Глава 7

— Господи! — выдохнул Монметон, когда им более–менее удалось рассмотреть, что за живность исторгли в эту ночь прилегающие к тракту болота, а Гарт, не сдержавшись, пробормотал пару ругательств.

Внешним видом тварь отдаленно напоминала жабу, но размерами эта 'жаба' была с молодого бычка. Ее бугристая, бородавчатая кожа лоснилась, истекая слизью. Массивные задние конечности были идеально приспособлены для прыжков. Приплюснутая морда тоже могла бы сойти за жабью, если бы не парочка отличий: во–первых, гигантские саблевидные клыки, торчащие из пасти твари, а во–вторых, множество мелких глаз, усеивающих ее низкий, покатый лоб. Глаза синхронно моргали и щурились, взирая на огонь.

— Рогатину бы сейчас… — тоскливо пробормотал Дьюин, прикинув, каково будет лезть с мечами на такую дуру, особенно если учесть, что дура здесь не одна.

Хельстайн даже и не подумал попятиться. Все так же стоя почти вплотную к барьеру, он с академическим интересом рассматривал застывшую всего в трех футах от него тварь.

— Вроде, живая, — вынес он вердикт, когда головня прогорела и окрестности снова погрузились в полутьму.

— Живая, живая, — подтвердила Ларри. Ее лицо заострилось, а побелевшие губы сжались в тонкую ниточку. Видно было, что поддержание преграды, разделяющей людей и тварей, дается ей непросто. — Возможно, даже теплокровная. Лис, если ты налюбовался, может, предпримешь хоть что‑нибудь? В противном случае я снимаю барьер, и дальше каждый сам за себя.

— Потерпи еще минутку, — попросил магичку Хельстайн.

Вернувшись к костру, он порылся в своей сумке и извлек оттуда футляр, в котором обнаружились полая трубка, связка крошечных дротиков и небольшой флакон.

— Да вы что, защекотать их решили? — не сдержавшись, фыркнул Дьюин.

Хельстайн не ответил. Смочив игловидное острие одного из дротиков в содержимом флакона, он вложил дротик в трубку.

— Каллаган, будьте так добры, подсветите мне. Огонь определенно привлекает их внимание.

Дьюин нехотя потянул из костра горящую ветку и шагнул к барьеру. Хельстайн последовал за ним, держась чуть в стороне. Когда из темноты вырисовались очертания массивной туши одной из 'жаб', профессор быстро поднес трубку к губам. Дьюин услышал тонкий, быстро оборвавшийся свист. Хельстайн опустил трубку и начал колдовать над следующим снарядом. Поначалу казалось, что ничего не произошло. Плотоядно ощерившаяся 'жаба' сжалась в комок, примериваясь для прыжка, однако вместо того, чтобы совершить бросок, вдруг нелепо дернулась и осела, заваливаясь набок. Не веря своим глазам, Дьюин ошарашено взглянул на Хельстайна.

— Не отвлекайтесь, — сказал тот, как ни в чем не бывало. — Ищем следующее животное.

Менее чем через пять минут все было закончено. Ларри уничтожила барьер сразу же, как только последняя из тварей растянулась на земле, слабо подергивая конечностями.

— Смотрю, ты все‑таки раздобыл урари, — одобрительно заметила магичка, массируя виски. — Ничего не попишешь, полезная штука. В Гха–Бирре знают толк в ядах.

— Несомненно, знают, — согласился Хельстайн. — Гарт, Каллаган, теперь ваша очередь поработать. Упокойте наших милых гостей окончательно.

— А разве они не мертвы? — наемник подозрительно покосился на ближайшую неподвижную тушу.

— Они обездвижены и лишены возможности дышать, — пояснил Хельстайн, аккуратно возвращая трубку в футляр. — Теоретически это смертельно для любого животного, вопрос только во времени. Но практически, я думаю, не стоит проверять, что произойдет раньше — закончится действие яда или же они все‑таки погибнут. Просто добейте, и все.

