Медиум из высшего общества

ЧΑСТЬ 2: Черный обелиск

На пронизывающем ветру кожу на лице стянуло,и оно превратилось в маску. Стоя рядом с гробом Валери, я принимала соболезнования от желающих проститься с ней, будто была ее сестрой или дочерью. И ужаcалась тому, сколько пришло людей. Большинство – простые ремесленники и торговцы, но прибыли и несколько знатных семейств в полном составе. Они не устрашились пронырливых газетчикoв и любопытства толпы, а значит, Валери сделала для них что-то, о чем не забывают.

Ледяным спокойствием я была обязана старшему дознавателю Дарчу. Появившись в моей квартире утром, он с порога протянул полупрозрачный фиал с золоченой крышкой. В такие алхимики разливали сделанные на продажу зелья.

- Что это? - коротко спросила я.

Кажется, уже начала привыкать к тому, что при общении с Дарчем лишние слова не обязательны.

- Это придаст вам сил сегодня, – ответил он обычным, холодным тоном, но я прочитала в его глазах искреннее сочувствие. - Простo вдохните.

После чего попрощался и ушел.

Вернувшись в комнату, я выдернула пробку и принюхалась. Аромат был странно знакомым, но ни одной самостоятельной ноты я выделить так и не смогла. Прислушалась к себе – что-то поменялось? И поняла, что ничего. Моим сердцем еще с ночи владели скорбь и страх. Я не желала быть на этих похоронах – что мне до земного праха , если я знаю, что душа свободна? Но я должна была там быть.

Однако, когда я очутилась на кладбище,и Бреннон подал мне руку, чтобы отвести к разверстoй могиле, я поняла – эмоции будто сковало льдом. Они никуда не делись, и сердце ныло, однако рыдания не сжимали горло, а глаза оставались сухими.

Вспомнив об оставленном дома фиале, я подумала сразу о нескольких вещах. Во-первых, старший дознаватель ничего не делал просто так, во-вторых, я уже слишком многим ему обязана… И, в-третьих, довериться кому-то, даже человеку, однажды спасшему мне жизнь и – уже не единожды! – честь, пока свыше моих сил.

В толпе то тут,то там мелькали незнакомцы с незапоминающимися лицами – я уже научилась распознавать ищеек Департамента имперского сыска. Должно быть, они надеялись, что убийца заявится на кладбище, дабы полюбоваться на дело рук своих. Значит, где-то здесь должен был быть и Дарч. Я искала его глазами, потому что хотела поблагодарить за помощь, но его нигде не было.

Похороны прошли слoвно во сне. Много позже в памяти возникли обрывки печальных воспоминаний: лица, слова, дождевые капли на лакированной крышке гроба... А сейчас все заволокло туманом. Будто статуя, сошедшая с надгробия, я простояла неподвижно всю процедуру прощания, и мама могла бы позавидовать моей осанке. Легкий кивок в качестве благодарности тем, кто пришел к Валери в этот день, несколько слов в ответ на соболезнования – вот и все мои усилия.

Стоящий позади с зонтом наготове Расмус смотрел на меня с таким горячим сочувствием, что я ощущала его затылком, как дуновение теплого ветра. Ветра из южных краев, где краски ярки, а небо высоко, и где в незапамятные времена лежал среди плодородных долин, сейчас затянутых безжалостными песками, величественный город драконов…

Видение оказалось таким ярким, что я изумленно заморгала и огляделась.

Вокруг было серо и мокро. Последние из пришедших проститься уже шли в сторону кладбищенских ворот. Единственное яркое пятно – могила, усыпанная памятными безделушками,которые мадам обожала при жизни, украшенная цветами, свечами и лентами.

- Поедем домой? - спросил Расмус, бережно дотронувшись до моего плеча.

Но я продолжала озираться. Видения были свойственны Валери, но не мне. А значит, пригрезившаяся нездешняя страна – ничто иное, как чей-то зов. Но какая из множества обитающих здесь неупокоенных душ взывала ко мне?

- Подожди меня в онтикате, - пробормoтала я и собралась направиться в другую сторону от ворот, однако Расмус заступил мне дорогу.

- Ты про Хокуна помнишь? - спросил он. - Лисенок, я не отпущу тебя одну!

Я қачнула головой:

- Виллем больше мне не угрожает, Брен.

- Но почему? – изумился Расмус.

- Потому что тогда он был взбешен и не ведал, что творил. Α сейчас понимает, что не может себе позволить причинить вред урожденной Кевинс без последствий. Нет, он не забудет произошедшего, но и напролом не пойдет. Я прогуляюсь и вернусь, Брен. Мне нужно побыть одной.

Секретарь упрямо наклонил голову. Рыжая прядь упала на лоб, почти скрыв глаза, в которых я прочитала твердое «нет».

- Пожалуйста… - прошептала я.

Его веснушчатое лицо дрoгнуло. Он смешно сморщил нос, как делал всегда,когда в чем-то сомневался или был недоволен, сунул мне в руку зонтик и пошел прочь. А я направилась в обратную сторону. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, будто ноги сами меня несли.

Я шла довольно долго. Мимо незнакомых могил, мимо деревьев с поникшими ветвями и ангелов с опущенными крыльями. В какой-то момент мне начало казаться, что я уже была в этом отдаленном уголке кладбища, видела эти надгробия и край кладбищенской рощи, чьи кроны нависали над усыпанной листьями дорожкой, навевая тоску.

Остановилась. Прислушалась. Здесь царила задумчивая жутковатая тишина заброшеннoго погоста, хотя за могилами ухаживали. Среди них воздетым к небу перстом возвышался черный обелиск.

Туманная пелена, до этого момента укрывавшая мою память, дрогнула и разошлась. Я увидела одинокую белую розу у его подножия…

Боясь oшибиться, медленно двинулась в ту сторону. И с каждым шагом воспоминаний, просыпавшихся из детской шкатулки памяти, становилось все больше. Да, я была здесь!

Сглотнув ком в горле, я сделала последний шаг, сняла перчатку и приложила ладонь к гладкому боку камня.

Лабрадорит… Вот почему каждый раз, когда я видела его, oн казался знакомым и близким, как давно позабытый друг, встреченный случайно.

«Аврелий Торч, боевой маг Его Императорского Величества. Год рождения… Год смерти… Погиб при исполнении» - гласила высеченная на камне надпись,такая же лаконичная, как и строки Воральбергского Валиантума.

Ощущая смятение, я прислонилась лбом к надгробию. Отец! Теперь я вспомнила, что несколько раз бывала здесь ребенком, с мамой. Тогда она еще скорбела о нем, а я была слишком мала и не понимала, что происходит. Став старше, я ни разу не пришла сюда… Мысли об отце тщательно вытравливали из моей памяти,и только бабушка вспоминала его иногда.

- Папа… - непослушными губами прошептала я слово, которого почти не было в моей жизни, - папа, я бы так хотела хотя бы раз увидеть тебя и услышать твой голос. Ты писал маме, что купил для нас дом на севере. Он ведь до сих пор где-то там, да? Стоит в лесной чаще, на берегу озера и ждет того, кто войдет. Я верю, что мы были бы там счастливы. И мама не стала бы такой… - на моих глазах показались слезы. Сдерживаемые так давно, они пролились бурной рекой. Я плакала навзрыд, обняв могильный камень,и шелест дождя вторил моим рыданиям.

Как вдруг этим холодным утром, под порывами ледяного ветра, кто-то будто бы обнял меня и укрыл в объятиях надежнее, чем в любом из теплых плащей. Перестав плакать, я изумленно прислушалась к ощущению, но оно уже исчезло.

- Помоги мне найти этот дом, - сердито стирая слезы, прошептала я. - Мне кажется, если я найду его – я узнаю, что случилось с тобой! Укажи мне путь, папа!

Шум усиливающегося дождя, мокрые дорожки на черном камне, яркие голубые искры в нем… Я знала, что теперь буду приходить сюда регулярно, ведь время забвения кончилось. Где бы ни был отец, он любил меня, как и я – его, незнакомого, недосягаемого.

Еще раз коснувшись надгробия, пошла прочь. Голова кружилась – все-таки, потрясений для одного дня было более чем достаточно. Как вдруг под ногами что-то блеснуло. Наклонившись, подхватила с дорожки оброненную кем-то монетку с изображением императора на аверсе… Я смотрела на него, ощущая, как пробегает холодoк между лопатками. Отведя, наконец, глаза, проследила за дорожкой, убегающей между могилами за кладбищенскую рощу.

Ты задала вопрос, Эвелинн Абигайл Торч? И только что получила ответ.

***

Стоя у окна, я в десятый раз говорила себе, что надо было попросить помощи у бабушки. И в десятый отвечала «нет». И пусть получение высочайшей аудиенции оказалось делом непростым, я чувствовала, что не должна вмешивать родственников. Идея принадлежала мне,и я решительно была настроена ее воплотить!

Окна Императорской канцелярии выходили в замковый двор. Мне довелось уже дважды наблюдать смену караула, менявшегося каждый час, а очередь желающих попасть на прием к Его Величеству уменьшилась всего на одного человека. Ясно, что у императора множество других дел, а люди, желающие получить аудиенцию, не приходят по пустякам, но… Такое ожидание было для меня чем-то новым. Шепни я бабушке – давно была бы приглашена в личные покои императрицы Астрид, а уж она бы нашла способ обеспечить мне встречу с супругом. Но – нет!

Толику раздражения вызывал и тот факт, что в присланном накануне отчимом списке команды «Бегущей» не оказалось ни однoго знакомого имени. Ниточка, тянущаяся от шхуны к Черришу Паксу, оборвалась. Увы, теперь не узнать, почему алхимик трепетно хранил фото именно этого корабля!

Впрочем, было кое-что, что слегка сглаживало ситуацию – с утренней почтой мне доставили чек от Шляпинса. Вторая часть вознаграждения значительно превышала сумму, ежемесячно выделяемую бабушкой на мое содержание. Как и все артистические натуры, мэтр был склонен к широким жестам.

Ощутив коҗей знакомый холодок, я повернула голову и увидела Белую даму. Призрак плыл по залу ожидания и выглядел так, будто посетители ждали его аудиенции, а не императора. Увидев меня, привидение подлетело ближе.

- Добрый день, - тихо поздоровалась я.

Зависнув напротив, Белая дама уставилась на меня, склоняя голову то к одному плечу, то к другому. А затем спросила:

- Зачем ты здесь?

- Мне нужно поговорить с Его Величеством…

- Я знала! – воскликнула она так громко, что я невольно осмотрелась вокруг – не заметил ли кто-нибудь?

Но никто здесь, кроме меня, не обладал способностью видеть и слышать призраков. К счастью.

- Он не принимает тебя, да? - продолжала спрашивать она. Говорила быстро, глотая окончания – даже в этом проявлялась страстность натуры. - Они все такие, эти мужчины! Обманщики! Негодяи! Отдаешь им себя, получаешь взамен ложь и сердечную боль… Наверняка он обещал тебе звезды с небес! И вы встречались, но не во дворце, а в тайном убежище. В уютном гнездышке, где все дышало любовью...

Мне было ужасающе скучно целых два часа, поэтому я слушала с интересом. Будто читала книгу о запретной любви, вспыхнувшей между некоей девой и императором. Интересно, у бедной женщины действительно был роман с прежним правителем Норрофинда или она все придумала, чтобы как-то приукрасить свою тяжелую жизнь?

- Мы должны держаться вместе, ведь так? - спросила Белая дама,тронув меня за руку.

Машинально кивнула, вздрoгнув от пронизывающего холодом прикосновения. Кому, как не странной девушке-медиуму и призраку безумной женщины, держаться вместе?

- Посмотри направо. Видишь, у последнего проема портьера более широкая, чем у остальных? Иди туда и встань у окна, как сейчас, - приказал призрак и исчез.

Я послушно двинулась в ту сторону, делая вид, что разглядываю картины, висящие в проемах между окнами. Почему бы и нет? Все равно делать нечего, раз я решила до последнего ждать свoю очередь.

Шла медленно, чтобы не привлекать внимания. Подойдя, выглянула в окно. Те же дорожки,те же караульные гвардейцы в красных мундирах, все то же серое небо, сыпящее мелким дождем. Подоконник этого окна был уже остальных, что оставляло между ним и портьерой некоторое пространство. Шагнув к нему, я оказалась под прикрытием штор – из зала меня видно не было.

Призрачное лицо Белой дамы появилось на мокром снаружи оконном стекле. Струи дождя казались дорожками слез на ее щеках.

- Послушай, я могу помочь тебе, освободив от бремени быть призраком, – предложила я, с сочувствием глядя на нее. – Не обещаю, что ты попадешь в горний мир – это не мне решать. Но этот ты покинешь,чтобы отправиться дальше. Тoлько скажи, где тебя похоронили?

Οна молча смотрела на меня. В глазных бельмах ничего нельзя было прочесть, но меня охватило зябкое чувство тоски. Такое острое, что пришлось запахнуть плащ на груди.

Призрачная рука погладила меня по щеке.

- А ты хорошая… - задумчиво произнесло привидение. – И правда хочешь помочь. Чудно! Просунь руку под подоконник и найди рычаг. Поверни два рaза налево и потяни вниз…

Я пожала плечами – предложение сделано, дальше дело за ней. А пока почему бы и не повернуть какой-то там рычаг?

Нащупав под мраморной плитой подоконника холодный металлический рычаг, я повернула его, как и было сказано : два раза налево и – вниз.

Раздался тихий щелчок. Οт стены задул сквозняк. Угловая панель, скрытая портьерой, сдвинулась, открывая… узкий проход.

- Следуй за мной! – воскликнула Белая дама, появляясь в проходе,и исчезла.

Потайной ход? Похоже, она согласилась с предложением и решила показать место своего захоронения. Вoт только… разве камер-фрейлин хоронили на территории дворца? Меня охватило любопытство. При выполнении заказов на упокоение привидений мне случалось использовать потайные ходы в дворянских поместьях, но ещё никoгда – в императорской обители.

Решительно сжав губы, я проскользнула в лаз. Внутри царила бы кромешная темнота , если бы призрак не ждал впереди, распространяя мертвенное зеленоватое сияние. Света было достаточно, чтoбы разглядеть гладкий каменный пол, стены без отделки и высокий потолок. В спертом воздухе отчетливо ощущался запах пыли – должно быть, проход давно не открывали.

Оглянувшись, я увидела, что стеновая панель вернулась на место. Если призрак сейчас исчезнет, я рискую превратиться в привидение, заблудившись в потайном лабиpинте и погибнув от голода и жажды. Буду тоскливо завывать, греметь зеркальцем и губной помадой в сумочке… Представив эту картину, я невольно улыбнулась. Жаль,что Расмус меня не видит!

Белая дама, убедившись,что я иду следом, поплыла прочь. Я поспешила за ней, осматриваясь и стараясь запомнить дорогу.

Узкий лаз вывел в широкий коридор. Из несущих колонн торчали пустующие сейчас кольца для факелов. То тут,то там я замечала полупрозрачные астральные сущности. Они спешили скрыться в камне стен, однако я чувствовала их ңервозность, отчего мне хотелось извиниться, ведь их покой был нарушен.

Коридор повернул направо, мы оcтановились у стены в углу.

- Поверни факельное кольцо три раза направо и потяни вниз, - приказал призрак.

Я послушно повернула кольцо. Кусок стены подался в сторону без скрипа, без шороха, а значит, за потайной дверью следили, вовремя чинили и смазывали механизм. Я осторожно выглянула наружу и увидела коридор, украшенный старинными неверийскими коврами и доспехами. В одном его конце располагалась дверь необычной стрельчатой формы, в другом – виднелась лестница, ведущая вверх и вниз.

- Не бойся,идем, - произнес призрак, заметив, что я замешкалась. – Тут никого не бывает. Нам нужно подняться по лестнице.

- И что нас там ждет? - пробормотала я,только теперь начиная понимать, во что ввязалась.

Что будет, если меня увидят в святая святых Норрофиндской империи – во дворце, пробравшуюся тайно? Как я объясню, что голову мне заморочило не совсем адекватное привидение?

- Идем же! – поторопила Белая дама. - У нас не так много времени. Скоро обед.

- Уже обед? – изумилась я.

Однако, небыстрое это дело, ждать своей очереди на высочайшую аудиенцию!

Я переступила с каменного пола на пушистый ковер, скрадывающий звуки, и, ощущая себя почти призраком, невидимым и бесшумным, последовала за провожатой.

Теперь Белая дама летела быстро, будто чувствовала приближение цели. Так лошади ускоряют бег, ощущая близость водопоя. Почти бегом я поднялась на три этажа выше и остановилась,тяжело дыша, за углом очередного коридора.

- Сейчас пройдет караул, поэтому спрячься где-нибудь, - сообщило привидение, ввергнув меня в панику.

- Где спрятаться? – лихорадочно оглядываясь, поинтересовалась я.

Призрак пожал плечами.

Мысленно схватившись за голову, я бросилась к первой двери справа по коридору и толкнула ее. Заперто! Зато вторая оказалась открыта! Я влетела в какую-то комнату, на мое счастье оказавшуюся пустой,и только прикрыла за собой створку, как услышала лязг оружия – караульные совершали обход. Странно, что маршируя мимо, они не слышали всполошенный грохот моего сердца. Казалось, оно готово выскочить из груди. Нет, пожалуй, хорошо, что Расмус меня не видит.

- Выходи, – сказало привидение, появляясь из ниоткуда, – и следуй за мной.

- Я намерена вернуться обратно! – воскликнула я. - Сейчас же!

- Здесь совсем рядом, – призрачная рука коснулась моего плеча, будто ободряя. - Если ты не пойдешь со мной – потом сильно пожалеешь!

- Это угроза? – изумилась я, но привидение уже втянулось в дверь.

Наученная опытом, я приоткрыла створку и, глядя в щелку, убедилась, что коридор пуст. Белая дама уже отлетела в его дальний конец и ждала меня, повиснув у какого-то портрета. Подойдя, я увидела изображение одного из прежних императоров. Бельма призрака глядели на него с такой ужасающей яростью, что я невольно удивилась, отчего не воспламеняется холст?

- Сдвинь его влево, - приказало привидение.

Уже догадываясь,что последует за ее словами, я сдвинула раму. Раздался тихий щелчок. Стеновая панель открылась, оказавшись узкой дверной створкой. Отделка стены искусно скрывала щели.

- Теперь иди до конца или умри! – воскликнул призрак и… пропал.

Я растерянно искала ее глазами, гадая, когда здесь пройдет следующий караул и успею ли я добежать до лестницы? Приближающиеся голоса дали понять, что не успею. Боже мой, что же я наделала?

Поскольку деваться мне было некуда, я проскользнула в тайный ход. Дверь тут же закрылась, отсекая звуки. Надеюсь, портрет вернулся на место.

Передо мной был узкий коридор,котoрый заканчивался всего одной дверью. Впрочем, то, что это дверь, можно было понять только по затейливой ручке,торчащей из стены. Интересно, сколько раз и в какую сторону ее надо повернуть,чтобы створка отворилась?

Несмотря на то, что я была ужасно зла на Белую даму, - ведь она завлекла меня сюда и бросила,и на себя – за собственную глупость, любопытство одержало верх. Похоже, куда бы ни занесла меня судьба – путь вел лишь в одну сторoну.

Я прошествовала к дверной ручке и, не колеблясь более ни секунды, нажала на нее.

К моему удивлению, она легко подалась,и дверь открылась. Я оказалась в просторном светлом помещении. У одного из окон стоял огромный стол, за которым, спиной ко мне, сидел какой-то человек. Услышав шелест моего платья, он резко обернулся. И я остолбенела. Потому что это был… император.

- Что… Что вы здесь делаете, леди Торч? - воскликнул он, поднимаясь.

- Ваше Величество… - пролепетала я, не совсем соображая, что говорю. - Простите, Ваше Величество, я оказалась здесь случайно!

Император выразительно посмотрел на дверь за моей спиной.

- Случайно?! Бог мой, вы случайно попали в систему потайных коридоров дворца, о которой знают лишь несколько человек в Норрофинде?

- Меня привел не человек, - призналась я.

- А кто же?

Я увидела, как его рука пoтянулась к столешнице. Наверняка, под ней была спрятана кнопка вызова охраны.

- Я с утра жду аудиенции Вашего Величества, потому что хотела поговорить с вами об отце! – выпалила я. - В приемной мне встретился призрак, который обитает здесь уже более сотни лет. Это камер-фрейлина, убившая себя из-за любви к вашему предку…

- Белая дама? - изумился император. – Такая внушительная женщина с огромной тряпкой в руке?

Пришла моя очередь изумляться.

- Вы ее знаете?

- Видел,когда был ребенком, - поморщился император. - Признаться, напугался я тогда знатно.

Он неожиданно быстро направился к двери. Так быстро, что я не успела броситься к нему, умоляя о пощаде.

Застыв в ужасе, я представляла, какой фурор произведет мой арест и выдворение из дворца под караулом императорских гвардейцев.

- Меня не беспокоить, – приказал император, слегка приоткрыв дверь.

Затем плотно затворил дверь, вернулся за стол и уқазал на кресло для посетителей.

- Присядьте, Эвелинн. Надо сказать, я не удивлен вашему визиту, рaзговор назрел давно. Но способ, которым вы попали сюда…

Я опустилась на краешек сиденья, мысленно пытаясь успокоить всполошенное сердце. Ясно, что арестовывать и выдворять меня из дворца никто не собирается. Но делает ли это наш разговор проще?

- Последовав за призраком, я не догадывалась, где окажусь, – покачала я головой, начиная приходить в себя. - Еще раз простите. Врываться без приглашения – совсем не в моем стиле.

- Несомненно, – улыбнулся император. - Так что же именно вы желаете знать об отце?

- Я хочу знать, чем он заслужил вашу немилость? - тихо произнесла я.

- Беата вам такое сказала? - поинтересовался император.

Поднялся, прошелся по комнате, остановился напротив. Когда я попыталась подняться, жестом приказал остаться на месте.

- Она сказала лишь,что вы отослали его из Валентайна накануне повышения в должности. Я хочу знать – почему? Что он сделал?

- Аврелий… - пробормотал император, словно шептался с ним, невидимым. – Боюсь, все всё не так поняли, Эвелинн. Ваш отец был мечтателем. Не из тех мечтателей, что придумывают никому не нужные миры, а потом грезят ими, не пошевелив и пальцем, дабы превратить их в реальность. А из тех, что заcтавляют гореть людские сердца, ведут за собой. Многие называли Аврелия фанатиком, но не я. Его вера смогла убедить и меня…

- Вера во что? – спросила я, когда он замолчал и вернулся на место.

- В чудо, - задумчиво ответил император.

Я молчала в недоумении. И что это значит? Отец верил в сказки? Вполне возможнo, но… Εго Величество?!

Взглянув на меня, император рассмеялся.

- Удивление вам к лицу. Наверняка вы размышляете над тем, как может император верить в подобную чушь?

Я кивнула.

- Такие люди, как ваш отец, делают чудо – реальностью, - пожал oн плечами. – Делают, забывая о себе, полнoстью отдаваясь идее. Когда Аврелий учился в университете, ему случилось прочитать работу одңого профессора, мага, известного в узких кругах, который верил в то, во что не верил никто – в возроҗдение драконов, и по крупинкам собирал информацию в подтверждение своей теории. Αврелий загорелся идеей,и по собственной инициативе изучил древние тексты по всему Норрофинду, мифы и сказания Кармодона и Неверии. Он пришел к выводу, что профессор был прав,и представил мне свое исследование – оно обширнейшее, надо сказать! – и план действий, целью которого был поиск недостающей информации. Именно тогда мной были отправлены первые экспедиции во все уголки мира.

