Глава 6

Агор Армини отличался среди своих клиентов весьма одиозной репутацией. Каждый, кто связывался по нужде или же недоразумению с ростовщиком, по окончании торговой сделки считал себя обманутым. Собственно, почти всегда так и было.

Сам Агор все время вспоминал слова отца, тоже ростовщика, только не такого удачливого как сын: «На рынке всегда один подлец, а другой дурак». Дураком быть амиста Армини не доводилось вот уже много лет, ибо подходил он к каждой сделке с особой скрупулезностью и внимательностью.

Однако подобно железнокожему великану Сойслайну, которого убил сын старых богов Балсаг, попав в единственное незащищенное место — правое колено, была смертельная уязвимость и у Агора Армини. Таковой являлся подлинный цветок, расцветший посреди каменных мостовых Конструкта, его красавица-дочь, юная Фламель.

Умный, рассудительный и словно состоящий из одного благоразумия, которым щедро одарила его Аншара, ростовщик терял голову, когда только начинал думать о нуждах дочки. Прижимистый на любые расходы, Агор не считал деньги, потраченные на Фламель. Нужно новое платье — вот тебе семь храмовок, тогда как цена подобного туалета не больше четырех, необходимо посещать вечером собрания дев Юных Роз — изволь, тебе сопроводит северянин-телохранитель, найденный в два дня за внушительную сумму.

Потому, когда несуразный мальчишка-оборванец сказал, что не далее, как вчера его лисенку, крохотной и очаровательной Фламелечке, грозила опасность, Агор тут же взбеленился. Кровь застила глаза холодному ростовщику, а от ужаса немногочисленные волосы встали дыбом.

— Фламель! Фламель! Фламель! — кричал он почти без всяких пауз.

Юти с опаской смотрела на старика, опасаясь одного, как бы бедолагу сейчас не хватил удар. Подобное происшествие в ее план никак не вписывалось. И вообще, Одаренная изначально хотела обойтись без трупов и лишнего шума. Потому сейчас не хватало лишь смерти ростовщика.

На лестнице сверкнула знакомая синяя лента, разве что туалет оказался другим — сегодня платье было более простым, хотя не умаляло красоты Фламель. Дочь ростовщика мгновенно оценила ситуацию, впрочем, без особого страха или даже малейшей опаски. Более того, заметив Юти, чувственный рот Фламель расплылся в улыбке, отчего на пухленьких щечках появились чудесные ямочки.

Одаренная, как и каждый раз, когда глядела на красивую девушку, испытала нечто среднее, между разочарованием и завистью. Все детство она думала, что без сомнения отдала бы свой дар за толику того благолепия, которым отличилась женщины, встречавшиеся ей на пути.

Ныне эта мысль мелькнула быстрее, чем падает звезда в темную безоблачную ночь. Вспыхнула и тут же погасла. Потому что красивых девиц — целая тьма, тем более к Конструкте, а мастеров-кехо с обручем на левом запястье — меньше на порядок.

— Фламель, что говорит этот… эта?.. — Агор вопросительно посмотрел на Юти и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Особа? Какая опасность тебе вчера угрожала?

Фламель закатила свои прелестные глазки, но догадалась, что теперь ей не отвертеться. Потому стала рассказывать, как вчера вечером засиделась на собрании Юных Роз (как поняла Юти, это нечто вроде клуба по интересам для молодых и скучающих девушек), а после отправилась домой.

Еще Одаренная осознала, что девица вовсе не такой сладкий и мягкий пирожок, как могло показаться на первый взгляд. К примеру, вчерашней короткой потасовки между Юти и островитянами вообще не должно было состояться, дождись Фламель, как ей и следовало, северянина-телохранителя, который отошел до лавки. У Агора на сей счет было свое, особое мнение.

— Ленивый пройдоха! — гремел ростовщик. — Я с него семь шкур спущу, как только тот появится мне на глаза. Нет, лучше я ему такую рекомендацию напишу, что он еще будет проклинать тот день, когда поступил ко мне на службу. Говорили ведь, не бери вандра…

— Отец!

Фламель не была одаренной, более того, не стремилась ею стать, отчего ни разу в своей жизни не посещала храм Аншары. Как девица прогрессивная, она чуралась религиозных догм и навязанных условностей. Однако именно сейчас в ней на краткий миг блеснула такая сила, что Юти едва сдержалась, чтобы смущенно не отвести взгляд и сделать шаг назад. И Агор Армини замолчал, как поступал каждый раз, когда сталкивался с этой мощью.