— Ладно, добить — так добить, — проворчал Гарт. — Чего тогда кота за хвост тянуть?

Он вразвалку подошел к 'жабе' и с полного размаха, как в дубовую колоду, всадил топор ей в череп.

— Да, похоже, ты был прав, — сказала Ларри все еще жавшемуся к огню Монметону. — О'Тул, действительно, идет на поправку, что не может не радовать. И брось, наконец, свою торбу. Честное слово, цепляешься за нее так, словно там вся имперская казна укрыта.

Монметон выдавил из себя вымученную улыбку, аккуратно положил походную сумку на землю и опасливо присоединился к Хельстайну, рассматривавшему покойную 'жабу'. Дьюин постоял, посмотрел, с каким энтузиазмом работает топором Гарт, и решил, что тот вполне способен разделать оставшихся тварей в одиночку, так что марать мечи не имеет смысла. За спиной наемника ученые затеяли жаркий спор о видовой принадлежности ночных гостей, однако самого его интересовал несколько иной аспект. Обогнув тушу зверя, Дьюин вытащил из массивной ляжки зверя оперенный дротик длиной не больше указательного пальца.

— Поосторожнее с ним, — посоветовал, заметив его действия, Хельстайн. — Там еще остался яд. Одной царапины может вполне хватить, чтобы отправиться к праотцам.

— Значит, на людей он тоже действует? — Дьюин тотчас перехватил дротик поближе к оперению.

— Если попадет в кровь, то, разумеется, да. Дальше все зависит от концентрации яда и от того, отыщется ли рядом добрая душа, которая согласится делать вам искусственное дыхание до тех пор, пока оцепенение не спадет. И учтите еще одну вещь — согласно последним исследованиям, яд урари не затуманивает сознание жертвы, вплоть до самого конца. Так что вряд ли это будет очень приятный процесс.

Дьюин нервно хмыкнул и торопливо отбросил дротик прочь.

— А ведь я недооценил вас, мастер, — сказал он, постаравшись свести все к шутке. — Вы далеко не так безобидны, как кажетесь.

Хельстайн тонко улыбнулся в ответ, давая понять, что скрытый смысл слов наемника не прошел мимо него.

— Первое впечатление чаще всего бывает обманчиво, — нарочито растягивая слова, произнесла Ларри, искоса следя за наемником. — Это не так страшно. Хуже бывает, когда ошибаются повторно.

Дьюин пожал плечами.

— Те, кто ошибается повторно, обычно долго не живут, — заявил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и как ни в чем не бывало отвернулся, занявшись угасающим костром. Инцидент был исчерпан.

Ларри еще некоторое время подозрительно смотрела на наемника, но затем внимание магички переключилось.

— О'Тул! — позвала она. — Где ты там застрял? Тебя, вроде, никто не просил рагу из жаб устраивать. Вполне достанет и просто выбитых мозгов.


***

Замах. Удар. Замах. Удар. Гарт работал, как заправский лесоруб, гоня прочь подползающие подобно склизким болотным гадам мысли, заставляя их раствориться в привычной и вполне объяснимой банальными земными причинами мышечной усталости. Он слышал, как его звали, и сам понимал, что излишне увлекся, но, дьявольщина, как же здорово это было — снова чувствовать силу в руках. Дело шло на поправку, это точно. Ему все‑таки удалось оклематься. Если честно, то он давненько уже не ощущал себя так хорошо, даже до того, как нахлебался неведомой дряни из реки. Сейчас же Гарт был уверен, что способен, если захочет, свернуть горы.

Эйфория, впрочем, продлилась недолго. При очередном замахе грудь охранника пронзила резкая вспышка боли, какие бывают при помятых ребрах. Гарт выронил топор и, согнувшись в три погибели, вновь зашелся в сдавленном кашле, отчаянно стараясь не привлекать к себе внимания. Ему и без того осточертело уже хлебать зелья и глотать порошки. И ведь не докажешь, что то, чему суждено пройти, и так пройдет, а остальное все равно не вылечить.

