Найти Драконова, или Муж работе не помеха

ГЛАВА 31

Дана Драконова

Я сидела в спальне в окружении семьи. На подносе стояли пончики с разными начинками, в кружке дымился малиновый чай с лимоном. Лекарства и капельницы были позабыты, потому что вызванное из столицы светило зверомедицины профессор Пилюлькинсон всех заверил, что лекарства в моем состоянии не нужны

— только отдых и хорошее питание. Вот я и питалась хорошо, налегая на любимые пончики.

«Мамаша, ты нам еще мясцо закажи средней прожарки и картофель-фри», — где- то во голове раздался тонкий, писклявый голосок. Что-то толкнуло меня в живот, и я ойкнула.

— Что, Даночка, тебе плохо? — участливо спросила Аделаида.

Тут же подскочил Пилюлькинсон с градусником, лис-фельдшер принялся измерять давление, а Тим обхватил мой живот руками, словно защищая.

— Мне очень хорошо, — произнесла я, отгоняя докторов и отбирая у Пилюлькинсона тарелку с пончиками. — Только меня мучает один вопрос: с чего вы взяли, что у нас будет ребенок? Я вроде бы не помню, чтобы посещала в последнее время врача, ну, того самого.

— Так пришли результаты анализов, — радостно сообщил лис. — Я-то сперва думал, что у вас волчанка или птичий грипп. Но обошлось.

— Да-да, симптомы очень похожи, — хмыкнул Тим.

— Коллега совершенно правильно сделал, что взял анализы, — важно заключил профессор, поправив пенсне. — Это целое событие! Ведь последний дракон родился в Зверляндии целых тридцать лет назад!

— Тридцать два, уж мне-то не знать, — возразила Аделаида и с любовью посмотрела на Тима.

А муж приложил щеку к моему животу. Но тут же отпрянул и потер щеку, а я услышала недовольный писклявый голосок:

— Эй, папаша, не налегай! Мы только позавтракали.

— Кто это? — удивился Тим и посмотрел на меня.

— Ты что, тоже его слышишь? — спросила мужа, и он кивнул.

— Чегой-то «его», я, может, еще не определился, — лась, — возразил голосок. — У меня есть еще пару месяцев на самоопределение, пока яйцо каменеет!

— Яйцо каменеет? — с ужасом переспросила я.

— Не стоит беспокоиться, это пленочное покрытие, защита маленьких дракончиков от враждебной окружающей среды, да и дань природе, — успокоил профессор. — Ведь раньше мамочки драконихи откладывали яйца, папочки их высиживали, но теперь в век эволюции и прогресса все меняется. Перед рождением пленочка разрушится, это простой кальций уплотненной формы, дракончик вылезет, а яйцо…

— Не продолжайте, я все поняла, — остановила профессора.

Что-то мне эти подробности весь аппетит испортили, лучше потом с мамой проконсультируюсь, она мне по-простому все объяснит.

Тим все это время переводил ошарашенный взгляд с моего живота на маму и вопрошал:

— Он что, с нами и правда разговаривает?

В спальню в это время зашли коллеги: Дюпонт, Бондэрос и Бобрикова. А вслед за ними в комнату вломились Хрящ с Барбоскиным. Все принесли цветы и фрукты, словно я находилась в палате зверореанимации для тяжелобольных. Полковник ФСО Хрящ недовольно покосился на Куропаткина, который зашел последним, водрузил на стол свои книги «Как легко пережить беременность. Десять медитаций для принятия новой реальности» и «Ребенок — не катастрофа. Двадцать советов, как подготовиться к празднику жизни» и присел рядом с Аделаидой.

— Конечно, разговаривает, — улыбнулась мама. — Все маленькие дракончики разговаривают с родителями. А пол деточки определится чуть позже, на поздних сроках. Я бы хотела девочку.

— Фу, — пропищал вредный маленький драконыш. — Девчонки!

— Я так и знал, что это сын! — гордо ответил Тим и положил руку на мой живот, но руку тут же отбросило, словно кто-то двинул по ней пяткой.

«Но-но, не распускай руки, папаша! Иди лучше мяска принеси, пока я сплю. Идея с мальчишкой мне нравится больше, но я еще не определился!»

Кажется, невидимый малыш зевнул и повернулся на бок, судя по изменившейся форме моего еще небольшого, но уже выпирающего животика. А я-то все думала, что нужно садиться на диету и поменьше есть. Но все обернулось иначе, теперь можно не ограничивать себя, ведь доктор сказал, что я должна хорошо питаться.

— Похрапывает, — умилился Тим, вновь прислонив ухо к моему животу.

— Раз спит, можно провести совещание, — прошептал Хрящ.

Мама нахмурилась, а Дюпонт едва слышно произнес:

— Мы тихо. Пройдемся по верхам.

Аделаида кивнула, и участники совещания расселись вокруг моей постели. Лис и Пилюлькинсоном вышли из спальни на цыпочках.

— Покой и хорошее питание, — напоследок прошептал пожилой профессор.

