ухватила ее руку и сжала в своих ладонях точно так же, как только что это сделала Равена.

— И ты тоже! — произнесла она пылко и искренне. — Я знаю, что-то терзает твое сердце. Я видела это в твоих глазах. И я очень-очень хочу, чтобы тот, кто занимает твои мысли, пришел к тебе.

Равена смотрела на девушку удивленно несколько мгновений, потом вздохнула и ответила с горькой улыбкой:

— Ты ошиблась. В моих мыслях никого нет. И я никого не жду.

Видя растерянность на лице Руби, Равена поспешила сгладить впечатление от произнесенных слов:

— Если ты не против, можно я еще приду к тебе?

— Конечно! — оживилась Руби. — Приходи, когда захочешь! Я буду очень рада! Ох, постой!

Она вдруг полезла в карман юбки и достала что-то оттуда, а когда раскрыла ладонь, Равена увидела камень густого синего, как вечернее небо, цвета.

— Я нашла это на полу, — сказала Руби. — Наверное, выпало у тебя, когда ты потеряла сознание.

Равена уже собиралась было сказать, что Руби может оставить камень себе, ведь этот сапфир возник в момент ее исцеления. Однако передумала.

«Я отдам его Рилу», — решила Равена, и эта мысль ей понравилась — она представила, как Рил сначала удивится, а потом обрадуется, когда все поймет.

— Спасибо, — принимая из рук Руби сапфир, кивнула Равена и направилась к ожидающему ее Неемии.

— Предполагаю, вы сейчас улыбаетесь, потому что представляете, как ваша новость осчастливит господина Сирила, — немного ворчливым тоном сказал Неемия, когда карета выезжала из Тристоля.

«Долго же он ждал, прежде чем заговорить об этом», — мысленно улыбнулась Равена.

Ее настроение было приподнятым, и она ничего не могла с этим поделать. Равена даже не подозревала, что улыбается, однако Неемия не ошибся — всю дорогу она представляла, как расскажет Рилу о Руби. Рисовала в воображении, каким будет его лицо в этот момент. И даже слабость во всем теле, вызванная потерей жизненных сил, отданных на исцеление, не могли испортить Равене настроение.

— Насколько я понимаю, вы использовали магию возрождения Сапфиров, чтобы излечить от белявы эту девушку, — видя, что Равена не отвечает, продолжал Неемия. — Ошибки быть не может. Цвет ее волос и глаз, здоровый румянец на щеках, а так же сапфир, который она вручила вам, даже не понимая, что держит в руках, — все указывает на это.

— Чем вы недовольны, Неемия? — мягко спросила Равена. — Вы же знаете, как Сирил привязан к Руби и Хэму. Разве вы не рады за него?

Глядя в окно, а не на Равену, Неемия чуть приподнял недовольно одну бровь.

— С чего вы взяли, наш дорогой Сапфир, что я недоволен?

Равена улыбнулась.

— Потому что вы ворчите, как старик.

Неемия насупился и открыл рот, чтобы возразить, но тотчас закрыл его. Прочистил горло.

— Я и есть старик, мой дорогой Сапфир.

Равена тихо рассмеялась.

— Заметили? Вы только что назвали меня «мой дорогой Сапфир», хотя еще минуту назад я была «нашим дорогим Сапфиром». Это верный признак сближения. Думаю, мы все-таки поладим, хотя до сих пор вы были не очень дружелюбны со мной, и, признаюсь, меня это немного обижало.

Неемия уставился на Равену полным удивления взглядом, потом покачал головой и вздохнул.

— Говорят, телесная слабость сродни опьянению. Вы ослабли, исцеляя эту девушку, — вот чем объясняется ваше внезапное веселье.

Равена, склонив голову, улыбнулась.

— Я просто рада. Мне искренне хотелось сделать для Рила что-нибудь хорошее — в последние дни перед отъездом он был расстроен. И в этом была моя вина. Но, как только он узнает, что с Руби теперь все хорошо, он обязательно снова повеселеет.

Неемия хмыкнул и с интересом спросил:

— И чем же вы провинились перед господином Сирилом?

Равена задумалась на миг, потом ответила:

— Нельзя отдать человеку сердце, когда оно тебе уже не принадлежит. — И добавила, толком не зная, зачем: — Не держите обиды на мою матушку. Я уверена, что она не переставала в глубине души корить себя, что ранила вас. Но ее сердце уже не принадлежало ей.

Какое-то время Неемия задумчиво смотрел на Равену, потом вздохнул и сказал:

— Кажется, я догадываюсь, что произошло между вами и господином Сирилом.

Он немного помолчал, потом отвернулся к окну и добавил:

— Я никогда не держал обиды на Эмилию. — Чуть прищурив глаза, он упрямо сказал: — Но даже не надейтесь, что я прощу человека, который отнял ее у меня. Есть вещи, которые женщинам не понять.

Глядя на мужественный и немного грубоватый профиль сидящего напротив нее лиса, Равена неожиданно для самой себя подумала: интересно, как сложилась бы жизнь ее матушки, выйди она замуж не за Гидеона де Авизо, а за Неемию.

Внезапно снаружи послышались чьи-то голоса, цокот копыт, и карета остановилась.

— Что там стряслось? — хмуро спросил вслух Неемия; открыв дверцу кареты, он спрыгнул на землю.

Равена слышала его низкий грудной голос, кто-то отвечал ему — кажется, кучер. А потом вдруг совсем рядом знакомый голос произнес:

— Не извиняйся, Неемия. Ты не сделал ничего дурного, не волнуйся. Главное, что мы вас нашли.

«Рил?» — удивилась Равена.