Вот и приступ прошел, сам по себе и куда быстрее предыдущих. Гарт сплюнул, обтер рот и бороду и торопливо вытер покрасневшую и залоснившуюся ладонь о траву. Дело просто обязано было идти на поправку, самому бы только в это поверить…

— О'Тул, — снова донесся из лагеря голос магички. — Если тебе там понравилось, возражать не буду, но предупреждаю: я как раз сейчас восстанавливаю защитный барьер, так что, если не успеешь вернуться, ночевать будешь в компании жаб.

— Да иду, иду уже! — рявкнул Гарт. — Вот же прилипла. Как банный лист прямо.

Вернувшись к огню, он шмякнул топор оземь, сам тяжело опустился рядом и, морщась, спросил:

— Когда там моя очередь дежурить?

— Да, собственно говоря, она как раз подходит к концу, — сказал Хельстайн, перехватив красноречивый взгляд Монметона. — Так что можешь отсыпаться дальше. Мне нужно, чтобы к завтрашнему утру ты окончательно встал на ноги.

Гарт хотел было возразить, хотя и прекрасно понимал, что мастер Ренеке прав, однако Дьюин его опередил.

— Если к утру не очухаешься, — произнес наемник, — останешься здесь. Тебе это надо? Если нет, тогда живо на боковую.

Аргумент подействовал как нельзя лучше. Раздраженно ворча, Гарт с головой укрылся плащом, а вскоре и сам Дьюин последовал примеру охранника — ему опять досталась последняя, предрассветная очередь дежурства, и он намеревался, по возможности, успеть до нее выспаться.

Остаток ночи прошел тихо, если так, конечно, можно было охарактеризовать соседство с беспокойно метавшимся во сне Гартом, который то заходился в очередном приступе кашля, то вдруг начинал что‑то невнятно бормотать. Утихомирился охранник лишь незадолго до того, как Хельстайн начал будить Дьюина.

— Как погляжу, ожидания мастера Монметона были напрасны, — зевнув, сказал наемник и, не глядя, махнул рукой в сторону Гарта. — Никуда он не поедет.

— Так ведь еще не утро, — совершенно логично заметил Хельстайн.

Это, конечно, было верно, хотя что‑то подсказывало Дьюину, что за оставшуюся пару часов вряд ли что‑то изменится. Он еще раз зевнул, все же мимолетно глянул на неподвижно лежащего охранника, отвернулся и… замер, пытаясь понять, что же ему так не понравилось. Ответ пришел почти сразу, и этот ответ понравился Дьюину еще меньше. То, что сейчас лежало неподалеку от него, укрытое плащом Гарта, просто не могло быть Гартом О'Тулом. По размерам не подходило.

— В чем дело? — резко спросил Хельстайн, когда наемник попятился, нащупывая меч.

— Это не О'Тул.

— А кто же это тогда?

Дьюин мотнул головой, не спуская глаз с горбящегося плаща. Он не знал ответа. Хельстайн встревожено посмотрел на наемника, потом осторожно шагнул вперед и рывком откинул плащ. Под плотной материей, создавая силуэт, который в темноте было не так уж сложно спутать со спящим человеком, были аккуратно уложены три арчимака. Из‑под арчимаков виднелась скомканная одежда Гарта, рядом лежал топор. Не хватало только самого охранника.

— Ларри!

Разбуженная магичка долго рассматривала представленную ей композицию, после чего задала, в общем‑то, закономерный вопрос:

— И куда он делся?

— А я надеялся, что ты нам это скажешь, — парировал Хельстайн. — Куда он вообще мог подеваться?

— Ну, уж точно не за пределы охранного барьера. Я бы почувствовала, если бы хоть кто‑то его пересек.

Ларри оглянулась, словно надеясь обнаружить Гарта притаившимся за каким‑либо бревнышком, однако надежда ее не оправдалась. Монметон разворошил походные сумки и поднял куртку Гарта. Та была застегнута, застегнут был и обернутый вокруг нее пояс.

— Как он ухитрился это провернуть так, чтобы никто не заметил? — недоуменно вопросил академик. — И главное, зачем?

