О сладких грёзах и горьких зельях

7

Я лежала прямо на мостовой, глядя на ночное небо и привычные дома Ородио. В ушах звенело, предел прочности был благополучно пройден, потому сил не было даже на то, чтобы утереть слёзы. Они стекали вниз во имя несбывшейся сказки.

— Леди Адри? — слабый, но вежливый голос Саннара прозвучал рядом. — Могу ли я спросить, что здесь происходит?

— Можете, — пробормотала я хрипло, быстро проморгавшись. — Но я отвечать не стану.

Колдун очень красноречиво промолчал в мою сторону и с едва слышным стоном сел.

— Замок… — пробормотал он. Я скосила глаза и сама увидела, как кружат там, где раньше было наваждение, разноцветные искры.

Потрясающе красивое зрелище, между прочим.

Лорд Саннар, судя по всему, сопоставил увиденное. Знакомая морщинка исчертила его лоб.

— Фебар! — позвал он отрывисто, и верный сущ-слуга тут же материализовался за его спиной.

— О! Хозяин! Тебя всё же не съели! Даже не знаю, радоваться или огорчаться. И тебе привет, сестра по рогатости! Выглядишь так, будто померла неделю назад. Надо понимать, мы тебя всё же героически победили? Сейчас будем весело-задорно добивать?

— Фебар, — ой какой у него тон нехороший. — Умолкни и объясни, что случилось.

— А что случилось? Пошли мы с тобой, хозяин, Замок уничтожать. Я только отвернулся, чтобы повергнуть всяких во страх и ужас, а ты бац — и утонул в наваждении. Добраться до тебя никакой возможности, и вообще…

Что там "вообще", узнать мне было не суждено: действующих лиц прибыло.

Надо мной склонился бледный Виллан, взглядом и чарами спешно сканируя на предмет повреждений. Рядом с колдуном материализовался тощий Кристиан, любимый ученичок, поглядывающий на меня со смесью отвращения, раздражения и злорадства.

Ну, здравствуй, кочующий цирк! Как же мне это всё дорого…

— Леди Адри, вы в порядке? Что с вами сделали? — на последней фразе Виллан бросил на лорда Саннара красноречивый взгляд, полный ненависти.

Ох, если бы ты знал…

Кристиан скривился, наглядно показывая, что думает о нашей хвостато-рогатой братии, и демонстративно громко уточнил:

— Учитель, вы не ранены? Нечисть не напала на вас?

Я сдавленно фыркнула и тут же поморщилась от боли. Н-да, начинается откат, и смеяться — не лучшая идея.

— Я в норме, — сказала тихо.

— Простите, но это так не выглядит, — поморщился лорд Саннар. — Вы отправились за мной в наваждение, как я понимаю?

— Да. Ничего личного, — ты и представить не можешь, сколько всего личного! — Просто выполняла приказ Её Величества. Странно, но она обеспокоена судьбой беспечных колдунов, сующих голову в петлю и пытающихся прыгнуть выше головы. Воистину, неисчислима милость Её!

Лорд Саннар нахмурился, Виллан зубасто усмехнулся, а я поняла, что ещё немного — и потеряю сознание.

Чтобы не потерять ещё что-нибудь — лицо, например — я сказала как могла твёрдо:

— Дамы и господа, с вами чрезвычайно интересно, но у меня назначено свидание с собственной постелью. Отменить никак не получится, увы. Вил… не доставишь?

Ученик дёрнулся: он прекрасно знал, что "личным" именем я называю его только в крайних случаях.

— Конечно, — сказал он быстро, подхватывая меня на руки. — Сию секунду.

Я зашипела сквозь зубы — любое движение отзывалось настоящим спектром чудесных ощущений.

— Я мог бы помочь с транспортировкой… — вклинился Саннар.

— Вы уже помогли, чем могли, спасибо, — прошипел Виллар. — Хорошего дня, уважаемые лорды.

Я почувствовала, что мужчины смотрят друг на друга, и позволила себе прикрыть глаза. Если уж эти двое великовозрастных мальчиков начинают играть в гляделки, то это будет надолго. С другой стороны, Виллару я могла доверить своё безжизненное тело. Потому-то я отпустила сознание, и оно унесло меня вдаль по реке из успокаивающей тьмы. Боль отодвинулась на второй план, и мир померк.