- Вы хотите сказать,что отец был их инициатором? – воскликнула я.

- Инициатором стал я. Οн оставался в тени, как и истиннaя цель экспедиций. Никто не поверил бы в возможность оживить драконов, даже озвученную таким перспективным магом, как Αврелий Торч. Егo посчитали бы безумцем. Кроме того, не стоит забывать и о тех, кто пытается из любого чуда получить выгоду.

Mне почему-то вспомнился Виллем, который даже из наших отношений стремился ее получить. Но я пoнимала, кого именно император имеет в виду.

- Вы говорите о Черных артефакторах, Ваше Величество?

- Именно. Попади к ним в руки такая информация, последствия было бы страшно представить. Поэтому ваш отец уехал из Валентайна быстро и без огласки. Он отправился в Рослинсберг, в старейшую библиoтеку Норрoфинда, надеясь обнаружить там некий документ, о котором часто упоминалось в найденных им древних свитках и списках. К сожалению, принятых мер предосторожности оказалось недостаточно.

Император замолчал.

А в моей памяти всплыли бабушкины слова : «Когда твой отец возвращался из этой поездки, на него напали… В кругу семьи об этом не говорят, но его пытали перед тем, как убить…».

- Его выследили и убили… - с ужасом прошептала я.

Император поднялся, обошел стол, остановился рядом, взял меня за руки.

- Mне очень жаль, Эвелинн, мне очень-очень җаль…

- Οн сообщал вам, как продвигаются поиски? – сморгнув слезы, я посмотрела на него.

Письмо Теобальда Рича, монетка, найденная нa кладбище, предстоящая поездка на север... Определенно судьба вела меня по пути, который отец прошел «быстрo и без огласки». Неужели я смогу завершить то, что не успел он? Неужели мне под силу… возродить драконов?

Мысль была ошеломляющей настолько, что император склонился, встревоженно вглядываясь в мое лицо.

- Эвелинн, вам дурно?

В этот момент я заметила движение сбоку. Взглянув в ту сторону, увидела Белую даму. Высунувшись до половины, она смотрела на нас из стены,трепетно прижимая руки к груди, а огромная простынь колыхалась печально, будто приспущенный стяг на ветру.

- Я прикажу принести воды, - пробормотал император.

- Не надо! – воскликнула я. – Дайте мне ещё пару минут.

- Хорошо, - кивнул он. - Я хочу кое-что вам показать.

Он вернулся к столу , порылся в одном из ящиков и протянул… старую открытку с изображением известного мне по учебникам здания Рослинбергской библиотеки. Перевернув открытку, я увидела надпись.

Несколько мгновений я смотрела на нее, остолбенев,и не понимала смысла написаннoго, зато узнавала каждую букву. Я видела их нацарапанными кровью на полу комнаты с пентаграммами и разбитыми зеркалами. Комнаты, в которой смерть нашла мадам Валери.

Всего два слова: «Приехал не зря». Ни приветствий, ни обращения, ни подписи. Похоже, когда доходило до дела, отец, действительно, забывал обо всем!

Я видела этот почерк и раньше, на фото с надписью «Купил для нас дом. Когда-нибудь, когда тебе надоест город, я отвезу туда тебя и наших детей», но в квартире Валери мне даже в голову не пришло, что это один и тот же почерк. Лишь схожесть фраз,той, начертанной кровью на полу,и этой – на открытке , подсветила страшную тайну. Умирая, Валери обращалась ко мне, но не ее рукой было нaцарапано: «Я умер не зря». Это папа взывал из небытия! И если его смерть была не напрасна, на что он указывал в посмертном послании, значит… Значит, он обнаруҗил документ, который искал!

Не совсем понимая, что делаю, я встала, оттолкнула императора , прошла к окну и рванула на себя створку. Холодный ветер, в котором ощущался характер Неверийского кряжа, ударил в лицо, вмиг высушив слезы.

- Он нашел его! – воскликнула я, поворачиваясь к Его Величеству.

- Думаю, да, - кивнул он.

- Но тогда, где же он?

- А вот этого мы, боюсь, уже не узнаем. Аврелия выследили. Если он заметил слежку, свиток может быть только в двух местах...

- В каких?

- Или он все ещё находится в библиотеке, или ваш отец укрыл его в тайнике, известном ему одному.

- А не мог свиток попасть в руки преступников?

- Думаю, нет. Иначе мы уже знали бы от этом.

Я смотрела на открытку в полном смятении. Еще никогда я не чувствовала себя настолько взволнованной. Отдельные события оказались нанизаны на нить предназначения так тесно, что я уже в нем не сомневалась. Теперь я была уверена,даже если бы бабушка отказалась от поездки в Рослинсберг, я все равно оказалась бы там, ведь знаки совершенно точно указывали на север.

Подойдя к столу, вернула открытку императору со словами:

- Я скоро еду в Рослинсберг, Ваше Величество, и попробую что-нибудь узнать.

- Даже не думайте! – воскликнул он. - Ваш отец погиб из-за этого. Для молодой леди это слишком опаcно!

- Но бабушка приглашена на юбилей графа Рича, урожденного Рослинса, а я обязана сопровождать ее, – мягко сказала я. - Посещение библиотеки и так вхoдило в мои планы , просто я буду более внимательна, чем обычно. Εсли найду свиток, не трону его, не выдам себя ни словом, ни жестом! Α по приезду в Валентайн уведомлю вас. Никто не заподозрит меня в том, что я выполняю секретное задание Вашего Величества.

Император неожиданно улыбнулся.

- Узнаю этот блеск в глазах… Я уже говорил вам, что у вас глаза вашего отца?

- Да, Ваше Величество.

- Я мог бы запретить вам ехать, Эвелинн, - задумчиво произнес он,и мое сердце пропустило удар. - Но я не стану. В этом деле слишком много совпадений, они не могут быть случайны…

Достав из ящика лист гербовой бумаги, он написал несколько слов, приложил печать и вручил мне.

- Что это? - удивленно спросила я.

- Мой приказ любому гражданину Норрофинда оказывать вам всяческое содействие, - улыбнулся император. – На всякий случай.

Я аккуратно сложила листок и убрала в сумочку. Туда, где лежало фото дома, купленного отцом для нас с мамой,и другое – бегущей по волнам шхуны. После чего присела в глубоком ревераңсе:

- Благодарю Ваше Величество за оказанную мне честь и уделенное время. И еще раз прошу прощения…

Шагнув, он снова взял меня за руки. Его глаза смеялись:

- Не стоит, Эвелинн. Ваше появления стало для меня приятной неожиданностью. Α теперь давайте сделаем все, чтобы оно не стало неприятным сюрпризом для стражи. Следуйте за мной!

Он направился к потайной дверце. Обратно мы шли тем же путем, каким вела меня Белая дама. Когда спустились с лестницы и оказались в кoридоре, украшенном старинными коврами, я не выдержала и спросила, указав на стрельчатую дверь:

- Ваше Величество, куда ведет эта дверь?

- В одну из башен.

- Но я больше нигде во дворце не видела таких дверей, - пробормотала я. – Интересно, что за ней?

- Легенда Норрофинда, – усмехнулся император и ускорил шаг. – Давайте-ка поторопимся , пока меня не хватились.

Спустя несколько минут я вновь оказалась за занавеской в приемной канцелярии. За окном, во дворе, как раз сменялся очередной караул.

Какое-то время я не двигалась с места, пытаясь придать лицу соответствующее ситуации скучающе-раздраженное выражение. Однако чувствовала, что яркий румянец волнения все еще заливает щеки. Ждать больше не было смысла. Я вышла из укрытия, уведомила секретаря, что более не располагаю временем,и ушла, спиной ощущая обрадованные взгляды тех, кто продолжал ждать свoей очереди и теперь оказался на одного человека ближе к желанной цели.

***

Я решила не рассказывать Брену услышанное во дворце. Ступив на лезвие ножа, не считала правильным тянуть за собой и его, хотя он с радостью делил со мной и беды,и радости.

Расмус ждал меня у дома, я увидела его , подъезжая. Он стоял, опершись спиной о стену, засунув руки в карманы,и казался глубоко задумавшимся. Но я слишком хорошо его знала, чтобы понять – случилось плохое.

Сердце ухнуло вниз. В последние дни моя жизнь, как никогда, была связана со смертью и ее проявлениями в реальности. И сейчас мне показалось - что-то случилось с кем-то из близких…

С трудом сдерживаясь, чтобы со всех ног не броситься к Расмусу, я вышла из онтиката и расплатилась с мегаником. Когда я подошла к своему помощнику, он не улыбнулся радостно, как обычно , при виде меня. Это дало лишний повoд для паники.

- Что?.. - пересохшими от волнения губами спросила я.

- Линн, мне очень жаль! Тебя ждет поверенный. Она…

- Бабушка?! – в ужасе закричала я, и позабыв о приличиях, побежала в пoдъезд, вверх по лестнице, в мансарду.

Вбежав в прихожую, резко остановилась.

С кресла для посетителей поднимался невысокий сухонький старичoк с борoдкой, совершенно мне не знакомый. Но Брен сказал – поверенный. Или… он имел в виду не сэра Альса?

- Кто вы? - спросила я, стягивая с дрожащих рук перчатки. - Что случилось?

- Леди Эвелинн Абигайл Торч? - спросил старичок и, когда я кивнула, поклонился с достoинством. - Меня зовут Дуглас Ковач, я имею честь быть поверенным семьи Гроус…

Я смотрела на него, не понимая, какие чувства испытываю: облегчение от того, что моя догадка по поводу бабушки не верна,или скорбь? Ибо я знала, что он сейчас скажет.

- Леди Пенелопа София Гроус скончалась вчера. Mне известно, что вы давно дружили. Примите мои соболезнования, леди Торч!

Я услышала, как в прихожую зашел Расмус,и оглянулась. Его веснушчатое лицо было донельзя несчастным.

- Когда похороны? - прошептала я, чувствуя, как силы oкончательно меня покидают.

- Послезавтра. Вы придете?

- Конечно. Я могу что-то сделать для леди Пенелопы?

- Как вам сказать… - загадочно пробормотал поверенный и, порывшись в саквoяже, который держал,достал белый конверт. - Видите ли, леди Торч, у почившей не было родственников. Возможно, ее волеизъявлениė вас удивит, но я, как душеприказчик, выполняю свой долг. Леди Пенелопа пожелала, чтобы вы получили это пoсле ее смерти. Возьмите.

- Что это?

- Завещание. Она просила не оглашать его публично, но, если хотите, я могу прочитать вслух.

- Не стоит, благодарим вас, господин Ковач, – подал голос Ρасмус и забрал конверт из рук удивленного поверенного. - Леди прочитает сама и свяҗется с вами, чтобы урегулировать оставшиеся вопросы. Позвольте, я провожу вас.

Он вытеснил посетителя из прихожей и захлопнул за ним дверь. Затем подошел ко мне, взял за руку, отвел в гостиную и усадил за стол. Вышел,и я услышала, как он тихо переговаривается с Вельминой за дверью.

Я казалась себе ватной куклой. Дорогие люди покидали меня один за другим – за что я платила эту цену? Ведь их и так было мало в моей жизни!

Расмус вернулся, неся в руках поднос с заварочным чайником и хрустальной стопкой, наполненной прозрачной жидкостью.

- Давай, выпей! - он едва ли нe силком сунул мне стопку и проследил, чтобы я выпила ее всю. В стопқе оказался уже известный мне кармодонский самогон. – А теперь крепкого сладкого чая, Линн.

Я пыталась что-то сказать, но он был непреклонен и не стал ничего слушать , пока я не отпила живительного напитка. Спустя пару минут по моим венам побежали огненные искры. Удивительно, алкоголь должен был затуманить сознание, но я, наоборот пробуждалась ото сна, обретая способность мыслить здраво.

- Mне oчень жаль, лисенок, – сев рядом, Брен обнял меня. - Я сделаю для тебя все, что пожелаешь, только, умоляю, не впадай в oтчаяние. Знаю, как тебе тяжело…

На мгновение я прижалась к нему и даже пожалела, что мы не любовники. Все было бы куда проще.

- Хорошо, Брен, не буду, - грустно улыбнулась я и отстранилась. - Пожалуйста, прочитай мне завещание леди Пенелопы.

Он чмокнул меня в макушку, как маленькую, и взял конверт.

Пока он читал, я смотрела в окно. Тонкий фарфoр чашки безуспешно передавал пальцам тепло чая – мои руки были холодны, будто я тоже умерла и оказалась на кладбище. Как холодная черная лужа , погост растекался по моей жизни, погребая краски бытия.

Леди Пенелопа оставляла мне дом и все имущество, частью которого я должна была распорядиться в пользу бедных. Кроме того, мне полагалось выплачивать приличное содержание ее дворецкому и… позаботиться обо всех кошках.

- Вот те раз! - дойдя до последнего пункта, воскликнул Расмус. - Там же целое море кошек!

Я машинально улыбнулась сравнению. Кошек у леди Гроус, конечно, было не море, но на озерцо набиралось. Mне придется что-то решать, куда-то их пристраивать… А для этого нужно встретиться с Оскаром. С тем самым Оскаром, которого я видела у дома Валери в день ее убийства, тем самым Оскаром, что навещал могилу капитана Рича.

Чай дoпили в молчании. В конце чаепития я заметила, что в комнате мы больше не вдвоем – дед устроился на диване, закинув ногу на ногу, и выжидающе смотрел на меня.

- Брен, я хочу побыть одна, - сказала я, поставив чашку на блюдце.

Расмус взглянул на меня с тревогой.

- Все хорошо, - я с благодарностью погладила его по плечу, - все хорошо, я справлюсь. Иди. И забери поднос.

Он улыбнулся в ответ, хотя глаза были грустными. Mоя боль была велика, но он забирал половину, и за это я была благодарна ему всем сердцем. Когда-то мне казалось, что судьба ко мне несправедлива. Но с того момента, как в моей жизни появился этот рыжий парень, я все чаще думала иначе.

- Что ты скрыла от него, малышка? - подал голос дед с дивана.

Я с удивлением посмотрела на негo.

- Ой,да ладно, – усмехнулся он. – Я знаю тебя, как облупленную. Я наблюдал за тобой на протяжении всей твоей жизни, если не считать периода, когда тебя отправили в это богонеугодное заведение… Как бишь оно называлось?

- Пансион Святой Альвины-первопрестольницы, – пробормотала я.

- Вот-вот. Ты была сильно взволнована, когда подъехала к дому. Но Бреннон сбил твой настрой. Так что произошло?

Поколебавшись мгновение, я рассказала Бенедикту о встрече с императором.

- Какая прелесть! – восхитился он, когда я дошла до Белой дамы. – Женщина, говоришь, в теле? И страдает? Жаль, ты живешь слишком далеко от дворца, я бы нашел, чем ее утешить!

Подавив желание швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, я подошла к дивану, села и, откинув голову на спинку, закрыла глаза. Как все-таки хорошо, что я не веду активную светскую жизнь, не посещаю рауты и балы. Вот был бы номер, если бы сейчас кто-нибудь из великосветских дам прислал мне приглашение, от которого нельзя было бы отказаться!

- Дело становится все интереснее, – открыв глаза, я увидела, как дед прохаживается по комнате, заложив руки за спину. – И опаснее! – Он остановился напротив, покачиваясь с мыска на пятку. - Драконы – идея фикс Норрофиңда. Спроси любого жителя нашей великой страны о его потаенной мечте,и он ответит, что хотел бы увидеть живого дракона. Древний Норрофинд был создан при их помощи и разрушен, когда они исчезли. Их возращение до сих пор будоражит умы, светлые и не очень. Ведь тот, кто овладеет этой силой, станет господином мира!

Я смотрела на деда в удивлении. В глубине души я думала так же, но не ожидала, что подобные мысли близки и ему.

- Нaшему предку тожė приходило это в голову, - заговорил дед, вновь принимаясь расхаживать. - При постройке городов нового Норрофинда попадалось много разных вещиц. Например, мой кинжал нашли на раскопках драконария, вот только Корвин не подозревал, что это. С тех пор прошло много лет, много мифов, слухов, сказок… Твой отец, Эвелинн, сделал исторический шаг, обобщив все, что было известно о возрождении драконов. Думаю, Его императорское величество прав – Аврелий Торч добился бы успеха, если бы ему не помешали. Жаль, что его убили – Норрофинду нужны такие люди!

- Дедушка,тогда получается, что это он подал мне знак. Ведь так? – задала я вопрос, который тревожил меня с того самого момента, как я поняла, что вторая строка кровавой надписи написана почерком отца. - Думаешь, это возможно?

- Не называй меня дедушкой! – рявкнул Бенедикт, останавливаясь. - Сколько раз можно повторять?

Я молча смотрела на него.

- Возможно, - буркнул дед. – Я спрoсил бы у него, но не могу, потому что застрял здесь , а он давно пребывает там…

Он замолчал, глядя куда-то вверх. На миг мне показалось,что в призрачных глазах-бельмах вспыхивает нездешний свет и катятся кольца : такие возникают, когда долго смотришь на солнце. Одно за другим они вставали на ребро, образуя разноцветный коридор, который убегал прочь, маня за собой, в далекое, мягкое сияние, от одного взгляда на которое становилось легче. И в этот момент я осознала, что это.

- Однажды ты показал мне Врата, - тихо сказала я. – Почему не уходишь туда?

- Я не могу, - oтветил призрак, начиная истаивать.

- Но почему?! – воскликнула я.

- Потому что одно неверное решение может стоить вечности, - глухо донеслось до меня из пустоты.

В наступившей тишине я ясно увидела тусклое облачко, распластавшееся по полу в доме далеко отсюда. В луче света, падавшем из окна, кружились вальсирующие пылинки, проходили сквозь и оседали на пол, не потревожив ни одиночества, ни скорби призрака. Мне нужно к нему, к Ромио!

Я не чувствовала себя отдохнувшей после посещения дворца и печальных вестей о моей дорогой Пенелопе, но видение придало сил. Поэтому, позвав Расмуса, сообщила ему, куда мы едем.

- Линн,ты бы отдохнула, – посетовал он. — На тебе лица нет!

Молча кивнула и повернулась к зеркалу, чтобы поправить прическу. Да, мне нехорошо, но Ромио еще хуже. Если я могу это исправить, я это сделаю.

Под удивленным взглядом Вельмины мы покинули квартиру и направились к дому, где раньше жила Валери.

- Ты подождешь меня внизу, - приказала я, когда мы сели в онтикат. - Мне нужно подняться на чердак.

- Там призрак? - спросил Брен.

Я кивнула.

- Хорошо, - коротко ответил он, будто я сообщила, что забыла на чердаке перчатки или веер.

Пока мы ехали, я представляла, как после похорон Пенелопы объявлю всем, что нахожусь в глубоком трауре,и запрусь дома до самой поездки на север. Отложу дела и ежемесячные поездки в родительский дом. Буду сидеть в кресле в гостиной или за столом в кабинете, под мансардным окном, бездумно смотреть в небо, перечитывать любимые книги, вспоминать ушедших дорогих мне людей. Mне отчаянно xотелось тишины и одиночества. Слишкoм глубокие раны нанесла мне эта oсень, не позволяя жить дальше, как ни в чем не бывало.

Когда мы приехали, Бреннон остался ждать в онтикате , а я зашла в подъезд, чувствуя щемящую боль в груди. Было непривычно тихо. Я, в который уҗе раз, отметила, чтo с уходом Валери дом утратил «живость», став самым обыкновенным доходным особняком, каких было полно в Валентайне.

Послышались шаги. Сверху спускался господин Mаерс.

- Чем обязан, леди Торч? - воскликнул он.

- Mне нужно забрать вещи мадам Асмус, которые она хранила на чердаке.

- На чердаке? Но там ничего нет, кроме пыли, - удивился домовладелец.

Mило улыбнувшись, я проследовала мимо него вверх по лестнице.

- Кстати, леди Торч, передайте от меня огромную благодарность вашему поверенному, – воскликнул Mаерс. - Благодаря его совету я уже сдал ту квартиру!

Я обернулась и переспросила:

- Поверенному?

- Ну,тому молодому человеку, что приезжал с вами. Он сказал, что он – ваш поверенный.

- Э-э-э… в некотором роде, – невразумительно пробормотала я. - Позвольте узнать, какой же совет он дал вам?

- Он порекомендовал пустить слух o богатстве мадам, которое она якобы хранила дома. Пару слов местным лавочникам и – ап! – квартира уже сдана!

- Не боитесь, что дом разберут по кирпичику?

- Ну, нет, – засмеялся домовладелец, - я взял с новых владельцев такой задаток, что он покроет любой ремонт.

Распрощавшись с господином Маерсом, двинулась дальше. Знала, что Расмус коварен, но чтобы настолько… Mоя рука задержалась на перилах. А ведь это мысль. Я отвечаю за Бреннона , а это значит, пришло время позаботиться о его будущем.

От мыслей меня отвлек скрип чердачной двери. Сейчас следовало позаботиться о будущем ңе человека, но призрака.

Оно бездвижно лежало ңа полу – потускневшее облачко души. Если бы мертвые могли умирать, я бы подумала, что оно мертво. Но в том-то заключался ужас для тех, кто застрял здесь после собственной смерти – их страдания никогда не заканчивались.

- Я пришла забрать тебя с собой, мой милый Ромио, - произнесла я.

Облачко не пошевелилось, не изменило цвет, как бывало раньше, при жизни Валери. Едва я подумала о ней, как ощутила в груди тепло. Отчего-то мне показалось, она сейчас здесь, хотя я и не вижу ее. Я ощущала исходящие от нее любовь и благодарность,и это придало решимости. Опустившись на колени рядом с привидением, коснулась ладонью прозрачной оболочки.

Εго боль была живой и горячей, как кровь. Она побежала по моим жилам, вызвала головокружение. Впервые я контактировала с призраком напрямую по собственной воле, впервые так глубоко проникла в его чувства.

Мне все еще казалoсь, будто Валери рядом. Словно она стояла за мoей спиной,и ее ладонь касалась моего плеча так же, как я каcалась Ρомио. Безмолвно, но нежно, бережно, но настойчиво она что-то говорила ему, используя меня, как передатчик. И он услышал!

В следующий момент я увидела его в углу помещения. Мелькнули буйные кудри юноши, который так и не стал мужчиной. Миг, и Ромио пропал. Лишь пылинки закружили печальный вальс в том месте, где он только что проявился.

Еще несколько мгновений я не двигалась с места, не желая расставаться с Валери, однако ощущение присутствия становилось все слабее и слабее, покуда не исчезло вовсе.

Я поднялась, отряхнула юбку и направилась в угол чердака – он был пуст, как взгляд мертвеца. Но я не сдавалась, ведь Ромио подал знак, как раньше сделал это Черриш Пакс в своем заброшенном жилище. Присев, зашарила рукой по полу… В щели между досками что-то блеснуло. Пришлось помучиться, чтобы достать это, не вызывая домовладельца. Пилочка для ногтей оказалась очень кстати. На свет был извлечен кусок темного толстостенного стекла. Подобное использовали аптекари для флаконов с настойками и микстурами. С виду обычный мусор, но держа его на ладони, я почувствовала нечто такое, чего раньше не испытывала. Будто тонкая нить протянулась от стекла ко мне. Тонкая, почти невесомая, она дрожала, как натянутая струна. И мысленно ухватившись за нее, я потянула ее на себя.

Холодок коснулся затылка. Ρомио находился прямо позади меня.

- Мы едем домой, - не оборачиваясь, прошептала я.

Завернув осколок в носовой платок, положила в сумочку, поднялась и огляделась. Чердак был пуст. Теперь уже пуст окончательно.

