Легион времени. Роман




Глава первая. Встреча


Эта невероятная история началась, когда Денни Ланнинг был еще совсем молод. В тот тихий апрельский вечер 1927 года ему едва исполнилось восемнадцать. Стройная фигура и тонкие черты лица юноши создавали впечатление хрупкости. Соломенно-желтые волосы были вечно растрепанны, а на лице играла застенчивая улыбка. Но в серых глазах в любой момент мог вспыхнуть упрямый огонек, а тонкое тело было жилистым и сильным.

В тот день Денни Ланнинг впервые столкнулся с тем, что в дальнейшем стало лейтмотивом этой истории, — с фантастическим контрастом между Обыденным и Невероятным.

Ланнинг заканчивал свой последний семестр в Гарварде и снимал квартиру вместе с тремя другими выпускниками. Все трое были немного старше его. Тощий и мрачный Уилмот Маклан специализировался в математике; все его внимание давно уже поглощала работа. Лаo Меньшан, надменный и сладкоречивый сын китайского мандарина, с головой окунулся в мир чудес современной техники. Оба приятеля были прекрасными ребятами, и Ланнинг отлично с ними ладил. Но ближе всего он сошелся с третьим соседом, рыжеволосым гигантом Барри Халлораном.

Стопроцентный американец Барри Халлоран был футбольным защитником и бойцом до мозга костей. Видимо, этот мятежный дух и роднил их с Ланнингом. Весной он заставил их бросить вызов небу — друзья занимались в летном клубе бостонского аэропорта.

Но в тот сонный воскресный вечер все куда-то разошлись, и Ланнинг остался один в пустой квартире. Он сидел в своей комнате и читал тоненькую серую книжку — первую опубликованную на средства автора научную работу Маклана. Книжка называлась «Реальность и перемены», и на ее титульном листе была надпись: «Денни от Уила — петля во времени».

Математические выкладки автора были для Ланнинга темным лесом. Закрыв уставшие глаза, юноша откинулся на спинку кресла и попытался мысленно слепить понятную картинку из тумана абстрактных символов. Эпиграфом Маклан взял знаменитые слова Минковского: «Сами по себе пространство и время — не более чем тени. Реальна только их совокупность». Но если время — лишь еще одно измерение, расширяющее понятие «пространство», то «вчера» и «завтра» одинаково реальны. И если человек может шагнуть вперед в пространстве...

— Денни Ланнинг!

Ланнинг вздрогнул и уронил книгу на пол. Открыв глаза, он судорожно сглотнул и заморгал. Дверь комнаты по-прежнему была закрыта — Денни и не слышал, чтобы она открывалась. Но на ковре перед ним стояла девушка.

И девушка эта была прекрасна.

Длинное белое одеяние ниспадало к ее ногам. Блестящие волосы цвета красного дерева окружало холодное голубое сияние. Прекрасное лицо незнакомки казалось суровым и невозмутимым, но каким-то образом Ланнинг почувствовал, что она страдает.

В руках девушка сжимала нечто, по форме и размерам напоминавшее футбольный мяч. Только мяч этот мерцал и переливался, как огромный сверкающий бриллиант.

Большие темно-фиолетовые глаза глядели прямо на Ланнинга. В них светились ужас и страстное желание чего-то неосуществимого. Денни пронзило острое чувство жалости к незнакомке...

Вслед за жалостью вернулось изумление. Юноша вскочил на ноги.

— Привет, — выдохнул он потрясенно. — Да, я Денни Ланнинг. А вы кто? — Взгляд его метнулся к запертой двери. — И как вы сюда попали?

Белое точеное лицо незнакомки озарило слабое подобие улыбки.

— Я — Летони.

Непривычный ритм ее речи напоминал ожившую музыку.

— И я не совсем в твоей комнате. На самом деле я дома, в Джонбаре. Тебе только кажется, что я здесь, из-за этого. — Она посмотрела на огромный сверкающий кристалл. — И только то, что ты изучал Время, позволило мне связаться с тобой сейчас.

Ланнинг стоял с разинутым ртом, не в силах устоять перед очарованием таинственной девушки.

— Летони... — прошептал он, наслаждаясь звуком этого имени. — Летони...

Во сне или наяву, она была очаровательна.

На милом, озабоченном лице вновь мелькнула улыбка.

— О, как долго я искала тебя, Денни Ланнинг! Я пересекла бездну, которая страшнее смерти, чтобы молить о помощи.