Латаная после знакомства с гидрой рубаха О'Тула обнаружилась внутри куртки. Штаны с обмотанными вокруг щиколоток портянками были заправлены в сапоги. Вообще складывалось впечатление, что Гарт не раздевался, а попросту взял и улетучился из одежды.

— Взгляните‑ка сюда! — вдруг позвала Ларри. — Как думаете, что это такое?

В земле, аккурат в том самом месте, с которого Монметон поднял куртку, зияло несколько дыр с осыпавшимися краями.

— Норы, — мельком глянув на находку магички, сказал Дьюин. — Мышиные. И что в них особенного?

— Пока не знаю, — покачала головой Ларри, ощупывая края одной из дыр. — Но место тут для мышей явно не самое подходящее. В смысле, не под задницей у О'Тула, а посреди болота. Кто‑нибудь еще хоть одну нору где‑нибудь поблизости видел?

Вопрос был скорее риторическим, поскольку при обустройстве лагеря никто особо под ноги не смотрел, и уж тем более никто не собирался никакие норы высматривать сейчас, по темноте. Впрочем, Ларри ответа и не ждала. Припав к земле, она принюхалась и скривилась.

— Тысяча безликих, ну и вонь. Похоже, какая‑то из мышей прямо здесь и сдохла.

— Ларри, к черту мышей, — проникновенно произнес Хельстайн. — Меня куда больше интересует местонахождение Гарта. Чем быстрее ты его найдешь, тем быстрее мы, возможно, сможем ему помочь.

Магичка вздохнула и выпрямилась, отряхнув ладони.

— Лис, ты, что, всерьез веришь, что О'Тул каким‑то чудом проскочил сквозь барьер и ушел голышом гулять по болотам? — страдальчески вопросила она и, перехватив недобрый взгляд профессора, торопливо добавила:

— Ладно–ладно, молчу. Только и вы тогда уж тоже помолчите. Не мешайте поиску.

Не дожидаясь ответа или каких‑либо иных признаков согласия, Ларри зажмурилась и свела ладони на уровне груди, после чего резко раскрыла их, складывая в пригоршню. Добрая дюжина голубоватых искорок тотчас порскнула в разные стороны, подобно светлячкам, и растворилась в темноте. Над лагерем воцарилась тишина, нарушаемая лишь храпом лошадей. Дьюин какое‑то время постоял, глядя на неподвижную магичку, а потом, придя к выводу, что дело будет небыстрым, перетащил потник поближе к огню и устроился на нем, приготовившись ждать. Остальные последовали примеру наемника.

Ожидание и вправду затянулось. Магичка не подавала признаков жизни вплоть до тех пор, пока край неба на востоке не начал светлеть. Хельстайн не пытался никаким образом ее поторопить — просто сидел на бревнышке у рассыпающегося угольями костра, опершись подбородком о сплетенные пальцы рук, и мрачнел с каждой минутой, хотя, казалось бы, дальше было уже некуда.

— Плохие новости, Лис, — охрипший голос Ларри раздался внезапно и прозвучал неожиданно громко. — В радиусе примерно пятнадцати миль отсюда ни живого, ни мертвого О'Тула нет. Я думаю, ты согласишься, что на большее расстояние уйти за прошедшее время он попросту не мог?

— Соглашусь, — хмуро сказал Хельстайн и поднялся на ноги. — Раз магия не помогает, будем искать своими силами.

— Лис, говорю же, его тут нет, — попыталась возразить Ларри, однако профессор ее как будто не слышал.

Едва дождавшись, когда тьму ночи подменит серый рассветный сумрак, Хельстайн настоял на начале поисков. Искали все, что угодно, — любой признак, который мог бы свидетельствовать о том, что здесь, по этому клочку земли, проходил или, на самый скверный случай, был протащен человек. Безрезультатно.