— Мирхэ, — кивнула Фламель Одаренной, сделав легкий реверанс, и бросила на Ерикана короткий взгляд. Однако не распознала в нем тайтури или попросту не оценила внутренней силы. — Рада, что вы воспользовались моим приглашением.

Дочь ростовщика так поглядела на Юти, что та невольно захотела поднять полы несуществующего платья и шаркнуть ножкой — именно так, как ее с сызмальства учили при дворе отца. Нескольких ударов сердца хватило, чтобы развеять морок и ответить обычным кивком.

— Мы с моим… дедом оказались неподалеку и решили заскочить на пару минут, — бойко соврала Юти.

— Почему-то мне кажется, что к гвардейцам, рыскающим снаружи, вы имеете не самое последнее отношение, — начал приходить в себя Агор, хотя маска гнева еще покрывала его иссушенное лицо.

Одаренная смотрела на молодую госпожу и серьезно задумалась, не в силах разгадать ее тайну. Красивая, умная и судя по всему, с искрой дара в этом совершенном во всех отношениях теле. Какой же такой изъян должен быть в Фламель, перекрывающий подобные достоинства?

А что подобный существовал, Юти не сомневалась. За свою недолгую жизнь она повидала достаточно людей, чтобы сделать неутешительный вывод — даже самый благостный святоша имеет свои недостатки. Взять того же Ерикана, тайтури и мудрый наставник на первый взгляд. О таком может мечтать любой воин, ступивший на путь… Однако кто он, если смотреть на него не через призму силы? Старик-выпивоха с вредным характером.

Впрочем, Одаренная решила перенести свои умозаключения относительно загадки несовершенства Фламель на более подходящий срок. В настоящее время ей следовало заняться насущными вещами, а именно — расположить к себе ростовщика, дабы он укрыл их. И, если Юти сделала правильные выводы, ключик к подобной цели находился в этой же комнате, у девицы с синей лентой в волосах.

— Не буду лгать, они ищут нас, — начала девочка, неторопливо. На счету была каждая секунда, но вместе с тем Юти понимала, что неправильным словом все можно испортить. — Иногда закон не всегда идет рука об руку со справедливостью.

— Как в случае хладнокровного убийства Проповедника Дома Правды?

Агор Амрини задал этот вопрос спокойным, даже слегка равнодушным тоном. Однако его взгляд пронзил Юти насквозь, подобно Скверне, пропитывающей все мышцы, кости и сочленения. Девочке не только не отвела глаза, но произнесла не менее выдержано.

— Как в случае с островитянами, надающими на амиста. Как вы думаете, господин Амрини, если бы меня не оказалось рядом, нашли бы виновных?

Вопрос был интересным хотя бы потому, что несмотря на кажущуюся бесполезность для Империи ростовщика, у Агора имелось внушительная часть высокопоставленных знакомых. С другой стороны, островитян защищала местная диаспора, имеющая прямой выход к Императору.

Вдобавок ко всему, Юти попала в правильную болевую точку. Богатая фантазия старика уже нарисовала в красках все то, что могло произойти с его нежным цветочком. Шея Амрини пошла пятнами, а сам он тяжело задышал.

— Отец, мы должны им помочь, — негромко, но твердо произнесла Фламель.

— И пойти против Императора? — возразил Агор. Хотя сделал это чрезвычайно рассеянно, как воин, еще целый и невредимый, но после первых искусных выпадов противника осознавший, что бой проигран.

Ни Юти, ни Фламель, ни тем более Ерикан, которого вообще эта ситуация будто бы даже забавляла, больше не произнесли ни слова. Все понимали, что судьба нечаянных путников находится в руках ростовщика. И тот наконец с некоторым раздражением облагодетельствовал собравшихся своим разрешением.

— Ладно, Фламель проводит вас на склад. Сидите там и не высовывайтесь. Ближе к вечеру, когда все успокоится, вас вывезут.

— Спасибо, папа, — кинулась на грудь отца девушка. Хотя тут же бесцеремонно обняла Юти, отчего та напряглась и повела за лестницу, вглубь обширного дома.

Складом оказался огромный подвал, забитый под завязку мешками и ящиками всех размеров и форм. Более того, повсюжу висели клочки бумаги (настоящее расточительство) с приписками, сделанными самим Агором Амрини. По ним можно было изучать не только дела ростовщика, но и историю жителей Конструкта и их взаимоотношения.

