Мёртвые души. Книга 1 и 2

Глава 1

Глаза открылись не сразу.

Веки будто налились свинцом, и только с третьей попытки я сумел разлепить их. Всё размыто — белый потолок, мягкий свет. Запах — резкий, медицинский.

Я в больнице?

Пытаюсь пошевелиться — не выходит. Тело не слушается. Дёргаю пальцами — и сразу же жгучая боль пронзает руки и ноги. Только сейчас понимаю: я привязан. Плотно, намертво. Кожаные ремни врезаются в запястья, грудь сдавлена ремнём через всю грудную клетку, ноги сведены вместе.

— Что… — сипло, почти беззвучно. Голос чужой, сухой, как будто я неделю ел только песок.

Голова гудит. В висках пульсирует. Я вглядываюсь в потолок, пытаясь вспомнить, что было до этого.

Портал… бой…

Поединок… да. С этим ублюдком, что скрывал своё ядро.

Я выиграл. Абсолют зафиксировал победу.

Плащ, амулет… татуировка.

И всё. Пустота.

Как будто кто-то вырезал кусок памяти ножом. Нет даже обрывков, ни звука, ни образа. Просто… чёрный провал.

Я снова пытаюсь пошевелиться — без толку. Только мониторы где-то справа начинают пищать чуть громче. Аппаратура, кажется, отслеживает всё — пульс, давление, дыхание. Даже мысли, наверное, если постараться.

Дверь в палату щёлкает, открывается. Кто-то входит. Я поворачиваю голову изо всех сил — кажется, женщина в белом. Медсестра?

Она смотрит на меня, и её глаза чуть расширяются.

— Ты очнулся…

Тон — не радостный, а скорее напряжённый. Словно от этого факта станет только хуже.

Я пытаюсь задать вопрос, но только хриплю в ответ. Она уже тянется к панели — нажимает на кнопку вызова.

— Доктор, он пришёл в сознание. Да, Игорь. Да, активность растёт.

Что за "активность"?

Что, чёрт возьми, происходит?

Дверь открылась снова. На этот раз вошёл мужчина в белом халате — лет сорока, подтянутый, с усталым лицом и тенью щетины. Его глаза задержались на мне дольше обычного — словно он ждал какого-то знака. Потом подошёл ближе, глянул на мониторы и только после этого заговорил:

— Рад видеть, что вы пришли в сознание, Игорь.

Я сглотнул, горло было пересушено, и всё же смог выдавить из себя с хрипом:

— Чт… что происходит?

Доктор слабо улыбнулся, но в его глазах я не заметил ни капли облегчения. Скорее — осторожность.

— Пожалуйста, постарайтесь не волноваться. Вы под наблюдением, состояние стабильно. Всё будет хорошо, если не будете перенапрягаться. А теперь — по существу.

Он отступил на шаг и заговорил чуть формальнее, будто читал заранее выученную речь:

— Примерно месяц назад одна радикальная группировка провела атаку… не оружием, не бомбами. Они выпустили на рынок новый наркотик. Сильнодействующий, синтетический, до конца ещё не изучен. Особенность в том, что он добавлялся в алкоголь, причём так, что распознать его было почти невозможно.

Доктор замолчал на секунду, позволяя информации осесть. Я моргнул. Медленно.

— Вы… — он кивнул на меня, — стали одной из жертв. Судя по данным, вещество вам подмешали в баре. Непреднамеренно. Просто не повезло оказаться не в том месте, не в то время.

Он потёр переносицу, выдохнул:

— После приёма вещества началась… необычная реакция. Почти все пострадавшие впали в кому в течение 6–12 часов. Вы пролежали двадцать восемь дней без сознания. Только два дня назад началось пробуждение.

— И… все… — я с трудом шевельнул губами, — в порядке?

Он отвёл взгляд.

— Не совсем. У некоторых не выдержало сердце. В момент выхода из комы — сильнейшая нагрузка, будто тело перестраивалось само собой. Четверо умерли в течение первых часов. Остальные — пришли в себя, но… есть нюансы. Реакции, галлюцинации, странные поведенческие отклонения. Вы — последний, кто очнулся. Мы не знаем, какие побочные эффекты могли развиться у вас.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Игорь, вы уверены, что помните, кто вы? Где вы? Что было до этого?

А вот это был интересный вопрос.

Потому что я-то помню всё. Абсолют, портал, вражеская армия, бой до смерти с монстрами, пробуждение силы…

Но всё это звучало бы как бред.

Или… как последствия наркотика.

Доктор немного помолчал, явно взвешивая, стоит ли говорить дальше. Потом всё же решился:

— После пробуждения у некоторых пациентов начались… вспышки. Двое — буквально через пару часов после выхода из комы — напали на персонал. Один из санитаров получил перелом челюсти, другая медсестра — сотрясение мозга.

Он посмотрел на мои ремни.

— Поэтому, — сказал он медленно, — всех остальных мы зафиксировали. Меры предосторожности. Вы же понимаете. Не хотелось бы повторения.

Я кивнул еле заметно. Сил всё ещё не было.

Доктор кивнул в ответ и сменил тему:

— Теперь скажите, Игорь… не замечаете ли вы ничего необычного?

Он подался вперёд, внимательно глядя в мои глаза.

— Нет ли у вас… галлюцинаций? Надписей перед глазами? Голосов в голове? Мы обязаны это спросить.

Я помедлил. Потому что первая мысль была: “Конечно есть. Я до сих пор вижу статус Абсолюта, могу вызвать интерфейс. И чувствую энергию в каждом суставе.”

Но я уже не новичок в странных мирах. И не идиот.

— Нет, — выдохнул я. — Ничего такого. Просто… тяжело двигаться. И пустота в голове.

— Это нормально, — кивнул доктор, одновременно делая какие-то пометки в блокноте. — Тело и психика прошли через сильный стресс. Последствия вещества до конца не изучены. Мы ведём наблюдение.

Он захлопнул блокнот и взглянул на меня чуть мягче:

— Под наблюдением вы пробудете ещё несколько дней. Если всё будет стабильно — выпишем домой.

Он вздохнул и, уже направляясь к двери, добавил:

— Только, пожалуйста… если почувствуете что-то странное — сразу сообщите. Не держите в себе.

Я молча кивнул.

Как бы не так. Сообщить?

Скорее уж я сам проведу обследование этого мира.

Сразу после того, как за доктором закрылась дверь, перед глазами вспыхнула надпись:

"Начинается интеграция средоточий в основное тело носителя.

Пожалуйста, не двигайтесь."

Я мысленно хмыкнул.

Не двигайтесь… Спасибо, капитан. Даже если бы я захотел — врачи позаботились, чтобы ни одна мышца не дёрнулась.

Плотные ремни стягивали грудь, руки и ноги. Вены тянулись к капельницам. Аппараты издавали тихое ровное гудение.

Так значит… всё это было реально.

Не сон, не наркоманский бред, не последствия вещества, как говорил доктор.

Крепости. Миссия. Абсолют. Победа.

Я стиснул зубы.

Появилась мысль: А может, всё-таки позвать врача? Рассказать о новой "галлюцинации", мол, вижу интерфейс, слышу инструкции?

Но я тут же её отбросил. Нет. Плохая идея.

Слишком плохая.

Скажу — и максимум через пару часов окажусь не в этой палате, а в закрытом крыле. Под седативами. В лучшем случае — в лаборатории. В худшем — в психушке без права переписки.

Нет уж. Спасибо. Я слишком много прошёл, чтобы всё потерять из-за пары глупых слов.

Нужно вести себя как обычный человек.

Мол, просто пришёл в себя после комы. Ничего не помню. Ничего не вижу. Чувствую себя… ну, слегка не в форме, как и положено.

А тем временем… раз уж средоточия интегрируются в это тело — нужно будет проверить, на что оно теперь способно.

И очень осторожно понять, в каком мире я проснулся.

Медсестра вошла с тележкой, поправила что-то в капельнице и, словно между делом, взяла пульт с тумбочки.

— Чтобы не скучали, — сказала она с дежурной улыбкой и щёлкнула по кнопке.

Экран на стене ожил, и я остался наедине с новостями.

Сначала шёл какой-то медицинский выпуск, потом — врезка новостей с красной полосой.

Заголовок пестрел по экрану:

"ПАНИКА И НАДЕЖДА: ЛЮДИ ПРОБУЖДАЮТ СПОСОБНОСТИ?"

— …в течение последних трёх недель, — вещала ведущая с безупречной укладкой, — резко увеличилось количество заявлений о пробуждении экстраординарных способностей. Люди утверждают, что начали видеть вещие сны, чувствовать чужие эмоции, читать мысли или даже влиять на предметы усилием воли.

Кто-то неожиданно побил рекорд по жиму лёжа, хотя ранее никогда не занимался спортом.

Есть и случаи, когда ранения затягивались на глазах.

Что-то из этого… звучало знакомо.

— …Правительство официально подтвердило, что фиксируется аномальная активность, — продолжала ведущая. — Власти требуют всем, кто обнаружил у себя необычные способности, зарегистрироваться по месту жительства для последующего контроля.

Между тем, у правительственных зданий собираются толпы, и каждый из пришедших уверен, что он — новый супергерой.

На экране показали съёмку с дрона — сотни людей стояли в очередях, кто-то размахивал плакатами, кто-то кричал в мегафон.

Кадр сменился.

Корреспондент на фоне здания Центра национальной безопасности.

— …Но, как утверждают специалисты, после проверки девяносто девять процентов оказываются обычными людьми.

Тем не менее, остаются единичные подтверждённые случаи, которые уже стали предметом интереса научного сообщества и… военных.

Я смотрел, не мигая.

Значит, не я один.

И значит, мир уже начал меняться.

Я чувствую… силу.

Не ту, что приходит после тренировки или злости. А глубинную, вибрирующую где-то между костями, кровью и мыслями.

Месяц, проведённый в коме, прошёл не впустую — я получил море энергии, но только сейчас начал осознавать, насколько изменился.

Мозг работает безупречно, как отлаженный механизм — я подмечаю всё: мельчайшие движения теней, еле слышные звуки вентиляции, камеру, едва заметную в углу палаты — маленький глазок под решёткой кондиционера.

Значит, кто-то проявил интерес.

Кто-то, кто боится.

А я…

Я не боюсь.

Я живой.

Впервые за долгое время чувствую себя не пассажиром в чужой жизни, не винтиком в системе, не марионеткой.

Я чувствую, что могу менять этот мир.

Не словами.

Не лозунгами.

Собой.

Но… сейчас — не время.

Покажу что-то — и меня тут же переведут в статус «объекта».

Начну фокусы перед камерой — и проснусь уже в подвале без окон.

Я закрыл глаза, замедлил дыхание, расслабил мышцы, будто даже думать стало тяжело.

Пусть думают, что я всё ещё слаб.

Пусть списывают на удачу.

Я подожду. И выживу.

А потом…

Потом вы узнаете, что такое настоящий сверхчеловек.

Меня наконец-то отпустили.

Без торжеств, без фанфар — просто сняли капельницу, распечатали бумаги, сунули в руки пакет с одеждой и пожелали здоровья.

Хотя доктор в последний момент всё-таки бросил мне странный взгляд, будто хотел что-то сказать… но передумал.

Я вышел на улицу и вдохнул воздух — настоящий, шумный, пыльный и живой.

Город будто бы тот же, но всё не так.

Не просто «немного не так». Совсем иначе.

Толпы людей, и почти каждый второй — с какой-нибудь особенностью. Кто-то бегает по стене, кто-то машет руками и кидает искры, как дешёвый фокусник. У девочки лет шести парят над плечами игрушки. Дед в костюме джоггирует с такой скоростью, что за ним остаётся рябь.

Мир сдвинулся. И сдвинулся резко.

Я достал из кармана телефон, пролистал ленту.

Сообщения, новости, заявления.

— Почти все государства материка объявили о слиянии в единое административное образование.

— Централизация власти, создание нового командного центра.

— Глобальная эвакуация населения в центральные регионы, объявление приграничных зон пустошами.

— Пустоши начинают расти, как будто кто-то очищает границы от остатков прежнего мира.

Всё это произошло… за два дня.

Два. Чёртовых. Дня.

Пока я притворялся овощем, мир снова успел сойти с ума.

И, как всегда, люди приняли это как норму.

Кто-то уже продаёт футболки с надписью «Пробудился — и что?».

Бред.

Я иду по улице. Прислушиваюсь к шагам, к словам прохожих.

Слышу разговоры о том, кто что «получил».

Телепатия, телекинез, пирокинез.

Где-то на углу — вербовщики. То ли военные, то ли учёные.

За каждым претендентом идёт охота.

Я невольно улыбаюсь.

Они даже не догадываются, кто идёт мимо них.

Я не просто пробудился.

Я — уже дальше. Гораздо дальше.

И это только начало.

Я шел дальше, сливаясь с потоком людей, будто один из многих. Но внутри кипело. Интуиция шептала — всё не так просто. Не может за два дня возникнуть единое правительство, эвакуация, границы, пустоши. Это не импровизация. Это — план.

Ответ пришёл случайно.

На одной из центральных улиц, где стены новых зданий сияли свежей краской, я заметил толпу, окружившую экран. Огромный, голографический, с медленно вращающимся символом нового государства: переплетённый треугольник и круг, как будто намекающий на баланс сил.

А потом — лица.

Выступление Совета Единства.

Первым выступал высокий мужчина с гладко выбритым черепом, голос — спокойный, но веский. Имя ничего не говорило. Но лицо… лицо казалось знакомым.

И не только оно.

Каждый из этих двенадцати "руководителей" был в чём-то… необычен. Я чувствовал это. Даже без своих способностей — их аура будто ломала воздух. Люди вокруг ловили их слова, как откровение. А я стоял — и не мог отделаться от странного чувства, что уже где-то слышал об этих людях.

Позже, в кафе, я подсел к старику, что листал местную новостную газету — бумажную, не электронную. Редкость. Мы разговорились — будто случайно. Я дал пару намёков, сделал пару осторожных предположений.

Он кивнул. Слишком быстро.

— Эти ребята, — сказал он, не отрывая взгляда от фотографии на развороте, — раньше не светились. Были в тени. "Совет Изначальных", так их между собой называли. Говорят, они пробудились ещё до Первой Волны. А теперь решили, что пора выйти в свет. Время пришло, видишь ли.

Старик говорил шёпотом, но его голос будто грохотал у меня в голове.

— Всё это… объединение, эвакуации, пустоши… — это их план? — спросил я.

Он лишь пожал плечами.

— Я тебя не знаю, парень. Но если ты не полный дурак — не зли их. У них сила. И у них нет тормозов. Всё, что сейчас происходит — они контролируют. А если и не контролируют — делают вид, что так и надо.

Я ушёл с тяжестью в груди.

Значит, не я один пробудился раньше других.

Они были до меня. Они строили этот мир.

Но теперь в их игру вступаю я.

И правила я учту. Но вот следовать им — не обещаю.

Я продолжал идти по улицам, впитывая изменившийся мир как губка. Люди теперь двигались иначе — напряжённее, настороженнее. Каждый второй выглядел так, будто готов был вступить в бой в любой момент. Словно вся цивилизация замерла в предвкушении удара.

На углу, где раньше был книжный, теперь располагался информационный центр нового правительства. Огромные голографические панели, куча народу, и знакомое лицо дежурного в военной форме. Я притормозил рядом, делая вид, что просто смотрю новости, но на деле ловил разговоры.

— …ещё один прорыв на юго-западе. Третий за двое суток, — говорил кто-то из офицеров.

— Разведка доложила?

— Нет. Группа, что ушла через портал во второй сектор, до сих пор не вернулась. Связь оборвалась через час после входа.

Порталы.

Они не закрылись.

Они открылись шире.

Как будто кто-то щёлкнул выключателем — и мир превратился в проходной двор между вселенными.

Я пробрался поближе к экрану. Там как раз показывали карту материка. Вдоль границ — десятки меток. Красные значки с надписью "Очаг нестабильности". И под каждой приписка: "Пограничная зона", "Мобильный отряд №___", "Секторная разведка".

Порталы в пустошах. Не просто магия или эффект наркотика — двери в другие миры.

Местные не теряли времени: уже создавались отряды пограничников, специально обученных бойцов, которым поручили оборону и сдерживание монстров, выходящих из нестабильных врат.

А параллельно — формировались разведгруппы. Они шли внутрь. Исследовать. Докладывать. Иногда — не возвращаться вовсе.

Я слушал и впитывал, будто сидел на брифинге перед миссией.

Вот только теперь весь мир — миссия.

Интересно, допустят ли меня туда? Или мне снова придётся действовать… по-своему.

Я усмехнулся.

Если где и найти ответы — то не среди стен и экранов, а за гранью портала.

Квартира встретила меня тишиной и прохладой. Окна, завешенные плотными шторами, не впускали ни солнечного света, ни нового мира за стеклом. Всё стояло так же, как я оставил. Словно меня не было всего пару часов, а не больше месяца. Но теперь я смотрел на эти стены иначе.

Я разулся, медленно прошёл в ванную и бросил взгляд в зеркало.

Глаза — всё те же, но глубже. Спокойнее. Опаснее.

Я стянул рубашку и замер.

На груди, слева, прямо над сердцем, проступал узор. Тонкий, словно выжженный под кожей, он пульсировал слабым светом.

Татуировка.

Когда-то амулет, теперь — часть меня.

Символ. Метка. Или, может быть, ключ.

Я хмыкнул, натянул рубашку обратно и пошёл на кухню. Открыл шкаф — сухари, пара банок тушёнки, пачка давно истёкшего кофе. Не то. Этого хватит на день-два. А мне нужно было больше. Лучше.

Надёжнее.

Глава 2

Вспомнил о старом магазинчике на юге города.

До всего этого безумия там продавали армейские пайки, снаряжение, даже броню — всё с душком военных складов и «левого» доступа.

Хозяин — молчаливый, жилистый мужик, с которым мы пару раз перекинулись словом. Говорили, что он раньше служил в какой-то закрытой части. Возможно, и правда имел доступ к вещам, которых не должно быть в свободной продаже.

Если он ещё жив — стоит заглянуть.

Я вернулся в комнату, достал рюкзак и начал собирать всё, что могло пригодиться: аптечку, фонарь, нож, скотч, немного еды, старые походные спички. Надел сапоги. В боковой карман сунул блокнот и ручку — вдруг пригодятся.

Проверил карту города в телефоне — сигнал был, но уже с ограничениями. Правительство явно накладывало фильтры на доступ к информации. Особенно о пустошах.

Я присел на корточки, облокотившись о стену.

Мыслей было слишком много, но среди них звенело одно ясное понимание:

Надо действовать сейчас.

Пока они не закрыли всё. Пока не расставили контрольные вышки на каждом углу. Пока свобода ещё хоть где-то пробивается сквозь трещины новой системы.

— Один визит в магазин, — тихо сказал я себе. — Потом — в путь.

Я встал, проверил снаряжение, взглянул на себя в зеркало — и впервые за долгое время почувствовал не тревогу, не страх.

А предвкушение.

Я жив.

Я силён.

И этот мир ещё не успел приручить меня.

Магазин почти не изменился. Те же металлические полки, тот же стойкий запах старой смазки и коробок, которые никогда не открывались полностью. Только теперь за прилавком стоял не расслабленный мужик с усталым взглядом, а напряжённый, собранный человек в бронежилете и с карабином за спиной.

— Привет, — кивнул я.

Он кивнул в ответ, не узнав, но в глазах мелькнула оценка.

— Цены на месте? — спросил я, не особо рассчитывая на добрые новости.

— Уже нет. С завтрашнего дня обещают смену валюты. Будет новая, единая. Так что если платить, то лучше сейчас. Завтра всё изменится — и курс, и доступ.

Он говорил без лишнего пафоса, как человек, уже несколько раз переживший смену эпох.

— Тогда я беру по максимуму, — сказал я, и стал загружать тележку.

Армейские сухпайки, сменное бельё, фильтры для воды, портативный газовый баллон с плиткой, термоковрик, набор инструментов, складная лопата, спальные мешки, шины, бинты, антисептики, несколько мощных ножей и даже портативная солнечная панель. Я знал, что таскать за собой всё это обычному человеку — самоубийство, но не мне. Моё тело легко выдерживало нагрузку. Я чувствовал себя будто броневиком в мире велосипедов.

— Это всё? — уточнил продавец, удивлённо глянув на гору снаряжения.

— Всё, — кивнул я. — Расплачусь сейчас.

Деньги ушли почти до последнего рубля. Но теперь у меня было всё, что нужно для выживания.

Оставался один вопрос — как добраться до пустоши?

Пешком? Глупо. Я не был уверен, что за мной не следят, и не хотел оставлять за собой след в несколько километров. Автобусы и поезда ходили только в центральные районы, а на границу уже не пускали без пропусков.

Выходя из магазина, я остановился. На доске объявлений, рядом с дверью, висел свежий листок:

"ПРОДАЮ. Туристический мотоцикл. Электродвигатель нового поколения, запас хода — 500 км. Аккумуляторы усиленные. Встроенные солнечные панели. Идеален для автономных поездок. Цена — договорная."

Я не верил в совпадения. Возможно, кто-то сверху хотел, чтобы я успел.

Связался по номеру — ответил пожилой мужик, голос доброжелательный, но цепкий. Мотоцикл стоял в десяти минутах ходьбы. Я проверил последние наличные — едва хватало, но хватало. Без торга.

Когда я увидел байк, сомнений не осталось: он создан для пустошей. Увеличенные колёса, мягкая подвеска, обвесы, защищающие от пыли и песка. Корпус будто обтянут бронёй, а на багажнике — крепления под канистры, инструменты и даже оружие.

Я уехал через пятнадцать минут. Рюкзак надёжно закреплён, шлем сидит плотно.

Мотор шуршал почти неслышно, набирая скорость.

Солнце скользило по панели на корпусе, заряжая меня, как и мотоцикл.

Я был готов.

Оставалось одно — найти портал.

И шагнуть дальше.

Путь в несколько тысяч километров.

На скорости, от которой у обычного человека сносило бы разум.

Я мчался по дорогам, что ещё недавно были заполнены машинами, а теперь — пустынные, покрытые пылью и первым сорняком, пробившимся сквозь трещины асфальта.

Мотоцикл слушался, как продолжение тела. Я ощущал каждую вибрацию через руль, предугадывал повороты ещё до того, как они появлялись в поле зрения. Мир вокруг был в движении, но мой разум оставался предельно ясным. С каждой сотней километров я всё больше осознавал — я не тот человек, что был раньше.

В какой-то момент на горизонте возникли огни — граница. Новый фронт, отделяющий государство от беспокойного мира за периметром.

Высокие турели, дроны, заборы, датчики движения. Пахло железом, страхом и приказами.

Я сбавил ход, но не слишком. Объехал основную дорогу по старому просёлку, который, похоже, давно никто не обслуживал. Справа мелькнул силуэт патруля — пара броневиков, один дрон завис над ними.

Они смотрели на меня, но не двинулись.

«Значит, приказ только на вход. На выход плевать. Интересно… чего они боятся больше — того, что снаружи, или того, что может родиться внутри?»

Я не стал проверять, сколько у них там лазеров и снарядов. Просто продолжил ехать.

Скоро началась зона, которую официально называли «периметром изоляции». А по факту — пустошь.

Те самые земли, где искажённая реальность живёт своей жизнью. Где появляются порталы, прорываются твари и куда мечтают попасть те, кто не хочет больше жить по чьим-то правилам.

Здесь всё было иначе:

— дорога исчезла;

— вместо неё — твёрдая, потрескавшаяся земля, местами черная, как уголь;

— ветер свистел, будто предупреждая: «Возвращайся!»

Я только улыбнулся.

В груди под татуировкой-амулетом пульсировала тихая уверенность.

«Назад дороги нет. И слава богу.»

Дальше — только вперёд.

К первому порталу.

К настоящему испытанию.

Я остановился.

Монотонный гул двигателя стих, и пустошь окутала меня тишиной — напряжённой, вязкой. Где-то впереди, среди покорёженных остатков строений и выгоревшей земли, я заметил движение. Низкий силуэт, хвост волочится по земле, кожа, покрытая грубыми чешуйками…

Ящер.

Небольшой, но подвижный. Животное, скорее всего, не первый день бродит по этим местам. Судя по острым когтям — хищник. Судя по реакции на меня — не слишком умный.

Я скинул рюкзак и неторопливо двинулся вперёд.

Пусть это и не настоящее испытание, но руки чесались. Надо было понять, как теперь ощущается бой.

Он бросился на меня — предсказуемо, грубо, без плана.

Я сместился в сторону, обрушил кулак на хребет, и услышал характерный треск. Монстр взвизгнул, но попытался ударить хвостом. Зря.

Я поймал движение, уклонился, перехватил хвост и с силой швырнул тварь об землю. Один рывок — и всё закончилось. Глаза ящера потускнели.

На экране — ничего. Ни вспышки, ни надписи, ни награды.

«Пусто. Даже Абсолют молчит. Ясно… мелочь пузатая. Слишком слаб, чтобы быть хоть чем-то полезным.»

Я вытер ладони о траву и медленно подошёл к мотоциклу. Пока поднимал рюкзак, отметил — даже после боя пульс ровный. Ни усталости, ни учащённого дыхания. Организм перестроился.

Теперь я был машиной, на которую они ставили, даже не зная.

«Значит, ориентир такой: если после боя нет вызова — значит, я теряю время. И энергию.»

Я завёл двигатель и двинулся дальше, внутрь пустошей.

Где-то впереди, среди искорёженного мира, меня ждали настоящие монстры. Те, чьи кости могли укрепить моё тело, чьи души — наполнить моё средоточие.

А может, и те, кто просто покажет мне, кто я на самом деле.

Я устроился в тени каменного обелиска, на котором почти стёрлись руны. На первый взгляд — просто кусок скалы, но геометрия слишком правильная. Возможно, древний ориентир. В любом случае, пусть будет моей отметкой — если что, вернусь сюда.

Солнце выжигало небо. Воздух стоял, как в микроволновке. Я включил всё, что могла выдать моя перестроенная чувствительность. Зрение, слух, даже едва уловимое напряжение магического фона — всё работало на поиск и анализ.

Долго ждать не пришлось.

Южный горизонт дрожал. Тени двигались по песку, оставляя борозды. Поначалу я подумал, что это просто ветер играет с песком, но потом различил движение — чёткое, организованное, настойчивое.

Первые «гости».

Внизу, ближе к бархану, ползли червеподобные твари — шесть, нет, семь. Когтистые отростки, как у крабов, подпирали длинные тела над землёй. Ни глаз, ни ушей. Почувствовали вибрации от моего мотоцикла? Или просто патрулируют территорию?

Двигаются быстро, но хаотично. В бою будут резкими, скорее всего, полагаются на внезапность и число. Такие явно подойдут для разминки. Я уже чувствовал, как тело требовало разрядки.

Но это были не единственные.

На соседнем бархане — гуманоидное существо, закутанное в чёрные полосы, как в тлеющие ленты. Он стоял абсолютно неподвижно, но моё внимание соскальзывало с него, словно разум отказывался фокусироваться. Пришлось усилием воли пробиться сквозь туман в голове — и тут же пошла волна обратная: мысли замедлились, словно вязли в песке, а в памяти всплыли события, о которых я давно не думал.

Психическая атака? Инстинктивная? Или сознание просто не выдерживает его присутствие рядом?

Я отступил мысленно, перехватил контроль. Умственная угроза. Не физическая. Значит, мне туда — но не сразу. Сначала разминка. Червей — на мясо.

Собрал рюкзак, зафиксировал за обелиском. Мотоцикл — в тени. Его нельзя терять, по крайней мере до следующей твёрдой площадки.

Выдох. Шаг.

Песок под ногами живой, подвижный, но я ощущаю, где его плотность выше — масштабируемое средоточие в теле реагирует как радар, как сенсор глубины. Мне даже не надо думать — просто действовать.

Один из червей метнулся ко мне. Второй — чуть сбоку. Слишком поздно.

Удар — в бок. Тот хруст, что я услышал, не спутаешь.

Разворот. Второму — локтем в сустав у основания конечности. Он выворачивается в воздухе и падает на спину, беспомощно дрыгая когтями.

Я добиваю его молча, без вспышек пафоса. Просто — чисто. Эффективно.

Четыре секунды. Два трупа. Остальные не спешат. Умные?

Закончив с оставшимися, я вернулся к обелиску. Сердце билось быстро, но ровно. Песок окрашен в красно-бурое.

Ничего полезного я из этих тварей не получил — слишком слабы. Это как жать гантели на сорок килограмм, когда ты уже превысил сотню.

Теперь — к странному монаху.

Я двинулся осторожно. Его присутствие ощущалось на коже, как мелкая дрожь. Шаг, другой, третий — и в голове всё поплыло. Возникло ощущение, что я проваливаюсь в сон. И тут же — резкий укол боли, как удар током.

Нет. Не дам.

Я усилил контроль. Расширил диапазон внимания. Мозг работал идеально — как швейцарские часы с ядерным приводом.

Сознание прорезало туман, как нож.

Если я хочу узнать, что скрывает этот мир — нужно идти до конца. Бояться — значит проиграть. А я пришёл побеждать.

Существо стояло всё так же.

И вот теперь — я готов с ним заговорить. Или сразиться.

Я сделал несколько шагов вперёд, подняв руки ладонями вверх, не приближаясь слишком резко. Существо стояло, будто выточенное из дыма и камня, но теперь его взгляд — если это вообще был взгляд — задержался на мне. Внутри всё сжалось, инстинкты подсказывали бежать, но я переборол себя. Надо попробовать наладить контакт. Разумнее — узнать, чем сражаться вслепую.

Я сосредоточился.

— Если ты меня понимаешь… Я не враг, — произнёс я вслух и одновременно подумал ту же фразу как можно яснее, словно вбивая её в эфир.

Абсолют не подвёл. Где-то на краю восприятия прошла еле ощутимая вспышка — как переводческий импульс. Мозг словно сам пересобрал сигналы, и в следующую секунду я услышал голос. Тихий, нейтральный, будто звучал одновременно снаружи и внутри.

— Понимаю. Ты из народа, что называет себя людьми. Прибыл по доброй воле? — существо кивнуло, еле заметно.

— Да. Хочу исследовать. И, может, найти тех, кто приходил до меня.

Он медленно опустил руки, скрытые в лохмотьях своей дымчатой мантии.

— Их забрали слуги «Культа Возврата». Они ищут сосуды. Живы ли твои сородичи — неизвестно, но маловероятно. Их разумы были открыты и слабы. Культ ищет только оболочку, не разум.

Я нахмурился.

— Культ Возврата? Кто они?

— Искажающие. Считают, что первородная суть мира должна быть возвращена любой ценой. Они разрывают границы, искажают тела. Используют «вас» как источник плоти и магической ткани. Если ты пришёл за ними — зря рискуешь.

Я не ответил сразу. Не стал говорить, что мне и дела-то до отряда нет, что я здесь не ради спасательной миссии. Пусть думает, что я из тех героев, что бросаются на помощь. Безопаснее. Меньше вопросов.

Существо склонило голову набок, словно пыталось увидеть меня под другим углом.

— Ты… странный. Разум закрыт, скрыт. Такое бывает лишь у тех, кто сформировал ядро, и то не у многих. Но ты… ты явно не достиг этого этапа. Ты ниже. И всё же — непрозрачный. Парадокс.

Я усмехнулся краем губ.

— Иногда даже зеркало отражает не всё, что-то скрыто за стеклом.

Он не настаивал.

— Ты не похож на тех, кто обычно приходит сюда. Ты… «скользкий».

— Буду считать это комплиментом.

— Можешь считать как хочешь. Но запомни — если двинешься вглубь, Культ почувствует тебя. И если не готов — исчезнешь, как песок под ветром.

Я кивнул.

— Благодарю за предупреждение.

— Благодарность — не валюта в этих землях. Осторожность — вот что стоит дорого.

Существо развернулось и медленно растворилось в мареве песка, не оставив ни следа.

Я остался один, ощущая, как ветер снова набирает силу. Где-то внутри стало холоднее — Культ Возврата, искажённые, сосуды… Ясно одно: если я пойду дальше — пути назад уже не будет.

Я ещё долго стоял на каменной площадке, вглядываясь в горизонт. Песчаные волны перекатывались, будто дышали, и я уже почти собрался уходить, как уловил движение на горизонте. Люди.

Не через портал — они шли из глубины этого проклятого мира. Пятеро, может шестеро. Одеты по-разному, у кого-то рваная броня, у кого-то комбинезоны. Они выглядели… опустошёнными. Ни разговоров, ни эмоций. И даже когда их окружили те самые местные — вытянутые силуэты с тонкими чертами, обмотанные тканью и чешуей, — земляки не сопротивлялись. Просто покорно встали в строй и пошли вслед.

Я напрягся. Это была не встреча. Это была сдача. Или… передача.

Сердце застучало. Я медленно опустился на колено, прикрываясь обломком валуна, и бросил взгляд на мотоцикл. Нельзя оставлять технику на виду — здесь всё, что блестит, рано или поздно кто-нибудь утащит. Откатил в сторону, прикрыл брезентом из рюкзака и засыпал немного песком. Выглядело как кучка мусора, ничего интересного. Надеюсь, хватит.

Я проверил крепления на рюкзаке, перекинул его на плечи. Оружие — импровизированное, но лучше, чем ничего — на месте. Двигаться нужно быстро, но незаметно.

Я должен выяснить, кто эти разумные, и почему наши идут за ними, как загипнотизированные. Что-то здесь не так. Это уже не разведка. Это похоже на отлов.

Я тронулся вслед за группой, держась на расстоянии. Если повезёт — они выведут меня прямо к логову этой секты. К «Культу Возврата». И тогда я решу, что с этим делать.

Передвигаться по этим пескам оказалось искусством. Первые шаги — и я уже по колено провалился, проклиная всё на свете. Но потом начал наблюдать. Поверхность здесь нестабильна, но кое-где песок как будто "спёкшийся" — плотный, чуть темнее остального. Там можно наступать. Нужно просто смотреть под другим углом.

Разогнанный разум подсказал неочевидное: нужно распределять вес, как на снегоступах. Я быстро скрутил из куска ткани и металлических пластин из рюкзака нечто вроде обмоток на ноги, чтобы не тонуть. Шёл медленно, считывая движение песка, напряжение в подошвах, даже звук — он менялся, когда подо мной начиналась трясина.

С каждой сотней метров я чувствовал себя всё увереннее. Не как турист. Как охотник.

Глава 3

Когда небо потемнело, и жар начал спадать, впереди замелькали костры. Разумные остановились. Лагерь.

Примерно с десяток шатров, полукругом. Странный материал — не ткань, не кожа, будто песок, сплавленный в гнущиеся листы. Наших отвели в сторону — не в клетки, нет. Просто отдельная палатка, охраняемая двумя фигурами с вытянутыми копьями.

Я лёг на склон песчаной дюны и достал из рюкзака небольшой бинокль. Местные спокойно разжигали костры — не на дровах, их тут и быть не могло. Горело нечто синеватое, почти без дыма, словно само тепло воздуха собиралось в точке. Технология или магия? Скорее второе, но принцип можно будет понять позже.

Я вглядывался в лица. Один из людей — высокий парень с короткими светлыми волосами — показался мне знакомым. Вроде мелькал в новостях… из первой волны разведчиков. Значит, они живы. Пока. Но как только лагерь уснёт — нужно будет подойти ближе. Узнать, что с ними сделали. Почему они такие… пустые.

А пока — наблюдение и подготовка. У меня есть ночь.

Я пробрался ближе, пока ночь укрывала меня тенями и дюнами. Передвигался, как учили в армейской выживальческой — только теперь помогало не знание, а усиленное восприятие. Я чувствовал даже едва заметное изменение плотности воздуха при дыхании стражей, знал, когда можно двигаться, а когда замирать.

Подполз к палатке с нашими. Приоткрыл полог — люди сидели внутри, по трое на каждую сторону. Без верёвок, без клеток. Но пустые.

Один смотрел прямо в меня, но не фокусировал взгляд.

— Ты слышишь меня? — прошептал я.

Ноль реакции. Ни удивления, ни тревоги, ни раздражения. Лишь дыхание и биение сердца.

Механические люди. Нет… оболочки.

На миг меня передёрнуло — от страха, от жалости, от гнева.

Инстинкт подсказывал одно: уничтожить лагерь, сокрушить врага, сорвать с этих "разумных" их хитрые маски. Возможно, после их смерти мои вернутся к себе.

Но…

Я сжал кулаки, зубы скрипнули.

Нет. Не так.

Что-то с ними сделали. Это не обычное зомбирование — их сознание где-то ещё. Или подавлено. Если я сейчас нарушу весь ритуал или структуру, возможно, потеряю шанс выяснить, как их вернуть.

Я отступил назад и затаился в тени.

Надо проследить до конца. Узнать, куда их ведут. Зачем. Что делает эта секта с пленниками.

И, быть может, вырвать не просто тела, а души из лап тех, кто решил, что людьми можно играть как пешками.

Пока наблюдение. Завтра будет день. А потом — резня, если потребуется.

На рассвете караван двинулся дальше. Я следовал следом, с той же осторожностью и терпением, с каким охотник выжидает свою добычу. Пески коварны, но я уже чувствовал, где опора плотнее, а где может засосать. Разум работал как швейцарский нож — одновременно анализируя движение ветра, возможные маршруты и боевую обстановку.

Через пару часов перед нами открылся город. Точнее, то, что осталось от города — или то, чем он стал.

Он раскинулся в русле высохшей реки, словно вырос на костях древнего течения. Берега — естественные стены. Дома — сплошные баррикады и платформы, собранные из металла, шкур, обломков. Башни — как сваренные из куска чёрного металлолома.

Грязь, жара, вонь, оружие.

Я сидел на дюне и наблюдал сверху. Ни храмов, ни жилых кварталов, ни административных зданий. Только казармы, арены и склады. Весь город — один сплошной гарнизон.

Здесь жили не граждане. Здесь жили воины, и каждый из них был как зверь на привязи: бронированные, вооружённые, разномастные. Кто-то с масками на пол-лица, кто-то с татуировками на всю грудь, у кого-то вовсе не было кожи на руках — только пластины.

Это не армия.

Это — стая.

Бандиты, разросшиеся до размеров города.

И именно сюда вели людей.

Вдали я заметил огромный круглый зал, напоминающий арену. Пленных увели туда. По бокам стояли флагштоки с выцветшими символами и сплошные огневые точки.

По их маршруту всё ясно — там их ждёт или испытание, или демонстрация. А может — жертвоприношение.

Я сжал зубы.

Если что-то пойдёт не так — я ворвусь туда. Пусть хоть весь этот песчаный ад обратится против меня.

Но пока — наблюдение.

Мне нужно знать, что делает эта Секта с чужаками, и почему их разум так надёжно отключён.

Может, я и человек…

Но я — не добыча.

Я смотрел вниз, на этот сборищный город воинов и убийц, и понимал: среди пленников нет никого, кого я бы знал. Нет друзей, родных… да и родных-то, по сути, не осталось. Слишком многое выгорело изнутри ещё до всей этой истории.

Но вот что не дало мне развернуться и уехать — это угроза.

Пока тихая, незаметная, словно яд в крови, но ведь это наш мир. Моя планета.

Если эти твари смогут перетянуть достаточно людей — разрушат сознание, навяжут свою волю, кто остановит это потом, когда система заработает в полную силу?

Ответ очевиден. И ответ — я.

Но геройствовать сейчас — глупо.

Нужна разведка.

Информация — первая ступень к победе. Если я смогу понять, как они действуют, быть может, даже спасение станет не таким безнадёжным.

Я отошёл немного в сторону, прикрывшись изломами дюн, и мысленно коснулся татуировки на груди — амулета.

— Покажи мне, на что способен, — прошептал я. — Подстройся под местную реальность. Мне нужна броня, похожая на их.

Сначала — легкое тепло в груди. Затем вспышка — словно струя света проходит по телу изнутри.

Нагрудник формируется почти мгновенно, тёмный, с рубцами и следами ударов, будто пережил сотни боёв.

Шлем — гладкий, с узкой прорезью и плоскими рогами, как у какого-то местного культа.

Плащ — тёмный, с пыльной бахромой по краям, словно он вырезан из шкуры песчаного зверя. Всё выглядит грубо, по-варварски, как у здешних.

Остального не было.

Поневоле пришлось импровизировать. Из кусков ткани, что я взял в запас, я соорудил нечто вроде обмоток на руки и ноги. Ботинки были и так пригодны — прочные армейские, не особо выделялись.

Благо, моё тело уже не нуждалось в настоящей броне — это было скорее прикрытие, образ, чем защита.

Глянул на отражение в металлической пластине — выгляжу… почти как они. Грязнее, злее, живее.

В самый раз.

— Ну что, — прошептал я себе. — Пора войти в пасть зверя.

Я шагал по пыльным улочкам, стараясь быть тенью — заметным, но не интересным, как ещё один чужак, потерявшийся в новом мире. Город жил, как зверь на грани безумия: скуля, рыча, поедая сам себя.

Никто не обращал на меня внимания.

Настолько здесь всё хаотично, что ты можешь пройти с кинжалом в руке мимо стражника, и максимум — он сплюнет тебе под ноги. Тут нет порядка. Только сила.

Я наблюдал.

Вот — полуголый ящероподобный мальчишка, цепь на шее, глаза пустые, как у куклы. Его ведёт через площадь громила с ожогами на лице. Словно трофей.

Вот — арена. Крики. Смех. Пыль. И два разумных — один трёхрукий, другой с клыками до подбородка — рвут друг друга на куски ради горстки блестящих камней.

А вон — лавка. На витрине в банках пульсируют органы. Живые. Шевелятся. Продаются.

В переулке трое насилуют что-то, что шевелится, но не сопротивляется. Я отвернулся.

Поразительно, насколько скользко и подло может быть устроено общество, если убрать правила и позволить всем делать то, что хочется.