Ланнинг вдруг ощутил непреодолимое желание помочь своей странной собеседнице. Сердце отчаянно билось в груди, комок, подступивший к горлу, мешал говорить. Молодой человек шагнул вперед и попытался прикоснуться к обнаженной руке незнакомки, но пальцы его встретили пустоту.

— Я помогу вам, Летони, — выдохнул он наконец. — Но почему я? И как...

Серебристый голос девушки упал до шепота. Она все еще казалась испуганной. Огромные фиалковые глаза смотрели сквозь Ланнинга куда-то вдаль.

— Потому что судьба избрала именно тебя, Денни. От тебя одного зависит будущее человечества. В твоих руках моя жизнь и само существование Джонбара.

Ланнинг растерянно потер лоб.

— Но... каким образом? — пробормотал он. — И где этот Джонбар?

Его растерянность лишь возросла, когда девушка ответила:

— Загляни в Кристалл Времени, и я покажу тебе Джонбар.

Она подняла хрустальный шар и поднесла его к глазам Ланнинга. Шар засиял яркими разноцветными огнями. Вспышка была столь ослепительна, что в первый момент Денни ничего не мог разглядеть. А потом... Потом он увидел Джонбар.

Рядом со стройными серебристыми башнями показались бы карликами даже самые высокие небоскребы Манхэттена. Между башнями зеленели многочисленные парки и тянулись широкие многоярусные магистрали. В небе над городом скользили белые капли огромных воздушных кораблей.

— Вот он — мой Джонбар, город, в котором я живу, — тихо сказала девушка. — А теперь позволь мне показать тебе то, чего еще нет. Сквозь толщу времен я с трудом могу различить его — Нью-Джонбар, город возможного будущего.

Еще одна яркая вспышка — и Джонбар исчез. Вместо него Ланнинг увидел другой, еще более удивительный, город. До самого горизонта простирались все те же зеленые холмы, но мерцающие башни стали выше, а парки — обширнее. Стены зданий сияли мягкими и чистыми красками. Весь город казался единым произведением искусства. Он был так прекрасен, что у Ланнинга перехватило дыхание.

— Вот он — Нью-Джонбар, — благоговейно повторила девушка. — В народе его зовут динон.

В небе почти не было летательных аппаратов. Но Ланнинг заметил над парками крошечные фигурки жителей города. Они взмывали в небо с высоких крыш и террас и парили в нем, свободные, как птицы. Издалека казалось, что люди одеты в плащи из яркого пламени.

— Они летают, потому что проникли в тайны динат, — прошептала Летони. — Энергия динат сделала их практически бессмертными. Посмотри, они подобны богам!

Новая вспышка пламени скрыла видение, и девушка опустила потускневший шар. Ланнинг, моргая, сделал шаг назад. Его окружал привычный мир комнаты — настольная лампа, книги, старое кресло... Реальность успокоила юношу, и он снова перевел взгляд на стоявшую посреди комнаты чудесную гостью.

— Летони... — Денни замолчал, чтобы перевести дыхание. — Скажите, вы... живая?

— И да, и нет. Жизнь и смерть Джонбара — в твоих руках. Это безусловный факт, заложенный в структуру пространства-времени.

— Но что же я могу сделать? — прошептал Ланнинг.

Девушка испуганно вздрогнула:

— Пока не знаю. В потоке времени трудно разглядеть отдельный поступок. Но ты можешь помочь Джонбару, если захочешь. По крайней мере, ты можешь попытаться вступить в игру на нашей стороне — чтобы победить или погибнуть. Я пришла предупредить тебя, Денни Ланнинг. Те, кто хочет гибели моему миру, первым делом постараются тебя уничтожить. Потому что Джонбар погибнет вместе с тобой.

Слова ее звучали как ужасное древнее пророчество.

— Тебе угрожают темная сила гирайн и ее ужасный жрец, черный Гларат. Но страшнее всех Зорана с ее армией черных монстров.

Голос Летони стал суровым и твердым. Огромные фиалковые глаза потемнели еще сильнее от невыразимой печали. А в глубине их светилась жгучая ненависть.

— Да, она — опаснее всех, — повторила Летони. Ритм ее речи снова изменился. Проповедь превратилась в боевой клич. — Зорана Воительница, цветок зла, самое страшное из порождений Гирончи. Зорана должна быть уничтожена!

Девушка замолчала и внимательно посмотрела на Ланнинга поверх своего шара.

— Иначе, — закончила она тихо, — Зорана уничтожит тебя, Денни.

