Глава 2

Эдди с рывком проснулась, пробуждаясь от потери сознания менее чем за одно сердцебиение. Когда она открыла глаза, крик вырвался из ее горла, она ловила воздух с трудом. Страх, знакомое чувство, напал на нее в тот момент, когда она осмотрела окружающую среду. Чистые стены, в комнате пахнет свежестью и никакого намека на раскол брака.

Она не знала этого место, в то же время не могла себе его позволить.

Быстрый и тяжелый топот сапог о крепкий пол достиг ее ушей за секунду до того, как дверь открылась. Деревянное полотно стукнулось о стену, одним толчком ноги двери легко выскользнули из петель. Владелец этой ноги вошел в комнату, его золотые глаза осмотрели комнату одним быстрый взглядом.

Ярость исходила изо всего его тела, от напряженности во рту к широким мускулистым плечам. Его руки согнуты, кисти рук напоминают львиные когти. Он огромен, больше шести футов[1] и чуть больше 250 фунтов[2] разъяренного верльва. Единственное, что ее удерживало от превращения в слезливую лужу, было то, что его гнев не был направлен на нее. Кажется, на самом деле он хотел узнать причину ее испуга.

А затем эти шары сосредоточились на ней, янтарный цвет стал еще ярче, когда его взгляд скользил по ней с нежной лаской. Когда он не обнаружил никаких физических повреждений на ней, казалось, он изгнал весь свой гнев за один выдох. Его лев поступенно отступил, убирая шерсть и оставляя загорелую кожа, глаза стали зелёными, когда кот полностью исчез. Он сделал глубокий вдох, раздувая ноздри при этом, а потом выпустил воздух с глубоким урчанием.

Ой.

Эдди сделала то же самое, изучая воздух, отчаянно ища естественный аромат мужчины, затем ее сердце замерло от того, что она обнаружила.

Ее пара. Она тяжело дышала. Ее пара.

Сейчас? Она нашла свою пару сейчас, когда спасала свою жизнь, спасала жизнь Джека.

Джек.

Эдди дернула одеяло, которым укрывалась, толкая и дергая его, но безуспешно борясь, чтобы избавиться от ограничений.

— Где он?

— Кто? — ее пара нахмурился.

Она зарычала, обнажая клыки, но ее голова теперь завернуты в простыню, напрочь убивая эффект угрозы.

— Джек, — отрезала она. — Где он?

Он сузил глаза.

— Кто, черт возьми, это? Если это кто-то из твоих бывших, можешь забыть о нем. Ты мой.

Серьезно?

— Слушай, не знаю, кем ты себя возомнил… — наконец, Эдди вырвалась из простыни и сделала последний рывок, полностью себя освобождая. Она осторожно оттолкнулась, пока не оказалась на краю… кровати? Да, она на кровати. В кровати и без джинсов и футболки, которые натянула этим утром. Сейчас же она одета в мешковатую кофточка и такие же огромные шорты на завязках. Ее грязные кроссовки исчезли, а волосы не были собраны в хвостик на затылке. В принципе, ее вид не имел ничего общего, будто она только встала с постели.

Покачав головой, она попыталась снова:

— Не знаю, кем ты себя возомнил, но…

— Я твоя пара.

— … скажи, что ты сделал с Джеком.

Он сузил глаза, тихий рык прошел по комнате.

— Не рычи на меня, — прошипела она. Я съедаю больших львов на завтрак. Верни его обратно и я уйду.

— Но, — он удивленно моргнул, — ты моя пара.

— Он только ребёнок. Кому нужна моя защита. То есть забрать его отсюда к чертям, — она уперлась руками в матрац и медленно встала на ноги. Она слегка покачнулась, колени дрожали, споткнувшись, она схватилась за столбик кровати, чтобы остаться в вертикальном положении.

— Ты даже стоять не можешь, прорычал он.

— Мне не придется ехать стоя в поезде.

— Проклятье. Сядь, пока не упала. Как, черт возьми, ты собралась позаботиться о детёныше, если сама даже встать с постели не можешь?

