Лекарь-палач

Глава 21. Мертвое место

Запускать машину памяти я немного научился. Остановить не мог.

«Для своих дьявольских целей он ищет высокую концентрацию коллагена, — лихорадочно проносились мысли, наслаиваясь одна на другую. — Прозрачная субстанция считалась носителем чистой жизненной силы, и это не просто присказка. Стекловидное тело европейские и арабские алхимики пытались использовать для оживления, причем в некоторых манускриптах говорилось о девственницах. Только у «чистых» девиц в глазах была особая субстанция, которую можно использовать для создания эликсира бессмертия».

— Вопрос не только в том, как убийца находит жертв, — прошептал я, пытаясь собрать разрозненные куски головоломки. — Как он вообще догадался, что у девушек с белыми волосами и прозрачными глазами будет нужная концентрация коллагена? И у юношей, с учетом внешности Елисея.

Гораздо интереснее был вопрос, откуда у такого количества людей одинаковая генная мутация? Я прекрасно знал, что может быть отклонение у одного человека, которое передается по наследству. Но не у большой группы людей. Значит я все же прав, речь идет о какой-то нордической подрасе, не известной даже современной науке в двадцать первом веке.

«Генетическая мутация могла возникнуть только в изолированной популяции, — память услужливо предложила цитату из энциклопедии. — Причем условия проживания должны были сильно отличаться».

Я знал, что описано множество случаев, когда испарения газов из расщелин гор и другие природные явления постепенно меняли физический облик тех, кто проживал рядом. Одно из племен индейцев в горах отличалось огромной грудной клеткой и красным лицом, потому что легкие постепенно приспособились к недостатку кислорода. Да полно таких случае описано.

Здесь же должно было быть какое-то фоновое излучение, которое я пока не мог определить, чтобы изменить вообще генетическую структуру.

Ладно, я не настолько умный, и не смогу раскрыть всех особенностей формирования подрасы, заниматься этим должны команды профессионалов.

Меня волновал совсем другой вопрос. Откуда убийца об этом знал?

Совершенно точно и безошибочно выслеживал девушек с одинаковыми генетическими отклонениями. В разных городах древней Руси. Не было ни Интернета, ни картотек. Как он определял, в каком городе или селе могли жить высокие худые девушки, с перламутровыми волосами и лазурными глазами.

Сам и ответил на свой вопрос. Типаж был слишком необычным. Скорость распространения слухов в этом времени была феноменальной, в чем я сам успел убедиться. Все знали буквально все и обо всех.

Значит, по слухам убийца определял, где живет девушка с нужными характеристиками. Допустим. Как он знакомился с беловолосыми девушками и заставлял пойти с собой в роковую ночь, я все равно понять не мог.

Странно, я был уверен, что при такой активной работе мозга, точно не смогу заснуть. Однако, когда открыл глаза, на улице начинало темнеть.

«Ничего себе поспал, — подумал я, вставая и надевая пояс. — Сейчас, наверное, часов шесть или даже ближе к семи. Ну ладно, зато отдохнул».

Даже не удивился, услышав снова голоса. Все в этом времени разговаривали довольно громко. Я надел кафтан и вышел в горницу.

— Добрый вечер, — вежливо сказал я, увидев стоящего у двери губного старосту в сопровождении двух десятских.

— Вопросить тебя, лекарь, надобно, — сказал размеренно староста.

Я немного замешкался, не зная, имею ли я право в чужом доме приглашать гостей присесть на стол. Спасла снова догадливая Агафья.

— Нечего у дверей стоять, присаживайтесь, — быстро сказала девушка. — Сбегаю на кухню, квасу принесу, да пироги с обеда остались.

Староста присел на лавку, десятские, правда остались стоять у двери.

— Врач местный осмотрел девицу, что утром нашли, — староста сказал медленно, непроизвольно передернув плечами. — Вот чего в толк взять не могу, чего ради убивец пальцы отрезает? Али тоже ритуал какой?

Хорошо, что я не успел взять огромную чашку кваса, примерно на пол-литра, потому что точно бы выронил. Руки непроизвольно задрожали.

— Какие пальцы? — сиплым голосом пробормотал я.