Несколько долгих минут молодой человек молча изучал свою гостью. А когда наконец заговорил, голос его был хриплым от волнения:

— Что бы ни случилось, я попробую помочь Джонбару. Потому что хочу помочь вам, Летони. Но что... что я должен делать?

— Берегись Зораны!

В устах Летони даже предупреждение казалось музыкой. На этот раз в ее голосе прозвучали охотничьи рога. Но уже в следующей фразе тональность сменилась — теперь девушка не предостерегала, а умоляла:

— Денни, пожалуйста, обещай мне одну вещь. Обещай, что никуда завтра не полетишь!

— Но я уже договорился! — возразил Ланнинг. — Макс, наш инструктор, сказал, что, если погода будет хорошей, мы с Барри полетим завтра без него. Я не хочу упускать такую возможность!

— Ты должен, — сказала Летони.

Ланнинг заглянул в ее фиалковые глаза и внезапно почувствовал, как исчезает какой-то невидимый барьер, до сих пор отгораживавший их друг от друга. Казалось, он заглянул в самую душу девушки и увидел, как она прекрасна.

— Обещаю, — прошептал он. — Я никуда не полечу.

— Спасибо, Денни.

Летони улыбнулась и легонько притронулась к его руке.

— А теперь мне пора.

— Нет! — От волнения у Ланнинга перехватило дыхание. — Я же еще ничего не знаю! Не знаю, где ты, не знаю, как тебя найти. Ты не. можешь бросить меня сейчас!

— Мне пора возвращаться, — твердо сказала Летони. — Зорана может проследить за мной. И если она обнаружит, что ты — главная фигура в этой игре, она приложит все усилия, чтобы завладеть тобой. Или убить. Поверь мне, я хорошо знаю Зорану.

— Но... подожди... — взмолился Ланнинг. — Когда я увижу тебя снова?

— Твоя рука лежит на штурвале времени, Денни, — серьезно ответила Летони. — Твоя, а не моя.

— Но я...

Хрустальный шар в руках девушки снова взорвался миллионом огней. Яркая вспышка на мгновение ослепила Ланнинга. А когда он снова обрел способность видеть, гостья исчезла.

Что же это было, сон или явь? Неужели Летони действительно сумела преодолеть бездну, отделяющую его время от какого-то туманного «возможного будущего»? А может, он просто спятил?

Чтобы хоть немного прийти в себя, Ланнинг поднял с пола тоненькую серую книжку и перечитал последний параграф:

«Для обладающего четырехмерным восприятием внешнего наблюдателя наше пространство-время выглядело бы полным и совершенно неизменным. Течение времени — не более чем свойство человеческого восприятия, движение стрелки субъективных часов. В абсолютном смысле события прошлого и будущего так же равноправны, как и события, удаленные друг от друга в пространстве, поскольку и те и другие являются элементами единого пространственно-временного континуума».

Буквы плясали у него перед глазами — их заслонял образ Летони, прекрасной и испуганной гостьи из будущего. Как увязать слова Маклана с ее рассказом о борьбе двух миров, которым еще только предстоит появиться, борьбе не на жизнь, а на смерть?

Денни отбросил книгу, нашел в запасах Барри бутылку ирландского виски и сделал хороший глоток. Затем вышел на улицу и вернулся лишь поздно вечером. Ночью ему снилась Летони.

Ланнинг хотел рассказать обо всем Барри Халлорану, человеку, который был ему дороже брата, но потом испугался, что рыжеволосый гигант попросту поднимет его на смех. Еще недавно он бы и сам расхохотался, услыхав столь неправдоподобную историю, и теперь не хотел, чтобы кто-нибудь смеялся над его мечтой. Даже лучший друг.

Душу Ланнинга терзали сомнения. Он так и не решил: было это во сне или наяву. Однако в глубине души юноша надеялся, что еще увидит Летони. При мысли, что она может оказаться только сном, его охватывал ужас.

Денни попробовал было почитать, но вскоре обнаружил, что бесцельно бродит по комнате.

— Эй, парень, встряхнись! — окликнул его Барри Халлоран. — Вот уж не думал, что ты будешь трястись перед полетом! Макс говорит, что у тебя нервы, как у ястреба. Это у меня на высоте голова кружится:. Кончай хандрить, полетели ловить воробушков!

Ланнинг неохотно поднялся, и тут зазвонил телефон. Звонил редактор бостонской газеты — время от времени Денни писал для нее статьи о студенческой жизни. Работа оказалась несрочной; в принципе Ланнинг даже мог бы отказаться от нее ради полета. Но перед глазами у него стояло трагическое лицо Летони.

