Обиженная любовь, или Невыносимы

Глава 30

{Астерия}

Просиживаю задницей дыру на своей небольшой кровати уже минут сорок. Во всяком случае по ощущениям примерно столько, если не больше.

И все-таки как удачно, что в квартире этого гада оказалась еще одна комната. Помещение по размерам больше похоже на большую и никому не нужную кладовку. Наверно поэтому ее и оборудовали под комнату для гостей. Но если дверь к ней была задвинута шкафом, а сам хозяин забыл об этой комнате (или не хотел вспоминать), то гости здесь явно бывали редко. Или ночуют они в хозяйской кровати.

В груди так ноет, и я ничем не могу затушить этот дискомфорт. В горле огромный ком, да я даже дышу через раз лишь бы не дать эмоциям выйти. Проще не дышать, чем задыхаться с каждым вдохом. Не буду плакать, нет.

Да…

Ныряю головой в подушку, и даю волю слезам. Надо все выплакать, тогда станет легче. Так ведь обычно делают все девочки? Плачут-плачут, а потом их отпускает. Тогда почему мне еще хуже?!

Только я остаюсь наедине со своими мыслями, как сразу же перемещаюсь во вчерашний вечер, а потом меня словно вихрем переносит в прошлое. Пару лет назад, может даже меньше я была другим человеком. Такой же дерзкой, надменной, но влюбленной дурочкой. Наивной идиоткой, которая сильно полюбила одного подонка. Так сильно, словно вновь стала подростком лет семнадцати-восемнадцати. И думать ни о ком не могла, кроме него.

Кроме одного брата из коалиции. Кроме проклятого Арчера! Такие парни как он были в моем вкусе. В форме, немного худощавы, немного подкачены. Не слишком высокий, а такой, чтобы мне было удобно рядом с ним. Голубоглазый блондин. Глаза ледяные-ледяные. Острый, как вершина айсберга взгляд.

Три брата коалиции выглядели абсолютно одинаково внешне, и только глаза у всех отличались. Голубые, но сами взгляды были разные. Характером они отличались довольно сильно. Но они всегда ходили везде вместе. И внушали всем страх. Их боятся до сих пор. По одному может их и можно победить, и то не факт — силы у них воздушной хоть отбавляй. А вот вместе они наносили сокрушительный удар.

По своей натуре гепардов они были охотниками. За девчонками. И когда-то один из братьев решил попробовать покорить самую популярную девушку этой академии, которая была очень придирчива к противоположному полу — меня. Все знали, что я стерва, но так же те, кто были со мной не раз рассказывали друзьям, какая я жгучая, огненная. И видимо Арчеру тоже захотелось это проверить.

Арчи прирожденный лучник. Есть у нас уроки стрельбы, где надо уметь и из лука и огнестрельного стрелять. Как и положено воздухавикам, Арчер был метким. Но в отличие от остальных он был не просто очень метким — он никогда не промазывал.

Да, как я уже сказала, такие как Арчер мне нравились, и он сумел меня заинтересовать. Я не думала, что это куда-то далеко зайдет. Первое свидание, второе, вот мы уже стоим совсем рядом, и он учит меня стрелять из лука. А я то и дело отвлекаюсь на близость наших тел. Вот мы проводим каждый день вместе и переписываемся каждую минуту, а я каждый раз как умалишенная жду его сообщений или визита, словно у меня нет других дел. Ловила каждое наше прикосновение, каждую его фразу запоминала. И ведь я тоже ему нравилась. Так мне казалось. Я видела то, что хотела видеть.

Не могу сказать, что он чисто играл со мной. Обычно, такие как я, разбивают сердца, и хотел-не хотел Арчер все равно запутался в моих сетях. Но уже тогда он увлекался принятием наркотиков, стихийный плодов, влияющих на магию и сосредоточение магии, любил рискованные игры и проводить опасные обряды. Он не был рожден для священного чувства любви. И его заинтересованность ко мне была искаженной. Она была больной.

