Глава 3 – Бойня в лагере

И без того огромное животное выросло почти в два раза и тоже изменилось, превратившись в чудовище. Из спины, прорвав шкуру, торчат алые шипы, от которых валит дым. На морде появилась пара кристаллических наростов, напоминающих рога, глаз стало больше, а нижняя челюсть выдвинулась вперёд, обнажая зубы-кинжалы. Передние лапы похожи на огромные человеческие руки с когтями…

Чудовище приоткрывает пасть, из которой капает чёрная жижа, поворачивает голову и несколько ударов сердца смотрит на меня. Мне хватает этого времени, чтобы схватить висящий на груди магический амулет, и…

Понять, что он превратился в бесполезный оплавленный камень…

Полтора десятка налитых кровью глаз чудища я успеваю рассмотреть очень подробно. Это занимает всего несколько мгновений, но они растягиваются словно патока. Изменённый до неузнаваемости медведь скользит по мне бешеным взглядом, затем делает тяжёлый шаг вперёд.

И тут на чудовище налетает Телли. Точнее, то, во что она превратилась… Отцовский волкодав тоже увеличился в размерах, стал сильнее и… «Темнее».

Из загривка торчат острые кристаллические шипы, из боков – кожистые крылья, заляпанные той же чёрной жижей. Шерсть и кожа частично облезли, обнажив белые кости и закреплённые на них мускулы, череп изменился, превратившись во что-то угловатое, а лапы стали куда мощнее.

Взмахнув крыльями, Телли с хриплым рыком бросается на изменённого медведя и вонзается выпущенными когтями в его многочисленные глаза. В этот момент ступор проходит и я, наконец, понимаю, что надо бежать.

Оставив копьё на мокрых камнях, срываюсь с места. Выскочив из воды, бегу так быстро, как только могу, слыша за спиной, как бьются два изменённых зверя – вой, рык, звуки с которыми они рвут плоть друг друга, треск поваленных деревьев.

Ялайская гниль! Что, что со мной случилось?! Как ЭТО могло вырваться из меня?! Магия? Магия… Магия не может быть настолько тёмной во время Пробуждения… Чтобы умудриться совершить ТАКОЕ, нужно долгое время практиковать запретное колдовство и убить кучу людей… Даже тот малефик, которого казнил отец, смог превратить купца в тёмное создание совсем небольшого размера…

Пока я несусь по лесу, прорываясь через кусты и бурьян, перемахивая узкие овраги, могучие корни и огибая деревья, мысли в голове роятся как дикие осы.

Я ничего не понимаю, не знаю, что теперь делать… Страх заполнил сознание но, как ни странно, физически я чувствую себя прекрасно. Никакой боли в груди, слабость после «выплеска» прошла удивительно быстро…

Несусь по лесу, напряжённый до предела. Так что когда из-за огромного валуна на пологом спуске выскакивает молодой парень, я действую на инстинктах – с силой отталкиваю его, оказываюсь рядом, схватив за горло, прижимаю к шершавому камню и едва не пронзаю выхваченным из ножен мечом.

– Стой-стой-стой! – хрипит он.

– Господин Слэйт, отпустите его! – восклицает появившийся следом за парнем худощавый мужчина, испуганно смотрит на меня.

Лишь разглядев, что это охотники, кажется, из семьи Валеско, я на секунду успокаиваюсь, и отпускаю напуганного парнишку, немногим младше меня.

– Ну ты даёшь! – возмущается он. – Куда так несёшься?? Мы слышали крики, и…

Он замолкает, не закончив фразу, потому что за спиной стремительно нарастает шум.

– Надо бежать! – рявкаю я. – Там…

Переглянувшись, отец и сын презрительно хмыкают.

– Не переживайте, господин Слэйт, – покровительственным тоном говорит мужчина, а его сынок смотрит на меня с презрением. – Я опытный охотник, и могу справиться с…

Шум превращается в грохот всего за пару ударов сердца. Несколько деревьев поменьше на возвышенности, откуда я прибежал, падают, ещё парочка разлетается в стороны. Одно из них сносит молодую поросль и врезается в камень неподалёку от нас, взрываясь сотнями щепок.

– Что за?.. – произносит Валеско-старший, но договорить не успевает.

Следом за разлетевшимися деревьями на пологий склон выскакивает изменённый медведь. Монстр даже не думает останавливаться и устремляется к нам. От запаха гнили желудок скручивает тошнота.

Парнишка, которого я едва не зарезал, увидев чудище, взвизгивает и бросается в ближайшие кусты. Его отец оказывается более хладнокровным – он срывает с шеи медальон, очень похожий на тот, что был у меня, сжимает его в кулаке и вытягивает руку.