— О’кей, шеф. Я берусь.

Затем он повесил трубку и повернулся к Барри:

— Прости, старик, но дело важнее всего. Скажи Максу, что я полечу завтра. Мягкой посадки!

— Пока, приятель.

Рыжеволосый гигант ухмыльнулся и вышел, больно стиснув Ланнингу руку на прощание.

А всего через четыре часа Денни увидел в газете сообщение о его смерти. В двух тысячах футов над бостонской гаванью самолет Барри потерял управление. Часть обломков удалось выудить из воды, но тело пилота так и не нашли.

У Ланнинга в глазах потемнело, когда он прочел эту заметку. Юноша был вне себя от горя и ужаса. Потому что теперь он точно знал, что Летони спасла его от верной гибели. Спасла ценой жизни Барри Халлорана.


Глава вторая. Коридор времени


Хоть Ланнинг и понимал, что уцелел только благодаря Летони, признательности к ней он не испытывал. Он оплакивал Барри Халлорана и думал о том, что мог предотвратить его гибель. Девушку Денни ни в чем не винил. Он даже в мыслях не допускал, чтобы это прекрасное испуганное создание хотело кому-нибудь зла. Трагедия лишь подтверждала реальность ее существования. И именно эта реальность помогла Ланнингу справиться со своим горем. Он надеялся, что Летони вернется. А ее загадочные предостережения и ожидание неведомых опасностей лишь сильнее раззадоривали юношу.

Но жизнь шла, а Летони все не появлялась. Трое приятелей окончили университет и разъехались. Лао Меньшан вернулся в Китай, спеша применить полученные знания на благо своей страны. Уил Маклан получил стипендию для занятий теоретической физикой в одном из европейских университетов.

А сам Ланнинг поехал военным корреспондентом в Никарагуа. Дядя Барри Халлорана всерьез предлагал ему заняться рекламой... Денни отказался. Он хотел убежать от самого себя, разорвать все связи с прошлым, чтобы избавиться наконец от сжигавшего душу беспокойства. Выход был только один — уехать. Забыть.

Но когда на борту маленького, груженного фруктами пароходика Ланнинг увидел Зорану, он понял, что забыть не удастся. Понял он и то, что никогда не сможет вырваться из этой ловушки, подстроенной ему судьбой в лабиринтах пространства-времени.

Стояла бархатная тропическая ночь. Вахтенные только что сменились, и Денни, единственный пассажир, облокотившись на фальшборт, глядел, как нос суденышка раздвигает мерцающие волны Тихого океана. Перед его глазами опять стояла Летони, хрупкая и испуганная, с огромным шаром Кристалла Времени в тонких руках.

И эхом этих мыслей прозвучал звенящий голос, похожий и в то же время не похожий на мелодичный голос Летони:

— Денни Ланнинг!

Денни так и подпрыгнул. В сердце с новой силой вспыхнула надежда. Он вскинул глаза и... онемел от ужаса и восхищения. Перед ним прямо в воздухе висела огромная, плоская, как тарелка, золотистая раковина. А на ней, на ложе из шелковых подушек, возлежала женщина.

Зорана Воительница! Та самая Зорана, о которой предупреждала Летони.

Это была истинная королева битвы. Мягкая алая кольчуга облегала все соблазнительные изгибы ее тела. Шлем — тоже алый, с черным пером — Зорана сняла, и густая масса золотых волос свободно рассыпалась по плечам и обнаженным рукам. Рядом с Воительницей лежал узкий меч в инкрустированных драгоценными камнями ножнах.

Изящные пальцы с длинными алыми ногтями коснулись небольшой панели управления, и странный летательный аппарат подплыл ближе к пароходу. Не вставая с подушек, женщина облокотилась на локоть и чарующе улыбнулась Ланнингу. На белом лице сияли изумрудные глаза. Алые, как кровавая рана, узкие губы были хищными и чувственными.

«Цветок зла», — вспомнил юноша. Он уцепился за поручни, дрожа от накатившей внезапно слабости. Красота Зораны заставила его усомниться в словах Летони. Но Денни все еще боролся с собой.

— Вы — Зорана? — спросил он негромко, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже. — Меня предупреждали о вас.

Женщина выпрямилась — резко, будто ее стегнули хлыстом. Зеленые глаза сузились от злобы, алый рот презрительно сжался. Роскошное тело под кольчугой соблазнительно напряглось.

— Летони! — не сказала, а буквально выплюнула она. — Значит, эта джонбарская шлюха все-таки добралась до тебя!