Собственно это он мне рассказал про огненные бананы(как бы смешно это не звучало), про их действие, и что они мне помогут разжечь стихию внутри себя. Сказал, что нужна будет небольшая оплата. Я подумала про деньги и легко согласилась, ведь денег у нашей семьи всегда было много.

К слову Арчер тоже был из числа мажоров, и его семья нашу связь не одобряла. Потому что у них чистокровный род, и они не потерпят, чтобы их сыновья смешивали чистую стихию воздуха. К тому же в их родословной все не просто стихии воздуха, а все гепарды. Мне было больно от этого, ведь я мечтала, что буду вместе с этим парнем всегда, что выйду за него замуж.

Какой же глупой я была…

Это сейчас я понимаю, а тогда я словно ослепла, не видела каких-то мелочей, которые открыли бы мне глаза. Даже Кайли не могла до меня достучаться, когда говорила, что его тотем совсем не из благородных гепардов, и что он ей угрожает.

Стрелок достал стихийный фрукт. Привел меня в какое-то заведение, похожее на сауну. Отдал тот самый банан. Я съела его, сразу почувствовав бурление в жилах.

И ведь я даже не насторожилась, не подумала, что это может быть приманкой, обычным бананом, а меня просто заманили в место, далеко находящееся от города. Не подумала, потому что доверяла этому человеку.

Но нет, это и вправду было магического происхождения растение. И я на миг почувствовала себя сильной. С контролем у меня всегда все было хорошо, а вот с самой магией не очень. И теперь я спокойно могла зажечь огненный шар, простейшее заклинание, которое у меня не получалось.

А потом… Ко мне со спины подходит Арчер, целует в шею, говорит нежности. Его рука скользит по моему плечу, плавно ведет по предплечью, еле уловимо, вызывая волны мурашек…. Доходит до запястья и что-то неожиданно щелкает. Смотрю на свою руку и вижу блокирующий магию браслет. Пока я стояла в ступоре, Арчер с силой запихал мне в рот какую-то конфету. И вот тогда мои приятно взволнованные мурашки сменились холодным потом. Не могла поверить.

— Хорошая девочка, Цветочек мой, — опасно блеснули его глаза. По-моему, он снова под чем-то, — теперь немного развлечешься с моим хорошим другом. Надо заплатить за фрукты.

Противно подмигнул, оглядев меня с ног до головы масляным взглядом. С силой взял меня за локоть и куда-то потащил, я сопротивлялась, но силы не равны. Меня кинули на пол в какую-то коморку, где не было освещения, лишь тонкая полоска лунного света из маленького окошка наверху под потолком. Но окошко было таким маленьким, и так высоко, что там не каждый ребёнок бы пролез. Оно как будто издевалось надо мной, показывая, что путей к отступлению нет.

Арчер выходит, хлопая по плечу входящему: огромный амбал, с кривой рожей, неестественно перекаченный смотрел на меня слегка выпученными, больными глазами. В общем, бандит бандюгой.

Я стала отползать назад, что-то кричать, поднялась на ноги, пытаясь уйти подальше, но комната была маленькой, и та «конфетка» стала действовать, хоть остатки я и попыталась сразу же выплюнуть. Меня парализовало. Та дрянь, что запихнул мне в рот Арчер, вызывала временный паралич.

Я кричала о помощи, пока я могла кричать. А потом все. Я лишь чувствовала как Кайли рвется ко мне и как сражается с двумя или тремя тотемами, как ее накрывают сеткой, специальной сеткой для тотемов, которая запрещена в Атии. Как ее кожу режет магическими нитями и как она истошно скулит. Как меня берет на полу какой-то конченный ублюдок, как мне больно и как мне хочется умереть в тот момент. Меня изнасиловали. Я ждала спасения до последнего, и когда боковым зрением увидела Арчера, подумала что он все-таки спасет меня. Но он присоединился к своему дружку. Дружку, чье имя я тоже никогда не забуду. Лоркан.

