6

Три часа пополудни. Сходить в лес? По привычке он взял сумку, нож, хотя знал, что никаких грибов он есть не станет. Не созрел.

Кратчайший путь вел через парк — сначала по асфальтовой дорожке, потом по широкой тропе меж деревьев, обильно перекрытых ловчими сетями пауков, приходилось то и дело лавировать — жаль труда ловцов. Мух он не жалел.

Парк кончился. Петров вышел на грунтовку, лес был рядом, в километре. Он миновал свернутый набок шлагбаум. Дорогу пересекали ржавые рельсы одноколейки. Справа невдалеке белел домик. По шпалам, ломая длину шага, он подошел к нему — мимо скошенной травы, разложенной сушиться, готовых маленьких стожков. У домика в огороде копалась женщина. Выпрямилась, радуясь минутной передышке.

— День добрый, — подошел он к штакетнику.

— Здравствуйте. Не ходят поезда у нас, с зимы. Разве грузовой раз в месяц пропустят, и все, — она опиралась на вилы, рядом стояло ведро, до половины заполненное розовой картошкой.

— А раньше много ходило?

— Наша ветка до Хавы тянется. Дизель из Князева четыре раза на день, и грузовые — из карьера щебенку возили.

— Вы тут работаете?

— Держит дорога, вот и работаю. Какая работа… Деньги, правда, тоже невелики, зато к ОРСу прикреплена, раз в месяц езжу деньги получать и отовариваюсь там, все легче. Еще огород, коза… — и, подтверждая, из-за кустов раздался противный крик. — Отпускать далеко нельзя.

— Волки?

— Волков не видела, а собаки есть. Мало, а расплодятся — в лес не войдешь.

— Не стреляют их?

— Иногда слышу выстрелы, не знаю. Может, браконьеры…

— Схожу, погляжу, что за лес — он заметил снизки грибов, висевшие на стене.

— Грибов сейчас полно, море. Раньше гоняли, заповедник все ж, а сейчас лесники почти все поувольнялись, да приезжих нет. Говорят, вредно есть грибы.

— Вредно, в них все собирается…

— Жить-то надо, — женщина налегла на вилы.

Петров осмотрелся.

— Вы по той стежке идите, прямо в лес приведет, — она показала рукой, потом наклонилась, выбирая клубни.

То тут, то там тропку перебегали мыши. Если кошка — плохая примета. А мышь?

Стежка оборвалась у шоссе, идущего у самой кромки леса. Минут двадцать, как он вышел из парка, а — ни одной машины.

Он пересек шоссе, кусты, и — вот он, лес. Дубы, растущие вольно, просторно, и воздух, воздух! полтора миллирентгена в час. В среднем. Вон там, на полянке, может, и меньше, а под тем кустом — все пять. «Реальной угрозы здоровью населения нет никакой, проведенные мероприятия позволяют считать местность практически безопасной по всем параметрам».

Ах, скоты, скоты!

Он шел, машинально шаря взглядом по траве. Сыроежки, моховики. Семья белых. Он наклонился, срезал самый крепкий гриб у основания. Чистый, а запах! Через полчаса сумка была полной, их тут не искать нужно, а убирать не разгибаясь. Ни одного червивого, сорт прима.

Петров остановился.

Белка винтом взбежала по стволу вверх.

Даже черви не едят.

Он высыпал грибы на траву. Не черви, конечно, личинки каких-то насекомых. Поднялась досада. Мазохизм с этими грибами.

Он зашагал дальше, стараясь не глядеть на кольца лисичек, справляющих грибную олимпиаду. Под ногами захлюпало, похоже, болото рядом. Стало темней, пошли ели.

Путь перегородила колючая проволока, частыми рядами она рассекала лес, ржавая, натянутая на смоленые столбы. Петров попробовал раздвинуть нити колючки. Нет, много их, не пролезть. И к чему? Видно, здесь и начинается собственно заповедник. Не в болото же ему нужно.

Вдоль проволоки — с той стороны — ели росли сплошь. Он шел параллельно этой двойной ограде, пока не заметил просвет в стене елей. Разорванная проволока скручивалась в спираль, на колючках болталась всякая дрянь, усеянная черными жучками.

Пора назад. Ни к чему это все.

Десять минут ходьбы на юг — и он на шоссе. Надышался, а аппетит не нагулял.

Загрузка...