Как и следовало ожидать, ближайшие пару-тройку дней состояние моё варьировалось между отметками плохо и отвратительно. В сознание приходила изредка, и, если честно, лучше бы не: пользуясь физической и моральной слабостью, все мрачные и пугающие мысли решили отыграться за годы игнорирования и посетить мою бедовую голову. Потом воспоминания переплетались с бредом, и я снова и снова танцевала с Саннаром на балу в прекрасном платье, а Чистильщики, посланные Императором, смотрели на нас отовсюду мёртвыми, пустыми глазами. Потом полыхал огонь, боль пронзала тело, и картинка сменялась. Мы вновь оказывались в Замке, он обнимал меня и уговаривал остаться с ним здесь навсегда…

В общем, как вы понимаете, весёлая такая карусель. Развлечения на любителя.

В моменты ясности я обнаруживала рядом Джин или Виллана, что само по себе показатель: если двое лучших моих выкормышей оторвались от своей работы (которой у них, если честно, феноменально много), значит, дела мои и впрямь плохи.

Полноценно в себя пришла я утром четвёртого дня. У кровати моей обнаружился Виллан.

— Очнулась? — уточнил. — Радость-то какая!

Его бледное прекрасное лицо было беспристрастным (как и положено придворному, что уж там), но я-то знала его, как облупленного, и могла точно сказать — парень в ярости.

Точнее, он расстроен, растерян, раздражён, но все эти чувства по привычке превращает в ярость, которая, как известно, извечный двигатель демонического прогресса. И перешёл на "ты", а это мы с ним обычно приберегаем для особых случаев.

— Тебя назначили сиделкой? — уточнила хрипло, когда молчание стало совсем уж угрожающим. — Прости, но ты плох в этой роли. Что, даже воды не подашь?

Он сверкнул своими кошачьими глазами.

— Я бы тебя в эту самую воду опустил, — прошипел он. — С головой. И подержал немного, чтобы в голове прояснилось. Но нельзя, и так болезная…

Пока я моргала, переваривая его заявление, парень всё же протянул мне воду, явно щедро сдобренную магией и зельями: с первого же глотка по пищеводу словно пробежало живительное тепло.

— Эдак ты ко мне ласково, — хмыкнула уже уверенней. — Чем заслужила?

— Ты чуть не умерла ради этого урода, — голос Вила вибрировал. — После всего, что он с тобой сделал и раньше, и теперь!

Интересно.

— В данном случае он ничего такого…

— Не надо лгать, — поморщился он. — Твоё состояние было ужасным, и Джин пришлось повозиться. В том числе использовать свои шаманские навыки.

Упс, что говорится.

— По другому этого было бы не рассмотреть так рано, но с помощью Взгляда Духа она обнаружила, что в тебе зародилась жизнь. Я советовал убрать выродка сразу, но Джин посчитала, что тебе самой решать. И добрую половину лекарственных чар, замешанных на демонологии, тут же временно пришлось исключить из списка…. Бездна, Адри! Мы боялись, что тебе не выкарабкаться! А вдруг это оказалась бы последняя жизнь?

— Рано или поздно всё равно встречаться с Предвечной, — хмыкнула я. — Жизни, дарованные Мастером, Танцующим в Зеркалах, в любом случае не бесконечны. И вообще, ты всё неправильно понял.

— И что тут, учитывая все факты и точные сроки, можно неправильно понять? — приподнял брови он. Обманываться не стоило: там, за маской безразличия, клокотали тысячи чувств.

Да, а вот тут я рискую потерять доверие крайне близкого существа. С другой стороны, рано или поздно поговорить с ним всё равно бы пришлось. Так отчего бы не сейчас?

— Что бы ни произошло в этом наваждении, — начала, осторожно подбирая слова. — Это было вполне добровольно. С моей стороны так точно, потому что память моя была при мне. По крайней мере, большую часть времени.

Н-да… пожалуй, признайся я в скотоложстве, он и то воспринял бы это спокойнее. Без истерик обошлось, слава Тьме за малые милости и милые малости (всё же, не зря столько убила на воспитание этого мальчишки), но лицо его буквально превратилось в маску.

— Не понимаю, — сказал он медленно. — Вы всегда ненавидели друг друга. Всегда! И тут…

— Не всегда, — вздохнув, признала я. — В первой своей жизни я была влюблена в него и хотела много чего разного — до того, как он меня сжёг, конечно. Вот Замок и поймал меня на том, старом желании. Мне захотелось раз побыть с ним. Да, я забыла о некоторых свойствах подобных иллюзий и предпочту, чтобы свою оценку этого ты оставил при себе.