Ланнинг в ярости стиснул поручни. Он вспомнил, как похоже сверкали глаза Летони, когда она говорила: «Зорана должна быть уничтожена!»

— Так ты сердишься, Денни Ланнинг? — Зорана мелодично рассмеялась. — Сердишься на то, что я оскорбила призрака? Ведь Летони — лишь бесплотная тень, которая с помощью уловок пытается заставить тебя подарить ей жизнь — ценой множества других жизней. Разве ты этого еще не понял?

Ланнинг вздрогнул и облизнул пересохшие губы.

— Верно, — прошептал он, — Из-за нее погиб Барри.

Насмешливое выражение мгновенно исчезло с лица Зораны. Она тряхнула головой, отбрасывая назад роскошные золотые волосы, и призывно улыбнулась.

— Летони — всего лишь неосуществленная возможность, — ласковым голосом объяснила она. — Тень, которую никто не отбрасывает. Давай забудем ее, Денни Ланнинг. Забудем?

Молодой человек с трудом сглотнул, но промолчал.

— Зато я — настоящая, Денни, — продолжала Зорана, раскрывая объятия. — Я пришла, чтобы взять тебя с собой в Гирончи. Гирончи — могучая империя, рядом с которой меркнет бледный призрак Джонбара. И правлю в этой империи я.

Зорана выпрямилась во весь рост, высокая и царственная в своей алой кольчуге, и протянула руку, чтобы помочь Ланнингу перебраться в золотую раковину.

У Денни даже суставы побелели — так крепко он вцепился в поручни. Сердце его отчаянно колотилось.

— Но почему? — хрипло спросил он. — Ради всего святого, объясните, почему вы пришли именно ко мне?

Золотая раковина с улыбающейся Зораной подплыла еще ближе.

— В поисках тебя, Денни Ланнинг, я обшарила все пространство и время. Ибо мы с тобой — избранники судьбы. Вдвоем мы достигнем небывалого могущества. Так приди же ко мне, и я разделю с тобой алмазный трон Гирончи!

Ланнинг с трудом перевел дух.

— Хорошо, красавица, — прошептал он. — Я не знаю правил игры, но я сыграю!

Молодой человек вскарабкался на фальшборт и потянулся к белеющей в звездном свете руке Зораны.

— Денни, постой! — окликнули его сзади.

Ланнинг инстинктивно обернулся и увидел Летони.

Она стояла у фальшборта все в тех же белых одеждах, сжимая в руках огромный шар Кристалла Времени. Лицо девушки побледнело от отчаяния, а голос звучал погребальным колоколом:

— Помни, Денни! Зорана уничтожит тебя!

Зорана неподвижно стояла в своей раковине, прекрасная, как разъяренная тигрица. Алая кольчуга подчеркивала все изгибы ее обольстительного тела, зеленые глаза метали молнии. Прошипев сквозь зубы какое-то непонятное слово, Зорана плюнула в Летони.

Летони вздрогнула. Смертельная бледность разлилась по ее лицу, фиалковые глаза полыхнули огнем.

— Уходи! — выдохнула, девушка.

Но Зорана уже повернулась к Ланнингу. На губах ее снова заиграла приятная улыбка, обнаженные руки потянулись вперед...

— Ну, иди же ко мне, Денни, — прошептала она. — И пусть этот лживый призрак убирается обратно в мертвый город своих снов.

— Смотри, Денни! — окликнула Летони. Чтобы обуздать гнев, она прикусила губу, и капелька крови стекала по бледной коже. — Смотри, куда Зорана предлагает тебе прыгать!

Она указала вниз, на море, и Ланнинг вдруг заметил узкий фосфоресцирующий след и треугольный плавник акулы. В тот же миг рука его прикоснулась к ладони Зораны... и встретила пустоту!

Ланнинг оцепенел от ужаса. С большим трудом он слез обратно на палубу и заставил себя посмотреть на Летони. В глазах девушки стояли слезы.

— Прости, Летони, — прошептал он.

— Ты не послушал меня, Денни, — с болью в голосе произнесла девушка. — Ты чуть не пошел за ней!

Золотая раковина подплыла ближе и зависла над палубой. Зорана Воительница, опершись на меч, неподвижно стояла среди разбросанных шелковых подушек. Ее изумрудные глаза полыхали зловещим огнем.

— Ланнинг! — Звонкий голос Зораны, казалось, заледенел от злости.