— Малый перст, левой руки, — староста отпил кваса и поставил чашку. — Дело свое дьявольское он сделал, калечить мертво тело без надобности.

«Мизинец, — молнией пронеслось в голове. — Он отрезал мизинец левой руки девушки. Святые угодники, да палец то зачем? Почему же я не увидел?».

— Не знаю, — проговорил я. — Скажи пожалуйста, Игнат, а не было ли разговоров или слухов, что мизинец у той девушки другой был?

— Таки было, — закивал староста. — В селе судачили, что уродство имелось, потому может и сидела в девках. Пятый палец длиннее был, выпирал.

«Ну почему я не спросил майора, когда мог? — мысленно отругал я себя. — Эксперт называется. Профессор. Мало того, что не заметил, так еще и не узнал, у всех ли девушек были отрублены мизинцы левой руки».

Несмотря на страшную ошибку, я должен был разъяснить все до конца.

— Смотри, — положил я руку на стол прямо перед старостой. — Вот видишь мой мизинец? Косточки, одна, две, три. Три фаланги.

— Знамо у девицы еще одна косточка была, выше, — староста кивнул и отпил квас. — Встречаются в наших местах, уродство прирожденное.

До того, как меня накрыло паникой, услужливо вступила Агафья.

— Также у Елисейки нашего, — со знанием дела сказала девушка. — Так и у матери его было, как сказывают, да на писанном видно.

Всеми силами я старался не думать о страшной опасности, нависшей над блаженным подростком. Напрасно. Все сошлось. Теперь меня затрясло.

— На каком написанном? — не понял я последней фразы.

— В светлице батюшки купца образ супружницы писанный, — с готовностью пояснила Агафья. — Руки тонкие, аки лучины. Обе десницы хорошо видны, и крайний палец длинен больно.

«Надо обязательно уговорить Петра показать портрет его жены», — подумал я, пытаясь справиться с подкатывающим страхом.

— Так ведомо тебе, лекарь, на что палец девицы убивцу понадобился? — переспросил староста, внимательно посмотрев на меня.

— Палец зачем, не знаю, — вздохнул я, хотя в голове роились десятки мыслей, которые никак не выстраивались в логичную гипотезу.

— Следственно, чего ради он глаза да корень крови берет, тебе ведомо? — староста явно умел вести профессиональный допрос.

«Корень крови, уникальное название печени», — проскользнула мысль.

— Да, — вслух ответил я, думая, как все это объяснять слугам правопорядка в шестнадцатом веке. — Пойми, Игнат, убийца безумен. Искать логику в действиях сумасшедшего бесполезно. Я могу объяснить, что он собирается делать с жидкостями из вырезанных органов. Только получить то, что он хочет, невозможно. Делает это абсолютно ненормальный человек.

— Знамо, бесовское отродье, — в сердцах сказал староста. — Токмо смысл деяний мне понимать надобно, чтобы изловить изувера.

Логично. Как хороший следователь, староста хочет составить портрет преступника. Какими бы безумными мотивами ни руководствовался убийца, последовательность в действиях наблюдалась выверенная. С учетом того, что убийства совершал гениальный хирург и лекарь. С острым отточенным умом.

— Понимаю, — сказал я. — Я расскажу все, что я понимаю в действиях убийцы. Дальше делай выводы сам. Но пока понятия не имею, ни где искать убийцу, ни как он дела свои страшные проворачивает.

— Ты сказывай, лекарь, — староста сел поудобнее на лавку и взял кусок пирога. — На то я и поставлен, чтобы лихих людей разыскивать.

Хорошо. Попробую составить портрет преступника и описать характер убийств для следователей шестнадцатого века. Так себе задачка.

— Понимаете, господин староста, все собрать довольно сложно, — покачал я головой, так как не раз пытался собрать куски мозаики.

— Я тебе сказывал, можешь называть меня Игнатом, — проговорил староста. — Изъясняй все подряд, от начала до конца.

— Ну если по порядку, как в землях голландских принято, тогда так, — я привыкал прикрываться Европой, когда хотел рассказать что-то из своего времени. — Преступник мужчина, немолодой.