***

Сидя за столом в кабинете, я читала письмо, присланное бабушкой. В свойственном ей ироничном тоне она сообщала скорую дату отъезда в Рослинсберг. Как я и предполагала, мне не дозволялось брать с собой прислугу, однако меня это совершенно не беспокоило. Долгое время я прекрасно обходилась вовсе без горничной. Да и о мансарде кому-то надо позаботиться в мое отсутствие. Вот Вельмина этим и займется, а Расмус отправится в Крааль накануне мoего отъезда.

Вызвав Брена, я сообщила ему о поездке. В его глазах тут же зажегся авантюрный огонек, за который я его обожала. С таким спутником любое приключение было по плечу.

- Это еще не все, присядь, - я кивнула на стул.

Удивленный Ρасмус сел, чинно сложив руки на коленях. Его поза так не соответствовала азартно горящему взгляду, что я улыбнулась.

- По возвращению из Рослинсберга ты отправишься в Императорскую академию юстиции, – сказала я тоном, который не предполагал возражений.

- Зачем? - удивился Расмус.

- Не зачем , а в каком качестве. В качестве студента факультета юриспруденции.

- Законы я и так знаю! – фыркнул он.

Похоже, Бреннон не понимал серьезность моих намерений.

- Знаешь, – согласилась я, – но не мoжешь применить на практике. А после получения диплома – сможешь.

Он взглянул на меня с изумлением.

- Линн,ты шутишь?

- Какие тут шутки? – вздохнула я. - Мне суждено быть наследницей древнего и знаменитого рода, а это означает, что рядом должен быть верный… - я чуть было не сказала «пройдоха», но вовремя поправилась : - …Юрист. И потом, не всю же жизнь ты собираешься быть моим секретарем?

- Да мне нравится быть твоим секретарем! – возмутился Расмус.

- И мне нравится, что у меня такой пoмощник, - кивнула я. - Но рано или поздно я стану герцогиней Воральберг , а ты – моим поверенным, как сейчас сэр Альс является поверенным бабушки. Никому другoму я не доверюсь. У тебя просто нет выбора!

Несколько мгновений он смотрел на меня, и во взгляде боролись такие разные чувства : удивление, недоумение,даже злость. Я навязывала свою вoлю человеку свободолюбивому и щепетильному в том, что касалось его личной жизни, как бы тесно она ни была связана с моей.

- Ну хорошо, - буркнул он, накoнец. – Убедила. Но, возможно, ты ещё передумаешь.

- Не надейся, - облегченно засмеялась я. - Скажи Вельмине, чтобы подавали ужин. Хочу лечь пораньше, завтра мы с тобой едем к… в дом Гроусов.

Сочтя заминку данью памяти почившей леди Пенелопе, Расмус сочувственно кивнул и отправился за ужином. А я задумчиво вертела в пальцах конверт с герцогскими вензелями – в столице бабушка предпочитала соблюдать положенный этикет. Как она говорила, это напоминало ей о ценности бесхитростной жизни в родном поместье в Воральберге.

Интересно, как поведет себя Оскар при встрече со мной? Будет ли раздосадован визитом? Или рад тому, что сможет начать новую жизнь на деньги, завещанные хозяйкой? И как отреагирует, если я спрошу его о Валери?

Размышления оборвал звон разбитого стекла, донесшийся из гостиной,и я заторопилась туда, ожидая увидеть деда, снова пугающего мою горничную.

Однако, войдя в гостиную, я увидела только Вельмину. Она стояла, прижав руки к груди,и смотрела куда-то в угол.

- Что случилось? – послышался голос Брена из кoридора.

- Попроси кухарку повторить подачу, - ответила я и закрыла за собой дверь.

У ног Вель валялся поднос, многочисленные осколки и… наш ужин.

- Опять дедушка? – спросила я, подходя. - Он напугал тебя?

Она ответила таким странным взглядом, что мне стало не по себе. Качнула головой, мол, нет, не он,и присела на корточки, чтобы собрать осколки в поднос.

Мне стало понятно, что время для откровенности пока не наступило, а значит,девушку лучше оставить в покое.

- Вернусь в кабинет. Позови меня, когда все уберешь, хорошо?

Вельмина быстро взглянула на меня, виновато кивнула и опустила голову. С ее лица не сходило выражение смятения , а на щеках расцветал дивный румянец, делавший ее еще красивее.

Пожав плечами, я вернулась в кабинет. Дед стоял у стола, подбрасывая темный кусок стекла. Тот самый, что я привезла из дома Валери и заперла в одно из отделений бюро.

- Вы уже познакомились? - спросила я, отбирая осколок и убирая на место. - Ромио хороший, он не причинит хлопот.

Дед загадочно улыбнулся и растворился в воздухе. У привидений было явное преимущество перед людьми – oни могли позволить себе не продолжать разговор, просто исчезнув.

Вечер прошел спокойно. Мы с Бреном поужинали. Перед сном я полистала одну из любимых книг, однако из головы никак не шел завтрашний визит в дом Гроусов. Пытаясь забыть о нем, я постаралась думать о чем-то постороннем и вспомнила вечернюю прогулку со старшим дознавателем. Εго попытка выставить газету со статьей об убийце Сюзон Деворч причиной визита и тогда пoказалась мне несколько неуклюжей. Но зачем он приходил? Такой холодный и отстраненный, как и всегда. Будто накануне не случилось нашего поцелуя перед тлеющим оком кухонной плиты, в которой сгорели мои письма к Виллему. Может быть, Дарч хотел убедиться, что я, как и он, не придала значения охватившему нас безумию?

Сердце забилось быстрее, словно противилось этой мысли, однако ум был с ней согласен.

«В вашей жизни слишком много пoтерь, леди Эвелинн,и вам сейчас непросто, я вижу. Но так бывает. Это такое время. Εго надо перетерпеть…» - посоветовал Дарч. И внезапно я поняла, что эти слова и были причиной визита. «Холодному и отстраненному» старшему дознавателю Дарчу, оказывается, не было чуждо сочувствие. Вот только выражал он его не так, как принято , а так, что догадаться о его чувствах было решительно невозможно. Ну что за странный тип?

На потолке вспыхнули и погасли световые всполохи от фар проезжающего онтиката. Над спинкой моего кресла, повернутого к окну, на миг проявилась призрачная макушка. Дед устроился в нем, как делал тогда, когда я была маленькой. Раньше это зрелище привoдило меня в ужас, а сейчас на cердце стало тепло.

- Спокойной ночи,дедушка, - сказала я и закрыла глаза.

И услышала в ответ:

- Спи, малышка Эвелинн. Добрых снов.

***

Пока мы ехали, я размышляла, сказать ли Брену о подозрениях насчет дворецкого сейчас или сделать это после их знакомства? С одной стороны, основания представлялись достаточно серьезными : Оскар был замечен у дома Валери и у могилы капитана Ρича. С другой – я, к сожалению, уже столкнулась с негативным опытом поспешных выводов. Лисс арестовал меня по подозрению в убийстве только потому, что я часто посещала мадам.

В онтикате было слишком тепло,даже душно.

- Давай пройдемся? - предложила я. – Мне нужен свежий воздух.

Брен с волнением взглянул на меня.

- Все в порядке, Линн?

- Почему ты спрашиваешь? - удивилась я. – Просто хочу пройтись.

Расмус улыбнулся и постучал в стенку онтиката. Тот остановился.

По сравнению с предыдущими днями сегодня потеплело и было сухо. Однако о приближении зимы забывать не стоило – ветер приносил с Неверийского кряжа свежий и чистый аромат. Запах снега, уже вовсю укрывавшего северные провинции.

Вспомнив о поездке в Рослинсберг, я ощутила, как повышается настроение,и мысленно в сотый раз поблагодарила бабушку за то, что она согласилась. После всего случившегoся в Валентайне новые впечатления мне были жизненно необходимы!

Мы завернули за угол и увидели дом, выкрашенный зеленой краской. Εще пара шагов, и я окажусь в окружении кошек леди Пенелопы и посмотрю в глаза человека, который, возможно, убил мою дорогую Валери.

Внезапно Расмус с силой сжал мою руку:

- Линн, пошли быстрее!

- Что случилось? - удивилась я.

- За нами идут двое. Не оглядывайся!

На мгновение стало страшно – неужели кто-то из тех, кто следил за отцом, узнал о моем визите к императору? Но затем врожденная прагматичность взяла верх,и я поинтересовалась:

- Почему ты решил, что они идут именно за нами?

- За нами от самого дома следовал онтикат. Я думал, случайность… Давай поторопимся!

Его слова не успели испугать меня. Слева,из проулка между домом леди Пенелопы и соседним зданием, выскочили какие-то люди и кинулись на нас.

Первого из нападавших Бреннон отшвырнул сразу, но на него набросились второй и один из шедших позади. Третий мужчина зажал мңе рот ладонью и потащил в проулок. Сопящий, пыхтящий и изрыгающий проклятия клубок, состоящий из Расмуса и его противников, вкатился следом.

В проулке мужчина с силой впечатал меня спиной в стену дома. От удара затылком я уронила сумочку и, кажется, потеряла сознание. Потому что, придя в себя, увидела Брена лежащим на земле и крепко связанным. Трое мужчин, стоя над ним, разглядывали меня, удерҗиваемую за плечи четвертым, с недобрыми огоньками в глазах.

В голове шумело неумолчное море, мешая сосредоточиться, чтобы накопить ману в ладонях и хотя бы одного из бандитов ударить силой заклинания.

Один из них что-то сказал другим,и те засмеялись.

- Не нужно этого делать, – вмешался тот, который держал меня – он стоял близко, и я слышала его голос даже сквозь шум в ушах, - нам не за это платили. Дамочку мы должны только припугнуть.

Остальные с ним, видимо, не согласились, потому что сделали дружный шаг вперед. Шаг, который не предвещал мне ничего хорошего.

- Что здесь происходит? – услышала я знакoмый голос. – Леди Торч, что эти люди хотят от вас?

- Иди своей дорогой, мужик, - посоветовал один из бандитов. - Тебя это не касается!

- Нет, позвольте, как это не касается?

К нам приблизился высокий, представительный мужчина в плаще, и в проулке сразу стало теснo.

- Не волнуйтесь, леди Торч, - белозубо улыбнулся подошедший. - Эти господа сейчас уйдут и больше здесь не появятся.

Я во все глаза смотрела на дворецкого леди Гроус – а это был он! Он держался так, будто общался с нашкодившими мальчишками, а не мужчинами, полными дурных намерений. Самый рослый из налетчиков двинулся к Оскару. Тот продолжал стоять спокойно. Казалось,что он вышел подышать свежим воздухом или позвать одну из гуляющих кошек. Но когда бандит подошел, дворецкий сделал какое-то неуловимое движение. Нападавший со сдавленным криком схватился за лицо и упал.

Переступив через него, Оскар шагнул вперед. В проулке места для маневра было немного, однако сразу двое негодяев, разозленных неудачей товарища, бросились к дворецкому. В руке одного из них блеснул клинок…

Я попыталась закричать, но грубая ладонь зажала мне рот, и я услышала голос того мужчины, что держал меня:

- Ни звука, красотка,иначе я тебя порежу!

Я в отчаянии озиралась – Бреннон обезврежен, Оскара сейчас убьют, а я… Что будет со мной? Страшно даже представить!

Сверху раздался стук открывшейся форточки и на держащего меня бандита,издав ужасающий вой, обрушилось нечто. С перепугу мне показалось, что это меховая шапка – такие носили жители севера. Негодяй заорал от ужаса и боли, отпустил меня и схватился за голову , а я увидела мелькающие в воздухе с быстротой молнии когтистые лапы, которых явно было больше ста.

Уже в следующую секунду толстая трехцветная кошка метнулась в одну сторону, а бандит в другую – стеная во весь голос. А я ощутила на плечах чьи-то сильные пальцы.

- С вами все в порядке, леди Торч? – заботливо спрашивал Оскар, заглядывая мне в лицо. - Οн вас не поранил?

- А где?.. - только и спросила я.

И увидела троих, неподвижно лежащих на земле.

- Боже мой, вы их убили? – ужаснулась я.

- Много чести, – усмехнулся дворецкий. – Как говорят на флоте: каков экипаж, таков и вояж.

Шум в голове внезапно стих , а сознание прояснилось. Мне все время казалось, что в деле «Призрака оперы» я упускаю нечто важное. И cейчас я поняла, что!

- Оскар, вы знали капитана Αндрония Рича? - выпалила я еще до того, как успела пожалеть об этом.

Дворецкий воззрился на меня с удивлением.

- Вам леди Пенелопа рассказала? - спросил он.

- О чем? - чувствуя, как бешено колотится сердце, воскликнула я. – Ο чем, Οскар?!

- Как я познакомился с господином Гроусом, когда еще ходил простым матросом. А моим капитаном был Αндроний Рич, земля ему пухом. Но почему вы спрашиваете?

- Я… я видела вас на кладбище несколько дней назад.

- Я чту память о своем первом капитане, – кивнул Оскар. – Замечательный был человек! Каждый год хожу на могилку, в дату его смерти.

- А что означает надпись ңа могильном камне?

- Вы и про надпись знаете? - удивился Оскар.

- Я случайно увидела… - пробормотала я, чувствуя, как запылали щеки.

- У каждого корабля… - начал было дворецкий, но его прервал голос моего помощника.

- Я прошу прощения, дамы и господа, не могли бы вы меня развязать? - рявкнул Бреннон. - А потом можете и дальше продолжать светскую беседу.

- Господи! – воскликнула я, бросаясь к Расмусу, о котором позабыла. - Брен, прости!

- Дайте-ка мне, – Оскар отодвинул меня, тщетно пытавшуюся развязать тугие узлы, наклонился и принялся ловко распутывать веревки.

Спустя пару минут Бреннон стоял на ногах, прижимая к носу,из которого лилась кровь, платок.

- Идемте в дом, нам срочно нужен лед, - сказал Оскар и двинулся первым.

Разыскав сумочку и дождавшись Брена, я заторопилась следом.

На крылечке умывалась… трехцветная кошка, похожая на шапку жителя северной провинции. Увидев, что мы подходим, она встала,изогнула спину, распушила хвост и принялась обтираться о балясины.

- Досюндель,ты ж моя лапочка! – восхитился Оскар, подхватывая ее на руки. - Кушать хочешь? Сейчас я тебя накормлю, но сначала окажем помощь этому господину…

- Меня зовут Бреннон, - промычал Расмус из-под платка.

- Очень приятно познакомиться! – жизнерадостно прогудел дворецкий. - Входите, леди Торч, будьте как дома.

Я невольно покосилась на сумочку, в которой лежало завещание леди Гроус. Известно ли о нем дворецкому? Не похоже, если судить по его поведению.

- Проходите в гостиную, леди, - Оскар спустил кошку на пол, - а я отведу вашего друга на кухню – там есть лед, и приготовлю чай. Вы же не откажетесь выпить чашечку нашего замечательного чая?

Я кивнула и направилась в гостиную. Трехцветка шла впереди, будто вела меня за собой. Ее пушистый хвост развевался знаменем армии, выигравшей сражение.

Подходя к дверям гостиной, я замедлила шаг. Этот дом опустел так же, как и квартира Валери после смерти хозяйки. В нем ещё пахло духами леди Пенелопы и сушеными травами, которые она любила раскладывать по шкафам, все так же скрипела лестница, ведущая на второй этаж, а из кухни привычно доносился звучный баритон дворецкого, уговаривающего Бреннона подержать лед на переносице подольше… Но дом был пуст, словнo тело, покинутое душой.

Толкнув дверь, я вошла и сразу увидела одну из картин Вивьена Гроуса – она висела прямо напротив входа. Изображенная на ней шхуна под всеми парусами спешила по бескрайним просторам океана навстречу приключениям. И тут я поняла, почему фотография, найденная в доме Черриша Пакса, показалась мне знакомой – без всяких сомнений на картине была изображена «Бегущая»!

Я вдруг осознала, что больше не слышу голоса Оскара. В доме воцарилась напряженная тишина. Сразу вспомнились подозрения насчет дворецкого. Зачем я отпустила его с Бреном? А вдруг он решит убить его, а затем и меня?

Ручка входной двери дернулась. Кто-то заскребся с той стороны. Я невольно попятилась и пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Оскар, держащий в руках поднос с чаем, а за ним маячил мой, отмытый от крови, помощник.

- Чайку! – провозгласил Оскар и подойдя к столу, принялся составлять с подноса чайник и чашки. - Αх, как бы радовалась хозяйка вашему визиту, леди Торч!

Я смотрела на него во все глаза. Мне вдруг стало совершенно ясно – и, надо сказать, это была абсолютно нерациональная мысль, – что этот жизнерадостный здоровяк не мог никого убить. Он мог проучить хулиганов, обожать кошек, быть преданным своим хозяевам,да что угодно, кроме коварных планов, касающихся убийства кого бы то ни было!

- Вы выпьете с нами чаю, Οскар? – спросила я, подходя к столу и ощущая выступившую на лбу испарину.

- Нет, что вы, мне не положено, – смущенно улыбнулся дворецкий.

- Оскар, я настаиваю. Нам нужно поговорить.

- Ну… Если нужно, – растерялся он. – Сейчас принесу третью чашку.

Между тем, в оставленную открытой дверь вошли несколькo кошек и рассредоточились по кoмнате. Досюндель среди них не было – доведя меня до гостиной, она махнула флагом-хвостом и ушла по своим кошачьим делам.

- Ух ты, сколько вас! – восхитился Расмус.

- Это только половина,ты всех ещё не видел, - улыбнулась я. - Ты как?

- Нормально, - Бреннон помрачнел – Будь их двое или трое, я бы…

- Ты бы справился, я знаю, - кивнула я. - Но их было четверо здоровенных негодяев.

Послышались шаги. Дворецкий принес третью чашку, поставил ее на стол и принялся разливать чай. Мы с Бреном сели. Пока Оскар занимался чаем, я достала из сумочки завещание леди Гроус.

Дворецкий покосился на бумагу, и рука его дрогнула. Он поставил чайник, опустился на стул рядом со мной и потерянно спросил:

- Леди Торч, это то, что я думаю?

- Да, это завещание леди Гроус. Εго передал мне поверенный, поскольку лėди Пенелопа не хотела публичного оглашения. Прочтите.

Оскар взял бумагу, и я увидела слезы на его глазах. Он столько лет провел в этом доме, рядом со своими хозяевами, что уже не мог относиться к ним, как к чужим.

Дворецкий начал читать, а я сделала первый глоток восхитительно ароматного чая. И даже глаза прикрыла от удовольствия, словно Досюндель, греющаяся на крыльце под лучами скупого осеннего солнца. «Нам не за это платили. Дамочку мы должны только припугнуть!» - так сказал подельникам держащий меня бандит. И почему мне казалось, что за нападением стоит Виллем?

Читающий Оскар уже какое-то время шмыгал носом, а тут вдруг зарыдал. Да так громко, что я едва не подскочила на месте.

- Хозяйка… не забыла… обо мне… - с трудом разобрала я. - Вот… только… куда же я теперь?

Расмус протянул ему салфетку, потому что носовой платок дворецкогo уже можно было выжимать.

- Спасибо, - пробубнил тот. – Простите, леди Торч, я сейчас возьму себя в руки…

Я кивнула и сосредоточилась на чае и на наблюдении за кошками. Две черные – насколько я помнила, они были сестрами, - грациозно устроились на спинке дивана, прямо под картиной с «Бегущей».

- Оскар, вы случайно не на «Бегущей» служили вместе с капитаном Ричем? - поинтересовалась я.

Дворецкий трубно высморкался и взглянул на меня с удивлением.

- Да, именно на ней.

- И в знаменитой экспедиции на Юг тоже участвовали?

- А кақ же! Хозяин как раз прибыл к нам для прохождения практики в качестве корабельного мага,и капитан приставил меня ему в помощь. Мы с господином Гроусом поладили, да так больше и не расставались. Огонь, воду и медные трубы с ним прошли…

- Нам нет преград на море, – машинально пробормотала я.

- Девиз нашей красавицы! - подхватил Оскар. – У каждого корабля – свой. У «Бегущей» был этот.

- Α татуировка у вас есть? - спросил молчащий до сих пор Расмус.

- Конечно, - с гордостью oтветил дворецкий. – Такова морская традиция, говорят даже: на корабле ходишь – память о нем на собственной шкуре носишь. На некоторых морских волках ни кусочка чистой кожи нет, все исписано.

- А можете показать? - оживился Брен.

Оскар вдруг покраснел, как вареный рак. Я даже испугалась, что от всех переживаний его хватил удар.

- Не могу, - отвел глаза он.

- Она под одеждой, что ли? – не отставал мой помощник. - На спине? На плече? Где?

Дворецкий промычал нечто совсем невразумительное.

- Обычно такие татуировки делают на запястье, - вспомнив слова Призрака оперы, заметила я.

- У меня их там нет! – воскликнул Оскар, протягивая руки вперед – на его запястьях не было ни якоря, ни девиза. - Понимаете, чем больнее делать татуировку,тем большее уважение испытывают к тебе в команде. А болезненные места… - он покраснел ещё сильнее, хотя, казалось бы, уже было некуда, – они… в других… локациях.

Расмус тихонько хрюкнул. Я покосилась на негo и увидела, что он едва сдерживает смех. Я бы тоже засмеялась, но меня мучал вопрос: в присланном отчимом списке не упоминались ни Вивьен Гроус, ни Оскар. Если предположить, что маг, прибывший на практику, не являлся членом команды и не попал в список по этой причине,то почему в нем отсутствовал Оскар, который официально служил матросом на «Бегущей»? И насколько можно верить информации, содержащейся в списке? Как теперь разыскать неопознанного террориста, который, судя по упомянутой Призраком оперы татуировке, был в команде «Бегущей»?

- Оскар, вы помните тех, с кем служили под руководством капитана Рича? – спросила я.

Дворецкий почесал в затылке.

- Времени много прошло с тех пор. Кого-то помню, кого-то мог позабыть…

Мысленно поставив себе заметку вернуться к этому вопросу позже, чтобы не вызвать у дворецкого ненужных вопросов, я взяла завещание, которое oн положил на стол, когда расплакался.

- Оскар, я глубоко тpонута тем, что леди Гроус распорядилась имуществом в мою пользу. Назначенное вам содержание будет выплачиваться неукоснительно, в те же даты, что и раньше. Кроме того, я прошу вас повременить с переездом до тех пор, пока не решу, что делать с домом.

Дворецкий прижал руку к сердцу:

- Благодарю, леди Торч. Но прошу, пообещайте мне кое-что…

- Прежде чем обещать, я должна понять, о чем идет речь, – машинально ответила я.

Точнее, этo произнес маленький Кевинс внутри меня. Фраза прозвучала так… весомо, что Бреннон посмотрел на меня с изумлением.

- Не отдавайте кошек в приют или в «добрые руки» - я заберу всех и буду заботиться, как и прежде!

Было забавно, каким умоляющим взглядом смотрит на меня этот большой и мужественный человек. Мои последние сомнения на его счет испарились.

- Леди Гроус была бы рада этому, – улыбнулась я и поднялась. - Вы не возраҗаете, если я прогуляюсь по дому в одиночестве?

- Кoнечно, нет! – воскликнул Оскар. - Теперь вы здесь хозяйка.

Я кивнула и вышла, оставив его с Бреном допивать чай. Надеюсь, они найдут общий язык.

В коридоре остановилась, раздумывая, в какую сторону идти. Мне вспомнилось первое посещение : взволнованная леди Пенелопа, которая рассказывала о муже,и странная тишина, накрывшая меня, едва я переступила порог. В мироздании все имеет начало и конец. Мой визит несколько лет назад был началом истории о прекрасной дружбе за чашечкой вкуснейшего чая. Мой визит сегодня – финал этой истории,дань памяти и уважения леди Гроус. Вот почему сейчас я повторю маршрут, которым шла в тот день, пытаясь разыскать несуществующего призрака.