Именно сюда стекается вся мировая мразь — отбросы разумных цивилизаций, те, кому негде больше выжить, и те, кто наслаждается чужим страданием.

Порталы — вот их кормушка. Каждый портал приносит новых: слабых, потерянных, из других миров, иных цивилизаций.

Кого-то сразу забирают в рабство.

Кого-то — на арену.

Некоторых — в лаборатории, где проводят "исследования", если верить обрывкам разговоров.

Большинство — никогда не выходят обратно.

Город — центр преступности всего региона.

Неофициально, но по сути — торговый узел боли, под завязку набитый черными рынками, биорынками, артефактами, украденными в мирах, куда другим и не попасть. Здесь можно купить всё — от живого мозга до симуляции воспоминаний умерших.

И всё это — только начало.

Я шёл дальше, растворяясь в толпе, с каждым шагом всё больше понимая:

если этот нарыв не прижечь — он прорвёт в наш мир.

И тогда будет поздно.

Я свернул в боковой переулок, сел на разбитый обломок колонны и сделал вид, что ем сухпай. На самом деле я вслушивался.

— …говорю тебе, сам видел, как его аура изменилась, — сказал один из местных, одетый в броню из шкур и кости. — Глава перешёл на этап зарождения якоря души. Это уже не просто сила — это фундамент, который не разрушить даже смертью.

— Значит, теперь он почти недосягаем? — хрипло отозвался его собеседник, похожий на человека, но с изогнутыми, как у козла, рогами. — Далеко не каждый доживает до такого. Это тебе не игра в средоточия…

Я нахмурился. Якорь души? Что за…?

Всё, что я знал — система средоточий: накопление энергии в определённых узлах, их объединение в ядро — нечто вроде сверхоргана, централизация силы. Это был мой потолок знаний.

А вот здесь… здесь, судя по всему, всё гораздо глубже.

Я медленно поднялся и двинулся дальше, в поисках информации. Через пару часов, из кусков слухов, обрывков разговоров, криков на рынке и полуночных пьянок, начал складываться примитивный путь развития местных.

Градация развития (Собранная по обрывкам слухов):

1. Фаза пробуждения

Появление первого средоточия. Уровень, на котором начинают большинство.

2. Фаза развития

Расширение структуры средоточий, их синхронизация. В этот момент сила растёт лавинообразно.

(Я, всё ещё на этом этапе)

3. Формирование ядра

Средоточия сливаются в устойчивую структуру — ядро. Обладатель становится полноценным адептом.

4. Этап наполнения ядра

Плотность, качество, чистота. Усиление ядра за счёт внешней и внутренней энергии.

5. Фаза стабилизации

Создание первого якоря — Якоря души. Закрепляет суть адепта в реальности. С этого момента смерть тела не гарантирует уничтожения личности.

6. Наполнение якоря души

Существа этого уровня могут проектировать волю, вмешиваться в развитие других. Их редко видно. Обычно — лидеры, старейшины или… хозяева подобных городов

Если глава этого места действительно уже на фазе якоря, то в открытую лезть — самоубийство. Даже если я вдвое, втрое сильнее обычного человека… против тех, кто связан с самой тканью мира, мне не хватит грубой силы.

Я опустил взгляд на ладони, почувствовал пульсацию средоточий внутри грудной клетки.

Надо знать больше. Понимать, куда иду.

Расти.

Побеждать можно не только силой. Иногда — информацией, хитростью, чужими руками.

Я выдохнул и растворился в толпе.

В этом мире, если хочешь выжить — играй, пока тебя не узнали.

Я вошёл внутрь лавки. Воздух тут был пропитан пылью, металлом и чем-то кисловатым, напоминающим старую кожу. Полки ломились от странных предметов: обломков оружия, полурасплавленных масок, уродливых фигурок и контейнеров, источающих слабое, но узнаваемое давление — магический след. Хлам, на первый взгляд. Но не для того, кто умеет различать.

Старик за прилавком поднял голову и задержал на мне взгляд.

— Ты не местный, — проговорил он негромко. — И, похоже, без разрешения. Рискуешь, парень. Здесь за таких, как ты, либо платят, либо ставят на арену. Или забирают на опыты, если повезёт.

— Допустим, я хочу избежать этого. — Я не стал юлить. — У тебя, судя по всему, есть связи. Что хочешь взамен?

Он хмыкнул, задумчиво постучал пальцами по столу и сказал:

— Ингредиенты. Пару редких компонентов, которые можно добыть только с тел сильных тварей из пустошей. Местные боятся туда соваться. А тебе, глядя по глазам, всё равно идти туда.

Я кивнул.

— Что именно нужно?

— Печень осквернённого бронечервя. Коготь тенекрыла. И, если сможешь, сосуд с кровью из сердца песчаного клинка. Все трое обитают за третьим маркером, ближе к разломам. Найдёшь — приноси. Я оформлю тебе поддельный допуск и запишу тебя как контрактника сектора очистки. Тебя не тронут.

— Уложусь в пару дней.

Старик посмотрел пристально, потом кивнул:

— Тогда не умирай. Мне ещё твоя часть сделки нужна.

Вот продолжение от первого лица, в духе твоей истории:

— Мне нужно знать, с кем предстоит иметь дело, — сказал я, опираясь на стойку. — Подробности. Где искать, как убивать, чего остерегаться.

Старик кивнул, достал старый терминал, и на полупотухшем экране замелькали изображения.

— Осквернённый бронечервь. Длина до пяти метров, панцирь почти не пробивается обычным оружием. Впервые появился после провала ритуала поглощения ядра — в нём осталась искажённая воля. Главное — атаковать изнутри. На изгибе тела, ближе к хвосту, есть слабое место. Туда и бей. Он редко выходит на поверхность, но если потрясти землю — появится.

Он щёлкнул по экрану, появилась новая тварь — вся состоящая из лоснящихся плоскостей, с полупрозрачными крыльями.

— Тенекрыл. Ночной охотник. Летает почти бесшумно, предпочитает одиночек. Питается не телом, а воспоминаниями. Жертвы выживают, но становятся… пустыми. Если увидишь мерцание на периферии зрения — это он рядом. Только чистый резонанс энергии отгоняет его. В лобовую лучше не идти. Заманить в узкий проход, заставить материализоваться. Только тогда можно ударить.

Щелчок. Новый образ — массивная фигура, покрытая песком и осколками стекла. В руке — нечто вроде меча, слившегося с рукой.

— Песчаный клинок. Почти разумен. Появляется редко, обычно ближе к разломам. Использует песок как оружие и доспех. Опасен в ближнем бою и на расстоянии. Но сердце у него нестабильное, перегруженное. В бою пытается перенаправлять удары, чтобы создать импульс к перегрузке. Придётся играть на износ.

Я хмыкнул. Не самые простые цели. Но всё это — шанс получить свободу в этом мире. Или хотя бы её подобие.

— Приму к сведению. Есть примерные районы?

— Все трое водятся ближе к восточным пескам. За третьим маркером, как и сказал. Их держит на месте остаточная энергия разлома. Но будь осторожен — там и другие твари шастают. Те, что не любят, когда их классифицируют.

Я попрощался, вышел из лавки и направился к мотоциклу. Запасы были, тело работало идеально, мысли текли, как отлаженный механизм. Пора на охоту.

Сначала — червь. Подземная тварь, значит, нужно потревожить землю.

Я улыбнулся. Ну что, проверим, насколько я стал сильнее.

Интерлюдия. Где-то среди песков.

Пустошь ревела ветром, вздымающим песок в медленные вихри. Среди скал, чьи очертания давно стерлись временем, стояли две фигуры. Ленты их одежд шевелились сами по себе — не от ветра, а от чего-то иного, неведомого. Лица скрыты. Голоса — глухие, будто доносились из-под земли.

— Портал открылся, — сказал один, тонкий, почти шепчущий. — С той стороны — разумные. Непуганные. Они называют себя люди.

Второй поднял голову, на миг оглядев горизонт.

— Похожие на нас… до изгнания, — ответил он, и в голосе скользнула горечь. — Но они ещё не знают, что возвращение возможно.

— Мы отправим младших адептов, — первый слегка кивнул. — В город у западных барханов. Ближайшая точка наблюдения.

— Этот город — мусорная яма, — отрезал второй. — Скопище изгнанных, больных и умирающих. Слишком много шума, слишком мало смысла.

— И именно потому — идеальное укрытие, — мягко возразил первый. — Никто не станет искать нас там. Даже они. Культ Возврата должен оставаться тенью. Пока что. Ещё не пришло время.

Ветер завыл громче, словно соглашаясь — или пытаясь заглушить услышанное.

Я вышел за границу города до рассвета, пока жара ещё не раскалила воздух до состояния жидкого стекла. Песок скрипел под подошвами, глушил шаги. За третьим маркером начинались настоящие пустоши. Ни стен, ни наблюдателей — только зыбучая смерть и твари, которым плевать, разумен ты или нет.

Остановился. Вставил охотничий нож за пояс. Больше ничего из оружия не было. Это злило. Покойники с арены, стражи на улицах — у них оружие было, даже если и самопальное. Мне бы что-то поувесистее. Но пока нож. С ним и работать придётся.

Глава 4

Под ногами — плотный песок, будто спёкшийся от постоянного давления. Выбрал точку с рассыпчатым покрытием, где под поверхностью может быть пустота. Стал прыгать. Резко, тяжело, словно отбивая ритм. Земля глухо отозвалась. Ещё, ещё. Потом — трещина, как будто подо мной сдавленно выдохнули.

Он пришёл.

Песок взлетел фонтаном, и из глубины вырвался бронечервь. Огромная туша, пятиметровая, с чешуйчатым панцирем, пульсирующим в ритме движения. Он встал, словно гусеница на дыбы, пасть — кольцо из ржавых зубьев. Ни глаз, ни звука — только вибрация.

Я прыгнул вбок. Песок взорвался следом. Даже не попытался съесть — просто врезался, как тараном.

Слабое место… ближе к хвосту. Но подлезть под эту махину — самоубийство.

Он снова нырнул под песок, и тишина повисла над пустошью. Я сделал шаг, и в ту же секунду — удар снизу. Меня отбросило, ребра запели болью. Кувырком, с трудом удерживая дыхание, вскочил.

"Спокойно. Он чувствует вибрации. Работай по-другому."

Я замер. Даже не дышал. Вытащил нож. Ждал.

Он всплыл снова — медленно, чуть под углом, будто не чувствовал меня. Я выдохнул — и в ту же секунду рванул вперёд. Скользнул под брюхо, пригнувшись, и вонзил нож в соединение пластин.

Тварь взвыла. Не звуком — всем телом. Вибрацией, от которой заболели зубы. Меня отшвырнуло, но я уже видел: попал. Там потекла чёрная жидкость, а часть панциря дрожала — нарушена симметрия. Он пытался скрыться под землю, но я не дал.

Снова прыжок, снова нож в рану, глубже. Тело дёрнулось в конвульсии, и бронечервь рухнул. Последняя судорога — и тишина.

Я вытер лицо. Песок прилип к поту, будто цемент. Вздохнул, и в ту же секунду — перед глазами мелькнуло:

«Противник повержен. Получено:

— 213 единиц энергии тела

— 172 единицы энергии разума

Полученная энергия преобразована в универсальную.

— До следующего уровня средоточий: 479 615 универсальных единиц энергии.»

Я застыл. Абсолют. Он активен. Значит, всё это — всё, что я чувствовал, всё, что получил — работает. И работает на меня.

Смотрел на тушу монстра, и не чувствовал страха. Только странное спокойствие. Я стал сильнее. Это только начало.

И да… мне точно нужно оружие.

От тела червя я уходил неспешно, стараясь запомнить ощущения. Вибрации, запах разорванной плоти, вес ножа в руке, глубину проникновения. Это не было удовольствием. Это была адаптация. Организм считывал. Разум обрабатывал. Где-то внутри я уже знал, как победить следующего. Быстрее. Чище. Без шума.

Следующей целью был Тенекрыл — так старик называл эту тварь. Описал его как ловкого и молниеносного, с плотной, почти зеркальной чешуёй и костяными наростами, похожими на крылья, которые помогали ему парить над зыбучими полями. Не летать — парить. Хищник. Чувствует пот, адреналин и электромагнитное напряжение. Быстро устаёт, если бой затягивается. Значит — главное не упустить первый момент.

Я нашёл его чуть ближе к окраине скал, где песок сменялся обломками твёрдого грунта. Он не прятался, наоборот — охотился. Я увидел, как монстр сбил с ног двухстворчатую рептилию и моментально вспорол ей брюхо. Движения — как у кошки. Грациозно, быстро, по уму. Ждал, когда начну издавать запах страха? Что ж, извини. Сегодня — не тот день.

Я лёг на живот, накрылся лёгким слоем песка. Жара вдавливала в землю. Глаза щипало от песчинок. Но я ждал.

Тенекрыл замер у мёртвого тела своей добычи. Осматривался. Даже повернулся в мою сторону. Я задержал дыхание. Он сделал шаг… ещё один… И вдруг рванул вбок. Исчез из поля зрения.

"Слишком умен. Почувствовал."

Я вскочил и побежал к скале. За спиной — шорох. Ветер или он? Неважно. Вперёд. Выставил нож. Прыжок в сторону — и когти, как лезвия, пронеслись там, где секунду назад было моё горло.

Оттолкнулся, перекатился, ударил — впустую. Он быстрее.

Рассек мне предплечье. Неглубоко, но достаточно, чтобы запах крови наполнил воздух. Ошибка? Нет. Приманка.

Сделал вид, что теряю равновесие. Монстр прыгнул на меня. Я ждал этого. Прижал тело к земле, и в момент, когда он пересек траекторию — ударил снизу, с разворотом. Лезвие вошло в мягкую ткань под грудной пластиной.

Он взвыл. Уже не грациозно. Зло. Удар лапой снес меня в сторону. Ребра закололо. Но я успел. Кровь хлынула из раны, и Лазурный начал терять равновесие. Трепыхался. Подпрыгнул и попытался уйти в воздух, но я схватил его за выступ на ноге и потянул вниз. Тварь упала, ударившись позвоночником о камень.

В этот раз я не ждал.

Подскочил, нанёс серию ударов в рану, глубже и глубже. Пока когти не затихли. Пока дыхание не стало ровным.

И тогда — снова:

«Противник повержен. Получено:

— 287 единиц энергии тела

— 214 единиц энергии разума

Полученная энергия преобразована в универсальную.

— До следующего уровня средоточий: 478 114 универсальных единиц энергии.»

Нож я вытер о внутреннюю ткань твари. Потом сел рядом, ощущая, как тело гудит от напряжения, но ум — кристально ясен. Даже не дрожит рука. И даже не страшно. Только мысль: "а ведь это не предел."

Я могу гораздо больше.

Но нужен меч. Или хотя бы копьё.

Иначе третий бой может стать последним.

Я вернулся в город незамеченным. Всё-таки маскировка, броня и изученные маршруты работали. А может, я просто стал ещё тише. Песок не хрустел под ногами. Воздух не колыхался. Я стал частью среды. Так проще.

Лавка старика стояла на месте, как будто вырезанная из другого мира. Всё такая же облупленная дверь, запах масел и прелых трав. Я вошёл и аккуратно опустил на стойку два свёртка из плотной ткани. Один тёплый и ещё пульсирующий. Второй — уже остывший, с чешуёй цвета потухшего неба.

Старик посмотрел без лишних слов. Развязал узлы. Долго рассматривал. Пальцы двигались, будто что-то считывали — не просто плоть, а скрытую структуру.

— Годится, — сказал он наконец. — Энергия цела, ты не разрушил ядро. Это важно. Особенно для второй твари.

— Как договаривались. Мне нужно оружие. Что-то надёжное. Желательно с запасом прочности.

Он кивнул и ушёл вглубь лавки. Слышался стук, лязг металла, скрежет открываемого ящика. Через пару минут он вернулся, неся в руках копьё.

Оно было простым — без вычурной отделки, украшений и символов. Прямая древко, гарда из плотной обёртки и клинок цвета тёмного графита. Но стоило мне коснуться его, как я понял — это не обычное оружие. Оно было сбалансировано идеально. Словно сделано под меня. Лёгкое, но в меру тяжёлое, чтобы чувствовать силу удара.

— Прочное. Надолго не хватит, но сейчас тебе важнее не стиль, а выживание. — Старик поставил копьё у стены. — Береги его. Второго не дам.

Я кивнул. Без слов. Не хотел благодарностей — они тут не в цене. Тут ценятся поступки.

Третья цель была совсем иного рода. Старик описал её как Пепельного Трёхрога — редкого обитателя приграничной впадины. Полубронированная тварь, передвигающаяся прыжками. Не слишком быстрая, но способная расколоть скалу ударом головы. Её ядро располагалось в районе груди, под пластинами, а кость на лбу — одна из самых прочных в этих краях.

Я потратил почти полдня, чтобы выследить одну. Она паслась на склоне рядом с впадиной, словно мирный зверь. Ветер шевелил редкие чешуйки на её спине. Сначала я не хотел атаковать — было в ней что-то древнее. Спокойное. Но потом увидел: на рогах кровь. Свежая. Она не была безобидной.

Я затаился и стал ждать, пока она подойдёт ближе. Копьё лежало в руке, как продолжение мысли. Когда она приблизилась на пару прыжков, я сделал рывок — не в лоб, а в бок. В сторону. Провоцируя.

Тварь сорвалась. Прыжок — короткий, но мощный. Я уклонился, прокатился по камням, и в тот же момент ударил копьём по её боковой суставной пластине. Удар отдался в локоть. Кость не треснула. Даже не поцарапалась. Но зверь взвыл. Значит, чувствительно.

Следующий удар был встречным — прямо в то место, где тело изгибалось. Там, где должна быть подвижность.

Промах. Слишком резкое движение — и я оказался на земле. Задета спина, ссадина до крови. Но в голове — никакой паники. Только расчёт. Следующий рывок зверя я поймал лезвием, развернулся, вогнал копьё в плечевое сочленение. Треск. Выдох. Сломанная равновесие.

Я вскочил, обогнул зверя и, пока он шатался, нанёс последний, тяжёлый удар — в грудную пластину. Снова и снова. До хруста. До удара в самое сердце.

«Противник повержен. Получено:

— 405 единиц энергии тела

— 322 единицы энергии разума

Полученная энергия преобразована в универсальную.

— До следующего уровня средоточий: 477 387 универсальных единиц энергии.»

Я выдохнул. Сел на валун. Песок прилипал к коже. Копьё покрылось тонкой трещиной ближе к наконечнику.

Но я чувствовал, как расту. Не просто численно. Не в духе этих сухих отчётов Абсолюта.

Я чувствовал, как мир становится чётче. Как мозг предугадывает движения. Как тело слушается не усилием, а намерением.

Скоро я буду готов к чему-то большему. Вопрос только — к чему?

Я снова вернулся в лавку, вытирая пыль с доспехов. Копьё, хоть и потрескавшееся, я не выпускал из рук — слишком уж оно удобно ложилось в ладонь. Третья охота оказалась куда сложнее, чем две первые. Не в плане усилий — скорее, в плане ощущений. Монстр был слишком разумным. Он смотрел… как будто понимал, что происходит.

Я не стал об этом думать. Принёс старому торговцу то, что он просил — куски панциря, сгусток ядра, щупальце с роговыми выростами. Всё аккуратно завернуто, без повреждений. Он, как всегда, ничего не сказал — только забрал, осмотрел и кивнул.

— Ты быстро учишься, — пробормотал он, — живучий, наблюдательный. Это тебе пригодится. Но есть одно «но». Ты всё ещё ничего не знаешь об этом мире.

— Вот именно. Пора это исправлять, — я сел на табурет, поставив копьё рядом. — Что здесь вообще произошло? Почему так всё… разрушено?

Старик вздохнул и какое-то время молчал. Будто примерял слова, решая, стоит ли вообще рассказывать.

— До Пробуждения это был обычный мир, — начал он наконец. — Технологичный. Продвинутый. Весь в стекле, бетоне и металле. Крупнейшие мегаполисы, десятки государств. Постоянные конфликты, но не такие, чтобы сносить города. Удерживали себя на краю — балансировали.

Он пошевелил пальцами, будто перебирая воспоминания.

— Потом пришёл Абсолют. Или… открылся. Кто-то говорит — он упал с неба. Кто-то — что пробудился изнутри. Неважно. Его приход вскрыл всё. Страх, амбиции, жажду силы. Первые недели всё держалось. Но затем кто-то использовал старое оружие. Не знаю кто. Не знаю где. Но одного было достаточно. Оружие массового поражения. Термоядерное или что-то хуже. И пошло-поехало. Ответный удар. Цепная реакция.

— Глобальная война?

Он кивнул.

— Ад. Даже не война — резня. Полный хаос. Одни строили подземные убежища, другие пытались улететь, третьи — обратились к технологиям подавления. Но всё было зря. Потому что Абсолют продолжал раскрываться. Он был везде. Он ломал реальность. Законы. Стирались границы между мирами. Начали проникать другие сущности. Монстры. Законы перестали работать. Люди сходили с ума. Кто-то пробуждал силу. Кто-то превращался в зверя. Кто-то просто сгорал дотла, не успев ничего понять.

Он замолчал. На мгновение лавка стала мрачной, как могила. Только тиканье старых часов над входом.

— Выжили те, кто оказался достаточно жесток, чтобы действовать. И достаточно разумен, чтобы не поддаться. Но этот мир… он уже никогда не станет прежним.

Я кивнул. Слов не было. Только осознание.

Мир, в который я попал, — не просто другой. Это осколок прошлого, обёрнутый в оболочку чужой воли. Мир, который выжил вопреки.

И теперь в нём живут те, кто слишком упрям, чтобы умереть.

— И всё же, — спросил я тихо, — зачем ты остался?

Старик усмехнулся.

— Кто-то должен помнить. Хоть часть.

Я больше не спрашивал. Встал, взял копьё и вышел.

Мне нужно было двигаться дальше.

И — теперь я знал, куда именно.

Старик оказался не так прост, как казался на первый взгляд. Пока я перебирал добытые трофеи и готовился уходить, он вдруг подошёл к старой, заляпанной карте, приколотой к стене, и повёл по ней пальцем.

— Здесь раньше был город под названием Харсин. — Он ткнул в западную часть континента. — А вот тут… Дал Рей. Технологический кластер, исследовательский центр, огромная подземная сеть. Говорят, кое-что из тех времён там до сих пор работает. Или… живёт. Не знаю, что хуже.

Я подошёл ближе, вгляделся в блеклые очертания дорог, отметки, которые уже давно не соответствовали действительности. Но всё же — зацепка. Возможность.

— А это?

— Условное. Всё сильно сместилось. Реки высохли, горы осели, пески сожрали равнины. Но если ты хочешь понять, как рухнули прежние миры — тебе туда. Старые города не просто кладбища. Они… раны на теле этого мира. И в некоторых из них ещё тлеет то, что их разрушило.

Я кивнул. Уже на выходе спросил:

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Он хмыкнул:

— Потому что ты не из тех, кто просто выживает. Ты из тех, кто идёт до конца. А таким нужна цель, иначе они становятся хуже монстров.

Я не стал спорить. Он прав. Бороться просто за выживание — этого недостаточно. Не для меня. Не теперь.

Уже в лагере, под ночным небом, я сидел у каменного выступа и прокручивал в голове услышанное.

Разрушенные города. Заброшенные хранилища. Возможные технологии. Или остатки знаний, которые могут помочь повернуть ход событий.

Нет, я не собирался бросаться на стены разбойничьего города в одиночку. Самоубийством тут и не пахло — это просто глупо. Но если я найду то, что когда-то разрушило даже государства, быть может… смогу использовать это. Направить против тех, кто использует слабых ради развлечения.

Абсолют давал силу. Но он же и отнимал выбор. Подчинял.

А я не собирался подчиняться.

Если старые города — это ключ… Я найду его.

Пусть даже придётся проломить путь сквозь пески, пыль и безумие.

Путь к городу оказался куда сложнее, чем я рассчитывал. Карта, что дал старик, была устаревшей лет на сто, если не больше, и пески не жаловали прямых маршрутов. Мотоцикл пришлось оставить — покрытие стало слишком рыхлым, колёса вязли, как в киселе. Пришлось идти пешком, закинув копьё за спину и прижав к груди карту, как обрывок надежды.

Сначала было тихо. Пусто. Только ветер и редкие всполохи тепла над барханами. Но тишина обманчива.

Первое столкновение случилось внезапно. Песок вздулся в полусотне метров впереди, и оттуда выскользнуло нечто, напоминающее помесь червя и пантеры. Массивное тело, покрытое хитином, длинные лапы с изогнутыми когтями и пустые, белёсые глаза. Оно издало визг и бросилось прямо на меня.

Я не стал отступать.

Движения у него были быстрые, но я был быстрее. Разогнанное восприятие позволяло просчитывать траектории. Я ушёл в сторону, перекатился по песку, поднялся и встретил монстра копьём. Пронзил под нижней челюстью, где щит был слабее. Он забился, выплёвывая вязкую чёрную жижу, а я удерживал копьё, пока его тело не обмякло.

Абсолют промолчал. Слишком слабый противник. Только грязь и лишняя трата времени.

Второй монстр был другим. Умнее. Он не бросался в лобовую. Напротив — пытался выманить. Сначала показался издалека — как силуэт на гребне дюны. Потом исчез. Я шёл медленно, ощущая кожей напряжение воздуха. И он появился сбоку — прыгнул. Но я уже ждал.

Копьё рассекло его бок, и он издал пронзительный рык, словно обидели гордость. Существо было похоже на гигантскую сороконожку с панцирем, переливающимся металлическими оттенками. Мы обменялись парой атак, и я понял — этот умнее, выносливее, даже пытался оценивать мою реакцию. Пришлось подождать, выманить в ловушку — завал с камнями, где он не мог развить полную скорость. Там я и закончил бой — удар точно в центр головы, в место соединения сегментов.

Абсолют промолчал. Видимо, и этот был недостаточно силён.

Но я учился. Каждый бой — новые движения, новые выводы. Мышцы работали иначе, быстрее, точнее. И сознание… оно не просто следовало за телом — оно направляло всё, как дирижёр.

Интерлюдия. Умирающие миры. Первое кольцо.

Где он был — уже не имело значения. Здесь всё выглядело одинаково: мёртвая земля, испещрённая трещинами, иссохшие скелеты деревьев, покосившиеся здания без крыш. Мир, у которого закончилась энергия даже на смерть.

Мужчина шёл, спотыкаясь, прижимая к груди окровавленную руку. Одежда — клочья. Лицо — серое от пыли, усталости и безысходности. Он не оборачивался. Не нужно было. Он знал — за ним идут. Или что-то. Кто-то. Не важно.

Он уже не бежал. Слишком поздно. Он был дичью, а охота — почти завершена.

Развалившееся укрытие среди камней — больше символ, чем защита. Но он упал за его стену, как будто это было крепость. Закрыл глаза. Вдох. Выдох. Не трясись. Просто дождись.

Если бы… если бы было оружие. Хоть что-то. Он бы… Он бы…

Его взгляд упал на землю. Блеск.

Между камней, в пыли и сухой траве, лежал короткий кинжал. Ржавая рукоять, трещина на лезвии — но острый. Настоящий. Настолько настоящий, что он не поверил сразу.

Он протянул руку, сжал рукоять. Металл холодил пальцы, как рукопожатие давно умершего воина.

— Что ж… — прошептал он, — одно желание вы исполнили, значит, можете и второе.

Он встал, выпрямился, как только позволяли силы. Ему нечего было терять. И если боги хотели зрелища — он им его устроит.

Глава 5

Когда до города, обозначенного на карте как «Харсин», осталось около двух дней пути, я столкнулся с группой. Четыре монстра. Один крупный, с вытянутой шеей, трое помельче, но подвижные. Похоже, стая. В лоб идти не имело смысла. Я залёг в песке, выжидая, дыша редко, словно один из этих засушенных камней.

Они прошли мимо. Но теперь я знал — ближе к городу будет только сложнее.

Я выпил воды, проверил крепление копья и двинулся дальше, туда, где под песком могут храниться ответы. Или смерть.

Город оказался миражом.

Я стоял на месте, где по всем расчетам должен был раскинуться один из технологических центров прошлого мира — Харсин. Но передо мной были лишь барханы, бескрайние, как разочарование. Никаких остатков зданий, ни обломков, ни ржавого металла — только песок и ветер.

Но что-то было не так. Земля… звенела. Не буквально, а в ощущениях. Как будто под тонкой коркой зыби скрывалось нечто иное.

Я опустился на одно колено и коснулся песка. Тот был слишком ровным, будто выровнен вручную. Или чем-то… тяжёлым. Рядом песчинки начали сыпаться вниз, будто воронка открылась. Я успел только подняться, как земля взорвалась подо мной.

Из-под песка вырвался колосс. Существо размером с небольшой дом, спина усеяна обломками камня и металла, словно его тело проросло через руины. Шея короткая, но подвижная, а из пасти сочился дым. Он смотрел прямо на меня. Нет, видел меня.

Я прыгнул в сторону, когда лапа с грохотом врезалась в землю. Мгновенно — удар копьём в бок, отскок. Панцирь не пробит, даже не поцарапан. Он рычит — звук, от которого вибрирует грудная клетка. Начинается настоящий бой.

Он бьёт тяжело, но медленно. Я двигаюсь быстрее, но урон минимальный. Раз за разом я отскакиваю, бью, отступаю. Песок вокруг уже вспенен, с каждой атакой всё труднее удерживать равновесие. Ещё удар — и под ногами проваливается поверхность. Я падаю.

Сначала темнота. Затем — боль в плечах и боках от удара. Потом… я открываю глаза и вижу потолок. Металлический, ржавый, с облупившейся краской. Лежу на бетонной плите. Надо мной — пролом, сквозь который всё ещё доносится грохот сражающегося наверху монстра.

Я встаю, осматриваюсь. Пыль летит в лучах света, пробивающихся сквозь трещины. Я оказался в одном из сохранившихся помещений древнего города. Неожиданно, но это — удача. Старик говорил, что подобные города были многослойными, с разветвлёнными подземными коммуникациями. Похоже, я в одном из таких.

Монстр наверху всё ещё рычит, но не лезет внутрь. Вероятно, он слишком велик. Я отряхиваюсь, проверяю копьё и двигаюсь вперёд по бетонному коридору. Металл под ногами отзывается гулким эхом, стены покрыты символами и пыльными указателями. Возможно, здесь я найду не просто укрытие, а кое-что более ценное — информацию о том, что было до. И как всё это можно использовать, чтобы уничтожить нынешнее.

И пусть Абсолют молчит. Пока.

Фонарь резанул темноту узким лезвием света, выхватывая из мрака ржавые остовы техники и обломки мебели. Я медленно шёл вперёд, стараясь не поднимать пыль — с таким звуком, как в этом мёртвом месте, она могла привлечь не хуже выстрела.

Комната оказалась старой базой техобслуживания. По углам — искорёженные и давно остывшие машины. Несколько гуманоидных роботов лежали на полу, будто поверженные в бою. Один был разворочен так, словно его раздавило чем-то тяжёлым. Другой — частично расплавлен. Жизни в них не осталось.

Я присел, разглядывая одного из них поближе. Когда-то они были охранниками — на корпусе сохранились символы, похожие на эмблему или номер отряда. Рядом с грудной пластиной вырез: будто пытались добраться до внутренностей. Кабели наружу, но чёткой цели в разрушении не видно. Просто беспорядок, хаос.

В дальней части помещения за грудами металлического мусора я заметил проход. Лёгкое дуновение, почти незаметное — но значит, вентиляция в том направлении работает. Или что-то вроде неё. Повернул туда фонарь — стена, почти гладкая, и узкая дверца, наполовину занесённая песком.

Пришлось попыхтеть, но я смог отодвинуть завалы. За дверью — лестница вниз. Я прошёл ещё пару уровней и оказался в архивном зале.

Полки.

Старые, металлические, покрытые пылью и следами ржавчины. И всё — в бумаге. Папки, запечатанные контейнеры, ящики. Страницы пожелтели, но сохранились. Подошёл к ближайшему стеллажу, вытащил папку наугад. Схемы. Планы города. Какие-то записи на неизвестном мне языке… хотя нет. Я моргнул — и надписи начали расплываться, как будто кто-то перерисовывал их поверх, адаптируя под мой родной. Абсолют снова проявил себя.

Я читал.

«Стратегический план эвакуации. Протокол Z4. Периметр. Песчаное кольцо — активировать после удара. Уничтожить переходы».

Другая папка: «Проект “Фокус”. Установка преобразования атмосферных потоков в энергию. Статус — провален. Причина: нестабильность фундаментальной физики».

Документы, десятки, сотни. Всё в хаосе. Но даже поверхностный осмотр дал понять — здесь описаны технологии, принципы работы порталов, энергетические схемы и даже протоколы защиты от некоего «вторжения».

Значит, они пытались защититься. Были не такими уж беспомощными. Просто не успели. Или проиграли чему-то, что нельзя было остановить привычным оружием.

Я продолжал копаться, откладывая наиболее полезные документы в сторону. Их немного, но достаточно, чтобы сформировать представление о масштабах разрушений. Быть может, отсюда получится запустить что-то. Или хотя бы понять, как эти технологии работали.

Я чувствовал, что приближаюсь к чему-то важному.

Слишком важному, чтобы торопиться.

Я продолжал копаться в бумажных завалах, медленно продвигаясь вдоль стеллажей. Лист за листом — технические отчёты, распечатки, инструкции, иногда даже простые письма. И вдруг — крупная карта, сложенная аккуратно и придавленная тяжёлой металлической пластиной.

Аккуратно вытянул её, стряхнул пыль. Бумага приятно хрустнула под пальцами — старая, но плотная. На ней была изображена система рек и плотин, уходящих далеко за пределы города. Один из участков выделен — массивная дамба, судя по масштабу, перекрывающая когда-то полноводную реку. Я пробежался взглядом по меткам.

— Подожди…

В том месте, где на карте извивалась широкая голубая лента и обозначалась инженерная конструкция, сейчас — разбойничий город. Я узнал очертания — они почти не изменились, только никаких строений здесь изначально не было. Ни куполов, ни стен, ни даже намёка на население. Только водохранилище и технический комплекс.

Пальцы машинально сжали край карты.

Значит, они построили всё это поверх старого гидротехнического узла…

Если дамба хоть частично сохранилась, а я смогу добраться до системы управления или сброса… Это может стать серьёзным козырем. Или даже способом стереть этот рассадник с лица мира, не проливая собственной крови.

Я аккуратно свернул карту, спрятал её в пластиковую папку и засунул в рюкзак.

— Пригодится. Обязательно.

Разум уже просчитывал варианты: найти место, сверить с местностью, понять, сколько сохранилось от старой инфраструктуры. Возможно, есть обходные пути, скрытые тоннели, резервные каналы… Если получится добраться до шлюзов — тогда и поговорим, господин глава города.

Я оглянулся на тёмный архив.

— Спасибо, старый мир. Ты ещё пригодишься.

Пора было двигаться дальше.

Я двинулся дальше, углубляясь в подземные коридоры. Пыль уже не просто висела в воздухе — она оседала на коже, забивалась в волосы и щекотала в горле. Вентиляция давно не работала, и каждый вдох напоминал затяжку из сухого пепла.

Фонарик выхватывал из мрака ржавые поручни, потрескавшиеся плитки, остатки разбросанных ящиков. В одном из них были пластмассовые контейнеры с изъеденными этикетками. Я присмотрелся: «питательные капсулы — серия 9», «пробиотик мутагенной группы»… Интересно.

Коридор вывел меня к массивной двери. Тяжёлая, бронированная, но полуоткрытая — застряла, как будто кто-то пытался её закрыть, но не успел. Протиснулся в щель и замер.

Внутри была лаборатория.

Оплавленные колбы. Вырванные провода. Пробитые панели. Местами кровь — высохшая, коричневая, почти незаметная. И… следы. Странные, вытянутые, словно существо передвигалось на трёх или четырёх конечностях, причём явно не человеческих.

Сквозняк донёс скрежет. Я замер, глуша дыхание. Слева, за разбитым перегородочным стеклом, что-то двигалось.

Оно было ростом чуть ниже человека, но с вытянутым телом и удлинённой шеей. Кожа — бледно-серая, покрытая сеткой тонких сосудов. Лапы — не когтистые, а как будто хирургически точные, с тонкими щипцами на концах. На месте глаз — чернеющие провалы.

Оно меня не замечало. Пока. Я прижался к стене и наблюдал.

Через пару минут появилась ещё одна тварь, чуть отличающаяся формой конечностей. Они не враждовали. Наоборот — подошли к разбитому аппарату и начали взаимодействовать с ним. Как рабочие. Как разумные, натренированные на определённую задачу.

Это не просто мутанты… их вывели. Целенаправленно.

Я прищурился, изучая помещение. На полу валялся планшет, разбитый, но внутри было что-то вроде бумажной документации. Судя по заголовку — "Проект: Изоморф. Этапы стабилизации гибридного носителя."

Вот тебе и монстры. Они не из этого мира. Их создавали.

Один из гибридов вдруг замер. Его «пустые глаза» повернулись в мою сторону. Я едва успел отскочить за колонну, приглушив дыхание. Шорохи, шлёпанье, ещё шаги — но вскоре они исчезли в другом направлении.

Пора убираться… пока я не стал частью их следующего эксперимента.

Но прежде — я закинул планшет и документы в рюкзак. Это может пригодиться.

Я уже почти добрался до выхода — вверх вела широкая лестница, обрушенная наполовину, но всё ещё проходимая. Осталось немного. Шаг за шагом, сквозь осевшую пыль и гулкое эхо собственных шагов. И вдруг — резкий металлический скрежет позади. Я обернулся.

Из темноты коридора выполз монстр, но это было нечто иное, чем я видел прежде. Его тело — наполовину покрытое плотью, наполовину обшитое стальными пластинами. Одна рука — заменена на гидравлический захват. Вторая — длинный, суставчатый клинок, встроенный прямо в кость. В позвоночник вживлён металлический каркас, а в грудной клетке мигал слабый красный огонёк, словно сердце теперь было каким-то блоком питания.

Кибернетический гибрид? Это уже не лабораторный эксперимент — это оружие.

Он зарычал. Неестественно, низко, с прерывистыми помехами, будто горло заменили динамиком. И бросился на меня.

Я не стал убегать. Смысла не было. Слишком быстрое, слишком настойчивое. Сорвал с плеча рюкзак, чтобы не мешал, и выхватил копьё.

Первый выпад — он режет воздух клинком, я уворачиваюсь и скольжу вбок. Его движения дерганые, но за ними чувствуется сила и точность. Металлические ноги не скользят по плитке, а вгрызаются, создавая опору.

Мой ответный удар пришёлся в грудь, но копьё лишь оцарапало пластину. Он рванулся вперёд, пытаясь зажать меня захватом. Я в последний момент прыгнул вверх, опираясь на его плечо, и перебросил себя через него. Приземлился сзади — тут брони было меньше.

В пах и позвоночник — вот где плоть ещё осталась.

Удар копья. Один, второй. Он взвыл, развернулся и резко метнул клинок. Лезвие чиркнуло по плечу — не глубоко, но больно. Миг слабости. Его захват сомкнулся у меня над головой, едва не выдернув шею.

Я вонзил копьё в подмышку — с хрустом и треском разлетелись шестерёнки. Он снова завыл — теперь уже по-настоящему, словно живое существо в агонии. Я вбил древко глубже, оперся всем телом — и в конце концов повалил его.

Корчился. Дёргался. Но не поднимался.

Абсолют внутри меня отозвался.

«Противник повержен. Получено: 387 единиц энергии тела, 204 единицы энергии разума. Преобразование завершено. До следующего уровня средоточий: 476 796 универсальных единиц энергии.»

Я тяжело дышал. Ранено плечо, слегка — бок. Но в остальном я был цел.

Если такие твари начинают появляться — значит, кто-то не просто создаёт монстров. Кто-то вооружает их.

Стало ясно — в этом мире ещё остались технологии. Вопрос только — у кого они.

Я замер на месте, вслушиваясь. Наверху было тихо, но это не значило ничего хорошего. Я помнил, как этот тварюга — слишком крупный, чтобы быть обычным обитателем руин — грохотал песком, словно таран. Желания повторно с ним встретиться не было никакого.

Я отошёл на пару шагов назад и огляделся. Катакомбы хоть и были мрачными, но вполне логично построенными — в духе прежней цивилизации. Если где-то и должен быть обходной путь, то он точно здесь. Вариантов немного: искать альтернативный выход или устроить отвлекающий манёвр. Второе — рискованно. Первое — долго, но, возможно, безопаснее.

Включил фонарь и направился вдоль стены, стараясь не шуметь. Через пару поворотов наткнулся на полуразрушенный туннель, заваленный обломками. Под слоем пыли и обломков металлических труб виднелся вентиляционный проход. Узкий, но, возможно, проходимый.

Я присел, постучал по краям — держится. Скинул рюкзак, протиснулся, стараясь не издать ни звука. Металл тихо скрипел, но не рухнул. Ползти пришлось долго. В жарком, душном воздухе чувствовалась ржавчина и пыль веков. Наконец впереди замаячил тусклый свет.

Вентиляционный выход вёл на поверхность, в тени разрушенного здания в стороне от основного входа. Монстра не было видно, хотя следы его недавнего присутствия ощущались в воздухе — слабый запах гари и прогорклого мяса. Я задержал дыхание, выждал ещё пару минут, и только потом выбрался наружу.

Спокойно, Игорь. Ты всё сделал правильно. Главное — не ввязываться в бой, когда цель — выжить и продвинуться вперёд.

Я остановился на пригорке и прижался к земле. С этой точки город чужаков был как на ладони — те же громоздкие башни, патрули с изогнутым оружием, вечно дымящие трубы. Но что-то изменилось. На уровне ощущений, будто напряжение в воздухе стало гуще. Слишком тихо. Слишком спокойно.

