Не на ту напали.

Глава 10.

Глава 10

Утро началось с того, что Элеонора проснулась раньше всех.

Без петуха.

Без Клары.

Без чужих голосов.

Только с тишиной.

Редкой, почти роскошной.

Она лежала, глядя в потолок, и впервые за всё время не чувствовала паники от списка дел, который должен был навалиться на неё, как только она откроет глаза.

Список был.

Просто теперь он был её.

И это меняло всё.

Она медленно села, потянулась, поморщилась от ноги — уже привычно — и накинула халат. В доме было тихо, только где-то в глубине скрипнула половица. С улицы тянуло утренней прохладой, влажной землёй и чем-то новым… свежим.

Она вышла на крыльцо.

И остановилась.

Во дворе уже работали.

Том — с досками. Джеб — с лопатой. Фиби — с таким видом, будто сейчас лично выстроит новую кухню на одном упрямстве. У сарая лежали аккуратно сложенные брёвна. Возле дома — бочки, новые, ещё пахнущие смолой. В стороне — мешки с зерном.

Она моргнула.

Потом ещё раз.

— Я сплю? — тихо спросила она сама у себя.

— Нет, — раздалось за спиной.

Она даже не обернулась.

— Если это опять ты, Клара, я тебя выгоню.

— Это не Клара.

Она повернулась.

Натаниэль стоял в дверях.

Без пальто.

В том же жилете, но уже с пылью на рукавах, с лёгкой усталостью в лице и с тем спокойным выражением человека, который уже успел что-то сделать, пока другие только собирались начать.

— Вы уже не должны быть здесь, — сказала она.

— Я уезжаю, — ответил он. — Но решил сначала убедиться, что вы не передумали строить империю.

— Я не передумываю.

— Я заметил.

Она снова посмотрела во двор.

— Это… всё откуда?

— Часть — из вчерашних запасов. Часть — я отправил Тома в город ещё до рассвета. Он успел вернуться с первой партией.

Элеонора медленно повернулась к нему.

— Вы распоряжались моими людьми?

— Я ускорил процесс, — спокойно сказал он.

— Без моего разрешения.

— С учётом вашего характера — с опережением.

Она прищурилась.

— Вы сейчас рискуете.

— Я уже рискнул, приехав сюда вчера вечером.

Пауза.

— И? — спросила она.

— Пока не пожалел.

Она смотрела на него ещё секунду.

Потом кивнула.

— Хорошо. Тогда вы не зря остались.

— Это уже звучит как одобрение.

— Не льстите себе. Это признание факта.

Клара появилась в дверях так, будто её вытолкнуло любопытство.

— Я чувствую, что что-то важное происходит без меня, — заявила она.

Потом увидела двор.

Замерла.

— О.

— Да, — сказала Элеонора.

— О-о.

— Именно.

Клара медленно спустилась на крыльцо, прошлась взглядом по бочкам, доскам, мешкам.

Потом обернулась к Натаниэлю.

— Вы что, ночью не спали?

— Спал.

— Когда?

— Быстро.

— Мужчина моей мечты, — пробормотала она. — Работает, не жалуется, ещё и красивый.

— Клара.

— Молчу.

— Не молчишь.

— Почти.

Фиби вышла следом, остановилась на пороге, посмотрела на двор и… впервые за всё время ничего не сказала.

Просто кивнула.

Элеонора заметила это.

И это было важнее, чем любые слова.

— Начинаем, — сказала она.

— Уже начали, — отозвался Натаниэль.

— Теперь — по моим правилам.

Он чуть склонил голову.

— Слушаю.

Она развернулась к двору.

Голос её стал другим.

Твёрдым. Чётким. Спокойным.

— Том. Доски — в северный сарай. Сначала крыша. Потом стены. Джеб — колодец проверить, если вода мутная — чистим. Фиби — кухня. Мне нужно нормальное место для хранения. И сахар — не трогать, пока я не скажу.

Фиби фыркнула.

— Я и не собиралась.

— Я знаю. Но говорю на всякий случай.

Клара подняла руку.

— А мне что делать?

Элеонора повернулась к ней.

— Ты будешь писать.

— Наконец-то!

— Но не статью.

— Что?!

— Списки. Учёт. Запасы. Деньги. Я не собираюсь потом гадать, куда делись мешки.

Клара застыла.

