Глава 14 Заклинание

Башня под ногами Востима содрогнулась от хлынувшей из семени силы. Его сыновья справились! Они посадили второе семя в покров Саккорса.

Сквозь хрупкое тело мага прокатилась волна ликования, которая могла бы заставить его плясать от радости, если бы не слабость. Лишь серьезным усилием воли он сдержал свои эмоции.

Скоро он получит Венец Пламени.

Востим был еще молод, когда они с отцом впервые ступили в тень Венца. В те времена он был сильнее, не таким чувствительным к свету. Он помнил запах ветра у воды, дуновение на своей коже, звуки поверхности, которые слышал собственными ушами. Востим с нежностью вспоминал те мгновения. Свет опалил кожу, но он выдержал; отец заставил выдержать. Отец хотел закалить Востима, научить его терпеть боль, и ради этого показал ему жизнь наверху, под солнцем.

Востим хорошо усвоил тот урок.

Он пришел к выводу, что недостижимых целей не существует, по крайней мере, для него, и собирался это доказать. Странник мог проследить свой жизненный путь до тех самых мгновений, проведенных с отцом под Венцом Пламени.

Так что будет только подобающе, если его жизнь закончится тем же самым событием. Он создаст Венец Пламени, усмирит его на целый день, а не на несколько кратких мгновений, и ступит в его тень, прежде чем умереть.

Востим вспомнил о своих сыновьях и потянулся к ним сознанием. Связь с Азриимом и Долганом установилась немедленно. Их глазами он увидел темную городскую улицу. Слаады находились в Селгаунте и были чем-то встревожены.

Он позволил Азрииму почуствовать контакт.

— Странник, — сказал его сын. — Мы хотим получить то, что было нам обещано.

— Скоро, — отозвался Востим. — Возвращаться сейчас небезопасно. Ждите меня там, где находитесь. Я свяжусь с вами, когда выполню свою часть дела. Все это скоро закончится.

Он почувствовал возмущение Азриима, разочарование Долгана... безразличие человека, и решил подбодрить сыновей.

— Вы получите все, что я обещал. Я сдержу слово и оставлю все необходимое для трансформации.

— Оставишь? — спросил Азриим. — Тебя не будет с нами?

Востим не почувствовал беспокойства в его голосе, лишь любопытство. Он хорошо обучил сыновей. Сентиментальность — это оковы, которыми слабые связывают сильных.

— Да, оставлю. Мы больше не увидимся.

Сыновья замолчали. Эти слова удивили их.

— Я свяжусь с вами вскоре после рассвета, — сказал Востим. — Помните — то, что вы узрите сегодня, моих рук дело.

И оборвал связь прежде, чем слаады могли побеспокоить его дальнейшими расспросами. Требовалось совершить приготовления.

* * * * *

— Что теперь? — спросил Долган. За слаадом оставался след из морской воды.

Азриим и Долган приняли привычный вид полудроу и человека, а Ривен вернулся в свое настоящее обличье. Троица находилась на узкой улице в Селгаунте. Они были насквозь мокрые, губы Ривена посинели от ночного холода.

До рассвета оставался еще час-два, и по пустынным улицам сновали только сборщики навоза.

— Подождем, — отозвался Азриим. Он взглянул на свою грязную, изорванную, мокрую одежду. — А как только лавки откроются, я куплю себе новый наряд.

* * * * *

Кейл и Джак появились из темноты в одном из бесчисленных переулков Селгаунта. Эревис узнал это место — Храмовая улица была неподалеку. Их внезапное возникновение напугало нескольких котов, животные зашипели и бросились наутек. Звук напомнил Кейлу о визге кракена. Он постарался выбросить это из головы. Сейчас они были в безопасности.

Какое-то время они просто переводили дух. С тел и одежды стекала вода. На лице Джака остались следы от когтей Долгана, и еще несколько ран на туловище — от троллей. Плоть Кейла заживила свои раны. Коротышка достал свой священный символ, воззвал к Брандобарису и произнес исцеляющее заклятье. Его ранения тут же затянулись.

— Что насчет Магадона? — спросил полурослик, выжимая рубаху. Они оставили плащи и большую часть одежды на «Связующем Демонов».

Эревис покачал головой, стянул собственную рубашку и выжал её. Согревающее заклятие все еще действовало, и ему не было холодно на ночном ветру.