И тут я её заметил. В нескольких десятках метров ниже, в тени вывернутого корня мёртвого дерева, кто-то затаился. Движения аккуратные, выверенные. На первый взгляд — просто ещё один охотник или скаут, но одежда выдавала: материал явно с Земли, усиленный комбинезон старого образца, адаптированный под новый климат, а на боку — нож с характерной рукоятью, такой я видел в одном из старых архивов.

Девушка. Молодая, сосредоточенная. Смотрела в сторону города, прижавшись к оптическому прицелу. Но что поразило — не внешность и не то, как она держалась. А то, что я её не почувствовал до того момента, пока не увидел глазами. Разум её был… приглушён. Не слепой, как у местных под контролем, но тщательно укрытый. Будто сама себя завернула в тень.

Это было странно. Очень странно.

Как она осталась незамеченной местными "мозгоправами"? Они следят за округой, постоянно. Любая вспышка активности — и уже мчатся, как саранча. Значит, она умеет не просто прятаться. Она знает, как защитить сознание от внешнего вмешательства. А это… слишком высокая планка даже для пробуждённых землян.

Я решил пока не выходить на контакт. Прижался к склону, замер, сосредоточился. Наблюдать — лучший способ понять.

Если она здесь не случайно — стоит выяснить зачем. И кто она такая вообще.

Патруль появился внезапно — словно вырос из песка. Трое местных воина, закованных в ржавую броню, с шипастыми артефактами на шлемах и орудиями, сочившимися мерзким фиолетовым светом. Шли неспешно, но прямо на укрытие, где пряталась девушка. Судя по взглядам и тому, как один прижал руку к уху, они её уже заметили. Ещё секунда — и поднимут тревогу.

Я не стал ждать.

Скатился вниз по склону, приглушая звук шагов, как учился в пустошах, и метнулся к патрулю. Один из них обернулся, но уже слишком поздно — копьё вонзилось точно в щель между пластинами. Я не дал остальным опомниться: короткий рывок, удар коленом — второй пошёл в песок, задыхаясь. Третий попытался поднять оружие, но я перехватил его запястье и сломал пополам. Всё заняло меньше десяти секунд.

Глава 6

Я выпрямился и посмотрел на девушку. Она стояла в укрытии, держа в руке лёгкий пистолет старого образца. Глаза настороженные, но не испуганные.

— Спасибо, — сказала она после короткой паузы. — Я думала, придётся выбираться под обстрелом.

— Кто ты? — спросил я прямо.

— Марина. Военный журналист. Формально. Но по сути — разведка. Меня отправили проследить за этим городом. Слишком много групп разведчиков не вернулись после входа в этот портал. А правительство продолжает твердить, что он не представляет угрозы. — Она кивнула в сторону города. — Местные явно живыми людей не оставляют. Их используют. Для всего. И если мы не перекроем портал — рано или поздно они придут к нам.

— А ты что планируешь?

— Собрать достаточно доказательств. Передать данные. И… если получится, вытащить хотя бы кого-то. Я видела, как вели наших. Они ещё живы.

Я кивнул. В голосе Марина не было пафоса, но было то, что я давно не слышал у земляков — решимость, не подпитанная страхом.

— У тебя получилось скрыть разум. Как?

— У нас есть методика. Засекреченная. Работающая. Но не идеальная — они всё равно могут пробиться, если подойти слишком близко. Потому я держалась на дистанции.

Интересно. Очень интересно.

— Ладно, Марина, — сказал я, — раз уж мы оба тут, есть смысл работать вместе. Но учти: я не подчиняюсь ни разведке, ни журналистам.

— А я и не командую, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Главное, чтобы выжили. И другие — тоже.

Впереди замигали огни города. А значит — самое интересное только начиналось.

— В город тебя вести не буду, — сказал я, отводя взгляд от тускло мерцающих башен. — Слишком опасно. Местные слишком быстро чувствуют чужаков. Даже со скрытым разумом. Не хватало, чтобы тебя вытащили на арену или… разобрали на части.

Марина кивнула. Без возражений.

— Есть одна мысль, — продолжил я. — Недалеко отсюда дамба. Старик из лавки говорил, что её давно занесло песком, но на чертежах, что я нашёл в подземных руинах, показан вход в технический тоннель. Он должен вести вдоль всей плотины. Возможно, там получится обустроить точку наблюдения. А может, даже найти старые системы связи.

— Если она не разрушена, — заметила Марина.

— Если разрушена — найдём другой способ. Но лучше проверить. Местные туда не суются. Боятся или просто не знают о ней. Это уже плюс.

Мы свернули с прямой тропы и углубились в пески. Передвигались осторожно, под покровом темнеющего неба. Я шёл впереди, проверяя почву. Местность я знал — возвращался сюда после каждой охоты. Пески здесь были чуть плотнее, и под ногами чувствовались древние структуры. Где-то под нами лежал бетон, металл, ржавчина.

Через час, когда Марина уже начала тяжело дышать, я наконец нашёл нужную метку — едва заметный выступ арматуры, торчащий из песка. Копнул рядом, откинул несколько слоёв, и под нами открылась металлическая крышка, заваленная песком и частично проржавевшая. Пришлось повозиться, чтобы открыть.

— Вниз, — сказал я, включая налобный фонарь. — Там тихо. Надеюсь.

Мы спустились. Внизу пахло ржавчиной, сыростью и временем. Тоннель тянулся вдоль стены, кое-где обрушенный, но всё ещё проходимый. Старые инженерные таблички были выцвевшими, но Абсолют помогал читать. Стандартная система подачи воды, шлюзы, контрольные панели. Где-то даже мигали слабые огоньки — возможно, остатки автономного питания.

— Отличное укрытие, — сказала Марина, оглядываясь. — Если бы не мрак и паутина, я бы сказала, что нам повезло.

— Здесь мы и осядем, — сказал я. — Найдём точку ближе к городу, но под землёй. Если повезёт, выйдем к смотровому шлюзу. Оттуда и начнём наблюдение.

Мы пошли дальше. Шаг за шагом, вглубь погибшей цивилизации, что когда-то построила эти дамбы. И теперь, быть может, подарит нам шанс спасти то, что ещё можно спасти.

Мы шли молча. Тоннель тянулся серой кишкой, стены покрывались влагой и ржавыми подтеками. Где-то вдалеке гудело — слабое эхо подземных ветров или отголоски прошлого, я уже не знал. Марина шагала позади, стараясь не издавать ни звука. Я чувствовал, как она напряжена, почти на пределе.

И вдруг…

Из бокового технического прохода вынырнула тень. Высокая, чуть согнутая фигура, обтянутая плотной, пепельно-серой кожей. Лицо человека — но растянутое, чужое, с отсутствующим выражением и тёмными, безбелковыми глазами. Вместо рук — вытянутые, чешуйчатые лезвия, покрытые шрамами и следами сварки.

Монстр двигался быстро. Почти мгновенно оказался на расстоянии удара. Я успел лишь отбросить Марину назад и перехватить копьё.

— Не вмешивайся, — бросил я ей.

И ринулся в бой.

Он был сильнее. И быстрее, чем я ожидал. С каждым ударом его клинки выводили меня из равновесия. Я уходил, перекручивал тело, вкручивался в узкие пространства тоннеля, выверяя удары не силой, а точностью.

Копьё звенело, раз за разом скользя по металлическим лезвиям, пока не начался сбой. Я почувствовал, как в груди поднимается жар — Абсолют активировался, тело подхватило инерцию, и я врезался монстру в бок, пригвоздив его к стене. Лезвие пробило его в область груди, и странная смесь чёрной крови и густой слизи хлынула наружу.

Монстр закричал. Нет, не рёвом — это был писк, пронзительный, почти ультразвуковой.

Я добил его одним резким рывком.

И замер.

— Твою ж… — выдохнул я, спускаясь на колени. — Слишком долго. Слишком хаотично.

Марина молча стояла в тени.

— Молодец, что не вмешалась, — сказал я, не глядя на неё.

— Я всё прекрасно понимаю, — отозвалась она. — Я бы только мешала. Ты и так на пределе.

— Вот именно. На пределе. А не должен быть. — Я встал, отряхивая руки. — У меня мощь, я это чувствую. Разум, реакция, выносливость. Но применяю всё как новичок, как будто бью по воздуху, не зная, зачем. Это… пустая трата. Я не солдат. Не маг. Не охотник. Я просто… кто-то, кого швырнуло в центр проблемы.

Я посмотрел на тело монстра. Оно уже начало мутнеть, растворяться в воздухе, как и всё в этом мире.

— Нужно учиться. Так дальше нельзя. Иначе либо погибну, либо не смогу сделать то, ради чего пришёл.

Марина ничего не сказала. Только кивнула.

Мы двинулись дальше. Но в голове уже зрело решение: найти кого-то, кто сможет обучить. Или создать метод самому. Потому что сила без формы — это просто хаос. А хаос уже правит этим миром.

Интерлюдия. Песчанный мир.

Полумрак. Каменная зала без окон, только слабое фиолетовое свечение от символов на колоннах. Ленты одежды двух фигур шевелились без ветра, словно живые. Они стояли по разные стороны от низкого каменного стола, усыпанного пеплом.

— Первые экземпляры из нового портала — бесполезны, — произнёс один, голос его был мягким, почти ласковым. — Они сгорают от любого вмешательства. Не выдерживают даже начального этапа. Слишком слабы. Слишком… человечны.

Второй слегка склонил голову.

— Но наш агент видел другого, — сказал он. — Один из тех, кто перешёл первым. Похоже, у него есть нечто… необычное. Он не испугался, не сбежал, не проявил страха. Мы могли бы взять его, но не стали. Подозреваем — может быть шпион Синдиката.

— Тогда наблюдать, — отрезал первый. — Если это их человек — тем более нельзя вмешиваться. Пусть раскроется сам. В крайнем случае…

Он замолчал на мгновение, а потом продолжил:

— В крайнем случае — убедим главу одного из городов отправить отряд на ту сторону. Под видом зачистки или сбора сведений. Пленники сами придут к нам. Главное — не раскрывать Культ. Ещё не время.

Ленты их одежд замерли, как будто даже ткань понимала: этот разговор завершён.

--

Мы шли в тишине, нарушаемой лишь глухими эхами подземелья. Марина то и дело бросала в мою сторону взгляды. Я чувствовал — её что-то гложет. Она долго молчала, но в какой-то момент решилась:

— Ты ведь не обычный. Недавно пробуждённые так не двигаются. Не дерутся так. И ты слишком быстро адаптируешься. Ты что, из старой гвардии?

Я чуть замедлил шаг. Не потому что вопрос задел — просто привычка анализировать пространство. Поворот, завал, возможные точки обзора. Подумал, стоит ли говорить правду, но передумал.

— Почти, — бросил через плечо.

Она прищурилась, пытаясь прочитать меня по выражению лица.

— То есть? — осторожно спросила она.

— Я не из их поколений, если ты об этом. Но мне довелось увидеть, что стало с миром после их "правления". Увидеть, как живут в масках нормальности. Как повторяются фразы, взгляды, целые жизни. — Я ненадолго замолчал. — Я сжёг целый город, Марина. Не по приказу. По необходимости. И не ради победы, а потому что иначе — я бы не вышел оттуда сам.

Она не перебивала.

— Я прошёл испытание. Почти потерял себя. Было нечто… в оружии. Сущность. Она едва не подчинила мой разум. Не знаю, остался ли я тем же после этого. Наверное, нет. Я убивал. Людей, нелюдей. Разных. Иногда — слишком похожих на нас, чтобы было комфортно вспоминать.

Я замолчал. Не из желания драматизировать, просто сказал всё, что нужно.

— Извини, — наконец выдохнула она. — Просто ты кажешься…

— Я не герой, — оборвал я её. — У меня есть цель. И мне не нужно одобрение или понимание.

— Поняла, — кивнула она. И на этот раз без иронии.

И мы пошли дальше. Без лишних вопросов.

Дамба оказалась целым комплексом — древний, разрушенный, полный остатков чужой цивилизации и монстров, которые, казалось, только и ждали, чтобы на них наткнулись. Мы с Мариной продвигались осторожно, проверяя каждый поворот, каждый туннель.

Последний бой оказался сложнее. Монстр был не просто сильным — он выглядел, как гибрид человека и машины. Металлические вставки, излучающие слабое, но ощутимое поле, глаза, реагирующие на движение, и странные, механически точные выпады. Бой занял больше времени, чем хотелось, и мне пришлось выложиться полностью. Ни одна из моих способностей не дала ощутимого преимущества, пока я не смог пробить ему соединение между шейными модулями.

Когда всё было кончено, перед глазами всплыло сообщение:

"Противник повержен.

Получено: 312 единиц энергии тела, 297 единиц энергии разума.

Преобразование завершено.

До следующего уровня средоточий: 469 512 универсальных единиц энергии."

Я стоял, глядя на строчки, и молчал.

Чёрт… почти полмиллиона. И это только до следующего уровня. Сколько же всего будет?

Легендарные… Я знал, что их средоточия достигают десятого уровня, после чего сливаются в ядро — прочное, совершенное, стабильное. Я считал это вершиной эволюции, до прихода в этот мир. А у меня… Я не собирался об этом говорить. Ни Марине, ни кому-либо ещё. Даже думать об этом вслух казалось опасным. Чем больше знаешь, тем больше шансов, что информация утечёт.

— Ты в порядке? — Марина подошла ближе, держа оружие наготове.

— Жив. — Я отвёл взгляд от интерфейса. — Всё ещё работаю над эффективностью. Потратил на него слишком много усилий.

Она кивнула.

— Ты не похож на новичка. Впрочем, после всего, что я тут видела, это уже не удивляет.

— Бывает. — Я не стал продолжать.

Мы двигались дальше. Где-то глубже в комплексе чувствовался ток воздуха — возможно, сохранились вентиляционные шахты. А может, выход наружу.

Я не знал, сколько ещё сражений впереди, сколько ещё единиц энергии нужно накопить. Но одно было ясно: остановка — это смерть. Если не от врагов, то от этой системы. От её равнодушной математики.

И пусть я не знаю, какой уровень будет "последним", но, чёрт возьми, я собирался дойти до конца.

Во время короткого привала я достал из рюкзака одну из потрёпанных книг, найденных в подземных архивах. Бумага пожелтела, обложка почти отвалилась, но текст всё ещё был читаем — спасибо Абсолюту за возможность понимать даже устаревшие языки.

В одном из разделов упоминалась система подготовки солдат и инженеров для боевых подразделений. Особое внимание уделялось программе ускоренного обучения — гибриду нейростимуляции и дополненной реальности. Использовался некий шлем, подключаемый к центральной системе, позволяющий за часы впитать то, на что раньше уходили месяцы. Шли упоминания о «модуле боевой тактики», «базе инженерных решений» и даже «адаптивной нейросети». Интересно… если такие технологии уцелели, это могло бы стать моим шансом восполнить пробелы в технике боя и тактике.

Особенно после недавнего столкновения. Мне не хватало не силы — её было с избытком. Не хватало выучки, реакции, правильного распределения ресурсов. Я мог быть в десять раз эффективнее. Надо только научиться.

Книга содержала косвенные координаты — описание исследовательского сектора, где производили подобные устройства. И я вспомнил: во время первой вылазки, когда добирался до катакомб под погибшим городом, на одной из дверей был знак, совпадающий с логотипом, приведённым в книге. Тогда я не придал этому значения. Ещё бы, откуда я мог знать о таких технологиях.

— Похоже, у меня появилась цель, — пробормотал я себе под нос и убрал книгу обратно в рюкзак. — Осталось только добраться туда… и надеяться, что от комплекса хоть что-то осталось.

Если шлем действительно существует и работает, я смогу не просто учиться — я смогу догнать тех, кто шёл этим путём десятилетиями. А может, даже перегнать.

Я еще раз проверил дамбу на наличие опастностей. После чего проводил Марину на один из верхних уровней, частично заваленный, но всё ещё устойчивый, он давал отличный обзор на долину и город бандитов. Подобравшись с другой стороны, мы незаметно пробрались в нишу под аркой старого водосброса. Сюда не доходили даже случайные патрули. Место идеально подходило для наблюдения.

— Здесь безопасно. Еды и воды тебе должно хватить на несколько дней. Если что — я оставлю метки вдоль маршрута. Возвращайся строго по ним, не срезай путь, — предупредил я.

Марина кивнула. У неё был дальномер, записывающее устройство, стандартный армейский планшет. Всё ещё работало. Девушка оказалась собранной и умной, но в бою бесполезной — слишком неопытна. Пусть пока останется здесь. Я же собрал вещи, проверил снаряжение и, не оборачиваясь, пошёл вниз по склону.

Дорога к старому городу предстояла не из лёгких.

Пока двигался, мысли вертелись в голове, одна за другой. Этот мир… чем дольше я в нём нахожусь, тем больше вижу, насколько он был развит. Уровень технологий, архитектура, биоинженерия, слияние машин и живой материи — всё это когда-то работало. Люди строили, воевали, исследовали, добывали знания, двинулись гораздо дальше Земли. Но…

И всё это превратилось в прах.

Что-то внутри сжалось. Не страх. Что-то глубже. Горечь. Осознание.

Этот мир уничтожил не Абсолют. Он лишь пришёл. А вот война — она началась до него. Или из-за него? Неважно. Люди здесь сами нажали на спусковой крючок. Они были слишком развиты… или слишком уверены в себе?

А Земля? Мы ведь сейчас на той же дороге. Оружие, границы, амбиции. И Абсолют уже проявился. Пока слабо, фоново. Но это лишь начало. Что будет, если и у нас кто-то первым нажмёт кнопку?

Может, слишком высокое развитие — это и есть путь к самоуничтожению?

Мы не успеваем вырасти морально. Лететь научились, а вот зачем лететь — так и не поняли.

Я сжал рукоять копья.

— Нет. Пока я жив — Земля не станет следующим выжженным миром.

Даже если придётся сгореть вместе с ним.

Катакомбы встретили меня глухим эхом. Шаги отдавались в темноте, будто кто-то невидимый повторял их с небольшой задержкой. В воздухе пахло пылью, окисленным металлом и чем-то ещё — вроде мертвечины, только чуждой, искусственно собранной. Слишком ровной.

Я шёл по залам с обрушенными потолками, через коридоры, где ржавые трубы, казалось, ещё пытались исполнять свою прежнюю функцию. Несколько раз ловил себя на мысли, что здесь кто-то недавно проходил. Следы на полу. Почти незаметные, но я уже умел замечать такие детали. Значит, я здесь не первый. Или не один.

Глава 7

Первая встреча произошла у лестничного пролёта — из бокового тоннеля вышел гибрид. Полумонстр, полумашина. Задние конечности усилены гидроприводами, туловище скрыто под латаной бронёй, а вместо глаз — камеры, вращающиеся на тонких штоках.

Я затаился. Он не заметил меня — или не воспринял как угрозу. Прошёл мимо. Я не стал атаковать. Пока не знаю, на что способен. Лучше не тратить силы.

Дальше пошли залы с модулями. Капсулы, словно клонирующие отсеки, открытые и пустые. У некоторых в поддонах оставалась масса, когда-то, возможно, бывшая телом. Биомасса, не до конца оформленная. Я не стал приближаться.

Второй гибрид напал внезапно — выпал из вентиляционной шахты. Пришлось отбиваться — копьё вонзилось ему в сочленение шеи и плеча. Вязкий рык и всплеск зелёно-чёрной крови. Короткий бой, но не без труда. Эти твари быстрые. Координация машинная, но с яростью зверя. Возможно, они и есть причина падения этого города. Или результат экспериментов.

Прошло несколько часов, прежде чем я нашёл нужную дверь.

На ней не было ни замка, ни ручки. Только панель, покрытая пылью. Я сдул её и провёл ладонью. Надпись на мёртвом языке вспыхнула, но Абсолют мягко вложил смысл в сознание:

"Учебный модуль. Доступ закрыт. Внимание: повреждение системы питания."

Питание… Чёрт. Конечно.

Огляделся. Поблизости была распределительная коробка. Проводка выглядела древней, но местами её меняли. Кто-то пытался добраться сюда и раньше. Возможно, кто-то даже успел воспользоваться.

Я начал проверять, что можно оживить.

Внутри гудело — где-то глубоко внизу всё ещё что-то работало. Осталось найти как подключиться.

Если мне удастся — я получу доступ к ускоренному обучению. А если нет… что ж, тогда придётся развиваться по-старому: через кровь и бой.

Дверь поддалась с лёгким скрежетом, когда я нашёл замок аварийного открытия в нише под панелью. За ней скрывался учебный корпус — длинные коридоры с матовыми стеклянными дверями, за которыми располагались тренировочные залы, лекционные капсулы, залы моделирования. Всё было покрыто пылью, как будто город уснул за одно мгновение и больше никогда не просыпался.

Сначала мне показалось, что система всё ещё жива — индикаторы мигали, голограммы запускались… но быстро гасли. Диагностическая панель на стене выдала простой, но холодный вердикт:

«Энергоячейки: 0 %. Подключите внешние источники или замените стержни питания.»

Я знал, что так просто ничего не дастся.

Отложив копьё, я начал копаться в бумажных архивах и остатках терминалов. Потрёпанные журналы, слипшиеся листы, полурасплавленные пластиковые папки. Часть файлов удалось расшифровать через Абсолют — это были инженерные документы. Один из них оказался особенно ценным: схема подземных уровней комплекса с пометками распределения ресурсов.

«Энергетические стержни класса IV — хранение: уровень -3, сектор техобеспечения.»

Улыбка невольно появилась на лице. Там может быть всё, что нужно.

С другой стороны — уровень -3, и судя по записям, он был закрыт из-за «инцидента».

Я спрятал карту в рюкзак и перехватил копьё покрепче.

Путь вниз вёл через старый технический лифт. Кабина застряла между этажами, но шахта осталась целой. Я спустился вручную — перчатки скользили по пыльным рельсам, в ушах звенела тишина.

Уровень -2. Я прошёл мимо нескольких лабораторий, где всё было перебито или разрушено изнутри. Следы — царапины на стенах, вмятины на бронированных стеклянных перегородках… Что-то рвалось наружу. Что-то живое.

Переход на уровень -3 оказался завален. Пришлось пробираться через вентиляционную шахту. Металл был проржавевший, местами обвалившийся. В одном из колен валялось что-то мёртвое — трудно понять, был ли это человек или одна из тварей. Я не задержался, лишь плотнее обмотал лицо плащом.

Когда я спустился на нужный уровень, первым, что почувствовал, был запах. Металл, кровь и нечто маслянисто-сладкое, как будто воздух пытались насытить чем-то, что должно было успокаивать.

Сектор техобеспечения был не так уж далеко. Дверь заклинило, пришлось взламывать силой. За ней — зал с рядами тяжёлых контейнеров. На некоторых надписи:

«Стержень питания. Предназначен для учебных комплексов. Осторожно: радиационная активность минимальна, при повреждении — утилизация.»

Хорошо. Осталось проверить, остались ли рабочие экземпляры. И не проснулся ли кто-то ещё, кто считает это место своим.

Я перехватил копьё и сделал шаг внутрь.

Я замер, вжавшись в тень между обломками и перегоревшим распределительным шкафом. Сердце билось глухо и размеренно — не от страха, скорее от сосредоточенности. Голоса становились всё громче. Гортанные, хриплые, будто кто-то говорил, одновременно скрипя зубами и шипя.

Пять силуэтов мелькнули в тусклом свете их фонарей. Высокие, жилистые, с грубой чешуёй, мутно-зелёной в полумраке. Гуманоидные ящеры. У каждого за спиной тяжёлый рюкзак, явно перегруженный — ткань натянута, местами проступают прямоугольные очертания стержней.

— «Наконец-то, — сказал один из них. — И потеряли-то всего половину. В прошлый раз хуже было.»

— «Значит, зачистка сработала. Эта штука в вентиляции сдохла первой — и хорошо.»

— «Теперь бы выбраться, пока не активировалось что похуже…»

Они прошли мимо в двух метрах от меня. Один оглянулся, я затаил дыхание и слегка сместился в темноту, почти слившись с фоном. Ящер фыркнул, но не подал тревоги. Лишь выругался тихо и пошёл дальше.

Я смотрел им вслед, пока шаги не стихли за поворотом.

Пять особей. Тяжело нагружены, уставшие. Бой сейчас возможен — но оправдан ли?

Можно было пойти по их следам и собрать то, что они не взяли. А можно было попытаться отследить, куда именно они несут стержни. Если у них есть база или пункт обмена — это может стать полезной точкой.

И всё же меня не отпускало ощущение, что пропускать такую возможность глупо. Эти стержни — ключ к обучающей системе. Без них — просто обломки. Но если забрать хотя бы один рюкзак…

Я тихо выдохнул и вышел из укрытия. Подошёл к полуоткрытому контейнеру, который ящеры явно обошли стороной — быть может, он был заклинившим. Попробовал открыть. Металл не поддался сразу, но после короткого усилия и подкованного пинка — крышка сдалась.

Внутри — два стержня. Упакованные, с минимальными повреждениями. Идеально.

Я быстро упаковал их в защитный отсек рюкзака. В нём осталось место — но шуметь не хотелось. Те пятеро ещё могли быть где-то рядом.

Теперь — уход. Но куда?

Я мог вернуться к учебным модулям. Стержней хватит на пару попыток — если они ещё в состоянии работать.

А мог — проследить за отрядом ящеров. Узнать, где их база, кто за ними стоит, и кто ещё охотится за технологическим наследием этого мира.

Я на мгновение прикрыл глаза и прислушался к ощущениям. Интуиция, усиленная Абсолютом, словно подталкивала:

Вернись. Заверши начатое. Подключи систему. Обучение даст тебе то, чего ты так долго искал.

Я выдохнул, развернулся и пошёл назад — к модулям обучения. Но я запомнил ящеров. Их маршрут. Их запах. Их ошибки. В этом мире следы долго не исчезают.

Я поднялся на уровень выше — осторожно, шаг за шагом, стараясь не шуметь. Ещё секунда — и я вышел в коридор. Почти сразу замер. Прямо передо мной, в слабом свете аварийного освещения, стоял ящер.

Гуманоидный, высокий, в плотной броне из хитина и металла. Светящиеся жёлтые глаза. Ухмылка. Он ждал. Меня.

— Ну вот и встретились, человек, — голос у него был вязкий, почти шелестящий, словно сквозь песок. — Хорошо прятался. Почти получилось. Почти.

Он сделал шаг вперёд, даже не достав оружие. Уверенность в каждом движении. Знал, что сильнее.

— А теперь выбирай: умереть… или преклониться. Мы всегда найдём тебе применение. Станешь частью великой системы.

Я молчал. Привычный жар злости поднимался где-то в груди. Я уже знал — уровень у него куда выше. Наполнение ядра, минимум второй уровень. А может и третий. Даже воздух вокруг него колебался, как от перегрева. Слишком сильный противник. И слишком самоуверенный.

— Жаль, — ящер склонил голову. — Был бы из тебя отличный носитель.

Я двинулся первым.

Копьё — в руки. Движение — вперёд, выпад. Он отшатнулся, но лезвие чиркнуло по броне. Фиолетовая кровь капнула на пол. В ответ — удар с такой силой, что пол под ногами задрожал. Я едва успел уклониться, почувствовал, как когти вспороли край плаща, задели нагрудник. Боль.

Мы закружили друг друга. Он давил, как молот. Я — резал, как скальпель. Уходил от ударов, бил точно. Экономил энергию, каждое движение выверено. Времени думать не было. Только инстинкты и холодный расчёт.

Он усилился. Вспышка энергии — и его движения стали вдвое быстрее. Кажется, активировал усиление ядра. Пространство стало давить на меня, каждый вдох — как через мокрую тряпку. Ноги вязли, руки наливались свинцом.

Я выжидал. Он бил — я отступал. Он рыкал — я молчал. Сохранял дыхание. Ждал ошибку. И дождался.

Он вложил слишком много в один из ударов. Промах. Я сблизился, отбросил копьё — и ударил ножом. Лезвие вошло в основание шеи. Один рывок. Рёв. Потом — тишина.

Он повалился навзничь. Я остался стоять.

Абсолют заговорил в голове:

«Противник повержен. Получено: 419 единиц энергии тела, 391 единица энергии разума. Преобразование завершено.

До следующего уровня средоточий: 468 702 универсальных единиц энергии.»

Я присел рядом, вытер лезвие. Мурашки по коже. Адреналин гудел в висках. Я был измотан, каждая мышца болела. Но жив. А он — нет.

В рюкзаке ящера — энергетические стержни. Именно за ними он и пришёл. Именно из-за него мне так легко удалось спуститься — его группа зачистила всё.

Значит, я здесь не один, кто ищет старые технологии. Кто ещё знает об этом месте? Кто ещё охотится?

Я поднялся. Пора возвращаться. Пора включить учебную капсулу. Пора становиться сильнее.

Шаги. Глухие, тяжёлые, уверенные. Я уже знал, кто это. Второй ящер. Всё-таки решил вернуться. Или почувствовал, что что-то не так.

Я поднялся, шатаясь. Каждая мышца болела, дыхание рвалось сквозь зубы. Копьё валялось где-то сбоку, но времени на него не было. Я сжал нож крепче.

Он появился из-за поворота — крупнее, чем первый. Плечи бронированы металлическими пластинами, на когтях поблёскивает кровь. Он замер на секунду, увидев тело своего напарника. Потом — перевёл взгляд на меня.

— Ты… — его голос звучал, как камень по металлу. — Убил Карша.

Он сделал шаг вперёд, и с каждым словом голос становился ниже и злее:

— Мелкое. Слабое. Ты умрёшь. Нет… сначала будешь умолять об этом.

Я не ответил. Смысла не было. Просто перешёл в стойку, насколько позволяли ушибы.

Первый удар я не смог отбить — он снёс меня в стену. Воздух вылетел из лёгких, треснул шлем. Рёбра… точно трещина. Я поднялся, пошатываясь.

Второй удар — прямо в живот. На этот раз я не удержался — упал на колени, схватившись за живот, давясь собственной кровью. Всё тело горело.

— Что, человек? Где твоя удаль? — он смеялся, приближаясь. — Где твои трюки?

Я молчал. Не потому что не было слов — сил не было.

Он схватил меня за горло, поднял чуть выше пола. Я захрипел, ноги беспомощно дёрнулись в воздухе. Он наклонился ближе, так близко, что чувствовался запах — металла, крови, гари.

— Ты — просто мясо.

Я ждал. Не молил, не дёргался. Ждал.

Он потянулся ко мне — может, хотел бросить на пол. Может, отрубить руку. Неважно. В этот момент я вонзил нож. Резко, коротко, точно — прямо в промежуток между пластинами на шее.

Глаза ящера округлились. Он захрипел, попятился. Кровь хлынула на меня — горячая, густая. Он сделал пару шагов назад, пошатнулся, будто не верил в происходящее… и рухнул.

Я стоял, тяжело дыша, обливаясь кровью, держа окровавленный нож. Всё дрожало — руки, ноги, даже мысли. Но я стоял. Живой.

И это была не просто победа. Это был ответ. Для него. Для Абсолюта. Для всех, кто решит, что я — слаб.

Я с трудом добрался до зала управления. Кажется, всё тело пульсирует болью. В каждом шаге — отдача. В каждом вдохе — отголоски недавней драки.

Но я на месте.

Трясущимися пальцами вытащил из рюкзака стержни и, один за другим, вставил их в ячейки. Первый — подошёл. Второй — щёлкнул с характерным звуком. На четвёртом я уже матерился про себя — настолько туго шёл контакт.

Пятый — последний. Всё. Запаса почти не осталось.

Система загудела. Где-то высоко щёлкнули механизмы, загудели фильтры, заворчали старые вентиляторы. По стенам поползли тусклые отблески дежурного света. Учебные модули оживают… понемногу, не все, но достаточно.

Я заблокировал дверь вручную, а затем активировал локальную защиту. Грош ей цена, если сюда сунется что-то серьёзное, но лучше, чем ничего.

Всё тело кричит от боли. Я кое-как стянул с себя плащ и осел на скамейку у стены. Спина горит, рука всё ещё не двигается как надо.

— Если это везение… — пробормотал я, — …то я не хочу знать, как выглядит невезение.

Я поднялся и подошёл к ряду капсул. На одной из них, покрытой пылью, выбит номер: Модель Н-17. Рядом небольшая табличка:

"Ускоренное обучение

Нейроинтерфейсная синхронизация

Поддержка восстановления организма

Побочные эффекты возможны при нестабильных ядрах…

Не использовать без медицинского надзора."

Я хмыкнул.

— Медика тут, пожалуй, нет. Так что будем надеяться на авось.

Открыл капсулу. Внутри — полумягкое кресло, куча датчиков, два обруча — один для головы, второй для груди. Слегка потёртая обивка, но в целом — вполне рабочее состояние. Панель засветилась, выдавая запрос на вход.

Имя? Настоящее давать не хотелось.

Псевдоним: Арго.

Программа: Индивидуальное обучение.

Цель: Адаптация. Выживание. Боевая эффективность.

— Работай, железка… — выдохнул я.

Сел. Закрыл глаза. Капсула зашипела и сомкнулась, отсекая меня от внешнего мира. Секунда — и в висок кольнуло. Мягко. Почти ласково.

Потекли первые образы. Движения, принципы распределения энергии, уязвимые зоны монстров, история технологий, основы тактики и взаимодействия…

Сознание медленно уплывало. Боль растворялась.

Впереди — знания. Возможность стать эффективнее. Живым. А значит — опасным.

Экран перед глазами ожил. Сухой голос, словно лекция в музее, начал неспешный рассказ:

«Исходная форма разумной жизни на этой планете — гуманоидная. Генетически близка к земному человеку. Археогенетика и морфоанализ подтверждают полное соответствие до позднего технократического периода. Раса имела высокоразвитые общества, дифференцированные по регионам, культурным пластам и экономическим альянсам. Конфликты были постоянны, но управляемы.»

Картинки сменяли друг друга: мегаполисы, гравитранспорт, орбитальные станции. Всё выглядело… слишком знакомо. Пугающе знакомо. Почти как Земля. Только чуть дальше в развитии. Чуть… ближе к краю.

«С приближением феномена, ныне известного как Абсолют, начались необратимые климатические, геомагнитные и биологические мутации. Попытки сохранить человечество в изначальной форме оказались неэффективны. Лучшие исследовательские умы сосредоточились на создании жизнеспособной адаптивной модели. Так была разработана серия проектов “Эволюция через адаптацию”.»

На экране — лаборатории. Мутации. Чертежи тел. Первая модель с характерной вытянутой чешуйчатой мордой. Ящер. Затем вторая, третья. Всё совершеннее. Всё дальше от человеческого облика. Но всё ближе к выживанию.

«Итог — успешная стабилизация биологического вида. Программа “Ящер-9” признана оптимальной для пустынных зон, высокой радиации, долгого автономного выживания. Побочный эффект — усиление агрессии, спад социальной эмпатии. Дальнейшая история развития — фрагментарна. Архивы повреждены. Предположительно, остатки “человеческой” культуры сохранились в ограниченных замкнутых системах.»

Голос умолк. Перед глазами повисла последняя строка:

“Сканирование завершено. Восстановление организма — активировано. Подбор индивидуальной программы обучения произведён. Основной вектор: тактическая адаптация, продвинутая боевая инженерия, усиленная нейропластика.”

Капсула зашипела, под кожу пошли микротоки, ощущение — словно всё тело перезапускают по кусочкам.

Глава 8

Я вздохнул.

— Значит, они не родились такими. Они стали. Чтобы выжить…

Пожалуй, это многое объясняет. Но не оправдывает.

Сонливость накатила резко. Не сопротивлялся. Впереди — обучение. И возможно, ответы.

Экран перед глазами вновь оживает. Линии, схемы, образы. Появляется фигура — силуэт человека, будто вылепленного из светящихся линий, с плавной мимикой, но без чётких черт лица. Голос спокойный, безэмоциональный, как будто говорит не учитель, а тщательно откалиброванный алгоритм:

«Добро пожаловать в блок начальной подготовки. Раздел первый — основы анатомии разумных и неразумных существ. Цель: повышение выживаемости путём максимального использования анатомических слабостей противника.»

Я сижу в капсуле, не двигаясь. Передо мной появляется трёхмерная модель тела, условно гуманоидная. Области подсвечиваются — красные, синие, жёлтые.

«Независимо от видовых различий, большинство разумных и неразумных организмов имеют аналогичные структурные уязвимости. Область шеи — пересечение дыхательных и пищеварительных каналов. Критическая точка — зона позвоночного соединения и артериального кольца.»

Я понимаю. Я уже бил туда. Интуитивно. Теперь — осознанно.

«Следующая область: подмышечные и паховые впадины. Слабо защищены, богаты нервными скоплениями. Особенно эффективны при атаке коротким лезвием или при ударе с разворотом кисти.»

Модель меняется. Появляется что-то, напоминающее одного из ящеров. Та же логика: артерии, суставы, стыки брони и плоти. Всё раскладывается по полочкам.

«Неразумные существа: цели варьируются. В большинстве случаев: глаза, соединительные сухожилия конечностей, основание черепа. При встрече с псевдомеханическими гибридами: области вживления имплантов — зоны слабого сцепления тканей. При повреждении возможна реакция отказа модуля.»

Голос всё тот же — сухой, но информация проникает глубоко. Не просто текст. Словно что-то во мне само впитывает каждую схему, каждое движение, каждую отметку на теле виртуального врага.

«Задача: не победить силой. Задача: минимизировать сопротивление. Убить — с минимальной затратой ресурсов. Двигаемся дальше…»

Я стиснул зубы. Всё это — разумно. Чётко. Без эмоций. И всё же на уровне подсознания — мёртвое спокойствие этого обучения пугает. Оно учит меня убивать как машину.

А я — человек. Пока ещё.

Я делаю глубокий вдох, хотя капсула и подаёт кислород автоматически. Привычка. Или способ напомнить себе, что я ещё живой.

"Эмоции — потом. Сейчас — цель."

Я пришёл сюда ради знаний. Ради преимущества. Враг не станет жалеть меня, если я ошибусь. Не даст второй попытки. А значит, и я не должен.

Голограмма меняется. Теория уходит в фон, её место занимает тренировочная зона — полупрозрачный пол, голографические фигуры, обрисованные красными контурами уязвимостей.

«Раздел второй — прикладная практика. Отработка ударов по статическим и подвижным целям. Стимуляция мышечной памяти, корректировка биомеханики. Активен адаптивный режим обучения.»

Передо мной появляется первый симулятор — гуманоид стандартного типа. Я сжимаю виртуальное лезвие, точно повторяющее мой нож. Размах. Удар под рёбра.

Медленно. Слишком медленно.

«Оценка: неудовлетворительно. Повтор.»

Я сжимаю зубы, размахиваюсь снова — и бью, чётко по метке. В ответ легкий импульс — капсула фиксирует движение и корректирует ось удара, посылает в мышцы слабый разряд, как бы подсказывая: вот так, не иначе.

С каждой попыткой тело слушается лучше. Быстрее. Удар — разворот — укол под мышку. Следующая цель. Прыжок. Удар в основание шеи.

Меняется тип противника: теперь ящер. Кожа — прочная, чешуйчатая. Слабые места меньше, глубже, точнее. Требуют концентрации.

Но разогнанный разум работает в полную силу. Я вижу траектории, просчитываю движения наперёд, мышцы откликаются мгновенно. Не просто бью — извлекаю максимум из каждого движения.

Это не драка. Это — работа.

Один, второй, третий. Капсула фиксирует прогресс.

«Результат: уровень соответствия — 63 %. Продолжить?»

Конечно продолжить.

Каждый удар делает меня ближе к цели.

Каждый выпад — ещё один шаг к выживанию.

А значит — к победе.

Практика чередуется с теорией. Капсула будто чувствует, когда я начинаю терять концентрацию, и переключает режим.

Голограммы исчезают, вместо них — схема. Анатомия существ, с которыми я уже сталкивался. Подробно, до мельчайших деталей: как устроены их суставы, как проходят нервы, как они реагируют на боль, какие зоны отвечают за равновесие, зрение, дыхание.

— Если ударить сюда — потеряет координацию.

— Если сюда — мгновенная потеря сознания, при определённой силе.

— Сюда — не убьёт, но парализует конечность.

Иногда голос наставника добавляет комментарии. Спокойный, безэмоциональный, как у хирурга, объясняющего, куда ставить скальпель. Я внимаю каждому слову, втягиваюсь всё глубже. Информация больше не перегружает — она ложится слоями, правильно структурируется, словно кто-то внутри моей головы раскладывает всё по полкам.

Затем — снова практика. Уже не просто статические мишени.

Симуляции имитируют бой. Противники двигаются, уклоняются, отвечают ударами. Я падаю, встаю, просчитываю, бью. Каждый раз — чуть лучше. Каждое движение — точнее.

Усталость гасится капсулой. Восстановление работает в фоновом режиме. Но разум не отдыхает. Он горит.

"Тебе ведь это нравится, да?" — будто слышу я отголосок собственного сознания.

Может, и нравится.

Но на самом деле — это необходимость.

И я с каждым часом становлюсь именно тем, кем должен был стать.

Интерлюдия. Пустынный мир.

Кабинет был странной смесью: полированный камень и витражи, как в замках древности, соседствовали с голографическими проекциями, колеблющимися в воздухе, и настенным арсеналом, где копья висели рядом с импульсными винтовками. На стенах — гербы городов, искажённые временем и правками новых правителей.

На возвышении — кресло, скорее трон, чем мебель. В нём — мужчина в тёмных одеждах с золотыми вставками, лицо — вырезано из камня власти. Голос — тяжёлый, спокойный, без лишних нот.

Перед ним стоял другой — сгорбленный, в форменной накидке. Он держал голову склонённой.

— Отряд, направленный в руины за энергетическими стержнями… не вышел на связь, господин, — произнёс он. — Они должны были вернуться ещё вчера. Возможно, застряли на нижних уровнях. Или… что-то пошло не так.