— Мы с тобой будем править вместе или станем злейшими врагами. Третьего не дано. Так записано на скрижалях времени. Для Гирончи ты не опасен. Мою империю защищают рабы-воины, Гларат и сила гирайн. А вот Джонбар беззащитен. Помни об этом, Денни Ланнинг!

Крепкая ножка в алой сандалии прикоснулась к какой-то невидимой кнопке, и золотая раковина исчезла, как исчезает изображение на киноэкране, когда механик выключает проектор.

Ланнинг медленно повернулся к Летони.

— Пожалуйста, — повторил он, — прости меня.

На мрачном лице девушки не появилось и тени улыбки.

— Зорана красива, — просто сказала она. — Но если ты когда-нибудь уступишь ей, Денни, Джонбар погибнет, и я вместе с ним.

Ланнинг в недоумении покачал головой:

— Почему? Я ничего не понимаю!

Огромные фиалковые глаза не мигая уставились на него. Летони молчала. В какой-то момент губы девушки искривились, хотя глаза остались сухими — Летони быстро овладела собой. Когда она наконец заговорила, ее голос звучал спокойно и серьезно:

— Я попробую объяснить тебе, Денни.

Лицо ее было озарено исходящим от кристалла светом.

— Представь себе, что мир — это длинный коридор, тянущийся от момента своего появления до конца времен. Все, что происходит — то есть все события, — будут барельефами на стенах этого коридора. А время — фонарем, одну за другой выхватывающим из тьмы разные скульптурные группы. Его свет — это свет нашего сознания, его субъективной реальности.

Коридор разветвляется вновь и вновь, представляя, будто в огромном музее, все возможные повороты событий. Тот, кто несет фонарь, может свернуть в любую сторону. И каждый раз, когда он сворачивает, множество залов музея времени, которые он мог бы осветить своим фонарем, навеки остаются во тьме.

Мой мир и Гирончи представляют собой разные пути. Путь Джонбара — это бесконечные, залитые ярким светом аллеи. Путь Гирончи мрачен и узок, а в конце его — неотвратимая и бессмысленная гибель.

Огромные глаза Летони сияли темным огнем над спокойным пламенем Кристалла Времени. Денни вздрогнул. Ему почудилось, будто плеча его коснулась чья-то ледяная рука.

— Тебе, Денни Ланнинг, — продолжала девушка, — предназначено судьбой нести фонарь времени. Пусть недолго, но именно тебе решать, куда повернет человечество. Ни я, ни Зорана не в силах прийти к тебе во плоти — разве что в момент твоей смерти. Но, частично овладев секретами времени, мы получили возможность говорить с тобой. И каждая из нас хочет, чтобы ты принес фонарь в ее зал. Денни... — От волнения у девушки перехватило дыхание, — Денни, подумай хорошенько, перед тем как выбирать. В твоей власти подарить жизнь одному из вероятных миров — и навеки оставить второй во мраке небытия.

У Ланнинга комок подступил к горлу. В ясном свете огромного кристалла Летони казалась такой маленькой и хрупкой и такой прекрасной...

— Я никогда больше не сверну с твоего пути, — хрипло прошептал молодой человек. — Потому что я люблю тебя, Летони. Объясни только, что я должен делать. И скажи, смогу ли я хоть когда-нибудь увидеть тебя наяву?

Летони покачала головой — темное золото волос всколыхнулось в голубом ореоле.

— Момент выбора еще не наступил, — медленно проговорила она. — Все, что будет потом, скрыто в тумане неопределенности.

Ланнинг снова попытался прикоснуться к ее руке, и снова безрезультатно.

— Просто помни меня, Денни, — тихо продолжала девушка. — Помни, что я тебе сказала. Потому что Зорана прекрасна, а Гларат держит в руках силу гирайн. Берегись Гирончи, и твое время придет. Прощай.

Она заглянула в глубину кристалла и погладила пальцами сияющие грани. Вспышка яркого света — и Ланнинг снова остался один.

Только теперь Денни понял, как вымотало его это приключение. Он привалился к поручням и опустил глаза. Черный плавник акулы все еще мелькал в волнах неподалеку от корабля.


Глава третья. Ключ к гирончи


Денни Ланнинг не забыл фразу Летони о коридорах времени. Он нес свой фонарь по темному коридору, надеясь, что когда-нибудь увидит за углом знакомую светлую фигурку. Но годы оставались позади, а Летони не появлялась.