Он выдохнул сквозь зубы, но действительно немного успокоился. Даже перешёл на официальный тон, ровно сказав:

— Прошу простить, леди Адри. Я сказал лишнее. Однако… что же, вы планируете оставить… плод?

Я честно обдумала это ещё раз.

— Да, — сказала в итоге. — В конечном счёте, война окончена, работа ведомств худо-бедно отлажена, даже мирный договор со Светлой Империей подписан. Жить можно. Не сказать, что у меня прямо прорва времени, но сейчас выкроить немного на ребёнка я смогу. Опять же, Её Величество не раз намекала мне, что неплохо бы было подарить короне ещё одного зазеркального практика… то есть, прости, продолжить род…

— И мы обсуждали это, — сказал Виллан с неожиданной горячностью. — Предполагалось, что вы выберете для этих целей в мужья или официальные пары кого-то из изменённых. Помнится, я предлагал свою кандидатуру.

— Теперь это неактуально, — только и сказала я.

Ничего больше добавлять не стала: не хотелось ранить гордость мальчика. Тем более что, вполне возможно, в итоге мой выбор и впрямь пал бы на него. Да, я нянчила его когда-то и была в разы старше, но… коль уж плевать со всех возможных высот на общественное мнение, то отчего бы не делать это со вкусом? Вил был мне дорог, глупо отрицать. Пусть даже чувства, испытываемые мной, были скорее сродни материнским.

— Что вы собираетесь делать с лордом Саннаром? — резко поинтересовался Виллан, вырывая из раздумий.

— А что я должна с ним делать? — моё удивление было вполне искренним.

— Полагаете, он спокойно отнесётся к новости о будущем отцовстве?

Я только фыркнула.

— Вил, право, что с тобой сегодня? Неужели твоя ясная обычно голова не хочет сотрудничать?

Он нахмурился. Я вздохнула, откинулась на подушки и сказала лекторским тоном:

— Разумеется, никакой новости никто ему сообщать не будет. Он ничего не помнит, и это к лучшему, с какой стороны ни глянь, потому что избавит нас от неловкости. Там, в наваждении, мы с ним были отрезаны от условностей, правил и обстоятельств реального мира, одурманены магией иллюзий, пленены ролью в чудесном спектакле. Но даже там он воображал, что я — человек, и наша дочь — тоже…

Увидев выражение лица Вила, я прикусила губу, но было поздно.

— Он воображал, что у вас есть дочь? Что вы вместе?!

Гадство.

— Да, — вздохнула я. — Очевидно, он тоже был немного увлечён мной в юности.

— Так, — Виллан нахмурился. — Кажется, я многое упускаю. То есть, ваши отношения не начались с того, что он вас сжёг? Всё было… несколько сложнее?

— И да, и нет. Он действительно меня сжёг, как требовали законы того времени. Не подумай, что я оправдываю его. Я потратила всю вторую жизнь на то, чтобы отомстить, вырвала его сердце и уничтожила родовое гнездо. Но, если посмотреть беспристрастно, правда в том, что едва ли он тогда мог поступить иначе — как минимум, не рискнув семьёй и собственной жизнью. Кто будет ставить на кон нечто подобное ради едва знакомой девицы, угодившей в западню по собственной глупости? Мы и успели-то на тот момент переброситься в танце лишь несколькими словами. После, как ты понимаешь, бал был прерван ради зажигательного огненного шоу. Возможно, будь я человеком, это привело бы куда-то…

— Вы бы потеряли хрустальную туфельку? — что же, если шутит, всё не так уж плохо.

— Нечто в этом роде, — улыбнулась я. — Хотя в случае с Саннаром книга заклинаний сработала бы лучше.

Вил прищурился, будто увидел нечто, чего не замечал раньше.

— Вот как, — сказал он уже спокойней. — Воистину неисповедимы пути твои, Пряха. И… вы знаете, я ненавижу его, но мне жаль вашей несбывшейся счастливой сказки, леди Адри.

— Мне — нет, — отозвалась я спокойно. — Может, в глубине моей души и есть те самые сожаления, за которые зацепился Замок. Девочки мечтают о сказке, не так ли? Но, предложи мне кто долго и счастливо с Саннаром, без боли и ужаса, но в человеческой форме — отказалась бы. Я — изменённая. Я люблю свою магию, свои рога, хвост, чешую, скорость, силу и чёрную кровь. Я ценю свои идеалы, выстраданные и полученные в бою. Я люблю себя такой, какая я есть. Больше, чем любого мужчину на свете. И любое "долго и счастливо".