Очнулась я на берегу озера, в грязной и изодранной одежде, Кайли рядом не было, она истощилась. Сначала я не поняла, что случилось, как я там очутилась. В голове был туман, все гудело, словно после попойки. Подумала, наверно хорошо с любимым парнем отожгли на какой-то вечеринке.

Когда я пришла в себя и осознала, что со мной сделал «любимый парень», я не знала как мне жить дальше и что делать. Я начала задыхаться. В те минуты меня посетили мысли о суициде. Потому что я не представляла возможно ли смириться с произошедшим и как с этим можно дальше существовать.

И словно какой-то спасительный шепот на ухо сказал мне пойти к озеру и просто поплавать. И я пошла, как загипнотизированная, пошла вглубь озера, и плавала в прохладной воде где-то полчаса, пока голова немного не прояснилась, а тело не взбодрилось.

Выйдя на берег, я обнаружила одежду. Спасителя я тогда не знала, но как выяснилось потом, это была Селена. Но об этом я узнала куда позже.

Переодевшись, я все еще сидела на берегу, размышляя над тем, а как мне жить дальше вообще? Я просидела там неподвижно несколько часов, глотая нескончаемые слезы, сначала пытаясь смириться с тем, что над моим телом надругались, а потом над предательством любимого, и что это грязь останется со мной навсегда.

Все тот же шепот (теперь уже можно сделать вывод, что направляла меня и помогала мне Селена. Просто не проявлялась и в тот момент была очень аккуратна. В этой богине совмещается и задор как у юной девице и вселенская мудрость, которую она умело прячет и использует когда нужно) говорил мне, что нужно вернуться домой, рассказать родителям. Я не послушала. Жизнь бы перевернулась с ног на голову. Арчера бы точно убили, Лоркана тоже. В тот момент мне ни на секунду их не было жалко. Я желала им смерти. Но я знала, что тогда у моей семьи будут проблемы. И я решила просто хорошенько подпортить жизнь тем, кто так усердно надломал мою.

Учитывая, что связей у меня было много, так как я никогда не была затворницей, я быстро нашла ребят, которые смогли накопать как можно больше компромата на этих двоих.

На Лоркана раскопали очень много, и я не задумываясь отправила все эти данные через другого человека, тоже заинтересованного в поимке этого урода. Он был жестоко наказан и отправлен на Землю без документов и прочих необходимых вещей для выживания. На Арчера я тоже навела справки, да и у меня самой был компромат. Сколько видео у меня было, где он употребляет какую-то гадость. Не задумываясь, я все слила органам, журналистам и пустила слухи в академии. Да, в лицо его никто не высмеивал, но от осуждения он все равно не отмылся и его до сих пор валят на экзамене. А как ему дома попало от его «увлечений»? Он был лишен средств родителей, и своей квартиры. До сих пор живет с родителями. В общем, жизнь я ему подпортила, несмотря на то, что сразу так об этом не скажешь.

Вот только как он узнал, что это я? Тоже справки навел. Хотя, наверно не сложно догадаться, кто мог ему мстить.

В общем, после случившегося кошмара, меня не было несколько дней дома, я ночевала у знакомых. Я боялась идти к Лесме или Заре, они бы это так не оставили. Подруги до сих пор не знают, то между нами с Арчером случилось. Думают, что просто поссорились и расстались.

Когда пришла домой, поссорилась с отцом, с мамой, со всеми. Тогда только брат с сестрой не отвернулись, хотя я и им грубила на каждом слове. Они понимали, что что-то случилось, но не спрашивали. Единственное, что от меня не укрылось, так это то, что Мерак явно каким-то волшебным образом понял, что мое состояние связано с Арчером, потому что последний ходил неделю с рассеченной бровью и фингалом под глазом. И с тех пор между ними всегда витает сильное напряжение.

Вернулась Кайли, которой было еще хуже чем мне, ее изрядно потрепали и поранили кинжалом, которым убивают тотемов. Но не убили. Просто запугали.

