Ещё один пролог

Меня зовут Маша, Мария Александрова. Если вы слышали выражение «безнадёжный оптимист», то это про меня. Как бы не складывалась моя жизнь, я всегда верила, что всё, что ни происходит, происходит к лучшему. Лет с десяти «лучшее» просто преследовало меня, периодически наступая на пятки. А к семнадцати мой оптимизм уже работал на полную катушку. Я провалилась в ГИТИС, но это было к лучшему потому, что вместо бездарной актрисы из меня получился-таки вполне сносный банковский служащий. Я вышла замуж и развелась через пару месяцев, но это обернулось огромной удачей, так как в день расторжения брака судьба столкнула меня нос к носу с парнем моей мечты, и не беда, что он быстро бросил меня, это позволило сосредоточиться на учёбе и получить диплом. Попав на работу в банк, где я до этого проходила практику, я сразу же получила должность помощника управляющего, не знаю, за какие такие заслуги. Весь персонал женского пола косился на меня так, будто на этапе от заполнения анкеты до визирования заявления у руководства, я успела переспать со всеми сотрудниками-мужчинами, начиная от самого управляющего, и, заканчивая, дворником, дядей Гришей.

Мы отпраздновали с родителями моё удачное трудоустройство, и они вернулись в Италию, где жили последние пять лет. И вот с того самого момента, когда мои однокурсники начали долгий мучительный подъём по служебной лестнице, я совершила быстрый головокружительный спуск. Нет, я скатилась к подножью пирамиды не за один день. Для этого мне понадобилось восемь лет, восемь мучительных лет рабства. За эти годы с должности помощника управляющего я сначала перешла на должность начальника отдела по работе с клиентами, потом на должность рядового сотрудника по работе с теми же клиентами и, наконец, я превратилась в обычного сотрудника зала. Теперь в мои обязанности входило помогать старушкам нажимать на кнопки банкомата при оплате коммунальных услуг и информировать клиентов о новых возможностях банка.

Каждый раз мой оптимизм подмигивал и намекал, что, хотя моя заработная плата и падала в разы, но и ответственность уменьшалась в арифметической прогрессии. И, когда я уже решила, что катиться ниже просто некуда, мой бодрый внутренний голос тут же захлопал в ладошки и указал пальчиком на службу клинеров, намывающих полы в банке по ночам. Родителям я, естественно, ничего не говорила. У отца было слабое сердце и такие же слабые лёгкие. Известие о моей карьерной инфантильности он мог не пережить. Борец по природе, он и сейчас сражался со всем миром: со своим недугом, с чрезмерно опекающей его мамой и с бестолковыми врачами, запрещавшими ему курить и злоупотреблять кофе, без которого папа просто не представлял своей жизни.

Но, как гласит народная мудрость, из любой ситуации, если очень постараться, всегда можно найти, как минимум, два выхода. Они были и у меня. Первый. Я могла уволиться, но милейший Денис Витальевич, наш красавец-управляющий, обещал мне такую запись в трудовой книжке и такую характеристику, что мне пришлось бы покинуть пределы горячо любимой Родины и спрятаться от стыда в густых дебрях Амазонки. Второй вариант казался менее затратный, но более неприятный. Он представлялся мне невыполнимым ни при каких обстоятельствах. Сама мысль о том, что я должна стать любовницей пятидесятилетнего козла по имени Денис, приводила меня в неописуемый ужас. Не могу сказать, что сей козёл был уродлив или неприятен, просто, он не соответствовал моему утончённому вкусу.

Так вот. Времени у меня появилось много, и я занялась самоанализом. Побывав замужем, и, попробовав более свободные отношения, я осознала, что мой сексуальный опыт находился ниже положенного минимума. В каком-то смысле я всё ещё оставалась невинной и закомплексованной. А где набраться того самого бесценного опыта? Я перешла от практики к теории, которой мне, видимо, и не хватало. Я уцепилась за книжки с многообещающими обложками. Нет, я не интересовалось психологией и психоаналитикой. Я предпочитала более лёгкое и захватывающее чтение. В любовных романах, которыми я упивалась по ночам, мужчины казались другими, опасными, благородными, умными, щедрыми. Они боготворили своих женщин, шли ради них на подвиги или на преступления (что в моих глазах выглядело одинаково привлекательным). Я не нашла ни одного лысого, ни одного толстого и ни одного прыщавого героя-любовника. И это только то, что касалось внешности. Кроме всего вышеперечисленного, вымышленные персонажи обладали потрясающе тонким внутренним миром и знали толк в сексе. Вот теперь я хотела именно такого, как в книгах, никак не меньше. Только где идеальные мужчины встречаются в жизни? Покажите мне среду их обитания, и я тут же выйду на охоту, вооружившись дубиной и ловчей сетью. Впрочем, даже если бы мне и удалось притащить в свой дом подобного самца, у нас бы решительно ничего не вышло. На что может надеяться тридцатилетняя некрасавица, абсолютно не вписывающаяся в образ роковой женщины, ради которой мужчинам хочется совершать те самые подвиги? Я вздыхала и читала, опять вздыхала и снова читала… до утра. Стоит ли говорить, что после бессонных ночей, на работе я появлялась вялой и рассеянной. И, если кто-то проливал кофе на белоснежную форменную блузку, рвал колготки, зацепившись за единственный гвоздь, или спотыкался посреди зала на виду у посетителей, то это была я, Маша Александрова, неудачница, мечтательница, неисправимая оптимистка.

Загрузка...