Не мог он забыть и Зорану. Несмотря на отвращение, которое вызывала у него безжалостность Воительницы — что-что, а этого она не смогла от него скрыть, — несмотря на предупреждение Летони, молодой человек все-таки грезил порой о прекрасной королеве Гирончи. Более того, в исходившей от нее опасности было что-то притягательное. Ланнинг страшился встречи с Зораной и одновременно желал ее.

Фонарь его все время освещал сцены войны. Ланнинг не терпел несправедливости и не мог оставаться в стороне, когда кто-то боролся за правое дело. Он побывал военным корреспондентом, летным инструктором, пилотом и военным советником на четырех континентах.

Слово в его понимании тоже было оружием. Как-то раз, лежа на больничной койке и ожидая, пока венские доктора убедят малоизученную африканскую амебу покинуть его пищеварительный тракт, Ланнинг даже написал роман. Это была утопия под названием «Дорога к рассвету» — роман о том, каким должен быть мир будущего.

Второй раз Ланнинг взялся за перо в тюрьме, куда он угодил по милости одного диктатора — тому очень не понравилось, когда разоблачили его военные приготовления. На этот раз Ланнинг написал автобиографию в современном стиле. В новой книге он пытался показать, что мир стоит на пороге решающего столкновения между демократией и деспотическим абсолютизмом.

Летони больше не появлялась. Правда, как-то раз — он воевал тогда на стороне Освободительной армии Эфиопии — Ланнинг лежал без сна в своей палатке и вдруг услышал далекий знакомый голос:

— Скорее выйди на улицу, Денни!

Ланнинг поспешно оделся и, ежась от резкого рассветного ветра, отошел на другой конец лагеря. Через несколько минут его палатку разорвала в клочья итальянская бомба.

А однажды объявилась Зорана.

Это случилось примерно через год после происшествия в Эфиопии, когда Ланнинг приехал в Мадрид сражаться на стороне республиканцев. Той ночью он сидел за столом в гостиничном номере и разбирал автомат. Легкий озноб заставил его вспомнить о малярии, привезенной когда-то из Южной Америки. Ланнинг поднял голову и увидел в воздухе над ковром знакомую золотую раковину.

Зорана, все в той же алой кольчуге, возлежала на шелковых подушках с таким видом, будто с момента их последней встречи прошло не девять лет, а всего несколько минут. Легким движением обнаженной руки она отбросила назад тяжелую массу золотых волос и улыбнулась с насмешливым высокомерием:

— Ну что ж, Денни Ланнинг...

Зорана произнесла это хриплым голосом, нарочито растягивая слова. Изумрудные глаза изучали молодого мужчину с откровенным любопытством.

— Значит, тень из Джонбара помогала тебе все эти годы? Но счастлив ли ты?

Ланнинг оцепенел. У него просто дыхание перехватило при виде этой великолепной улыбки. Он вспыхнул, сглотнул и ничего не ответил.

— Я все еще повелительница Гирончи, — ласково напомнила Зорана. — А ключик судьбы по-прежнему в твоих руках. Я лишь предлагаю тебе повернуть его.

Плавным жестом белой руки она указала Ланнингу на место рядом с собой.

— Я снова предлагаю тебе разделить со мной трон Гирончи. Я подарю тебе половину могучей империи — и себя в придачу. Ну, что скажешь, Денни?

Ланнинг тщетно пытался унять сердцебиение.

— Не забывай, Зорана, что я видел акулу, — пробормотал он.

Зорана, соблазнительно улыбаясь, откинула голову назад, и на цветные подушки хлынул золотой ливень ее волос. У Ланнинга болезненно сжалось сердце.

— Акула действительно убила бы тебя, Денни. Но знай, что только смерть может перенести тебя ко мне и к новой жизни, которую подарит тебе гирайн. Оба мы плывем в потоке времени, и встретиться нам не суждено. Слишком большое расстояние разделяет наши жизни. Всей силы гирайн не хватит, чтобы выдернуть тебя из потока живым — это изменило бы течение времени. Но над горсткой мертвой материи время почти не властно. Будь ты мертв, я смогла бы отнести твое тело к Гларату, а уж он сумел бы вернуть тебя к жизни.

Зорана грациозно, как пантера, привстала на колени и призывно протянула к Ланнингу руки.

— Ну, Денни, придешь ты ко мне сегодня? — спросила она. — Все в твоих руках.

Сгорая от желания, Ланнинг опустил глаза и увидел свою собственную руку. Пальцы ее давно разжались, и дуло автомата смотрело прямо ему в сердце. Стоит только нажать на спуск... Никто не усомнится в том, что произошел несчастный случай.