***

— А ведь я предупреждала, что это бесполезная затея, — ворчала магичка, опасно балансируя на поваленной сухарине, ощетинившейся кривыми иглами обломанных сучьев. — О'Тула здесь нет и не было. Ну, и как долго мы еще будем тратить время не пойми на что?

Хельстайн хлопнул себя по шее, отправив в лучший из миров сразу с десяток комаров. По болотам они бродили уже около двух часов, но пока что им удалось обнаружить лишь несметные полчища крылатых кровопийц, искренне радующихся такому нежданному пополнению рациона, и пару дюжин лягушек — не переростков, а вполне нормального лягушачьего размера. И никаких следов Гарта — как если бы охранник взял и улетел по воздуху или же провалился сквозь землю.

— Утонуть он мог? — отрывисто спросил профессор.

— Вряд ли, — мотнула головой Ларри и тут же поправилась. — То есть, утонуть‑то он, конечно, мог, как нечего делать. Но труп я тогда все равно бы почуяла. А трупа, увы, нет. Ну, так что? Окопаемся здесь еще на неделю?

— А есть другой вариант?

— Некое шестое чувство подсказывает мне, что все ответы там, — магичка кивнула на северо–восток, в сторону далекого тракта. — В том числе и на загадочные исчезновения.

— Некое шестое чувство уже подсказало тебе свернуть с тракта, — парировал профессор. — Я начинаю приходить к выводу, что это все же было ошибочным решением.

— Ты так полагаешь? — Ларри, прищурившись, взглянула на Хельстайна. — Я, пожалуй, не стану напоминать тебе цитаты из мемуаров покойного императора, которые кое‑кто вчера вечером зачитывал. Иными словами, приходи к чему хочешь, я не возражаю. Только определись все‑таки с дальнейшими нашими действиями.

Магичка легко спрыгнула с сухарины и направилась в сторону лагеря.

— Ну, что? — с надеждой спросил по уши перепачканный в болотной грязи Монметон.

Ларри пожала плечами.

— Успех ошеломляющ и сравним разве что с результатами поисков черной кошки в темной комнате, в которой ее никогда не было. Осталось только, чтобы это дошло до Лиса. Полагаю, на то, чтобы сполна осознать здравость сей мысли ему потребуется еще часа полтора, так что пока можно маленько отдохнуть.

Ларри ошиблась ровно в половину. Запал Хельстайна иссяк где‑то через три четверти часа. Понурый, словно в воду опущенный, профессор вернулся к биваку и коротко бросил:

— Собираемся.

Команда, впрочем, оказалась излишней. Лагерь и так уже был свернут, так что единственным, кому пришлось собираться, стал сам Хельстайн. К тракту возвращались в полном молчании. Дьюин вел в поводу Гартовского аламана, на которого из соображений рациональности перевьючили часть груза с верховых лошадей.

На дорогу отряд выбрался с некоторой смесью опасения и заинтересованности. Необъяснимого вечернего шума, долетавшего аккурат с этой стороны, никто еще не забыл, и каждый невольно поглядывал по сторонам в поисках следов, которые мог бы оставить источник этого шума. На первый взгляд казалось, что никаких следов нет, однако уже на второй кое‑что неожиданное все же выявилось, и заметил это неожиданное Монметон.

— Вот тебе раз, — озадаченно сказал он, остановившись перед первой из костных пирамид. — Я же ее вчера разобрал, а она опять целехонька.

— А ты уверен, что это та самая? — уточнила Ларри.

— Почти полностью. Но даже если не она, на другую разрушенную сможешь мне указать?

Магичка покачала головой, оглядывая ровные ряды конусообразных сооружений. Венчающие их черепа весело скалились, словно были посвящены в некую тайну, которой не собирались делиться с пришельцами.

— Раз целая, значит, кто‑то сложил ее обратно, — заметил Дьюин. — Возможно, именно тот, кто стучал.

Монметон ничего не ответил. Он внимательно осматривал пирамиду, едва не обнюхивая.