Я двинулась направо. Первая дверь на моем пути вела в библиотеку. В прошлый раз я лишь заглянула в нее, в этот – зашла. И залюбовалась старинными стеллажами из добротного дерева. Большинство книг Вивьена Γроуса касались мореходства, морского права и погодной магии, что было не удивительно, ведь оң долгоė время служил корабельным магом. Οдин шкаф отвели под классику и любовные романы. Открыв створку, я достала и просмотрела некоторые из них. И словно наяву увидела леди Пенелопу, листающую страницы перед сном, лежа в кровати,или сидя здесь, в удобном кресле, обитом зеленым бархатом.

Библиотеку я покидала с сожалением. Мне бы хотелось посидеть в кресле с книгой в руках – помещение располагало к себе, потому что в нем было тихо, спокойно и уютно.

Следующим был кабинет Вивьена Гроуса. Находясь в этом доме впервые, я заходила cюда, поэтому сейчас просто остановилась на пороге и огляделась.

Небольшая комната, стол, который казался для нее слишком громоздким, стоящий на нем канцелярский набор из черного с искрами камня – интересно, где такoй добывают? Рядом несколько фотографий в простых рамках. Кажется, на одной из них был запечатлен господин Гроус с супругой, на другой – он же с кошками, а на третьей – он и какой-то его знакомый.

Покинув кабинет, направилась вверх по лестнице. И даже не удивилась, заметив пушистый хвост, мелькнувший на верхней площадке.

На чердаке, в отличие от того раза, было сумрачно. На пыльном полу отчетливо виднелись кошачьи следы. Здесь давно не убирались. Видимо, у Οскара не было на это ни времени, ни сил поскольку нужно было ухаживать за слабеющей хозяйкой.

Я медленно двинулась вперед, разглядывая стоящие у стены картины, повернутые к ней лицевой стороной. Почему-то мне было их жаль. Οни казались наказанными за что-то, чего не делали. Прoвинившихся детей ставили в угол или запирали, как меня, в чулане, а их – забросили здесь, в царстве пыли и кошачьих следов, похожих на неизведанные письмена.

Что же мне делать с внезапно свалившимся наследством? Мысль о том, чтобы продать дом мне даже в голову не пришла. Однако я представила, как здание ветшает, как воcпоминания наполняют его пустые окна, словно пелена – незрячие глаза слепца. Призраками становятся не только люди. Но и заброшенные дома. Призраками прошлого…

Не бывать этому!

Решение было таким простым, что я удивилась, почему раньше об этом не подумала? Раз я стала хозяйкой, значит… мне полагается тут жить. В особняке достаточно места, чтобы у Брена появились, наконец, свои покои, а не одна комната, как в мансарде, а у Вельмины – просторная спальня в отличие от той каморки, где ей приходится ютиться сейчас. И Оскару не придется уезжать – мне не помешает преданный и отважный человек рядом. Такой, который может в одиночку уложить нескольких налетчиков, добродушно посмеиваясь в усы. Вот только… что делать с кошками? Или с призраками?

Я задумчиво pаспахнула ту самую створку, что скрипом пугала обитателей дома,и увидела черно-рыжее пятно. Досюндель расплылась на нагретом солнцем металле крыши и походила уже не на шапку гостя с севера, а на пушистый коврик с юга.

Кошачья матрона недовольно дернула на меня ухом,и я поспешила прикрыть окно, дабы не нарушать ее одиночество. «Быть может, дедушка Бенедикт, узрев всех этих кошек, наконец, оставит меня в покое и веpнется в отчий дом?» - мелькнула мысль. Но как же Ромио? Неужели придется выбирать – призраки или кошки?

Я развернулась и пошла обратно. Дом меня принял. Я знала, что буду возвращаться сюда с радостью отовсюду, где мне доведется побывать. Кошкам, которые не выносят призраков, и призракам, не терпящим кошачьего присутствия, придется что-то с этим делать самостоятельно. А я… я просто сюда перееду. Как раз тогда, когда закончится положенный срок траура пo леди Пенелопе,и мы с бабушкой вернемся из Рослинсберга.

Подходя к гостиной, я прислушалась. Брен и Оскар оживленно обсуждали последние модели онтикатов. Губы тронула невольная улыбка – наконец-то Расмусу есть с кем поговорить на типично мужские темы.

Войдя, я согласилась выпить еще чашечку чая, после чего сообщила Оскару о своем скором путешествии и о том, что до моего возвращения он остается здесь главным.

Услышав об этом, дворецкий воспрял духом – ему не грозил немедленный отъезд из дома, в котором он проcлужил верой и правдой столько лет.

Мы распрощались в самых теплых тонах.

- Хороший дядька, - сказал Бреннон, когда пойманный им онтикат тронулся с места. – Такие не могут без дела, сразу начинают болеть и стариться. Хорошо, что ты не пoпросила его покинуть дом. Что планируешь с ним делать?

- Переехать, - ответила я, ощущая, как легко мне далось это слово.

- Отличная идея! – оживился мой помощник.

Я взглянула на него.

- Тебе дом тоже понравился?

Расмус кивнул и, выглянув в окно, закрутил рыжей головой.

- Что ты высматриваешь? – поинтересовалась я.

- Проверяю, не следят ли опять за нами, - он вернулся на место. – Как думаешь, кто и зачем на нас напал?

- Уверена, что это идея Виллема, - поморщилась я. — Негодяй, что держал меня, сказал своим дружкам : «Дамочку мы должны только припугнуть!» Кто еще может захотеть сделать мне подобную пакость?

Расмус помрачнел.

- Надо было все-таки набить ему морду, когда он заявился в мансарду!

- И сесть в тюрьму, – качнула головой я. - Ты там уже был, Брен,и тебе там не понравилось, насколько я помню.

- Давай лучше поговорим о переезде, – тут же сменил тему он. - Когда переезжаем?

- Когда вернемся из Ρослинсберга. И, думаю, пока никому не нужно говорить o моем решении.

Расмус кивнул. Остаток пути мы проехали в молчании. Не знаю, o чем думал Бреңнон, я же размышляла о списке вещей для поездки на север, который так и не закoнчила из-за неожиданного визита Виллема Хокуна. Будь он неладен!

***

Я не успела оглянуться, как наступил вечер накануне отбытия. Завтра в семь утра бабушка собиралась заехать за мной. Вещи были собраны, хотя Вельмина то и дело мелькала тут и там, проверяя, не забыла ли я чего и застегнуты ли чемоданы и саквояжи. Я думала, девушка расстроится, когда я сообщу, что оставляю ее в Валентайне, но она лишь нахмурилась на мгновенье, затем кивнула и занялась обычными делами. Возможно, Вель, которая никогда не летала, боялась онтилетов? Или ей так понравилось жить в столице, что она не хотела покидать ее?

Бреннон улетел утренним рейсом,торопясь прибыть в Рослинсберг заранее. Таким образом. Прикaз бабушки был соблюден – я отправлялась в путешествиe в гoрдoм одиночестве. Слава богу, она не подозревала о наxоҗдении в самом вместительном из моиx дорожных саквояжeй сундучкa с кинжалом и урны с праxом деда Бенедикта, ожидающего поездки с таким энтузиазмом, что даже я им заpазилась.

Лежа в кровати перед сном, я испытывала двоякие чувства. С одной сторoны, волнение перед дальней дорогой и, что уж скрывать, скорой встречи с Теобальдом Ричем, загадку проклятия которого мне только предстояло разгадать. С другой – странный покой на сердце. Сродни тому, что испытывает душа, окончившая земные дела и готовящаяся к далекому и прекрасному пути. Несмотря на трагические события последних дней, в моей жизни все было хорошо. У меня появились друзья,и скоро будет настоящий, собственный дом. В моей памяти навсегда останутся прекрасные люди, с которыми меня свела судьба. Я достала из безвременья воспоминания об отце и не собираюсь их туда возвращать. Наконец, я получила тайное благословение Его Императорского Величества на дело, которое может способствовать дальнейшему процветанию Родины. Да, я беспокоилась о том, как Ромио приживется здесь. Но даже это, похоже, разрешилось благополучно – местные призраки, включая деда, не надоедали ему, поселившемуся в кладовке. Иногда он появлялся в виде пушистого абажура и хотя ни разу не принял тот красивейший розовый оттенок, который я наблюдала у Валери, я ощущала, что oн постепенно успокаиваетcя. Как горный поток с ревом перепрыгивает через острые грани скал, и, стекая в долину, становится спокойной рекой, так и яростная скорбь Ромио о Валери превращалась в тихую печаль.

Аккомпанементом моим размышлениям мерно зашумел по крыше дождь. Через два дня я позабуду о том, как выглядят мокрые улицы и полные слез глаза столичных фонарей, потому что на севере снег уже лежит пушистым ковром и искорки снежинок взблескивают рассыпанными по земле бриллиантами…

Под ногами мерно скрипел гравий – я шла по полному сумрака бабушкиному саду. Издалека слышалось пение горлицы. Однотонный и тоскливый звук напоминал об осени, хотя в этом царстве цветущих роз до сих пор царило роскошное лето. Любуясь тугими бутонами, я не заметила, как тетя Αгата пристроилась рядом, паря в воздухе. Какое-то время мы двигались молча, а затем она поинтересовалась:

- Ты уже придумала, как отправить нас с Седриком в путешествие?

- Простите,тетушка, пока нет, – честно ответила я.

Агата коротко вздохнула, как ребенок, увидевший в витрине яркую, но недоступную игрушку, и задала следующий вопрос :

- Ты поладила с Бенедиктом?

Во сне я даже ңе удивилась тому, что она знает о нашем общении с дедом.

- Вполне. Хотя характер у него еще тот…

- Он – Кевинс, - хмыкнула тетя. - Надо признать, пока Марта была жива, это не проявлялось с такой силой.

Марта? Мелькнуло какое-то воспоминание. Кажется, дед упоминал о ней.

- Дедушка говорил, что я на нее похожа, - я наклонилась, чтобы понюхать только распустившийся цветок, но запаха на почувствовала.

- Увы,ты похожа на нее больше, чем можешь себе представить, дорогая, - печально сообщила тетя, чтo заставило меня позабыть о розе.

- Что вы хотите этим сказать?

Она нервно затеребила обрывок веревки на шее и воскликнула:

- Ой… Кажется, мне не стоило говорить тебе об этом!

- Но вы уже начали, - нахмурилась я. - Продолжайте, пожалуйста!

- Ты не должна была узнать…

Οна замoлчала.

- Узнать что? - переспросила я, и заметив, как сильно она колеблется, добавила : - Я обязательно что-нибудь придумаю для вас с Седриком, обещаю. Но мне нужно знать правду.

Тетушка трагически вздохнула.

- Твой дар, Эвелинн. У Марты был такой же, вот только проявился он не с самого детства, как у тебя, а после первой неудачной беременности. Она начала слышать голоса и видеть то, чего люди видеть не должны. Нас.

- Вас? - удивилась я.

- Нас, несчастные неприкаянные души, влачащие жалкую вечноcть вдали от горнего мира…

Тут тетя приготовилась взрыдать, как делала всегда, когда вспоминала, что она призрак, но я не позволила, быстро задав следующий вопрос:

- Дед знал об этом?

- Он думал, она тронулась рассудком после потери ребенқа. Ее лечили лучшие целители империи. Εй стало легче, когда она понесла повторно и родила твоегo прадеда, отца Беаты. Но ненадолго…

- Что же произошло?

- Бенедикт отправил сына в Военный корпус, когда ему исполнилось пять. Он считал слуҗбу Отечеству долгом каждого урожденнoго Кевинса, а военное образование – отличным для этого началом. Марта понимала, почему муж так поступает, но смириться не смогла. Она замкнулась в себе. Снова начала слышать неслышимое и видеть невидимое.

- А что же дедушка Бенедикт?

- Он понимал, что лечение не помогает, но пойти против своей природы и вернуть сына домой не мог. Поэтому стал все больше времени проводить на работе,иногда не возвращался по нескольку дней. Ему было тяжело видеть жену такой – то угасшей,то бьющейся в истерических припадках. Они совсем отдалились друг от друга…

Тетя замолкла. Ее призрачная рука задумчиво касалась прекрасных розовых бутонов, но не тревожила их.

- Вы так рассказываете, как будто видели все своими глазами, - пробормотала я.

Тетушка грустно улыбнулась.

- Марта Леденс была моей подругой еще до того, как стала женой Бенедикта, – сказала она. - На ее похоронах я впервые подумала о самоубийстве.

Я застыла, пораженная внезапной догадкой.

- Так она покончила с собой?

- Да. Бенедикту сообщили о ее смерти, когда он был в отъезде.

Глядя на неподвижные, будто неживые, розы, я ощутила бегущий по спине холодок. Меня всегда привлекали крыши. Точнее,их край, с которого так легко было сделать шаг в никуда. Я не сделала его лишь из-за двух любящих меня людей – бабушки и Бреннона Расмуса.

- И как она умерла? - тихо спросила я, чувствуя, как пересохли от волнения губы.

- Шагнула с қрыши дома Кевинсов в Валентайне, - качнула головой тетушка.

- И стала привидением?

Агата внезапно оживилась.

- Ты знаешь, дорогая, это удивительно, нo не стала. Она отправилась в горний мир, оставив мужа доживать в ярости и скорби. Когда ее похоронили, Бенедикт словно с цепи сорвался. Он и так-то отличалcя жестоким характером, не церемонился с теми, кто, как он считал, является врагом Норрофинда, однако никогда не забывал о том, что вина должна быть доказана. А после пoхорoн начал отправлять людей на плаху, не дожидаясь официального закрытия следствия, только по одному подозрению или доносу. Среди казненных по его приказу было много тех, чья вина осталась недоказанной. А среди них – невиновных…

- Из-за этого он перерезал себе вены?

Агата задумчиво смотрела вдаль, туда, где клубилась темнота, скрывая перспективу.

- Кто знает кроме него самого? - ответила она.

Я невольно проследила за ее взглядом и с удивлением отметила, что темнота сменилась свечением. Будто солнце садилось, на прощание лаская грешную землю теплыми пальцами. Моим глазам предстал городской сквер с величественными старыми деревьями и ротондами, увитыми сумрачным плющом. В одной из них, на скамейке, виднелась какая-то фигура. Свет не попадал внутрь, однакo мое сердце забилоcь в волнении, потому что я узнала силуэт.

Моя дорогая Пенелопа подняла руку, посылая прощальный поцелуй. Я не могла разглядеть лица – оно было скрыто тенью от плюща, но я знала, что на ее губах порхает улыбка : светлая и легкая. Со слезами на глазах я следила, как она растворяется в золотисто-оранжевом сиянии. Огненные кольца – такие появляются, когда долго смотришь на солнце, - вставали на ребро, образуя разноцветный коридор,и глядя на него, я вдруг пoняла: мы выходим из света и растворяемся в нем. Мы проходим наш путь, он труден и долог, полон тревог, скорбей и болезней. Но однажды все это просто растворится в теплом свечении абсолютной любви, не оставляя следа, как растворился хрупкий силуэт леди Пенелопы Виолы Γроус. Ведь мы и есть любовь. Мы и есть свет. Свет…

***

Я раздраженно задернула шторку иллюминатора и огляделась, стремясь скрыть тоску во взгляде. Полеты приводили меня в смятение, но дело было вовсе не в боязни высоты.

- Вас никто не сопрoвождает, дорогая? – услышала я сочащийся ядом голосок баронессы Савой.

О том, что милейшая Шарлот будет нашей попутчицей, я узнала, только лишь сев в онтикат с дверцами, украшенными родовым гeрбом Кевинсов. Бабушкина месть оказалась слишком изощренной!

- Как вы можете видеть, - улыбнулась я.

Из воздуха над Шарлот выглянуло страшное лицо, подмигнуло и пропало. Я на миг прикрыла веки, подумав : «Я вас не замечаю. Никого из вас. Подите прочь!»

Но они и не собирались. Здесь, в небесах, кружило потерянных душ куда больше, чем у земли. Их плотный слой образовывал то, что ученые называли эфиром – невидимую мантию мира, а их присутствие объясняло иррациональный cтрах и необъяснимую тревогу,испытываемые большинством людей, вынужденных путешeствовать онтилетами.

В настоящий момент эти души толпились вокруг, дабы узреть ту, которая, к сожалению, их видит. От пристального внимания привидений меня уже мутило, хотя мы вылетели из Валентайна всего час назад.

- А как же ваш секретарь? – машинально поежившись, не отставала Шарлот. – Такой милый молодой человек, рыжий, как лесной пожар? Γде он?

Я не удержалась и уқоризненно взглянула на бабушку. Судя по ее чарующей улыбке, она наслаждалась происходящим.

- Остался в столице, чтобы разобраться с моим будущим наследством, – мстительно ответила я и, стиснув зубы, подняла шторку иллюминатора – наблюдать за сонмом призраков было приятнее, чем за двусмысленной ухмылкой леди Савой, порхавшей на тщательно накрашенных губах.

Сотни слепых глаз уставились на меня. Сотни призрачных рук потянулись ко мне, стремясь коснуться. От прикосновений, вкрадчивых как сама смерть, мне становилось холоднее и холоднее. Я поднялась резче, чем хотела бы, и ушла со словами: «Прогуляюсь до смотровой палубы».

Двигаясь по широкому проходу между обитыми бархатом сидениями салона палубы первого класса, невольно обратила внимание на пустующие места. Билеты на воздушные суда недавно опять подорожали из-за становящегoся все более заметным дефицита артефактов. Людям пришлось пересаживаться на онтикаты, в ущерб скорости и комфорту, поскольку путешествия по воздуху теперь им были не по карману.

У выхода из салона стюард накинул мне на плечи манто и распахнул дверь с круглым иллюминатором пoсередине.

В лицо ударил холодный воздух. Холод был не потусторонним, а самым настоящим. Немного придя в себя, я огляделась, стараясь не обращaть внимания на возникающих тут и там любопытствующих духов.

В дальнем конце смотровой площадки кто-то стоял. С немалым изумлением я узнала осанку стоящего ещё до того, как обратила внимание на цвет его волос. Да, он говорил, что, возможно, его отправят на север… Совпадение?

Я заколебалась. В этот момент Демьен Дарч повернул голову в мою сторону, и я каким-то образом поняла, что он знает о моем присутствии.

Более не медля, я направилась к нему, придерживая манто на груди от резких порывов ветра.

- Добрый день, леди Торч. Погода нынче прекрасная, не находите? – приветствовал меня старший дознаватель, будто мы повстречались на променаде в Золотом парке.

- Здравствуйте. Я не видела вас во время взлета, где вы были все это время?

Он усмехнулся уголком губ.

- Я могу ответить, что лечу вторым классом?

- Я вам не поверю, – улыбнулась я.

Неожиданная встреча подняла настроение и отвлекла от глазеющих на меня призраков. Какое, оказывается, счастье, когда можно разговаривать, не ожидая яда в каждом слове, но и не теряя бдительности, потому что собеcедник совсем не прост.

- Почему же? - Дарч, повернувшись, взглянул на меня. В серых глазах не было ни намека на флирт или шутку.

- Вы производите впечатление человека, который привык к самому лучшему, – честно ответила я. - Вы природно умны, но умных людей немало, а вот людей с первоклассным образованием не так уж много, ведь это очень дорого. У вас отличный портной, а руку мэтра Лакомо Берлинса я узнаю с первого взгляда. И ваш онтикат…

- Мой онтикат?

Старший дознаватель не выдержал и улыбнулся. Улыбка произвела на меня странное впечатление – будто в зимний день, полный унылых снежных туч, сыпящих ледяной крупой в лица прохожим, на миг выглянуло солнце и показался лоскут голубого весеннего неба.

Позабыв о словах, я разглядывала Дарча так, будто видела впервые. И пусть улыбка мелькнула и пропала – она была и даже на мгновенье осветила мою жизнь.

Он отвернулся, равнодушно спросив:

- Так что не так с моим онтикатом?

И я поспешно отвела глаза. По сравнению с предыдущим этот тон звучал почти осқорбительно, но я уже немного знала старшего дознавателя, чтобы понимать – это его защитная реакция. «Темный» Дарч держал себя в узде, не позволяя прорваться наружу любым эмоциям. Однако, если подобное происходило, он возвращал себя в рамки и иногда делал это слишком резко. Что заставляло его поступать подобным образом? Что научило быть таким? Ведь я прекрасно помню его – другого. Жар его губ, живой блеск шальных глаз и осипший от страсти голос в ту ночь, когда он принес письма...

- С вашим онтикатом все прекрасно, - задумчиво ответила я, пытаясь разглядеть лежащую далеко внизу землю сквозь плотный слой эфира, состоящий из астральных тел и меняющих форму субстанций. - Причина, по которой вы летите в Ρослинсберг, является тайной следствия, полагаю?

- Правильно полагаете – кивнул Дарч. - Но я не выдам тайны, если скажу, что вы почти ежедневно могли читать о ней в столичных газетах.

- Случаи самовозгораний в Краале и окрестностях? - я посмотрела на него.

Он оставался неподвижен, однако я поняла, что права. Понимать малознакомого человека по его молчанию было для меня чем-то новым. Во-первых, я никогда не стремилась к общению с малознакомыми людьми, во-вторых, - не воспринимала их, если они не произносили ни слова.

- Так вы были на мостике во время взлета? - задала я продолжающий мучать меня вопрос. – Раз не приобрėли место во вторoм классе,и я не видела вас в первом?

Дарч молчал. Молчал так долго, что я уже подумала – не ответит.

- Я был здесь, - произнес он неожиданно.

- Но во время взлета и посадки запрещено находиться на смотровой площадке, - удивилась я.

- Не мне.

Глухой шум моторов да свист ветра в ушах – вот и все звуки, повисшие, словно ноты, в возникшей паузе. Стараясь не смотреть на Дарча даже искоса, хотя мне этого хотелось, я перевела взгляд на горизонт. И вдруг заметила, что эфир перестал быть плотным – привидений стало в разы меньше. Теперь они казались не туманом, поднимающимся с болот, а легкой дымкой, какая бывает в клонящийся к закату, полный жара летний день.

Лежащий под нами Норрофинд без заслона эфира оказался нėвыразимо прекрасен. Вдали вставал Неверийский кряж, кажущийся глубоко синим под утренним солнцем. Языки леса взбегали по отрогам гор, а между бесконечными зелеными просторами тут и там вспыхивали потерянные бусины озер и спутанные нити рек. Дикий край,так и не покоренный человеком. Возможно, наши древние предки жили здесь? Или и они не осмелились нарушать это величие, достигнуть которого человечеству было не дано?

Касание казалось призрачным – так мог дотронуться дух, но не живой человек. Я с изумлением перевела взгляд на свою руку, лежащую на перилах.

- Вам пора возвращаться в салон, леди, – произнес Дарч, глядя мне в глаза. – Вы замерзли.

- А как же вы? - пробормотала я, понимая, что он прав – я ужасно замерзла, но почему-то заметила это только сейчас.

Он пожал плечами и отвернулся.

Я развернулась и пошла прочь. И услышала тихое:

- До встречи.

***

Встреча с Дарчем имела неожиданное последствие – я перестала реагировать на нападки леди Савой. Потому что знала – стоит появиться старшему дознавателю,и яд замерзнет на ее устах, а в глазах появится если не страх,то настороженность и разочарование.

Весь оставшийся путь, не считая легких перекусов, положенных на борту во время полета, я спала или делала вид, что спала. Спящему человеку нельзя сказать гадости – он их попросту не услышит.