— Отколе ведаешь? — цепким взглядом посмотрел на меня староста.

— Мужчина однозначно, потому что владеет навыком сложных операций, — уверенно ответил я. — Потом тела переносить надо, тяжело. Не молодой, потому что в безумии пытается создать эликсир бессмертия.

— Коли бы молод был, и в ум бы не взял, — подхватил Игнат.

В который раз я удивился острому уму служителя закона.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Теперь самое главное. Переносить тяжести любой сильный мужчина может, но вот делать сложные операции может только обученный человек, лекарь.

— Стало быть волхв, чародей? — спросил староста

— Не совсем, — покачал головой я. — Знать надо, где и как резать. Из того, что я видел, преступник опытный хирург, причем обученный.

— Резник, — заключил староста. — Кровь испущает и струпы раздирает.

Игнат, скорее всего, переводил мой современный на понятный себе язык. Я же старался перевести старые обороты на современный русский язык. Ну да, резник, может делать кровопускание и вскрывать гнойные раны.

— Да, верно, — снова кивнул я. — Получается, преступник, немолодой мужчина, опытный резник, умеет не только вскрывать раны, но и профессионально вырезать органы. Значит, он где-то учился.

— Иноземный, стало быть, — проговорил староста.

— Наверное, — кивнул я.

— Скажи, лекарь, — снова цепкий взгляд прямо в глаза. — Ты же тоже из других земель, яко в грамоте написано. Иноземный, стало быть. Там в немецких землях учат лекарей, людей чтобы уметь резать?

— Поверь мне, Игнат, такому нигде не учат, — я невольно передернул плечами. — Я же тебе сразу сказал, преступник не в своем уме. Научить могут, как раны вскрывать, кровь пускать, да как людей лечить. То, что преступник делает с девушками — абсолютное безумие. Нельзя подобному научить.

Внутри что-то дернулось. Возникло внутреннее противоречие тому, что только что сказал. Научить можно всему, услужливо подсказала память, но я был слишком занят разговором, чтобы подумать об этом.

— Ведомо, глаголи дальше, — староста отпил кваса, запивая пирог.

— Сложно собрать остальные обстоятельства дела в одну картину, — вздохнул я. — Тот факт, что преступник вырезает органы, не главное. Ткань не является компонентом того, что он пытается приготовить. Нужна жидкость. Вот здесь и возникают сложности. Извлечь жидкость из глаз и из печени очень сложный процесс. Требуется не просто место, а специальное оборудование.

— Алхимийная палата, — проговорил староста.

Я напрягся, хотя прекрасно знал, что именно в это время на Руси вместе с лекарями стали появляться первые алхимики, приглашенные государем. Готовил же доклад об исследованиях, о редких экспериментах. Удивило скорее всего то, что об этом знал губной староста небольшого городка.

— Все верно, — подтвердил я. — Как бы ужасно это ни звучало, но изъятые органы убийца куда-то приносит. В палате, как ты сказал, должны быть специальные сосуды, перегонные дистилляторы, фильтры, много чего.

— Искать надобно место, где душегуб окаянный зелья свои бесовские готовит, — в голосе старосты прозвучала уверенность.

Говорят же, как ищейка напала на след. Понятно, появилась хоть какая-то возможность, искать взрослого мужчину в нескольких городах и селах, когда нет никакого описания внешности, как искать иголку в стоге сена.

Я тоже прекрасно понимал, что подходящих под лабораторию алхимика зданий в шестнадцатом веке на Руси было не так много. Максимум можно было насчитать с десяток на несколько городов и сел, если не меньше.

— Да, и это единственное твое преимущество, — подтвердил я. — Не могу тебе сказать, где именно может находиться такая палата. Убийства, как мы уже определили, происходят в разных городах и селах. Хотя, все места в пределах конной езды несколько часов. Значить убийца где-то рядом.

— Скажи, лекарь, как палата зелейника безумного зрится? — напряженно спросил Игнат. — С виду как найти то?

Разумеется, что еще мог спросить староста. Я все время об этом думал. И правда, как может выглядеть здание, в котором окончательно свихнувшийся лекарь пытается создать эликсир бессмертия? Будут ли внешние отличия?