Она уже вставала с намерением последовать за Неемией, как дверца кареты широко раскрылась, и перед ней возник Рил. Его глаза осмотрели Равену сверху донизу, словно он хотел убедиться, что с ней все хорошо.

— Не злись на Неемию, пожалуйста, — быстро заговорила она. — Я очень просила его отвезти меня в Тристоль, и он был так любезен, что выполнил мою просьбу.

На лице Рила появилась сдержанная улыбка.

— Ну что ты, я не буду злиться на Неемию, Равена. Все хорошо. Я лишь беспокоился о тебе, ведь ты никого не предупредила о своем отъезде. Однако теперь, когда я тебя нашел, Неемии вовсе не обязательно везти тебя обратно в земли клана — это неблизкий путь. Он вернется в Тристоль, а мы дальше поедем в моей карете. Ты не против?

Выражение лица Рила отчего-то казалось Равене непривычным — неискренним. Он всегда многое скрывал от нее — видимо, такова уж плутовская натура лисов, — но до сих пор ей всегда казалось, что если не в мыслях, то по крайней мере в своих чувствах он не обманывает ее. Похоже, Рил все-таки разозлился из-за ее отъезда, но сейчас не хотел этого признавать.

— Хорошо, — отозвалась Равена. — Разумеется, я поеду в твоей карете. И ты прав, это очень кстати, что Неемия может вернуться, пока мы недалеко уехали от Тристоля.

Рил, продолжая улыбаться самыми краешками рта, на миг сомкнул веки в знак одобрения и кивнул, после чего протянул Равене руку. Опираясь на нее, она вышла из кареты.

Стоявший тут же Неемия при виде нее поклонился.

— Был рад сопровождать вас, мой дорогой Сапфир, — сказал он. — В будущем…

Он на миг замолчал, словно размышлял, нужно ли продолжать, но в конце концов договорил:

— Можете рассчитывать на меня.

Равена провожала взглядом карету, которая увозила Неемию в сторону Тристоля, когда Рил положил руку на ее талию и мягко направил в сторону второй кареты, которая ждала их.

36. ЛИЦО СО ШРАМОМ

«Рил явно не в настроении, — подумала Равена, когда карета Клана Лисов тронулась с места. — Похоже, он все-таки недоволен моим поступком. Пожалуй, мне и в самом деле следовало сказать кому-нибудь, что я еду в Тристоль. Неужели он решил, что я хочу сбежать от него?»

Буквально несколько минут назад ей не терпелось сообщить Рилу о том, что Руби теперь здорова, что смертельная болезнь больше не властна над ней. Однако сейчас момент казался весьма неудачным. Несмотря на то, что Рил сидел рядом с ней, Равене он казался отстраненным — словно незнакомец, случайный попутчик. Из-за этого она даже не знала, как начать.

Карета въехала в лес. Равена некоторое время высматривала среди деревьев вечнозеленые кедры: еще сегодня утром, когда ехала с Неемией, она любовалась их раскидистыми ветвями, причудливо выныривающими из моря широколиственных деревьев. Однако сейчас взгляд Равены никак не мог выхватить из ткани леса ни одного кедра.

Равена нахмурилась.

— Рил, — позвала она, — я не узнаю эту местность.

— Мы едем другой дорогой, — ответил он, но в объяснения вдаваться не стал.

«Лисы путают следы? — подумала Равена; видя, что Рил вопреки его заверениям пребывает не в лучшем расположении духа, она не рисковала спрашивать вслух. — Нарочно везут разными путями, чтобы было меньше шансов запомнить дорогу?»

Но разве лисы не использовали Знаки Пути, с помощью которых дорога появлялась даже там, где ее не было — только для их клана?

Равена не стала долго размышлять над этим. Ее больше беспокоил Рил.

— И все-таки, похоже, ты злишься, — произнесла вслух она, заметив, что он совсем не смотрит в ее сторону. — Это из-за того, что я покинула земли клана без предупреждения?

Рил не отвечал и по-прежнему не смотрел на нее — его взгляд был устремлен в окно, где мимо кареты проносились тонкоствольные грабы. Равена тяжело вздохнула.

— Я не злюсь на тебя, Равена, — наконец произнес он и, не поворачиваясь, улыбнулся. — К слову, ты удивила меня. Тебе удалось поладить с Неемией. Я заметил это. Учитывая, что этот старый лис всю жизнь был женоненавистником, можно смело сказать, что женщина, сумевшая расположить его к себе, отличается от других.

Он помолчал и добавил:

— Ты и впрямь особенная.

Он произнес это, почти не размыкая губ, голос его прозвучал отчего-то глухо, а брови чуть сошлись на переносице. Равене стало не по себе.

«Что с тобой, Рил?» — мысленно спрашивала она себя, боясь задать этот вопрос ему.

— Я не сделала ничего особенного, — ответила она. — По правде сказать, я вообще ничего не сделала. Просто Неемия оказался совсем не таким враждебным, как мне показалось в нашу первую встречу.

Решив, что, пожалуй, не стоит ждать лучшего момента, Равена взбодрилась и произнесла оживленно:

— А у меня для тебя новости, Рил. Ты даже представить не можешь, что случилось. Но я уверена, когда ты услышишь то, что я хочу тебе сказать, ты очень обрадуешься!

Рил вдруг, коротко втянув ноздрями воздух в легкие, зажмурил глаза и поднес к губам сжатую в кулак кисть.

Улыбка сошла с лица Равены. С Рилом определенно что-то происходило, он был сам не свой. У нее возникло чувство, что лиса, которого она знала, словно подменили. Как будто прямо сейчас рядом с ней в карете сидел незнакомец.