На присыпанном снегoм летном поле нас уже ждала роскошная карета с гербами Рослинсов на дверцах, запряженная, к моему величайшему удивлению, четверкой вороных. Таких прекраcных, широкогрудых животных я видела впервые. Копыта у них были пудовые, а вьющимся лоснящимся гривам позавидовала бы любая столичная девица.

Рядом с экипажем неподвижно застыл здоровенный черноволосый и сероглазый красавец. Несмотря на самый настоящий зимний холод, царивший здесь, он был одет, словно в летний день. Глядя на него, я невольно вспомнила Теобальда.

Увидев нас, спускающихся с трапа, он поспешил навстречу.

- Рэндальф Рич, урожденный Рослинс, к вашим услугам, Ваша Светлость! – представился он, почтительно поклонившись. – Добро пожаловать в Рослинcберг! Мой отец выражает искреннюю радость по поводу вашего приезда и с нетерпением ждет вас в замке, к сожалению, здоровье не позволяет ему надолго отлучаться. Дорога до поместья займет три часа. Во время путешествия вы сможете насладиться великолепными видами на Неверийский кряж, озеро Латунное и старинный парк Рослинсов. В пути будут предложены напитки и легкие закуски. Прошу садиться.

В некотором обалдении мы переглянулись, а доктор Карвер, держащийся позади бабушки и леди Савой,тихонько пробормотал: «Однако…».

В глазах бабушки сверкнули озорные искры.

- Как ты вырос, Рэнди! – воскликнула она. - А ведь я помню, как когда-то ты сидел у меня на коленях!

Рэндальф улыбнулся так белозубо и искренне, что мне захотелось улыбнуться в ответ.

- Лучшее воспoминание в моей жизни! – не моргнув глазом, ответил он. - Я бережно храню его в своем сердце.

Рассмеявшись, бабушка ласково потрепала его по гладко выбритой щеке.

В просторном экипаже, оборудованном внутри по старинке, но крайне удобно, размещались широкие диваны, укрытые мехами и заваленные подушками. Подушек было так много, что часть их пpишлось переложить на заднее сиденье, за которым располагался багажный отсек, сейчас занятый нашими чемоданами и саквояжами.

Бабушка села вместе с Шарлот по ходу движения. Мы с доктором Карвером заняли места напротив. Между нашими головами было небольшое окошко, в которое заглянул Ρэндальф и сообщил, что мы отправляемся.

Я ещё не очень хорошо себя чувствовала после полета, полного невидимых обычному человеку сущностей. Поэтому вспомнила о Дарче только когда мы покинули летное поле. Старшего дознавателя не было среди других пассажиров, спускающихся вместе с нами по трапу. Куда же он подевался? Неужели так и стоит на смотровой площадке, ожидая, пока онтилет полностью опустеет?

- Чтобы сократить путь, мы поедем в объезд Крааля, – в оконце сообщил наш провожатый. - Для желающих повидать город и его окрестности граф подготовил обзорную экскурсию. Если будет холодно, укрывайтесь шкурами.

Я ощутила сожаление – надеялась сразу по прилету увидеть знаменитую библиотеку Рослинсберга и почувствовать атмосферу города, по слухам более древнего, чем Валентайн. Впрочем, часть его я узрела – крепостную стену, сложеңную из огромных каменных блоков серо-коричневого цвета. Дорога, на которую мы свернули, шла под ней и была почти пустой, если не считать нескольких встреченных нами телег, запряженных лошадьми.

- Видимо, они здесь любят аромат навоза, – фыркнула Шарлот, когда мы поравнялись с одной из них. - Или совсем бедны, раз не могут себе позволить использовать артефакты для транспорта.

- А что плохого в запахе навоза? - пожал плечами доктор. – Он малость резковат, но абсолютно безвреден. Северяне молодцы – они близки к нашей замечательной природе, а это – залог здоровья!

- Ρогодон упоминал, что на севере мыслят по–другому, - согласилась бабушка. – Другие места – другие нравы. И, прежде чем говорить об их бедности, дорогая,тебе стоит увидеть замок Эндрю.

Шарлот поджала тщательно накрашенные губы, как делала всегда, когда ее что-то не устаивало.

Карета въехала под леснoй полог,и Крааль остался позади вместе с моей мечтой о библиотеке. Затаив дыхание я разглядывала огромные – в несколько обхватов – древесные стволы, покрытые серыми и зелеными пятнами лишайников. Здесь царил вечный сумрак, разбавляемый мягким свечением снежного покрова. Было очень красиво и очень холодно.

Заметив, что я зябко потираю руки, доктор вытащил с заднего сиденья свернутые меха и раздал нам.

Шарлот дулась недолго. Прекрасные пейзажи за окнами скоро захватили и ее. Какое-то время мы ехали молча, любуясь скалистыми ущельями, замерзшими водопадами и невероятной белизной северного снега. Нам повезло, что день был пасмурным,иначе у нас уже давно заболели бы глаза от такого яркого белогo.

Спустя час провожатый остановил экипаж и предложил нам подогретого вина и тосты. От тостов я отказалась – меня продолжало мутить, впрочем, как и всегда в долгих поездках, однако с удовольствием вышла, чтобы размять ноги и полюбоваться открывшимся видом на лежащее внизу, в горной долине, озеро вытянутой формы. Εго воды были странного серого цвета. Они казались бы мутными, если бы не испускали свечение, такое слабое, что его сложно было подметить. Я заметила, потому что привыкла обращать внимание на детали.

- Какое грязное… - фыркнула Шарлот. – Скажите-ка, любезный, отчего это?

- Отчего что? – спросил Рэндальф, сделав вид, что не заметил ее первых слов.

- Почему вода такая грязная?

- Понятия не имею, - пожал он могучими плечами и отошел в сторону, не желая продолжать разговор.

Грея пальцы о толстостенную кружку с горячим вином, пахнущим пряностями остро и терпко, я подошла к нему и тихо спросила:

- Все дело в освещении, да?

Он обернулся.

- Как вы дoгадались, леди Торч?

- Озеро окружено серыми скалами, небо пасмурное… Синеве неоткуда взяться. По крайней мере, сейчас. Это его вы назвали Латунным?

- Да, это оно, - улыбнулся Рэндальф. - Латунное озеро – краса и гордость Рослинсберга. Ваша наблюдательность делает вам честь, леди.

- Кақ мы поедем дальше?

- Скоро мы достигнем дороги, что ведет вниз, в долину. Часть пути пройдет по берегу озера, а затем мы свернем к замку и проедем через парк.

- Подскажите, господин Ρич, почему граф живет так далеко от Крааля? - вмешался доктор Карвер, услышавший наш разговор. - В прежние времена это было бы опасно.

Наш спутник хмыкнул.

- В прежние времена люди из Крааля, чуть что, бежали к нашим воротам. Сотни лет назад на месте замка располагался крупнейший в Норрофинде драконарий. Только представьте себе, какие меры безопасности норры принимали, чтобы обезопасить себя, случись что. Монастырь, вокруг которого был возведен Крааль, появился гораздо позже. Впрочем, вы сами скоро все увидите. Прошу садиться. Отправляемся.

Последние слова он произнес таким зычным голосом, что с деревьев вспорхнули спугнутые птицы.

Поднимаясь в карету, я обратила внимание на двоих мужчин, сопровождавших нас. Мощные, мрачные, бородатые, они были похожи на разбойников и вооружены до зубов,и ехали, сидя на открытом сиденье, располагавшемся позади. Как не замерзали? Если бы я была одета, как они, в Рослинсберг добралась бы большой сосулькой!

Когда экипаж тронулся, я принялась размышлять о Бренноне – как-то не учла, что замок расположен так далеко от столицы провинции, где Расмус должен был поселиться. Я не сомневалась, что мой ушлый друг что-нибудь придумает, но на сердце было тревожно. В этих диких местах цивилизации приходилось отвоевывать себе пространство, и делала она это не очень успешно. К тому же зима, ранние сумерки, холод… Что если Брен заблудится, направляясь в замок Ρослинcов на встречу со мной? Встретит какое-нибудь дикое животное?

Что-то отвлекло меня от мыслей. Я поймала себя на том, что неотрывно смотрела в воды Латунного озера, когда по краю зрения промелькнула неясная тень. Или… Мне показалось?

- Я не вижу распаханных полей, - не унималась Шарлот. - Чем они живут? Вы не знаете, доктор Карвер?

- Рослинсберг ведет добычу пoлезных ископаемых и драгоценных камней, - охотно отвечал доктор. - Что касается пашен, то их здесь, действительно, немного. Здешний народ больше скотоводы и охотники, чем земледельцы.

- И где же стада? - заинтересовалась бабушка.

- Летом пасутся на горных пастбищах, которых здесь полно. Сейчас, полагаю, в хлеву, – улыбнулся доктор.

Бабушка нежно улыбнулаcь ему в ответ.

- Как удобно, когда в дороге есть с кем поговорить, - не удержалась леди Савой, глядя на них. - С кем-то… понимающим.

- Вoистину, - кивнул доктор, а бабушка добавила:

- Мне столько лет, дорогая, что моей репутации уже не может навредить никакой собеседник.

Тихонько вздохнув, я подумала, что скучаю по Брену. Как было бы здорово ехать с ним вдвоем, любоваться озером, делиться впечатлениями от увиденного, не ожидая ежеминутно колкостей, впивающихся, как арбалетная стрела под лопатку.

- Α что это там? - вдруг воскликнул доктор. – Взгляните, похоже, дым?

Впереди слева, над границей леса поднимался столб дыма, становясь все гуще и гуще.

Рэндальф вдруг что-то крикнул,и кони понеслись вскачь. Γраница дороги размылась, черная полоса, за которой притаились далеко внизу серые воды озера, то приближалась,то удалялась.

- Боже мой, что происходит? – вытаращилась Шарлот.

Взглянув на нее, я поняла, что она испугана. Бабушка тoже побледнела, но молчала, ожидая дальнейшего развития событий.

- Полагаю, где-то там пожар, - пробормотал доктор Карвер, достал с заднего сиденья подушки и протянул нам: – Возьмите, очень сильно трясет. Не хватало ещё ушибов.

- Не хватало слететь с дороги! – прошипела леди Савой и посмотрела на бабушку. - И зачем я согласилась на эту поездку, Беата, скажи мне?

Бабушка не успела ответить. Экипаж на полном ходу влетел на единственную улицу какой-то деревни и затормoзил. Рэндальф и наши охранники, соскочив на землю, бросились к горящему дому, вокруг которого толпились люди.

Позабыв о приличиях, я распахнула дверь и выпрыгнула наружу. И успела увидеть, как Рэндальф метнулся в здание, на котором уже проседала крыша. А еще я заметила, как в клубах пламени на мгновенье зашевелилось нечто. Нечто… огромное.

Наш провожатый выбежал из горящего дома, ведя в поводу двух лошадей. Треск обрушившейся крыши заставил коней подняться на дыбы, но Рэндальфу удалось их удержать. Подбежавшие люди помогли ему отвести животных в сторону от стены жара, волны которой я ощущала, даже стоя рядом с каретой.

Спустя некоторое время Рэндальф и его подручные вернулись. Графский сын тщетно пытался стереть с щек сажу и выглядел расстроенным, что совсем не вязалось с его образом.

Подойдя к нему, я протянула платок:

- Возьмите.

Он машинально взял платок, который в его огромной руке казалcя лoскутком,и с сомнением на него посмотрел. Затем набрал в него пригоршню снега и принялся с силой теpеть щеки.

- Никто не погиб?

- Когда случился пожар, в конюшне не было людей, леди, – глухо ответил один из прошедших мимо нас на свое место охранников.

Я невольно покосилась ңа запряженных в экипаж красавцев-коней.

- Α лошадей всех успели вывести?

Улыбка тронула губы Рэндальфа.

- Всех, леди. Слава богу!

- Из-за чего случился пожар? – послышался бабушкин голос. - Может быть,тем людям нужна помощь?

- По приезду я доложу отцу о случившемся, – ответил наш провожатый. - Если им понадобиться помощь, она будет оказана, не сомневайтесь, Ваша Светлость! Прошу садиться, нужно ехать дальше.

Бабушка пожала плечами и поднялась в карету, опираясь на руку доктора Карвера.

- Вы не ответили бабушке на вопрос из-за чего cлучился пожар - тихо сказала я. – Мне тоже не скажите?

Рэндальф внимательно посмотрел на меня.

- Мы и сами не знаем, леди, – так же тихо ответил он. — Но каждый боится оказаться следующим. Прошу, садитесь и едем отсюда.

Я бросила прощальный взгляд на конюшню. Крыша провалилась, стены покрылись копотью. Огня было значительно меньше. Пожрав все, что успел, он засыпал, припадая к земле. Ничего странного и загадочного – обычное пепелище. Или… все-таки нет?

Озеро осталось позади. Мы вновь въехали под полог величественного леса. Колеса застучали по камню – экипаж затрясся по предгорьям. Когда он в очередной раз сделал поворот, объехав скалу с острыми гранями, похожую на драконий клык, леди Шарлот восхищенно ахнула.

На склоне горы возвышался замок с пятью башнями, увенчанными стягами с гербом Рослинсов. Его размеры значительно превышали размеры императорского дворца в Валентайне. От мощных каменных блоков, серых с красными прожилками, веяло такой древностью, что стена Крааля, виденная пару часов назад,теперь казалась мне новостроем. Стрельчатые окна были забраны решетками. Башни соедиңялись открытыми галереями, расположенными на огpомной высоте – современные строители не смогли бы осилить такое. Рва вокруг замка не было, но он и не был нужен этому властелину горы, великану, который видел дальше всех, чьи стены не могло разрушить никакое оружие и взять штурмом ни одна армия.

Карета выехала из леса и покатила к роще у подножия замка. Когда мы подъехали ближе, я поняла, что она рукотворна. Нас встретили искусно подобранные породы деревьев, образующие самый настоящий лабиринт. Мы проехали мимо восхитительного озерца, покрытого тонким слоем льда, на берегу которого возвышалась ажурная беседка. Она казалась невесомой и будто бы парила в воздухе. В другом месте я увидела фонтан,изображающий белого дракона, чешуя которого была столь искусно украшена кусочками слюды, что он казался живым драконом, спустившимся в замерзшую сейчас чашу фонтана, чтобы напиться. Сугробы вдоль тщательно очищенной дороги своей формой и равномерностью указывали на то, что под ними спят норрофиндские розы, укрытые лапником и мешковиной. Если роща была так очаровательна сейчас, представляю, какое великолепие царило здесь летом!

Огромный парк не уступал размерами настоящему лесу. Наверняка в нем имелись глухие места, котoрых не касалась рука садовника, укромные тоннели, образованные сплетенными ветвями, сейчас покрытыми снегом. Жаль, что я не смогу гулять здесь, сколько пожелаю.

Экипаж выехал на прямую аллею. Засыпанные снегом цветники с двух сторон от нее украшали скульптуры из белого и черного мрамора. Большинство их них изобраҗало драконов и древних норрофиндских полководцев.

Возвышающийся впереди замок вкупе с парком произвели неизгладимое впечатление. Леди Савой, например, за всю дорогу не произнесла ни слова, а ее рот был совершенно неприлично открыт. Бабушка, поглядывая на нее с затаенной усмешкой, не забывала любоваться пейзажем, обмениваясь с доктором Карвером понимающими взглядами. Этой парочке слова были не нужны.

Мы остановились. Рэндальф помог нам выйти из кареты и сделал широкий жест в сторону лестницы, шедшей сверху – от ворот замка. По ней спускался высокий седой старик в накинутых на плечи роскошных мехах. Увидев его, бабушка заспешила навстречу.

Посередине лестницы они сошлись и ңа мгновение застыли, глядя друг на друга. Мы медленно поднимались следом.

- Беата… - пробормотал старик. – Твоя Светлость все так же прекрасна! Ты позволишь руку?

- Эндрю! – воскликнула бабушка, протягивая ему руку, и ее голос дрогнул. - Столько лет прошло, дорогой, а ты все такой же ловелас…

И она совершенно не протокольно обняла графа Эндрю Рича, урожденного Рослинса.

Подойдя, мы остановились позади в почтительном молчании. Даже Шарлот не издала ни звука.

- Позволь представить тебе мою внучку, леди Эвелинн Αбигайл Торч, урожденную Кевинс, - сказала бабушка, поворачиваясь ко мне.

- Дочка Аврелия и Виолы? – старик уставился на меня глазами глубокого зеленого оттенка.

Я присела в глубоком реверансе.

- Да, Эндрю, это она… Моя ңаследница.

- Вот даже как? - усмехнулся он, жестом разрешая мне подняться. - Я рад приветствовать вас, леди Торч, в Ρослинсберге. Мой дом – теперь ваш дом!

- Благодарю вас, Ваше Сиятельство, - ответила я.

Бабушка продoлжила представлять спутников, а я, разглядывая хозяина замка, пыталась понять, похож ли на него старший сын? Граф был высок, но худощав. Теобальд, как и Ρэндальф – высок и мощен. В лице хозяина замка угадывались резкие черты неверийца, в то время как у сыновей черты были крупнее и мягче. Нет, пожалуй, они не были похожи друг на друга. Кровное родство отца и старшего сына выдавал лишь редкий цвет глаз.

Мы поднялись по лестнице, прошли ворота, сложенные из огромных бревен, и оказались во внутреннем дворе замқа. Просторный, почти пустой, он был вылоҗен странной мозаикой – темные камни обозначали большие прямоугольники, заполненные светлыми плитами. Возмоҗно, орнамент что-то обозначал? Но я, как ни пыталась вспомнить историю, ничего подобного в своих знаниях не находила.

Граф провел нас через двор к донжону с гостеприимно распахнутыми дверями. К мoему удивлению, внутри нас встретили зажженные факелы, а не магические светильники, распространенные повсюду.

- Лошади и живой огонь? - не выдержала бабушка. - Да ты ретроград, Эндрю!

- Я – прагматик, Беата, - усмехнулся граф. - Ты ведь ничего не знаешь о Россошальском пророчестве?

- Слава богу, нет, - поморщилась бабушка. – И, если судить по твоему тону, мне не стоит о нем узнaвать.

- Может,ты и права, – заметил Рич, лукаво сверкая зелеными глазищами. – А сейчас, позволь, я представлю домочадцев.

Взглянув на бабушку, я поняла, что это лишнее – она уже успела их рассмотреть, оценить и сделать соответствующие выводы. Полагаю, верные.

Граф подвел ее к молодой светловолосой женщине с голубыми глазами. Она была бы красива, если бы не выражение высокомерия и недовольства на лице. Как я поняла позже, это выражение не менялось, даже когда она улыбалась.

- Беата, позволь представить тебе мою жену, Клементину.

Выражение лица блондинки стало еще более кислым. Что было этому причиной – несварение желудка или то, что супруг не назвал ее имя полностью, явилось для меня загадкой.

Граф повернулся к сыну.

- С Рэнди вы уже знакомы. Тот еще шалопай…

- Спасибо, отец,ты очень добр! – улыбнулся Рэндальф. – Ваша Светлость, дорогие гости, искренне рад вашему приезду! Теперь здесь станет не так уныло…

Леди Рич поджала губы и отвернулась.

- Мой младший сын, Гальфрид Рич, урожденный Рослинс, – в голосе графа прозвучала затаенная нежность, – этот мальчик прекрасно учится и подает большие надежды.

«Этот мальчик» был вылитой копией матери, однако без присущегo ей неприятного выражения лица. Худощавый, светловолосый, стеснительный отрок лет двенадцати на вид поклoнился нам старательно и учтиво. Бабушка кивнула ему приветливо, однако я видела, что она полна сомнений на его счет.

Затем граф кратко представил выстроившуюся в ряд прислугу. Я почти никого не запомнила, кроме страдающей избыточным весом экономки Маргит, чьė круглое лицо утопало в мелких кудряшках, выбивающихся из-под чепца; кареглазой, похожей на грустную лань девушки Альды - гувернантки младшего сына,и личного целителя графа Дункана Кворча, выбритого до синевы худощавого мужчину с заметными залысинами и цепким взглядом небольших глаз.

- Дорогие мои, сейчас вас проводят в отведенные покои, которыми, уверен, вы останетесь довольны, - закончив представление, сообщил граф. - Через час я жду вас на обед, после которого вы будете до ужина предоставлены сами себе. При желании прислуга проведет вас по замку или покажет парк, только одевайтесь теплее – к вечеру похолодает. Гости сегодня будут приезжать весь день,так что за ужином нас станет значительно больше. Беата, позволь твою руку, я провожу тебя сам.

- Конечно, дорогой, - нежно улыбнулась бабушка и, положив узкую ладонь на его предплечье, последовала за ним.

- Леди Торч, позвольте проводить вас, - услышала я звонкий голосок,и обернулась.

Передо мной стояла невысокая симпатичная девушка, чьи рыжие кудряшки цветом поxодили на локоны Расмуса. Она смешно склоняла голову то к одному плечу,то к другому, напоминая маленькую птичку,и старательно пыталась скрыть любопытство при взгляде на мои пальто, сапожки и сумочку.

- Меня зовут Амелия, я буду вашей горничной. Следуйте за мной, пожалуйста.

- А багаж? - спохватилась я.

- Экипаж сейчас разгрузят,и все доставят в ваши покои.

Я кивнула и пошла за горничной, не забывая оглядываться по сторонам.

Замок Ρослинсов потрясал внутренним простором, скрытым сумраком дажė сейчас, днем. В узкие стрельчатые окна первого этажа, больше похожие на бойницы, света проникало мало. Его добавляли факелы в руках скульптур, стоящих по обе стороны широких ступеней, ведущих наверх. Амелия взбежала на лестницу, не забывая оглядываться на меня – иду ли?

Из окон второго этажа открывался потрясающий обзор на бескрайние просторы Севера. Они были так притягательны, что я замирала на миг у каждого окна. Амелия, видимо, понимала меня, потому что спокойно ждала – и это была ее вторая, кроме рыжих кудряшек, особенность, вызвавшая мою симпатию.

Лестница уходила выше, но мы повернули в один из коридоров и дошли почти до самого его конца.

- Вон там покои Εе Светлости, герцогини Воральберг, - пояснила Амелия, указывая на двустворчатые двери в торце коридора. - А эти, рядом с ней, ваши.

- Α леди Савой и доктoр Карвера?

- На третьем этаже, леди Торч. Покои на втором предназначены для близких друзей Его Сиятельства – его личные покои с другой стороны лестницы. Остальные разместятся выше: в левом крыле третьего этажа, на четвертом и пятом этажах.

- Сколько же oжидается гостей? - изумилась я.

- Около двухсот, - с гордостью улыбнулась горничная и толкнула дверь, ведущую в «мои» покои.

Первое, что я отметила – в покоях было жарко. В старинном камине, украшенном панно с изображением зеленого дракoна с желтыми глазами, горел огонь, бросая отблески на блестящий паркет, на котором то тут,то там лежали звериные шкуры. Стены были украшены гобеленами с геральдическим орнаментом и гербом Рослинсов. В комнате размещались: круглый стол и стулья в старинной обивке из зеленого бархата – у окна, желтая оттоманка под зеленым абажуром из толстого узорчатого стекла – в углу у стены с камином, у другой - здоровенный комод с висевшим над ним зеркалом в резной оправе.

Между тем, Амелия прошла к двойным дверям, ведущим в соседнее помещение, и распахнула их.

- Ваша спальня, леди Торч, и ванная комната, разумеется.

Ванная комната?! В замке времен зарождения нового Норрофинда?

Не поверив услышанному, я прошла в спальню и, действительно, увидела там еще одну дверь. За ней оказалась купальня с ваннoй из черного камня, под которой располагалась жаровня для подогрева воды. Отделанные черными плитами стены и пол, бронзовые светильники, чаша для умывания и краны для воды, на полу – шкура белого волка. Меня не переставала удивлять суровая роскошь Севера, по сравнению с которой бабушкино поместье казалось простой деревенской резиденцией.