— Сложный вопрос, — медленно начал я, рассуждая на ходу. — Можно попробовать представить. В обычной избе вряд ли такое получится делать. Вокруг соседи, все друг друга знают, через несколько дней все село будет знать, что в избе происходит нечто странное. Сразу донесут старосте.

— Должно быть заброшенное здание, которое стоит подальше от домов, где люди живут, — пока говорил, в сознании вертелось что-то важное, но я не обратил внимания. — Тайное место, может изба заброшенная, сарай.

— Как далече искать надобно избу пустую? — спросил Игнат.

— Хорошо, что ты спросил! — обрадовался я, потому что понял, забыл что-то важное. — Изъятые органы нельзя везти часами. Нужно специальное оборудование и холод. Значит сразу после того, как преступник изымает ткани, он почти сразу проводит определенные процедуры. Получение жидкости из тканей, дистилляция, очень сложный процесс. Как я и сказал, нужно специальное оборудование, сосуды, нагрев, растворы.

— Стало быть палата безумца недалече будет от мест, где девиц зарезанных находили? — спросил староста, посмотрев задумчиво в окно.

— Да! — удовлетворенно кивнул я, потому что наконец разобрался сам.

— Поистине важное обстоятельство, — сказал удовлетворенно Игнат. — Убивца бесовского искать надобно по месту. Ежели сможем найти палату, где зелья свои дьявольские готовит, дойдем и до лиходея.

В общем то верное рассуждение.

— Ты, лекарь, умен больно, дознанию сильно поспособствовал, — посмотрел на меня с благодарностью Игнат. — Великую службу оказал. Ежели еще вопросы будут, можно ль у тебя будет спросить?

— Конечно, в любое время, — кивнул я.

— Час поздний ужо, идти надобно, — староста встал.

Десятские, молча сидевшие все это время на лавке, также встали. Служители закона вышли, я остался сидеть за столом, думая о своем.

Почему я не рассказал старосте всего, я и сам не понимал. Мог сказать про то, что будет шестая жертва в ночь с воскресенья на понедельник. Хотя и не был уверен, откуда я вообще знаю про количество жертв. Мог сказать про то, что Елисей полностью подходит под типаж жертвы и попросить защиты.

Не сказал. Решил поиграть в сыщика. И доигрался.

Когда староста ушел, было уже и правда очень поздно. Глаза просто закрывались от усталости. Не заметил, что Агафья слышала весь разговор.

— Господин лекарь, — тихо спросила девушка и я резко повернулся.

Агафья стояла у стола, сворачивая и разворачивая льняное полотенце, которым вытирала посуду. Привычки редко меняются, я понял, что, когда девушка говорит тихо и что-то перебирает в руках, явно хочет что-то сказать.

— Говори, Агафья, — коротко сказал я, сил на вежливость уже не осталось.

— Вы сказывали про девиц, да про Елисейку нашего, — осмелела девушка. — Худы все больно, да высокие. Белесые да светлоглазые.

— Да, говорил, — усталось быстро улетучилась.

— Надобно вам поговорить с монахом, который Елисейку и меня грамоте обучал, — с уверенностью сказала Агафья.

— Зачем? — удивился я.

— Так он сказывал историю о людях белесых да высоких, — сказала девушка. — Таки люди токмо на Руси и были, давным-давно пришли далече, с самого края северного. Сказывал, что расселилися люди северные в городах да селах. Женилися, детей рожали, да смешалися со здешним народом.

Я не мог выдохнуть, как будто кто-то ударил под дых,

— Как зовут монаха? — с трудом проговорил я.

— Корнилий, — ответила Агафья. — В монастыре он, в Успенском.

— Спасибо большое, Агафья, — наконец выдохнул я.

Я долго лежал в кровати не только из-за насыщенного событиями дня. Господи, я просто обязан поговорить с монахом, как на небольшой территории встречается определенный генетический тип людей. За которыми убийца и гоняется. Читал же исследования про особенности генетического кода русских. Что если я нашел основу? Происхождение народа от редкой северной расы? Картина с ангельским лицом и кристально-чистыми невинными глазами. Подростка, который, как я думал, и должен стать шестой жертвой.