— Ты убиваешь во мне художника.

— Я спасаю в тебе полезного человека.

— Это ещё больнее.

— Привыкай.

Натаниэль наблюдал.

Молча.

Но внимательно.

Очень внимательно.

Элеонора это чувствовала.

И это… странно грело.

— А вы, мистер Хардинг, — сказала она, не оборачиваясь, — едете в город.

— Уже собирался.

— Мне нужны: кузнец, два плотника, и человек, который умеет работать с овцами не так, как будто это его личные враги.

— Найду.

— И ещё.

Он остановился.

— Да?

Она повернулась.

— Не опаздывайте.

Он усмехнулся.

— Вы начинаете отдавать приказы слишком уверенно.

— А вы начинаете их выполнять слишком спокойно.

Пауза.

— Это опасное сочетание.

— Для кого?

— Посмотрим.

Клара тихо застонала.

— Я не выдержу.

— Ты будешь писать, — напомнила Элеонора.

— Я буду страдать.

— И писать.

— И писать.

Натаниэль надел пальто.

Подошёл ближе.

Чуть ближе, чем нужно.

— Я вернусь завтра, — сказал он.

— Я уже слышала.

— И всё-таки повторю.

— Вы любите повторяться?

— Только в важных вещах.

Она посмотрела на него.

Спокойно.

Почти холодно.

— Тогда не опаздывайте.

Он кивнул.

Развернулся.

Пошёл к лошади.

Клара тут же оказалась рядом с Элеонорой.

— Ты даже не попыталась его остановить.

— Зачем?

— Для драматизма.

— У меня есть ферма. Мне не до театра.

— Врёшь.

— Конечно.

Клара ухмыльнулась.

— Вот теперь ты мне нравишься ещё больше.

Они смотрели, как он уезжает.

Лошадь легко пошла по дороге, поднимая пыль. Фигура Натаниэля быстро стала частью утреннего пейзажа — и всё же выделялась в нём, как тёмная линия на светлом холсте.

Когда он исчез за поворотом, Клара вздохнула.

— Жалко.

— Кого?

— Себя. Я только начала получать удовольствие.

— Получай от работы.

— Это уже извращение.

— Это жизнь.

День пошёл быстро.

Очень быстро.

Работа съела его без остатка.

Крыша сарая оказалась хуже, чем казалось. Доски пришлось менять почти полностью. Колодец — мутный, с запахом, который не понравился даже Джебу. Овцы — упрямые, как сама судьба. Кухня — хаос.

Но теперь это был управляемый хаос.

Элеонора двигалась между делами, как человек, который наконец-то понимает, за что отвечает. Она спорила, приказывала, объясняла, считала, смеялась, ругалась.

Жила.

Клара писала.

Сначала с видом мученицы.

Потом — с азартом.

— Это даже интересно, — призналась она ближе к полудню. — Я чувствую себя… важной.

— Ты и есть важная, — сказала Элеонора, не поднимая головы.

Клара замерла.

— Повтори.

— Не наглей.

— Я записала.

Фиби перестала ворчать.

Это было почти страшно.

Когда человек, который ворчит, вдруг начинает просто делать — это значит, он принял ситуацию.

Том работал быстро.

Слишком быстро.

— Не геройствуй, — сказала ему Элеонора. — Мне нужны живые руки, а не красивые воспоминания.

— Да, мэм.

Джеб молчал.

Но делал всё точно.

И это было надёжно.

К вечеру двор изменился.

Немного.

Не до идеала.

Но уже заметно.

И это было начало.

Настоящее.

Элеонора стояла на крыльце, смотрела на работу и чувствовала странное спокойствие.

Не усталость.

Не радость.

А именно спокойствие.

Как будто всё встало на свои места.

Клара подошла рядом.

— Ну? — спросила она.

— Что?

— Ты счастлива?

Элеонора подумала.

— Я… на своём месте.

Клара кивнула.

— Это лучше.

Пауза.

— Он вернётся, — сказала Клара.

— Я знаю.

— И?

— И ничего.

— Врёшь.

— Конечно.

Клара улыбнулась.

— Отлично. Значит, будет интересно.

Элеонора посмотрела на дорогу.

Пустую.

Пока.

И вдруг поняла, что ждёт.

Не помощи.

Не денег.

А именно его возвращения.

Она выдохнула.

— Чёрт.