— И жизнеутверждающие медитации, — вставил свои пять звероевриков Куропаткин.

А я вспомнила, как после последней такой медитации Карину Крокодайл вынесли из его кабинета. Бедняга до сих пор не могла говорить.

— Докладываю, — громко прошептал Дюпонт, встав по стойке смирно.

На медведе-оборотне сегодня был праздничный мундир бурого цвета с нашивками подполковника. Образ сантехника Дюпонт оставил в прошлом.

— Операция по поимке маньяка Парфюмерова и его сообщника Потрошителя успешно завершена.

Тим рявкнул, детеныш в животе во сне рыкнул, Дюпонт осекся.

— Были, конечно, небольшие накладки. Сперва мы приняли за Потрошителя деда джек-рассела. Но после допроса с пристрастием он прекратил валять дурачка и сознался, что он нанятый актер. Его задача была ухлестывать за миллионершей- метаморфом, пускать пыль в глаза и изображать дедушку малолетнего внука. А наш преступник — настоящий преступник — это карликовый джек-рассел, опытный похититель и потрошитель. Сейчас он в камере, вместе с подельником ждут процесса. Правда, Парфюмеров скорее всего отправится в лечебное заведение усиленного типа. При задержании он облил себя подозрительной жидкостью, мыться до сих отказывается и кричит, что он темный властелин и зверобог мира. Но судя по амбре, больше напоминает скунса.

— Что ж, хоть и не все прошло гладко, — тяжело вздохнул Хрящ, — но прошло. Всех участников операции приговорить, тьфу ты, представить к награде, внештатным агентам Бондэросу и Дмитреску-Драконовой выдать почетные грамоты.

Драконова мама хищно сверкнула глазами на главу Федеральной службы оборотней, и тот добавил:

— А к почетным грамотам еще премию и награды.

Мама довольно улыбнулась, Хрящ с облегчением выдохнул и вытер взмокший лоб галстуком.

— А мофно меня затифлить в фтат? — попросил Бондэрос, заискивающе заглядывая в глаза шефу ФСО. — Возьмите меня!

— Может, возьмем? С оборотнями в погонах у нас в организации напряг, — заступился за бывшего начальника Дюпонт.

— Ладно, вместо премии зачислим в штат на должность младшего агента, — милостивого кивнул Хрящ.

— Мофет, стафшного агента? — прошепелявил шакал-оборотень.

— Страшного агента? — удивился шеф. — Вроде бы у нас нет в штате такой должности, если только пыточн… то есть, дознавателем.

— Не, Бондэрос просится старшим агентом, — перевел Дюпонт. — Давайте ко мне в отдел под личную ответственность.

— Ладно, бери. Народ в отпусках, кто в декрете, а нам еще ящера икать, — согласился глава ФСО.

— Кстати, что там с поисками Тодда? — спросил Тим, прерывая междусобойчик федералов.

— Здесь все сложнее. Преступники на связь не выходят, странным образом молчат, всех подозреваемых мы проверили, телефон, с которого звонили Арбузовой, заблокирован. У нас ничего нет, — отрапортовал Дюпонт.

— Как сказать, — встрял мой зам охраны «Далей» Барбоскин. — Я пробил поступивший сигнал на своей аппаратуре. Вот, звонили из этого района.

Барбоскин разложил на кровати карту местности и обвел пальцем внушительный лесной массив.

— Мда, здесь искать — не переискать, — высказала общее мнение агент Бобрикова.

— Будете искать! — рявкнул Хрящ, вскочив с кресла. Он припечатал кулаком карту, и в этом месте образовалась дыра. — Дюпонт, сегодня же берете Бобрикову и Бондэроса и снаряжаете экспедицию в район. Прочешите каждый кустик, облазайте каждую тропинку, обнюхайте каждый листик, но чтобы ящера Тодда из-под земли достали!

— Из-под земли не надо, — побледнела мама.

— Это я фигурально выражаюсь, — исправился Хрящ.

— Тогда езжайте поскорее, — попросил Аделаида. Она поднялась с места и потянула за собой из комнаты Хряща. — Полковник, расскажите мне подробно, как ваши люди собираются искать моего мальчика.

— Слушаюсь, — воодушевился начальник ФСО и приобнял Аделаиду. — Значит, ищут они его и ищут. По горам и пригоркам, по лесам и болотам…

Мама шикнула на замечтавшегося Куропаткина, и он поторопился за ней. Барбоскин, сославшись на службу, тоже покинул нашу спальню. Дюпонт, подгоняя команду агентов, последним выбежал из комнаты, оставив на кровати карту местности.

Наконец-то мы с Тимом остались без свидетелей. Муж прилег рядом, обнял меня и прижал к себе.

— Дана, ты меня… я тебя… прости. Ведь я тебя так…

— Я тоже тебя люблю, Тим, — закончила я фразу за мужа. — И спасибо, что спас.

