Новый век созвездия Дракона (СИ)

18

Николай и Велина направились в зимний сад, чтобы насладиться волшебным зрелищем новогоднего фейерверка. В этот момент наступает в созвездии Дракона не только новый год, но и новый век, что придавало событию особую значимость. Атмосфера вокруг наполнилась ожиданием и надеждой на светлое будущее. В саду стали потихоньку собираться и остальные гости бала, каждый из которых был нарядно одет.

Ночное небо, усеянное звёздами, планетами и кометами, стало идеальным фоном для ярких вспышек фейерверка. Каждый взрыв света отражался в глазах зрителей, создавая ощущение волшебства и чуда. Огни фейерверка раскрашивали небо в яркие цвета — красный, синий, зелёный и золотой, словно художник размахивал кистью, создавая великую, незабываемую картину. Гости восхищённо ахали и аплодировали, их лица светились радостью и восторгом.

Зимний сад был украшен не только огромной ёлкой с цветными шарами и огоньками, но и гирляндами из еловых веток и светящихся шаров, что добавляло уюта и тепла в этот холодный зимний вечер. Запах свежих хвойных деревьев смешивался с ароматом горячего шоколада и пряников, которые щедро предлагались на расставленных вокруг столах. Люди обменивались поздравлениями, делились мечтами и надеждами на будущее, ведь этот момент был полон волшебства и новых начинаний...

— Вот, — вздохнула Велина, согревая руки, держа кружку с горячим шоколадом. — Наступает новый год, новый век для созвездия Дракона, а Дракона-то и нет пока...

— Верю, однажды он для вас найдётся, — тихо ответил Николай, с интересом разглядывая шоколадный напиток в кружке и нюхая его.

— Это шоколад. На Земле его скоро тоже будут знать. Мой отец-дракон, когда жил, бывал в Мексике, у ацтеков. Вождь Монтесума угостил его божественным напитком племени майя, дал зёрна, чтоб сделать такой напиток здесь, у нас. Вот мы и получили шоколад, — рассказала Велина.

Николай слушал с удивлением, восхищением и восторгом. Он, оказывается, — первый из землян, кто пробует этот удивительно насыщенный и ароматный шоколадный напиток. Этот напиток не просто шоколад, а настоящая кулинарная находка, созданная из лучших сортов какао, собранных с удалённых плантаций, которые теперь уже несколько десятков лет разводят на планете. Его текстура невероятно кремовая, а вкус — сложный и многогранный, с нотами ванили и лёгкой горечи.

Николай сделал первый глоток... Его охватило ощущение, будто он попал в мир шоколадных фантазий. Это не просто напиток, а целый ритуал, который погружает в атмосферу тепла и уюта. В составе этого напитка также присутствуют специи, такие как корица и кардамон, что добавляет интересные оттенки к общему вкусу.

— Невероятно, — похвалил напиток Николай и снова взглянул на любующуюся его наслаждением Велину. — Значит, ваш отец был драконом. А вы не выглядите как дракон, а можете?

— Да, могу... И цвет драконий можем менять по настроению, — робко сказала она.

— А глаза могут засиять, — заметил он особенный блеск в её глазах. — Боюсь, может по-настоящему ослепить, испепелить?

— Если я буду в гневе, да, — улыбнулась Велина.

— Покажите мне свою сущность драконью? — тихо попросил заинтересовавшийся Николай.

— А не испугаетесь? — удивилась Велина и засмеялась. — Позже покажу. Сейчас много гостей здесь, да и фейерверк будет вновь, ещё краше прежнего.

— Вы так и тоскуете, — заметил он в её взгляде грусть, хоть Велина немного и расслабилась, и улыбалась.

— Я начинаю понимать, бояться, что этот век был последним... Без Дракона новый не сможет продолжаться долго.

— Вы найдёте его. Есть, уверен тот, кто захочет им стать, — опустил Николай тоже теперь печальный взгляд и отставил недопитый шоколад на столик рядом.

— Все надеются на Вселенную... Она всегда даёт знак, подводит к тому, что должно произойти, — верила Велина. — Но всё равно страшно. Я знаю, что чувствую, потому и боюсь, что... никого больше не... полюблю...

— А вдруг сегодня случится чудо? — взглянул Николай несмело.

— Как?..

— Вам никто не по душе?

— Может быть, — несмело прошептала она и опустила робкий взгляд: «Как сознаться, что именно ты нравишься? Но ведь ты не видишь меня, как женщину, а уж как любимую — тем более...»