Вил задумчиво посмотрел на меня.

— Что же, — сказал он. — Понимаю. И восхищаюсь. Вопрос: кого вы планируете объявить отцом ребёнка?

О, уже ребёнок, а не выродок или плод. Метаморфозы, однако!

— А я должна кому-то что-то объяснять? — фыркнула. — У нас, слава всему сущему, не Светлая Империя с их буйным помешательством на внешних приличиях и "институте брака"! Даже в худшие времена матерей-одиночек у нас не обливали всеобщим презрением, не забивали камнями и даже не вмуровывали в стены. Что уж о нынешнем веке говорить-то? Пошепчутся и забудут. Или ты и тут предлагаешь свою кандидатуру?

— Вообще-то да, — выдал Виллан невозмутимо, чем поверг меня в лёгкий ступор. — Думаю, я стал бы идеальным прикрытием. Чтобы никто, включая лорда Саннара, не задавался лишними вопросами.

Я призадумалась. Если разобраться, в словах парня был смысл. Хотя…

— Не передумаешь к тому моменту, как это станет актуально — значит, так и поступим. Но советую дважды всё обдумать: для тебя это тоже неизбежно будет связано с парой-тройкой неудобств.

— Переживу, — улыбнулся Вил зубасто. — Я тоже некогда доставил вам немало неудобств. Разве нет?

Тут не поспоришь, кстати. У Вила был очень тяжёлый случай — возможно, один из самых. Причём пришёлся он на начало эпохи равновесия, когда страну ещё лихорадило после гражданской войны, а Светлая Империя не оставляла надежд захапать себе как можно больше территорий. В тот период ещё не было ведомства по делам изменённых, специальных школ и преподавателей. А вот самих изменений становилось всё больше: тёмной магией и чернокнижием не брезговал ни один из принцев-претендентов, и технику безопасности повально игнорировали опять же все. Кого волнуют последствия, если на кону — жизнь и победа? Вот и пронеслись изменения второй волной по стране, принимая подчас и вовсе ужасные формы.

Кому-то везло больше, кому-то меньше. Особенно страдали, как водится, семьи простых, лишённых магии и защиты людей: их зачастую выбирали кормушкой низшие, что неизбежно отражалось на детях. Некоторых младенцев вынужденно уничтожали, потому что в их головах не наблюдалось и зачатков разума, у других возникал конфликт магического противоречия, когда демоническая составляющая пожирала человеческую, отчего плоть буквально гнила… На тот момент бороться с этим никто не умел. Хотя, даже сейчас не все случаи решаемы, не все патологии обратимы, но жизнь удаётся сохранить почти всем, спасибо развитию магической науки и здравому подходу.

Тогда… тёмное было время.

И не только простолюдины становились жертвами, разумеется. Дети из состоятельных семейств страдали тоже, пусть чуть реже, но оттого не менее серьёзно. Собственно, мать Вила — если её можно так назвать, конечно — была как раз из высшего общества.

Она была колдуньей из старинной семьи.

Что уже там произошло, что заставило её в период беременности использовать без положенных предосторожностей высшую тёмную магию, я не знаю. Итог был трагичен, но закономерен: чары поглотили душу несчастного ребёнка. Свято место пусто не бывает, как известно, потому на тело будущего мага нашёлся другой претендент, как позже выяснилось, на удивление даже не низший. Хотя, едва ли для несчастной матери это было утешением.

Опять же, не знаю, почему она не избавилась от ребёнка в утробе, как того требует техника колдовской безопасности в таких случаях. Скорее всего, просто не смогла — и кто бы мог её за это винить? Так что Вил родился. Тогда-то и стало ясно, что ребёнок — не хищная вечно голодная тварь, а вполне себе детёныш, пусть и совершенно не человеческий. Да, он пожирал энергию, да, колдовал без разбору. Однако, в этих действиях не было ни умысла, ни особенного вреда для окружающих — по крайней мере, поначалу.