— Принцип построения остался прежним, — наконец, заговорил академик. — Каркас строения составляют длинные трубчатые кости, составленные в форме усеченного конуса. Промежутки в каркасе заполнены широкими костями — в частности реберными и ключичными. Внутри сооружения…

Он осторожно снял скалящийся череп с его постамента и осекся. Головки составленных шалашиком бедренных и берцовых костей были покрыты слоем запекшейся крови с присохшими клочками бурых волокон. Пару мгновений Монметон ошарашено взирал на открывшуюся его взгляду картину, а затем шарахнулся прочь, выронив череп.

— А вот этого вчера точно не было, — сказал Дьюин.

Монметон, судорожно сглотнув, кивнул. Ларри со вздохом отодвинула академика в сторону и присела рядом с пирамидой, отлепив один из клочков.

— Шерсть? — с надеждой спросил Хельстайн.

Магичка покачала головой, разминая клочок в пальцах.

— Это человеческие волосы, — сказала она.

— Но, во всяком случае, они не из бороды О'Тула, — утешительно добавил наемник.

— Да, это верно, — согласилась Ларри. — По цвету не подходят. — Она аккуратно взяла одну из берцовых костей, перехватив ее за чистый конец, и взвесила в руке. — Похоже, кто‑то вчерашней ночью воспользовался ими, как дубинками.

— Но кто? — просипел Монметон. — И против кого?

Хельстайн поджал губы.

— Будем надеяться, что ответ нас ждет впереди, — отрывисто сказал он.

— А я бы предпочел, чтобы он нас вообще не ждал, — возразил Дьюин. — Лучше будет, если нам удастся устроить ему сюрприз.

— Посмотрим. В любом случае, нам пора продолжать путь. Мы и так задерживаемся…

— Пожалуй, я не буду уточнять, по чьей именно вине, — с невинным видом изучая виднеющуюся среди древесных крон полосу неба, закончила за него Ларри.

Хельстайн помрачнел, но предпочел отмолчаться.

Отряд двинулся дальше, поторапливая лошадей: каждому подспудно хотелось побыстрее миновать этот зловещий участок дороги. Сами по себе выстроившиеся вдоль дороги костяные пирамиды, конечно, угрозы не представляли, но и разрядке атмосферы тоже не способствовали. Черные провалы глазниц скалящихся черепов провожали молчаливым взглядом смельчаков, рискнувших вторгнуться во владения мертвецов.

Первое время Ларри ехала вдоль обочины и, несмотря на возражения Монметона, методично сшибала черепа с пирамид. Как минимум под десятком из них ей удалось обнаружить следы крови, а вот рационального объяснения находке подобрать магичка так и не смогла. Не считать же, в самом деле, рациональным объяснением возможность присутствия на тракте этой ночью целого отряда сумасшедших, использовавших в качестве вооружения человеческие кости, а потом аккуратно вернувших их на место? Да и прав был Монметон в своем вопросе — против кого могло использоваться это вооружение? Единственными живыми существами, в присутствии которых на тракте можно было быть точно уверенными, являлся опередивший их отряд, да и те, судя по разделяющему их промежутку времени, должны были находиться уже далеко. Или же к Полым Холмам скрытно движется еще кто‑то?

Спустя примерно час вдоль тракта все еще продолжали громоздиться груды костей, хотя теперь они выглядели старше тех, что встречались отряду ранее. Желтоватый оттенок их стал куда более насыщенным, местами к нему добавлялся зеленоватый отлив. Сами пирамидки так же изменились, их структура стала куда более небрежной — так расползается и теряет форму под неумолимым действием времени старая каменная кладка. Однако заканчиваться жутковатая аллея по–прежнему даже не думала.

— Интересно, как долго копились эти скелеты? — вдруг сказала Ларри. — Того, что мы здесь увидели, вполне может хватить на небольшую армию. Чтобы набрать такое количество с помощью одной крохотной ловушки, особенно с учетом перезарядки, нужно через нее день и ночь толпы народа гонять. По–моему, со времен императора Максимилиана тут такой посещаемости не наблюдалось.

— Не исключено, что раньше ловушек было больше, — ответил Хельстайн, — либо пополнение происходило и каким‑то иным способом.