— Думаю, он увел корабль, — ответил Кейл, надеясь, если скажет это вслух, то слова каким-то образом окажутся правдой. — Я не видел «Связующего Демонов», когда мы вынырнули. А ты?

— Не было времени искать. Но... разве Магз не связался бы с нами, если б мог?

Кейл думал о том же, но не хотел говорить Джаку. Вместо этого он сказал:

— Его ментальной силе есть пределы, дружище. Может, дело в этом. Я могу попытаться найти корабль с помощью магии, чтобы проверить, что они уцелели.

Джак посветлел.

— Прямо здесь? Сейчас?

— Нет. В следующую полночь.

К прорицанию требовалось подготовиться, и раньше было не успеть.

Полурослик сник, но кивнул. Он пробормотал что-то про себя, копаясь в одном из трех поясных кошелей, пока не нашел трубку.

— Не намокла? — спросил Кейл.

— Достаточно сухая, — отозвался Джак, шаря в другом кошеле в поисках табака. — Никогда не видел ничего такого же громадного, как тот кракен, Кейл. Никогда.

— Я тоже, — тихо сказал Эревис.

Полурослик достал небольшой, перемотанный шнурком футляр, и развернул его. До Кейла донесся запах табачного зелья.

Джак отщипнул немного и поднес к лицу.

— Сухой, как опавший лист. Футляр стоил своих денег.

Кейл увидел, что руки друга трясутся — и причиной был не холод — но сделал вид, что не заметил. Они были на волоске от смерти, и Эревис сам чуть не запаниковал.

Чтобы взять себя в руки, полурослик принялся что-то напевать под нос, пока набивал трубку. Он обыскал карманы в поисках спичек и нашел несколько штук — все промокшие. Прекратил напевать.

— Ну и где я достану спички за два часа до рассвета?

— Нигде, — отозвался Кейл.

— Нигде, — согласился Джак, и Эревис увидел в его глазах слезы. Истощение и пережитый страх брали свое.

И снова Эревис сделал вид, будто ничего не замечает.

Коротышка сделал глубокий вдох, возвращая самообладание. Он взял трубку в рот и принялся жевать кончик.

— Что будем делать? — спросил полурослик.

— Ждать. И отдыхать, пока можем.

—Звучит неплохо. В «Пучине», может быть?

Кейл улыбнулся и покачал головой:

—Хватит с меня пучин, коротышка. Найдем что-нибудь еще в доках.

Джак кивнул и они двинулись.

Эревис положил ладонь на плечо друга, пока они шли по тихим предрассветным улочкам того города, в котором когда-то встретились. Точно так же они шли бессчисленное количество раз в прошлом, и еще столько же будут ходить в будущем.

—Все это почти кончилось, дружище, — сказал Кейл.

Полурослик покосился на него, кивнул и промолчал.

Эревис не сказал товарищу, но ему казалось, будто эта передышка — затишье перед бурей. Они все еще должны были найти и убить слаадов и Странника.

Открытых в такой час гостиниц в доках не оказалось, и они свернули на Храмовую улицу. Та была пустынна, не считая спящих на скамейках бродяг. Их шаги потревожили скворцов, гнездившихся в статуе Хулорна. Ветер встрепенул листья карликовых кленов.

— Давай присядем на минуту, а? — предложил Джак.

Кейл согласился, и они сели на незанятых скамьях рядом с прудом напротив храма Тиморы. Мысль, что они и сами похожи на бродяг, вызвала у Эревиса улыбку. Со вздохом он вытянулся на скамейке. Рядом так же поступил Джак.

Сквозь кленовую листву Эревис видел звезды. Он не смотрел в сторону Святилища Свитка, хотя знал, что оно рядом, нашептывает ему мрачные пророчества Сефриса. Как мог, он постарался выкинуть это из головы.

Усталость быстро взяла свое. Они молчали, глядя в ночное небо и предаваясь каждый своим мыслям. Через пару мгновений Кейл услышал храп друга. Улыбнувшись, он сам скользнул в сон.

Ему снился Магадон, щупальца и морская пена.

* * * * *

Востим произнес слова, что позволяли открыть запечатанные двери в святилище. Он распахнул двери с помощью силы разума и влетел внутрь. Двери за ним закрылись.

Востим был спокоен, и способность сохранять самообладание порадовала его.

Росток Пряжи рос в центре помещения, его золотые листья искрились энергией двух нетерезских покровов. Вероятно, это было наибольшее количество волшебной силы, когда-либо собиравшееся в одном месте.