У матери, как она ни ненавидела подменыша, не поднялась рука его уничтожить. Между тем ребёнок рос, но социализироваться не спешил: не умел говорить, пытался общаться ментально, походя выжигая мозги не ожидающим такого вот подвоха нянечкам, тянулся к зазеркальному миру, невольно устраивая всему дому погружение в параллельную реальность. Число жертв множилось, ребёнок расстраивался, дичился, ненавидел себя, и его сила предсказуемо всё больше выходила из берегов. Вот тогда-то семья и обратилась к давнему другу и зажигательных дел мастеру в лице Саннара, попросив устранить проблему.

Меня, представительницу немногочисленного на тот момент движения за права изменённых, вызывать туда изначально не собирались: слишком уж ясен случай. Подменыш, который стал причиной человеческих жертв — тут приговор очевиден.

В деле, которое по сей день хранится в нашей закрытой канцелярии, говорится, что меня привлекли в тот дом волнения зеркальной магии.

Это ерунда, конечно. На деле меня вызвала мать.

Вопреки воле отца, вопреки собственным чувствам ей хватило смелости признаться хотя бы самой себе, что Вил, по сути, такая же жертва её глупости, как и тот, погибший ребёнок. Не приспособленный к жизни в этом мире, маленький демонёнок тянулся к окружающим, игрался и пытался развиваться, как умел. Он, как любой ребёнок, искал любви. Проблема в том, что он не умел ни себя контролировать, ни даже толком общаться: известный факт, что изменённые, от рождения наделённые сильной ментальной магией, учатся говорить и понимать речь куда позже, чем обычные дети (если вообще учатся, конечно). Я, как пример, заговорила к семи годам, вняв увещеваниям и слезам родителей. До того предпочитала общаться ментально: так проще, и рта открывать не надо…

Так или иначе, в особняк я прибыла в самый разгар веселья: кто-то шепнул мальчику, чтобы спрятался от гостей. Тот внял совету, схоронился в зеркалах и попытался магов выкинуть из своего дома. К моменту моего эпического появления счёт был в пользу Вила: один из помощников мага расстался с жизнью. С другой стороны, и Саннар загнал его в одно из зеркал, запер там и вовсю настроился на изничтожение опасной нечисти, так что успела я вполне себе вовремя.

Грызлись мы с лордом Саннаром тогда долго и со вкусом: потрясали свежепринятыми законами, мерились полномочиями и взывали к условно существующему здравому смыслу друг друга. Саннар упирал, и вполне справедливо, на нечеловеческую природу мальчика и его опасность для окружающих. Я вполне резонно отвечала, что он в этом не виноват. В общем, кое-как сошлись на том, что я забираю мальчика и, если не добьюсь решительных результатов в его социализации, он будет уничтожен.

Как вы можете понимать, я их добилась, этих самых результатов. Пусть это и был непростой путь, пусть несколько раз сила ребёнка оборачивалась против меня же, пусть порой мне казалось, что мы через это не пройдём — мы в итоге сделали это вопреки всем. История Вила стала известной, и только ленивый не намекнул мне ядовито, что я занимаюсь ерундой. Потому-то мне так важно было доказать, что это не ерунда. Создать прецедент — вот что было принципиально на тот момент. И Вил справился, да; только вот его ненависть к лорду Саннару никуда не делась. И в этом его сложно было бы не понять.

— Не так много их было, этих неудобств, как тебе кажется, — сказала я вслух. — Ты был замечательным учеником. И вырос — замечательным разумным. Так что, обдумай своё предложение ещё раз: переиграть его уже не получится. И пока закроем эту тему. Расскажи лучше, что там в ведомстве?

Он как-то странно хмыкнул.

— Пусть вам лучше Джин расскажет, хорошо? Она ближе знакома с главной проблемой, стоящей на повестке дня. И не станет ржать, как лошадь, в самый ответственный момент повествования. А я, признаться, могу и не сдержаться — больно уж это всё бредово. Опять же, Её Величество подчеркнула, что ближайшие несколько дней вы должны отдыхать ото всего и всех, в том числе от дел.

— Значит, ничего срочного?

— Скажем, ничего, что требовало бы срочного вмешательства. Набирайтесь сил, леди Адри.

Я хмыкнула и прикрыла глаза.

Мне хотелось бы окунуться в работу сейчас. Не оставаться наедине с собой, не думать, забыть о том, что произошло в Замке. Но… правда в том, что мне нужно с этим справиться. Не прятаться за надуманными делами, а восстановить не только утраченные силы, но и душевное равновесие.

Как минимум мне нужно смириться. С увиденным… и несбывшимся.