В набравшее скорость чудище бьёт огненная струя, но не наносит твари никак видимых повреждений.

Ялайское отродье, как же с ним бороться?!

Мужчина не успевает отойти с набравшего, как лавина, скорость медведя, и тот сносит охотника. Хотя «сносит» не совсем верное слово – ударом мощной лапы чудовище просто разрывает человека на две части. Кровь брызжет в стороны, тёплыми каплями оседая на моём лице.

Я едва успеваю отскочить в сторону, рывком обнажаю меч… и как раз в тот момент, когда нижняя часть тела старшего Валеско отделяется от верхней, с размаха рублю лапу медведя. Она толстенная, больше похожа на ствол дерева, чем на конечность животного, но я наношу удар с такой силой, что клинок легко разрезает шкуру, плоть и кости.

Чудовище ревёт, не успевает затормозить, проносится мимо меня, спотыкается и врезается в огромный камень, раскалывая его на тысячи осколков. Остатки охотника разлетаются во все стороны, хлещет кровь, органы падают на усыпанную прошлогодними листьями землю.

Получилось!

Тяжело дыша, я смотрю на клинок, с которого капает чёрная, дымящаяся кровь. Я ранил медведя обычной сталью! Значит, его можно победить! Можно порубить на куски! Он неповоротливый, и шансы есть…

Радостные мысли мгновенно разбиваются о ледяную стену реальности, когда я перевожу взгляд на чудовище и обращаю внимание на его покалеченную лапу. Дымящийся обрубок начинает клубиться дымом, а затем на месте отрубленной конечности появляются сразу две! Формируясь из дыма, они вырастают за считанные мгновения, и теперь напоминают сросшиеся человеческие кисти с когтями вместо пальцев…

– А-а-а!

В спину чудовищу прилетает копьё, отскакивает и заставляет его обернуться. Парнишка, чьего отца медведь только что разорвал, решает напасть на него… Идиот!

Я не успеваю даже окликнуть мальца – отделившись от спины чудовища, в парня «выстреливает» один из дымящихся шипов и пронзает несчастного насквозь. Хрипя и хватаясь за живот, Валеско-младший падает на колени. В его широко раскрытых, стекленеющих глазах навсегда застывает недоумение.

Мне же становится очевидно, что шансов на победу нет… И если сейчас зверь бросится в атаку, то я не выживу!

Но вместо этого медведь встаёт на задние лапы, жадно нюхая воздух.

Боясь лишний раз вдохнуть, я прислушиваюсь – до ушей доносится собачий лай. Видимо, услышав его же, чудовище дёргает уродливой мордой, поворачивается, и, оттолкнувшись огромными лапами, бежит на звук!

Нет-нет-нет! Он учуял других охотников! Проклятье, проклятье! Если тварь не остановить, умрёт ещё больше людей! Нужно найти отца, братьев… Но как сделать это в густом лесу?

Лагерь!

Сознание пронзает острая мысль. Там есть несколько магов которые не поехали на охоту вместе с нами! Нечего бесцельно бегать по лесу – нужно предупредить колдунов и попросить их помочь избавиться от чудища, пока оно не поубивало всех участников охоты!

Но… Что если маги заметят моё «тёмное» проявление? Мысль об этом холодит душу, и я прекрасно понимаю, что нельзя сбрасывать такую возможность со счетов, но…

Но не могу ничего не делать! Нужно спасти людей и уничтожить эту тварь, пока не стало совсем худо!

Чтобы добраться до редколесья, откуда нас разводили по номерам, уходит немало времени. Пока я, сломя голову, несусь по лесу, ориентируясь по солнцу и стараясь не заплутать, периодически до меня доносится дикий рёв и крики ужаса.

И когда я их слышу, сердце обливается кровью. В этот миг эмоции как будто догоняют меня и обрушиваются водопадом, едва не сбивая с ног.

Перед глазами, будто наяву, предстают растерзанные тела погибших Валеско. И погибли они из-за меня!

Это я виноват! Я! Проклятая магия, какого хрраша она проявилась во мне именно так?! Зачем, зачем, зачем?! Почему?! Я так страстно её желал, но теперь хочу только одного – чтобы всё случившееся оказалось дурным сном, и я снова проснулся в карете с подначивающими меня братьями.

Боги! Да я буду рад видеть их как никогда прежде, и больше не стану задумываться о магическом даре! Только бы всё это оказалось сном, только бы…

Но горящие огнём лёгкие, пот, заливающий глаза, ноющие мышцы и ветки, периодически хлещущие по лицу, говорят, что всё происходящее очень даже реально. И понимая это, я всей душой желаю, чтобы среди жертв тёмной твари, в которую я превратил медведя, не оказалось моих родственников.

