Вечер на Милитари (Александр «TihonovBOSS» Тихонов)

Делай, что должен. Свершится, что суждено.

Марк Аврелий


Вечер был на редкость паршивым. Накрапывал дождь. Свирепый, пробирающий до костей ветер кидал холодные капли в лицо, и даже надвинутый на лоб полог капюшона не спасал.

Я глубоко вздохнул, и провел ладонью по забрызганному грязью лицу. Ходка была та еще. Сначала мне пришлось спасаться от кровососов, которых свободовцы согнали с насиженных мест. Потом была стычка с хантерами, из которой я вышел победителем, а вот двум молодым мародерам крупно не повезло. Одного любителя легкой наживы я ранил в живот, второго — в ногу. Чтож, они знали, на что шли.

Ветер внезапно стих, и дождь усилился. Тяжелые, словно свинцовые грузила, капли, срывались с черных, клубящихся туч, и барабанили по мешковатому капюшону.

Осмотревшись, я поднес к глазам бинокль, и принялся наблюдать за своими противниками. Двое раненых мной мародеров все еще сидели под скрученной в штопор сосной. Я ведь не зверюга — оставил им аптечки и бинты, помог перебинтовать раны, и напоследок пригрозил, чтобы даже не вздумали меня преследовать. Видимо, они вняли совету.

По себе знаю, как это сложно — не стать мародером, не опуститься до уровня отморозков со свалки. Сам когда-то начинал гоп-стопом на кордоне.

Черт. А ведь тот, у которого я отобрал автомат, мог и выстрелить…

Двое новичков не вели меня, как это заведено у подконтрольных законникам шаек. Они даже не пытались просчитать мою реакцию — напали в лоб. Хотя нет, все-таки была у них засада. Нет, назвать лежку у самой дороги засадой у меня язык не повернется. Но ведь мог же один из них меня пристрелить. Слава Зоне, я оказался проворнее — заметил противника раньше и как заправский ганфайтер, выстрелил в сторону взметнувшегося из травы человека. Потом успокоил второго. С кровососами было проще. Тех я прикончил, чтобы не шли по моему следу, а убить новичков не позволяла совесть.

Нет, не идут. Поняли, наверное, на кого нарвались, и теперь сидят смирно, дожидаясь, пока я отойду на оговоренное расстояние, чтобы продолжить путь. А мне следует идти как можно быстрее. Смеркается. Час-полтора, и вокруг будет сплошная темень.

По опыту я знаю, какими бывают ночи на Милитари, и предпочитаю не оставаться здесь. С одной стороны полно аномалий, и наступить в темноте на какой-нибудь «трамплин» не очень-то хочется. С другой стороны, всё те же мутанты. Но есть варианты похуже — свободовцы, наемники или двое сосунков, которых я так и не смог прикончить.

Свободовцы могут открыть огонь просто потому, что никто не обучал их вежливости. Наемники — из осторожности. Бывали такие случаи, что эти «орлята», как в шутку называл их Сидорович, расстреливали целые группы просто из опасения. Остаются двое молодых хантеров. Эти вряд ли пойдут по моему следу. Во-первых, я за этот час уйду так далеко, что им меня никогда не догнать, а, во-вторых, с такими ранениями они просто не смогут меня преследовать. Вот, например, тот рьяный автоматчик, чей «АКС» сейчас болтается у меня на правом плече, еще несколько недель будет ходить с трудом — пуля в живот, все таки. Второму проще, но все же. Как бы то ни было, темнело. Нужно было поторопиться. Если не дойду до «Ста рентген» к ночи, придется останавливаться на открытой местности, а в этом мало приятного.

Надо торопиться…

Я убрал бинокль обратно в рюкзак, поправил ремни автоматов. И начерта я забрал у этих малолеток калаш. Только зря четыре килограмма метала с собой переть. Шел ведь с «МР-5», и думал, что налегке. Надо было просто разрядить оружие этих фрименов, и отправить их восвояси.

Стоп, хватит ныть. Надо сказать самому себе «перестань», и продолжать путь.