— Да, — довольно сказала Клара. — Добро пожаловать в жизнь.

Вечер опустился быстро.

Работа не закончилась — просто стала тише.

Доски перестали стучать, голоса снизились до полушёпота, а движения — замедлились. Усталость легла на людей не тяжёлым камнем, а тёплым покрывалом, под которым хотелось просто дышать и не думать.

Элеонора не сразу ушла в дом.

Она ещё долго стояла на крыльце, прислонившись плечом к косяку, наблюдая, как Том складывает инструменты, как Джеб проверяет дверь овчарни, как Фиби, не глядя ни на кого, носит ведра и будто считает шаги.

Каждый из них теперь был частью чего-то большего.

Не просто выживания.

Начала.

И это чувство… оно было новым.

Не чужим — именно новым.

Клара появилась рядом с кружкой.

— Чай, — сказала она торжественно.

Элеонора взяла.

— Ты начинаешь приносить пользу.

— Я всегда приносила. Просто раньше её никто не ценил.

— Раньше ты была менее терпима.

— Раньше у меня не было фермы, кладов и красивого юриста в перспективе.

Элеонора сделала глоток.

Тёплый.

Правильный.

— Ты не устанешь про него говорить?

— Нет.

— Я устала.

— Врёшь.

— Конечно.

Клара уселась прямо на ступеньку.

— Он тебе нравится.

— Он мне полезен.

— Это первый этап.

— Это единственный этап, который меня интересует.

— Пока.

Пауза.

Тихая.

Живая.

— Ты боишься? — вдруг спросила Клара.

Элеонора не сразу ответила.

Она смотрела на двор.

На тени.

На дом.

— Да, — сказала она наконец.

Клара не ожидала.

— Чего?

— Того, что всё получится.

Клара моргнула.

— Это странный страх.

— Нет. Это самый честный.

Она повернулась к ней.

— Когда ничего нет — проще. Ты борешься, ты выживаешь, ты не думаешь о том, что будет дальше. А когда начинает получаться…

Она замолчала.

— Тогда появляется что терять, — тихо сказала Клара.

Элеонора кивнула.

— Именно.

Они сидели молча.

Редко.

Но правильно.

Пока из дома не донёсся голос Фиби:

— Если вы не зайдёте сейчас, я съем ужин сама!

Клара вскочила.

— Это угроза!

— Это Фиби, — сказала Элеонора. — Она не угрожает. Она предупреждает.

Они вошли.

Ужин был простым.

Но… уже лучше.

Фиби явно старалась.

И делала вид, что нет.

— Садитесь, — буркнула она.

— Садимся, — ответила Элеонора.

— И не хвалите.

— Не буду.

— Но вы уже думаете.

— Думаю.

— И?

— Вкусно.

Фиби отвернулась.

Но плечи у неё чуть расслабились.

Клара ткнула Элеонору локтем.

— Ты сейчас сделала ей приятно.

— Я сказала правду.

— Это ещё хуже.

Том ел молча.

Джеб — тоже.

Но оба выглядели… спокойнее.

Увереннее.

Как люди, которые начинают верить, что завтра будет не хуже.

После ужина Элеонора поднялась.

— Клара.

— Да?

— Пойдём.

— Куда?

— Проверим клад.

Клара просияла.

— О, наконец-то!

Они прошли в комнату тётушки.

Там всё ещё пахло лавандой.

И чем-то старым.

Упорядоченным.

Ящик стоял у стены.

Закрытый.

Надёжный.

Элеонора открыла его снова.

Свет лампы лёг на деньги.

На бумаги.

На бархатные футляры.

Клара присела рядом.

— Я всё ещё не верю, — прошептала она.

— Я тоже.

— Это как будто…

— Как будто кто-то дал нам шанс.

Клара посмотрела на неё.

— Ты правда думаешь, что это шанс?

— А ты думаешь, это ловушка?

— С тобой — всегда оба варианта.

Элеонора усмехнулась.

Она взяла один из футляров.

Открыла.

Внутри лежало кольцо.

Старинное.

Тяжёлое.

С тёмным камнем.

Не показным.

Но дорогим.

Она провела пальцем по металлу.

— Это не просто украшение, — тихо сказала Клара.

— Это запас.

— Это страховка.

— Это власть.

Пауза.

— Ты будешь носить?