Первое, что я ощущаю, выскочив за стену вековых деревьев на знакомое редколесье – облегчение. Я не заплутал, не ошибся в выборе направления, и отсюда до лагеря совсем недалеко!

Покрутив головой, определяю, откуда мы приехали, но не успеваю сделать и шага в ту сторону, как слышу уже знакомый утробный рёв… И он доносится как раз оттуда, куда я направляюсь…

В лагере царит паника. Пробегая мимо коновязи, я замечаю, как несколько испуганных до полусмерти слуг в срывают с неё поводья и сбегают на господских лошадях. Женщины истошно вопят и бегут по дороге в сторону деревни, поднимая подолы платьев, а над некоторыми палатками поднимается дым. Навстречу бегут повара, барды, даже несколько солдат, но мне не удаётся никого остановить – люди в ужасе и не обращают на меня никакого внимания.

Крики невероятной боли бьют по ушам, вслед за ними разносится страшный рык – совсем рядом! Плюнув на попытки остановить охрану отдельных вельмож, я сломя голову несусь в ту сторону, краем глаза отмечая растерзанные трупы, валяющиеся возле палаток, шатров и костров, и в душе что-то замерзает.

Проклятье! Это всё – из-за меня…

Выскочив из-за большого, бело-зелёного шатра, я вижу страшную картину.

В центральной части лагеря, на круглой поляне диаметром около ста шагов, перед огромным и изысканным шатром графа Канти происходит настоящая бойня. Полтора десятка солдат в разных цветах пытаются противостоять огромной твари, мечущийся по импровизированной «площади» и расшвыривающей столы, стойки с оружием, одеждой, доспехами, бочки, ящики и телеги.

Монстр просто огромен! Люди по сравнению с ним – всё равно что щенки перед взрослым бешеным псом. Все инстинкты вопят – нужно бежать от него как можно дальше, но я с трудом удерживаю себя от такого позорного поступка.

Мощный удар лапой отправляет двухколёсную подводу в полёт. Она проносится в десятке шагов от меня, с мерзких хрустом сносит двух человек и разлетается, ударившись о землю.

Тем временем, четверо солдат синхронно стреляют по твари из арбалетов. Трое попадают прямо в морду, и я вижу, как один из болтов засел прямо в глазу изменённого медведя, но он даже не замечает этого. Резко развернувшись, чудовище рвётся вперёд и перекусывает зазевавшегося арбалетчика своей огромной пастью, остальные с криками бросаются врассыпную.

– Где маги?! – подскочив к ближайшему солдату в бело-красных цветах дома Канти, я хватаю его за руку.

– Маги?! – взгляд копейщика напоминает взгляд безумца. Глаза мечутся по моей фигуре, пока через мгновение он не понимает, кто я. – Нет их, молодой господин! На прогулку уехали, что-то обсуждать…

Ялайская гниль! Это плохо, очень плохо!

И тут же в голове проносится ещё одна мысль.

– А госпожа Канти?! Где она?!

Лицо копейщика вмиг белеет, и он поворачивается в сторону шатра, перед которым крутится чудовище.

Проклятье! Только бы с ней всё было хорошо! Нужно увести Изабель отсюда как можно скорее!

– Навались, парни! У него кровь течёт, можно это отродье достать! В голову цельтесь!

Крик одного из солдат вырывает меня из прострации. Мой собеседник начинает дико кричать и бежит на чудище со всеми остальными, надеясь насадить медведя на копья.

– Стойте, не приближайтесь к нему! – ору я им вслед, но уже поздно.

Медведь словно ждёт, чтобы солдаты подошли поближе. Подобравшись, он наклоняет уродливую морду – и из его спины, как я уже видел до этого, выстреливают несколько дымящихся шипов. Они проносятся над землёй, пронзая случайных людей, и те падают замертво, даже не успев понять, что произошло.

Мне везёт – один из шипов просто пролетает мимо. Ещё один я успеваю сбить мечом прямо в полёте, выпрыгнув перед копейщиком, с которым только что разговаривал. Отталкиваю мужчину назад, прыгаю в сторону, крутанув клинок, разрубаю дымное щупальце, что уже нацелилось на арбалетчика, занятого перезарядкой, и тем самым спасаю его жизнь.

– Назад! – рявкаю я, – Сталь нам не поможет! Этой твари может противостоять лишь маг!

Как будто в ответ на мои слова от шатра Канти начинает разливаться мягкий свет, и в шкуру твари бьёт тонкий луч света. Медведь разворачивается, полностью игнорируя копейщиков и лучников, продолжающих усаживать его стрелами, застревающими в шкуре. Из ран течёт чёрная жижа, но никакого видимого дискомфорта чудовищу они не доставляют. Напротив – из самых больших ран начинают вырываться щупальца тьмы, которые пытаются дотянуться до ближайших солдат.