Должно хватить, решил он. Он проткнет в солнце дыру, и заставит засиять день, один-единственный день, и сделает его своим.

Он поплыл вперед, под сияющую листву Ростка, и коснулся рукой его серебристой коры. Оглядел стены, пол, потолок. Линии волшебной силы расчертили камень.

Все было готово.

Востим выбрал подходящее место среди обнаженных корней Ростка и опустился туда. Скрестил ноги, не обращая внимание на боль, которую причинило ему это движение, закрыл глаза.

Формулы плыли в его сознании, числа, уравнения, переменные, предназначенные рассчитать движение небесных тел. Он методично проверял и перепроверял вычисления. Для заклятия это было критически важно. На протяжении дня магия будет постоянно подстраиваться под движение Торила, чтобы заставить Венец Пламени неподвижно зависнуть над его островом.

Все было готово.

Простым усилием разума он открыл канал между своим телом и Ростком Пряжи. Магическая энергия потекла в него, усиляя мага, это чувство превосходило даже наслаждения плоти, которым он предавался в юности. Он позволил силе скопиться внутри себя. Энергия нарастала медленно, но неотвратимо. Пока он пил из артефакта, Росток Пряжи продолжал вытягивать энергию покровов Порта Черепа и Саккорса, восполняя взятое Странником.

Востим сделал глубокий вдох и начал свое заклинание. Магические формулы срывались с его губ, вплетаясь в сложное полотно. Ладони чертили замысловатые, но точные узоры в воздухе. Пальцы оставляли серебристый след. Он начал вплетать в инвокацию математические формулы. Востим использовал скорость вращения Торила, наклон его оси, длительность одного оборота вокруг солнца, размер слёз Селун, расстояние, на которое требовалось их сдвинуть, силу, требуемую, чтобы удержать их там, множество других факторов. Сложность уравнений возрастала.

Востим сохранял сосредоточенность и продолжал вплетать вычисления в заклятье. Пальцы и ладони превратились в одно размытое пятно. На время, короткое блаженное время, он потерялся в волшебстве и позабыл о боли своего тела.

Он работал более часа, подготавливая окончание заклятия. Голос стал хриплым, но Востим продолжал произносить магические слова. По телу струился пот.

Когда приготовления были окончены, он обнаружил себя внутри циклона волшебной энергии. Произнесенные им формулы превратились в шторм из сияющих серебристых символов, вихрем несущихся вокруг него. Символы желали лишь одного — исполнить свое предназначение.

Востим позволил это им.

Он забрал у Ростка все, что тот еще мог дать. Тело Странника сияло от накопленной энергии. Числа и уравнения вращались вокруг так быстро, что превратились в сверкающую стену.

Он коснулся руками пола своей башни и позволил магии перетечь из тела в камень. Серебристая стена цифр пронеслась по его рукам в башню.

Все здание содрогнулось. У его ладоней камень начал светиться, а затем это свечение распространилось по всему залу, всей башне. Сооружение увеличивало волшебную мощь, которую отдал ему Востим, пока весь шпиль не засиял. Светящиеся серебром числа и уравнения бежали по стенам.

Востим нарисовал в сознании образ большей из слез Селун, идеальную сферу из камня диаметром примерно в пятьдесят лиг, что составляло почти одну двадцатую от диаметра самой Селун. Требовалось притянуть эту сферу ближе, чтобы расстояние от нее до Торила было равно одной двадцатой расстояния от Торила до Селун. Он предпочел бы использовать саму Селун, но даже накопленной силы не хватило бы, чтобы воздействовать на столь большое небесное тело.

Маг произнес заклинание, которое переместит слезу в нужное место. Там она будет ждать до рассвета, чтобы проделать дыру в солнце и бросить тень на остров Скалистый Путь. Магия будет постоянно поправлять положение сферы относительно солнца, чтобы тень не двигалась вместе с вращением Торила. Вместо этого, слеза будет перемещаться вместе с солнцем — и на протяжении всего дня тень будет лежать на острове.

Произнеся завершающие слова силы, Востим отдал всю свою энергию башне, заставив силу лучом ударить с вершины башни в море Ночи. Он чувствовал, как эта луч ухватился за слезу и тянет ее ближе к Торилу, и не сдержал радостный возглас.