«Фамильное серебро Никлед. Не продавать ни в коем случае, выкупят с огромной наценкой. Если оставят до дня положения светлой ризы Аншары, пригрозить продажей Вернерам».

«Наплечники ярла Хроднурга (проверить имя). Особой ценности не представляют, при случае предложить северянам».

«Наконечники для стрел из вулканического стекла. Редкие, хоть и бесполезные. Если не продать до лета, то отправить на реализацию Юрбергу в Фаарин».

«Смола саподилла. За неделю до дня Отдаяния отвезти в кондитерскую Гулеру, попросить добавить мяты и сделать серку для жевания. Продавать детям на празднике, либо реализовать у самого Гулера, если согласится на справедливую цену».

Юти, которую Фламель оставила почти сразу, как только довела до склада, ходила вдоль расставленных ящиков и изучала содержимое, невольно восхищаясь предприимчивости и торговой цепкости Агора Амрини. Девочка не знала, что особого ума здесь нет. Просто ростовщик был правильно воспитан своим отцом, который дал ему два главных наставления: «Во-первых, во всем должен быть порядок. Во-вторых, все записывай. Самый тупой карандаш всегда лучше самой острой памяти».

— Думаешь, к чему из товаров ростовщика здесь можно приделать ноги? — уселся на один из мешков Ерикан.

— Сама мысль о подобном оскорбительна, — вспыхнула Юти. — Этот человек помог нам.

— Помогает, — поправил ее наставник. — И делает это пока. Чтобы не разочаровываться в людях перед новым знакомством нужно лишь не очаровываться в них.

— Наверное, очень одиноко и грустно быть тобой, — сурово ответила Юти, пытаясь унять пожар в груди.

Порой девочка хотела спорить с Ериканом только из-за того, что подобное сказал именно наставник. В другое время по иной причине — когда произнесенное шло вразрез с ее убеждениями. А порой, когда все это, как сейчас, объединялось вместе.

— У каждого из нас свой путь, — ответил учитель с вызовов. Он глядел на Юти, будто намеревался открыть ей какую-то тайну. Однако момент прошел и наставник продолжил чуть спокойнее. — Но задай себе вопрос, почему твой новый друг не спросил, куда именно тебя надо отвезти. И надо ли? Уж не собрался ли он помочь тебе бежать непосредственно из Конструкта?

— Нет, он хочет заманить нас в ловушку и сдать Воронам, — съязвила Одаренная.

— Ты даже не представляешь, насколько близка к действительности.

Ерикан скользнул взглядом по ящикам и тут же подошел к одному из них. Легким ударом открыл крышку и вытащил оттуда пузатую бутылку итахорского бренди.

— Зачем ему это? Не легче ли провернуть подобное прямо здесь?

— Не легче, — ответил Ерикан, прервав свою речь на три больших глотка. После он неодобрительно поморщился, что свидетельствовало о низком качестве пойла, и продолжил. — Первая причина — его дочь. Это испортит отношения с ней. Вторая — если в лавке поймают заговорщиков, подобное навлечет тень на самого ростовщика. А людская молва — самое опасное, что может быть в делах торговца. Лучше вывести нас подальше, а после сдать имперским гвардейцам или Воронам.

— Жду не дождусь, когда мы окажемся в безопасности, и я напомню тебе все твои черные слова, — не сказала, а буквально выплюнула Юти.

На том их беседа закончилась. Ерикан продолжал уничтожать итахорское бренди (лучшее, что можно было делать с этим подозрительным напитком), а Юти изучать содержимое склада. Правда, теперь хождение между ящиками и чтение забавных записок Агора Армини не доставляло ей былого удовольствия. Отравленные зерна недоверия наставника пожухлыми стеблями с черными колосьями сомнений взросли в девочке.

Потому когда спустя много часов дверь на склад скрипнула, Юти, доведенная собственными мыслями едва ли не до нервного истощения, легонько вскрикнула. На пороге стоял ростовщик, глаза которого в темноте походили на две свечи и сверкали пламенем самого Инрада. С большим запозданием девочка поняла, что все это надумала себе. Агор просто подслеповато щурился, не в силах найти здесь своих нечаянных гостей. А в руке его и правда был канделябр с двумя свечами.

— Где вы?