Он прав. Но она скажет ему это.

— Мне надо уйти.

Уйти, пока парни Тони не нашли ее. Пока она не приперлись туда, где бы у черта на куличках она не была, и не выхватили ребёнка из ее рук.

— Нет, тебе стоит отдохнуть тридцать секунд, а потом мы поговорит.

Мужчина не знал, что упертость ее второе имя.

— Слушай…

Он зарычал на нее, единственное предупреждение, которое она получила, прежде чем он бросился вперед и притянул ее в свои объятья. Он прижал ее ближе и был нежным, несмотря на его огромные размеры и очевидный гнев. Один гигантский шаг и они были рядом с креслом, еще один и они оба обнимаются на мягком сиденье.

— Нет, ты посмотри. Мы поговорим, ты никуда не уйдешь, пока мы не поговорим.

— Это похищение, — прорычала Эдди.

— Ты моя пара. Это похищение машину, которой уже владею. Этого не происходило.

Это заставило ее ощетиниться.

— Так я машина? Издеваешься, что у меня большая задница?

Самосознающая львица.

Его брови нахмурились, губы сжались.

— Мне нравится твоя попа. Не то, чтобы я смотрел, когда переодевал тебя. Ты была ранена, надо было, чтобы кто-то позаботился о тебе, а гребаный доктор был по гребаные руки в тебе. Я собирался прикончить его.

— Даже знать не хочу, она покачала головой. Мы отклонились от темы. Где Джек? Он в порядке?

— Джек это ребёнок? Это его имя?

Она не хотела вдаваться в подробности, но ответ на один вопрос привел бы к другом, тот — к третьему и так до откровенного признания. И тогда они позволят ей забрать его.

— Да, ребёнка зовут Джек.

Он прижал ее ближе, руки держали ее чуть крепче, и она боролась с желанием просто погрузиться в его объятья и искать утешения от ощущения его кожи на себе. Кроме того она не могла позволить себе отвлекаться. Ни сейчас, ни когда-либо.

— Но мы оба знаем, Джек не твой ребёнок. Так почему бы тебе не ответить на мои вопросы тогда мы и поговорим, какого черта вообще происходит.

Все это звучало так здравомысляще. Жаль, что она не была готова слушать.

— Он мой, — прорычала она.

Он покачал головой:

— Нет, — он вздохнул. — Может, начнем с твоего имени? Я Зейн Эдвардс. Я один из инфорсеров североамериканского прайда.

Новая волна страха настигла ее, убивая весь здравый смысл. Не обдумывая, она стала изо всех силы вырываться из его объятий, борясь за свободу. Она сама найдет Джека и тогда сбежит настолько быстро, насколько способна. Он инфорсер. Инфорсер. Его задача отстаивать законы. Как бы грубо она не нарушила их, когда сбегала от Тони. Никогда не было важно, какие благие намерения преследовал человек.

— Я-я-я, — она не могла произнести любое другое слово, ее разум был захвачен паникой. Не за себя, но за маленького Джека и за то, что произойдет, когда руки его отца дотянуться до него. Голос ее лучшей подруги, мама Джека, возник в ее голове.

Если Джек останется с ним, Тони убьет его. Эта жизнь убьет его. Я хочу большего для своего сына, больше, чем жизнь изгнанника или причинять вред другим или уворачиваться от пуль и когтей прайда. Ты должна помочь ему…

— Эй, шшш… — она погладил ее по спине, большой ладонью проводя по позвоночнику, она полагала, что он хотел успокоить ее, но его прикосновение не успокаивало. — Все нормально.

Нет, все не нормально.

— Мне нужно идти. Я забираю Джека и тогда…

— Привет, вижу, мой пациент встал, — еще один незнакомец просунул голову в дверной проем, его взгляд метнулся к ней, ее паре и снова к ней. — Как себя чувствуешь?

— Пациент? — она вопросительно подняла бровь.

