Не забудь меня похоронить

Глава 3. Дыхание

Я хотел свалить после уроков пораньше, но, к несчастью, столкнулся со школьной психушкой. В смысле психологом. Психологиней… Как это правильно назвать?

Она профессионально оттеснила меня от компании одноклассников и поправила очки в металлической оправе:

– Всеволод Ефимов? – Меня передернуло от полного имени. Черт, эта дама так просто не отстанет.

– Ничего, приедешь к нам на следующей электричке, – заботливо произнес Димка, – только гитару дай сразу.

– Пошел ты! Хрен тебе, а не гитара без меня!

Я с сожалением смотрел, как одноклассники уходят.

– Ненадолго вас задержу, Сев… Слава, – споткнувшись на имени, произнесла Валерия Антоновна. Но мне было все равно. Во-первых, надолго или нет – неважно, я все равно опаздывал. Во-вторых, я знал, что до меня ей дела не было. И действительно: – Как Кирилл поживает? Он не хотел бы зайти на консультацию?

– Да я откуда знаю! Возьмите и позвоните ему!

Она поджала губы. Мимо нас пробежали пятиклассники.

– Он не отвечает на звонки. Вот вам, Всеволод, уже четырнадцать, ваш брат зимой станет совершеннолетним, а ведете себя как дети.

– Да что вам надо-то?

– Хочу помочь вам. Знаете, ведь слуховые галлюцинации могут быть признаком неких расстройств, а кое-какие из них передаются по наследству…

– Я не псих! И брат мой тоже!

С ума сойти, я Рельсу защищаю. Мы, может, и оба психи, но явно не в том смысле, что эта дама имеет в виду. Да и вообще, я думал, когда Кирилл уйдет из школы в колледж, мне станет легче. Хрен. Мадама, перебирая крупные янтарные бусы на шее, продолжала:

– …и да, это достаточно редкий случай. При общей адекватности. Надо изучить. Я попрошу классного руководителя обратить на вас внимание.

Вот этого я уже стерпеть не мог. Выставлять меня психом перед своими – ну уж нет. Тем более в этом году появился кое-кто особенный. Особенная.

– Держите. – Я взял у психологини смартфон, быстро набрал по памяти номер телефона и тут же сбросил. – Это его второй номер, только от меня отстаньте.

Я сбежал по ступенькам, пока женщина с довольным видом вбивала имя в адресную книгу. Совесть меня не мучила. Это был номер мамы. Заикнись эта овца ей про то, что брат спятил, – мама ей быстро чакры прочистит.

Пусть разбираются, меня электричка ждать не будет. Я спешил.

В поезде я отбивал ритм ногой в ожидании встречи.

Естественно, все начали без меня. Но поприветствовать не забыли.

– Что Валерка от тебя хотела? А, Слав?

Я скинул рюкзак, пожал плечами и принялся расчехлять гитару.

– Да как обычно, Кирилла забыть не может.

Осенний ветер медленно сыпал с деревьев листьями, иногда закидывая их в костер и раздувая пламя. За лесополосой был слышен гул машин и изредка пробегавших электричек. Вроде и не глушь, но спокойно. Мы собрались здесь не первый раз, но сегодня в нашей компании было пополнение. Девушка рядом восторженно смотрела на Димку. Он играл на гитаре – гитаре, которую принес я, – что-то отвратно попсовое. Взяв последний аккорд, он улыбнулся Алисе и предложил:

– Слушай, давай я сыграю для тебя, а ты споешь?

Она смутилась.

– Нет, я…

Димона я знал отлично. Он не слезет и не отстанет, и внимания не обратит, что новой однокласснице почему-то не хочется петь и она не кокетничает.

– Так, Димка, гони гитару.

– Если будешь дропать рэп, то я врублю колонку.

– Пошел ты. – Обычная для нас перебранка. Рэп не единственное, что было в моей голове: я знал наизусть кучу рок-баллад и терпеть их не мог. Рельса задолбал, я на фиг не понимал, как можно слушать такую хтонь и не знать смысла. А русский олдскул в его репертуаре был таким же заунывным, как роман Достоевского. Так что рурэп я слушал со смаком и удовольствием – там был бодрый ритм и понятные тексты. Димка так и не отдал гитару, начал играть – явно чтоб зацепить Алису. Романтическое старье, которое я, по идее, знать не должен. Ха, вот видели бы они, сколько раз мне приходилось сидеть с Рельсой в воскреске на его репетициях и слушать именно это старье.

– Давай гитару, Дим, это я и сам могу.

– Да что ты? Речитативом, а?

– Иди в жопу. – Я взял перебор и начал петь.