Ещё один луч света, чуть ярче предыдущего, попадает в морду твари, заставляя её утробно зарычать и направиться к шатру.

Тут до меня доходит, кто этот маг, что решил нам помочь, и нутро мгновенно сковывает страх…

– Изабель! – кричу я, надсаживая горло, и тут же оборачиваюсь к копейщику. – Я его отвлеку, а вы уводите госпожу!

Резко бросаюсь вперёд и успеваю разглядеть, как из шатра появляется хрупкая девичья фигурка, окутанная потоками золотистого света.

– Дура-дура-дура! – цежу сквозь зубы, ругая про себя Изи всеми словами, которые только знаю.

Ну куда, куда ты прёшь, студентка первого курса?! Против такой твари нужен Практик или, хотя бы, парочка опытных Адептов…

Как, почему, зачем – все эти вопросы я решаюсь оставить на потом. Размышлять о них и задавать девушке буду, если останемся живы…

Монстр медленно шагает в сторону светящейся фигуры, реагируя на её заклинания только громогласным рёвом, от которого по моей коже пробегают мурашки. Я боюсь – за себя, но больше, конечно, за Изи, которой грозит неминуемая смерть, если что-то не предпринять…

Я бегу через поле боя к монстру, слыша, как воины за спиной ревут и несутся следом за мной. И когда до медведя остаётся десяток шагов, он, наконец, обращает на нас внимание.

Вжух!

Одно из щупалец, метнувшееся в мою сторону, я разрубаю не глядя, машинально взмахнув мечом. От второго уклоняюсь, не сбавляя скорости, третье перепрыгиваю и, разогнавшись на пределе своих возможностей, отталкиваюсь от чудом уцелевшей в этом сражении бочки.

Взмыв в воздух, в последний момент успеваю заметить, как один из дымящихся отростков твари выстреливает в мою сторону, и уже в полёте успеваю крутануться, чувствуя, как он проносится вплотную ко мне, обжигая плечи.

А затем падаю вниз, прямо на спину изменённого медведя, с размаху вонзая в неё свой меч. Попадаю удачно, в открытое место, откуда злосчастный отросток в меня выстрелил, и даже успеваю порадоваться, что так глубоко ранил тварь.

Чудовище чувствует мой удар. Оно ревёт, мгновенно забывает о девушке, встаёт на задние лапы, и я вцепляюсь в меч, чтобы не рухнуть с него. Отлично, у Изабель есть шанс спастись!

Болтаясь, как тряпичная кукла, выдёргиваю из горизонтальных ножен за поясом длинный кинжал.

– Н-на, скотина! – я с криком вонзаю лезвие под шкуру медведя, затем ещё раз, и ещё. Чёрная жижа хлещет из ран, заливая мне руки и обжигая их, и я рычу от неожиданной боли.

Ялайское отродьё, чтобы тебя разорвало!

Краем глаза вижу, как остатки солдат, окружив тварь, наносят ей удар за ударом – в основном по конечностям, кромсая их алебардами, мечами и копьями. Но чудовищу это всё равно что тычки зубочистками – оно только раздражённо ревёт и крутится, размахивая лапами.

Одному из нерасторопных бойцов мощный удар сносит голову вместе с плечами, второго настигают клыки чудовища…

– Хэл! – я слышу крик Изабель и, не оборачиваясь, кричу в ответ:

– Уходи отсюда!

В этот момент твари надоедает возиться с нами. Сразу из десятка ран на спине вырываются новые щупальца. Они мгновенно устремляются ко мне, и я успеваю отмахнуться только от парочки – сразу три вцепляются в руки, ноги, и тянут куда-то наверх, поднимая над тушей чудовища.

Проклятье!

С криком я цепляюсь за рукоять меча. Щупальца, буквально, «отдирают» меня от медведя, но свой клинок я держу крепко, и когда оказываюсь в воздухе, с хаканьем опускаю его на дымчатые отростки. Разрубаю их с чавкающим звуком и чувствую, как лечу вниз.

Удар о землю выбивает из лёгких воздух, в глазах темнеет. Несколько секунд я хриплю, пытаясь вдохнуть, а когда мне, наконец, удаётся это сделать, я вижу над собой огромную тушу и раскрытую пасть, которая вот-вот перекусит меня пополам.

Страх замораживает кровь в венах, я пытаюсь подняться, опершись на свободную руку, но её пронзает боль. Падаю назад с криком и понимаю, что предплечье сломано…

Ялайская гиль, кажется, это конец… Что ж, по крайней мере, никто не узнает, что в этой бойне виновен я…

Загрузка...