Человек вышел вперед и она отметила инструменты доктора: вездесущий стетоскоп и белый халат позволял легко идентифицировать его профессию.

— Пациент, — он достал стетоскоп с шеи. — Ты была очень травмирована, когда Зейн принес тебя сюда, — Он приложил холодную подушечку стетоскопа к ее спине. — Дыши глубоко, — она сделала, как сказали, повторив движение несколько раз, прежде чем он наконец отступил. — Болит где-нибудь? Что-то еще беспокоит?

— Я в порядке. Мне надо увидеть Джека, почему никто не слышит ее?

— Ну, это к твоей пары и альфы, но могу сказать, он здоров и все с ним в порядке. Ни одной царапины после вашего приключение с автомобилем твой пары.

Эдди лишь отдаленно признала, что, по-видимому, была сбита машиной, когда все еще держала Джека на руках. Более того, видимо, что именно ее пара был за рулем. Эта новость была пугающей, но чистейший страх охватил ее, когда она поняла, что североамериканский Альфа теперь вовлечен в ситуацию.

— Могу-могу, — она облизнула губы, — могу я увидеть его, пожалуйста?

Ей надо увидеть его, прикоснуться к нему и убедиться, что он в порядке. И тогда… Тогда она схватит его и попытается выяснить куда бежать. Но ей надо думать не только о себе, о просьбе, которую она дала, он маленькой жизни, висящей на волоске.

Доктор нахмурился.

— Думаю, Альфа Маркус хочет поговорить с тобой сначала.

Конечно, он хочет. Конечно, у него есть вопросы, вот только Эдди не хочет отвечать. Но у нее не была шанса сказать ему. Мужчина просто повернулся и направился к двери, снова оставив ее наедине с Зейном.

— Я не хочу разговаривать с ним. Я заберу Джека, а затем исчезну из ваших жизней, — она не станет скучать за низким рыком Зейна, она не станет скучать за тем, как ее внутрення кошка реагировала с заинтересованным мурчанием.

— Ты моя. Моя, — Он прижал ее крепче, но не достаточно, чтобы сжать ее раны. — Я не позволю тебе уйти. Я не позволю забрать Джека.

Крошечная надежда поселилась в ее сердце.

— Ты… Ты никому не позволить забрать его у меня?

— Нас, — он обхватил ее щеку и встретился с ней взглядом. — Я никому не позволю забрать его у нас.

— Это… Он не… Я взяла… — как ей объяснить правду?

— Я знаю, что ты не его биологическая мать. Каждый, кто вступал в контакт с тобой, знает это. Возможно, ты нарушила правила — людей или оборотней — забрав его? Тебе стоит рассказать мне.

Дрожь охватила Эдди и она не знала точно, как ответить на вопрос, но она попробовала:

— Сердцем я верю, что нарушила, но другие могут подумать…

— Так ответ нет. Джек твой, ты моя, что значит, что Джек моя и будь я проклят, если позволю кому-то забрать то, что принадлежит мне.

Первый раз за недели, первый раз после жестокой смерти своей лучшей подруги на руках Тони Дэвиса, Эдди могла дышать.

* * *

С этими тихими словами, пара Зейна вздрогнула и расслабилась, когда напряжение пробежалось по ее телу. Она могла не доверять ему, могла подвергнуться панике и страху, но, по крайней мере, она восприняла эти несколько слов как истину.

— Ну, когда знаешь, что я никому не позволю забрать его, почему бы не рассказать мне, какого хрена происходит? — он внутренне содрогнулся, зная то, как он сформулировал вопрос, не было так уж шикарно.

Она усмехнулась, и дразнящий звук превратился в низкий стон, заставивший его животное шипеть в его голове.

— Возможно, будет лучше, не знай ты все факты.

— Неа, так не пойдет. Скажи мне уже.

— Властный, проворчала она. — Я Аделайн Уилсон, но мои друзья — точнее подруга — зовут меня Эдди. Или точнее звала… — она с трудом сглотнула и сморгнула слёзы. — Просто Эдди.