Правитель медленно провёл пальцами по подлокотнику, словно стирал пыль.

— Мелочи, — сказал он. — Пусть списывают на задержку. Эти шахтёры и охотники всегда теряют счёт времени в мёртвых зонах. Главное — не отвлекаться от подготовки.

Он поднял глаза, голограмма за его спиной вспыхнула изображением врат портала.

— Нам нужен повод. Желательно — из их уст. Пусть сами предложат поход. Добровольный интерес всегда дешевле приказа.

Склонённый мужчина кивнул, опускаясь ещё ниже.

— Будет исполнено, господин. Уже ведутся беседы. Они хотят ресурсов, и мы покажем им, где их искать.

— Хорошо, — тихо сказал правитель. — Пусть войдут в новый мир с надеждой. А мы — с планом.

--

Обучение усложняется. Капсула подстраивается под мой прогресс, и я это ощущаю сразу — следующее включение заставляет сердце биться чаще.

Голограмма не просто показывает тело очередного противника. Поверх анатомии появляются тонкие светящиеся нити. Пульсирующие, движущиеся в определённом ритме.

— "Энергетические каналы," — говорит наставник. — "Их называют по-разному. Потоки, сплетения, меридианы. Суть одна — они питают тело, укрепляют плоть, поддерживают разум и силу."

Я смотрю, заворожённо. Эти линии идут вдоль позвоночника, расползаются по конечностям, образуют узлы в груди, животе, голове. Узлы — будто узоры из света.

— "Воздействие на узлы может нарушить поток энергии. Это может ослабить врага, оглушить или даже убить. Иногда — достаточно касания."

— Значит… можно сражаться даже без оружия?

— "Можно. Но это требует точности. И силы. И решимости."

Следующий этап — практика.

Я снова стою перед голограммами. Только теперь цель — не просто победить. Я должен попасть точно в узел. Давление в нужную точку, в нужный момент. Иногда — с разворота, на интуиции, почти вслепую.

Первые попытки провальные.

Я промахиваюсь. Энергия продолжает циркулировать, а враг словно смеётся.

Но я учусь.

Я чувствую, как потоки отклоняются, как изменяется ритм.

Удары становятся точнее. Враг глохнет. Замедляется. Падает.

Это уже не бой плоти. Это бой структур.

Каждое успешное касание наполняет меня уверенностью.

Я чувствую, как внутри меня свои потоки становятся ярче.

Как будто в процессе обучения я меняюсь сам.

Я не знаю, сколько времени прошло.

Но с каждым боем я понимаю: я всё ближе к тому, чтобы и без оружия быть опаснее любого зверя с когтями.

Следующий этап — оружие.

Голограмма меркнет на пару секунд, и передо мной возникают новые образы: лезвия, копья, дубины, экзотические конструкции, напоминающие сплав лома и киберпанковской фантазии.

Наставник не тратит слов. Внутри капсулы я знаю, как устроено каждое из них. Как держать, как двигаться, как наносить удар. Но знать — это не значит уметь.

— "Выбор оружия — это не только дело вкуса," — наконец звучит голос. — "Оно должно быть продолжением тебя. Твоих мыслей. Твоей воли."

Первым в руки ложится короткий клинок.

Простой, но сбалансированный. Я знаю его вес, угол среза, длину, будто держал его всю жизнь.

Тренировка начинается с простого.

Базовые стойки. Уклон, удар, парирование.

И снова, и снова. До тех пор, пока движения не становятся естественными.

Следом — копьё.

Тяжелее, сложнее в управлении. Радиус действий больше — и ошибок не прощает.

Отработка на симуляциях уже требует предугадывания дистанции, контроля пространства.

Я двигаюсь, как в танце, а копьё рисует в воздухе круги, треугольники, вспышки.

Далее — экзотика.

Двусторонняя коса, гибкое лезвие с энергетическим усилением, импульсный дротик.

Некоторые требуют чистой грубой силы, другие — точности, вплоть до долей миллиметра.

Я ошибаюсь. Получаю условный удар. Исправляю. Повторяю.

Капсула ускоряет восприятие.

Реакции обострены, сознание цепляется за каждую деталь.

Я уже не думаю, как действовать — тело делает само.

Клинок в руке — как палец. Копьё — как вытянутая мысль.

Иногда я замечаю, как меняются симуляции.

То противники вооружены, то безоружны, то чудовищны.

А я — тот, кто теперь всегда готов.

Это уже не обучение. Это — формирование новой сути.

Я не просто запоминаю.

Я становлюсь бойцом, каким раньше даже не мечтал быть.

Следующий этап словно обрывает привычный ритм. Вместо оружия — карты. Вместо симуляций боёв — схемы местности, передвижения отрядов, логистика, психология командира. Концепция изменилась. Теперь я не просто воин. Меня учат думать как тактик. Как стратег.

Голос наставника звучит спокойнее, но куда жёстче в требованиях:

— "Сила — это ресурс. Ограниченный. Как ты её используешь — определяет, жив ты или труп, генерал или мясо."

Меня ставят в ситуации без шанса на честную победу.

Маленький отряд, ограниченные ресурсы, враг сильнее и многочисленнее.

Решений — десятки, правильных — пара. В лучшем случае.

Каждая ошибка наказывается: условной гибелью, провалом миссии, уничтожением союзников.

Я учусь: — использовать местность; — провоцировать врага на глупость; — делить силы, отступать, бить по слабым местам; — устраивать засады, отвлекать, обманывать; — выигрывать без прямого столкновения.

Потом начинается оборона.

Крепость. Мало припасов. Гражданские внутри.

Враг у ворот.

Я должен продержаться.

Распределяю людей. Укрепляю слабые участки. Планирую отступления заранее.

Собственные потери становятся неизбежной цифрой. Я учусь выбирать — кого спасти, кого потерять, чтобы выиграть в итоге.

Следующий сценарий — осада. Я уже атакующий.

Смотрю на крепость. Думаю, как мыслят её защитники.

Слабые места, маршруты снабжения, мораль.

Иногда победа — не в штурме, а в том, чтобы отключить воду и ждать.

— "Помни," — говорит голос. "Сильнейший погибает в лобовой атаке. Умнейший побеждает — ещё до того, как враг взял в руки оружие."

Я чувствую, как изменяюсь.

Боец уступает место командиру.

В голове появляются цепочки решений, планы на три шага вперёд.

Этот этап тяжелее, чем ближний бой.

Но я не отступаю.

Я должен уметь всё — иначе в этом мире долго не проживёшь.

Теперь всё стало по-настоящему.

Один против трёх. Против четырёх. Разные противники — быстрые, тяжёлые, хитрые. Их тактики меняются, и мне приходится реагировать в моменте.

Удар в бок, подножка, выбитое оружие — всё это случается. И каждый раз я падаю, встаю, иду дальше.

После каждого боя — разбор.

Всё чётко и беспощадно.

Голограмма наставника останавливает бой в нужный момент и показывает:

— "Здесь ты повернулся слишком поздно. Здесь — не увидел второго. Тут — недооценил угрозу."

Я молча слушаю, прокручиваю бой в голове. Вижу ошибки.

Потом — снова симуляция.

Один из врагов имитирует энергетический импульс — и я на автомате перекрываю потоки в нужной части тела. Это уже не теория. Я чувствую их. Понимаю, где проходят линии, как их можно сместить, перегрузить, оборвать. Это даёт мне секунды. Иногда — именно они решают всё.

Я учусь драться с использованием окружения.

Водить врагов в узкие проходы.

Подставлять одного под удары другого.

Сбивать равновесие не силой, а таймингом.

Один из боёв заканчивается тем, что я остаюсь с ножом против топора и посоха.

Я проигрываю. Живо, жёстко, полностью.

Смотрю повтор. Вижу: в самом начале мог отступить на метр назад — и повёл бы их в ловушку.

— "Ошибки — не твои враги," — говорит голос. — "Главное — не повторяй их дважды."

С каждым днём реакция обостряется, движения становятся точнее.

Я больше не думаю — действую.

А потом, уже после победы, думаю, анализирую, снова учусь.

Это превращение.

Из человека, бьющегося за жизнь, в воина, способного выживать среди монстров — и побеждать.

Следующий этап начинается неожиданно.

Все симуляции гаснут. Пространство становится тёмным и тихим.

— «Ты научился использовать тело. Теперь научись использовать силу, что питает это тело.»

Передо мной появляется схема — не внешнего врага, а… меня самого.

Линии, точки, узлы.

Средоточия — сияющие точки внутри, каждое со своей пульсацией, своей температурой и частотой.

Я вижу, как энергия течёт между ними. Где быстро. Где — слабо. Где — застревает.

— «Ты должен чувствовать. Не умом. Внутренним восприятием. Настройся.»

Я закрываю глаза.

Сначала — только тяжесть, пульс сердца, слабый зуд в кончиках пальцев.

Потом — будто где-то внутри включают слабый свет.

Одно из средоточий отзывается лёгкой вибрацией. Я фокусируюсь. Пытаюсь углубиться.

Чувствую, как оно дышит. Как отдаёт энергию — и принимает её.

Медленно, но я начинаю улавливать ритм. И не только одного. Остальные отзываются, словно понимая, что их услышали.

— «Теперь направь поток. Укрепи левую руку.»

Я пробую. Сначала ничего.

Потом — вспышка жара в плече. Вена начинает пульсировать. Пальцы будто наливаются тяжёлым металлом.

Я смотрю — рука чуть дрожит, но крепчает. Раньше на такое ушли бы минуты медитации. Теперь — секунды концентрации.

— «Усиль ноги. Затем — зрение. Затем — память. Тренируй. Всё должно подчиняться тебе.»

Я пробую. Ошибаюсь.

Иногда — перегружаю участок, и тело реагирует судорогой или вспышкой боли.

Но чем больше повторяю, тем яснее понимаю: это не просто усиление. Это управление собой.

Энергия в теле — не нечто магическое. Это инструмент.

Пока я слаб в нём, но чувствую — потенциал огромен.

И я не остановлюсь, пока не научусь владеть этой силой до конца.

Второй уровень сложности.

Предупреждение мелькнуло перед глазами, как короткий всполох молнии, и исчезло.

Сразу же пространство изменилось.

Симуляции стали чётче, реалистичнее. Боль — острее. Удары — тяжелее.

Враги начали использовать нестандартные приёмы, менять темп, имитировать разумных с различными стратегиями. Они больше не вели себя предсказуемо — и это было намного ближе к реальности.

Глава 9

В первом бою я едва не проиграл.

Привычная комбинация блоков и уклонов не сработала. Противник бил под углом, которого раньше не было в тренировках. Пришлось импровизировать, инстинктивно усилить левую ногу, сделать нырок — и только тогда перехватить инициативу.

После боя — мгновенный разбор. Ошибки. Упущенные возможности. Альтернативные действия. Всё как в голове профессионального командира после реального боя.

Это выматывало… но и втягивало.

Следующий блок — энергетическое моделирование.

Теперь мне нужно не просто направлять потоки в тело, а комбинировать их. Усиливать один участок, ослабляя другой. Создавать микровзрывы мощности в мышцах, точечные импульсы в связках, короткие всплески в зрении, слухе, даже интуиции.

И всё — в бою.

Секунда промедления — и симулированный клинок пробивает защиту.

А затем — новые враги. С энергетической защитой. Некоторые вообще не реагировали на физические удары. Их нужно было "гасить" через сбои потока в их средоточиях.

И я учился чувствовать это. Не глазами — внутренним чутьём. Как охотник в темноте, чует дыхание зверя.

Я ощущал, как изнутри оживает каждая клетка.

Сила текла по телу не просто как поток — она была мной.

Я управлял собой, как управляешь хорошо натянутым луком: точно, быстро, бескомпромиссно.

И чем больше я тренировался — тем спокойнее становился.

Это больше не казалось невозможным.

Я понимал: это всего лишь следующий уровень. А впереди — ещё сотни.

Со временем я перестал воспринимать боль как врага.

Ошибки — как поражение.

Каждый промах стал кирпичиком в фундамент. Каждый удар — возможностью выстроить защиту не на инстинктах, а на знании.

Сложность росла.

В симуляциях начали использоваться нестабильные боевые ситуации — всё, как в реальности. Обрушенные здания, песчаные бури, ядовитые испарения, ловушки и отвлекающие манёвры.

Иногда противники вообще не вступали в бой сразу. Они ждали. Выслеживали. Подстраивались. Убивали в момент слабости.

Я должен был меняться — быстро.

Мозг кипел, но не сгорал.

Абсолют, адаптивная программа, капсула — всё это работало в тандеме.

Объединяясь, они позволяли мне не просто учиться, а превращаться в того, кем я должен был стать: человека, способного выжить в мире, где слабость — это приговор.

Я начинал предугадывать действия врага.

Ощущал энергию ещё до того, как противник применял её.

Средоточия — больше не просто резервы, теперь я знал, как вплетать их работу в каждый шаг, каждый удар, каждое решение.

Мои реакции стали быстрее.

Решения — точнее.

Анализ — мгновенным.

Обучение не отпускало ни на минуту.

И я уже не пытался упростить его.

Потому что понимал — каждый пройденный этап отдаляет меня от гибели.

А приближает к моменту, когда я сам стану тем, кого стоит бояться.

Следующее обновление системы пришло неожиданно — мягкий звуковой сигнал, смена освещения внутри капсулы и новая строка текста:

"Активирован уровень сложности 13. Новая тема: Ассиметричные действия в условиях ограниченного ресурса."

Ассиметричные действия.

По сути — диверсии, саботаж, выживание за линией фронта. Всё, где лобовой удар — проигрыш.

Это был совершенно иной пласт знаний. Уже не бой один на один, не защита крепостей.

Теперь — умение ударить так, чтобы враг не понял, откуда.

Чтобы начал искать виновного среди своих.

Чтобы ослаб и истёк кровью, прежде чем поймёт, что его убивают.

Меня учили использовать всё:

— Топографию местности, даже если это просто пустыня и руины.

— Повадки местных тварей — чтобы направить их на нужную цель.

— Иллюзии, свет и тень, даже резонанс шагов.

— Старые, забытые маршруты из времён до Абсолюта.

Разведка стала искусством.

Слепые зоны в наблюдении, циклы патрулирования, настройка слуха на отдалённые вибрации шагов.

Порой в симуляциях мне приходилось прятаться по двадцать минут в трещине стены, затаив дыхание, пока мимо проходили враги. Или двигаться по пояс в сточных водах, чтобы выйти в нужную точку в нужное время.

Мне показывали, как можно заминировать проход, используя только компоненты из полевого набора и чешуйчатую кожу мёртвого монстра.

Как ввести яд в систему вентиляции.

Как сбить энергетические поля, изменив резонанс на одной из точек питания.

А ещё — маскировка.

Меня обучали сливаться с окружением.

Не просто физически, но и энергетически.

Погасить пульсации средоточий, замедлить поток внутренней энергии, сделать себя "невидимым" для тех, кто полагается на чувствительность.

Каждый новый модуль — как шаг вглубь вражеского логова.

Я видел варианты заданий: от угона вражеской техники, до выведения из строя целого логистического центра.

И в каждом — я должен был быть тенью.

Одиночкой, который разрушит систему изнутри.

И, странное дело, но чем дальше шло обучение, тем меньше мне хотелось громких побед.

Я начал ценить тишину после удара.

Ценить результат, не оставляющий за собой следов.

Это была не просто война.

Это было искусство.

И я его изучал.

Активирован уровень сложности 15. Тематика: Алхимия. Подразделы: Яды, лекарства, боевые препараты.

Индивидуальная программа составлена. Приоритет — полевые условия, ограниченные ресурсы.

Глаза привыкают к новому интерфейсу.

Передо мной — лаборатория. Почти настоящая, почти живая.

На экранах — схемы, таблицы, формулы, а передо мной — пробирки, пульсирующие жидкости и мерцающие символы на прозрачных колбах.

В голове — ощущение свежести, как будто мозг вынули, промыли и вставили обратно.

Ускоренное восприятие снова делает своё дело.

— Запомни, — говорит голос наставника. — Разница между ядом и лекарством — только в дозировке и намерении.

Я киваю. Не спорю.

Кажется, это одно из главных правил алхимии в этом мире.

Меня учат определять свойства на вкус, на запах, на ощупь.

Некоторые ингредиенты я уже встречал: слизь из монстров, фрагменты хитина, черно-зелёные ягоды, росшие у подножия разрушенного города.

Теперь я знаю, как они работают.

Один — парализует дыхание.

Другой — заставляет кровь густеть и закупоривать артерии.

А третий — спасёт при травме, если смешать его с кислотой низкого уровня.

Всё завязано на энергии.

Даже простейшее зелье требует стабилизации эфирных потоков.

Я научился чувствовать их.

Слепыми пальцами ощущаю, когда жидкость становится "живой", готовой — или наоборот, нестабильной, опасной, горящей изнутри.

Создание боевых препаратов — отдельная песня.

Таблетки, вводящие в боевой транс.

Инъекции, усиливающие регенерацию.

И даже нестабильные капсулы, которые при разрушении превращаются в облако яда — такие используют против групп противников.

А ещё яды.

О, тут всё куда сложнее.

Есть контактные, есть ингаляционные.

Некоторые действуют сразу. Другие — спустя часы, при повышении пульса или изменении температуры тела.

Особая гордость — "спящее дыхание" — яд, прячущийся в организме, активирующийся только при попытке исцеления.

Я заставляю себя не морщиться, не чувствовать отвращения.

Это не зло. Это инструмент.

Новый урок — экстренное изготовление.

Смоделирована ситуация: ранен, без припасов, рядом — обломки, кровь монстра, кусок ткани.

Найди способ остановить внутреннее кровотечение и обезболить.

Я справляюсь.

Судороги, пот, почти срыв — но справляюсь.

Наставник молчит, но в уголке экрана — зелёный значок: усвоено.

Я уже не ученик.

Я стал чем-то другим.

Алхимия — не просто искусство. Это право жить.

И теперь у меня оно есть.

"Активирован уровень сложности 27. Тематика: Роботизированные системы. Подразделы: ремонт, модернизация, адаптация под полевые условия.

Индивидуальная программа загружена. Приоритет: импровизация, восстановление критически повреждённых устройств, взаимодействие с полуразумными ИИ."

Экран сменился.

Блестящий корпус древнего дрона вращается передо мной в трёхмерной проекции. Внутренности — хитросплетение проводов, микросхем и узлов, слабо узнаваемых для моего мира.

Но не для меня. Не теперь.

Голос наставника нейтральный, почти отстранённый:

— Ты можешь не быть инженером. Но ты обязан уметь выжить. А значит — оживить любую машину, если в ней осталась хоть капля жизни.

Я молча слушаю. Внутри — странное ощущение.

Как будто когда-то я уже копался в разбитых схемах, спаивал что-то из хлама, соединял несовместимое.

Пальцы сами тянутся к интерфейсу, как будто давно ждали этого.

Первое задание — оценка состояния боевого разведывательного юнита.

Повреждены конечности, блок стабилизации сбоит, ядро питания нестабильно.

Разбираю его пошагово.

Подбираю замену из подручного — вместо проводки, импровизированные нити из композитной жилы монстра.

Источник питания — модифицированная ячейка, стабилизированная личным полем.

Мозг кипит от напряжения, но я чувствую — я справлюсь.

Дальше — модернизация.

— Ремонт — это база. Но война требует превосходства.

И я начинаю придумывать.

Добавляю модуль тепловизора из старого оптического блока.

Встраиваю адаптивный щит, питаемый от остаточной энергии врага.

Дрон оживает. Не просто снова активен — он лучше, чем прежде.

Следующий этап — работа с более сложными системами.

Робот-сапёр с частично повреждённым ИИ.

Нужно наладить связь, перехватить контроль, обойти повреждённую личность.

— Они могут быть разумными. Осторожнее.

Я подключаюсь.

Внутри — фрагменты мыслей, чужих воспоминаний, мёртвой преданности.

Чутьё подсказывает: не ломай, обойди.

Я перезапускаю ядро, оставляя базовые протоколы.

Даю команду — отклик есть.

Он узнаёт меня. Не как хозяина. Как союзника.

Последний модуль — сборка робота с нуля.

На выбор — хаос из обломков, щепотка энергии и ограниченное время.

Собранный юнит должен помочь выбраться из ловушки.

Я строю. Не красиво. Не по стандартам. Но он работает.

Вцепляется клешнями в стену, пробивает путь.

Я прохожу — и понимаю, что ещё несколько дней назад не смог бы даже начать.

Машины — как и я — лишь инструменты.

Важен не исходный материал, а то, как ты им распоряжаешься.

И сейчас я распоряжаюсь очень хорошо.

"Активирован уровень сложности 51. Тематика: Внутренние связи. Подразделы: гармонизация тела, разума и духа. Углублённая настройка средоточий. Энергетическая циркуляция. Модуляция личной энергии."

Темнота.

Пустота.

Тишина.

Никаких схем, оружия, симуляторов. Только я… и гулкое эхо собственных мыслей.

— Ты достиг грани, за которой физическая сила и техника — не более чем инструменты. Но ты — не инструмент. Ты — проводник.

Голос наставника звучит откуда-то изнутри, не извне.

— Средоточия — не батареи. Они живые. Они — ты. И если ты не научишься слышать их, управлять ими, вести — они будут вести тебя. Или разрушат.

Я сажусь. Закрываю глаза.

Мгновение — и я внутри себя.

Передо мной — сияющие сферы.

Каждая уникальна: одна пульсирует ярким огнём, другая тянется ввысь ледяными нитями, третья — словно чёрная бездна, наполненная силой, которую не объяснить словами.

И ещё… ядро. Массивное, медленно вращающееся, соединяющее все остальные.

Оно не должно было существовать. Не на этом этапе. Но оно есть.

— Наблюдай. Слушай. Не вмешивайся.

И я слушаю.

Я ощущаю биение своего тела, ток энергии, завихрения мыслей.

Я чувствую, как мои решения влияют на потоки.

Как в бою я усиливаю огненное средоточие. Как в момент анализа — разгорается ментальное.

Как при угрозе — мгновенно активируются резервы, скрытые в глубине ядра.

Теперь — настройка.

Я перенаправляю энергию.

Выстраиваю контуры.

Меняю последовательность активации.

Учу себя думать — и направлять силу в нужный канал. Не просто вспышками, а постоянно. Равномерно.

Тело начинает меняться.

Не снаружи — внутри.

Реакция — быстрее.

Восстановление — глубже.

Мысли — резче.

Дух — спокойнее.

Каждый вдох — словно настройка сложнейшего инструмента.

Каждый выдох — отдача ненужного, слабого, мешающего.

— Это только начало. Ты должен стать не носителем силы, а её источником. Иначе тебя поглотит твоя же мощь.

И я понимаю — это не тренировка.

Это и есть путь.

Путь к тому, кем я должен был стать.

Путь, на котором я больше не делю себя на тело, разум и дух.

Потому что всё это — я. Целостный. Связанный. Настроенный.

Готовый.

"Активирован уровень сложности: 99. Тематика: Глубинная настройка средоточий. Этап: Подготовка к синтезу. Раздел: Градации развития."

— Добро пожаловать в пределы возможностей смертных. — голос наставника, на этот раз холодный, без намёка на сочувствие. — Ты дошёл туда, где большинство сгорает. Или замирает в страхе.

Передо мной возникла голографическая шкала.

Чёткие градации, подписанные символами, и… шкала уровней развития.

"Градации развития средоточий:

Простое — 3 уровня

Редкое — 5 уровней

Эпическое — 7 уровней

Легендарное — 10 уровней

Мифическое — 15 уровней

Божественное — 20 уровней

Вне категорий — 50 уровней"

И… всё.

Я жду. Но ничего не происходит.

— Где же масштабируемые? — спрашиваю я, больше себя, чем кого-либо.

Ответ приходит не сразу.

— Масштабируемые не входят в эту систему. Они — ошибка. Или откровение. Зависит от точки зрения.

— Нет известного потолка. Нет формализованного предела. Их уровни… потенциальны.

Я молчу.

Внутри — холодное напряжение.

Это не просто значит, что я "особенный".

Это значит, что никто не знает, что будет дальше.

— Наполнение масштабируемых средоточий невозможно стандартными средствами. Их рост зависит от качества энергии, от глубины осознания, от силы воли. Это не количественный путь. Это путь сущности.

— Значит, просто набивать универсалку бесполезно?

— Она ускоряет путь. Но не формирует его. Масштабируемое средоточие не принимает энергию — оно её… поглощает. Переплавляет. Подстраивает под твой внутренний образ. И чем он чище, сильнее, чётче — тем быстрее ты продвинешься.

— А объединение?

Наступает молчание.

Долгое, тяжёлое.

Потом — ответ.

— Объединение возможно. Но цена будет выше. Ты не создашь ядро. Ты станешь им. В полном смысле. Каждая ошибка — фатальна. Каждый успех — необратим.

Я откидываюсь на спинку капсулы, ощущая, как дрожит позвоночник.

Сколько уровней? Когда я смогу? Смогу ли вообще?..

Никаких гарантий.

Никаких шаблонов.

Только путь. Только я.

Масштабируемое средоточие не вписывается в мир.

И, возможно, именно оно этот мир и изменит.

Я закрываю глаза.

Пора продолжать.

Сложность снова возросла.

Словно сам мир внутри капсулы решил, что я больше не человек — а материал, из которого куют нечто большее. Сражения сменяются так быстро, что порой я не успеваю понять, где заканчивается один бой и начинается следующий. Противники — разумные, хищные, бесчеловечные. Некоторые из них владеют энергетикой, как дышат. У других тела, словно выкованы из живого металла. И всё же я побеждаю. Не потому что сильнее. Потому что учусь.

Иногда между боями мелькают блоки теории — сложнейшие концепции распределения энергии, структурного резонанса в средоточиях, принципы нелинейной тактики и мимикрии под чужую манеру боя. Я впитываю их, как губка. Где-то внутри разум уже не просто ускорен — он настроен. Погружён в единую цель.

Я уже не тот.

Я помню себя раньше — полуломающимся, упрямым, уставшим. Тем, кто попал сюда, потому что иначе не мог. Тогда я сражался из злости. Из инерции. Потому что не видел выбора.

Теперь — я вижу.

Вижу, где допустил ошибки, когда сражался с ящерами.

Я думал, что они сильнее меня.

Но на самом деле — я просто не знал, кем могу быть.

Я мог использовать окружение.

Я мог сменить ритм.

Я мог загнать одного в ловушку и нейтрализовать второго, не дожидаясь унижения.

Даже с монстрами, что встречались раньше — теперь я понимаю их слабости. Я изучил анатомию, сплетения энергии, поведенческие паттерны. Я мог бы пройти ту зачистку дамбы иначе. Чище. Быстрее. Почти бесшумно.

Но тогда я был слеп.

Сейчас — вижу.

Слишком ясно.

И это пугает.

Потому что если я теперь способен на такое — кем я стану потом? Когда капсула завершит обучение? Когда я обрету ядро? Когда я объединю масштабируемые средоточия?

Потолка нет.

Ограничений — тоже.

Значит, останется только я. Моя воля. Моя цель.

Или я стану опорой для этого мира —

Или тем, что его окончательно добьёт.

— В чём разница между уровнями? — спрашиваю я, глядя на интерфейс, который как будто дышит в темноте капсулы. — Почему средоточия уступают ядру? Что делает якорь души таким особенным?

Ответ приходит не сразу — система будто проверяет, готов ли я воспринять.

"Средоточия — лишь сосуд. Энергия, накапливаемая в них, формирует основу будущего. Но сама по себе она нестабильна. Уязвима. Пока ты наполняешь средоточия — ты просто сборщик. Создатель фундамента. Этап эволюции начинается с формирования Ядра."

Глава 10

Перед глазами появляется проекция: вихрь энергии втягивается в центральную точку, уплотняется, сжимается до состояния кристалла. Живого. Дышащего.

"Ядро — это стабилизатор. Усилитель. Преобразователь. Оно не просто хранит энергию — оно её преображает. Повышает качество. Становится источником. Ядро редкого уровня превосходит средоточие легендарного. В разы."

Я сжимаю кулак. Всё, что я знал о силе до этого — крохи.

— А якорь души?

"Якорь — это за гранью. Он соединяет энергию и суть личности. Даёт постоянство. Память прошлых состояний. Устойчивость к подавлению. Магия, действующая на разум, теряет часть силы. Способности работают иначе — глубже. Изнутри."

— Но и до якоря далеко… — бормочу я. — Значит, пока я на этапе средоточий — я просто топливо?

Ответ чёткий:

"Ты строитель. От того, сколько энергии ты соберёшь, какого качества она будет, зависит мощь твоего ядра. Чем больше — тем крепче. Тем выше шансы выжить на следующих ступенях. Но не только количество решает — уровень средоточий критичен. Чем выше он, тем глубже спектр возможных заклинаний после формирования ядра."

В воздухе вспыхивает шкала:

Простое ядро — слабые укрепляющие способности.

Редкое — базовая энергетическая магия.

Эпическое — управление средой и телом.

Легендарное — трансформации, манипуляции полями.

Мифическое и выше — искажение законов, взаимодействие с чужими ядрами.

"Мало кто доходит до конца. Универсальная энергия помогает. Упрощает. Ускоряет. Но выбор, как распределить её — за тобой. Почти никто не имеет все средоточия одного уровня. Это почти невозможно."

— А мои? Масштабируемые?

Система замолкает. Лишь тихий пульс.

"Твоя структура нестандартна. Потенциал — неизвестен. Ограничений — нет. Только цель."

И в этот момент я понимаю:

Пока другие добираются до ядра, чтобы стать сильнее —

Я должен понять, кем стану, когда соберу своё.

Потому что если мои средоточия не имеют потолка…

…тогда и моя сила — без дна.

Когда голографический интерфейс исчез, а защита капсулы медленно убралась, я впервые за всё время почувствовал тяжесть своего тела. Настоящую. Не симуляторную. Не программную. Настоящую.

Кости будто налились свинцом, мышцы гудели, но при этом тело двигалось… легко. Странно легко. Плавно.

Я уже не тот, кто забрался в эту капсулу.

Система сообщила:

"Обучение завершено. Внешнее время: 8 дней 14 часов. Внутреннее время: 9 лет 3 месяца. Стабилизация нейросвязей завершена. Реинтеграция личности — успешна."

Я моргнул.

— Восемь… дней?

Поднялся, шатаясь, держась за поручень. Кровь стучала в висках, будто пыталась вспомнить, в каком ритме живёт реальность. Я почти привык к симуляции. К тому, что любое действие стоит минимум одной ошибки и двух перезапусков. Здесь… не перезапустишь.

И тогда меня кольнуло.

— Марина. Чёрт.

Она осталась там — одна. Возле города этих ящеров, у самой глотки зверя. Наблюдать, ждать, надеяться. А я пропал на неделю. Восемь дней — слишком долго. Всё могло пойти не так.

Я не знал её близко. Даже по-человечески — едва ли. Но одно было ясно: она рисковала ради идеи. Ради других. И потому оставлять её было бы предательством.

Я взял рюкзак, проверил снаряжение. Новое понимание тела позволяло упростить движение, сэкономить усилия, даже перенаправить боль.

Я знал, как усиливать себя, куда бить, как читать воздух перед боем.

Теперь — пора применить знания. В настоящем мире.

— Держись, Марина… я иду.

Я шел быстро, но осторожно — слишком уж много тут мест, где можно потерять не только дорогу, но и голову. Катакомбы разрушенного учебного комплекса казались пустыми, но это была иллюзия. Здесь было слишком тихо.

Шорох.

Остановился, пригнулся и затаился в тени между двумя колоннами. Внизу, в одном из тоннелей, промелькнули силуэты. Не обычные монстры. Эти двигались слаженно. Дисциплинированно. Ящеры.

Я прислушался.

— …не похоже, что они просто заблудились. Их не было слишком долго, — прорычал один.

— Мы нашли их тела, — ответил другой. Голос хриплый, гортанный, но речь уверенная. — Без стержней. Следы борьбы. Один погиб с ножом в горле. Тот самый человек, должно быть, не просто выжил. Он убил их.

— Значит, мы были правы. Этот человек — не добыча. Это проблема. А проблемы нужно устранять. До того, как он ударит снова.

Их было шестеро. Хорошо вооружены. Кто-то с длинной винтовкой за спиной, другой — с массивным двуручным тесаком. Два — явно следопыты. Один из них даже остановился и уткнулся в пол, щупая когтем пыль и царапины.

— Он всё ещё где-то здесь.

— Тепло свежее. Недавно проходил.

Проклятье.

Я втянул голову в плечи и попятился в темноту. Меня искали. Не просто — выслеживали. Методично. Умело.

Я убрался подальше, обогнув тоннель, нырнул в соседний зал с обрушенным потолком. Сердце билось быстро, но не от страха — от расчёта. Эти ящеры не просто охотники. Это карательный отряд.

Они не уйдут, пока не найдут меня.

Не позволят существовать рядом с их базой тому, кто вырезал двух бойцов и унес их добычу.

Я стал слишком опасным — и это впервые стало проблемой, а не преимуществом.

Значит… нужно быть ещё опаснее.

Я потянулся к поясу, достал обмотанный тканью контейнер с парой капсул. Остались ещё алхимические сюрпризы из учебной симуляции.

— Хорошо, — прошептал я. — Хотите поохотиться?

Устроим охоту.

Я двигаюсь бесшумно. Настолько, что сам удивляюсь. Каждый шаг, каждое движение — отточено до автоматизма. Обучение в капсуле отзывается в теле точным ритмом, будто я не просто человек, а идеальная машина для охоты.

Отряд ящеров разбился на пары — типичная тактика зачистки. Они уверены, что контролируют ситуацию.

Они ошибаются.

Первый упал с перерезанным горлом, даже не успев хрипнуть. Второй, повернувшись на звук, получил метательный клинок прямо в глаз. Третий и четвёртый — ловушка с разрывной капсулой. Вспышка, едкий дым, — и я был уже рядом. Удары в горло и под дых, быстрые, молчаливые, без пафоса.

Паника началась слишком поздно. Осталось четверо.

Я активировал подавление ауры, как учили. Энергия уходит вглубь, прячется, становится неуловимой. Враги растерянны — они не понимают, откуда исходит угроза. Их чувство угрозы визжит, но логика молчит.

Пятый. Капсула с кислотой на броне. Удар в уязвимое место. Он ещё кричал, когда шестой получил клинок в спину.

Седьмого я просто уронил ударом в основание черепа. Оставался один.

Он побежал.

Глупо.

Бесполезно.

Я догнал его в паре шагов, срезал сухожилие на ноге и схватил за горло, прежде чем он успел что-то выкрикнуть. Короткий разряд в шею — и ящер затих, без сознания.

Потащил его в одну из комнат. Старый шлюз ещё работал, с трудом, но защёлкнулся. Тяжёлая дверь закрылась, изолируя нас от внешнего мира. Надежно.

Я опустил тело на пол. Убедился, что тот жив. Затем активировал один из режимов стимуляции, встроенных в браслет — паралич временно поддерживался, но сознание должно было вернуться.

— Пора поговорить, — произнёс я тихо, глядя, как у него дёргается зрачок.

Я был готов ко всему. Мне нужна была информация.

Кто ещё в комплексе?

Где расположены их точки сбора?

Сколько отрядов в резерве?

И главное — сколько времени у меня есть, прежде чем они поймут, что этот "неизвестный враг" не уйдёт, пока не прикончит их всех.

Пленник зашевелился, глаза открылись медленно, но сразу же наполнились яростью.

— Отпусти меня, человек, — процедил он, напрягая каждую мышцу. — Ты не понимаешь, с кем связался.

Я не ответил. В это время, в глубине сознания, словно кто-то попытался коснуться мыслей — мягкий, скользкий, мерзкий импульс, как будто слизняк полз по внутренней поверхности черепа. Ментальный щуп.

Раньше я бы этого даже не заметил. Или начал бы терять концентрацию, позволив мысли ускользать, будто в тумане. Теперь всё иначе.

Я перехватил импульс — не просто отразил, но и проследил его нить. Чужое сознание раскрывалось, как книга: структура грубая, примитивная, опирающаяся на командный импульс, основанный на доминировании. Слишком прямолинейно.

Я улыбнулся.

— Плохая идея, — сказал я вслух. — Очень плохая.

Я усилил свой ментальный барьер, спрессовал его и, как учили, направил короткий импульс в обратную сторону. В глазах ящера что-то дрогнуло. Он дёрнулся и затих, как будто его ударили током.

— Что… ты сделал? — прохрипел он, в панике глядя на меня.

— Всего лишь посмотрел, кто ты на самом деле. Ментальный след — слишком откровенная дорожка. Не стоило лезть.

Пока он приходил в себя, я поднялся и отошёл к дальнему отсеку. Рядом с перебитой стеной находились старые запасы. Полусломанные ящики, но внутри — настоящий клад.

Я достал несколько капсул: одна с маркировкой "заморозка", другая "подавление регенерации", третья "разрыв нервной связи" — всё, что можно было использовать против существ с усиленной физиологией. Нашлась даже пара инъекторов с временным усилением реакции и боли. Были и энергетические ловушки, мины с дальним активатором, и даже старый плазменный резак.

— Ну что, — бросил я через плечо, — теперь поговорим нормально? Или будем играть в хищника и жертву до тех пор, пока не поймёшь, кто тут кто?

Ящер молчал. Но глаза его уже не были полны ярости. Теперь в них сквозила осторожность. И страх.

А значит, у меня есть шанс вытащить из него всё.

— Говори, — спокойно произнёс я, подойдя ближе и вглядываясь в лицо ящера. — Откуда вы?

Он некоторое время молчал, сжав пасть, но я чувствовал: после ментального отката он потрясён. Страх работал лучше боли. И он знал это.

— Мы из Мз’Тара, — выдал он наконец. — Города-крепости. Самого крупного в этой зоне.

— Где это?

— На юго-востоке, за хребтом и мёртвым каньоном. До него отсюда неделя на быстрых шагоходах… пешком больше. — Он прищурился, разглядывая меня. — Ты ведь не из этого мира… и не из наших…

— Продолжай.

— Город принадлежит клану Сияющих Песков. Мы контролируем пустыню на тысячи километров вокруг. Все караваны, ресурсы, технологии — через нас. Даже мутировавшие твари платят нам за проход.

— А ты уверен, что стоило об этом рассказывать?

Ящер чуть усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Ты бы всё равно вытащил. Или сломал. А так… вдруг ты выживешь. Тогда хотя бы будешь знать, с кем не стоит связываться.

Я хмыкнул, откидывая в сторону пустой корпус мины — старая, списанная. Но заряд внутри был рабочий. Ещё один сюрприз на потом.

— Вы меня уже ищете. Что дальше?

— На тебя направили метку. Когда наши ментальные следопыты доберутся до зоны, где ты дрался с разведгруппой, они поднимут твой след. Потом выйдут охотники. Уже не такие, как я. Они не разговаривают. Они просто убивают.

Я молчал.

Если это правда — значит, времени у меня немного. Надо уходить, пока не отрезали пути.

Но, с другой стороны… теперь я знал, где находится главный узел в округе. Город, через который идут потоки ресурсов. Центр власти и контроля. А ещё — место, где, возможно, хранятся ответы. Может, и способ вернуться домой.

Я посмотрел на пленника.

— Спасибо за информацию. Очень помог.

Он хотел что-то сказать, но я уже вколол ему ампулу с веществом, вызывающим глубокий сон. Связывать дальше смысла не было.

Я поднялся. Впереди — долгий путь. И пора было возвращаться к Марине. Надо убедиться, что с ней всё в порядке. А потом… потом я найду этот Мз’Тар.

Я вышел на поверхность, медленно поднимаясь по полуобрушенному тоннелю. Свет резанул глаза, даже несмотря на защитную маску. Воздух здесь был чуть менее тяжёлым, чем в катакомбах, но всё равно пахнул пылью, потом и чем-то… металлическим. Поднявшись чуть выше, я увидел их — два шагохода. Боевые машины на шести лапах, с бронированными кабинами, креплениями под оружие, смотровыми портами и заниженным профилем. По виду — модель пятиместная, хотя в условиях пустошей можно набить и вдесятером, если не жалко комфорта.

И что поразило — ни одного охранника. Ни мины, ни ловушки, ни даже дешёвой сигнализации. Просто стоят. Как будто они в центре своего города, а не в сотнях километров от опорных точек.

Самоуверенность? Или просто реальная сила? — я поморщился.

Город бандитов у дамбы — это лишь окраина. Разведцентр, застава, наблюдательный пункт. Пыль на ботинке, если сравнивать с тем, что скрыто за горизонтом. Они не боятся, потому что считают себя вершиной пищевой цепочки. Потому что рядом — портал на Землю. Потому что любые жалкие попытки сопротивления давно задавлены.

Но ведь я тоже пришёл через этот портал.

Я посмотрел на машины.

И никто не ждал, что я выживу. Никто не предусмотрел, что один человек сможет вырезать отряд и добраться до их технологий. Они не думают, что кто-то может пойти против. А зря.

У этих шагоходов был топливный отсек. Старый, но, судя по показателям, почти полный. Одна из машин включилась с первого раза, глухо зарычав, будто зверь, пробуждённый от спячки. Я машинально проверил интерфейс: отображение маршрута, локальная карта, остатки бортовых записей — всё на месте.

Теперь у меня есть транспорт. Есть знания. Есть цель.

И самое главное — мотивация.

Я должен был вернуться за Мариной.

Я оставил шагоход за ближайшим хребтом — десяток километров до дамбы. Машина слишком громкая, чтобы подбираться ближе. Да и следы на грунте будут слишком явными.

Последние пару километров я прошёл пешком, вглядываясь в каждый изгиб местности. Тишина. Никакого движения. Внутри росло странное предчувствие.

Подошёл к укрытию. Оно выглядело точно так же, как и при моём уходе: камни на месте, проход замаскирован. Я на секунду замер, прежде чем откинуть прикрытие и спуститься вниз.