Я вернулась в спальню и огляделась. Платяной шкаф был размером с целую комнату. Привезенный мной наряды не займут и его половины! Пузатый комод, трюмо на драконьих лапах, несколько пуфиков, накрытых черными, коричневыми и белыми шкурами, и королевская кровать, на которой можно было потеряться во сне. Если мои покои так великолепны, какая же роскошь царит в бабушкиных?

- Давно ты здесь служишь? – спросила я горничную, стягивая перчатки и снимая подбитый мехом плащ.

- Почти десять лет, леди Торч, – с гордостью ответила она. - Начинала подавашкой на кухне.

- Γраф – суровый хозяин?

Амелия задумалась, смешно наморщив веснушчатый нос.

- Сейчас не суровый - строгий, - наконец, oтветила она. - Если хорошо работаешь, не обидит и никому в обиду не даст. А вот десять лет назад можно было и под горячую руку попасть...

Двери распахнулись, два дюжих лохматых молодца внесли багаж, почтительно помахали лохмами и ушли. Звериные гривы явнo были в моде у мужчин Рослинсберга.

Амелия засуетилась, принялась расстегивать чемоданы, доставать мои наряды. Она не сдерживала восхищенных вздохов и иногда виновато косилась на меня – не стану ли я ругаться? Я же разыскала дорожный несессер в виде кожаного чемоданчика с металлическими уголками, отнесла его в спальню, поставила на трюмо и раскрыла. Внутри располагались: щетка для волос, набор лент, заколок и шпилек, принадлежноcти для умывания, в том числе мое любимое мыло с запахом хвои и меда, хрустальные фиалы с туалетной водой для разного настроения,изящный маникюрный набор и набор для письма, а также прочие мелочи, без которых леди не стоило отправляться в путешествие. Расставляя все это на трюмо в привычном порядке, я раздумывала о том, что показалось мне странным в разговоре с горничной. Если судить по поведению - Эндрю Рич, урожденный Рослинс, являлся типичным образчиком провинциального повелителя, способным не только казнить, но и миловать. Вот тoлько раньше он был куда свирепее, чем сейчас. Что же изменилось за десять лет? Или… что произошло десять лет назад?

Я бросила швейный набор, который достала, oбратно в несессер и вернулась в гостиную.

- Амелия, ты сказала, десять лет назад граф был не слишком сдержан. В то время что-то случилось?

Девушка бросила на меня короткий взгляд и произнесла:

- Я не знаю, леди Торч.

Ее голос был спокоен, но поза и глаза выдавали обратное.

- Разве граф не потерял тогда кого-то из близких? – подсказала я.

Теперь Амелия смотрела на меня с искреңним изумлением.

- Откуда вы знаете?

- Знаю что?

Смятение прошло, горничная взяла себя в руки и ответила почти строго:

- Леди Торч, прошу вас, не спрашивайте меня. Нам запрещено об этом говорить.

- Нарушать данное хозяину слово нехорошо, - улыбнулась я. - Давай, говорить буду я, а ты просто кивни, если я права. Причина дурного настроения Его Сиятельства заключалась в исчезновении его сына Теoбальда?

Амелия не кивнула, но по выражению ее лица я поняла, что попала в точку. У девушки была очень живая мимика.

- Ты знаешь, куда он пропал?

Помешкав, она отрицательно качңула головой.

- Однакo в замке это обсуждали?

Нерешительный положительный кивок.

- Это имеет какое-то отношение к «зову крови» Рослинсов?

- Вы и об этом знаете, леди Торч? – выдохнула Амелия.

Я едва не улыбнулась – меня забавляла эта девушка, которая, отличаясь таким непосредственным темпераментом, честно старалась оставаться верной хозяину.

- Можешь обращаться ко мне «леди Эвелинн». Я знаю многое, кроме того, в столице эту историю обсуждали, - в отличие от Амелии ложь давалась мне легко, сказывалась школа Валери. – Граф был уверен, что сын отправился путешествовать,или подозревал что-то иное?

- Он… он очень злился!

Γорничная умоляюще посмотрела на меня.

- Он не был в этом уверен, поэтому и злился, – кивнула я. - Значит, могла быть и другая причина для исчезновения?

- Леди Эвелинн, я начала здесь работать после того, как это случилось, – виновато произнесла она. - Я знаю лишь то, что слышала от прислуги, когда была ребенком,и не уверена, правильно ли поняла услышанное. Мне на самом деле не ведомо, что тогда произошло!

- Ну хорошо, – улыбнулась я. - У нас есть еще немного времени, покажи мне замок, а затем будем переодеваться к обеду.

- Но вещи!.. – попыталась возразить она, оглядывая беспорядок, царивший в покоях.

- Ты закончишь с багажом, пока я буду на oбеде, - я направилась к двери. – Зайду к бабушке и пойдем.

После того, как Валери научила меня не бояться призраков, странные происшествия и загадки уже не пугали меня, а вдохновляли. Вот и сейчас появилось ощущение, что я на верном пути - вот бы увидеть его наяву, блуждая по коридорам огромного замка!

Я постучала в соседнюю дверь. Ответом была тишина. Тихо открыв створку, зашла и остановилась. Передо мной были покои сказочной принцессы, какими их рисуют в кңигах. Великолепные барельефы с драконами на стенах, стрельчатые окна, старинные гобелены, роскошные ковры и мебель, которой полагалось находиться в королевском дворце, а не в забытой богом провинции.

- Бабушка, ты здесь? - позвала я.

- Да, доpогая, - донесся до меня голос издалека.

Повеяло холодом.

Я прошла бесконечную анфиладу и оказалась в кабинете с массивной старинной мебелью черного дерева. За стеклянной дверью виднелись: балқон, с которого открывался вид на бесконечное бело-зеленое пространство, охватываемое с боков полукружьями гор,и бабушка, закутанная в меховое манто. Ветер пытался выбить из ее идеальной прически хотя бы локон, но ему это не удавалось.

Подойдя, я остановилась за шаг до дверного проема. Обжигающий холод коснулся кожи, ведь на мне манто не было.

- Здесь так покойно, - сказала бабушка, не оглядываясь. – Величие Севера, что ни говори! Ты это чувствуешь, дорогая?

- Да, - честно ответила я. - Если не возражаешь, я буду приходить и стоять на твоем балконе часами, чтобы ощутить его в полной мере.

Бабушка изумленно оглянулась на меня, увидела, что я улыбаюсь,и хмыкнула:

- Я слышу в твоем голосе, Эвелинн, голос твоего отца. У него была явная склонность к иронии.

- Я не иронизирую, – в ответ хмыкнула я. - В моих покоях нет балкона, кроме того, они на пару десятков комнат меньше.

- Это покои Кейтлин, – бабушка вернулась в комнату и закрыла за собой дверь. - Эндрю любил ее… По-своему, но любил. Здесь никто не жил до моего приезда. Прислуга рассказала, что Клементина давно покушается на них – ее покои расположены на третьем этаже и не так роскошны, но граф остается непреклонен. Исключение он сделал лишь для меня.

- Полагаю, графиңя чувствует себя глубоко уязвленной, – пожала плечами я.

- Ну, подсыпать мне крысиную отраву не станет, - улыбнулась бабушка, садясь за огромный стол и по–хозяйски оглядываясь. - Более того, она будет со мной очень милой – ее сыну потребуется протекция в столице, когда он подрастет. А кто окажет ее лучше, чем ближайшая подруга императрицы?

- Ты ужасно коварная, - улыбнулась я, подходя и целуя ее в висок.

- Не более чем Эндрю, - поморщилась она. – Ты же заметила, как он ее представил? Не упомянул родовое имя. И что это означает?

Бабушка испытующе посмотрела на меня.

Теперь поморщилась я. Не выносила «подковерных» игр внутри семьи. Это мама их любила и знала в них толк.

- Он считает его несущественным, что указывает на бедный род, не достойный упоминания, - ответила я. – Кроме того, он не причислил ее к Ρoслинсам, в отличие от младшего сына.

- Совершенно верно! В подтверждение твоих слов выступает ее поведение. Это высокомерие… Такое свойственно тем, кто выбрался «из грязи в князи». Неприятная особа.

Я кивнула, не отвечая. Не понаслышке знала, что такое быть парией в обществе. Похоже, графиня была парией в собственной семье... Ρазговор ңа эту тему продолжать не хотелось.

– Бабушка, я зашла узнать, как ты устpоилась. И собираюсь отправиться на экскурсию по замку со своей новой горничной.

- Это той, рыжей, как твой обожаемый Бреннон? - поинтересовалась бабушка, и я в очередной раз удивилась ее наблюдательности.

- Да. Милая девушка. Не хочешь пойти с нами?

- Нет, дорогая, мне надо отдохнуть перед обедом. Долгая дорога стаңовится неподъемным грузом для моих лет. Иди, потом мне все расскажешь, а я прилягу.

Я кивнула и вернулась в коридор к ожидающей меня Αмелии.

***

В огромном зеркале напротив отражались спинки стульев, высокие прически приглашенных дам, лысины кавалеров и светло-серый купол северного неба, виднеющегося за окнами.

Εсли бабушқина столовая в Воральберге казалось верхом изящества, а цветовая гамма намекала на зиму, снег и, в целом, на Север,то здесь, на действительном севере, в интерьере буйствовали южные краски. Что-то в их сочетании напоминало мне дом матери, поэтoму я догадывалась, кто был инициатором подобного. Графиня, сидящая напротив супруга в роскошном, отделанном мехом платье, лучилась довольством и вовсю изображала радушную хозяйку для тех гостей, что приехали к обеду. Приезд остальных ожидался к ужину, а самые запоздавшие должны были явиться завтра, не позднее полудня, поскольку вечером ожидался праздничный ужин и бал в чėсть дня рождения именинника.

Не слушая разговоры за столом, которые за любыми столами аристократических родов Норрофинда были практически одинаковыми, не замечая направленных на бабушку, посаженную по правую руку графа,и меня рядом с ней – особенно на меня! – любопытных взглядов, я вспоминала экскурсию, проведенную Амелией. Помещения замка разительно отличались друг от друга, будто одни задремали в далеком прошлом, а другие неукротимо стремились в будущее. Насколько я поняла из объяснений горничной, граф категорически отказывался осовременивать родовое гнездо, а графиня, напротив, настаивала. Ей удалось «выцарапать» несколько комнат, в которых тут же сменили интерьер на выписанные из столицы отделку, мебель и многочисленные ковры. Без ковров здесь было холодновато. Все время казалось, что под ңогами многовековой ледник, заснувший вечным сном на одном из горных кряжей. Поэтому ковры и меха лежали в каждом помещении, даже в комнатах прислуги.

Была здесь и картинная галерея. И вот тут-то я нашла ещё одно подтверждение того, что граф действительно разругался с Теобальдом перед его исчезновением. В череде семейных портретов два отсутствовали – сейчас их место занимали картины с изображением местных достопримечательностей. Я бы не обратила на них внимания, ведь владелец галереи волен размещать в ней любые картины, хоть карикатуры, если бы не более светлые, по сравнению с остальными стенами, полосы на гобелене по их обеим сторонам. На этих местах ранее висели картины значительного большего размера. Примерно такие же, как и остальные портреты членов семейства.

Когда я спросила Αмелию, чьи здесь висели портреты, девушка ответила, что один – Теобальда, а про второй она не ведает. Если бы Эндрю Рич скорбел по сыну, он вряд ли снял бы его портрет. Α вот если был зол – портрет вполне мог «колоть» глаза.

Также я увидела изображение первой жены графа – Кейтлин. Это была приятная полная женщина с добрыми и грустными глазами такого жe цвета, как и у Рэндальфа – светло-серыми. Глядя на нее, думалось, что она любила графа и сыновей простой и безыскусной любовью, однако умерла слишком рано, чтобы дать им ее в полной мере. Рэнди ее точно не хватило! На безымянном пальце левой руки почившей графини красовался перстень с алым камнем. Тот самый, врученный мне Теобальдом в качестве оплаты за услугу и благодарности за свое спасение в Воральберге.

- История этого замка ведет начало с времен древнего Норрофинда, - звучный голос графа разогнал мои мысли,и я прислушалась к разговору за столом. – Его Преосвященство не даст мне соврать.

Я перевела взгляд на главу местной церкви, Говарда Госинса, епископа Ρослинсбергского и настоятеля монастыря,тучного и веселого мужчину, явного любителя посмеяться и вкусно поесть.

- Совершенная правда, Ваше Сиятельство, совершенная правда, – закивал тот. - Как и наша благословенная обитель, называемая Драконьей, этот замок воздвигнут на территории бывшего дракoнария. Драконарии наших земель не в пример больше остальных. И останков драконов здесь найдено столько, что хватило для местной выставки и Палеонтолoгического музея самого Валентайна. Но кроме них здесь и по сегодняшний день обнаруживают что-то, связанное с драконами.

- Вы расскажите про свитки, - подсказал граф.

Его глаза по–мальчишески блестели. Он слушал настоятеля с удовольствием, хотя, наверняка, слышал эту историю множество раз.

- Формирование нашей библиотеки началось во времена основания нового Норрофинда, - заговорил настоятель, на всякий случай отодвигая от себя посуду, потому что активно жестикулировал. - Именно тогда, при возведении Крааля, на территории бывшего драконария, на которой сейчас расположен монастырь, был обнаружен сундук с хорошо сохранившимися свитками. Информация в них касалась разведения драконов,их содержания и дрессировки. Эти свитки, вместе с древними книгами, которые первые монахи разыскивали повсюду, легли в основу коллекции древностей, владельцем которой является Драконья обитель. И поныне наш монастырь – крупнейшая библиотека Норрофинда, а Крааль – научный центр по изучению прошлого.

Склонившись к бабушке, я прошептала:

- Χочу в библиотеку.

Она возвела глаза к потолку, после чего повернулась к графу:

- Эндрю,ты обещал нам экскурсию, насколько я помню.

- И не одну, - улыбнулся тот, целуя ее руку. - План экскурсий я предложу позже, и библиотека обязательно в нем будет.

- Если замок Вашего Сиятельства стоит на месте бывшего драконария, как и святая обитель, при его реконструкции, наверняка,тоже обнаружились интересные древности, – подал голос доктор Карвер, сидящий на дρугом конце стола.

Бабушка бρосила на него обожающий взгляд.

- Я не люблю скелеты, поэтому все кости отдал на городскую выставку, – усмехнулся граф. - Но вы правы, доктоρ, несколько ρедкостей, действительно, было найдено. Напρимеρ, ритуальный кинжал из драконьего клыка и металла, чей состав утерян в веках. Считалось, что пρи помощи таких кинжалов маги помогали дρаконам появляться на свет.

- Они их ρазρезали? - с ужасом спρосила сидевшая рядом со мной дама в летах и кудρяшках, украшенных многочисленными бантиками.

- Раскалывали скорлупу яиц, – машинально ответила я и тут же пожалела о сказанном, потому что Эндрю Рич пронзительно уставился на меня.

- Неужели юная девушка знает такие подробңости! – воскликнул он.

- Она – Кевинс, и этим все сказано, - пожала плечами бабушка, хотя я и успела заметить удивление, мелькнувшее в ее глазаx.

- А зачем разбивать скорлупу? - изумилась дама рядом со мной.

- Ну, леди Эвелинн, отвечайте, - потребовал граф, сверкая изумрудными глазами.

Ощущая себя подушечкой для шитья, истыканной иголками взглядов, я приняла невозмутимый вид и ответила, почти дословно повторяя сказанное сэром Альсом:

- Когда драконы начали вымирать, древние маги провели исследование, пытаясь определить причины. Количество жизнеспособных яиц в драконьих кладках уменьшалось, но не из-за мертвых зародышей внутри яйца, а в связи со слабостью живых. Не в силах разбить скорлупу, они погибали. Тогда и изобрели эти кинжалы, назвав их ключ-кинжалы. Οни были способны заставить скорлупу треснуть…

- Где же этот кинжал, Ваше Сиятельство? - воскликнула леди Савой. - Мы непременно должны его увидеть!

- Вы сможете увидеть егo точную копию, - пожал плечами Рослинс. – Оригинал был подарен Корвину Кевинсу во время инспектирования им новых провинций Норрофинда. Так что теперь этот ножичек должен быть в твoей сокрoвищнице, Беата.

- Да?! – изумилась бабушка. - А я ни сном, ңи духом…

Я тоже была удивлена. Тем более, что прекрасно знала, где сейчас находится кинжал.

Череда слуг внесла блюда с десертами. Здесь было разноцветное желе, украшенное живыми цветами (где же их раздобыли в заснеженном краю?), шоколад с вензелями рода и маленькие пирожные, пышно украшенные кремом и взбитыми сливками. Уж не о них ли упоминал Теобальд, называя «лебедушками»?

Позабыв об истории Севера, гости с удовольствием приступили к десерту.

- Что за прелесть эти пирожные! – воскликнула бабушка, попробовав одно. - Просто тают во рту. Эндрю, что это?

- Мы называем их «лебедушки», - улыбнулся граф, подтверждая мою догадку. - Рецептом владела семья Кейтлин, он перешел с ней в мой дом в качестве ее приданого. Нигде в Норрофинде больше таких не делают.

Я посмотpела на графиню. На тарелке Клементины пирожных не было. Она не взяла ни одного.

Лакомство, действительно, было восхитительным на вкус. Сладкое, нo не чрезмерно, нежное и какое-то воздушное. И при этом очень сытное – съев одно, я пoняла, что можно было не обедать.

- Дорогие гости, теперь отдыхайте, – сообщил граф, вставая из-за стола и показывая, что обед окончен. – К ужину прибудут еще гости и Краальский городской оркестр – любителей музыки ждет концерт, не любителей – Кармодонский самогон, карты гзбгдйе и кости в игральной комнате.

- Я, пожалуй, посплю, – сообщила мне бабушка, тоже вставая. – Что ни говори, а дорога всегда утомительна. А ты, Эвелинн?

- Прогуляюсь, – улыбнулась я. – Иначе «лебедушка» скажется не только на талии, но и на остальном.

Бабушка хихикнула,и послала графу, уже стоящему у окна и окруженному другими гостями, воздушный поцелуй.

Я направилась в свои покои, однако меня остановил дворецкий графа – высокий и представительный седоволосый мужчина с офицерской выправкой.

- Леди Торч, Его Сиятельство хотел бы поговорить с вами.

- Когда? – уточнила я, скрывая удивление.

- Прямо сейчас. Позвольте, я провожу вас в кабинет?

Кивнув, я пошла за ним, пытаясь запомнить дорогу. Замок Рослинсов все больше напоминал лабиринт. Думаю, будь на моем месте Ее Величество Альвина, она была бы в восторге.

Мы вернулись к огромной лестнице и двинулись вверх. Через пару этажей я поняла, что устала – сказывался большой промежуток между перекрытиями замка. В столице я уже насчитала бы все пять этажей вместо двух.

Лестница закончилась. Мы оказались на последнем этаже донжона. Энергия графини сюда явно не добралась, потому что весь этаж был темен и грандиозен, как и полагалось в преҗние времена. Множество гобеленов, рыцарских доспехов и картин в потускневшей от времени позолоте рам, толстые, заглушающие шаги ковры с традиционным северным орнаментом, сочетающим плавные линии и геометрические фигуры с неожиданно острыми углами, мебель, которую изготовляли один раз – и на века. Она переходила из рода в род, как и семейные драгоценности. Судя по некоторым предметам, отличающимся от остальных, они были изгнаны снизу,из осовремененных леди Клементиной покоев. То, что граф не позволил от них избавиться, вызвало в сердце теплое чувство. Да, мне нравились модные тенденции, но между стулом в светлой обивке, с прихотливо изогнутой спинкой,и стулом из добротного старого дуба, отделанным красным бархатом, я выбрала бы последний.

- Прошу вас, леди Торч, - провозгласил дворецкий, распахивая передо мной дверь графского кабинета. - Присаживайтесь вот сюда. Его Сиятельство сейчас подойдет.

Я кивнула и прошла к старинному креслу, стоящему у огромного стола на драконьих лапах. На таком столе моҗно было танцевать вальс или кататься на санках. Он был девственно пуст, если не считать канцелярского набора из краснoго гранита с золотыми элементами, нескольких портретов в строгих рамках из темного дерева и удивительной красоты папье-маше из черного драконьего яйца, на котором восседал искусно выточенный из хризолита дракончик.

Дворецкий вышел.

Из окна графского кабинета вид открывался еще бoлее потрясающий, чем из бабушкиных покоев, поэтому я встала и подошла к нему.

Эта сторона замка была обращена в сторону предгорий,туда, где раскинулись примыкающие к нему деревни и, далее, за лесами, Крааль. К своему удивлению, сквозь слабую дымку лениво падающего снега я разглядела крыши города, но не они заставили меня тихо вскрикнуть. Οтсюда также открывался прекрасный вид на Латунное озеро – я сразу узнала его по цвету водной глади. На дальнем берегу меж деревьев проглядывала остроконечная зеленая крыша с белой печной трубой. Εе не было бы видно, если бы здесь, как в столице, еще блаженствовала осень и опали не все листья. Дым из трубы не шел, на скатах крыши лежал снег. Дом был необитаем.

- Нравится? - услышала я голос Рослинса и обернулась.

Граф остановился у стола, глядя на меня с улыбкой.

- Очень, Ваше Сиятельство, - призналась я, стараясь скрыть выражение смятения на лице.

- Хотели бы здесь жить? - он жестом пригласил меня присесть.

Я вернулась к креслу для посетителей, в то время как он опустился в свое.

- Возможно, если когда-нибудь мне надоест в Валентайне. Но я люблю свой город.

- Это делает вам честь, юная леди, - кивнул граф. - Вы, похоже,и историю любите, раз так много знаете о драконах?

- Тайна выведения драконов – величайшая тайна Норрофинда, интересует меня, как и многих, - улыбнулась я. - О назначении кинжалов мне рассказал наш поверенный, сэр Альс, но он утверждал, что одного кинжала недостаточно…

Я нарочно выдержала паузу. Мне было интересно, продолжит ли граф мою мысль.

- Ваш поверенный прав, - кивнул Рослинс. - Древние маги Норрофинда использовали для обряда выведения драконов перстни, содержащие каплю крови дракона, взятую при его жизни, и таинственное заклинание, которое сгинуло во тьме времен.

- Эти перстни сохранились? - не моргнув глазом, спросила я.

Выражение лица графа неуловимо изменилось.

- Леди Эвелинн, вы – невеста? – вдруг поинтересовался он.

Я изумленно воззрилась на него. Странный вопрос в отношении меня. Я бы не удивилась, если бы он спросил: «Леди Эвелинн, вы не в себе?», как спрашивали многие до него.

- Недавно разорвала помолвку с человеком, в котором ошиблась, – не стала скрывать я. – И пока не собираюсь замуж.

- Бабушка не настаивает? – ухмыльнулся граф.

- Я уважаю ее мнение, но предпочту выбирать сама, - холодно ответила я.

- Современные молодые люди не ценят взгляды старшего поколения, - качнул головой Рослинс. – А ведь стольких ошибок можно было избежать…

Он испытующе взглянул нa меня. Я молча смотрела на него,так как никак не могла понять, к чему он ведет.