Я оглядел цевье старенького автомата. И где его этот молокосос урвал? Серийные номера спилены, так что наверняка «ствол паленый». Но не его. По всему видно, мародер был новичком, а «АКС» таскали по зоне без надлежащего ухода несколько месяцев.

Я пристально посмотрел на приклад. Поверх облупившейся краски виднелись полосы, словно прочерченные гвоздем — следы от когтей тушканов. Видимо, парень снял автомат с покойника, которого предварительно обглодали мутанты. Скорее всего.

Поправив ремни, я шагнул вниз с холма, постепенно теряя из виду сидящих у одинокой сосны новичков.

Долина, простирающаяся между двумя холмами, была заполнена серым, плотным туманом, который под струями дождя становился еще гуще. К тому же здесь властвовала тьма. Давно ушедшее за горизонт солнце было отделено от долины вереницей холмов, и мне на мгновение показалось, что стемнело просто-таки стремительно. Нет, всего лишь показалось.

Натренированный взгляд сразу уловил шевеление воздуха у самого дна оврага, и я аккуратно обогнул аномалию. Вот единственное, чем мне нравится дождь — аномалии под дождем становятся видны гораздо лучше. Может быть, именно поэтому наемники совершают рейды исключительно в такую погоду.

Тьфу-ты, сплюнь. Еще «накаркаю».

Я принялся крутить головой из стороны в сторону. Давно забытое правило вольного ходока напомнило о себе.

Всё, ладно. Перестаю паниковать. Ведь не появляются же, в конце-то концов, монолитовцы, когда я вспоминаю об их клане.

Вспомнилось второе правило — никогда не думать о плохом без надобности. Говорил мне это еще Призрак. Уверял, что если думать о плохом без веской на то причины, Зона материализует мысль по своему усмотрению, и с тобой случится несчастье. Не скажу, что я суеверный, но все таки место располагает к подобным рассуждениям.

На всякий случай я снял трофейный калаш с предохранителя, а «МР-5» передвинул к груди, чтобы в случае опасности отреагировать моментально. Не зря меня назвали Вестником. Всегда предугадывал выбросы, и считал, что лучше «пере», чем «недо». Поэтому и жив.

Хотя, с выбросами нет никакой мистики. Просто меня с полгода назад подстрелили фанатики «Последнего дня», и теперь перед каждым выбросом место ранения начинает ныть. Неприятно, конечно, но полезно. Своеобразный детектор аномалий. Как там было в анекдоте про продажу котенка? «Встроенное урчало», вроде бы. Вот так и у меня.

Я замер. Не стоило так расслабляться. Отогнав посторонние мысли, я достал из кармана болт, и кинул его перед собой. Кусок металла приземлился в метре передо мной без особых проблем.

Вроде бы все нормально. И все равно что-то не давало успокоиться. Может быть этот дождь, от которого мои следы так отчетливо видны, а обзор ограничен? Может причина в чем-то другом? Да и не в этом дело.

Я просто чувствовал, что близится что-то очень нехорошее. А когда я говорю «нехорошее», то это обычно случается. Но это так — для справки.

Интуиция сейчас действительно колотилась в рассудок, требуя повернуть.

Но что могло случиться? Аномалии? Да какие тут аномалии. В дождь почти все аномалии видны как на ладони. Тогда что?

Кончики пальцев неприятно закололо. И, все-таки, что-то не так.

Я оглянулся. Сзади меня, там, где к пепельно-серому небу взбирались черные монолиты холмов, уже ничего нельзя было разглядеть. Туман, наполнивший долину, который и без того пугал до дрожи, теперь стал зеленовато-черным, и принимал сейчас самые причудливые формы, а ветер, завывая в сваленных на дне долины трубах, напевал грустную песню.

Печальный вой, напоминающий зов Чернобыльского пса, переходил в шепот, и мне казалось, что тысячи призрачных фигур, обступая со всех сторон, пытаются что-то мне сказать.