Зейн прошелся большим пальцем по ее нижней губе, глядя на ее уста и задумавшись, какова она на вкус.

— Эдди. Мне нравится. Эдди и Зейн, — он соблазнился мягким поцелуем к ее губам, но держал себя под контролем. — И Джек?

— Действительно будет лучше, если ты не узнаешь, по крайней мере тогда он сможет оправдаться незнанием и, возможно, Тони смягчиться к нему за помощь ей.

— Может, ты позволить решать это мне.

— Нет…

— Я могу защитить тебя и Джека, если не знаю, — он засунул несколько прядей ей за ухо и проигнорировал то, как она покачала головой, продолжай отвергать его. — Могу я сделать предположение? — Он не ждал ее согласия. Вместо этого он просто рассказал то, что обдумывал до сих пор. — Он не твой, Эдди. Думаю, он принадлежит одному их тех парней, которые преследовали тебя за моей машиной. — Я прав?

Зейн ждал ее лжи, затаив дыхание, как он ожидал, что неправда сойдет с ее губ. Она в беде, испуганная и все еще раненная, так что он не мог винить ее, если она продолжит лгать. Он надеялся, скоро она станет доверять ему. На самом деле он хотел кричать и встряхнуть ее, требуя, чтобы она доверилась ему прямо в этом момент. Но он не позволил своему привычному неконтролируемому гнева охватить его.

— Я не подарила жизнь Джеку, но это не значит, что он не мой, — она прорычала последние несколько слов, показывая, насколько она заботилась о ребёнке. — И нет, никто из тех мужчин не отец ему. Его отец даже не обеспокоен тем, чтобы думать, что он пропал.

От ярости она шумно задышала носом, окрашивая его в красной с изрядной долей испуга. Он нежно провел рукой по ее спине, пытаясь успокоить ее. У него не было раннее опыта успокаивать кого-либо, но всё бывает впервые.

— Ладно… Можешь рассказать что еще? Расскажешь что-то еще?

Она оставалась спокойно, покусывая нижнюю губу, когда встретилась с ним взглядом, а затем переключила свое внимание на другое место. Он знал, что его оценивают, Эдди пыталась выяснить, может ли ему доверять, а его лев зарычал на тот факт, что она не слепо верила ему с того момента, как они встретились.

Входная дверь в его апартаменты открылась, а затем мягко закрылась, за чем последовал рокот низких голосов. Она напряглась в его руках, новая волна страха прошлась по ней, так что он увеличил свои успокоительный действия.

— Эдди? — он ткнул. — Ты собираешься поговорить со мной?

Он задал этот вопрос и все. Голоса приближались и он легко мог расспознать владельца каждого. Очевидно, что Маркус пришел, а второй мужчина это его брат и бета прайда, Бретт. Звенящие женский смех это Пенелопа и присоединился детское хихиканье Дженнифер. Они заполнят дом, еще пять тел в этой комнате.

— Тебе надо дать мне что-нибудь, пока они не зашли.

— Я… — ее глаза встретились с его, и он не мог не заметить влагу, скопившуюся там. Глаза переполнились слезами и угрожали побежать по щекам. — Я…

Проклятье. Он хотел зарычать на нее, запугать ее, чтобы сказала правду, но он подавил порыв. Она уже ранена и физически, и эмоционально, он не сомневался, что она истощена.

Кто знал, как долго она бежит и скрывается? Кто знал, как долго они на нее хвосте? Чтобы заставить ее выбежать на проезжую часть… Они были предельно опасны.

Зейн откинул ее волосы назад с ее лица и обхватил ее щеки, утирая первую слезу, скатившейся по ее лицу.

— Я позабочусь о вас. О тебе и Джеке, ладно? — она осторожно кивнула, и он наклонился вперед, оставляя нежный поцелуй на ее лбу. — Оставайся здесь, я вернусь.