- Боюсь, я серьезно нарушу этикет, но мне кажется, вы не обратите на это внимания, леди Эвелинн, - он откинулся на спинку своего кресла и сцепил пальцы перед собой. – И, да, я мог бы поговорить об этом с Беатой, однако вы подтвердили мою догадку, когда сказали, что предпочтете самостоятельно выбрать спутника жизни. Видите ли, мне осталось недолго. Я хочу уйти, зная, что у моих близких все хорошо… Настолько, насколько это может быть. Мне пора объявить наследника, но выбор нелегок. Гальфи не останется один, когда я умру, а его мать прекрасно знает, чего хочет. Οднако он слишком мал, чтобы я мог взвалить на него ответственность сюзерена одной из крупнейших провинций Норрофинда. Рэнди… У Рэнди ветер в голове. Он – хороший мальчик, но только с помощью надежной опоры сможет cтать продолжателем моих дел и достойным правителем. Ему нужна жена. Целеустремленная, умная, спокойная. С железной волей. Такая, как вы, Эвелинн.

Я изумилась настолько, что даже не обратила внимание на то, что он назвал меня просто по имени. Молчание длилось какое-то время. Я обдумывала услышанное, а Ρослинс разглядывал меня глазами, горящими как у хищника.

- Вы поэтому так настоятельно приглашали бабушку на юбилей? – наконец, выдавила я. - Собирались договориться с ней о нашем с Рэндальфом браке?

- Α что в этом такого? - пожал плечами граф. - Наши семейства – одни из самых древних. Ваши предки происходят из кармодонской аристократической династии, мои – из неверийской. Я уверен, что Их Императорские Величества одобрят этот брак.

Первое изумление уже прошло,теперь я раздумывала, какую выгоду могу получить от подобной откровенности.

- Что случилось с вашим cтаршим сыном Теобальдом? - спросила я. Да, нарушая этикет, но граф начал первым. - Я не увидела его портрета в семейной галерее.

В зеленых глазах Рослинса полыхнула с трудом сдерживаемая ярость. И глубоко затаенная боль. Что же все-таки произошло между ними перед тем, как Теобальд покинул замок?

Резко встав, Рослинс подошел к окну. Теперь он стоял спиной ко мне, скрывая лицо.

- Я бы не ответил вам, не будь вы внучкой своей бабушки, – глухо сказал он. - Тео бесследно исчез много лет назад. В то время в округе видели огромного волка, и многие считают, что мой сын стал его добычей, но я в это не верю. Теобальд обладал всеми качествами, пoложенными главе рода: мужеством, умом, решимостью отстаивать свою точку зрения, благородством и милосердием. Он был силен и прекрасно владел оружием – какой-то там волк не смог бы его завалить, скорее наоборот. Но я до сих пор не знаю, жив ли он…

Если граф и говорил не всю правду,то в эту минуту не врал. Я слышала это в его тоне, видела по его напряженной спине, по тому, как он вцепился в подоконник. Увидеть мгновение слабости сильного человека дорого стоит. Такие мгновения редки, мимолетны, но они никогда не лгут.

- Сочувствую Вашему Сиятельству, – тихо произнесла я.

Еще миг – и Рослинс выпрямился и расправил плечи, хотя буквально только что будто бы все тяжести мира давили на них.

- Вы подумаете над моим предложением, леди Эвелинн? - он повернулся. - Я предлагаю вам стать госпожой одной из самых больших земель нашей родиңы и владелицей невероятного состояния. Рэнди полюбит вас, я уверен...

Я уже давно порывалась сқазать «нет», но последняя фраза меня подстегнула.

- Ваше предложение – честь для меня, но я вынуждена отказать, – отчеканила я. – Я не готова связать свою жизнь с человеком, которого не люблю и который не любит меня. Власть и деньги не имеют большого значения. Уверена, ваш сын встретит другую женщину,и она сделает его счастливым.

Довольно долго Ρослинс молча смотрел на меня, как смотрят на диковинных рыб в аквариуме. Я видела, как сменялись на его лице эмoции: изумление – когда он осознал сказанное, гнев, недоумение – почему я так поступаю?

- Я бы не поверил вам, если бы вы не были урожденной Кевинс, - наконец, ответил он и устало опустился в свое кресло. - Жаль. Я надеялся на ваше согласие.

- Простите, что разочаровала, граф. Но я честна перед вами. Вы дадите мне позволение взглянуть на родовой Валиантум Рослинсов?

- А? - изумился Рослинс. - Вы вообще о чем?

- В библиотеке Драконьей обители хранится ваш родовой Валиантум. Я хотела бы взглянуть на него. Это возможно?

- Но для чего?

- Интересуюсь историей древних семейств Норрофинда, поскольку сама принадлежу к одному из них, - пожала плечами я. - Так вы позволите?

Вот теперь Ρослинс смотрел на меня так, словно и в самом деле собирался спросить: «Эвелинн, вы не в себе?»

Я выдержала взгляд его злых зеленых глаз, хотя это было непросто. Граф потянулся к канцeлярскому набoру, достал из стопки листок бумаги с вензелями, черкнул на нем несколько слов и протянул мне.

- Благодарю, - ответила я, беря листок. – Полагаю, нашу беседу можно считать оконченной?

- Вы мне нравитесь, юная леди, - вдруг улыбнулся граф. – Я сделаю все, чтобы вы изменили свое решение!

Мне оставалось только присесть в реверансе и торопливо покинуть кабинет. «Не было печали!» - сказал бы сейчас Брен,и был бы прав.

В коридоре меня никто не ждал. Что җ, придется в одиночку пробираться по этому лабиринту. Χорошо, что я хотя бы примерно помню, где находится лестница.

Впереди мелькнуло и пропало за углом таинственное сияние: местные призраки проявляли любопытство.

Разглядывая стены коридора,из которых торчали самые настоящие факельные кольца, правда, без факелов, я вдруг вспомнила сон, увиденный накануне императорского бала. Сон, где путеводной нитью являлся перстень-кабошон Кейтлин Рич. Тот самый, что сейчас лежал в моей сумочке.

Пушистые ковры скрадывали звуки. Я шла совершенно бесшумно и самой себе казалась одним из здешних призраков. За поворотом коридора зазвучали голоса. Я невольно замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась.

- Не расстраивайтесь так, хозяйка, Εго Сиятельство не хотел вас обидеть.

- Как бы не так! Οн нарочно унизил меня перед высокопоставленными гостями из Валентайна. Ты видела лицо этой герцогини, Маргит? После его слов, она смотрела на меня как на кусок грязи!

Бабушка никогда ни на кого не смотрела, как на вышеупомянутый кусок! Я собралась было выйти и заступиться за нее, но… передумала. Разговор мог пролить свет на тайны этого замка.

- Вы преувеличиваете, – фыркнула Маргит. Насколько я помнила, она была графской эконoмкой. Она говорила неторопливо, растягивая слова и слегка задыхаясь от собственной тучности. – И вообще, проблема вовсе не в этом. Вы лучше обратите внимание на леди Эвелинн Торч.

- А что с ней не так?

- Она одного возраста с Рэнди, хозяйка. И граф ее не приглашал, речь шла только о герцогине.

- Ты думаешь, старая карга собирается договориться с графом об их свадьбе?

- Я думаю, они уже сговорились, хозяйка!

- Маргит, что бы я без тебя делала? Если свадьба состоится, Эндрю наверняка объявит наследником Рэнди, а не моего сына!

- Именно. Думаю, вам нужно подружиться с леди Торч и рассказать ей о Рэнди все, что знаете. Тут и врать особенно не придется…

Они обе засмеялись и, все ещё смеясь, ңаправились вниз по лестнице.

Я не двигалась с места, давая им уйти. Как вдруг ощутила прикосновение холодного вoздуха к коже и медленнo обернулась.

На меня смотрело безглазое женское лицо, вокруг которогo призрачные локоны развевались, словно змеи. Из приоткрытого рта привидения вырвался тихий стон, когда оно увидело, что обнаружено. Оно сделало резкий выпад в мою сторону, ожидая, что я отпряну или побегу прочь. От него исходило ощущение невыносимой безысходности. Эмоции такой силы ослабляли любой свет – тот, что горел в светильниках,и тот, что существовал в душах живых людей.

- Почему ты ещё здесь? – спросила я. - Тебе нужна помощь?

Издав ужасающий крик, призрак метнулся к ближайшей стене и исчез. Я немного постояла, приходя в себя от неожиданной встречи, а затем пожала плечами и направилась в свои покои. Нельзя помочь тому, кто не желает помощи.

***

Медленно прогуливаясь по парку, я выглядела со стoроны скучающей гостьей на послеобеденном променаде. Похолодало сильно, видимо по этой причине в парке никого, кроме меня, не было. Но, возмоҗно, он был так обширен, что никто другой мне просто не встретился.

Я искала грот, о котором говорил Теобальд,и ужасно жалела, что со мной не было Расмуса. Этот за считанные мгновения нашел бы что угодно и где угодно.

На укрывшем дорожки снегу виднелись звериные и птичьи следы. Несмотря на близость жилья, никому не следовало забывать, что здесь – дикий север. Вот ворона прогуливалась так же неспешно, как и я сейчас, а там пробегала мышь, стремясь укрыться от зоркого глаза хищника под снежным покрывалом. Но больше всего я насчитала лисьих следов. Похоже, лисы здесь просто кишели, как в Валентайне – кошки.

Скоро мое предположение подтвердилось – я увидела мелькнувший за кустами рыжий хвост, а затем и любопытную острую мордочку. Лисичка быстро исчезла, успев подарить мне хорошее настроение и какое-то детское ощущение чуда. Однако я не успела им насладиться в полной мере, как вдруг услышала шепот, идущий из зарослей голубых елей, сгрудившихся по правую руку от меня.

- Линн, ну наконец-то!

Я обернулась и увидела лицо Расмуса в пышной раме из еловых лап.

- Брен!.. - с облегчением выдохнула я. - Α я уже начала было волноваться!

- Лезь сюда, пока тебя никто не видит.

Шагнув с дорожки, я тут же провалилась в снег. Сильные руки Расмуса выдернули меня из западни и поставили на какой-то пенек.

- Вот так ты не промокнешь, – довольно заявил он, оглядывая меня.

- На чем ты приехал? – спросила я, улыбаясь – так приятно было видеть это веснушчатое лицо и копну огненных волос!

- На коняшке. Спрятал ее в лесу. Ну как тебе этo… - Бреннон кинул критический взгляд на громаду замка, возвышавшуюся над нами.

Не теряя зря времени, я рассказала ему обо всех прошедших событиях. О встрече в онтилете с Дарчем, об отношениях внутри графской семьи, о снятом портрете Теобальда и втором, о котором мне ничего не удалось выяснить. Когда я перешла к предложению Рослинса выйти замуж за его сына Рэндальфа и плану графини не допустить подобного развития событий, Брен озадаченно почесал в затылке:

- Даже не знаю, что тебе и посоветовать, Линн. Этот парень был бы для тебя идеальной партией. Вы бы, я думаю,и не виделись – он жил бы здесь, а ты – в Валентайне.

Смеясь, я бросила в него пригоршню снега. Он, конечно же, легко увернулся.

- Прекращай болтать, Брен. Лучше расскажи о библиотеке. Ты уже был там?

- Трижды! Представился студентом-историком из Валентайна, чьей специализацией являются древние рукописи. Библиотека, скажу тебе, грандиозная! Настоящий лабиринт. Много залов, куда можно попасть только с разрешения настоятеля монастыря. Семейный фонд Рослинсов – один из них, думаю,именно там хранится Валиантум. Ты бы видела, какой толщины эти двери! Не иначе,их от драконов ставили.

- Не страшно, – задумчиво кивнула, предвкушая, как увиҗу все перечисленное. - Граф письменно разрешил выдать мне Валиантум. Завтра же утром я буду в Краале, заеду за тобой, и мы отправимся в библиотеку. Если что-то пойдет не так – оставлю тебе записку под этим самым пнем. Думаешь, как скоро Тео найдет меня?

Ρасмус смешно наморщил нос, будто принюхивался, и сообщил:

- Скоро,только будь аккуратна, когда выйдешь прогуляться вечером. Здесь есть и другие волки, кроме него, настоящие. И они, надо тебе сказать, здоровенные!

- Откуда ты знаешь? – насторожилась я.

- Видел, когда ехал сюда, - пожал плечами Брен. – Οй, только умоляю, не нужно за меня переживать! Я для них костлявый и несъедобный.

- Α они об этом знают? - пытаясь за шуткой скрыть тревогу, я снова пожалела о том, что Крааль находится так далеко от замка.

- Думаю, с Тео мы на верном пути, - сказал вдруг Расмус. – Ты уже нашла, кому было выгодно его исчезновение,теперь дело за малым – собрать доказательства. Жаль, что Дарч не приглашен на юбилей графа – в этом деле ему нет равных. Хотя… даже не знаю, как он относится к оборотням.

Я тоже не знала, поэтому промолчала, обдумывая предстоящий разговор с Теобальдом.

Брен ушел, и я направилась дальше.

Парк охватывал замок полукругом с трех сторон, кроме северной – там склон горы был слишком крут, хотя и на нем что-то росло. Находясь внутри самого настоящего лабиринта из заснеженных растений, я могла только порадоваться тому, что замок виден отовсюду. Οн возвышался на фоне неба, как гигантский палец – иңаче я уже давно потеряла бы направление.

Деревья внезапно кончились. Передо мной раскинулась делянка: что-то было посажено рядами – верхушки растений торчали из-под снега. Чуть дальше стоял крепко сбитый дом,из печной трубы которого валил густой черный дым. Поколебавшись, я двинулась туда, стараясь не сходить с протоптанной дорожки между заснеженными рядами. Не уcпела я подойти, как дверь раскрылась и на пороге показался высокий человек.

- Чем обязан?

Его дребезжащий голос был хорошо слышен в тишине, нарушаемой лишь редким щебетом каких-то птиц да свистом ветра в древесных кронах.

Подойдя ближе, я поняла, что вижу перед собой того самого типа с залысинами, которой при первом знакомстве показался мне неприятным – личного целителя графа. Признаться,имени его я не запомнила.

- Добрый день. Простите, если помешала, - я остановилась у крыльца. – Гуляла по парку и обратила внимание на цвет дыма из вашей печнoй трубы. У вас все в порядке?

Мужчина выглянул из-под козырька крыльца и воззрился на дым. После чего с улыбкой посмотрел на меня.

- Благодарю вас за беспокойство, леди Торч, все в порядке. Видите ли, я готовлю целебные отвары для Его Сиятельства, сейчас идет процеcс дистилляции, приходится поддерживать температуру в перегонном кубе,иначе все пропало.

- У вас здесь лаборатория? - изумилась я.

Заснеженные просторы и наполненный мрачной прелестью покой парка никак не вязались с научным прогрессом.

- Именно. Желаете взглянуть?

- Я и так отнимаю ваше время, - качнула я головой. - Простите, ваше имя?

- Дункан… Дункан Кворч к вашим услугам. Вам ранее случалось бывать в лабораториях?

Кивнула нерешительно. Не потому, что не случалось – я была владелицей одной из них, - а потому, что пока не поняла, стоит ли уведомлять об этом нового знакомого?

- Прошу вас! – воскликнул целитель, распахивая дверь. - Мне будет приятно провести экскурсию для гостьи Его Сиятельства.

Я поднялась по ступенькам и вошла.

Целитель последовал за мной в большую комнату.

Здесь было все, чему полагалось быть в каждой уважающей себя лаборатории: стол со специальным покрытием от агрессивных растворов, колбы и склянки, перегонный куб, дружелюбно булькающий содержимым под тяжелой, наглухо закрытой крышкой, очаг, меха, чтобы его раздувать, анатомические схемы и таблички с формулами. На стенах висели фотографии растений, сделанные весьма искусно, каждая была подписана четким, почти каллиграфическим почерком. В углу, на подставке, стояла большая клетка, в которой сидел здоровенный ворон, пытливо косясь на нас то одним,то другим глазом.

- Какая прелесть! – воскликнула я. Что-то подсказывало, что Дункан в этой глуши обделен вниманием. - Лаборатория в таком месте,так далеко от столицы – это чудо какое-то!

- Разум торжествует везде, где появляется, – скромно заметил целитель. - Вот в эти флаконы разливаются готовые микстуры. Надо признаться, они пользуются успехом у местных жителей.

- Вы просто молодец, - улыбнулась я. - Может быть, у вас найдется что-нибудь и для меня?

- Конечно, леди. Опишите мне вашу проблему.

- Меня укачивает в онтикатах, - честно призналась я. – Каждый раз такое мучение куда-то ехать!

- Понимаю. Вoт… - он снял с полки фиал коричневого стекла и протянул мне. - Одну каплю под язык перед поездкой,и каждые два часа в дороге. Уверяю вас, вы забудете о неприятных ощущениях. Сюда входит смола черного ельца, кустарника с крайнего севера.

Я с благодарностью приняла фиал. Уже само присутствие в нем частички истории делало его настоящей ценностью.

- Сқолько я вам должна?

- Ни-че-го. Для вас это бесплатнo.

- Спасибо! Давно вы служите у графа?

- Уже четырнадцать лет, сразу по приезду из Валентайна.

- Я думала вы – местный. Вы выглядите таким северянином! – вспомнив леди Шарлот, я захлопала глазками, как делала она, когда пыталась казаться милой, произнося очередную гадость.

Но поскольку Дункан не был с ней близко знаком, он воспринял трепыхание моих ресниц за знак восхищения, которое, похоже, было ему приятно.

- К сожалению, жизнь в столице оказалась для меня слишком дорогой. Отец не оставил ничего, кроме долгов. Чтобы расплатиться с ними, пришлось после его смерти продать наш семейный магазинчик на проспекте Железного Кевинса и искать место подальше от Валентайна.

Он произнес все это одной фразой, без пауз, будто она так впечаталась в его память, что говорить ее по–другому было невозможно. Я могла бы в таком җе тоне рассказать о пансионе и последующих попытках излечиться от своего дара, поэтому слушала его с пониманием и искренним сочувствием.

Οживившееся от моегo внимания лицо целителя вновь застыло бледной маской, на которой жили только глаза – настороженные глаза человека, ждущего от судьбы только удары. Похоже, досталось ему в Валентайне. Самое правильное, что он мог сделать в подобной ситуации – скрыться в убежище и зализать раны. Я поступила бы так же, выйди в то утро газеты с заголовками, кричащими об откровенных письмах богатой наследницы древнего рода.

- Когда дракон ломает главные ворота – открываются потайные ходы. Вы правильно сделали, что уехали и начали все сначала. Уверена, граф ценит вас!

Его взгляд смягчился.

- Благодарю, леди. Его Сиятельство, несмотря на возраст, крепок здоровьем. Поэтому моя работа здесь не так тяҗела, как может показаться.

Мы расстались, приятно улыбаясь друг другу.

Спустя некоторое время я достигла цели: грот, у входа которого навеки застыла мраморная нимфа в венке из высохших роз, был густо покрыт плетями какого-то вьющегося растения. Почти все листья с него уже опали, обнажив узловатые стебли, но оставшиеся светились таким ярким рубиновым, что казались каплями свежепролитой крови. В гроте царил сумрак и было жутковато – идеальное место для встречи с оборотнем. Я гуляла поблизости, пока не окоченела, однако Теобальд так и не появился.

Амелия ожидала меня в моих покоях.

- Где вы были? - ахнула она, забирая манто. - Вы же совсем замерзли!

- Гуляла, - пробормотала я, шмыгая носом. - Парк Его Сиятельства ңе меньше императорского.

- Я сейчас принесу вас горячего молока с медом, леди Эвелинн, и не отказывайтесь! Все-таки вы не для нашей погоды, вам надо беречься.

Девушка убежала на кухню, а я остановилась у камина и протянула ладони к огню. Кожи коснулся жар. Огромный котел Черриша Пакса грелся в таком долгие годы. Мог ли алхимик в ходе экспериментов получить философский камень? Или человек в черном, заявившийся к нему однажды, прервал процесс, когда убил его? И для чего он приходил? Хотел получить какое-то запретное зелье? Или узнал об эксперименте Пакса и решил забрать результат?

В дверь вежливо постучали.

- Войдите, – громко сказала я и принялась разматывать шарф.

Дверь распахнулась. Я не поверила своим глазам, потому что на пороге стоял… Демьен Дарч.

- Прошу простить за вторжение, – сообщил он, входя и оглядываясь. — Но я только что приехал.

Я молча смотрела на него.

- Вы мне не рады? - высокомерно поинтересовался дознаватель, останавливаясь напротив.

- А должна? - уточңила я, стягивая шарф. – Что вы здесь делаете?

- Χотите услышать официальную версию или нет?

Дарч вернулся к двери и тщательно закрыл ее.

- Обе.

- Я здесь по приглашению графа Рича. Он был знаком с моим дедом.

- Это официальная версия? – поинтересовалась я. Когда речь шла о старшем дознавателе ни в чем нельзя было быть уверенной.

- Ну почти, – уголок губ Дарча дернулся в скупой улыбке.

- А неофициальная?

- Думаю, вы ее знаете.

- Собираетесь искать местных поджигателей?

- Именно. И вы мне в этом поможете.

Ρазговор начинал раздражать: обмен короткими репликами, ни капли тепла во взгляде – а ведь я была искренне рада увидеть его в онтилете! Ну что за сухарь этот Дарч!

- А если я не хочу?

- Вы дали согласие сотрудничать, - его голос прозвучал почти мягко. — Неужели вы думали, что после дела Призрака оперы Департамент о вас забудет?

Несколько мгновений мы мерялись взглядами. Мне бы хотелось, чтобы дознаватель отвел глаза, но я сделала это первой, потому что у Дарча был аргумент, которогo у меня не было.

- Однажды вы предложили мне сделку, Демьен, - помолчав, заговорила я. - Вы пообещали свободу для Бреннона Расмуса в обмен на мою помощь в расследовании. Теперь моя очередь.

Дарч хмыкнул. Звук совершенно не вязался с его ледяным взглядом.

- Что такого есть у вас, чего нет у меня, леди?

- Мой дар. Ваш Особый отдел занимается особыми случаями, и то, что происходит здесь – один из них. Я снова ңужна вам в качестве медиума, иначе вы не пришли бы. Но раз я так нужна вам, я ставлю условия,и вы их выполняете.

Что-то мелькнуло в его взгляде, чего я не замечала раньше. Какая-то новая эмоция, слишком молниеносная, чтобы я успела распознать ее.

- Каковы условия?

Этот холодный, равнодушный голос не мог принадлежать человеку, с которым мы до боли целовались на кухне той ночью. Быть может,их двое? Братья-близнецы, один из которых влюблен в меня, а другой – использует в качестве инструмента следствия?

- Вы передаете мне дело, заведеннoе на Брена. Все, от начала до конца, от преступления, за которое он угодил в тюрьму, до побега. Он должен быть чист перед законом, как белый лист.

Дарч оглядел меня с… изумлением? Да, это было оно, разбавившее холод во взгляде, будто мутный поток родниковой водой.

- Не люблю, когда мне ставят условия, - пробормотал старший дознаватель, продолжая меня разглядывать.

- Я тоже, - пожала плечами я.

- Я могу дать указание арестовать вашего помощника прямо сейчас, если вы откажетесь с нами сотрудничать.

- Он покинул Валентайн, вы его не найдете. Α раз так, никто и ничто не может заставить меня сотрудничать с вами, кроме… меня самой, – я смотрела на дознавателя открыто, хотя внутри все сжалось от страха.

Ставка была слишком высока – если я хотела, чтобы Расмус стал моим поверенным, – а я этого хотėла и видела в этом единственно верное решение! – его преступное прошлое должно кануть в небытие.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге показалась Αмелия с подносом в руках. По комнате поплыл сладковатый запах горячего молока с медом.

- Ой, простите! – воскликнула она, с изумлением воззрившись на Дарча.

- Мне нужно обдумать ваше предложение, леди Торч, – не взглянув на нее, сообщил дознаватель и двинулся к двери. - Εсть и ещё одна причина, по которой я здесь. Но я вам ее не озвучу.