Там… пусто.

На полу валялся рюкзак Марины. Аккуратно уложенный. Сверху — её блокнот и небольшой КПК. Люк, ведущий вглубь, был надёжно закрыт изнутри. Я проверил замок — никаких следов взлома, всё как и должно быть, будто она просто… ушла.

Но куда?

Я выругался тихо, чувствуя, как неприятный холод пробегает по спине. Если бы не рюкзак, я бы решил, что она вернулась на Землю, отступила, спаслась.

Но теперь всё указывало на другое.

Наиболее вероятное объяснение — она вышла на поверхность. Зачем? Куда?

Ответа не было.

Зато была догадка.

Патрули.

Если её заметили, схватили, допросили…

Дальше варианты не нужны.

Я слишком хорошо знаю, что они делают с пленными.

Я закрыл глаза, взял пару медленных вдохов. Паника — плохой советчик.

Она могла уйти по своей воле. Могла что-то заметить. Следить. Пытаться добраться до города. Спасти кого-то. Или просто искала меня.

И всё равно — это не меняло сути.

Марина пропала.

А значит, у меня появилась новая цель.

Найти. Вернуть. Или хотя бы узнать, что с ней произошло.

Я аккуратно поднял её рюкзак, нацепил на плечо.

— Ладно, Марина… — пробормотал я себе под нос. — Если ты жива — я тебя найду. А если… если нет — кто-то за это заплатит. С процентами.

Я вошёл в лавку, как и в прошлый раз — тихо, без лишнего шума. Старик сидел на своём месте, в тени от покосившегося навеса, возился с каким-то устройством, которое давно стоило выбросить. Запах старого масла и палёной проводки был всё тем же. Он даже не поднял глаза, только хрипло бросил:

— Возвращаются, значит. Неожиданно.

— Не для всех, — отозвался я, подходя ближе. — Мне нужен ответ, старик. Видел ли ты в городе новых пленников за последние дни?

Он фыркнул и, наконец, посмотрел на меня. Глаза мутные, но внимательные.

— Я не выхожу из этой лавки, мальчик. И дела города меня не касаются. Пленников обычно тянут на арену или сдают в рабские загоны. Там и ищи.

Я сжал кулаки, но удержался. Давить на него — бесполезно.

— А если… пленник сопротивляется ментальному контролю?

Старик перестал возиться с прибором. Задумался. Помолчал.

Потом медленно проговорил:

— Такие бывают. Редко. Очень редко. Их обычно отделяют от остальных. Считаются опасными.

Иногда, если не могут сломать — сажают в клетку. Прямо на центральной площади. Как зверушку. Публика любит смотреть, как ломаются сильные.

Сердце пропустило удар.

Я уже знал, куда идти.

— Спасибо, — коротко бросил я и развернулся к выходу.

Старик тихо добавил:

— Если она там… долго не продержится. Не тяни.

Я ничего не ответил. Просто шагнул за порог.

Глава 11

Солнце било в глаза, жарило плечи, но внутри меня уже всё горело.

Если она в клетке — я её вытащу.

Если кто-то смеялся над ней — перестанет смеяться. Навсегда.

Площадь встретила меня гулом голосов, хриплым смехом и запахом прожаренного мяса. На постаменте, где, по логике, когда-то стоял памятник, теперь была решётчатая клетка. Внутри — Марина. Лицо грязное, взгляд — всё ещё дерзкий, несмотря на усталость и жару.

— Вы не понимаете, с кем связались! — кричала она на ломаном языке здешних. — Мой отец… вы ещё пожалеете! На вашу никчёмную дыру обрушится огонь! Вас всех выжгут до последнего!

Толпа отвечала смехом, кто-то бросил в клетку что-то тухлое. Марина смолкла, только тяжело дышала, прижимаясь к решётке.

Потом, уже тише, но всё ещё с упрямством, заговорила:

— Отпустите. Я предложу выкуп. Я не бедная. Я… я не отсюда. У меня есть связи. Вас не тронут, если отпустите меня.

Я наблюдал из тени. Каждое её слово впитывалось, словно капли дождя в сухую землю.

"Я не отсюда" — эхом отдалось в голове.

Не просто журналист, не просто любопытная. Она знала. Знала что-то большее.

Может, и правда была частью чего-то большого. Может, её родня и в самом деле играла в свои игры с Абсолютом задолго до того, как нас втянули.

"Слишком грамотно держалась с первого дня. Необычно спокойна. Не растеряна. Ни одной истерики. Ни одной ошибки."

Я сделал пометку в памяти: выяснить всё после спасения.

Небо начинало темнеть. Город постепенно замирал.

Жара спадала, вспыхивали редкие фонари.

Толпа редела. Стражи лениво сменяли друг друга.

Время начинало работать на меня.

Я отступил в тень, проверил снаряжение. Под капюшоном прятался холодный расчёт.

Сейчас не до вопросов. Сейчас — только цель.

Марина. Живая. Свободная. Сегодня ночью.

Я двинулся в сторону клетки, когда площадь почти опустела. В тени навеса стояли двое охранников — ящеры, лениво переговаривающиеся, не ожидавшие ничего необычного. Первый не успел даже повернуть голову — удар под челюсть с пробиванием энергетической волной, позвоночник отозвался хрустом. Второй рванул было в сторону, но я уже переместился — рука скользнула по сплетению у основания шеи, и тело обмякло, не успев закричать.

Тишина. Только шелест вечернего ветра.

Я подбежал к клетке, вытащил универсальный отмычку-клинок, встроенный в одну из капсул. Замок треснул.

Марина метнулась ко мне, глаза горели, губы уже собирались выдать поток слов — угроз, требований, вопросов…

Но я видел, что она на взводе. Любой звук сейчас мог нас выдать.

— Извини, — прошептал я.

Пальцы точно легли на энергетический узел между ключицей и шеей.

Резкий импульс — и девушка обмякла в моих руках, её тело я перехватил прежде, чем оно глухо грохнулось о металл.

— Тоже мне, кара небесная, — выдохнул я с усмешкой и закинул её на плечо.

Теперь — уход. Быстро. Тихо. Без оглядки.

Сигнальные капсулы — наготове. Если что-то пойдёт не так — подниму хаос. Но надеюсь, что не придётся.

Улицы дышали сонной тишиной, и ночь пока была на моей стороне.

Шагоход стоял там, где я его и оставил — массивная тень среди скал, укрытая в расселине. Никаких следов, никаких ловушек — повезло. Я закинул Марину в задний отсек, закрыл люк и только тогда позволил себе выдохнуть.

Задние стабилизаторы прошли проверку, энергоблоки загудели, когда я активировал систему. Машина ожила, послушно поднялась и двинулась вперёд, с каждым шагом отдаляя нас от города, что начинал казаться слишком тесным и слишком хорошо запоминающим.

— Долго там не протянули бы, — пробормотал я, глядя в экран внешней камеры, где догорал город в отблесках ночных факелов. — Сейчас они уже, наверное, обнаружили пустую клетку. А к утру… к утру охота начнётся.

Я знал, что они не оставят всё просто так. Потеря двух отрядов, уничтожение патруля, исчезновение «пленницы» с повышенной ментальной устойчивостью… слишком много совпадений. Слишком громкие сигналы для тех, кто считает себя вершиной пищевой цепи.

Я задавал машине маршрут вглубь пустошей, туда, где сигналы плохо проходят, где старая сеть давно молчит. Сюда они не сунутся быстро — у них ближе есть приоритетные цели. Надеюсь.

Марина тихо дышала в грузовом отсеке, лицо побледневшее, но спокойное. Я скинул пару капсул с восстановителем в гнездо возле неё — активируются, как только проснётся.

— Что ты не договариваешь, девочка? — пробормотал я, не ожидая ответа. — Кто ты такая на самом деле?

Шагоход мерно шагал в темноте, и каждый шаг уносил нас дальше от города… и ближе к следующей точке, где придётся принимать решения.

Марина пришла в себя резко — глаза распахнулись, дыхание сбилось, пальцы дёрнулись, будто искали оружие, которого не было. Я оторвался от панели и повернул голову.

— Тихо. Всё в порядке. Ты в безопасности, — сказал я спокойно.

Она узнала меня сразу — облегчение промелькнуло в глазах, и губы дрогнули в слабой улыбке.

— Игорь… Ты… Я думала… — Она осеклась, села, морщась от боли в боку. — Ты вытащил меня?

— А кто же ещё, — усмехнулся я, не отрывая взгляда от навигации. — Добро пожаловать обратно.

Она на секунду прикрыла глаза, а затем резко выдохнула и подняла взгляд.

— Тогда отвези меня к порталу. Пожалуйста. Я должна вернуться. Мне нужно…

— Нет, — перебил я жёстко. — С этим лучше повременить.

— Почему?! — её голос стал громче, но я лишь кивнул в сторону герметичного люка.

— Город на ушах. Тебя искали, меня — тоже. Портал в данный момент — самое очевидное место, где нас будут ждать. Если не физически, то как минимум с наблюдением. Нам нужно затаиться.

— Где?

— Вечные Пески. У меня есть координаты старого убежища. По записям — один из резервных комплексов времён до-падения. Полузакопанный, но с рабочей фильтрацией и защитой от сканеров. Пески глушат сигналы. Там и отсидимся.

Марина тяжело выдохнула и, наконец, кивнула.

— Спасибо… — тихо сказала она. — Я… даже не знаю, как тебя отблагодарить.

— Живи, — буркнул я и вернулся к управлению. — Этого достаточно.

Шагоход тихо ступал по твёрдой поверхности, а впереди, за чередой дюн и редких остатков мёртвых конструкций, простиралось бесконечное золотое море. Вечные Пески. Идеальное место, чтобы исчезнуть… или подготовиться к следующему шагу.

Шагоход мягко съехал в ложбину между дюнами, и массивная металлическая плита, наполовину засыпанная песком, дрогнула под его весом. Я ввёл старый код на выдвижной панели — секунду ничего не происходило, потом глухой щелчок, и дюна начала медленно оседать, унося нас вниз по спиралевидной платформе.

Марина смотрела в окно с недоверием и напряжением.

— Это точно безопасно?

— Безопаснее, чем на поверхности, — ответил я. — Эти места строились в расчёте на выживание после всего.

Платформа остановилась. Огромный гермозатвор медленно отъехал в сторону, впуская нас в темноту, которую спустя несколько секунд прорезали жёлтые аварийные огни. Сканер просветил кабину и нас — система не нашла угроз и щёлкнула зелёным индикатором доступа.

— Код принят. Резервный доступ восстановлен. Добро пожаловать, пользователь ИК-27, — проговорил голос в динамиках. — Активирую минимальный уровень жизнеобеспечения. Запускаю очистку воздуха и воды. Подготовка боксов завершена через 9 минут.

Я завёл шагоход в отсек, отмеченный как "технический ангар". Стены были исписаны выцветшими метками, пол в некоторых местах треснул, но в целом всё выглядело прочным. Старое убежище дышало тишиной, которую не нарушал даже песок — он остался снаружи, за заслоном.

Мы выбрались из кабины, и я сразу направился к пульту активации секций. Обстановка была скромной, но всё необходимое для выживания здесь имелось: автономная генерация, переработка, модули медпомощи и даже тренировочный зал.

— Здесь… всё работает? — Марина подошла ближе, внимательно осматривая металлические стены и встроенные экраны.

— Почти всё. Придётся пару узлов заменить, но критичного нет. — Я нажал на панель. — Активирую основные зоны: жилые капсулы, столовую, диагностический модуль.

— А это надолго? — спросила она, не глядя на меня.

— Как повезёт. Или как решим. Здесь можно прятаться неделями. Или… готовиться.

Марина кивнула, села на один из встроенных ящиков у стены и устало прикрыла глаза.

— Главное, что мы выжили.

Я не стал спорить. Пока — да. Но каждый раз, когда мы выигрываем немного времени, Абсолют погружает Землю в свои законы всё сильнее. Нам нужна была не просто передышка. Нам нужно было преимущество. И, возможно, это место могло его дать.

Марина сидела у панели с вентиляцией, механически крутя в руках сухой паёк, будто взвешивая, стоит ли его есть. Я наблюдал за ней, прислонившись к стене. Надо было прояснить, с кем я вообще имею дело.

— Слушай, Марина, — начал я спокойно, — мы вдвоём в этом месте, и если нас кто-то выследит — шансов не будет. Мне нужно знать, кто рядом со мной.

Она резко повернула голову, прищурилась.

— А ты? — её голос был холодным, но не злым. — Сам ведь не особо из разговорчивых. Кто ты вообще такой, Игорь? Откуда знаешь, как отключать сознание точечным нажатием? Как управляешь шагоходом, откуда у тебя доступ к кодам убежищ и опыт бойца спецподразделения?

Я промолчал. Она усмехнулась, горько.

— Вот именно. И теперь ты спрашиваешь, кто я такая? Может, я тоже не хочу изливать душу первому встречному… особенно если этот встречный ведёт себя так, словно родился в этом мире.

Она прищурилась.

— Знаешь, чем ты отличаешься от тех, кто пропал? Ты здесь живёшь. Не выживаешь. Не сражаешься за билет обратно. Ты будто часть этой системы. Шпион ли ты Абсолюта, или просто… тот, кто знает больше остальных — мне не важно. Я не скажу ничего, что может подвергнуть риску мой мир. Или мою семью.

Я тихо вздохнул. В глубине души даже не злился. Скорее, устал.

Может, стоило и правда оставить её в клетке… — пронеслось в голове, прежде чем я отогнал эту мысль. Я сам же её и вытащил. Значит, сам и буду разбираться.

— Ладно, — сказал я вслух. — Делай, как знаешь. Но если ты прячешь что-то действительно важное — надеюсь, ты знаешь, во что ввязываешься.

— Взаимно, — бросила она и отвернулась.

Тишина убежища вновь поглотила нас.

В убежище было тихо. Слишком тихо. Стены не скрипели, вентиляция работала, питание поддерживалось стабильно, Марина занималась чем-то в дальнем отсеке, но меня точила скука. И не та, что от безделья, а та, что подсказывает — ты топчешься на месте, пока мир вокруг движется. А с учётом того, что в этом мире зазевавшихся обычно не находят, это было опасно.

Я встал, потянулся и направился в отсек с оборудованием. На внутреннем экране тактической карты я отметил ближайшее расположение главного города бандитов — того самого, о котором упоминал ящер перед смертью. Близко туда не подберёшься, но я и не собирался лезть в открытую.

Для начала нужно вернуть свой мотоцикл. Старый добрый зверь. Оставленный десятки километров назад, но всё ещё способный вытащить меня из любой засады. В нём был потенциал, особенно если применить новые знания и технологии. Я уже знал, как можно встроить в него адаптационные модули, усилители подвески, а возможно даже внедрить энергоячейки для питания локального щита.

Мотоцикл был быстрее шагохода, маневреннее, и куда менее заметен. А с хорошей модернизацией — станет моим идеальным средством для разведки и быстрых атак.

Я вернулся к Марине. Она подняла взгляд, когда я надел куртку и закинул на плечо рюкзак.

— Уходишь? — в голосе не было удивления, скорее равнодушие.

— Разведка. Нужно понять, что происходит в основном городе. Заодно заберу свой мотоцикл. Он мне пригодится.

— Не хочешь дождаться ночи? — Марина слегка прищурилась. — Или у тебя очередная «интуиция»?

Я усмехнулся.

— У меня идея. А заодно… очень сильное нежелание сидеть без дела.

Она кивнула и больше ничего не сказала.

Я вышел в технический ангар, активировал платформу для выезда и покатил шагоход наружу. Пора было вернуть себе своего стального коня. А потом — проверить, насколько далеко я смогу зайти в логово бандитов, прежде чем они поймут, что охотник снова вышел на тропу.

Мотоцикл стоял там, где я его и оставил — прикрытый с одной стороны скальным выступом, с другой — кучей старых панелей, которые с воздуха и с земли делали его почти невидимым. Я прошёлся взглядом по корпусу — пыль, песок, немного ржавчины, но в целом техника в порядке. Моя старая машина. Земная. Надёжная.

— Пора дать тебе вторую жизнь, дружище, — пробормотал я и начал осмотр.

Я вернулся в укрытие, прихватив с собой несколько энергетических модулей и компонентов из найденного склада, где ещё остались запасы: адаптивные сплавы, стабилизаторы, примитивные модули автокоррекции и даже набор для настройки энергетических потоков.

Интерлюдия. Граница мёртвых миров. Первое кольцо.

Кровь. Песок. Рёв.

Он не знал, сколько их было — пять? десять? больше?

Они появлялись из пыли, из развалин, из теней. И каждый раз он встречал их, не отпуская кинжал. Рукоять будто приросла к ладони. Рука онемела, пальцы сводило от судорог — но разжать хватку он не мог. Или не хотел.

Я должен стать сильнее.

Эта мысль стучала в голове, как удар молота. Раз за разом. Он не знал, сам ли её придумал. Но она спасала. Она двигала телом, когда мышцы уже не слушались. Она заставляла шагать вперёд, когда разум шептал: "Ляг. Умри. Отдохни."

Монстры не успевали. Он был быстрее. Злее. Точнее.

И — жив.

Последнее тело рухнуло на камни с хрипом, в котором не было ни ярости, ни жизни. Только пустота. Только конец.

Перед глазами вспыхнула надпись:

"Вы уничтожили стаю монстров, превышающих вас по уровню развития.

Это ваша первая победа. Награда значительно увеличена.

Получено: масштабируемое средоточие тела."

Он замер. Тишина. Тепло разлилось внутри, как будто вместо крови в жилах теперь текла энергия.

Он медленно опустил руку с кинжалом. Улыбнулся. Не от радости — от понимания.

Он действительно сделал первый шаг.

--

На следующий день я был по локти в работе.

Сначала заменил двигатель. Старый, пусть и мощный, — уже не тянул в условиях песков и постоянных энергетических выбросов. Вместо него вмонтировал гибридный блок — часть земной технологии, часть местной. Питание теперь шло от энергетических ячеек, а встроенный преобразователь позволял заряжаться от любого источника, даже от перенасыщенной атмосферы пустыни.

Подвеска ушла в переработку — поставил адаптивные стойки с автоматической балансировкой. Теперь байк сам подстраивался под рельеф. Песок, скалы, даже обломки зданий — неважно. Он держался устойчиво.

Затем — броня. Прежняя была для города. Сейчас я обшивал его керамическими плитами с поглощающими вставками. Не пуленепробиваемый в полной мере, но защищённый от шальных выстрелов и энергетических всплесков. На стекло добавил фильтр от слепящих импульсов.

Следом — интерфейс. Установил тактильные датчики, усилил отклик руля, добавил навигационный блок, способный связываться с локальной картографической сетью и отслеживать энергетические выбросы в радиусе нескольких километров.

Последним штрихом стала встроенная система маскировки: не полноценный камуфляж, но байк теперь мог на ходу «гасить» тепловой и энергетический след. В условиях пустыни этого хватит, чтобы остаться незамеченным с воздуха.

Вечером я завёл двигатель. Он не зарычал, а зашептал — мягко, ровно, с лёгкой вибрацией под сидением. Новый зверь. Новый я.

Я выехал в пески и разогнался. Реакция моментальная. Рывок, песок летит из-под колёс, скорость растёт. Управление отзывчивое, устойчивость — будто плыву, а не еду.

— Вот теперь можно и в разведку, — произнёс я вслух, развернувшись и глядя на красный закат.

Мир снова ждал. И я был к нему готов.

Первые десятки километров прошли спокойно. Я ехал, поглощая песчаные просторы глазами и приборами. Двигатель работал как часы, подвеска сглаживала неровности, в шлеме звучала лишь приглушённая вибрация воздуха. Я почти успел расслабиться… пока не начал приближаться к старым руинам — когда-то это был технопункт, сейчас же — рассадник тварей.

Глава 12

Сначала я заметил движение сбоку. Песок слегка дрогнул, и из-под земли вырвалось существо, похожее на гигантскую многоножку, покрытую хитином цвета ржавчины. Оно шло волнами, напоминая биомеханическое жерло, и неслось прямо на меня.

— Отлично, — пробормотал я, отпуская газ.

Вытащил короткое энергетическое копьё — один из подарков старого учебного комплекса — и спрыгнул с байка. Тварь сделала попытку прыгнуть, но я уже шагнул в сторону, активируя всплеск энергии в ногах. Удар — точно под сустав в переднем сегменте. Брызнул чёрный пар. Существо зашипело, но замешкалось — этого хватило, чтобы перерубить ему опорные отростки и добить метким ударом в то, что, по всей видимости, служило мозговым узлом. Хитин плавился от энергии, мясо внутри вздувалось и с треском лопалось.

— Первый пошёл.

Я вернулся на байк, но не успел даже тронуться, как справа выскочили ещё двое. Эти были похожи на собачьих карликов, но с вытянутыми пастями и раздутыми спинами — словно внутри что-то горело. Они двигались синхронно, как выдрессированные.

Я вжал педаль и рванул вперёд, уводя их за собой. Огонь полыхнул за спиной — одна из тварей плюнула чем-то вроде раскалённой слизи. Я чувствовал, как воздух за спиной плавится.

Развернувшись под углом, я резко затормозил и активировал боковую балку-крюк. Та со щелчком вылетела из байка и зацепила ближайшего. Тварь взвизгнула и упала, волочась по земле. Вторую я принял лоб в лоб — короткий импульс из наручного метателя, и животное подскочило, а я — поднырнул под него, воткнув кинетическое лезвие в грудную клетку. Плеснуло горячим, плотным.

К тому времени, как я добил первого, крюк уже начал испепелять кожу существа. Через несколько секунд — тишина. Только ветер гонял пыль, и кровь, впитавшись в песок, шипела от жара.

Я сел на байк, вытер лицо и пробормотал:

— Если это только начало… дальше будет весело.

Я прибавил газу. Впереди ждали новые твари. И, возможно, ответы.

Я устроил привал в расщелине между двумя древними опорами — когда-то здесь явно был мост, может даже магистраль. Теперь — лишь груды камня, ржавого металла и время, сыплющееся с обломков как песок. Мотоцикл тихо шипел, остывая. Я сел спиной к камню, проверил оружие, патроны, капсулы. Всё было в порядке.

В руке я вертел одну из энергетических ячеек — тот самый стержень, за которым и устроили охоту те ящеры. Я знал, как он работает. Знал, как перераспределить поток, как продлить срок службы. Для меня — это было ресурсом. Ограниченным, но понятным.

А вот для местных… Я покосился на мотоцикл и вздохнул.

— Почему вы всё это потеряли?

Технологии их предков — явно мощные. Даже шагоходы — просты в управлении, ремонтопригодны, адаптивны. А оружие, которое я успел испытать в деле — не хуже лучших разработок с Земли. И, судя по корпусам, многие вещи прошли сквозь столетия. Не реплики, а оригиналы.

Значит, был момент, когда всё это работало. Когда люди — или те, кто были до ящеров — умели делать больше, чем просто выживать в песке.

Но сейчас? Пара бойцов с энергетическими винтовками — редкость. Большинство гоняют с обломками копий и переделанными железками. А ведь такие винтовки можно было бы легко использовать, если бы… если бы знали, как питать их. Я посмотрел на стержень. Вот в чём всё дело.

Эти штуки — сердце технологий. Энергия, стабильная, плотная, подходящая и для транспорта, и для оружия, и даже для некоторых форм магии. Но если утерян способ их создания — всё рушится.

Пара рюкзаков, что я добыл, мне и правда хватит лет на пять, если экономно. Может дольше. А вот городу с тысячами жителей, транспортом, охраной, машинами? Им нужно гораздо больше. Ежедневно. Без постоянного притока — системы ломаются, механизмы останавливаются, и всё возвращается к каменным ножам и рабству.

— Может, именно поэтому и появилась культура силы, — пробормотал я. — Кто держит стержни — держит власть. Кто контролирует остатки знаний — тот как бог. Остальные — мясо и пыль.

Я закрыл глаза. Песок шумел за краем расщелины, ветер стонал в старых балках. Где-то впереди — город бандитов. Внизу — древние тайны, которые ждали, чтобы их подняли на свет.

А я? Я ещё не решил, кем хочу быть. Богом или пылью. Но точно знал — сидеть сложа руки не собираюсь.

Я заметил их, как только выехал на гребень бархана. Трое. Пешие. Один чуть впереди — разведчик, двое сзади, по-видимому, основная сила. Луки, копья, короткие мечи на бедре. Не шагоходы, не броня, даже не энергетическое оружие. Простые охотники, патруль или местная стража.

Я сразу заглушил двигатель, спешился и откатил мотоцикл за хребет. Песок — тёплый, податливый, но звук мотора в этой тишине слышен за километры. А мне не нужна тревога.

Город уже маячил вдали — силуэт на фоне разогретого горизонта, как мираж. Значит, патруль либо с окраин, либо наблюдатели. Легкая цель. Главное — взять живого.

Я двинулся в обход, по дуге, скользя вдоль рассыпавшихся камней. Местность подсказывала: они двигались к небольшому обрыву, внизу которого виднелись следы старой дороги. Отличное место для засады. Благодарю предков, что когда-то изучал и тактику, и работу в одиночку.

Разведчик прошёл мимо, даже не обернувшись. Я позволил ему уйти дальше. Первый — это всегда приманка. Основные цели — те, кто идут следом.

Я вынырнул из-за скалы, когда они подошли ближе. Один удар в горло — бесшумно, точно. Второй повернулся — слишком поздно. Удар капсулы в лицо — он потерял сознание ещё до того, как понял, что происходит.

Разведчик успел обернуться, но я уже мчался на него. Он вскинул лук, выпустил стрелу, но я сбил её клинком, прыгнул, ударил в солнечное сплетение. Удержал, пока не задохнулся.

— Спокойно… Ты мне нужен живым, — прошептал я и активировал нейроподавляющий шокер. Обмяк.

Через десять минут все трое были скрыты в расщелине, двое мертвы, один — связан и зафиксирован.

Я смотрел на него. Молодой, кожа сероватая, глаза с вертикальными зрачками. Не ящер в полной форме, скорее гибрид. Возможно, местный. Или изменённый.

— Так, посмотрим, что ты знаешь… — пробормотал я и подключил сканер к капсуле подавления. Ментальное вторжение — грязный метод, но я знал, как сделать его быстрым и точным.

А пока аппарат загружался, я снова посмотрел на город.

Скоро.

Пока сканер извлекал нужную информацию, я сидел у связанного языка, хрустя сухим пайком и глядя на город. Небо начинало темнеть, над пустыней стелился багровый закат. И вместе с тем в голове выстраивалась мозаика из фрагментов воспоминаний, мыслей, образов. Аппарат заканчивал работу — и вскоре я уже знал куда больше, чем надеялся.

В городе… больше сотни тысяч бойцов. Настоящая армия. Да, половина — пушечное мясо. Но вторая половина — элита, прошедшая инициацию, с ядрами, со способностями, с годами боевого опыта. Ящеры, гибриды, твари на двух и четырёх ногах. Чудовища с человеческими голосами и люди с лицами чудовищ. И все они служат одному.

Главе. Тот, кто поднял этот город из песков и подчинил себе окружающие кланы. Он не просто влиятельный — он, судя по данным пленника, достиг стадии наполнения души.

Новый этап. Неизвестный мне, неизвестный даже многим из его окружения. А значит — редкий и, скорее всего, опасный на порядок выше. Если средоточие и ядро — это путь к силе, то душа… Это, похоже, совсем другой уровень. Возможно, уже не просто магия. Возможно — власть над сущностью.

Я сжал кулак, чувствуя, как пальцы ноют после недавнего боя. До ядра мне ещё далеко. А тут — наполнение души? Чёрт с ним. Это будет потом.

Но сейчас — важнее другое.

Первый помощник главы собирает отряд. Не просто патруль, не экспедицию. Полноценную армию. Двадцать тысяч отборных бойцов. Облачённые в энергетическую броню, оснащённые передовыми разработками, несущие с собой не только силу, но и волю своего повелителя.

А цель… — портал.

Мир, который только открылся. Земля. Моя родина.

Не просто набег. Не просто разведка. Захват.

Ящеры не просто знают о Земле. Они уже подготовили операцию. Они идут туда не впервые — возможно, именно их следы мы находили. Возможно, именно они устроили локальные вспышки пробуждения. Или наоборот — охотились за теми, кто пробудился.

Я встал, посмотрел на небосклон. Где-то там, за пустынями, в небе над другой реальностью — моя планета. Люди. Глупые, занятые своими бытовыми делами, не представляющие, какая сила идёт к ним. Армия, против которой не выстоит ни одна страна, если не знать, как сражаться.

Я посмотрел на мотоцикл. Старый, модернизированный. Чёрный металл, посверкивающий в пыли.

— Пора. — Я шагнул к нему, подхватив трофейные стержни и запакованный рюкзак.

Если я ничего не сделаю — они придут туда, где я родился. И тогда погибнут миллионы.

Я не собирался быть героем. Но теперь выбора не было.

Я знал, что делать.

Я стоял у края холма, глядя вниз на пыльную долину. Именно по ней должна пройти армия ящеров. Поход через скальные плато, потом в обход мёртвых дюн, затем прямиком к порталу. Я пересмотрел несколько возможных маршрутов. Один — короче, но опасен из-за обвалов. Второй — длиннее, но позволяет скрытно передвигаться. Они выберут второй. Осторожность у них в крови. Даже у сильных.

Я составил себе план, разложил возможные точки нападения, диверсий, подрывов… И сразу же вычеркнул большую часть.

Все идеи были бесполезны.

Слишком много бойцов. Слишком сильные. Слишком организованные.

Каждый из этих ублюдков… Он сильнее меня. Быстрее. Опытнее. Пусть даже не все достигли наполнения ядра — большинство уже как минимум на его формировании. А это значит, что их тела, разум и энергия закалены. Они — не просто существа из плоти. Они — оружие. Живые танки, каждый из которых способен в одиночку уничтожить группу людей.

Я сел на камень, привалившись спиной к мотоциклу. Сердце глухо стучало, а в голове пульсировали мысли.

На Земле сейчас миллиарды людей. Да, многие уже пробудились. Да, появляются сильные. Но подавляющее большинство — это просто те, кто ещё не понял, что такое магия. Кто полагается на оружие, на армию, на технологии, не зная, что всё это будет бесполезно.

Одна сотня пробуждённых ящеров с ядром — это тысяча, а то и десять тысяч бойцов с Земли.

Да и оружие… Смешно. Пули, ракеты, даже ядерное — всё это влияет на мир по земным законам. А закон Абсолюта — совсем другой.

Я знал это.

Я прошёл через теорию. Видел примеры. Чем выше развитие, тем больше ты существуешь вне привычной физики. Молекулы подчиняются воле, тело становится якорем энергии, разум — узлом влияния. Бронежилет не спасёт. Ракета не заденет. Пуля расплавится, не долетев.

Я провёл рукой по лицу. Пыль вперемешку с потом. Жар от мотоцикла обжигал плечо.

Если они дойдут до портала — Земле конец.

Они не будут вести переговоров. Не попытаются заключить союз. Это не разведка. Это не первый контакт.

Это — захват. Порабощение. Истребление тех, кто будет сопротивляться.

Я сжал кулак.

— Значит, не дадим им пройти, — выдохнул я.

Это звучало самонадеянно. Почти безумно. Я — один. Но что мне оставалось?

Ни одна армия не успеет сюда. Никто не поверит, пока не станет слишком поздно. Я — единственный, кто знает, кто видел всё своими глазами.

Я посмотрел на небо.

Значит, либо я что-то придумаю… либо они пройдут. И тогда конец.

Я устроился повыше, на скальном карнизе, где пыльный ветер продувал одежду насквозь, но давал хороший обзор. Внизу, в широкой впадине, бурлила жизнь. Армия ящеров — настоящая живая машина — собиралась в единое целое.

Сотни отрядов, каждый по пятьдесят, по сто бойцов, выстраивались в боевом порядке. На первый взгляд — просто масса мускулистых рептилоидов в броне из шкур и металла. Но стоило приглядеться — становилось не по себе.

Часть воинов была в масках с узорами, похожими на символику, связанную с Абсолютом. У этих были энергетические копья, обмотанные лентами с выбитыми глифами. Их тела светились тусклым внутренним свечением — признак наполнения ядра. Не просто воины — элита.

За ними двигались более простые бойцы — пешие, в лёгких панцирях, с короткими клинками, копьями, луками. Сложно назвать их «мобами», каждый из них был физически сильнее среднестатистического пробуждённого человека.

Огромные барабаны, установленные на платформы, задавали ритм. Гулкий звук отдавался в груди, как будто сердце армии. Каждый шаг синхронизирован. Никаких криков. Только ритм. Дисциплина. Подавляющая сила.

Я заметил несколько двуногих шагоходов, но в основном техника отсутствовала. Значит, основная ставка — на силу самих бойцов. Поддержка, магия, плотная формация — классическая армия в стиле миров Абсолюта.

Над армией парили несколько существ, похожих на летающих змей, и два пилота на антигравитационных платформах — маги разведки или командиры воздушного наблюдения. У всех были маски. У всех — энергетическая подпитка. Это не случайные воины. Они шли на Землю с планом.

Но главное — скорость.

Большая часть армии — пешие. Даже если они выносливые, даже если они пробуждённые — они не смогут двигаться быстро. Особенно в песках. Особенно с провиантом и снаряжением.

— Это даёт мне время, — пробормотал я. — Четыре, может, пять дней до портала. Больше — если диверсии сработают.

Но чтобы они сработали… мне нужно больше информации. Больше энергии. И союзники.

Я перевёл взгляд на город. Где-то там был штаб. Где-то там — ядро управления. Где-то — те, кто действительно принимает решения.

Если я хочу остановить армию… мне придётся ударить в сердце.

Я ещё раз прокрутил в голове маршрут — от места сбора, вдоль скальных хребтов, через долины, и, наконец, через пересохшее русло реки, как раз через первый город, увиденный мной на этой планете, но дороги вели именно туда — единственный удобный путь к порталу, особенно для огромной армии с обозом.

И тут в голове словно щёлкнуло.

— А что если… — проскользнула мысль.

Я замер, затем медленно выдохнул.

— А ведь это может сработать…

Я поднялся, взглянув ещё раз на шеренги врагов внизу.

На лице появилась ухмылка — настоящая, искренняя. Та, что появляется, когда в пустыне ты вдруг находишь воду. Или способ сжечь врага, не вступая с ним в бой.

— Хм… — только и выдохнул я, включая интерфейс.

Через минуту я уже сидел на мотоцикле. Двигатель зарычал, мягко поддавая вибрацию в руль.

— Пора в путь, — сказал я сам себе и рванул с места, оставляя за собой шлейф песка.

Я направился в сторону того самого города, где уже бывал. Где остались следы технологий, старые убежища, подземные туннели.

Место, где я мог начать подготовку. Место, где зародится идея, способная остановить двадцать тысяч воинов…

Если всё пойдёт по плану.

Я добрался до дамбы ближе к вечеру. Песок покрыл её словно саван, скрывая следы прошлого. Даже снаружи видно было, как время и пустыня почти уничтожили некогда величественное сооружение. Русло реки, что когда-то питала регион, теперь служило дорогой и фундаментом для города бандитов, раскинувшегося вдалеке. Сухие трещины, сквозь которые когда-то текла вода, теперь служили улицами и дорогами.

Я обошёл пологий склон с западной стороны. Там, где раньше находились аварийные выходы, песок образовал плотный бархан, почти сровнявшийся с металлоконструкциями. Но я помнил. Помнил про полузасыпанный люк, тот самый, через который выбрался в прошлый раз.

Нашёл его под толщей пыли и твёрдого песка. Несколько минут ушло на то, чтобы расчистить отверстие, затем — ручной подъём крышки. Песок предательски сыпался внутрь, но я успел проскользнуть, прикрыв за собой вход. Внутри было темно, прохладно, и, к счастью, всё ещё тихо.

Старые коридоры дамбы пахли ржавчиной и маслом. Я зажёг переносной фонарь и направился к управляющим узлам. Генераторный отсек, насколько я помнил, был ниже по лестнице, там, где ещё можно было найти живую проводку. Необходимо восстановить питание, проверить целостность основных систем. У меня есть пара недель, может чуть больше — и я собирался использовать это время по максимуму.

Если моя идея сработает, то армия ящеров даже не поймёт, что случилось. Идеально.

Глава 13

Я провёл ладонью по стене, чувствуя холод металла сквозь перчатку.

— Проснись, старая, — пробормотал я. — Нам с тобой предстоит ещё одно великое дело.

Внутри дамбы стояла гробовая тишина, нарушаемая только моими шагами и скрипом старого металла. Вентиляция давно остановилась, воздух был тяжёлым, но не удушающим. Лампы не горели — всё, что работало, я притащил с собой. Первым делом я направился в главный управляющий узел.

Смазка, инструменты, ручной генератор — всё доставил ещё в первый заход. У меня был план, и он требовал точности.

Я открыл панель доступа к механизму сброса воды — ржавчина буквально хрустнула под руками. Винты заклинило, но ничего критичного. Капля за каплей я наносил смазку, обрабатывал шарниры, очищал зубья шестерён. Работал молча, сосредоточенно. Каждый оборот, каждый зачищенный контакт приближал меня к цели.

Одна из панелей управления была раскурочена — судя по следам, кто-то пытался вырвать проводку вручную. Быть может, в порыве отчаяния или просто из жадности. Я заменил блок на один из запасных. Затем — тест цепей. Сначала слабый отклик, потом — короткое пульсирующее свечение. Щёлкнули реле. Старушка жива. Я выдохнул.

Следующие часы ушли на восстановление линий связи между основным контроллером и исполнительными узлами — заслонками, запорными механизмами, аварийными клапанами. Некоторые цепи пришлось перетянуть заново. Лазал по техническим шахтам, словно шахтёр, вгрызаясь в нутро дамбы.

Когда я, наконец, закончил, внизу — в глубине центрального отсека — коротко загудел двигатель аварийной гидравлики. Несколько рывков — и индикаторы засветились зелёным.

— Есть контакт, — выдохнул я и облокотился на пульт. Пот со лба капал прямо на металлическую панель. — Осталось откалибровать.

Ещё день уйдёт на синхронизацию, проверку всех замков, ручных дублёров и расчёт возможных сценариев. Всё должно пройти идеально. Я не мог позволить себе ошибиться.

Потому что следующая часть плана будет куда опаснее, чем починка старой дамбы.

Я сидел на краю металлической балки, глядя вниз — на покрытые песком внутренние отсеки дамбы. Металл был тёплым от дневного зноя, но внутри стояла прохлада — замкнутая система вентиляции снова работала. Я неспешно пил воду, и в голове крутилась одна и та же мысль.

В городе всё ещё могли быть невинные. Те, кто не выбирал сторону. Те, кто просто жил. Дети. Слуги. Может, даже люди, попавшие сюда так же, как и я.

И если я приведу в действие задуманное… — я сжал кулак. — Тогда для них это станет концом.

Я мог бы попробовать их предупредить. Вызвать в панике бегство. Подтолкнуть к эвакуации. Оставить подсказки.

Но даже одна утечка, одна лишняя тень, одно неосторожное слово — и весь план рухнет. Ящеры не глупы. Их генералы умеют принимать решения. Они не поведут армию туда, где есть шанс погибнуть, не добравшись до портала. И у меня не будет второго шанса.

— Не герой ты, Игорь, — тихо сказал я себе. — И не спаситель. Просто инструмент. Один удар в нужное место, в нужное время. И всё.

Я поднялся, отряхнул штаны, бросил взгляд в сторону смазанного механизма. Он блестел ровно и тихо — готовый к работе. Осталось подготовить триггер.

— Если в этом аду кто-то и заслуживает спасения, то это те, кого я ещё смогу спасти на Земле.

И с этой мыслью я отправился к следующему отсеку. Впереди было ещё много дел.

Они пришли.

Сначала я заметил пыль. Мелкая, будто кто-то разворошил землю далеко на горизонте. Потом пришёл гул — не громкий, но тяжёлый, вязкий. Он словно проникал сквозь песок, металл, даже сквозь мои кости. А затем появились они.

Армия.

Тысячи силуэтов в серых и песчаных доспехах, покрытых плетёными энергетическими узорами. Ящеры шагали с нечеловеческой точностью, выверенным строем. Сотни знамен с символами кланов, цвета пыльной крови и выжженного золота. Впереди — огромные воины, кожа которых покрыта металлической чешуёй. Это были не просто солдаты. Это были машины разрушения на двух ногах.

Между ними, словно змеи, скользили вьючные твари — длинноногие, с налитыми мышцами и тяжёлыми контейнерами на спинах. Оружие, провизия, энергетические капсулы. Их хватило бы на десятки походов.

Позади шли маги — в мантиях, с застывшими лицами. Некоторые из них окружены гравитационными щитами. Я ощущал их, даже с расстояния — словно за стеклом кипела буря.

Они разбили лагерь быстро. И — как я и предполагал — прямо в русле бывшей реки, между городом и дамбой. В их глазах это было стратегически удобно: рядом городская инфраструктура, с другой стороны — защитная дамба, за которой пустота. Кто полезет туда?

Я смотрел на них из своего укрытия, и чувствовал, как всё сжимается внутри.

Это не от страха. Это от ответственности.

Я уже не мог отступить. Каждый из этих солдат был приговором для Земли.

Даже один такой мог сжечь квартал, вырезать отряд, разорвать бетон и броню.

А их — десятки тысяч.

И все они стояли точно там, где я надеялся.

— Спасибо вам за пунктуальность, ублюдки, — прошептал я, сжимая пальцы на пульте активации. — Надеюсь, вы любите сюрпризы.

Настрой был холодным, собранным. Осталось совсем немного.

Ночь. Тишина. Только слабое гудение воздуха и мерцание звёзд над головой. Я стоял у старого пульта, пальцы дрожали не от страха — от напряжения. Всё было готово. Я проверял механизмы десять раз. Смазывал каждую шестерёнку. Подключил старые капсулы в энергетический узел сброса. Должно было сработать.