Тим порывисто поцеловал меня, а я ответила со всей страстью, на которую была способна в моем положении. Но мы резко отстранились друг от друга, когда услышали тоненький голосок:

— Фу-у, какая гадость. Лучше давайте поедим или зверотелик посмотрим.

Вздохнув, Тим покорно включил зверовизор. Но как всегда, по двумстам тридцати четырем каналам смотреть было нечего. По одному каналу вещала зверодепутат Собачкина, призывая отдать за нее не только голоса, но и деньги, на другом канале голосила Арбузова хит про арбузы, певицу на днях выпустили из тюрьмы под подписку о невыезде. На коммерческом канале показывали наше шоу «Зверомиллионер за стеклом». Мы радовались, что остались последние денечки действия контракта с «Далями». Из представителей зверошоу выжил лишь Артемий Козлевич. Как оказалось, он принадлежал к особой живучей породе горных козлов. Да и опыт работы на зверовидении у него солидный. Раньше Козлевич был известным музыкальным зверокритиком, правда, ни образования, ни слуха у него не было, но для этой специальности и не требовалось. Позже Козлевич, не обделенный чувством прекрасного, возглавлял известный мужской журнал «Эро зверобой», вел книжную премию «Нацбест Зверляндии» и какое-то время был литературным блохером. Но профсоюз оборотней-псов во главе с Собачкиной попросил убрать Козлевича из эфира, так как каждую статью и интервью он начинал со слов «Это дерьмо собачье». И вот теперь он вышел на пенсию и подрабатывал оператором. Сейчас Козлевич блеющим голосом комментировал им же отснятый в «Далях» сюжет, не стесняясь в выражениях. На озере в шпагате раскинулась известная светская львица Молочкова. На экране появилось изображение Дюпонта в форме, его сменило фото того же Дюпонта в маскировке сантехника, а гнусавый Козлевич сообщал, что светская львица променяла подполковника ФСО на элитного сантехника. Мы с Тимом задались вопросом, как Дюпонт будет выкручиваться. Но вскоре отвлеклись на новости.

Милая ведущая-болонка сообщила, что на западе страны прошел метеоритный огненный дождь. Он повалил несколько деревьев и сжег пару беседок на территории «Дракошкиных полян». Тим пробормотал: «Метко это я стрельнул». На экране высветилась карта местности, а я перевела взгляд на бумажную карту, которую оставил на нашей постели Барбоскин.

— Ничего страшного, мы как раз собирались обновить парк и пруд, у нас уже есть новый проект. Мы закупили золотые унитазы для бунгало, омолаживающие капсулы, — вещал с экрана довольный и раздавшийся в плечах и в лице Вивьен Дракошкин.

Он сидели в своем кабинете на парчовом диване в компании своего зама змеюки Эли Ри, которая в прошлом шпионила в «Драконьих далях» под именем Элионарии. Периодически картинки сменялись отреставрированным центральным корпусом «Полян», новыми коттеджами, обустроенным пляжем.

Судя по всему, дела в «Дракошкиных полянах» в последние месяцы шли хорошо.

— А как же слоновый комар? — задала вопрос ведущая. — У вас раньше невозможно было отдыхать. То зубастые слепни размером с кулак, то комары всю кровь выпивали, некоторых отдыхающих даже увозили в центральный лепрозорий для реанимации.

— Так у нас ящер их всех пожрал, — довольно хмыкнул Дракошкин и тут же побледнел.

Элионария перевела камеру на себя и затараторила:

— Наш директор имеет в виду, что мы приобрели специальных ящерок- пожирателей комаров, вот они и избавили нас от этой напасти. Наш курорт теперь превращается в категорию люкс. Услуги на высшем уровне, не то что в каких-то замшелых «Драконьих далях». Так что милости просим к нам в новые бунгала!

Мы с Тимом всматривались в экран, а я косилась на карту.

— У Дракошкина на столе стоит банка со стрекозами, что-то мне это напоминает,

— задумчиво произнес Тим.

— Угу, и карта местности один в один, как та область, что выделил Барбоскин. А кулак Хряща метко определил территорию «Дракошкиных полян», — кивнула я, сравнивая карту на постели и ту, что вновь появилась на экране зверовизора.

Мы с мужем переглянулись.

— Надо ехать!

— Дана, тебе туда нельзя, — осадил мой порыв муж.

— Я беременная, а не больная, — возразила я. — Ия профессионал под прикрытием. А вот ты можешь быть помехой в операции захвата, в прошлый раз у тебя парик сполз.

— Муж в этом деле не помеха, а удачное приобретение, — возразил Тим. — Парик приклею, а тебя одну не отпущу. Работаем в паре.

— Что ж, под видом супружеской четы Эрика и Тианы Ароновых мы уже посещали «Поляны», когда искали преступников. Воспользуемся приглашением Эли Ри и поселимся в новом бунгало возле пруда.

Тим кивнул, и мы с мужем скрепили соглашение рукопожатием и поцелуем. А маленький дракончик в моем животе заверещал: «Ура! Едем в «Дракошкины поляны» кушать слоновых комаров».