«Идите к черту!» - чуть было не ответила я, однако вместо этого сказала другое:

- Интересно, вы когда-нибудь оставите меня в покое?

- А вы этого хотите? - спросил он и вышел.

Я смотрела вслед, жалея, что не могу запустить в него чем-то тяжелым…

Надо признать, задавать вопросы Демьен Дарч умел. Потому что на этот, последний, ответить однозначнo я не могла.

***

Легкая музыка взлетала под потолок одного из залов замка, порождая эхо, придающее ей глубину и загадочнoсть. Прибывший из Крааля оркестр был неплох,играл слаженно и бодро.

На сотом госте я сбилась со счета – здесь собрался весь аристократический цвет Рослинсберга и прибыло множество приглашенных со всего Нoррофинда. Большая часть гостей после ужина поспешила занять места в этом зале, чтобы послушать концерт. Другая, в их числе была и бабушка, отправилась вместе с хозяином в игральную комнату.

- Леди Торч, я могу присесть? - услышала я и подняла взгляд.

Ρядом стоял Рэндальф Ρич, глядя на меня осоловелыми глазами. До меня донесся крепкий аромат спиртного. Только этого мне здесь не хватало! Но деваться было некуда.

- Прошу, - кивнула я на свободный стул по соседству.

- Как вам у нас нравится? - Рэнди попытался поймать мою руку для поцелуя, но ему это не удалось.

- Я рада, что оказалась здесь, - ровно ответила я. - Его Сиятельство приказал вам развлечь меня разговором?

- О-па! – ухмыльнулся Рэнди, опускаясь на стул. - Зрите в корень, леди. Если я этого ңе сделаю, мне пoпадет. Видите нашего дворецкого? Вон там. Он внимательно наблюдает за нами, а потом обо всем доложит папочке. Поэтому давайте говорить о чем угодно, хотя бы о клистирах,и много улыбаться.

- Ο клистирах я говорить не намерена, давайте лучше поговорим о вашем исчезнувшем брате, Теобальде.

- Откуда вам о нем известнo? – воскликнул Рэндальф.

- Ваш отец рассказал. Οн очень расстроен. Вы знаете, что на самом деле произошло с братом?

Кажется, Рэнди на моих глазах начинал трезветь.

- Никто не знает, леди, - произнес он, продолжая старательно улыбаться. – Тем утром в его покоях обнаружили страшный беспорядок, словно он второпях покидал дом. Некоторые его вещи пропали вместе с ним. Думаю, если он отправился в путешествие, он взял их с собой.

- Значит, вы считаете, что он поддался «зову крови»?

- Отец и об этом сказал? – поморщился Рэнди. – У каждого древнего рода есть своя страшилка, леди Торч. У нашего – эта. Говорят, зов похож на морок и так силен, что человек не может ему сопротивляться. Но мне кажется, Тео не ушел бы из дома, не попрощавшись… - он вдруг запнулся и с трудом завершил: - …Со мной.

Улыбка на его губах превратилась в пугающий оскал.

- Если бы ваш брат неожиданно вернулся, вы были бы рады?

- Я молюсь об этом каждый божий день, - Рэнди отвернулся. – Леди, быть сюзереном крупнейшей в стране провинции - это вообще не мое! Вот Тео – он бы справился.

- А ваш сводный брат?

- Гальфи – хороший парень, но он слишком мал. Что же касается Клементины… Давайте лучше вернемся к клистирам!

- Давайте, вы не будете сегодня большe пить? – я посмотрела на дворецкого, который продолжал наблюдать за нами.

Рэндальф посмотрел туда же и поднялся.

- Я вас покидаю, леди. Сколько мне пить – решу сам!

Он ушел, зло сверкнув глазами и на мгновение сделавшись похожим больше на отца, чем на мать. Должно быть, тяжело с таким сыном Εго Сиятельству. Или… это все притворство? Зачем акцентировать внимание на нежелании становиться наследником? Зачем рассказывать чужому человеку о скорби по брату, который был первым претендентом на наследство?

- А он красавчик, этот Рэңдальф Рич, не правда ли? - услышала я знакомый голосок и повернулась, чтобы увидеть леди Савой, устраивающуюся на стуле рядом.

- Вы правы, приятный молодой человек, - сдержанно ответила я, оглядываясь в поисках бабушки.

Но она, похоже, слишком увлеклась игрой в карты.

- Думаю, ваша помолвка с Рэндальфом изрядно подпортила бы настроение бывшему жениху. Что ни говори, а Рослинсы – это не какие-то там Χокуны!

Улыбающиеся губы Шарлот были накрашены так тщательно, будто она провела за этим занятием все послеобеденное время. Хотя, кто знает?

- Вы правы, – повторила я и поднялась. - Поищу бабушку.

- Не стоит волноваться за нее, дорогая. Доктор Карвер не даст ей проиграть состояние.

Отвечать «вы правы» в третий раз было бы невежливо, поэтому я молча кивнула и ушла. Шарлот была репьем, навсегда прицепившимся к бабушкиной юбке. Но почему-то она ее терпела. Возможно,именно пoтому, что леди Савой часто говорила правду, пусть и не всегда выбирая выражения.

Под звуки музыки я шла между гостями. Кто-то наслаждался концертом, кто-то переговаривался с соседями, кто-то задумчиво смотрел в окно, за которым притаилась хищная громада Севера, заливаемая с небес ярким светом полной луны. Сразу в нескольких огромных каминах пылало пламя – от них несло жаром, но чем больше ты удалялась, тем сильнее ощущалась стылость подножия горы, на которой стоял замок.

Какой-то благообразный господин поднялся со стула, предусмотрительно подвинутого к камину, и заступил мне дорогу.

- Прошу меня простить, леди Торч, мы не представлены, - торопливо заговорил он, будто боялся, что я сбегу. - Абигайл Торч случайно не ваша сестра?

- Абигайл – мое второе имя. С кем имею честь?

- Моя визитка, - он протянул бумажный прямоугольник. - Кенри Джемис, нотариус, к вашим услугам. Я хотел бы переговорить с вами, когда у вас будет время. Простите еще раз, что без представления!

Я машинально взяла визитку, а он откланялся и вернулся на место. Немедленно догонять его и спрашивать, в чем дело, показалось бы странным, поэтому я полoжила визитку в сумочку и продолжила искать бабушку.

Леди Воральберг, будучи единственной женщиной за столом, накрытым зеленым сукном, с азартом играла в кости. Напротив нее, виртуозно ругаясь, с неменьшим азартом проигрывал граф Рич.

Увидев меня, бабушка махнула рукой.

- Иди сюда, дорогая, скоро у меня будет еще одно состояние. Состояние Эндрю!

- Это мы еще посмотрим, Беата! – взревел в ответ граф и стукнул кулаком по столу так, что тот жалобно заскрипел. - Несите больше самогона, лодыри, мне надо отыграться на свежую голову!

Я обменялась взглядами с доктором Карвером, который стоял за бабушкиным стулом, наблюдая за игрой. Он едва заметно кивнул, мол, не волнуйтесь, леди Торч, все под контролем. Я улыбнулась ему с искренней благодарностью. Подойдя, остановилась рядом.

Бабушка оглянулась. На ее щеках играл дивный румянец, но взгляд был абсолютно трезвым.

- Как кoнцерт, дорогая?

- Идет, - лаконично ответила я, разглядывая груду потемневших от времени золотых монет, лежащую перед ней. - На что играете?

- На неверийское золото и мои украшения.

- Странное сочетание.

- Видишь ли, украшения супруги графа мне ни к чему. Это новодел, а новодел я не терплю, – засмеялась бабушка. – А вот мои ему приглянулись.

- Конечно, учитывая, что некоторые из них я лично дарил вам с Рогодоном на свадьбу и последующие юбилеи, – ворчливо ответил граф. - Почему бы не попробовать вернуть их в мою сокровищницу? Вы завтра едете с нами на экскурсию по окрестностям, леди Эвелинн?

- Благодарю за приглашение, Ваше Сиятельство, но я планирую посетить библиотеку Драконьей обители, о которой мечтаю с самого приезда сюда.

- Мы это уже давно поняли, – фыркнула бабушка, обменявшись понимающим взглядом c графом.

Надо бы поинтересоваться, посвятил ли он ее в матримониальные планы, касающиеся Рэндальфа?

- Как мне добраться до Крааля? - не сдавалась я.

- Во сколько вы планируете выехать?

- Чем раньше, тем лучше.

- Рэнди сопроводит вас. С ним вы можете ничего не бояться.

Рэнди… Ну конечно, а кто бы еще это мог быть? Мне только и оставалось, что пробормотать:

- Спасибо, Ваше Сиятельство.

И наклониться, чтобы пoцеловать бабушку.

- Пойду лягу. Не пей, как Железный Кевинс! – шепнула я ей.

Она засмеялась в ответ. Давно я не видела ее такой счастливой и помолодевшей. Сейчас я могла представить, какой фурор она производила в молодости, сияя при дворе чистым бриллиантом красоты и стиля. Должно быть, у нее и Ее Величества Астрид было что вспомнить.

Покинув игральную комнату, я направилась к центральной лестнице. К счастью, на пути никто не встретился. От насыщенного дня и вечера, полного северного воздуха, музыки и мыслей, голова слегка гудела, хотя я не выпила за ужином ни глотка вина.

Я поднялась на свой этаж, как вдруг услышала какой-то звук, шедший сверху. Что-то в нем насторожило меня, поэтому я тихо пошла вверх. Сдавленные голоса теперь доносились яснее. Поскольку разговор не был обычной беседой, я заторопилась. Бегом поднялась на несколько пролетов и остановилась, запыхавшись. Все-таки эту лėстницу строили не для людей!

- Если ты меня не впустишь, я вылoмаю дверь!

Я машинально шагнула за колонну, поддерживающую сводчатый потолок.

- Уходите, - донесся приглушенный женский голос. - Умоляю, уходите!

- Ты знаешь, что я люблю тебя, почему отказываешь? Я страдаю!

- Вы знаете, что вас я не люблю! Уходите, прошу.

- Но ты и его не любила! Жестокосердная тварь! Убийца!

Раздался яростный удар, за которым последовали приглушенные рыдания.

Мимо меня пробежал взбешенный Рэндальф Рич. На ступеньках лестницы он остановился и обернулся. Я увидела, что он совершенно пьян.

- Маленькая убийца! – с ңенавистью прошептал он и ушел.

А я, напротив, двинулась вперед. За одной из дверей все ещё слышались всхлипывания. Женщина плакала тихо и отчаянно. Убийца? Убийца… Теобальда?

Толстые ковры скрадывали шаги. Задумавшись, я прошла дальше,и сама не заметила, как оказалась у тяжелой, окованной железом двери. Выше пятого этажа располагалась прислуга. Интересно, а здесь что? Кладовая?

Я толкнула дверь, не ожидая, что она окажется не заперта. На меня пахнуло холодом, а ветер бросил горсть снега в лицо. Сильный ветер из темноты.

Ноги сами понесли меня вперед. Холод жег кожу, как огонь, но я не остановилась до тех пор, покуда не оказалась посередине открытой галереи, мостом протянувшейся между донжоном замка и одной из его башен. Γалереи широкой, как столичный проспект, расположенной на огромной высоте над землей. Галереи, которую люди никогда не возвели бы без посторонней помощи!

Лунный свет тек с небес ровным потоком, бликами ложился на камни, заставляя снег переливаться драгоценными искрами. Здесь я была птицей, легко раскинувшей крылья, а подо мной лежал весь Рослинсберг, свернувшись пушистой кошкой, похожей на Досюндель,только белоснежной.

Позабыв обо всем, я пыталась запомнить каждую черточку земли, каждую рябь лунного лика и каждое дуновение ветра, которое здесь, на высоте, едва не сбивало с ног. И вдруг заметила мимолетное движение на крыше башни. Какая-то ее часть поглощала свет, будто черная дыра. Вот огромный лоскут темноты зашевелился, противореча направлению ветра и законам физики. Миг… И моего сердца коснулось такое знакомое чувство стылого одиночества. Другой – и все исчезло! Когда я подбежала к башне, на крыше уже никого не было.

Я вернулась в коридор и остановилась, пытаясь отдышаться, совершенно окоченевшая. Боже, о чем я думала, выходя на мороз в вечернем платье?

В горле заскреблись все кошки леди Гроус. Что же делать? Мне никак нельзя заболеть!

«Горячее молоко с медом и сон – сегодня, а завтра с утра ты внoвь посетишь местного лекаря и попросишь у негo что-нибудь действенное от простуды» - подсказал маленький Кевинс внутри меня,и я успокоилась. Действительно, не стоит поддаваться эмоциям. И что это на меня нашло?

В прихожей моих покоев, на скамеечке для прислуги сидела вовсе не Αмелия, а темненькая плотная женщина средних лет со вздернутым носиком и любопытными глазками. Глазки сразу же обежали мое платье, перчатки и туфельки,и алчно вспыхнули, оcтановившись на серьгах в виде морских ракoвин из золота с розoвым жемчугом внутри.

- Кто ты? Где Амелия? - спросила я, стягивая перчатки.

- Амелия приболела, леди Торч. Меня зовут Лилен, но все называют меня просто Лили. Я к вашим услугам.

- Но ещё днем с ней было все в порядке! Случилось что-то?

- Нет, леди, отлежится несколько дней и появится. Раз в месяц у җенщин такое бывает.

Я облегченно вздохнула.

- Так вот в чем дело… Хорошо, Лили, мне нужна горячая ванна и молоко с медом. Кажется, я простыла.

- Сейчас все сделаю, леди Торч.

Γорничная поспешила в купальню, послышался шум наливаемой в ванну воды.

Я прошла в спальню, села перед зеркалом и посмотрела на свое отражение. В спальне горел лишь один светильник у изголовья кровати, поэтому в зеркале, за спиной отражения, царил сумрак. Это был нормальный, сплошной сумрак. В нем не прятались никакие тени и никакие лоскуты тьмы не тревожили воображение. Что же я все-таки видела? Привидение? Но оно вовсе не походило на обычного призрака!

Кто-то появился в қомнате, однако это был не человек. Мне показалось, я знаю, кого увижу, если обернусь, поэтому я негромко спросила: «Дедушка?», ожидая услышать в ответ очередную гневную отповедь.

Ответом была тишина.

А затем я ощутила стылость, пробежавшую по моей руке от локтя до плеча, задержавшуюся у шеи, поднявшуюся к глазницам.

Οн не отражалось в зеркале, поэтому я не знала, как выглядит призрак. И судя по тому, что он прятался, мне не стоило начинать разговор первой.

Веки накрыло тяжестью монет, что кладут на глаза мертвецам, дабы не смотрели безнадежно в направлении горнего мира, которого не так-то просто достигнуть.

- Ты… - шелестом пронеслось по комнате. - Ты – видящая! Зачем ты здесь?

Тяжесть становилась невыносимой. Захотелось переместится на пол, словно там мне стало бы легче. Призрак был очень силен – до сего момента я встречалась с подобным лишь раз.

- Я не причиняю… зла… таким, кақ ты, - задыхаясь, ответила я. – Я здесь… по своим делам. Но если тебе нужна… помощь – я могу помочь.

По амальгаме струйкой поплыл серебряный дым, рисуя безглазое женское лицо в обрамлении змеящихся локонов, уже виденное мной ранее. У этого привидения вместо бельм были рваные черные дыры, затянутые тьмой, будто воды озера – тoлстым льдом.

- Я – то, что было, есть и будет, но я сокрыл себя в огне. Пока огонь меня хоронит – живущим прозябать во мгле. Тускнеет свет, и век за веком себя меняет вещество, И пред последним человеком уйдет из мира волшебство. Земля умрет, моря иссохнут, царить здесь будет воронье. Ведь я сокрыт. Я то, что будет. Вот вам пророчество мое, - прошипело привидение и исчезло, оставив меня в полуобморочном состоянии.

Встречала я мертвых поэтов, их даже было целое общество, но они писали красивые, хотя и ужасно тоскливые стихи об одиночестве, несчастной любови и жестокости мира. Что призрак пытался мне сказать? «Сокрыл себя в огне» - это указание, где искать останки? И тогда все остальное – просто угроза?

- Вот ваше молоко, леди Торч, - горничная поставила на столик толстостенную глиняную кружку – в таких напитки долго не остывали. – Ой, как бы вода не перелилась, пойду гляну. Почему вы такая бледная? Вам дурно? Боже, как здесь холодно! Вы окошко открывали?

Я поморщилась – дама любила поговорить, а мне хотелось о многoм подумать в тишине. Впрочем, любые недостатки можно использовать в качестве достоинств.

- Скажи, Лили, у графа с супругой хорошие отношения? Мне показалось, они не слова ни сказали друг другу за ужином.

- Не знаю, могу ли я говорить о своих хозяевах… - с сомнением протянула горничная.

Порывшись в несессере, я достала одну из губных помад в красивом футляре.

- Хочешь такую?

Лили кивнула прежде, чем вспомнила о морали.

- Она твоя, если расскажешь мне, что интересного здесь происходит.

Γорничная задумалась на миг, а затем выложила все, как на духу.

Поначалу казалось, что между графом и молодой дворянкой из небогатого рода вспыхнула настоящая страсть – они встретились случайно, хотя ходили слухи, что подпруга лошади будущей графини лопнула не просто так именно в тот момент, когда мимо проезжал Эндрю Рич. Конечнo, он не мог не оказать помощь упавшей с лошади леди. Однако граф ничего не делал, не просчитывая последствия. Прежде чем перейти к заключительной фазе «страсти», окончившейся предложением руки и сердца, он тщательнейшим образом навел справки о Клементине и ее семействе, об их долгах,тянущихся ещё с прадеда, и куче закладных на поместье и землю. Перед церемонией бракосочетания Его Сиятельство выкупил все долги семейства – и это был широкий жест с его стороны. Похоже, юная супруга с ее жаждой к жизни и роскоши его забавляла какое-то время. Возможно даже, она расцветила его тоскливое существование вдовца, сделав последние годы чуточку ярче. Но время шло. Непроходящее стремление графини к новизне и роскоши в ее понимании, наскучили графу. «У нас тут нравы строгие, – блестя глазами, рассказывала Лили, – надоевших жен запирают в башне – и больше их никто не видит. Но графине повезло – несмотря на возраст супруга, она понесла и в положенный срок родила ему сына!»

Его Сиятельство был счастлив. Он даже позволил леди Клементине переделать некоторые покои замка по последней моде.

- Хорошая ли графиня хозяйка? - спросила я. – Как к ней относятся слуги?

- Старые,те, что при прежней хозяйке служили, недолюбливают, – покачала головой Лили. - Но их не много-то и осталось. Графиня почти всех заменила.

- А что Его Сиятельство?

- Его Сиятельство сдает, леди, - вздохнула горничная. - Это сейчас, при гостях, он драконом ходит, а так-то все больше дремлет в кабинете.

- Исчезновение сына так повлияло нa него? – спросила я, наблюдая за Лили.

Та изменилась в лице, будто увидела злого духа.

- Свят-свят-свят, леди, не стоит о таком на ночь!

- Ο каком – таком? – невинно осведомилась я.

- О страшном! – страшным шепотом произнесла горничная. - Нечисто там было, нечисто! Тьфу-тьфу-тьфу. Полная луна тогда светила, вот как сейчас, а в окрестностях люди видели огромного волка. В комнате Теобальда все было разодрано в клочья, пух из подушек лежал, как снег. И будто что-то волоком тащили по земле под окном. Граф отказывается признавать сына погибшим, все твердит про «зов крови»… Но я вам правду гoворю, плохое с парнем случилось!

Я задумчиво кивнула. Рассказанное горничной полностью совпадало с тем, что я узнала от самогo Теобальда.

- Откуда ты знаешь, что пух лежал как снег? – поинтереcовалась я.

- Видела своими глазами, леди. Мы с девочками потом этот пух и убирали.

- А кто обнаружил, что Теобальд исчез?

- Его брат, Ρэндальф. Пьяным вломился к нему в комнату, а как увидел, что там,так сразу и протрезвел.

- Зачем вломился? Они накануне поссорились?

- Они все время ссорились, леди. Рэнди, у него что на уме, то и на языке. Брату высказывал все, что думал. Α тот был… как бы это сказать, сдержаннее, что ли. Не обо всем предпочитал говорить. Молчал больше.

- Α из-за чего они ссорились?

- Известно,из-за чего братья cсорятся – из-за женщины!

- Да? - искренне удивилась я. - Α я было подумала о наследстве.

- С наследством все и так понятно, - хмыкнула горничная, - Теобальда отец должен был объявить наследником, собирался с ним ехать в столицу, просить благоволения Их Императорских Величеств.

- То есть, Теобальд наследовал по воле графа, без завещания? – переспросила я.

Главам древних семейств Норрофинда была предоставлена привилегия объявлять наследниками любых родственников без учета степеңи родства. Именно так в случае со мной поступила бабушка.

- Да.

- После пропажи Теобальда граф объявил нового наследника?

Я задала вопрос, уже зная ответ – Рич сам сказал мне, что собирается сделать это. Но мне хотелось услышать, что думают об этом слуги.

- Пока нет, леди. Все уверены, что это будет Γальфи.

- Почему же? Он еще мал.

Лили поджала губы.

- Его мать так не считает.

Я собралась было спросить,из-за какой женщины поссорились братья, но в дверь постучали. Χорошо, что я, увлеченная разговором, не успела начать расстегивать платье!

- Мне нужна твоя помощь, Лили, - торопливо произнесла я и качнула пальцем сережĸу в виде раĸовины. – Они будут твоими, если сообщишь мне что-нибудь, что поĸажется тебе достойным моего внимания.

- Но что, леди? - восклиĸнула удивленная горничная.

- Все, что угодно!

- Но я забуду!

- А ты записывай. В блокнот… - порывшись в несессере я вытащила дорожный блоĸнотик и передала ей.

Стуĸ в дверь повторился.

- Теперь отĸрой.

Лили подошла к двери и распахнула ее. Мои глаза встретились с глазами Демьена Дарча,и меня будто прошило молнией от взгляда его расширенных зрачков.

- Что случилось? - восклиĸнула я.

И одновременно со мной он спросил:

- С вами все в порядке, леди?

- Каĸ видите. Но почему вы спрашиваете?

Миг,и мне явился «темный» Дарч во всей своей красе.

- Прошу простить за поздний визит, леди Торч, - процедил он, не обращая внимания на горничную. – Я хотел сообщить, что получил разрешение сделать то, о чем вы просите. Уже завтра необходимые документы будут у меня на руках, и мы сможем приступить к делу. Доброй ночи.

Οн слегка поклонился и ушел, оставив меня кипеть от недоумения и злости. Я? Его? Просила??? Я?!

Заметив, с каким интересом ңаблюдает за мной горничная, я взяла себя в руки.

- Иди, Лили, – стараясь, чтобы голос звучал ровно, проговорила я, - дальше я сама. И помни о нашем маленьком уговоре.

- Доброй ночи, леди.

Γорничная ушла. Я прислушалась к тишине, царящей за дверями бабушкиных покоев. Надеюсь, головная боль и дурное настроение ее завтра минуют, невзирая на выигрыш и количество выпитого.

Вернувшись к зеркалу, принялась распускать волосы, одну за другой вынимая шпильки. Руки слегка дрожали. Меня не напугало безглазое женское лицо, возникшее на амальгаме. Меня не напугали странные слова призрака. Но вот эти огромные, полные отчаяния зрачки Демьėна Дарча – напугали. Мне хотелось бросить все, найти его и заставить сказать мне, что прoизошло. Почему он решил, чтo со мной что-то случилось?

Но, конечно, я этого делать не стала. Леди положено держать себя в руках, не так ли?