Сфера будет на месте до рассвета. Стащив слезу с орбиты, луч переместит ее так, чтобы поверхность не отражала солнечный свет, как Селун. Она будет двигаться по ночному небу во темноте, но утром Фаэрун узрит в вышине новый спутник.

Когда Востим выпустил заклятие из своей хватки, слабость взяла верх над телом и он осел мешком. К счастью, больше ничего от мага не требовалось. Башня по-прежнему вибрировала и светилась, и Востим знал, что с вершины бьет луч, который тащит к Торилу каменный шар размером с город. Заклинание будет действовать, пока не истощатся покровы Саккорса и Порта Черепа — день, может быть, два, по расчетам Востима.

Несмотря на усталость, не смотря на боль от хвори, что поразила его кости, Востим улыбнулся. Оставалось лишь восстановить силы и ждать рассвета. Затем он покинет башню и ступит под Венец Пламени в собственной плоти, как сделал когда-то в юности.

И после этого умрет счастливым.

* * * * *

Магадон открыл глаза. Зрение прояснилось, и он обнаружил, что смотрит в улыбающееся лицо капитана Эвреля. Легкий бриз колыхал паруса. Небо светлело в первых лучах восходящего солнца.

Магадон лежал на спине на палубе «Связующего Демонов». Голова раскалывалась так, будто ее поколотили боевым молотом. Каждый удар сердца болью отзывался в висках.

Последнее, что он помнил... перемещение корабля в Селгаунт. Он помнил, какую силу дал ему Источник, помнил, какова она на вкус, как она ощущается. Без этой силы Магадон чувствовал себя пустым. Он хотел еще.

— Ну вот и ты, — сказал Эврель. — Добро пожаловать назад.

На палубе раздались облегченные вздохи. Команда, понял Магадон.

Рядом с Эврелем стоял седовласый человек в ночной рубахе и плаще, глядя на Магадона с мягким выражением на лице. Он держал в руках цепь, с которой свисал бронзовый символ — подвеска в форме щита, на которой было выгравировано облако с бьющими из него тремя молниями. Магадон не узнал символ, но догадался, что мужчина был жрецом.

— Теперь с ним все хорошо, — сказал седовласый Эврелю, затем улыбнулся Магадону: — Вы поправитесь.

Магадон попытался поблагодарить, но его рот был слишком сухим.

— Нет нужды в словах, добрый сэр. Отдыхайте. Эврель — мой старый друг, и я счастлив оказать ему услугу, — сказал жрец. Затем искоса посмотрел на капитана. — Но, должно быть, он высоко вас ценит, если разбудил меня.

— Он спас корабль, — ответил Эврель. — И всех нас. Обычно я высоко ценю таких парней.

Несколько членов команды вне поля зрения Магадона выразили свое согласие.

Жрец кивнул, разгладил свой плащ, и сказал Эврелю:

— Береги себя, мой друг. Я возвращаюсь в постель. Да сохранит Валькур тебя и твоих людей.

— Спасибо, Риллон. Выпьем как-нибудь по кружечке.

— Конечно, — согласился Риллон.

Они пожали друг другу руки, и жрец ушел.

Эврель протянул руку Магадону и помог ему сесть.

— Я боялся передвигать тебя, пока рядом не будет жреца, — объяснил капитан.

Магадон понимающе кивнул. На его лице, шее, ушах запеклась кровь. Он стер её, как мог.

Подошли несколько моряков, чтобы поблагодарить проводника или дружески хлопнуть его по плечу. Магадон кивал им в ответ.

— Теперь ты их союзник, — сказал Эврель. — И мой тоже. Никогда не видел ничего подобного. Талос меня побери, надеюсь больше и не увидеть.

Магадон не знал, имеет капитан ввиду кракена, или то, как он переместил корабль, или первое и второе сразу. Он попытался сглотнуть и прохрипел:

— Мои друзья? Кейл и Джак?

Эврель помрачнел.

— Они так и не вернулись со дна.

— Нет, вернулись, — ответил Магадон, позволив капитану помочь ему подняться на ноги. Его усиленное Источником сознание почувствовало, как Эревис и Джак вынырнули на поверхность и сбежали от кракена в тень. Последними словами Кейла было: «Селгаунт, Магз».

Силы разума Магадона были ограничены. У него по-прежнему сохранялась латентная связь с Ривеном, но других возможностей осталось не так много.