Элеонора закрыла футляр.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы на меня смотрели как на деньги.

— На тебя и так будут смотреть.

— Пусть смотрят на меня.

Она положила футляр обратно.

Закрыла ящик.

— Завтра начнём закупки, — сказала она.

— Завтра вернётся он, — мягко добавила Клара.

Элеонора посмотрела на неё.

— Ты не устанешь?

— Нет.

— Я уже спрашивала.

— И я уже отвечала.

Они вышли.

Дом тихо погружался в ночь.

Том уже лёг.

Джеб тоже.

Фиби возилась на кухне.

Элеонора остановилась в коридоре.

Прислушалась.

Тишина.

Живая.

Настоящая.

Она вошла в свою комнату.

Села на кровать.

И впервые за долгое время позволила себе просто… остановиться.

Не думать.

Не считать.

Не планировать.

Просто быть.

Но это длилось недолго.

Потому что в голове всё равно крутились мысли.

О деньгах.

О ферме.

О людях.

И…

О нём.

Она раздражённо вздохнула.

— Вот уж не вовремя, — пробормотала она.

Легла.

Закрыла глаза.

И, к собственному удивлению, почти сразу уснула.

Утро следующего дня началось иначе.

Не с петуха.

А с тишины.

И с… ожидания.

Элеонора проснулась и сразу поняла.

Сегодня он вернётся.

И это знание сидело внутри.

Тихо.

Упрямо.

Она встала быстрее, чем обычно.

Оделась.

Спустилась вниз.

Фиби уже была на кухне.

— Вы рано, — сказала она.

— Дел много.

— Или мысли.

Элеонора посмотрела на неё.

— Вы начинаете меня пугать.

— Я просто наблюдаю.

— Как и все вокруг.

— Не все.

Пауза.

— Он приедет, — сказала Фиби.

Это было не вопросом.

Элеонора взяла чашку.

— Приедет.

— И что?

— И будет работать.

Фиби хмыкнула.

— Конечно.

Клара появилась через минуту.

Сонная.

Но уже с улыбкой.

— Я чувствую, что сегодня будет что-то интересное.

— Работы много, — сказала Элеонора.

— Это не мешает.

Они вышли во двор.

Работа продолжилась.

Но теперь в ней было ещё одно ощущение.

Ожидание.

И каждый раз, когда с дороги доносился звук, Элеонора невольно поднимала голову.

Клара это замечала.

Но пока молчала.

Редкий случай.

Ближе к полудню, когда солнце поднялось выше, а работа снова вошла в ритм, с дороги донёсся звук.

Лошади.

Не одна.

Несколько.

Элеонора замерла.

Не обернулась сразу.

Только медленно выпрямилась.

Клара рядом тихо выдохнула.

— Ну вот.

Том поднял голову.

Джеб остановился.

Фиби вышла из кухни.

Пыль на дороге поднялась.

И через секунду на повороте показались фигуры.

Первым — Натаниэль.

За ним — двое мужчин.

Плотники.

И ещё один — с кузнечным мешком.

Элеонора медленно повернулась.

И встретилась с ним взглядом.

Он не улыбался.

Но в глазах было…

довольство.

И что-то ещё.

Что-то, что нельзя было назвать сразу.

Он подъехал ближе.

Остановился.

Соскочил с лошади.

— Я не опоздал, — сказал он.

Элеонора скрестила руки.

— Посмотрим.

Клара тихо прошептала:

— Я живу ради этого.

Элеонора не отвела взгляда.

— Вы привели людей, — сказала она.

— И ещё привёл материалы. Они подъедут позже.

— Хорошо.

Пауза.

— Вы справились, — добавил он.

Она приподняла бровь.

— Вы сомневались?

— Я проверял.

— И?

Он чуть наклонил голову.

— Вы опасны.

Клара тихо застонала.

— Господи, да.

Элеонора усмехнулась.

— Я предупреждала.

— Я запомнил.

Пауза.

И в этой паузе было больше, чем в словах.

Он сделал шаг ближе.

Не резко.

Не нагло.

Просто ближе.

— С чего начнём? — спросил он.

Она посмотрела на двор.

На людей.

На ферму.

Потом снова на него.

— С работы, — сказала она.

— Конечно.

— А остальное…

Она чуть улыбнулась.

— Потом.

Он тоже.

И это уже было не просто опасно.

Это было начало.