Я поступила на факультет в академию, которую хотела, а не в ту, которая с моими способностями мне подходит. Я и до этого училась там, но меня грозили выпинать несмотря на деньги и связи нашей семьи, потому что силы во мне совсем мало. А под действием стихийного фрукта, я сдала очень важный экзамен, после которого уже точно училась там как все, а не на птичьих правах.

Чем больше времени проходила, тем сильнее я обрастала той самой ледяной корочкой. Стала жесткой, непробиваемой, и забила на всех и вся. На мнение каждого мне было плевать, я закрылась. И я действительно поменяла кучу партнеров, пытаясь стереть отпечатки и следы Арчера и Лоркана. Легче мне не стало, но жить с этим я научилась. Не сломалась, вопреки всему.

И теперь, ревя в подушку, я возвращаюсь раз за разом к тому дню, когда все в моей жизни резко поменялось. Тогда-то я себе и запретила влюбляться, и возненавидела всех парней. И даже с близкими отношения стали куда прохладней. А так как с братом была сильная привязанность, я постаралась придумать миллион причин, почему он не такой, как все остальные.

Восемь земных месяцев я просыпалась и засыпала, видя перед глазами одну и ту же историю. Обездвиженную меня, беззащитную и не в силах ничего сделать игрушку в руках двоих парней в несколько раз больше и сильнее меня.

За те месяцы я быстро повзрослела. Перестала быть типичной мажоркой, стала больше задумываться над какими-то вещами. Стала задумываться о вечном и в целом значении моей жизни в этой вселенной. Ведь пока ты живешь, ты зачем-то нужен этому миру, значит ты еще на что-то повлияешь прямо или косвенно. Даже если ты попал в какую-то безвыходную или, казалось бы, безвылазную ситуацию: пока ты живешь, ты нужен.

В первую очередь ты нужен себе. Жизнь сыплет на голову трудности, значит именно ты с ними справишься. Если ты все еще жив, значит конкретно ты еще нужен. Трудности нужны либо для воодушевляющего пинка к действиям, либо для того, чтобы открыть кому-то глаза на то, как человек живет.

В какой-то момент ко мне пришла мысль, что смысла жизни как такового нет. У каждого свой смысл жизни и каждый придумывает его себе сам. Любовь, карьера, духовное наполнение, самоутверждение и прочее-прочее-прочее. Я пообещала себе, что я буду делать то, что я хочу, не смотря ни на какие запреты и ограничения. Я живу ради того, чтобы жить.

Но под семьей я все же прогнулась. Вышла замуж за Талента. А может, внутри себя мне было интересно, чем это обернется? Или любовь и забота во мне все же не сожжены дотла, и я боюсь за свою семью?

Слабо улавливаю, что на кровать кто-то приземлился. Кайли легла мне под бок, положив голову на мою спину. Ей плохо, ее рана еще не зажила, и я чувствую ее боль. Не так же ярко как чувствует она, но чувствую жжение под ребром справа.

Немного поворачиваюсь, протягивая руку к голове своей любимой лисичке. Провожу по голове, прижатым ушам, дотрагиваюсь до мокрого черного носика. Она такая уставшая. И все это по моей вине.

Кайли тяжело вздыхает. Я продолжаю ее поглаживать, хоть делать это и не очень удобно в таком положении, а лисица начинает издавать звуки, похожие на мурчание. Лисы не умеют мурчать как кошки, но делают нечто похожее, когда их гладишь. Что-то между мурчанием и дружелюбным рычанием. А еще, несмотря на то, что лисы из семейства псовых, у них вертикальные зрачки, как у кошек. И благодаря этому они хорошо видят в темноте.

В принципе назвала бы лису промежуточной версией между кошками и собаками. Собаки лазить по деревьям не умеют, а лисы могут и практикуют. Да и их грация всегда напоминает кошачью. И когти у них втягиваются, как у большинства кошачьих. Но при этом, относят их к псовым.

— Потерпи, Кайли, — шепчу я. — обязательно что-нибудь придумаю.

Лисица бормочет что-то бессвязное, а я отвлекаюсь на уведомление в телефоне. Что такое?