Фигуры девочки и старика тут же выросли на дорожке света, падающего из-за двери. Агор удовлетворенно, явно даже не надеясь, что проклятая парочка подобно огненным ифирам исчезнет из его дома.

— Где вы хотели укрыться? — спросил он.

— Нам нужно добраться до одной из выгребных ям, впадающих в общую клоаку.

— Это называется канализация, — ответил Агор, который любил точность во всем. — Хорошо. Сейчас подъедет мой человек. Он отвезет вас в нужное место и вытащит. До той поры даже не высовывайтесь.

Произошедшее после породило в душе Юти лишь новые сомнения. Нет, за ними и правда пришли, тот северянин-телохранитель, дюжий молодчик самого угрюмого вида, без колец на пальцах, но явно Одаренный. Девочка уже начинала распознавать таких. Значит, либо миели, либо сиел.

Он без лишних слов вывел гостей через черный вход, у которого уже стояла странная укороченная повозка с высокими бортами, наполненная доверху сажей и золой. Время и место было выбрано чрезвычайно удачно — из свидетелей здесь был лишь коварно темнеющий вечер.

Сиел (теперь Юти узнала это совершенно точно) развел руки и черный ворох в повозке пополз в стороны, обнажая дно. Ерикан понял все без лишних слов, да Юти догадалась. Они двумя юркими мышками бросились к повозке, а после северянин благодушно протянул им пустые, очищенные от внутренности, трубки рогоза. Юти едва успела вставить такую в рот, после чего черная взвесь накрыла ее с головой.

А затем наступили томительные минуты ожидания, в итоге благополучно разрешившиеся приходом хозяина повозки, трубочиста, как уже догадалась девочка. И их путь начался.

Они ехали, казалось, целую вечность. Долгая тряска в телеге печника прерывалась короткими остановками и приглушенными голосами. Только теперь Юти поняла гениальность замысла ростовщика. Если патрули и остановят трубочиста, то вряд ли полезут в золу — от нее потом день отмываться будешь.

Оставался лишь главный вопрос — как долго им скитаться по Конструкту подобным образом. Нет, Аншара учила смирению и терпению, однако у Юти уже так затекла спина, что представлялась деревянной доской.

Потому когда учитель потянул ее за локоть, девочка, несмотря на внутреннее сопротивление, с облегчением выпрямилась, поднимаясь на ноги. Стряхнула с себя всю сажу и копоть и протерла глаза.

Они стояли на одной из многочисленных набережных у огромной круглой чаши Бойцовских арен. Что несколько смутило Одаренную. До Бойцовских арен от Медной аллеи было минут десять ходу, они же, по ощущению, ехали пару часов. К тому же, не оказалось рядом и самого печника.

— Еще не догадалась? — спросил Ерикан. — Ростовщик нас сдал. Сделал это искусно, вдали от дома.

— Но его человек…

— Это не его человек. Обычный трубочист, которого Агор пригласил для чистки труб. А тем временем его телохранитель вывел и спрятал нас в золе. Давай продолжим эту увлекательную беседу в более подходящем месте.

Пусть все естество Юти противилась умозаключениям Ерикана, она не могла не согласиться с логичностью сказанного. В довольно короткий срок ученица с наставником выбрались из золы и укрылись в дальнем проулке, выходящим на мост. Испачканные сажей, обласканные темной ночью, сейчас бы их не увидел самый опытный Хавильдар, столкнувшись нос к носу. Потому Ерикан прижал черную руку к черному лицу, на котором сверкали только белки глаз, и указал на повозку.

Как выяснилось, сбежали они невероятно вовремя. Потому что не более, чем минуту спустя ночь родила несколько десятков стражников. Они опрокинули телегу трубочиста, с упорством тыча в нее своими пиками. А после продолжили выяснять отношения и с печником, который вернулся и оправдывался, что отлучился пропустить стаканчик в эту холодную ночь.

— Можешь напоминать мне мои черные слова, — уколол девочку Ерикан. А после неожиданно погладил грязной рукой по ее не менее грязным волосам. — У тебя огромное и доброе сердце. К сожалению, иногда оно намного больше головы.

— И что нам теперь делать? — сглотнула Юти невесть откуда появившийся в горле ком.

— По суровой иронии, мы оказались почти там, где нужно, — усмехнулся наставник. А после ткнул черным пальцам на чашу Бойцовских арен. — Нам туда.

Загрузка...