— Ну что, понеслась, — выдохнул я и нажал кнопку.

Медленно, с металлическим скрежетом, внутри дамбы начали поворачиваться затворы.

Шуршание… а потом — гул.

Зыбучие пески, накопленные с одной стороны шлюзовых карманов, наконец нашли выход.

Глубинный поток рванул вниз, подхватывая всё, что стояло у подножия дамбы.

Я поднялся на поверхность. Сел на байк, включил бесшумный режим и отъехал на дюжину сотен метров. С этого холма открывался прекрасный вид на долину.

То, что было городом и армейским лагерем — теперь медленно, но неотвратимо тонуло в песке.

Песок жил. Он двигался, как волна, как дыхание древнего зверя.

Ящеры сначала не поняли, что происходит. Зашевелились, начали кричать, раздавались команды — но было уже поздно.

Поток песка шёл и шёл. Сначала поглотил окраины. Потом шатры. Потом строения. И наконец — центральную площадь.

Затем пришёл звук.

Жалобный, протяжный скрип.

Железобетон, который держал десятилетиями, дал трещину. Потом вторую. И на третьей он лопнул.

Дамба рванула — не водой, а бешеной смесью пыли, песка, обломков, старых арматур. Волна поднялась — и обрушилась.

Армию просто стерло.

Одним рывком, одним выдохом стихии.

Город — вместе с улицами, постами, жителями, мечтами и страхами — исчез.

Через десять минут я стоял, глядя на ровную поверхность.

Гладкая, как стекло.

Песок успокоился. Никаких тел. Никаких знамен. Ни следа.

— Простите… — прошептал я. — Возможно, среди вас были невинные.

Но я не мог рисковать. Не мог позволить им войти в портал. Не мог допустить войны на Земле, к которой мы не готовы.

Я завёл мотоцикл.

Развернулся.

Уехал, не оглядываясь.

Я резко выжал тормоз, мотоцикл занесло в сторону, и лишь чудом не вылетел в песчаную впадину. Всё тело сковало — не судорогой, нет — словно изнутри рвало энергетической бурей. Я рухнул на колени, вгрызаясь пальцами в песок, а в голове, будто молотом, гремел голос Абсолюта:

«Ваши действия привели к уничтожению 45 783 разумных существ…»

Сухо. Бесстрастно. Чётко.

«Ваши действия привели к уничтожению 2 367 неразумных существ…»

«Получено достижение "Палач I"…»

«Получено достижение "Палач VII"…»

Каждая фраза будто пульсировала в костях.

Я пытался встать — и не мог. Колени дрожали. Лёгкие будто забыли, как вдыхать.

«Вы уничтожили 21 679 противников, превосходящих вас по уровню развития на 1 ступень…»

«…на 2 ступени…»

«…на 3 ступени…»

Три ступени…

Я, простой парень из соседнего двора, только недавно прошедший этап формирования… уничтожил пять существ, которые должны были разорвать меня одним взглядом?

Нет. Не я.

Мир.

Я просто повернул ключ.

«Ваша ловушка признана самым эффективным средством уничтожения вражеской силы за последние 5 643 года…»

Моё сердце застучало громче.

«Награда повышена.»

Вот тут я всё и почувствовал.

«Получена четвёртая часть доспеха посланника бога войны — наручи…»

«Пятая часть — сапоги…»

«Шестая часть — поножи…»

«Собран полный комплект — 6/6…»

Что?

Грудь обожгло светом, и в следующее мгновение броня, с которой я сталкивался лишь в легендах, проявилась на моём теле. Не физически — сначала как проекция, потом словно вплавилась в мою суть.

Сила, поток, вихрь энергии…

Я взвыл от боли.

«Получено 2 000 000 000 единиц универсальной энергии.»

Два миллиарда…

Моё сознание треснуло. Пошли глюки — пустыня то сжималась, то вытягивалась, небо раскалывалось на фрагменты, словно я видел структуру мира.

«Получен 12-й уровень средоточия…»

«22-й уровень средоточия…»

«До следующего уровня: 1 966 468 702 универсальных единиц…»

Песок подо мной испарился, превращаясь в стекло, расплавленный след от энергии, вырвавшейся наружу.

Я стоял.

Целиком в доспехах.

Мои руки дрожали.

Не от страха.

От того, сколько энергии я теперь держал внутри.

От того, что мог натворить теперь.

— …даже если они были врагами… — прошептал я сам себе. — Я уничтожил город.

Пульс выравнивался.

Сознание возвращалось.

Ветер снова стал просто ветром.

А впереди был путь до убежища.

До Марины.

До следующего этапа.

Я завёл мотоцикл.

И только теперь понял — я больше не тот, кто приехал в этот мир.

Я притормозил. Песок впереди вздымался, будто дышал. Из-под поверхности, скрипя и вибрируя, медленно выдвигалась туша размером с двухэтажный дом. Панцирь, покрытый трещинами и следами старых сражений, поблёскивал в солнечном свете. Глаза — шесть тусклых, но живых точек — уставились прямо на меня.

Монстр. Уровень средоточия, вероятно, не ниже десятого.

Я соскочил с байка.

Руки — сами собой — сжались.

Сила текла по венам, переливаясь в костях, в мышцах, в самой плоти. Абсолют молчал. Ни одной подсказки. Ни одного анализа. Но мне и не нужно было. Я чувствовал.

— Давай, тварь, — выдохнул я, — проверим, на что я теперь способен.

Монстр рванулся вперёд. Песок взлетел в небо, а я — вбок. Телодвижение вышло мгновенным. Быстрее, чем раньше в два раза. Нет, даже больше. Всё внутри словно предсказывало удар, тело само находило равновесие.

Я развернулся в воздухе и нанёс удар сжатым кулаком, усиленным энергией.

Панцирь вспыхнул трещиной.

Монстр взвыл. Вибрации его крика прокатились по песку. Он швырнул хвост — я нырнул под него и метнул энергетическое копьё, сотканное из концентрированной универсальной силы. Ещё одна трещина.

Нет, это не я стал сильнее. Я стал… другим.

Пять минут.

Столько длился бой.

Пять минут — и я стоял над телом умирающей твари, поднимая с песка средоточие энергии. Очень ценный ингридиент, но не для меня. Он пульсировал, но… тишина.

Абсолют не отреагировал.

Я сжал кулак, почувствовав странное разочарование.

— Неужто тебе мало?.. — пробормотал я. — Или ты теперь ждёшь крови богов?

Нет, вряд ли.

В интерфейсе ясно было сказано: часть награды я получил за уничтожение противников, превосходящих меня на 1–3 ступени. Значит, формирование ядра — подойдёт. Наполнение — идеально.

Я оглядел горизонт.

Монстр уже растворялся в песке, оставляя после себя только следы в энергетическом восприятии.

— Значит, будем искать.

И не просто кого попало.

Мне нужен кто-то, кто не просто сильнее, но и опаснее.

Я снова сел на мотоцикл.

Теперь у меня была цель.

Путь.

И новая ступень — в прямом смысле этого слова.

Я загнал байк в ангар, заглушил двигатель и выдохнул. Песок скрипел под подошвами, когда я вошёл в основной отсек. Марина тут же выскочила навстречу — злая, встревоженная, целая.

— Две недели, Игорь! — Она упёрлась руками в бока. — Я думала, ты уже стал удобрением для местных монстров. Ни связи, ни сигнала. Ничего!

Я бросил на пол запылённый рюкзак, стряхнул песок с плеча и криво усмехнулся:

— Я вернулся. Целый. И с новостями. Могу отвезти тебя к порталу хоть сейчас. Дорога свободна.

Марина прищурилась:

— А ты? Ты вернёшься со мной?

Я на секунду задумался. Представил Землю. Воздух без песка. Тишину без скрытой угрозы. И понял — рано. Здесь остались дела.

— Нет. Пока нет. У меня тут ещё работа.

Она кивнула, будто ожидала этого. Но потом, упрямо:

— Я вернусь. После того как передам данные. Они должны знать, что происходит. То, что мы видели… и то, чего не видели. Возможно, я смогу убедить штаб. Прислать новых разведчиков.

— Если и возвращаться, то с другой подготовкой. — Я бросил взгляд на панель генератора. — Или вообще не возвращаться. Лучше найти способ закрыть портал. Пока он открыт — мы уязвимы.

Марина чуть нахмурилась:

— Насколько всё плохо?

Я подошёл ближе и заглянул ей в глаза:

— Город, в котором тебя держали в клетке, был второстепенным. Просто перевалочная база. Армия, которую они собирали — это только часть. Столица — в другом месте. Ты её не видела. Я видел. И знаю: если они доберутся до Земли, всё закончится очень быстро.

— Но ты сказал, дорога чиста…

— Да. Потому что их больше нет. — Я выдержал паузу. — Город у дамбы исчез. Вместе с армией, что остановилась там на отдых. Их смыло волной песка. Никто не выжил.

Она смотрела молча, но я видел, как внутри неё идёт работа. Как собираются пазлы. Она, похоже, поняла, кто открыл сброс. Но вслух не сказала.

— Это не конец, Марина. Это была только часть. Здесь остались другие города. Другая элита. Возможно, ещё хуже. Передай всё. Пусть готовятся. Пусть ищут способ перекрыть путь. Или…

— Или? — спросила она тихо.

— Или пусть готовятся к войне, которую не смогут выиграть.

Она долго молчала, потом тихо сказала:

— Я передам. Обязательно.

Я прошёл мимо, вглубь, к рабочей панели. На ходу бросил через плечо:

— И если вернёшься — не одна. И не без плана. Здесь не прощают ошибок. Особенно — повторных.

Я привёз Марину к порталу на рассвете.

Песок ещё не успел раскалиться, и лёгкий ветерок с пустоши гонял мелкую пыль, поднимая её в прозрачные смерчи. Мы стояли у разлома в каменной плите — портала, будто высеченного из самой реальности. Он пульсировал мягким светом, как живая рана между мирами.

— Ну вот, — сказала она, немного нервничая, — дальше я сама.

Я кивнул, не зная, что ещё сказать. Мы пережили достаточно, чтобы молчание между нами не казалось странным.

— Когда вернёшься… — Марина на мгновение замялась, — …найди меня. Я помогу. Чтобы ты не тратил месяцы на бюрократию, допросы, карантин и прочий идиотизм. У меня есть нужные связи. Плюс… — она усмехнулась, — после всего, я думаю, ты заслужил немного вежливости от нашего командования.

Я усмехнулся в ответ:

— Я подумаю. Но сначала — завершу дела здесь.

Марина подошла ближе, вдруг обняла меня. Коротко. По-дружески.

— Спасибо, Игорь. За всё. И… береги себя. Здесь таких, как ты, не делают серийно.

— Это уж точно, — пробормотал я.

Она шагнула в портал, и её фигура растаяла в мягком свечении. Через секунду — только пульсирующий свет. Пустота.

Я постоял ещё немного, затем развернулся и направился к байку. Песок хрустел под подошвами, воздух снова стал тяжёлым. Здесь, в этом мире, всё напоминало — работа ещё не закончена.

Портал скрылся за спиной, но Марина была права: я не серийный. А значит — придётся доделать начатое до конца.

Я вернулся к байку и завёл двигатель. Песок расползался под колёсами, пока я набирал скорость, отдаляясь от портала. Марина — в безопасности, и это уже немало. Но теперь, когда волна песка смела одну армию, было очевидно — следующая придёт лучше подготовленной. И мне тоже стоило быть готовым. Гораздо лучше.

Я решил вернуться в обучающий центр.

Глава 14

После всех этих скачков силы, после стремительного роста средоточий и получения полного комплекта доспехов Посланника, мои возможности кардинально изменились. Но я не чувствовал уверенности. Сила без понимания — всего лишь иллюзия контроля. Я должен был разобраться, на что действительно способен.

Интерлюдия. Песчанный мир.

Песчаный ветер гнал сухие волны по выжженной равнине, но фигурам в чёрных лентах не было до него дела. Они стояли на вершине скалистого хребта, на фоне заката, разрывающего небо оттенками ржавчины и золы. Тени от их фигур были длинными, как предчувствие беды.

— Один из правителей всё же не удержался, — произнёс младший, опустив голову. — Направил армию к порталу, ведущему на Землю. Официально — для охраны, на деле — для разведки и захвата плацдарма.

Главный не ответил, только слегка качнул головой. Ленты его одежды замерли.

— Через трое суток с армией пропала связь, — продолжил младший, голос дрогнул. — Полностью. Ни один из каналов. Словно их вырезали из пространства.

Пауза. Потом:

— Почти одновременно мы потеряли контакт со слугами культа в приграничном городе. Разведка вернулась… или то, что от неё осталось. Город стёрт. Дамба разрушена. Никто не выжил.

Тишина, затянувшаяся слишком долго. Наконец, голос главного — низкий, сухой, как шорох праха:

— Не случайность. Не совпадение.

Он поднял лицо к небу, будто пытаясь увидеть нечто сквозь пыль и огонь.

— Мы слишком рано начали двигаться. Кто-то — или что-то — уже охраняет проход. Не напрямую, но явно.

Он развернулся, ленты вокруг него дрогнули, завибрировали.

— Отменить подготовку. Приостановить любые действия, связанные с Землёй. Пусть думают, что решили проблему. Мы не рискуем войсками в слепую.

Младший кивнул, не поднимая глаз.

— Да будет так. Мы подождём.

Главный кивнул в ответ, и шёпот ветра словно стал чуть холоднее.

--

Обучающий центр встретил меня привычной тишиной и холодом полузаброшенных залов. Я спустился в капсулу и активировал погружение.

Система ожила.

«Добро пожаловать, Игорь. Доступен обновлённый режим симуляции: “Тактическая адаптация — уровень Посланника”.

Вы хотите загрузить его?»

— Да, — ответил я.

«Подтверждено. Обновление возможностей… Завершено.

Синхронизация физической и ментальной модели: завершена.

Допуск к расширенным модулям обучения: разрешён.»

Перед глазами вспыхнула сеть — будто весь мир обнажил структуру из энергетических линий, завихрений и узлов. Я впервые увидел то, что раньше лишь чувствовал на уровне инстинктов. Теперь энергия подчинялась не только силой воли, но и пониманием сути.

«Вы достигли условного порога ментального пробуждения.

Разрешена тренировка:

— Интуитивное структурирование заклинаний

— Мгновенное наложение паттернов

— Пространственная навигация через энергетическую ткань

— Усиленная реактивная перезагрузка тела

— Адаптивная броня Посланника: базовые и продвинутые режимы»

Я прошептал:

— Вот это я понимаю… Начнём.

Часы и дни в симуляции пролетали, как ветер в вечных песках. Я учился использовать свою энергию иначе. Вплетать её в движения, укреплять мышцы, на лету перенаправлять потоки и даже «слышать» намерения противника через колебания поля. Доспехи реагировали на мою волю, меняя структуру и усиливая удары.

Теперь я был не просто бойцом. Я становился оружием. Оружием, которое сам же и ковал.

Когда обучение закончилось, я вышел из капсулы другим человеком. Сильнее. Быстрее. Гораздо опаснее.

И в глубине души знал: скоро эта сила пригодится. Очень скоро.

Тренировка продолжалась. Я ощущал, как с каждым днём симуляции тело откликается всё быстрее, а разум охватывает всё больше — движения, вероятности, структуру поля, даже мельчайшие искажения, которых раньше не замечал. Я учился не просто сражаться — я учился жить в бою. Думать на скорости инстинкта. Чувствовать ещё до появления мысли.

Но больше всего меня занимало другое.

Я стоял в центре тренировочного зала, пульсирующего светом энергии, и смотрел на голограмму одного из продвинутых паттернов защиты. Она медленно вращалась, словно напоминая, что у этой системы были авторы.

— Они знали, — пробормотал я.

Слишком продуманная структура. Слишком точное взаимодействие с уровнями развития. Всё, от сложности симуляций до способов распределения энергии в теле — было заточено под тех, кто не просто пробуждён, а значительно развился. Под тех, кого Земля ещё даже не видела.

Выходит, местные знали об Абсолюте.

Не просто знали. Они строили своё обучение, свою подготовку, свои войны с учётом его законов. Поколения существ, для которых Абсолют — не миф, а часть реальности. Инструмент, угроза, проводник силы… и, возможно, бог.

«Режим обучения: завершён.

Вы завершили полный курс адаптации к уровню “Посланника”.

Эффективность освоения: 98.2 %.

Подсистема “Боевая синхронизация” теперь активна в реальном времени.

Предлагается: протестировать силы в боевых условиях.»

Я усмехнулся.

— Предлагается…

Да, теперь всё встало на свои места. Те, кто строил эту систему, готовили армию. Не для локальных конфликтов. Для чего-то гораздо большего.

И если я прав, то Земля — лишь начало.

Я закопался в архивы, словно в песок Вечного моря. С каждым днём всё глубже, всё ближе к ядру правды.

Архивы этого центра оказались куда более старыми, чем я предполагал. Слои за слоями — отчёты, записи, фрагменты мыслей давно мёртвых существ. Некоторые были повреждены, другие перекодированы, но система помогала расшифровывать. Она будто знала, что мне нужно. Или… хотела, чтобы я узнал?

Я нашёл хронику о падении мира. Не миф, не догадку — последовательные, холодные отчёты о последних годах перед тем, как всё пошло прахом.

«…энергетические поля нестабильны. Поглощение происходит на стадии обратного резонанса.

Виновный — субъект Xh-112-Ka. Бывший командующий южного фронта. Получил доступ к средоточию уровня вне категорий…»

Я перечитывал это предложение снова и снова. "Вне категорий". Даже звучит неправдоподобно. Но не для этого мира.

«…уничтожено 47 % цивилизованной территории.

Ограничение силы невозможно. Уничтожение невозможно.

Все попытки договориться — безрезультатны. Он не отступает.

Цель: собрать энергию для полного наполнения средоточий.

По расчётам, потребуется примерно 71 % жизнеспособной энергии мира…»

Я откинулся на спинку и долго молчал. Мир, способный создавать таких… и теряющий всё из-за одного из них. А главное — в архиве не было завершения. Не было «остановлен», «уничтожен», «исчез».

«Последняя запись:

В точке поглощения наблюдаются аномалии.

Структура мира искажена.

Наблюдается слабое вмешательство Абсолюта…

…передача прервана.»

Я закрыл глаза.

— И что, если он всё ещё жив?..

Или стал чем-то иным.

Теперь было ясно: я лишь на пороге того, что возможно. И что меня ждёт дальше — никто не может сказать.

Но я точно знал одно. Если такие как он существуют, мне нельзя останавливаться.

Я сижу, глядя на тусклый свет одного из старых терминалов. Экран дрожит, будто колеблется от веса самой информации, которую только что выдал. Половина мира — стёрта одним существом, что решило наполнить свои средоточия. А ведь оно было точно таким же пробудившимся. Просто шагнуло дальше.

А что, если это и есть финал этого пути?

Обретение силы — не ради защиты, не ради свободы, а ради… ещё большей силы. И ради неё — поглощение всего живого вокруг. Я — на том же пути.

Пока мои средоточия наполняются, сила растёт. Да, сейчас я стал в два, в три раза сильнее, чем прежде. Но плата за это — экспоненциальная.

Два миллиарда единиц. За один уровень.

И с каждым шагом эта цифра будет только расти.

А ведь это только этап средоточий.

После — будет следующее. И ещё. И каждый новый рубеж будет отбирать у меня больше — времени, ресурсов, может, даже самого себя.

Я сжал кулаки.

— Получается, пока я наполняю одно средоточие, те, кто шагнули дальше, уже строят города из энергии и сносят миры силой воли?

Сила, которую я получил, — ничто рядом с тем, что ждёт впереди. Я по-прежнему уязвим перед теми, кто хотя бы на пару ступеней выше. Не говоря уже о тех, кто перешагнул саму природу развития.

Значит, у меня два пути.

Либо я остановлюсь — и стану добычей.

Либо шагну дальше — и рискну стать тем, кого сам бы когда-то считал чудовищем.

И всё же… я не тот ящер или кем он там был.

Я не собираюсь сжигать мир ради силы.

Но если кто-то попробует сделать это снова —

я должен быть достаточно силён, чтобы его остановить.

…Однако, как бы я ни пытался сохранять моральную дистанцию — факты остаются фактами.

Я уже уничтожил город.

Не какой-то аванпост или лагерь мародёров. Настоящий город.

С его шумными улицами, голосами, мыслями.

С его грязью, жестокостью… и жизнью.

Почти пятьдесят тысяч разумных существ исчезли в песчаной волне.

И всё, что я ощутил — лёгкий прилив удовлетворения от хорошо выполненного плана.

Без мук совести, без раскаяния, даже без злорадства.

Пугающе спокойно.

Я мог бы оправдаться — сказать, что это был превентивный удар.

Что иначе бы они устроили резню на Земле.

Что я лишь опередил врага, лишив его шанса убивать.

И это всё — правда. Но не вся.

Где-то внутри я чувствую: если завтра встанет вопрос — уничтожить столицу или нет…

я, скорее всего, уничтожу.

А если встанет вопрос — стереть всё это вырожденное, полуразложившееся общество,

которое некогда было великой расой, но теперь лишь остаток —

может, я и это сделаю.

И ведь мысль о том, что это может быть милосердием,

что я словно врач, отключающий аппарат от умирающего,

тоже лезет в голову.

Но кого я обманываю?

Геноцид остаётся геноцидом.

А причина — лишь форма, в которую мы оборачиваем жестокость,

чтобы не задохнуться от собственной человечности.

Я сижу в тени купола тренировочного зала и смотрю в пустой экран.

Он больше не дрожит. Не пульсирует.

А может, это я — стал холоднее, чем сам терминал.

Нужно идти дальше.

И чем дальше — тем меньше шансов на обратный путь.

Я долго смотрел на карту, всплывшую в воздухе над консолью. Пыльные контуры, сеть маршрутов, едва различимые точки — остатки прежней цивилизации. Удивительно, что архивы вообще сохранились. Но с момента большой войны — никто не обновлял данные.

Всё, что я вижу — карта мёртвого мира.

Осколки когда-то великой расы.

Теперь — просто территория, где царят песок, голод и беззаконие.

И всё же…

Я хочу понять.

Я не верю, что всё это когда-то было построено исключительно на разбое и рабстве.

Я ведь сам видел того одного — разумного, который мог меня убить или продать, но не сделал ни того, ни другого.

Он просто отпустил.

Без объяснений. Без требований.

Как будто знал, что так будет правильнее.

Так что, я начну с карты.

Отметил самые крупные города — те, что могли пережить войну.

Некоторые, по данным, были промышленными узлами, другие — центрами управления или храмами.

Найду — проверю.

Может быть, где-то ещё остались архивы. Или… разумные, способные думать не только жаждой силы.

Я не питаю иллюзий.

После уничтожения армии у дамбы меня будут искать.

Организаторы похода, сидящие в самом крупном из видимых городов — они не простят такой урон.

Но это даёт мне время. Передышку.

И теперь я могу использовать её с умом.

Установил точки маршрута.

Загрузил карту в интерфейс.

Проверил мотоцикл, провиант, оружие.

На этот раз я не просто путешественник, не мститель, не разведчик.

Теперь я исследователь. Охотник за истиной.

И, быть может, это важнее любой битвы.

Я завёл мотоцикл. Рёв двигателя раскатился по пустыне, мгновенно поглощённый вязкой тишиной бескрайних песков.

Колёса провернулись, и машина рванула вперёд, выбрасывая за собой струи пыли.

Солнце медленно плавило горизонт. Воздух дрожал от жары.

Сквозь шлем чувствовался жар — не палящий, но вездесущий, как будто сама планета пыталась выжечь моё присутствие из своих песков.

Я ехал.

Вокруг — ничего.

Ни душ, ни звуков, ни следов жизни. Только песок.

Только тишина, которая начинала ощущаться почти живым существом — равнодушным, тяжёлым, вечно смотрящим мне в спину.

Мыслей было много.

Что если впереди просто руины?

Что если город давно стёрт бурями, погребён под дюнами и забытием?

Что если я трачу время впустую?

И всё же, я продолжал ехать.

Интерфейс Абсолюта подсказывал направление, но не давал ни капли уверенности.

Он не знал, живы ли те, кто может говорить.

Он просто указывал путь.

Мотоцикл прыгал по мелким барханам.

Гусеницы под амортизаторами работали как часы.

Ещё бы — я вложил в него душу.

Часть себя.

Как будто железо может понимать одиночество, если в нём достаточно энергии.

Пейзаж не менялся.

Час. Второй.

Я словно ехал по пустому холсту, который кто-то раз за разом перерисовывал одним и тем же мазком.

И всё же я ехал.

Потому что где-то впереди может быть не просто город.

Может быть — ответ.

На вопрос, который я сам себе ещё не задал.

Мотоцикл гудел подо мной, будто в такт тяжёлым мыслям.

Двести, может больше. Половина — воины. Не новички, не те, кто едва прошёл пробуждение, а прожжённые бойцы, закалённые в песках и крови. Если в лоб — погибну. Даже если прорвусь, дальше что? Они всё равно пошлют следующую армию.

Натравить кого-то?

Местные монстры сильны. Иногда безумны.

Но… если эти уроды действительно сидят на верхушке пищевой цепи, почему никто не пытается их скинуть?

Где сопротивление? Где хотя бы вражда между городами?

Я же видел, что у них нет единого центра власти. Или… есть? Ну нельзя назвать властью того, кто просто тянет ресурсы с горожан, культивируя свою силу. Хотя разве у нас иначе? Так что же является смыслом для людей, точнее для ящеров?

Может, страх держит их в узде?

Или тайна.

Или просто… равнодушие.

Я усмехнулся.

Напасть в лоб и умереть геройски — всегда вариант.

Раз — и никакой головной боли.

Никаких планов, тревог, ночных мыслей.

Никакой Земли, никаких людей, которым ты даже не нравишься.

Погибнуть и свалить всё это на плечи кого-то другого.

— А кто, кроме тебя, Игорёк? — пробормотал я вслух, глядя в пустыню. — Кто-то ещё будет закапываться в архивах, искать уязвимости, чинить древние механизмы и сносить армии песком?

Голоса в голове — это, говорят, тревожный признак.

Но если они правы?

Если голос, что шепчет "борись", — не бред, а память о том, кто ты есть?

Если это не разложение, а остатки воспитания…

Или остатки человечности.

Смешно.

Сражаюсь за Землю, а сам всё дальше от неё.

Планета, с которой никто меня не ждал. Никто и не заметит, если не вернусь.

Но я всё равно еду.

Значит, что-то держит.

Что-то, что не убивается даже миллиардами единиц энергии.

Что-то, что не затаптывается даже песками забытого мира.

Через часов десять пути за горизонтом наконец возникли очертания первого города.

Я притормозил — пыль столбом, мотор глухо урчит, будто сам насторожился.

— Живой… — пробормотал я. — Или хотя бы ещё не разнесённый в щебень.

Город был огромен. Даже издалека чувствовался масштаб: стены высотой в несколько десятков метров, утопленные в песок настолько глубоко, что казались частью скального массива. По ним ползали узоры — не орнаменты, а, скорее, что-то вроде оберегов или сигнальных линий, возможно, проводников энергии. Архитектура другая — резкая, угловатая, без украшательств, но в этом мраке была своя монолитная красота. Башни, похожие на прищуренные глаза, наблюдали за пустыней. Ворота — массивные, утопленные в толщу стены, были приоткрыты.

— И ведь кто-то живёт, — хмыкнул я. — У ворот какие-то движения, свет в бойницах, значит, не просто мёртвый муляж.

Остановился. Выхожу — в открытую.

Ну а что? В крайнем случае, проверю, насколько быстро мой байк может обогнать стрелу. Или копьё. Или… что у них там, лучи смерти?

Подъехал ближе.

На меня уставились. Несколько фигур на стенах замерли, когда я показался из клубов пыли.

— Спокойно… Я просто путник, — пробормотал я, как будто они могли это услышать. — Не стреляйте.

Глава 15

Город внушал.

Он был больше, чем столица бандитов, раза в три, а может и в пять. И чувствовалось… Иное.

Там, в той столице, витал дух ярмарочной жестокости, беспредела и гнили, здесь же — дисциплина. Порядок.

А ещё — скрытая мощь.

Та, что не нуждается в демонстрации. Та, что спокойно смотрит тебе в глаза, зная, что может стереть в пыль.

И если бандитская столица была гниющим трупом, ухмыляющимся своей смертью, то это место — крепость, ещё живая. Ещё опасная.

— Ну что, — выдохнул я, слезая с байка, — посмотрим, умеют ли здешние "цивилизованные" сначала говорить, а потом кромсать.

Меня впустили. Не сразу, конечно. Сначала что-то прокричали с бойницы, потом велели стоять. Из ворот выкатился странный механизм — на трёх лапах, с длинным зондом, похожим на копьё. Тот ткнулся мне в грудь и издал резкий писк, будто осуждающе. Я не стал дёргаться.

— Анализ завершён, — прохрипел один из охранников, глядя на экран. — Средоточия активны. Ступень: до формирования ядра. Подтверждён статус живого. Без следов заражения, без следов мутаций. Чист.

— "Чист"… Как будто я товар на рынке, — пробормотал я себе под нос, но вслух не стал ничего говорить.

Солдаты переглянулись. Один из них — тот, что постарше, с крупными чешуйчатыми бляшками на висках — медленно обошёл меня кругом.

— Как ты, с такими показателями, вообще выжил в Песках? — спросил он.

Голос был тяжёлый, грубый, но без враждебности. Скорее… с недоверием.

— Повезло, наверное, — пожал я плечами. — Или пустыня просто не заметила.

Он фыркнул, но спорить не стал.

Меня сопроводили внутрь. Несколько коридоров, плотный камень под ногами, вылизанные до блеска плиты, встроенные панели.

Никакого ощущения разрухи — всё работало.

Солдаты молчали. Я — тем более.

Наконец, мы вошли в большой зал. Никакого излишнего декора, просто длинный стол и кресло.

И в этом кресле сидел он.

Я ожидал увидеть ещё одного ящера — пусть с более высоким рангом, но с теми же признаками расы: чешуя, глаза с вертикальными зрачками, змеиная грация.

Но тот, кто повернулся ко мне, был… человеком. Почти.

Кожа — гладкая, не чешуйчатая. Глаза — обычные, пусть и немного светящиеся. Только форма зрачка была неестественно вытянутая, вертикальная, как у кошки. Черты — резкие, почти аристократичные. Он мог бы сойти за человека на Земле, пусть и с модификациями.

— Итак, ты выжил в Великой Пустоте, дошёл до наших врат и даже не пытался напасть на патруль, — заговорил он. Голос был спокойный, без агрессии. Даже с нотками уважения. — Ты определённо не местный. Или… очень хорошо подготовленный.

Я промолчал.

Он встал, медленно подошёл ближе.

Ростом был с меня, может чуть выше. Взгляд — пристальный, тяжёлый.

— Вопрос риторический, — продолжил он. — Такие, как ты, не живут долго в этом мире.

А если живут — за ними кто-то стоит.

Или же они…

— Он прищурился.

— …само по себе исключение.

— У меня есть информация, которую я хочу сверить. Возможно, тебе она будет интересна, — наконец заговорил я. — А взамен — мне нужны ответы. Простые. Без политики.

Он усмехнулся.

— Меня зовут Кайлер.

Я отвечаю за безопасность этого города.

И, пожалуй… ты меня заинтересовал.

Садись. Рассказывай.

И, может быть, мы оба найдём что-то полезное в этой беседе.

Я опустился на край стула. Кайлер молча наблюдал, пока я рассказывал. О дороге, о пустыне, о патруле, который «исчез» — впрочем, я не вдавался в детали. Потом — о городе, полном рабов и насилия, о крепости у дамбы и столпотворении, которое я застал за несколько дней пути отсюда. Говорил спокойно, без обвинений. Просто факты. Кайлер слушал, не перебивая.

— В двух тысячах километров отсюда, по прямой, — закончил я, — существовал один из таких городов.

Я думаю, вы о нём знаете.

И… меня интересует вот что. Почему он всё ещё существовал до недавнего времени? Это какая-то странная политика невмешательства? Или для вас рабство, убийства и охота на разумных — это просто часть нормы?

Пауза. Кайлер не сразу ответил. Потом медленно кивнул, словно ожидая именно такого вопроса.

— Ты видишь мир слишком прямолинейно, чужак, — сказал он наконец. — Город, о котором ты говоришь, известен нам. Более того, мы знали о нём уже давно.

И да, мы понимаем, что происходит внутри.

Работорговля, жестокость, паразитирование на слабых… Всё так.

Он прошёлся по комнате, разглядывая что-то в себе или в прошлом.

— Но мы на границе. Всего в двух сотнях километров отсюда — один из старых порталов. И он… открыт. Постоянно. С той стороны приходят мертвецы. Не такие, как ты, возможно, привык видеть. Не гнилые оболочки с топорами, нет. Это старые воины, остатки древних армий. Они появляются десятками, иногда сотнями.

Каждый день.

Он повернулся ко мне.

— Мы не нападаем на разбойников, потому что не можем. Все силы — здесь. На удержании. Если мы ослабим защиту и выйдем в поход, нас просто сметут.

А те… — он махнул рукой в сторону, будто указывая на запад, — они слишком малы, чтобы угрожать нам.

Они знают это.

И именно поэтому до сих пор живы.

Я молчал.

Мозг судорожно прокручивал услышанное.

Мёртвые. Старые армии. Открытый портал.

Если это правда…

— И вы… ничего не можете сделать с этим? — спросил я.

— Мы делаем всё, что возможно, — сухо отрезал Кайлер. — Ты ещё не был на передовой. Ты не видел, как умирают наши. И ты не видел, сколько раз они снова поднимаются.

Это не война. Это… удержание конца.

Заброшенный рубеж.

Мы — остатки.

Он тяжело вздохнул и сел обратно в кресло.

— Я не оправдываю город, о котором ты говоришь.

Но у нас нет на него сил.

А у тебя, как я понял… силы всё же есть.

Раз ты добрался сюда и до сих пор жив.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Вопрос в том, чужак…

Зачем ты сюда пришёл на самом деле?

И что собираешься делать дальше?

Кайлер молчал, вглядываясь в меня чуть прищуренными глазами. Я чувствовал, как в комнате повисла тяжелая пауза — не из враждебности, нет, — скорее, из недоверия. Он пытался решить, шучу ли я, блефую… или действительно понимаю, во что ввязываюсь.

Я не стал увиливать.

— Слушай, — начал я спокойно. — Мне не нужно, чтобы вы объявляли поход или развязывали войну. Это бесполезно.

Я не идеалист. Я не герой.

Но мне нужно, чтобы портал, ведущий на мою Землю, остался закрыт.

Надолго.

И если я смогу как-то переломить ситуацию на границе, остановить волну мертвецов — пусть даже на время — вы сможете убедить этих… крыс в пустыне держаться подальше от портала.

Без шантажа. Без убийств. Просто… договоритесь.

Вы ведь умеете договариваться?

Кайлер откинулся в кресле, скрестил руки на груди.

— Ты предлагаешь свою помощь? Один? Против потока нежити, с которым едва справляются сотни? — он усмехнулся. Не злобно. Даже… с уважением, быть может. — Ты даже не на стадии формирования ядра. Что ты собираешься сделать? Бросить в них байк?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю. Но у меня есть… кое-что.

И доступ к вещам, которых, возможно, у вас нет.

Я не прошу верить на слово. Просто… дайте шанс. Я не прошу ресурсы. Не прошу людей. Только… не мешайте.

Если смогу — помогу.

Если нет — вы ничего не потеряете.

А если получится — вы получите шанс на передышку.

А я — шанс договориться с теми, кто может угрожать моему миру.

Он молчал. Потом кивнул сам себе и медленно произнёс:

— Ты странный, чужак.

Ты не похож ни на местных, ни на гостей из других миров.

Но, пожалуй, ты прав. Я ничего не теряю.

Он встал, подошёл к стене и активировал голографическую карту. На ней вспыхнуло несколько точек, одна из них — ярко-красная, будто горела.

— Это — передовой аванпост. До него меньше суток пути, если не зевать.

Покажешь, на что способен?

Покажешь, что не просто слова?

Я встал.

— Только покажи дорогу.

А дальше — разберусь.

Он кивнул, и в его взгляде на миг мелькнула тень надежды.

— Тогда иди. У нас здесь редко бывают чудеса.

Но, возможно, ты станешь одним из них.

Меня провожают через восточные ворота. В руки — карта, в другую — свиток с краткой сводкой. Бумага старая, края обгоревшие. Сопровождающий — местный парень, явно видавший сражения. Шрамы, потускневшая броня, уставшие глаза. Но говорит чётко и по делу.

— У нас три основных типа мёртвых, — бросает он, пока мы спускаемся по старой насыпной дороге. — Первые — «ползучие». Самые простые. Много, медленные, тупые. Идут без устали, пока не развалятся. Если знаешь, куда бить — справишься.

Я киваю. Против зомби драться умею. Главное — не дать окружить.

— Второй тип — «блуждающие». Эти уже хуже. Быстрее. Сохранили что-то от старой жизни. Нападают из засады, иногда с оружием. В одиночку лучше не сталкиваться, особенно ночью.

Он с подозрением косится на мой мотоцикл.

— Ты хоть спать умеешь с открытыми глазами?

— Если нужно — научусь, — бурчу в ответ.

Он фыркает и продолжает:

— И третий тип… «Связанные». Мы о них почти ничего не знаем. Они приходят редко. Обычно в сопровождении других. Неуязвимые, будто броня у них вшита в кожу. Иногда у них странные знаки на теле. Или глаза, будто не отсюда. Их будто кто-то держит за нити. Рубишь, а они встают.

— Как часто они появляются? — спрашиваю.

— Раз в пару недель. Или когда долго тишина. Будто нас испытывают.

Впереди холм. За ним — пустыня. Дальше — передовая. Он останавливается.

— Ну что, чужак, хочешь помочь — вали вперёд. Но если не вернёшься — я не удивлюсь.

— Я и сам не буду удивлён.

Мы смотрим друг на друга. Я жму ему руку — неожиданно крепкую.

— Если выживу, у меня будет пара идей. Насчёт всей этой войны.

— Тогда вернись. У нас тут идей не хватает.

Я киваю, завожу байк. Он срывается с места, песок летит из-под колёс. Вокруг только сухой ветер и жаркое солнце. Ни деревьев, ни птиц, ни звука жизни.

Но где-то впереди — враг. Мёртвый. Упрямый. Неустанный.

А у меня — пара литров воды, холодный байк и упрямство похуже любого проклятия.

Начнём с этого.

Песок под колёсами меняется — он становится плотнее, будто натоптанный. Я сбрасываю скорость, чтобы не спугнуть ничего раньше времени. Мотор урчит глухо, а сам я, несмотря на жару, чувствую, как холодок ползёт по позвоночнику.

Впереди — несколько силуэтов. Сначала подумал, что это просто куча камней. Потом — что это статуи. Но когда одна из них повернула голову на звук, всё стало ясно.

Мертвецы. Те самые «ползучие».

Пятеро. Движения рваные, но целенаправленные. Плоть в разной степени разложения, остатки доспехов и шкур. Один с поломанным копьём, другой вообще без нижней челюсти, но с арбалетом, который уже натягивает.

— Серьёзно? — вздыхаю и слезаю с байка.

Два выстрела — арбалетчик падает. Подхожу к остальным. Патроны тратить не хочу, так что — ближний бой. Тело само вспоминает удары, движения. Клинок, добытый у одного из стражей, прорезает их гниющее мясо легко. Один. Второй. У третьего в животе какие-то черви, приходится отбросить.

Пять трупов через пару минут. Выхожу из боя почти без царапин. Сижу на песке, тяжело дыша. Жду.

— Ну? — бросаю в пустоту. — Абсолют, где моя энергия? Где сообщение? Где фанфары?

Тишина.

Ничего. Ни одной единицы. Ни достижений, ни уведомлений. Просто дохлая тишина, даже песок не шевелится.

— Ладно, — пробормотал я и встал. — Чего я ждал? Уровень-то не тот. Им, наверное, ещё рано было умирать, чтобы хоть как-то быть полезными.

Сажусь на байк и устремляюсь в сторону горизонта.

До следующего уровня средоточия мне нужно почти два миллиарда единиц энергии.

Два. МИЛЛИАРДА.

С учётом того, что один город и армия дали мне примерно такую сумму — придётся либо повторить трюк с дамбой, либо… придумать нечто ещё более безумное.

Один жест, одна ловушка — и можно перескочить через гору, вместо того чтобы по ней карабкаться. Заманчиво. Только вот города, как оказалось, на дороге стоят не так часто, как хотелось бы. А с нежитью Абсолют, похоже, особо не церемонится — считает это разогревом.

— Ну что ж, — усмехаюсь, — будем искать тех, кто действительно может меня убить. Значит, в правильном направлении иду.

Мотор снова взревел, мотоцикл сорвался с места, оставляя после себя следы на когда-то живой земле.

Я облокотился на рукоять меча и перевёл дыхание. Песок под ногами был усеян телами мертвецов. Некоторые ещё шевелились, но без конечностей и головы они уже не представляли угрозы. Абсолют всё ещё молчал.

Я подошёл к байку и вытащил один из энергетических стержней. Заряда оставалось чуть меньше половины. Вставил обратно. Пока хватает. Бензин в этом мире в дефиците, да и я уже привык к этим штукам — чистая, стабильная энергия, никаких выхлопов, никакого шума, только низкое гудение, будто у большой кошки в груди. Если бы не мертвецы, можно было бы расслабиться и прокатиться, как в старые добрые времена. Но нет. Сейчас не до прогулок.

Очередная волна на подходе. Вижу, как на горизонте поднимается пыль. Иду им навстречу. Без эмоций. Без ожиданий. Абсолют молчит, значит — всё как раньше. Работа.

— Да, вот он я, — пробормотал я себе под нос. — Ваш местный санитар. Чистильщик.