«Дыхание… я слушаю наше дыхание…»

Алиса едва шевелила губами, беззвучно подпевая. Это была победа.

Стоило взять последний аккорд, как телефон в кармане заорал «Лед» от 25/17. Я не глядя сбросил звонок. Телефон загудел снова, пришлось встать и отойти от костра.

– Адвокат?

– Отвали, Рельса, ты мне не отец. – Спорить с братом было бесполезно, потому как хоть я и носил прозвище Адвоката, но руки словами выворачивать умел он. Даром что говорил всегда мало.

– Я не отец. Электричка от вас идет через четверть часа.

Кир бросил трубку. За кадром повисла фраза «Не расстраивай мать». Зараза. На себя бы посмотрел! Когда-нибудь я ему скажу все, что думаю про отключенные телефоны и непринятые звонки.

Вот же на фиг! Я подошел к компании.

– Сорян, парни. Мне надо домой.

– Что, брат заставит Библию читать? – Димон заржал. Мы раньше с ним неплохо уживались, пока в этом году к нам не перевелась Алиса. Немного питерской загадочности, немного хитринки в светло-карих глазах. Мягкие волнистые локоны с цветными прядями и челка набок. Не девушка, а мечта. А за мечту кто-то готов и против друга беспощадно шутить.

– Мне тоже пора. – Алиса встала. – Слав, проводишь до станции?

– Ну блин. – Леха вздохнул. – Адвокат, может, гитару оставишь?

– Не-а. Знаешь же, что она не моя. – Я усмехнулся и застегнул чехол.

Электрички ходили часто – лесополоса, где мы любили собираться, располагалась по другую сторону от большого дачного поселка. Так что мы молча шли по широкой грунтовке. Хотелось проявить чудеса остроумия, но с чего начать разговор? «Ты ж Адвокат, трындишь как дышишь», – сказал я себе, но это не помогло. А между тем станция становилась все ближе.

– Жалко, дольше посидеть не удалось, – грустно произнесла Алиса. Я показал на высокие мигающие огни невдалеке:

– Здесь вышку подключили в августе, а до этого сеть не ловила и было проще.

Хотя ни черта не проще. Если брат не дозвонился, то могло начаться всякое. Например, у меня сводило живот от тревоги. То ли брат молился, то ли проклинал. Понятия не имею, как это работало и почему у него ничего не ёкало и не болело, когда я до него дозвониться не мог.

– Ага, то есть это вышка во всем виновата? А при чем здесь Библия? – Она, кажется, почувствовала, что вопрос неприятный, поэтому тут же добавила: – Можешь не отвечать, если это что-то личное.

– Да нет, почему. – Я пожал плечами. – Мой старший брат верующий и готовится в семинарию поступать.

– Ого. – В голосе Алисы сквозило удивление. – Интересно было бы познакомиться. Мне казалось всегда, что священники жуткие, все в черном и ходят такие: «Бу-бу-бу, надо молиться, мир греховен, бу- бу-бу».

Я пытался удержаться, но слишком живо представил повзрослевшего брата в образе пузатого попа, махающего лампадкой и говорящего «бу-бу-бу». Надо попросить кого-нибудь зафотошопить и ради прикола подарить Рельсе.

– Не, Кир не такой, он и потусить раньше любил, даже в группе играл в седьмом классе. Это его гитара вообще-то. Ну, он просто серьезный. С детства такой был. И рассудительный. Иногда странный. Я как- то привык. Ну, вон Леха в НЛО верит, но почему-то его так не стебут.

– Это точно. – Алиса улыбнулась.

Про себя я отметил, что Рельса и правда всегда в черном. Рубашки, футболки, джинсы – даже трусе- ля и то всегда черные. Просто один цвет. Готовится к рясе? Ой, да пофиг. Тут девушка мечты рядом, а я про братские труселя думаю.

Мы дошли до станции. Я посмотрел на экран телефона – до электрички оставалась еще пара минут. Алиса проследила мой взгляд, и пришлось спрятать смартфон в карман – неловко стало за свой дешевый «Самсунг», у нее-то «яблоко» последней модели.

– Ну ладно, раз мы секретничаем, то расскажи тоже какой-нибудь свой секрет.

Она задумалась.

– Что тебе рассказать… О, этого точно никто из друзей не знает. – Она поднесла палец к губам, показывая, что это тайна и говорить никому нельзя. – Мама с детства звала меня Рысенок и до сих пор зовет Рысью, мол, такая же внезапная неприручаемая кошатина. Я в детстве облазила все деревья во дворе. Хочу ходить в походы и вести блог, только мама против.