А потом впереди, метрах в трехстах, возникла фигура человека в таком же, как у меня, балахоне. В схожем, но не таком же. Рукава дождевика были более чем метровой длины, и напоминали скорее крылья огромной черной птицы, а капюшон так сильно нависал на глаза, что лица незнакомца и вовсе не было видно.

Правой рукой я ухватился за рукоять «АКС», левой за «МР-5», и, скрестив стволы, развернулся в сторону странного человека. А человека ли?

Покажись он сзади, я мог бы просто уйти. Уйти, и проследить за ним как за теми двумя мародерами. Но он шел прямо на меня, и я должен был действовать.

— Приветствую тебя, вольный ходок. — Странный человек поднял правую руку, вытягивая рукав одеяния из густой массы тумана.

Сейчас он, больше чем прежде, напоминал мне странную, уродливую птицу, размахивающую огромными крыльями.

— Ты кто? — Пальцы легли на курки, и ствол пистолета-пулемета уперся в цевье «АКС».

— Меня зовут Баюн. — Странный человек приблизился. — А как твое имя, сталкер?

— Почему ты ходишь ночью по Зоне? — Ответил я вопросом на вопрос.

— Мое время — ночь. — Он сделал еще один шаг, огибая небольшую «карусель».

Грамотно. А вот я не заметил этой аномалии. А я в Зоне уже четыре года. Как я не увидел аномалию, а этот человек так легко ее миновал? А может он вовсе не человек? А кто тогда.

Ну, сам подумай. — твердил разум. — капюшон, походка, нечеловеческие возможности. Это явно излом.

— Что значит «твое время»?

— Я не хожу по Зоне днем…

Мне внезапно вспомнился рассказ Призрака об изломах. Он говорил, что эти мутанты очень похожи на людей, но вместо одной из рук у них огромная гипертрофированная конечность, которую мутанты успешно скрывают под просторными плащами. Пользуясь тем, что сталкеры принимают их за людей, изломы подбираются к одиноким ходокам, и ждут, пока те отвернутся, а потом одним ударом сносят голову. Призрак рассказывал, что время охоты изломов — ночь, так как ночью менее заметны их отличия от людей.

— Ночь, говоришь?

Палец на курке «калаша» заерзал. Я прекрасно понимал, что если передо мной излом, нужно стрелять. А вдруг это сталкер? И где мой принцип «лучше «пере», чем «недо»»?

Надо стрелять. Надо стрелять пока эта зверюга не разрубила меня пополам.

А если я утрирую? Если это всего лишь человек в балахоне. У страха ведь, как говорится, глаза велики. Ладно, немного подождать можно. Если он излом, то что-нибудь обязательно у меня попросит. Вот тогда я и спущу курок.

— Да, брат-сталкер, ночь. Днем суета — мутанты, анархисты. Ночью — другое дело. Все сталкеры боятся ходить по Зоне ночью, а я наоборот люблю. Душа у меня такая.

Незнакомец согнул левую руку, и я увидел побледневшую кожу запястья. Вполне человеческого запястья.

Черт, что это со мной. Вестник, соберись!

— А ты, я вижу, с рейда?

— С рейда. — Я все еще не опускал оружие, но собеседника это, похоже, мало заботило.

— Не поделишься аптечкой? У меня тут брата недалеко ранило, а ты все равно уже назад идешь. Я расплачусь…

Вот этого я и ждал. Он попросил, как просит излом.

Когда вторая конечность незнакомца взметнулась вверх, я нажал на курок. Приклад «МР-5» ткнулся в плечо, и тут же выстрел из «АКС» компенсировал удар.

Две пули влетели странному собеседнику под капюшон, и в разные стороны брызнули фонтанчики крови, кажущейся в сумерках черной.

Тело существа кулем свалилось на траву, и я тут же шагнул к нему. Откинув в стороны полы плаща, я уставился на окровавленные руки покойника — вполне человеческие руки.

В правой он сжимал пачку пятисотрублевых купюр, а на левой светилась голубоватая подсветка закрепленного на запястье ПДА. На экране виднелась надпись:

«Погиб сталкер: Баюн. Милитари. Огнестрельное в голову»…

Загрузка...