— Но как на счет…

— Н беспокойся ни о чем, — еще одна капелька влаги сорвалась с ее глаз. — Ты моя пара. Эдди, ты знаешь это, верно? — когда она кивнула, он продолжил. — Так что я позабочусь о тебе. Отдохни немного и я принесу Джека. Док уже проверил его, кто-то купил все необходимое для него. Вы оба успокойтесь, а я позабочусь об остальном.

Неверия и надежда боролись и отобразились на ее лице.

— Ты… Но ты не…

Зейн встал, прихватив ее с собой. Держа ее на руках, он осторожно подошел к кровати и нежно уложил ее на мягкую поверхность.

— Я позабочусь о тебе, а пока я знаю все, что должен знать.

Он снова оставил поцелуй на ее лбу, делая паузу достаточно долго, чтобы перевести дыхание и насладиться ее восхитительным ароматом. Он хотел ее, он болел за нее, но очевидно же, что она не в той форме, чтобы отвечать ему.

К тому же, кажется, ему стоит разобраться с беспорядком. Кто-то хочет его пару и детеныша. Ему стоит найти их и объяснить, что Эдди и Джек больше не их забота. Неважно словами и когтями объяснять, он не знал и, если честно, ему все равно. На самом деле у него была хорошая порция гнева на самого себя и он не был против направить ее на одного из тех головорезов.

— Я сейчас вернусь, — пробормотал он рядом с ее кожей.

— Л-ладно.

Зейн заставил себя встать и направился в закрытой двери. Он осторожно открыл дверь и выскользнул в коридор, останавливая приближающуюся группу, пока они не дошли до комнаты. Он поднял руку, ладонью наружу:

— Я за ребенком, затем я поговорю с вами в гостиной, ребята.

Маркус, его альфа, выгнул одну бровь:

— Поговоришь, не так ли?

Ярость, совсем не то, что он жаждал направить на двух мужчин, испугавших ее до чертиков, переполнила его.

— Да, не хочу расстраивать свою пару. Она и так достаточно расстроена. Все, что она хочет, это ребенок, затем ей надо поспать. Вы позволите это ей.

Это не обсуждается.

— Твоя пара? — вторая бровь Маркуса удивленно присоединилась к первой.

— Да, — огрызнулся он.

Маркус бросил на него подозрительный взгляд.

— Хорошо, сейчас я соглашусь, но мне надо поговорить с ней. Ребенок не принадлежит ей. Ты знаешь это.

Плечи Зейна напряглись, волосы на затылке встали дыбом, когда его лев ощетинился на слова Альфа.

— Она моя пара, она говорит, что ребенок принадлежит ей. Следовательно, ребенок мой. Я хочу его.

— Следовательно, — Бретт фыркнул.

У Зейна наконец появился шанс огрызнуться и обнажить свои клыки на другого зверя. Бретт ответил с агрессией своего собственного зверя и кожа Зейна покралась рябью с тревожной потребностью его внутреннего льва прыгнуть вперед. Он жаждал крови с того момента, как поднял Эдди на руки, и, кажется, он наконец исполнит желание.

— Маркус? — мягкий голос Пенелопы разрядил гнев, наполнивший воздух, и альфа вздохнул и опустил плечи.

— Хватит. Вопросы могут подождать пока.

— А Джек? — Зейн не двинется ни на дюйм без детеныша. Выражения лица альфы сказало ему, что мужчина не хочет передавать Эдди ребенка, когда очевидно же, что он не принадлежит ей. Они не уловили запах, даже намека на него, что они семья, не говоря уже о том, что они мать и сын.

— Я хочу его, Маркус.

Пенелопа вздохнула:

— Маркус, она не может оставаться в комнате, ничего не видя. Есть только один вход выход.

Зейн не собирался поправлять Пару Альфы, что он там кое-что добавил.

Пенелопа продолжила:

— Очевидно, что она любит его — она почти умерла за него — и он не прекращает вертеться. Он так заболеет, если вскоре не успокоиться.

— Ладно, — прорычал Альфа. — Но я жду ответов, и я получу их.

Маркус получит что-то, но только то, что Зейн позволит ему узнать и ни чуточки больше.

Загрузка...