Они нападают без плана, без координации, но всё равно приходят. Снова и снова. Иногда попадаются такие, что вынуждают напрячься. Но ни один до сих пор не дал даже доли того, что я получил в тот день под дамбой.

Два миллиарда единиц до следующего уровня… — пронеслось в голове. — И как я их наберу, если каждое столкновение даёт мне ровно ничего?

Надо было признать, я в тупике. Останавливаться — нельзя. Идти в новые города — глупо. Пока не разберусь с нежитью, я не получу даже шанса на поддержку в войне с разбойниками.

Так что я продолжал.

Бой за боем, труп за трупом. Вечер сменял утро, и снова наступал вечер. Иногда я отдыхал, иногда чинил доспех или точил клинок. Но чаще просто дрался.

Местные на передовой давно перестали задавать вопросы. Кто я. Откуда. Зачем. Наверное, подумали, что я какой-то эксперимент. Или просто чокнутый.

А может, и правда чокнутый.

Я знал одно — пока враг не подавлен, а угроза порталу на Землю не устранена, у меня нет права сдаться. Даже если Абсолют не считает это достойным награды.

— Ну что, — буркнул я, шагая навстречу новой толпе. — Кто из вас сегодня станет самым “недостойным”?

Клинок взвыл в воздухе. И работа продолжилась.

Я вернулся в город под вечер. Песок всё ещё скрипел на зубах, несмотря на маску и платок. Байк заглушил плавно — энергетический стержень держался, но скоро придётся искать новый. Приятного в этом мало: ближайшие залежи далеко, а резерв почти исчерпан.

Кайлер встретил меня у себя — как всегда спокойный, собранный. В его кабинете пахло нагретым металлом и чем-то травяным. Он молча указал на стул напротив.

— Возвращаешься без результата, — произнёс он, не глядя в глаза, но точно зная, что я принёс с собой пустоту.

— Абсолют молчит, — бросаю я, усаживаясь. — Ни одной единицы. Ни намёка.

Он кивнул.

— Всё верно. Эти мертвецы — пустые. Сколько бы ты их ни уничтожал, с них невозможно получить ни прироста, ни развития. Мы давно это поняли.

Я нахмурился.

— Совсем ничего?

— Ни капли, — подтвердил он. — Они лишены того, что делает разумных существ ценными для системы. Внутри — только пепел и остаточная агрессия. Они сражаются, но не живут.

Я молчал, ощущая, как холодно внутри. Всё это время я только уставал. Бился насмерть. А толку…

— Но… иногда, — добавил Кайлер, — среди них появляются другие. Нечто иное. Предводители. Они сильнее, умнее, у них есть нечто… настоящее. Если убить такого — можно достать ядро.

Я не выдал эмоций. Только спросил:

— И что это даёт?

Он усмехнулся, чуть склонив голову набок, будто ждал этого вопроса.

— Ядро — концентрат. Если передать его системе, ты получаешь повышение на один уровень сразу для всех трёх средоточий. Без отклонений. Без потерь. Это универсальная чистая форма, признанная самой системой. И неважно, какой у тебя сейчас уровень — пятый или двадцатый. Повышение будет одинаково.

Я сидел молча, делая вид, что информация важна, но не более того. Внутри всё сжималось.

Если это правда… тогда мне придётся выбирать. Развитие — или безопасность Земли.

Глава 16

Кайлер смотрел прямо.

— Если сможешь добыть одно из этих ядер — мы поддержим ваш портал. И добьёмся, чтобы город разбойников остался в стороне. Слово дам.

— Учту, — ответил я и поднялся.

Он не остановил, не предложил больше. Мы оба знали: выбор теперь — за мной.

В коридоре, прочь от его взгляда, я прижал ладонь к груди.

Три средоточия. Один скачок вверх. Слишком большая награда, чтобы сделать вид, что всё просто.

И слишком высокая цена, чтобы сделать это без сомнений.

— А в чём, по-твоему, ценность этих ядер для вас? — спросил я, когда уже почти дошёл до двери. — Неужели вы пытаетесь вырастить своего… бога?

Кайлер не сразу ответил. Он поднялся, прошёл к окну, откуда был виден далекий, покрытый пыльной дымкой горизонт. Несколько секунд он молчал, будто взвешивая слова. Затем, без оглядки, произнёс тихо:

— Если бы это было так… я бы сказал, что это не так.

Он обернулся. Его лицо, обычно собранное и спокойное, на этот раз показалось мне уставшим. Не физически — внутри.

— Но это действительно не так, — продолжил он. — Мы не выращиваем богов. Мы просто платим.

— Платите? Кому?

— Тем, кто находится выше. Над этим миром. Над нашими законами. Тем, кто считает себя вершиной эволюции. Кто считает нас… полезными. Пока мы полезны. Ядра — это наша дань. Плата за право жить.

Меня будто окатило холодной водой.

— Вы… закупаете себе жизнь?

Он кивнул.

— Раз в цикл — ядро. Или они приходят сами. И тогда никому не удаётся спрятаться. Ни за стенами. Ни под землёй.

Я молчал. Руки сжались сами по себе.

— А если не собрать?

— Тогда город исчезнет. Как исчезли десятки других. Мы держимся. Пока.

Значит, всё куда хуже, чем я думал…

Кайлер добавил уже совсем тихо:

— Если ты сможешь добыть ядро… это может стать не просто решением проблемы с разбойниками. Это может продлить жизнь тысяч. Но решать тебе. Никто не смеет требовать такого выбора.

Я кивнул. Медленно, глухо. Вышел.

На улицах было тихо. Слишком. Даже ветер не шевелил песок.

Я думал, играю против одной стороны. Оказалось — я на доске, где половину фигур уже пожрали. А игроки… совсем не здесь.

Теперь вопрос стоял иначе.

Не только: что я готов сделать ради родины?

А: что я готов сделать ради мира, который сам держится на поводке?

Я вышел из здания и неспешно зашагал в сторону стоянки. Местный песок скрипел под подошвами, но в голове было куда громче. Мысль об этих самых ядрах не давала покоя.

Если одно такое ядро может мгновенно наполнить три средоточия…

Я не мог игнорировать эту информацию. Это был не просто ресурс. Это была валюта. В чистом виде. Универсальная, как сам Абсолют. А значит — ценная в любом месте, где его интерфейс встроен в жизнь. А таких мест, как выясняется, немало. Места, где давно живут под контролем, где не мечтают вырваться, а просто пытаются выжить, соблюдая правила игры. Там эти ядра, скорее всего, используются как расчетные единицы. Или как инвестиция в развитие.

И если всё так, то передо мной открывается странная перспектива. Да, можно выследить одного из тех, кто управляет мертвецами, рискнуть, убить — если повезёт. А потом снова ждать несколько лет, пока подвернётся другой. Путь мучительно медленного роста.

Но… если это действительно “валюта” — может, стоит торговаться?

Скорее всего, у кого-то, где-то, есть избыток. А у кого-то — острый дефицит. И те, у кого дефицит, могут быть готовы отдать многое. Технологии. Информацию. Даже чужие жизни — если потребуется.

Вопрос в другом: что я могу предложить взамен?

Абсолютный военный гений? Нет.

Магия? Пока нет.

Уникальный статус? Возможно.

Свобода от проверок, доступ в миры, в которых большинству вход закрыт?.. Возможно, я — редкий ресурс. Если смогу понять, в чём именно моя ценность — то можно заключить сделку. И не одну.

Или же… всё оставить как есть. Ждать. Выслеживать. Убивать. Раз в пару лет — пополнение на уровень. Путь долгий, кровавый, но не зависящий от прихотей других.

Я посмотрел на небеса. Они были тускло-жёлтые, пыльные, как всё в этом мире. Путь к силе покрыт прахом и смертью. Но этот прах — удобрение. И вопрос не в том, пройду ли я по нему. Вопрос: сколько от меня останется на этом пути.

Я снова стоял у линии передовой, недалеко от чёрного обелиска, за которым начиналась мертвая пустота. Там, в тени портала, кишели мертвецы. Не просто разложившиеся тела, а нечто иное — сшитые из боли, инерции и упрямства встать, даже когда все связи с жизнью уже оборваны. От них не пахло гнилью. Они не кричали. Они просто шли.

Я сделал шаг вперёд и активировал боевой режим Абсолюта. Он молчал, как и последние дни, но интерфейс всё ещё работал: подсказывал слабые места, фиксировал траектории, отмечал цели.

В симуляторе всё было проще. Там ты знаешь, что тебя не убьют, что это всего лишь код и скрипты. Здесь… одно неверное движение — и ты станешь одним из них.

Я вырвался вперёд, двигаясь по дуге, чтобы избежать прямого столкновения. Два зомби, один с раздутыми руками, как у мертворождённого бойца, другой — с костяным наростом на позвоночнике, бросились в атаку. Первый удар я принял на предплечье, сгладил инерцию шагом назад, а затем врезал точно под челюсть. Кости треснули, голова откинулась назад, тело рухнуло.

Но… он начал вставать.

— Ещё один… — прошептал я и перехватил клинок пониже рукояти.

Прямо в основание шеи, мощным толчком. На этот раз он остался лежать.

Я перевёл дыхание. Вторая цель уже была на мне, и её когти прочертили по наплечнику длинную дугу. Металл выдержал, но тело отозвалось глухой болью. В ответ я всадил локоть в бок, развернул противника, и ударом колена обрушил на землю. Затем — добивающий, быстрый, хлёсткий.

Некоторые оживают. Надо отрезать голову. Или раздробить позвоночник. — отметил я мысленно, запоминая.

Десятки таких боёв. Каждый раз немного сложнее. Я уже не считал, сколько тел лежало позади. И всё ещё — ни капли энергии. Абсолют молчал. Словно наблюдал. Или ждал чего-то большего.

Я встал, прислонился к обломку, вонзив лезвие в песок.

— Даже с симулятором — это всё равно изматывает, — пробормотал я. — Хотя и втягивает.

Здесь, у портала, я чувствовал себя нужным. Не героем, не спасителем — просто инструментом. И, возможно, однажды, на этот инструмент обратит внимание тот, кто за всем наблюдает.

А пока — бой. Практика. Поиск предводителя. И, если повезёт — добыча ядра.

Он появился почти беззвучно — словно и не вышел из портала, а просто был здесь с самого начала, и только теперь решил показаться.

Высокий. Тощий. Кожа — почти меловая, с синеватым отливом, будто внутри всё давно остановилось. Ни раздувшихся вен, ни гнили, ни швов. Волосы белёсые, глаза серые и пустые. Ни тени ярости или боли. Он не казался мертвецом. Он был… покойником, осознавшим свою смерть и решившим остаться.

Я выпрямился, выдернул клинок из песка.

Он не спешил. Просто шагнул вперёд и мгновенно оказался рядом. Удар — низкий, хлёсткий. Я успел парировать, но руки затряслись от точности удара. Без бравады, без шума — он бил, как часы. Раз, два, три — с разными углами, с неожиданной ритмикой. Я отбивал, отступал, отвечал, но… его каждое движение словно было заранее просчитано.

Он тренировался. Он не просто ходячий труп — он солдат. Возможно, когда-то был человеком. Или кем-то очень похожим.

Я сделал обманный шаг, ушёл в сторону, сблизился, дал колено в корпус. Он подался назад, но тут же метнулся вперёд. Лезвие едва не достало мне горло — я ушёл вбок, зацепив его плечо краем клинка. Ни звука. Ни капли крови. Только ещё больше хлада в его движениях.

Хороший. Очень хороший. Но не лучше меня.

С каждым обменом ударов я чувствовал, как тело откликается, вспоминая движения из симулятора. Я учился — и побеждал одновременно. Рефлексы крепли. Расчёты ускорялись. Он был как экзамен, как чистая практика — без лишней болтовни, без эмоций. Только бой.

В какой-то момент я поймал темп. Он начал отставать — всего на полшага, но этого хватало. Парировал, нанёс скользящий удар по бедру, развернулся, ударил в основание черепа — почти добил. Ещё серия. Один рывок.

Удар сверху — и он застыл.

Медленно, почти по-человечески, он опустился на колени. Потом рухнул на бок. Никаких слов. Никакой агонии.

Предводитель. — подтвердил Абсолют внутри меня.

Тело начало рассыпаться. Внутри осталась только тёмно-синяя сфера, мерцающая изнутри, будто в ней колебалась глубина моря.

Я медленно подошёл. Протянул руку.

— Кажется, нашёл, что искал.

Я долго смотрел на сферу в ладони. Она пульсировала слабо, почти лениво, будто сама знала, насколько редка и ценна. Внутри неё была энергия — много. Настолько много, что хватило бы на три уровня средоточий. Это могло бы стать прыжком вперёд, большим скачком в сторону силы. Но не решением.

Одна сфера — это капля в бездонный резервуар, слишком малая, чтобы переломить что-то в корне. Да, я стал бы сильнее. Да, мои шансы выжить повысились бы. Но Земле от этого было бы не легче. А времени у нас не так уж много.

Я закрыл глаза, сжал кулак — и направился к Кайлеру.

Он принял меня, как обычно, спокойно и внимательно. Смотрел, как я кладу сферу на его стол, не перебивая, не выказывая удивления.

— Ты уверен? — только и спросил он, глядя на меня сквозь тусклое освещение своего кабинета.

— Я пришёл не торговаться, — ответил я. — Долгие игры мне сейчас не по душе. Это — за помощь. Немедленную.

Он молча взял сферу. Покрутил в пальцах, потом с лёгким вздохом спрятал её в шкатулку из чёрного металла.

— Ты, знаешь ли, удивляешь, человек. Большинство на твоём месте держались бы за такой ресурс, как за последнюю надежду. А ты отдаёшь его, даже не спросив, сколько он стоит.

Я только пожал плечами.

— Зато ты теперь знаешь, что я серьёзно. Не хочу, чтобы эти твари сунулись к нам снова. А ты, кажется, можешь в этом помочь.

Кайлер кивнул, на лице появилась лёгкая, почти мальчишеская ухмылка:

— О, могу. Есть один вариант. Небольшая шалость, прикол, как вы там это называете. Местный лидер этой шайки отбросов слишком уж возомнил о себе. Он потерял элитный отряд, но сам факт попытки захвата нового мира — это как минимум слишком нагло. Не его уровень.

— Ты знаешь, кто уничтожил их элитный отряд? — спросил я, глядя на Кайлера.

Он откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Смотрел спокойно, но в глазах мелькнула тень — не страха, нет, скорее осторожности.

— Знаю, — медленно проговорил он. — И, скажу тебе честно, если бы я не знал, я бы тебя сейчас побаивался.

Я усмехнулся.

— Значит, их лидер сейчас не в самом радужном расположении духа?

— Радужном? — Кайлер хмыкнул. — Он в панике. Потерять двадцать тысяч отборных воинов — это не просто удар, это катастрофа. Они ведь не просто были сильны, они были его щитом, гарантией, что на его авторитет никто не посягнёт. А теперь? Он не знает, кто их уничтожил. Не знает, как. И это гложет его изнутри. Боится, что в любой момент та же сила явится за ним.

Я молча кивнул, обдумывая услышанное.

Кайлер достал ту самую сферу, которую я отдал, покрутил в пальцах и убрал обратно.

— А теперь к делу, — продолжил он. — Есть один вариант. Не нападать в лоб, не устраивать бойню, а сыграть на страхе. Легонько подбросить намёк. Устроить акцию. Показать, что мы в курсе, кто стоит за их поражением. И если он не хочет, чтобы на его город обрушилась та же судьба — пусть не суётся к порталу. Пусть сидит в своей песочнице и не высовывается.

Он посмотрел на меня.

— Поможешь немного с этим представлением? Без тебя оно не будет столь… убедительным.

Я улыбнулся краешком губ.

— Если всё сработает, и никто не сунется к Земле — я в деле.

Я подъехал к городу на мотоцикле, вспарывая песчаную пыль тяжёлыми колёсами. Город выглядел иначе, чем в прошлый раз. Стены укреплены, на башнях — новые орудия, а по периметру стоят часовые в усиленных доспехах. Они меня заметили задолго до того, как я приблизился.

И всё же — никто не стрелял.

Я сбавил ход и дал мотоциклу замедлиться, пока не оказался у главных ворот. Показался дозорный, потом второй, потом десяток. Все смотрели с явным напряжением.

Но доспех делал своё дело.

На правом наплечнике, выгравированный символ — знак посланника. Я ощущал, как взгляды скользят по броне, по сапогам, по наручам, будто пытаются убедиться: он ли это? Не мираж? Не ловушка?

Я заглушил байк и, не торопясь, встал.

— Передайте своему главе, — произнёс я спокойно, громко, чтобы услышали и с башен, — что к нему прибыл посланник. У меня нет времени на болтовню с прихвостнями.

Они переглянулись. Молчание. Потом один исчез за воротами.

Я стоял, не шевелясь. Видимость абсолютного спокойствия. Внутри же отслеживал каждый взгляд, каждое движение. Один нервно держал руку у спускового крючка, второй будто примерял дистанцию. Ещё один — явно хотел пробежать сбоку, чтобы заглянуть за спину.

Не стоит, приятель, подумал я.

Я не чувствовал страха. Не потому что был непобедим — такого не бывает. Просто в этот момент я знал, что, если рванут — кто-то из них точно умрёт первым. А может и не один.

Спустя пару минут ворота заскрипели, распахнулись, и на пороге появился высокий тип в украшенном мундире. Тот самый — глава города. Он вышел лично. Это уже кое-что.

Он оценил меня взглядом — быстрым, точным. Потом кивнул.

— Посланник, — выдавил он, будто это слово давалось с трудом. — Добро пожаловать в Ралхас. Чем обязан?

Я чуть склонил голову, улыбнулся одними уголками губ.

— Разговор есть. И предупреждение. Надеюсь, ты умный человек. Умные долго живут.

Я неспешно прошёл за главой внутрь, по пыльной улице между двух рядов настороженных охранников. Те старались не показывать страха, но я видел, как сжимались пальцы на рукоятках оружия, как дыхание учащалось.

Верхушка города жила богаче остальных — это было видно. Но не настолько богато, чтобы не испугаться слов, которые я собирался сказать.

Мы вошли в тёмный зал с окнами, закрытыми ставнями. Главарь уселся в резное кресло, но спинка явно не спасала его от жара или тревоги. Я остался стоять.

— Тебе следовало подумать, прежде чем отправлять отряд к порталу, — начал я спокойно. — Это была ошибка. И очень дорогостоящая.

Он хмыкнул, пытаясь изобразить высокомерие, но голос прозвучал неуверенно: — Я не знал, что там кто-то есть. Разве это преступление — исследовать новые земли?

— Не преступление, — согласился я. — Но ты выбрал не то направление. Ты потревожил того, кого не стоило. Отряд, который ты отправил… уничтожен. Вместе с городом, в котором держали пленников. И это не было побочным ущербом. Это было послание.

Он побледнел.

Я сделал шаг вперёд.

— Ты же понимаешь, что разумные, способные уничтожить несколько десятков тысяч противников одним махом, знают лишь одну валюту?

Я выдержал паузу.

— А платить придётся.

Он смотрел на меня, как на призрак, который выбрался из песчаного ада.

— Ч-что ты хочешь?

Я едва заметно пожал плечами.

— Всего лишь три ядра. Повышения уровня средоточий.

Говорю — и чувствую, как напрягается воздух в зале.

— Это дешёвая цена. Очень. Учитывая, что пославший меня даже не считает нужным уничтожать ваш город. При его уровне развития… в этом просто нет смысла.

Тишина.

А потом, как будто что-то лопнуло внутри главаря:

— Три?! Да это же всё, что у нас есть! — почти закричал он, вскакивая. — Ты понимаешь, что ты просишь?

Я медленно кивнул.

— Понимаю. Ты жив. Твои люди живы. Ты всё ещё здесь, не лежишь среди песков, расплавленный в своей броне. Это и есть цена. И она ещё может вырасти, если мы не договоримся сейчас.

Главарь несколько секунд просто тяжело дышал, вцепившись руками в подлокотники кресла. По виску стекала капля пота — несмотря на попытку держать лицо, он был на грани.

— Два, — выдавил он наконец. — Мы отдадим два ядра. Это больше, чем ты заслуживаешь.

Глава 17

Я не двинулся ни на шаг.

— Три, — повторил я холодно. — Цена за жизнь. Я сюда не торговаться пришёл. Я — посланник.

Он поморщился, стиснув зубы. Я чувствовал, как в нём всё клокочет, но он не решается. Не может.

— Ты даже не показал силы, — бросил он, будто цепляясь за последнее.

Я чуть наклонил голову, глядя ему в глаза:

— Именно. И ты всё равно боишься. Значит, всё делаю правильно.

Он больше не стал спорить. Сделал едва заметный жест кому-то за моей спиной, и через минуту в зал внесли плоский чёрный контейнер с тремя сферическими капсулами внутри. Я почувствовал внутри лёгкий отклик, словно что-то во мне на мгновение потянулось к этим ядрам, но подавил это.

— Забирай и убирайся, — процедил главарь сквозь зубы.

Я молча кивнул, подхватил контейнер и развернулся к выходу. В спину мне неслись взгляды — смесь ненависти, страха и облегчения. Странно, но никто даже не пытался меня остановить.

Уже на улице, на фоне пыльного закатного света, я остановился на мгновение, глядя в сторону пустыни.

Почему? — промелькнула мысль. Почему они просто… поверили?

Я не светил силой. Не угрожал. Не демонстрировал ничего. И всё же… они уступили.

Абсолют? — тихо спросил я в мыслях, но, как и прежде, в ответ — тишина.

Что ж. Пусть так. Я убрал контейнер в багажник мотоцикла, вставил новый энергетический стержень, завёл мотор и рванул обратно к границе. Туда, где ждали нежить и неоплаченные долги.

Кайлер встретил меня в своём кабинете, как обычно спокойно и сдержанно. Он поднял взгляд от планшета, когда я вошёл, и коротко кивнул.

— Вернулся. С пустыми руками?

Я молча поставил на стол небольшой кейс и открыл его. Внутри лежала одна из сфер — ядро, тускло поблёскивающее изнутри, будто живое. На лице Кайлера промелькнуло что-то между удивлением и удовлетворением.

— Всё прошло… гладко? — уточнил он, всё же не скрывая любопытства.

— Удивительно гладко, — ответил я. — Глава города поверил мне на слово. Возможно, сыграла роль легенда о человеке, уничтожившем отряд. Возможно, сам знак посланника. В любом случае — вот то, что мы договаривались.

Кайлер осторожно взял ядро, разглядел, будто проверяя его подлинность, и только потом убрал в один из сейфов, встроенных в стену.

— Мы честно обговорили: если добудешь хоть что-то, один артефакт отдаёшь нам. Ты сдержал слово. Это ценится, — произнёс он с долей уважения в голосе. — Что дальше?

— Предлагаю сотрудничество, — сказал я, не усаживаясь. — Я продолжу охоту на мертвецов, особенно на предводителей. Половина добытых ядер — ваши. Половина — мои. Вас устроит?

Кайлер задумался. Его глаза слегка прищурились.

— При прочих равных — да, нас это вполне устраивает. Ресурсы, которые мы сейчас платим за одну такую сферу, чудовищные. Ты сам знаешь, что почти никто из наших не может их добыть. А если ты можешь — мы с радостью обеспечим тебя всем необходимым.

— Энергетические стержни, патроны, доступ к архивам и симуляторам. И, возможно, информация о других порталах, — добавил я.

Он снова кивнул.

— Получишь. Я отдам распоряжение. Формально ты не числишься у нас, но… — он сделал паузу. — У некоторых аномалий должен быть особый статус.

Я чуть усмехнулся.

— Рад быть аномалией, если это работает.

— Тогда не теряй времени. Предводители появляются редко, но их активность усиливается. Похоже, мертвецы начали что-то понимать. Или кого-то ищут.

— Плохо, — бросил я. — Значит, мне стоит быть на передовой уже завтра.

— Игорь, — остановил он меня на выходе. — Спасибо. Ты не представляешь, насколько ты сэкономил нам времени… и жизней.

Я не ответил. Просто кивнул и вышел, чувствуя, как за спиной медленно закрываются тяжёлые двери штаба.

Одно ядро — отдано. Осталось добыть следующее. Только теперь всё иначе.

Я устроил привал в километрах десяти от города. Старая стоянка, каменный полог, немного уцелевших конструкций, остатки чьей-то жизни до великой катастрофы. Я включил щит на минимальной мощности, выставил мотоцикл на подзарядку — пара энергетических стержней ещё оставалась — и, наконец, сел.

Достав оставшиеся два ядра, я долго разглядывал одно из них. Мутное, живое, словно что-то внутри него двигалось, как зародыш в плёнке. Затем положил его на ладонь и мысленно активировал:

«Использовать ядро?»

Да.

Мир на миг исчез. Что-то прохлынуло через меня, будто река, вырезая новые русла в теле и сознании.

«Получен 23-й уровень средоточия.»

«24-й уровень средоточия…»

«До следующего уровня: 10 000 000 000 универсальных единиц…»

Я резко выдохнул, будто проснулся от погружения. Кожа зудела, кости гудели, а в голове стоял странный звон, как будто где-то глубоко внутри что-то перестраивалось.

«Изменение информации: добавлены сведения о ядрах силы. До следующего уровня 1 ядро силы.»

Я выпрямился. Слова висели в воздухе — не как голос, а как неотъемлемая часть мира. Одно ядро силы? Так вот оно как…

Выходит, теперь у меня два пути: либо копить десять миллиардов единиц, по крупице выгрызая энергию из живых врагов, либо находить такие ядра — редкие, но дающие сразу скачок. Один к одному. Что бы я ни выбрал — оба пути ведут вверх, но один из них короче и гораздо опаснее.

— Прям как жизнь, — хмыкнул я и положил второе ядро обратно в кейс.

Рано. Пока ещё рано. Надо убедиться, что я способен выжить на новом уровне игры, прежде чем снова бросать кости.

Я поднялся, проверил оружие, просканировал окрестности. Ночь приближалась, а с ней — и волны мёртвых. Отличная возможность проверить, как работает уровень двадцать четыре.

Ночь выдалась напряжённой. Казалось, мертвецы знали, что я рядом. Волны шли одна за другой — неорганизованные, вялые на первый взгляд, но с каждой новой группой становилось всё заметнее: кто-то ими управляет.

Я двигался между развалинами, уворачивался, кромсал, бил, резал, ломал — всё автоматически, как в симуляторе, но с куда большим весом и риском. Новые уровни средоточий делали своё дело: движения стали точнее, тело слушалось без промедлений, зрение обострилось, реакции — быстрее.

Но и враги становились опаснее.

Где-то под утро, когда восток только начал светлеть, они остановились. Пауза. Никаких шагов, ни одного стона. Тишина, слишком подозрительная, чтобы быть случайной.

И тут он вышел.

Из тумана, неторопливо, будто ему всё равно, жив я или мёртв. Высокий. Не гнилой, как прочие, а скорее… остановившийся. Кожа белее снега, волосы как пыль, глаза — чёрные, без зрачков. Мёртвый, но не разложившийся. И главное — осмысленный. Он знал, что делает.

— Ну, здравствуй, — пробормотал я, выпрямляясь.

Он ринулся в бой первым.

Мы сражались молча. Я чувствовал, что этот противник — совсем другого уровня. Он знал приёмы, читал мои движения, работал на износ, методично. Раз за разом он заставлял меня ошибаться, а потом сам же наказывал за это. Но с каждым его выпадом мои инстинкты крепли, тело запоминало, как двигаться. Я впитывал бой, как губка.

А потом… я нашёл ритм.

Он ошибся. Один раз. Этого хватило.

Удар — под скошенный блок, шаг вперёд, разворот, добивание. Он не издал ни звука, просто рассыпался на колени, а затем — рухнул, будто нити, державшие его тело, перерезали.

Из грудной клетки, точно по сценарию, медленно всплыла сфера. Та самая. Мутная, бледно-голубая, словно внутри клубился туман.

Я протянул руку, и она легла в ладонь сама собой.

— Одно есть, — выдохнул я. — Осталось только решить, что с ней делать.

Я устроился на привале чуть в стороне от укреплённого периметра. Тихо. Ни шагов, ни голосов, только ветер, шуршащий по грубой ткани моих доспехов. В ладони лежит ядро. Оно всё ещё пульсирует, словно живое. Будто чувствует, что скоро растворится навсегда.

— Ну что, посмотрим, чего ты стоишь, — пробормотал я и позволил энергии втечь в себя.

Мгновение — и сфера исчезла. Просто… рассыпалась светом. Я замер, ожидая.

…тишина.

Я глянул на интерфейс. Средоточия всё те же. Двадцать четвёртый уровень. Ни вспышки, ни отклика. Ничего.

— Ты издеваешься?.. — выдохнул я, но не успел договорить.

Внутри головы ожил знакомый голос. Холодный, равнодушный, абсолютный:

«Обнаружено: ядро силы первого порядка. Расход подтверждён. Доступна информация по схеме развития.»

Голос в голове звучал отчётливо, будто читал инструкцию:

«Для перехода с 24-го на 25-й уровень требуется ядро силы второго порядка.

Повышение с 25-го по 49-й уровень осуществляется с использованием ядер второго порядка.

Переход на уровень 50 — только через ядро третьего порядка.

Максимальный уровень развития масштабируемых средоточий для текущего носителя — 100.

Для достижения 100-го уровня необходимо ядро силы четвёртого порядка.

Ядра выше третьего порядка на текущем уровне доступа не идентифицированы.»

Я медленно выдохнул, глядя на свои ладони.

— То есть, ты только сейчас решил заговорить, как только сжёг драгоценный ресурс вхолостую?

Ответа не последовало. Абсолют снова замолчал.

Я сидел молча, вглядываясь в горизонт. Один сгоревший шанс — это не катастрофа. Я бы всё равно не отдал первое ядро Кайлеру. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Теперь хоть кое-что стало понятно.

Пусть я и не знаю, где достать ядро второго порядка… но теперь у меня есть цель. И чёткий потолок. Сто уровней. Конечно, сто — это не тридцать и не пятьдесят, это… даже не знаю. Возможно, это божественный уровень, возможно — очередной переход к новой системе. Но у этого пути, по крайней мере, есть границы. А если есть границы — значит, есть и способ пройти весь путь.

Я сжал кулак.

— Ладно. Первый блин комом. Второе ядро отдам. Слово я держу. А вот третье… там посмотрим.

Я сидел на краю возвышения, глядя, как волны мёртвых медленно сползаются к порталу. Тишина казалась обманчивой. За день я не нашёл ни одного предводителя. Просто очередные оживающие туши, сражение с которыми давало только опыт… и раздражение.

А ядра?

Я посмотрел на пустой контейнер в кармане. Пока ни одного. Только в мыслях — что делать, когда добуду.

Одно я пообещал Кайлеру. Обещание нужно сдержать — не только ради договора, но и потому, что он сдержал своё слово. И дал мне больше, чем я ожидал: шанс. Поддержку. Путь, по которому можно двигаться. Но вот дальше?

Я задумался.

Если ядра первого порядка не дают мне ничего… кроме, разве что, объяснений от Абсолюта, стоит ли продолжать их искать? Хорошо, отдам одно — честь по чести. Но копить? Использовать как платёж?

Может, и да. Может, они ничего не значат для моего развития, но могут значить для других. В конце концов, мир, в котором я оказался, явно привык к существованию этих ядер. Кто-то считает их редкостью, кто-то платой. Кто-то — надеждой.

Если я не могу использовать их для силы, могу использовать для влияния.

Поменять на ресурсы. На оборудование. На людей, в конце концов.

А может, и нет смысла.

Может, это тупик. Если я потрачу месяцы на охоту за обломками силы, которой мне не достичь — потеряю не только время. Потеряю себя. Потеряю цель.

Но чёрт возьми, пока у меня нет ядра — думать об этом всё равно рано.

Сначала — охота.

Я встал, смахнул пыль с брони и огляделся. Где-то там, в наступающем мраке, прячется моя цель. Один предводитель. Одна возможность.

И пусть даже это пустая трата энергии… я хотя бы узнаю наверняка.

Я стоял на каменной гряде и наблюдал за боем. Местные воины сражались организованно: броня, усиленные тела, оружие, рассчитанное на ближний и дальний бой. Всё выглядело правильно — ровные построения, резкие движения, чёткие удары. На первый взгляд.

А на второй — слишком много лишних движений. Один оступился на ровном месте. Другой слишком долго замахивался, будто проверяя, получится ли. Третий вообще рухнул, завалив двоих соседей. Мертвецы сомкнулись на них сразу, как вода, заполняющая воронку.

Я смотрел и не понимал — они же сильнее. Должны быть. Некоторые, как говорил Кайлер, давно на этапах формирования и наполнения ядра. То есть, формально, они продвинулись дальше меня.

Но в бою я бы справился один.

Я мог ошибаться. Я не видел их уровней, не ощущал точно. Всё — на глаз, по движению, по реакции, по энергетическому фону.

Но интуиция не подводила.

И по ощущениям — я сильнее. Гораздо.

Хотя мои средоточия ещё далеки от насыщения, и ядро даже не начало формироваться.

Неужели структура моего развития настолько отличается?

Если мои средоточия действительно мощнее самих ядер, пусть пока и на начальных этапах — то с переходом на более высокие уровни разрыв станет чудовищным.

И тогда вряд ли удивительно, что Абсолют молчит. Возможно, он просто не считает их достойными даже быть замеченными.

Я посмотрел вниз, где снова сгустилась толпа мертвецов. Местные оттеснили их, но победа далась им ценой нескольких бойцов.

Я мог бы спуститься и помочь.

Нет — не помочь. Заменить.

Я мог бы сделать это один.

Я сжал рукоять оружия. Без пафоса. Без гордыни. Просто — факт.

Я другой.

И, похоже, это не изменится.

Тревожный звон глухо пронёсся по фронту.

Я уже чувствовал — следующая волна будет не обычной. Воздух стал плотнее, будто что-то тяжёлое нависло над линией обороны. Мертвецы выстроились плотной массой, их не сдерживали ни барьеры, ни выжженная земля.

И они не просто шли. Они расступались.

Из глубины колонны вышел первый предводитель — худой, почти прозрачный силуэт с удлинёнными конечностями и искривлённой спиной.

Рядом с ним шагнул второй — крепкий, в доспехах древнего образца, с изогнутым топором в руке.

А за ними третий — почти нормальный на вид. Молодой, чересчур живой, с бледной ухмылкой и мечом в обеих руках.

— Трое. — Я сказал это вслух, даже не столько себе, сколько пустоте вокруг. — Ну что ж. Будем играть по-крупному.

Я шагнул вперёд, вглубь массы мертвецов.

Первые упали от одного взмаха. Я знал их ритм, их слабые места. Меня не волновали зомби.

Только эти трое.

Первый прыгнул. Я увернулся, и в этот же миг на меня обрушился удар топора. В грудь — точечно, с силой. Почти выбило воздух. Я отлетел, прокатился по земле, почувствовал, как хрустнул шов на наплечнике.

Но я уже стоял.

Первый снова рванулся — вбок, затем вверх, затем прямо. Пластичный, быстрая смена траектории. В другой ситуации это бы сработало.

Я поймал его за шею, развернул в полёте и вбил в землю. Кости треснули. Рот открылся в безмолвном крике.

Слева уже шёл второй — доспех, сила, прямая агрессия.

С ним иначе. Я не смог бы тянуть время.

Я сделал шаг ему навстречу и ушёл в подкат. Топор пронёсся мимо головы. Я ударил в колено — щелчок, треск, падение.

Но тут вмешался третий.

Словно живой. Он сражался с умом. Техника — живая. Движения — настоящие. Он атаковал серией выпадов, проверяя, пробивая мою защиту.

И я поймал себя на том, что улыбаюсь.

— Ну давай, покажи всё, что умеешь, — выдохнул я.

Мы обменялись десятками ударов. Я отступал, обрушивал ответные выпады, ловил его движения, подстраивался. Он был быстрым. Очень.

Но не лучше.

Не точнее.

Не сильнее.

Когда я пробил его защиту, он даже не удивился — просто исчез в вихре пепла.

Следом испарились и два других.

Я выдохнул и опустил оружие. Мёртвые колебались, словно потеряли фокус.

— Всё? — спросил я в пустоту.

Никто не ответил.

Но в центре поля уже пульсировало три чёрные сферы.

Я подошёл, собрал их. Ощущение в пальцах — будто держу кусок замершей молнии.

— Не зря вышел. — Я усмехнулся. — Вот только теперь придётся думать, куда их девать.

Кайлер встретил меня с тем же спокойным выражением, как всегда, но в его взгляде промелькнула тень интереса, когда я протянул ему две чёрные сферы.

— Значит, всё-таки добыл, — тихо сказал он, аккуратно беря ядра и убирая их в запечатанный контейнер. — Ты превзошёл все ожидания. Но у меня есть для тебя новость… тебя кто-то ждёт. С твоей планеты.

Глава 18

Я нахмурился.

— Кто?

— Девушка. Говорит, что у неё важное сообщение. Весь день не давала покоя моей охране. Говорит, ты поймёшь, когда увидишь.

Я вошёл в приёмную, где обычно проводили переговоры с нейтральными гостями.

Марина.

Живая, целая, и даже без особых следов дороги на лице. Хотя глаза… усталые, налитые бессонницей и яростью.

Как только я переступил порог, она сорвалась с места и практически бросилась ко мне.

— Ты вообще в своём уме?! — выкрикнула она, ткнув пальцем в мою броню. — Ушёл, как призрак! Даже не подумал подождать, пока я вернусь с Земли! А если бы я не смогла найти дорогу к разумным? Если бы меня убили? Знаешь, через что я прошла?!

Я моргнул.

— Ты… как вообще сюда попала?

— Сама! Ну, почти. Были люди — ящер. Один. Помог. Но если бы не он — всё! Конец! А ты… ты просто исчез, будто я не человек, а багаж!

Она тяжело дышала. Видно, держала это в себе долго.

Я молчал, сдерживая первую реакцию. Потом выдал:

— Марина, с какого… перепуга ты решила, что я тебе что-то должен?

Она отшатнулась на шаг.

Я продолжил:

— Я спас тебя в тот раз, потому что так решил. Не потому что обязан. И не потому что между нами что-то было. Тебя никто не бросал — у тебя был выбор. А я сделал свой. Это другой мир, здесь нельзя ждать, пока все придут в себя.

Она молчала, и в этот момент впервые за всё время я увидел — ей не столько обидно, сколько страшно.

Она была одна, в этом мире. Без силы. Без защиты. А я — единственное знакомое лицо.

— Я просто… — тихо начала она, но договорить не смогла.

Я выдохнул, шагнул ближе, не с упрёком, а просто.

— Если ты пришла сюда, значит у тебя есть причина. И если это что-то важное — говори.

Дальше решим. Вместе. Или поодиночке — как будет нужно.

Марина отвела взгляд, тяжело сглотнула и, будто собравшись с силами, заговорила:

— Тот ящер… который помог мне. Он сказал передать тебе кое-что. Он не назвал своего имени — только дал понять, что принадлежит к «наблюдателям». Не знаю, что это значит, но его слушались все, встреченные по пути разумные. Мне кажется, что и неразумные бы прислушались к его словам, но таковых нам не попалось.

Я молча кивнул, призывая продолжать.

— Он сказал, что Синдикат тобой заинтересовался. Уж слишком ты эффективно уничтожаешь мертвецов. Слишком быстро. Слишком чисто. Они думают, что ты используешь… артефакты подавления уровня. Скрываешь своё настоящее развитие. И теперь хотят с тобой «пообщаться».

Я нахмурился.

— И что, по мнению этого ящера, мне делать? Бежать? Прятаться?

— Нет, — покачала она головой. — Он прямо сказал: «Скрыться не выйдет. Но готовым быть — полезно. Даже живым иногда». Прямо так и сказал. Добавил ещё, что в каждом городе есть глаза Синдиката. Иногда это охрана, иногда купцы, иногда просто попрошайки. И если ты кого-то задел, рано или поздно тебе дадут понять, что тебя видят.

Марина посмотрела на меня пристально, почти с тревогой:

— Он не выглядел как враг. Но и другом его не назовёшь. Просто… хищник, который пока не голоден.

Я чуть заметно кивнул.

— Понятно.

На мгновение повисла тишина. Мы оба понимали, что это не просто информация. Это предупреждение. Предвестник чего-то большего.

Я не был наивен: с того самого момента, как начал охоту на предводителей, понимал — рано или поздно внимание придёт. Но надеялся, что позже. Видимо, ошибался.

Синдикат…

Значит, придётся быть очень убедительным в разговоре. Или очень быстрым.

— А теперь, Марина, можно я тебя спрошу? — говорю, стараясь держать голос ровным, но внутри уже начинает закипать. — Какого, прости за выражение, лешего ты вообще вернулась? Ещё и одна? Это теперь хобби такое — умирать по новым адресам?

Она вскидывает подбородок, в глазах огонь:

— В отличие от некоторых, я переживаю за Землю! Мы впервые получили выход на инопланетный мир, и если никто не будет пытаться наладить контакт, то как мы вообще собираемся выживать в этой галактической песочнице?! Или ты думаешь, твои бои и позирование в доспехах — это всё, что нужно человечеству?

— Ага, — хмыкаю. — Как в тот раз, помнишь? Когда ты наладила такой шикарный контакт, что я, раненый, без связи и без плана, вытаскивал тебя из клетки у местных бандитов? Прекрасный был дипломатический момент. История, достойная хроник…

— Это был эксцесс обстоятельств, — отрезает она. — Я собирала информацию. У меня были свидетели, я почти убедила их передать сообщение правительству, но некто не смог подождать хотя бы сутки!

— Ага. Сутки в плену, это ничего. Ты вообще понимаешь, где ты? Здесь тебя в живых держит только чьё-то хорошее настроение. Или скука. Или то, что ты пока не представляешь угрозу. Это мир, где доброта — случайность, а безмолвие — подозрение.