— Здесь кости уже очень старые, — невольно понижая голос, сообщил Монметон. — Они вполне могут оказаться ровесниками максимилиановского похода.

— Серьезно? А чего ж они тогда до сих пор не истлели? — Дьюин с подозрением посмотрел на проплывающие мимо грязно–желтые кучки.

— А почему тракт до сих пор не зарос? — в тон ему ответил Монметон. — Видимо, из‑за того же самого сорта магии.

Ларри фыркнула, но никак не прокомментировала предположение академика. Отряд снова на довольно продолжительное время погрузился в напряженное молчание. Потом Дьюин вдруг привстал в стременах и, прищурившись, глянул вдаль.

— А ведь дорога‑то заканчивается.

В голосе наемника было слышно удивление. Казалось, за прошедшие дни он настолько свыкся с трактом, что ожидал, будто тот будет длиться бесконечно.

— Где это она заканчивается? — с подозрением пробормотала магичка.

— Впереди вестимо.

Остальным понадобилось куда больше времени, чтобы заметить, как светлеет вдалеке воздух, свидетельствуя о наличии обширного открытого пространства.

— Наконец‑то! — с облегчением вздохнул Монметон. После затянутого вечной туманной дымкой тракта и унылых болотистых низменностей, его окружающих, занимающееся вдалеке золотистое сияние, как пресловутый свет в конце тоннеля, обещало избавление от тревог, ответы на все вопросы и, возможно, завершение пути.

Однако радоваться, как вскоре выяснилось, было рановато. Кони, вроде бы попривыкшие к некромантическим элементам окружающего пейзажа, по мере приближения к свету вновь начали выказывать беспокойство.

— Ну, а теперь‑то вас что не устраивает, черти? — в сердцах рявкнул Дьюин, пытаясь сладить одновременно с двумя жеребцами.

— Осторожнее, впереди магия, — вдруг сказала Ларри, прикрывая глаза. — Плетение архаичное. По структуре напоминает то, что было возле поваленной стелы, только здесь она раза в полтора сильнее.

— Не поверю, чтобы они из‑за магии перебесились, — наемник кивнул на лошадей, которые, наконец, замерли, мелко дрожа и издавая храп, переходящий в совсем уж странные горловые звуки. — Ведут себя так, будто зверя чуют.

— Может, и чуют, — не стала отрицать магичка. — А вот у меня на зверей нюх плохой, так что лучше промолчу, пока доказательств не встречу.

Она двинула Рошана пятками в бока, заставляя идти вперед. Аргамак повиновался неохотно, однако остальные лошади выказывали еще меньше энтузиазма, поэтому в итоге Ларри оказалась в авангарде со значительным отрывом и конца тропы достигла первой.

— Да уж… — только и сказала она, останавливая коня на границе света и тени и дожидаясь, когда остальные ее догонят.

Дьюин немного ошибся в своих предположениях. Тракт не заканчивался, он всего лишь прерывался обширной идеально круглой поляной, посреди которой горделиво возвышалась угольно–черная стела, покрытая огневыми узорами — судя по виду, ближайшая родственница встреченной отрядом в болотах. За поляной дорога вновь продолжалась, уходя в зеленый полумрак и просматриваясь едва ли дальше, чем на десяток родов. Еще две тропы, не в пример тракту заросших и запущенных, скорее угадывались, чем узнавались, среди плотной стены кустарника, теснящегося по краю поляны, не смея переступить некую невидимую черту. Впрочем, в настоящий момент все эти детали, подмеченные чисто машинально, Ларри не интересовали. Ее пристальное внимание было привлечено к тому, что лежало на нещадно вытоптанной и местами выжженной до черноты траве.

— Ну, так что, Лис, ты все еще полагаешь, что мы совершили ошибку, свернув вчера вечером с тракта? — вкрадчиво осведомилась магичка у подъехавшего к ней Хельстайна и для верности кивнула на три изуродованных человеческих трупа, что темнели среди травы.

Загрузка...