— Ты выглядишь... другим, — заметил Эврель, но Магадон его проигнорировал. Все еще держась за капитана, он обратился к своим ментальным резервам и потянулся к друзьям:

— Эревис. Джак. Слышите меня?

* * * * *

Кейлу показалось, что он слышит голос Магадона. Он мгновенно проснулся и сел. Голос не повторился.

Приснилось?

— Магз?

— Да, — отозвался проводник. — Да, Эревис. Рад, что ты уцелел. Джак?

Кейл ухмыльнулся и потянулся разбудить друга.

— Эй, коротышка, — сказал он.

Джак сел, улыбаясь.

— Я его слышу.

— Мы тоже рады, что ты в порядке, дружище, — ответил Эревис. — Где ты сейчас?

— В доках Селгаунта, на борту «Связующего Демонов».

Кейл и Джак удивленно переглянулись.

— Как, Девять Адов, это могло произойти?

Магадон замешкался, и когда ответил, его мысленный голос был мрачен:

— Расскажу об этом потом. Сейчас...

— Мы уже идем, — ответил Кейл.

Они побежали к району доков, остановившись лишь затем, чтобы бросить несколько монет лавочнику в обмен на новые сапоги и плащи. Небо над городом светлело, рассвет потихоньку поглощал звезды. Спали они всего лишь несколько часов. Позади пробили часы на Башне Песни. Высящееся за спиной Святилище Свитка пророчило злой рок.

Эревис и Джак нашли «Связующего Демонов» пришвартованным к одному из пирсов. Отметины от тролльих когтей испещерили корпус, паруса были изодраны. Опирающийся на Эвреля Магадон встретил их у трапа. Проводник выглядел опустошенным, Эревис никогда не видел его таким изможденным. Шляпы на нем не было, и Кейл заметил, что рожки на голове Магадона выросли почти на полпальца.

Капитан и проводник с улыбками поприветствовали их, как и несколько моряков из команды. Кейл ответил на приветствия, он и Джак обнялись с Магадоном, пожали руку Эврелю.

— Я думал, вы двое мертвы, — сказал капитан.

— Чуть не погибли, — отозвался Джак.

Эврель кивнул.

— Как и все мы. Если б не он, — капитан указал на Магадона, — весь корабль был бы потерян.

Магадон смущенно улыбнулся.

— Ты выглядишь иначе, — заметил Кейл так деликатно, насколько смог.

— Рога, — кивнул проводник. Затем добавил: — Были... и другие изменения. Не знаю, что это значит.

— Думаю, все хорошо, — ответил Эревис, но вовсе не был в этом уверен.

Магадон покачал головой, махнул рукой.

— Забудь об этом. Послушай. Когда Источник полностью пробудился, он послал кому-то или чему-то зов через весь Фаэрун. Я беспокоюсь. Источник — это предмет... сознание... огромной силы.

Кейл переглянулся с полуросликом. Эврель притворился, что ничего не слышал.

— Кого он звал? — спросил Кейл.

Эврель прочистил горло.

— Я вас оставлю, — капитан кивнул им и зашагал по трапу.

— Не знаю, — ответил Магадон. — Он звал... на языке нетерезов.

— Нетерезов? — даже Кейл не знал этого древнего языка.

Магадон кивнул.

Джак перевел взгляд с Магадона на Эревиса и спросил:

— Помните, что говорил Сефрис? Что мы призовем бурю?

Кейл кивнул. Он помнил прощальные слова мудреца: «Саккорс это только начало». По коже побежали мурашки. Он постарался выкинуть это из головы.

— Помню. И слышу твои слова, — кивнул Эревис Магадону. — Но обо всем по порядку. Остановим слаадов, остановим Странника, а дальнейшие проблемы будем решать по мере их поступления. Договорились?

Магадон посмотрел ему в глаза, кивнул. Джак тоже.

Кейл спросил:

— У тебя еще осталась связь с Ривеном?

— Да, — отозвался проводник. — Латентная. Но сил ее активировать нет, и отправить образ в твое сознание я тоже не могу. Почти все, что было, ушло на связь с вами.

— Сколько времени тебе потребуется?

— Час. Может два. К тому времени я восстановлюсь.

Кейл кивнул. Они подождут на борту «Связующего Демонов». Выбора не было.

— Пошли на корабль, — сказал он. — Отдохнем и перекусим.

Они взошли по трапу на борт.

— Проклятье, лучше бы у кого-то на этой посудине были спички, — сказал Джак.

Загрузка...