Марина, кажется, хочет что-то возразить, но сдерживается. И тишина между нами будто сгущается.

— Слушай, — продолжил я, уже тише, — я не против налаживания контактов. Но ты не солдат. Не маг. Не разведчик. Ты просто человек, Марина. С хорошим сердцем, да… Но ты не понимаешь, во что влезла. И никто не вытащит тебя второй раз. Даже я.

Она опускает глаза и на мгновение замолкает. Потом выдыхает и тихо говорит:

— Я просто… не могла сидеть сложа руки. Земля — моя родина. И я должна хоть что-то сделать. Хоть что-то.

Я отвожу взгляд. Понимаю её. И от этого ещё злее.

Потому что, чёрт подери, она права.

— Ладно, — вздыхаю. — Допустим, ты герой дня, вернулась с дипломатической миссией. Но вот скажи мне честно, Марина… что Земля может предложить этому миру? Чтобы был повод вообще садиться за стол переговоров. Или вы так и собираетесь кататься на моей шее, пока она не переломится?

Марина вскидывает брови, и на мгновение я вижу, как обида вспыхивает у неё в глазах:

— Да ты думаешь, без тебя мы вообще ничего не можем?! — вскидывается она. — Земля — не ты один, Игорь! Пока ты здесь играешь в охотника на мертвецов, кто-то там работает, кто-то ищет выходы на другие миры, кто-то строит. Мы не сдались, если ты не в курсе!

— Я не про это, — холодно отрезаю. — Я про практический смысл. Ты хочешь контакта, а я спрашиваю: что мы им дадим? У них магия, технологии, боевые существа, порталы, ядра силы… А у нас? Картошку? Сериалы?

— Продукты питания, — жёстко отвечает она. — Устойчивые сорта, которые вырастут даже в неблагоприятной среде. Наши биологи уже предлагают это как возможный товар. Технологии — пусть не на их уровне, но в некоторых сферах, например в медицинской диагностике, мы впереди. У нас есть инженерия, наука, культура, искусство. Не всё измеряется боевой мощью, Игорь!

— Правда? — скрещиваю руки на груди. — Вот придёт к ним полчище мертвецов, а вы им симфонию сыграете?

— Может, мы предложим путь к человечности, о котором они давно забыли! — резко отвечает она. — Может, именно это и нужно тем, кто устал от бесконечных войн и гнили порталов.

Она тяжело дышит, губы сжаты. Я молчу. Не потому что нечего сказать, а потому что… чёрт, в какой-то степени она права.

Может, именно это и есть вклад Земли — не мощь, а человечность.

— Знаешь, — говорю наконец, — если ты правда хочешь, чтобы они услышали тебя… тебе придётся говорить гораздо громче. И желательно — не из клетки.

Она усмехается, всё ещё с обидой, но уже с искоркой упрямства:

— А ты, Игорь, может, хоть раз поверь, что не только ты один способен что-то изменить.

Мы с Мариной возвращаемся в здание администрации. Кайлер, как обычно, занят раздачей приказов и изучением сводок с фронта. Увидев нас, он слегка кивает — и, к моему удивлению, не выказывает ни капли раздражения. Видимо, он уже наслышан о визитёрше.

— Кайлер, — говорю я, — знакомься. Марина. С Земли. Помнишь, я рассказывал о той, что умеет влезать в проблемы с поразительной лёгкостью? Она решила, что ей обязательно нужно вернуться сюда — и, видимо, наладить диалог между нашими мирами.

Марина чуть прищуривается, но, к чести её, протягивает руку с лёгкой улыбкой:

— Журналистка, исследователь. Приятно познакомиться. Вы, кажется, человек, способный принимать решения?

Кайлер с долей любопытства смотрит на её ладонь, но всё же жмёт руку по-нашему, хоть и неуклюже.

— Скорее, человек, который слишком устал, чтобы отворачиваться от интересных возможностей, — отзывается он. — Так вы хотите торговать? Или вас прислали в разведку?

— И то и другое, — не моргнув отвечает Марина. — У нас пока нет ни флота, ни порталов. Но есть кое-что, что может быть вам интересно. Устойчивые культуры, технологии диагностики, информационные обмены.

Я слушаю, скрестив руки. Не вмешиваюсь. Пусть говорит сама — она этого хотела.

Кайлер чуть склоняет голову:

— Нашему миру редко предлагают что-то без угрозы. Я не вижу, как вы могли бы быть опасны, но и пользы пока не вижу. Убедите меня.

— Я и не собираюсь давить, — отвечает Марина. — Но у нас есть мотивация. Мы не хотим воевать. Мы хотим выжить. А вы знаете, каково это — выживать на границе смерти.

Повисает пауза. Я даже чуть удивлён — слова она подбирает точно. Без пафоса, но цепляет.

— Предлагаю, — вмешиваюсь я, — сделать следующее. Совместная миссия. Марина покажет, чем может быть полезна её планета. Вы решите, стоит ли поддерживать связь. Заодно Земля поймёт, в каком мире оказалась. Без иллюзий.

Кайлер медленно кивает.

— Соглашение без гарантий. Но… попробовать можно. Начнём с малого. И, Игорь… — он смотрит на меня —…если твоя знакомая подведёт, вся ответственность на тебе.

— Привычно, — усмехаюсь.

А внутри где-то даже странное тепло от того, что впервые… мы действуем не врозь.

Песок шумел под шинами мотоцикла, будто пытался что-то сказать, но я его не слушал. Слишком уж много было своих мыслей. Марина сидела сзади, держалась крепко, но молчала. Видимо, тоже переваривала всё, что произошло. Мы мчались сквозь бесконечную пустыню, прямиком к порталу на Землю. В голове у меня крутилось одно: может, у нас действительно появился шанс?

Этот мир — сожжённый, забытый, выжженный до самого корня. Тот, что я видел в архивах. Рухнувшие города, забытые технологии, системы, которые больше никто не понимал. Местные выжили, но выжили как звери — в бесконечной борьбе. И всё потому, что не смогли вовремя объединиться. Потому что каждый тянул одеяло на себя.

А потом был мир, где правят вампиры. Прекрасный, величественный, вылизанный до блеска… и мёртвый внутри. Там выживание — тоже роскошь. Сложно бороться за жизнь, когда ты еда. Когда твоя кровь — товар, а тело — ресурс.

А теперь — Земля. Наша родная. Живая, ещё не сломленная, но стоящая на пороге. Мы встретили Абсолют, и даже не поняли, насколько глубока может быть эта кроличья нора. Магия, средоточия, ядра, миры и война — всё это теперь и наше. Хотим мы того или нет.

Но может, всё не зря? Если Марина справится, если её услышат… Может, получится избежать глупых ошибок. Может, удастся не только выжить, но и сохранить себя.

— Игорь, — вдруг прервала молчание Марина, — ты вернёшься за мной?

Я чуть сбросил скорость. Глянул на горизонт.

— Если ты не наломаешь дров — вернусь.

Она усмехнулась, но я знал — она поняла. Это не угроза. Просто факт.

Портал показался впереди. Те же руины, та же древняя каменная арка. Слабое, пульсирующее сияние внутри. На этот раз всё было спокойно.

— Передай им, что это не игра, — сказал я, когда она уже спрыгивала с мотоцикла. — И что шанс может быть единственным.

— Я передам. Но, Игорь… — она остановилась и обернулась, — будь осторожен. Если ты умрёшь, кому я буду доказывать, что ты мне не безразличен?

Я фыркнул и отвернулся. Песок — хорошая маскировка для странных эмоций.

Она шагнула в портал.

А я остался. С мотоциклом, с пустыней, с бесконечной дорогой.

И с мыслью: возможно, на этот раз всё будет иначе.

Я сбросил скорость и заглушил мотоцикл, когда на горизонте, прямо посреди барханов, возникли трое.

Чёрные доспехи без блеска, ткани, поглощающие свет. Лица под масками, движения — беззвучные. Только пульсация силы вокруг, такая явная, что пустыня будто стихла в ожидании.

Я встал, не убирая руку от набедренного ножа. Против такого троица я не выстою. Знал это без иллюзий. Ни средоточий, ни ловушек хватит. Это не мертвецы и не бандиты.

— Ты должен следовать за нами, — сказал центральный, голос будто скользил по коже, как капли ртути. — Тебя хотят видеть главы Синдиката.

— А если не хочу? — я не улыбался, просто смотрел прямо. — Я никому не подчиняюсь. У меня есть дела поважнее ваших приёмов.

Лёгкая пауза. Один из них чуть двинулся вперёд, но главный вскинул руку.

— Ты всё равно пойдёшь. Вопрос лишь — добровольно или с рабским ошейником на шее.

Сказано спокойно. Без угрозы. Просто констатация факта.

И вот в этот момент я ощутил. Нет, не страх. Что-то другое. Их аура. Сила. Это были не просто мастера. Они были выше. Намного. Абсолют молчал, но даже он, казалось, насторожился — такой тишины в голове давно не было.

— Я не люблю, когда на меня давят, — сказал я и медленно выпрямился. — Особенно те, кто считает, что могут поставить меня на колени, даже не узнав имени.

— А твоё имя что-то меняет? — усмехнулся левый, чуть склонив голову.

Я пожал плечами. Всё во мне кричало не нарывайся, но вместе с тем… любопытство. Что, чёрт побери, хотят от меня эти люди? Почему Синдикат — та самая загадка, что маячила с самого момента пробуждения — вдруг выходит из тени?

И почему я, обычный парень, вдруг стал фигурой на их доске?

— Хорошо, — сказал я тихо, глядя прямо в глаза центральному. — Но одно условие. Если я увижу ошейник — кто-нибудь из вас умрёт. Неважно, насколько вы сильны.

Он кивнул, будто я только что прошёл тест.

— Идём.

Я в последний раз взглянул на свой мотоцикл, повернул ключ зажигания, отключил двигатель. А потом пошёл за ними, оставляя за спиной пульсирующее, опасное безмолвие пустыни.

Интересно, к чему всё это приведёт…

Путь был долгим. Мы шли молча, ни один из троицы не проронил ни слова. Даже шаги их не нарушали тишину пустыни. Лишь мои следы, мои дыхание, мои мысли.

Я не знал, сколько прошло времени — час, два, может больше. Солнце уже не палило, лишь тени удлинялись по склонам дюн. И вдруг — из марева на горизонте появилась громада.

Я замедлил шаг.

Это был город. Но не такой, как те, что я видел раньше — не грубые постройки бандитов, не техногенные убежища, не укреплённые рубежи бойцов с мертвецами.

Нет. Это было… чудо.

Город будто вырезали из самой скалы, встроили в отвесный утёс, словно великий резчик превратил гору в храм, крепость и дворец одновременно. Множество уровней, балконов, террас, арок, галерей. Башни, уходящие в небо, и ворота, высеченные так, что дух захватывает.

Да и сама скала… Она не просто стояла. Она будто жила. Я ощущал вибрацию под ногами, тонкую, как гул далёкого колокола. Будто сердце этого места медленно, но неумолимо билось в такт чему-то древнему и могущественному.

— Это оно? — тихо спросил я.

Главный из троицы кивнул:

— Узри Обитель Лезвия. Прибежище Синдиката. Место, куда не ступает время… и откуда не возвращаются прежними.

Я криво усмехнулся, но внутри кольнуло.

Я видел города, где правит сила, где течёт кровь, где умирают и возрождаются идеи. Но здесь… Здесь всё было иначе. Сама плотность мира вокруг словно сгущалась.

Я шагнул вперёд. Ощущая, как каждый мой шаг по песку становится шагом вглубь тайны, которую, быть может, лучше не трогать.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее ощущалась тяжесть этого места. Не просто физическая — будто на плечи ложился незримый груз времени, чужой воли и чего-то древнего, что не хотело, чтобы его тревожили.

Город-утёс возвышался надо мной, как каменный монумент богам прошлого. Я шёл, запрокинув голову, и не мог оторвать взгляда от узоров на стенах, барельефов, вытесанных в скале, изящных лестниц, мостов, переходов — всё это выглядело так, словно было создано не людьми и даже не разумными. Словно сама скала разрослась, приняв форму величественного города.

Глава 19

«Кто это построил?..» — мелькнуло в голове. И ответ не пришёл. Не потому, что я не знал, а потому, что не должен был знать. Что-то в самой структуре этого места подавляло любопытство, сковывало желание копаться в истоках.

У входа возвышались массивные ворота, чёрные, как окаменевшая ночь, инкрустированные узорами, похожими на переплетение вен. В них чувствовалась жизнь… но и смерть. Они были закрыты, но я чувствовал — откроются. Специально для нас.

По бокам стояли двое.

Не охрана. Не просто воины. Стражи.

Каждый из них — выше меня на голову, в броне, покрытой письменами, от которых начинало звенеть в висках, если смотреть слишком долго. Ни малейшего движения, ни дыхания. Казалось, они не просто сторожат вход — они входом являются. Стоят здесь вечность и просто ждут. Смотрят сквозь пространство и время.

Когда мы подошли ближе, я ощутил, как их взоры коснулись меня.

Это было похоже на то, как в тебя вглядывается целый мир. Словно тебя оценивает не личность, а Система. Холодная, точная, бесстрастная. Я едва не пошатнулся. Мурашки пробежали по спине, пальцы сами сжались в кулак.

Я готовился к бою — условно. Я знал, что даже не успею моргнуть, если они решат напасть. Но ничего не произошло.

Один из них, не поворачивая головы, произнёс глухим, каменным голосом:

— Посланник допущен. Временное разрешение: восемьдесят четыре цикла.

— Путь открыт, — сказал второй, и ворота медленно, беззвучно, начали расходиться.

Я стоял, глядя в зияющий проход, наполненный мягким синим светом и ощущением, будто я переступаю границу мира.

И всё, что я мог подумать:

Что ж, посмотрим, кто здесь кого изучает.

Я переступил порог, и ворота за моей спиной сомкнулись без единого звука — мягко, как вздох, но с такой окончательностью, будто отсекли меня от всего, что было раньше. Коридор тянулся вперёд, обрамлённый витиеватыми арками, серыми стенами, на которых слабо поблёскивали живые письмена. Свет исходил не от ламп или факелов, а словно просачивался сквозь камень, будто сама скала светилась изнутри.

Я шёл, не спеша. Здесь не имело смысла торопиться. Казалось, всё пространство искривлено — шаги звучали тише, чем должны, а стены словно дышали. Давление, невидимое и тяжёлое, нарастало с каждым метром. Не страх. Напряжение.

Коридор закончился дверью. Она распахнулась сама собой.

Комната за ней — словно из другого мира.

Светлая. Воздушная. Тепло-жёлтые стены, залитые солнечным светом, будто кто-то проковырял дыру в самом небе. А в центре — стол. Кресло. Мужчина.

На вид — обычный. Лет тридцать, тёмные волосы, спокойное лицо, легкая небритость. Только вот глаза… Тот редкий случай, когда взгляд не просто оценивает — он читает. Сквозь кожу, сквозь череп, сквозь твоё я. Я невольно напрягся.

На нём доспехи — лёгкие, но из того же материала, что был на тех троих, только… другие. Они будто пульсировали силой. От них шёл едва уловимый гул, который воспринимался не ушами, а телом.

Он улыбнулся. Не фальшиво — по-настоящему. Почти дружелюбно. Щёлкнул пальцами.

— Присаживайся, Игорь.

Позади меня дверь закрылась сама. Я остался с ним один. Комната вдруг показалась намного меньше.

— Не будем тянуть, — продолжил он. — У меня есть к тебе предложение. Работа. От которой ты не сможешь отказаться.

Я молчал. Ни дерзости, ни попытки пошутить — просто молчал. Он это воспринял как согласие выслушать.

— Видишь ли, — его голос был спокоен, уверенный, почти ласковый. — Мы наблюдали за тобой с самого начала. С первого выстрела, с первой добытой энергии. Ты — исключение, Игорь. Ты разрушаешь системы. Ты ускоряешь процесс. И нам это нравится.

Он встал, обошёл стол, сел на край напротив.

— Но при этом ты не принадлежишь нам. И это уже… не нравится.

Он наклонился ближе:

— У тебя есть выбор. Ты либо работаешь с нами. Либо станешь объектом. Для изучения. И поверь, тебе не понравится быть объектом.

Он снова улыбнулся, но в этой улыбке уже не было ничего человечного.

— Так что, Игорь? Что ты выбираешь?

— А в чём, собственно, заключается ваше предложение? — стараюсь держать голос ровным, без раздражения или страха. В конце концов, если этот человек — верхушка Синдиката, нервы ему не чужды. А я всё ещё жив, и, значит, торг возможен.

Он кивает, будто одобряет выдержку. Медленно встаёт, делает несколько шагов по кабинету. За его спиной открывается панорамный вид на скалистые хребты, покрытые золотистыми всполохами заката. Красиво, даже слишком. Как ловушка.

— Видишь ли, Игорь, существует градация порталов. — Он говорит спокойно, как учитель на лекции. — Не все миры равны. Есть дикие, нестабильные, в которых можно пробудить первобытную силу. Есть мертвые — такие, как этот, — пережившие эпохи, потерявшие в развитии. Есть живые, богатые ресурсами, но закрытые.

Он поворачивается ко мне:

— Абсолют ограничивает вход в такие миры. Если ты на уровне выше определённого порога — система просто не пустит тебя. Иногда речь о наполнении средоточий, иногда о формировании ядра. Бывает, запрет стоит даже на уровне активации. Но…

Он слегка улыбается:

— Такие как ты… проходят. Неизвестно почему. Может, потому что система считает тебя недостаточно развитым. Может, ты сам как-то затемняешь свой след. Нам это, честно говоря, всё равно.

Он подходит ближе:

— Суть в следующем. Есть миры, в которых очень много ценного. Артефакты, древние технологии, даже неописанные фрагменты Абсолюта. Проблема в том, что мы не можем туда попасть. А вот ты — можешь.

Он делает паузу. И я чувствую, как воздух в комнате будто меняется.

— Мы предлагаем тебе контракты. Ты проходишь туда, находишь то, что нам нужно, и возвращаешься. За каждый успешный рейд ты получаешь доступ к информации, ресурсам и… ну, скажем, возможности расти, не ломая голову, где добыть ядро первого или даже второго порядка Мы не просто организация. Мы — опора. И те, кто с нами, выживают. Развиваются.

Он чуть склоняет голову:

— Конечно, если ты откажешься… Никто не будет тебя пытать. Но поверь, одиночка в нашем мире — это не героизм. Это медленный, мучительный самообман.

Я вглядываюсь в его глаза. Они спокойны. Чужды. Без сомнения.

Выбор, как обычно, иллюзорен. Но игра всё ещё продолжается.

Я не торопился с ответом. Даже дыхание держал под контролем. Спокойствие — это всё, что у меня сейчас было.

— Прежде чем принимать какое-либо решение, — проговорил я, чуть склонив голову, — хотелось бы знать, в чём именно заключается ваше предложение?

Он усмехнулся, словно ожидал вопрос. Затем встал, подошёл к широкому окну, за которым простирались серые пики скал и пустыня до горизонта.

— Некоторые порталы, — начал он медленно, — имеют ограничения. Не на вход, а на само допущение по уровню развития. Абсолют запрещает доступ существам выше определённого предела: скажем, выше наполнения средоточий или стадии формирования ядра. Официально — из соображений баланса. Неофициально — потому что там есть ценности, которые нельзя доверить слишком сильным. Или, скажем иначе… неугодным.

Он обернулся и взглянул мне прямо в глаза:

— Ты идеально подходишь для самых «низкоуровневых» порталов. Незарегистрирован. Без фиксации развития. Обладаешь редкой устойчивостью к давлению среды и умеешь думать. Слишком редкое сочетание. Поэтому и предложение.

— И что именно я должен делать в этих порталах?

— Искать ключи, — ответил он, проходя мимо меня и снова садясь в кресло. — Специальные артефакты. Они открывают доступ к подземельям. Настоящим. Где спрятаны фрагменты силы, о которых большинство даже не подозревает. Как, например, доспехи.

Я вздохнул — выдавленно. И всё же спросил:

— Значит, доспех Посланника Бога войны… это из тех подземелий?

Он кивнул, прищурившись:

— Где ты его достал? Целиком? В одиночку?

Я пожал плечами:

— Повезло. Нашёл по частям. Разное время, разные места. Сложилось.

Его глаза блеснули живым интересом, и голос стал мягче:

— Это уже делает тебя особенным. Большинство даже одну часть не способны удержать. У тебя весь комплект. Ты даже не представляешь, насколько это редкость.

Он откинулся в кресле:

— Так вот, Игорь. Эти порталы открываются редко. Точнее доступ к ним не постоянный. Но когда открываются — ты должен быть готов. Мы дадим координаты. Поддержку не обещаю, но и мешать не станем. Всё, что добудешь — твое… кроме ключей.

— Ключей?

Он кивнул:

— Они — пропуск в настоящее. В подземелья, где уже нет ограничений. Где даже доспехи — не предел. И да… там ты уже не будешь один. Мы тоже играем.

Я откинулся на спинку стула. Внутри всё бурлило, но снаружи — абсолютное спокойствие.

— А если я откажусь?

Он улыбнулся, как в начале.

— Тогда ты будешь наблюдать, как всё это исчезает. Постепенно. По кусочкам. Как исчезают твои возможности, союзники, города, даже сама Земля. Не потому что мы злые. Просто… ты слишком многое увидел. А мы слишком многое теряли из-за тех, кто не вписался в систему.

Он выпрямился:

— И это не угроза. Это реальность. Выбор за тобой, Игорь.

Я всё ещё молчал. В голове — тысячи мыслей. Но вслух я сказал только одно:

— Пожалуй, мне нужно подумать.

Я протянул руку, и передо мной, словно из воздуха, появилась полупрозрачная плита с символами Абсолюта. Хозяин города, всё с той же тёплой улыбкой, указал пальцем на нижнюю строку.

— Подпиши, — сказал он. — Этот контракт зарегистрирован в системе. Мы оба получим копии. Всё, что требуется — соблюдать указанные условия.

Я медленно прочитал договор. Слова на экране словно оживали, и я чувствовал, что каждый из пунктов встроен в саму ткань мира. Никаких обманов, ловушек или двусмысленностей. Просто соглашение о сотрудничестве. Я добровольно принимаю задания от Синдиката, связанные с исследованием порталов низкого допуска, получаю часть награды, доступ к информации и ограниченному хранилищу. За Синдикатом остаётся право контролировать цели операций и направления экспедиций. Разрыв контракта возможен, но не без последствий — снижение доверия, потеря привилегий, возможное преследование.

Строго, но честно.

Я кивнул и провёл пальцем по плите. Холодок пробежал по коже, как будто что-то внутри зафиксировалось. Абсолют подтвердил:

«Договор заключён. Игорь К. присоединяется к инициативе ‘Очищение Границ’. Уровень допуска: базовый. Доступ открыт к информации уровня 1. Ожидайте первую миссию.»

Хозяин хлопнул в ладоши.

— Добро пожаловать в круг доверенных. Отдохни, пока можешь. Завтра ты отправишься в один из нестабильных миров. Подробности получишь ближе к ночи.

Я развернулся и взглянул на витражное окно, за которым закат окрашивал скалы в кроваво-золотые тона.

Кажется, моя дорога только началась.

Я стоял перед портальной площадкой, окружённой мягким светом полупрозрачного купола. Металлический каркас, плавно переходящий в кристаллические изгибы, дрожал от энергии, будто готовясь выстрелить меня в другой мир. Один из сопровождающих спокойно объяснил: купол пропускает только тех, чьё развитие не превышает этап наполнения средоточий. Ни шагу дальше. Ни лазеек. Абсолют контролирует всё.

Я сделал вдох. Лёгкие наполнились сухим воздухом пустыни, но внутри уже бурлило предчувствие. Я переступил черту.

Перед глазами появилась надпись:

"Операция: Мятежный Мир.

Ваша задача: разведка и уничтожение живой силы противника.

Цели (необязательные):

▸ Уничтожьте несколько особей — Награда: обычный ключ подземелья

▸ Уничтожьте лидеров сопротивления — Награда: редкий или эпический ключ

▸ Найдите и отключите артефакт подавления порталов — Награда: индивидуальный ключ мифического уровня

▸ Сохраните жизнь и возвращайтесь через точку экстракции.

Внимание: Вы не обязаны выполнять все цели. Ваш выбор влияет на судьбу мира."

Я стоял, глядя на окно с текстом. Абсолют, как всегда, безэмоционален. Чёртова система не даёт ни намёка на то, что будет дальше, только условия, расчёты и предложения. Но что-то в этом новом задании… чувствовалось иначе. Это было не просто "развивайся". Это было "служи".

Система — всё глубже. Всё сложнее. Но я сам согласился. С самыми низкоуровневыми порталами, возможно, я хоть что-то узнаю, добуду, смогу.

…Наградой за выполнение миссии числились ключи подземелий. Разного уровня. Что внутри — лотерея. Иногда — доступ к ресурсам, иногда — к старым гробницам, в которых кроме пыли и злопамятных призраков нет ничего. Но это хоть что-то. Всё лучше, чем сидеть на двадцать четвёртом уровне наполнения, пялясь в пустой интерфейс и молясь на появление ядра второго порядка.

Окно погасло, оставив передо мной мерцающий портал. Живой, пульсирующий. Граница дрожала, как поверхность воды перед бурей.

Я проверил снаряжение.

Доспех Посланника Бога Войны выглядел… совсем не как доспех. Сейчас он был лёгким, плотно облегающим, с многослойной тканью, маскировочными складками и гасителями блеска. Внешне — почти экипировка ассасина из Синдиката, с узором родовых нитей на груди и мягким воротником, скрывающим шейные усилители. Система трансформации подстраивалась под нужды хозяина — и в данный момент моя цель была одна: не выделяться.

Я дотронулся до рукояти меча. Простой клинок. Рядом — кинжал в горизонтальных ножнах у спины. Никаких усилителей. Никакой техники. Ни магии, ни модулей.

— Спасибо, Абсолют, — пробурчал я. — Опять твои любимые правила: никаких технологических и магических ухищрений, кроме разрешённого минимума. Всё, что сложнее топора, работает через раз. А всё, что работает — срезает эффективность до комического уровня.

Но спорить было бесполезно. Абсолют не объяснялся. Он просто формировал условия, а дальше — выживай как хочешь.

Я шагнул в портал.

Мир сменился мгновенно. Без вспышки, без ощущения перемещения. Только лёгкое давление на грудную клетку — будто сдавило изнутри — и я оказался в пустоши.

Под ногами — гладкая, чёрная портальная площадка. Твёрдая, испещрённая символами. Вокруг — пепельно-серая пустыня, терзаемая сухими, леденящими ветрами. Ни холмов, ни укрытий. Лишь голая, мёртвая земля, простирающаяся до горизонта.

Ветер скреб по броне, будто проверяя, живой ли я. Он не выл — он шептал. Пусто. Жутко. Слишком тихо для того, что называлось «задание по уничтожению живой силы».

— Ну что, Абсолют, — выдохнул я, глядя в серую даль. — Где твои цели? Или мне снова предстоит выкапывать их из-под земли?

Пыль закружилась где-то в стороне, и я медленно пошёл вперёд, оставляя за собой еле заметные следы. Местность была слишком тихой, чтобы не быть опасной.

Ветер на миг затих. Слишком резко. Словно испугался. Или уступил место чему-то более опасному.

Я замер.

Земля под ногами дрогнула.

Не громко. Едва заметно. Но я не ошибся — что-то двигалось под поверхностью, почти не касаясь её, словно скользя внутри самой пыли.

Я выхватил клинок. Кинжал — в левую. Стойка. Центр тяжести пониже. Пустошь не прощала прямостоящих.

Слева — рывок, всплеск серой массы — и из земли вырвалось нечто. Уродливое, длинное, переплетённое из сухожилий, чешуи и полупрозрачных пластин. Глаза — если это можно было назвать глазами — мигали горизонтальными перепонками. Шея — слишком гибкая, будто змея. Конечности — не менее четырёх, но они двигались так быстро, что сливались в одно размазанное пятно.

Я едва успел отшатнуться. Удар. Волна песка. Рваная кромка когтей чиркнула по воздуху в том месте, где только что была моя грудь.

Быстро. Слишком быстро.

Рефлексы, тренировки, десятки боёв — всё пришлось вытянуть на поверхность мгновенно. Я ушёл в сторону, развернулся, клинок провёл по шее твари — металл слабо задел плоть, как будто она поглощала инерцию удара. Существо отпрянуло и тут же бросилось вбок, обходя дугой. Оно не тупое.

Я успел подумать, что обычный посланник, с меньшей скоростью реакции, был бы уже растянут по камням.

Глава 20

Второй бросок — вплотную. Я пригнулся, проскользнул под ним, лезвием вспоров бок. На этот раз — глубже. Кровь. Вязкая, чёрная, пахнущая горелым маслом.

Существо взвыло, отступило, но ненадолго. Третий бросок — почти незаметный. Я отпрыгнул назад, упал, перевернулся, вонзил клинок вверх, наугад, прямо в пасть.

Металл скользнул по внутренней кости, но вошёл.

Вопль. Тело забилось, оседая. Когти рассекли воздух рядом с моим лицом, но уже без силы. Я откатился в сторону, поднялся, удерживая кинжал. Меч застрял в шее твари. Я вырвал его с хрустом и отступил на пару шагов.

Монстр обмяк. Из его раны вытекала густая, парящая жидкость, которая тут же начала впитываться в землю.

Я стоял, переводя дыхание. Пыль липла к лицу. Капли чужой крови — к перчаткам.

Это было близко.

— Если бы я был слабее… — пробормотал я, глядя на останки. — Чуть медленнее. Чуть уставший. Чуть менее внимательный. И всё — минус один посланник. Корм для местных. Удобрение для пепла.

Я не стал тратить время на добивание. Если эта тварь оживёт после удара в глотку — пусть. Я оставлю это следующему.

Шагнул дальше, оставляя за собой тело, быстро затягивающееся пылью. В пустошах ничего не лежало слишком долго.

Я продолжил движение, не спеша. В пустоши спешка — верная смерть. Лучше смотреть на шаг вперёд и думать на десять. Твари здесь не реагируют на шум. Они реагируют на слабость. И, похоже, теперь — на запах крови.

Ветер изменился. Стал резче. Не такой вязкий, как раньше. Он резал лицо, будто проверяя, остался ли я жив, стоит ли звать остальных.

Второй монстр появился молча.

Не взрывом из-под земли, как первый. Он просто стоял. На вершине невысокого холма, словно вырос из пыли. Шерсть, будто выжженная, свисала клочьями. Тело угловатое, слишком худое, но с широкими плечами. Руки — длинные, с шестипалыми лапами, каждую венчали когти в ладонь длиной.

Мы смотрели друг на друга.

Он не бросался. Я не дёргался.

Потом — рывок.

Я был готов. Слишком предсказуемо. Движение — вбок, подрез в живот, разворот, удар в шею. Монстр дернулся, попытался контратаковать — поздно. Ещё два удара — и он упал, изогнувшись, как сломанная пружина.

Слишком легко.

Я наклонился над телом. На этот раз — внимательно. Остриём меча отогнул кожу, проверил структуру, заглянул в полость под грудной пластиной.

Пусто.

Никакого ядра. Ни первого, ни второго порядка. В нём не чувствуется даже средоточий. Просто плоть и смерть. Сухая, пустая, бесполезная.

— Ты из дешёвого набора? — хмыкнул я, убирая меч. — Или из тех, кто просто шатается по Пустоте, чтобы кого-то загрызть?

Абсолют молчал. Ни сообщения. Ни знака. Даже интерфейс не дрогнул. Будто его тут не было вовсе.

И вот тогда, впервые за всю миссию, в голове защёлкнуло:

А может, глава Синдиката ошибался?

Он говорил, что портал ограничивает проходящих — по воле Абсолюта, по законам «баланса». Что сильный не пройдёт, потому что «мир ещё не готов». Классика. Всегда найдутся те, кто приписывает волю системе, лишь бы не признать, что не всё под контролем.

Но теперь…

Абсолют не чувствуется.

Здесь тишина, чуждая его цифровому всевидению.

А монстр… он не был связан ни с Синдикатом, ни с Абсолютом, ни даже с обычной логикой существования.

Может, это место и правда вырвано из-под его власти?

Зона, оставшаяся от других, кого даже Система не смогла поглотить?

Я выпрямился, глядя в пыльную даль.

Если это правда — значит, я не просто в задании.

Я — на территории чего-то чужого.

Деревня появилась внезапно.

Без предупреждения. Без маркеров. Без рун на подходе.

Просто — тени строений, силуэты разрушенных крыш, стены, склонившиеся, как старики, что забыли, зачем встали.

Я остановился на границе — не из осторожности, а от… ощущения.

Здесь всё было слишком тихо. Даже ветер обходил деревню стороной, будто сам не хотел связываться с тем, что здесь осталось.

Я шагнул вперёд.

Первый дом — глинобитная конструкция, вросшая в песок. Трещины. Следы когтей? Или ветра? Невозможно понять.

Второй — частично обвалившийся, но внутри будто кто-то… чистил пол? Нет, иллюзия. Просто так упал свет.

Я осмотрел улицу — ничего. Ни тел. Ни останков. Ни личных вещей.

Как будто всё живое просто ушло, оставив тела позади.

И вот тогда это началось.

Сначала — вспышка боли в висках.

Потом — звук, будто кто-то прошептал мне в ухо изнутри черепа.

Слова я не понял. Только дрожь. Мозг, словно провалился в себя.

Мир накренился. Ноги перестали слушаться.

Я пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. Всё плыло. Камни под ногами превратились в зыбкую глину. В груди ударила волна тяжести, как будто меня погрузили в сгущённый воздух.

Я успел подумать:

"Вот и вся разведка. Даже не крикнуть в рацию."

Я рухнул на землю.

Пыль в лицо. Глухой удар в плечо. Затем тень.

Кто-то склонился надо мной. Расплывчатая фигура — не разобрать черт, не понять, кто.

Живой? Враг? Призрак?

Я попытался дотянуться до кинжала — пальцы не слушались. Только слабый судорожный жест.

Затем — резкий рывок. Кто-то схватил меня за шиворот доспеха. Потянул. По земле. Лицо цеплялось за пыль, щёка поцарапала камень.

Сознание рвётся клочьями.

Мышление не фокусируется. Внутри — только кашель, дрожь и растекающаяся боль.

Я где-то там, глубоко, услышал свой голос, отдалённый, как эхо:

"…похоже, Земля уже не увидит своего героя…"

"…и Марина…"

Та, кому обещал вернуться живым.

"…прости, Марин… не в этот раз…"

Мир стал жидким. Текучим. Распадающимся.

Сознание возвращалось с хрипом.

Медленно, неохотно, будто я тянул себя из болота, где за ноги цеплялись корни и пальцы мертвецов.

Сначала — ощущение тела.

Оно было… неправильным.

Слабым. Тяжёлым. Без опоры. Я не чувствовал под собой пола. Руки тянули вниз наручники — меня подвесили, растянув, как тушу на крюках.

Я попробовал двинуться — тщетно.

Мышцы дрожали, но не подчинялись. Ни силы, ни резерва, ни отклика от средоточий.

Они были… заглушены.

Я чувствовал их, где-то глубоко внутри, как сны на грани пробуждения. Но вытянуть — не мог. Словно вокруг тела стоял кокон, впитавший всю волю.

Я снова просто человек.

Не посланник. Не воин. Просто тело — измученное и скованное.

Где-то рядом, за спиной, послышался голос.

— Не ожидал, что очнёшься.

После удара Мозголома большинство остаются… ну, как бы это сказать… овощами. Пустыми. Внутри — только дыхание и медленная смерть.

Я поднял голову — едва.

Перед глазами всё плыло. Свет был тусклым, будто лампы горели сквозь слой пепла.

Шаги приближались. Тяжёлые, неторопливые. Человек — или не совсем человек — подошёл сбоку. Я разглядел очертания: высокая фигура, лицо закрыто наполовину маской, блеск металлических пластин на руках. Но это не был доспех Абсолюта. Ни стиля, ни рун. Скорее — кустарная мощь, собранная из чужих обломков.

— Посмотри на себя, — продолжил он с издёвкой. — Вся надежда Земли. Шавка Абсолюта, восславленный герой, неотправленная открытка Марине…

Я вздрогнул. Он знал имя. Он слишком много знал.

— Не напрягайся, — усмехнулся он. — Мы читаем следы. А в тебе их слишком много. Заносчивость, вера, вина. Хороший набор. Приятно будет поиграться.

Он наклонился ближе. Его глаза — чёрные, сухие, как пепел в выжженной печи. Без зрачков. Без эмоций.

— Знаешь, что самое забавное?

Ты выжил. Устоял перед ударом Мозголома.

Такое бывает… раз в десятилетие.

Он хмыкнул.

— Но всё это ничего не значит. Потому что ты здесь. Потому что тебя поймали.

А теперь у тебя будут весёлые последние дни жизни, шавка. Я лично прослежу, чтобы ты прожил каждый из них очень осознанно.

Он встал, не торопясь.

— Если выживешь — снова поговорим. Но не рассчитывай.

Тишина. Дверь. Звук затвора. Темнота стала гуще.

А я висел, глядя в серый потолок, и впервые за долгое время почувствовал страх.

Не за себя. За то, что Марина так и не узнает, что я пытался вернуться.

Время тянулось вязко. Без счёта. Без перемен.

Я не спал — не мог. Не двигался — не мог. Только думал.

И мысли… были неутешительными.

Ментальная защита?

Ха. Хорошая шутка, Игорь.

Я гордился ею. В мире ящеров, где разум пробивали напрямую, меня ни разу не смогли продавить. Тогда я думал — непрошибаем.

А теперь?

Один удар — и я валяюсь овощем.

А после этого… кто-то прочёл мои мысли. Имя Марины, слова из прошлого, чувства, которые я прятал под кожей.

Они это увидели.

Значит, защита — не абсолют. Просто в тех условиях, с теми техниками, она была выше среднего. А тут… Тут совсем другие силы.

Я вздохнул — с трудом. Рёбра ныли.

Где я?

Пустошь? Нет. Атмосфера другая. Воздух тяжёлый, но без песка. И нет характерного запаха ветра. Здесь — замкнутое пространство. Стены — глушат эхо. Возможно, подземный уровень. Глубокий.

Кто они?

Не Синдикат — это точно. Те играют по правилам. Да, правила — кровавые, но всё же правила. Здесь же — дикость, скрытность, ненависть к Абсолюту. Причём личная. Горячая. Осознанная.

А ещё — Мозголом.

Тот, кто вырубает всех.

Но не убивает сразу.

Значит, я нужен им живым. Пока.

Значит, есть шанс.

Я замер, прислушиваясь к себе.

Средоточия по-прежнему молчат. Как будто завязаны. Но где-то глубоко я чувствовал их пульсацию. Тонкую, слабую, но — живую.

Если я смогу вырвать хотя бы одно — шанс появится.

Не бежать. Бессмысленно. Но — дождаться момента.

Собрать энергию. Почувствовать слабость системы.

И тогда…

Я закрыл глаза.

Тогда я ещё покажу этим ублюдкам, кто такая «шавка Абсолюта».

Пытки начались не сразу.

Сначала — ожидание.

Тишина.

Голод.

Одиночество.

Скукоживание человека в теле.

Они знали, что делают. Сначала лишить ощущения времени. Потом — капать.

Первые визиты — без слов.

Металл. Электроды. Иглы, скользящие под ногти.

Я не кричал. Поначалу из упрямства. Потом — просто не было сил.

Они не задавали вопросов. Не интересовались кодами, миссией, ни черта.

Они наблюдали.

Изучали, как реагирует тело. Где начинается дрожь. Где выстреливает адреналин. Где ломается дыхание.

Потом — пришли с голосами.

Визуальные проекции. Лица, похожие на знакомые. Голоса, которые я знал.

Марина, из тумана.

Командир из первой миссии.

Даже отец.

Они говорили:

«Ты подвёл».

«Ты стал игрушкой».

«Ты жалок».

«Ты больше не нужен».

Я сжимал зубы, пока не пошла кровь.

Это была ментальная атака. Грубая. Давящая.

Но непробивающая.

Моя защита держалась.

Да, я чувствовал, как они копались в верхних слоях.

Оттуда они вытаскивали остатки образов, обрывки фраз, всплески эмоций.

Поверхностное.

То, что думается «между делом».

И это их бесило.

— Снова стена, — рявкнул кто-то, ударив меня по лицу.

— Ты даже не воин. Ты мясо. Как ты держишь барьер?

Я не ответил. Не потому, что хотел быть героем. Просто… не видел смысла. Что бы я ни сказал — они бы не остановились.

— Мы сдирали защиту с магов-чистильщиков, — прошипел другой, — а ты, шавка, с одним доспехом — не даёшь даже доступ к боли.

— Ты не нормальный, — добавил третий. — Ты сбой.

Сбой.

Слово прилипло к черепу.

Возможно, да.

Возможно, я и правда не должен был пройти портал.

Возможно, это место не от мира Абсолюта, и я — ошибка в их системе.

Меня били. Медленно, методично.

Жгли. Парализовали участки тела.

Выворачивали суставы, возвращали обратно, снова — тишина.

Снова — давление на сознание.

Но всё, чего они добились — это крошечные отблески мыслей:

«Ты не Марина».

«Это подделка».

«Я всё ещё жив».

«Я помню, кто я».

И каждое такое сопротивление — злило их всё больше.

Я не знаю, сколько прошло. Час? День? Неделя?

Очередная порция боли утихала. Кожа горела, суставы пульсировали, внутри дрожал пустой сосуд, из которого вытянули почти всё.

Но… где-то глубоко — жило другое.

Не защита.

Не спокойствие.

Не стойкость.

А злость.

Глухая. Чёрная. Нарастающая.

Она шевелилась под ребрами, стучала в грудь, царапала мозг изнутри.

"Да как вы смеете?!"