Приподнимаюсь слегка на локтях, вызывая недовольство тотема. Вынуждаю Кайли с пыхтением переложить голову на кровать. Лениво провожу по экрану и с удивлением обнаруживаю сообщение в беседе нашей академгруппы. Староста проинформировала, что вечеринка перед традиционным отправлением на Землю переносится на послезавтра. И скинула расписание завтрашних занятий. Завтра вторник. Сегодня понедельник.

Если сегодня понедельник, это значит, что если нам к первой или даже второй паре, то я уже опоздала. И если это так, то я никуда не пойду.

Но судьба, как будто в издевку, с помощью Лесмы оповещает меня о том, что нам аж к третьей паре. А это значит, что я могу встретить там Арчера.

Интересно, а Ригель вообще собирается в академию? Ему ведь явно не к третьей паре. Но спрашивать желания нет.

Все зашло через чур далеко. Нельзя было его к себе подпускать. И каким бы не было искушение ему довериться, я не буду этого делать. Наверно, потому что со мной у него не будет спокойной жизни. Он уже нажил себе врага в виде бывшего друга, или приятеля.

Я боюсь. Его чувств, моих чувств, и не могу вот так взять и разрешить себе впустить другого человека туда, куда проход закрыт всем. Да я с ним знакома меньше месяца. Сколько? Пару недель всего.

Делаю вывод, что все же приняла правильное решение. Пусть от этого ни разу не легче и на душе скребут кошки. Потому что уже разрешила ему ворваться в мою голову и сердце дальше, чем остальным.

Снова смотрю на время, чтобы отвлечься. Лежать в кровати и рыдать, думая о том, как моя жизнь не справедлива пусть и довольно нормально в моей ситуации, но совершенно бесполезно. Поэтому надо собираться в академию.

Сил тратить уйму времени на то, чтобы привести себя в идеальный вид, нет. Поэтому ухожу в душ, проходя мимо Ригеля даже не посмотрев в его сторону. И сердце все равно сбилось с ритма, когда мы оказались так близко.

В зеркале вижу себя красивую и прекрасную: опухшее красное лицо, прилипшие ко лбу прядки волос, глаза на мокром месте и искусанные на стрессе губы. Блеск.

Наскоро мою голову и быстро принимаю душ. Проскальзываю в свою комнату. Беру первую попавшуюся одежду, чем оказываются худи и джинсы-скини. На голову капюшон, на ноги кроссовки, с собой шопер, тетрадку и ручку. Учебники я с собой не таскаю, бывает вообще ничего не беру.

Решительно иду на выход, взяв под бок вялый рыжий комочек шерсти.

— Куда? — рык за спиной.

Оборачиваюсь.

К своему немому удивлению обнаруживаю Рика. Тотема Ригеля. Смотрит грозно и с подозрением. То и дело скашивает взгляд на лисицу. И может мне и кажется, но переводя взгляд с Кайли на меня, есть ощущение, что он обвиняет меня в произошедшем. От этого мне хочется стать воздухом, потому что я и сама себя в этом обвиняю, а аура этого кошака меня убивает. Как и его хозяина.

Внешне не подаю. Пару секунд бегаю глазами по сторонам, но потом собираюсь с мыслями. Вздергиваю бровь и пристально смотрю в желтые пронзительные глаза, в зрачках которых пылает презрительный огонек.

— Какое тебе дело? — ледяные нотки не пугают тотема огневика.

Фыркает, поначалу не отвечая.

— Если спрашиваю, значит есть, — рычит.

— Ну а я не собираюсь тебе отчитываться. Свободен, — надменно приподнимаю уголок своих губ, разворачиваюсь, чтобы выйти.

Позади слышится рычание. Но уже не рыси.

— Стоять, — грозные, приближающиеся шаги заставляют делать все ровно наоборот приказному тону.

Пытаюсь открыть дверь. На нервяках немного медленно, но по итогу получается. Вылетаю на лестничную площадку. Всего на шаг, потому что меня бесцеремонно за талию тянут назад, захлопывая дверь.