А в ушах все звучал голос Зораны — томный и вместе с тем такой настойчивый: «Гирончи ждет нас. Хочешь править миром, Денни?»

Красота Зораны ранила сердце. Алая кольчуга оттеняла белизну ее кожи и золото пышных волос. Палец Ланнинга будто сам пополз к холодной стали спускового крючка. В ушах бешено стучала кровь. Но безумие еще не полностью овладело сознанием Денни, и в голове его прозвучал тихий голос Летони: «Запомни, Денни Ланнинг! Фонарь в твоей руке может осветить только один мир».

Медленно и осторожно Ланнинг убрал дрожащий палец со спускового крючка и поставил автомат на предохранитель:

— Попробуй еще раз, Зорана.

Голос его был хриплым, но твердым. Зорана сверкнула глазами и оскалилась, как разъяренная тигрица.

— Я предупреждала тебя, Денни Ланнинг! — взвизгнула она. Куда делась ее прежняя томность? — Попробуй только принять сторону джонбарской тени, и ты погибнешь вместе с ней! Да, я искала твоей помощи, однако Гирончи прекрасно справится и без тебя!

В ее руке сверкнул тонкий золотистый меч.

— Берегись, Денни Ланнинг! Мы еще встретимся!

Зорана в ярости пнула невидимую под грудой подушек кнопку и исчезла.

А Ланнинг остался наедине все с той же неразрешимой проблемой. Что ему делать со своими странными посетительницами? Возможно, они действительно представляют два еще не рожденных враждующих мира, но как узнать, правду ли говорит его память? Иных следов своего пребывания гостьи не оставляли...

Ланнинг не спал ночами, пытаясь понять, не сходит ли он с ума.

Вскоре пришла посылка от Уилмота Маклана — еще одна тоненькая серая книжечка. Уил был профессором астрофизики в одном из американских университетов. Книжка называлась «Вероятность и детерминизм», а на титульном листе рукой автора было написано: «Денни от Уила — вторая петля во времени».

Начальный абзац этой книги Ланнинг перечитывал несколько раз.

«До сих пор будущее считалось столь же реальным, как и прошлое, и единственным индикатором течения времени служило неубывание энтропии. Однако открытие принципов квантовой механики, которое нарушило абсолютность причинно-следственных связей, изменило также и понятие реальности будущего. В малых масштабах события не подчиняются детерминистским законам, и, следовательно, об «определенности» событий микромира можно говорить только в статистическом смысле. Лишь в состоявшемся будущем вероятность может и должна быть заменена определенностью. Классическое понятие элементарных частиц сохранится без изменений в новом пятимерном континууме. Но при рассмотрении этого гиперпространственно-временного континуума следует учитывать наличие бесконечного числа конфликтующих возможных Вселенных, лишь одна из которых описывает физическую реальность в области пересечения геодезических этих миров с плоскостью настоящего. В настоящей работе представлены математические обоснования новой теории».

Конфликтующих возможных Вселенных!

Эти слова буквально потрясли Ланнинга. Вот он — проблеск света в окружающей тьме. Похоже, он нашел, кому исповедаться. Дружище Уил — единственный человек, который сможет понять его, сможет объяснить, видел он Зорану и Летони на самом деле или их визиты — лишь плод больного воображения.

Не откладывая дела в долгий ящик, Ланнинг взялся за перо и написал обо всем Маклану. В конце концов, несмотря на задержки военной цензуры, он все-таки получил из Америки ответ — собственное письмо с пометкой: «Адресат выбыл». В ответ на его запрос университетское начальство проинформировало Ланнинга, что Маклан отказался от должности, чтобы без помех заняться самостоятельными исследованиями. Адреса он не оставил.

Ланнинг вновь остался один в темноте коридора времени, и фонарь его продолжал выхватывать из тьмы одни только военные сцены. Так продолжалось до тридцать седьмого года, когда Jiao Меньшан отыскал друга в Лозанне.

Телеграмма пришла, когда Ланнинг оправлялся после ранения и писал очередную книгу. В колене у него прочно засел осколок немецкого снаряда — память о войне в Испании.

Новая книга представляла собой философское исследование тенденций современного мира. Ланнинг считал, что совокупное влияние добра и зла должно, в зависимости от преобладания одного из этих компонентов, либо повести мир по пути технического прогресса, либо отбросить его назад, к дикости и невежеству средневековья.

«Денни! — гласила телеграмма. — Мой старый амери-. канский друг! Ты снова нужен человечеству. Прилетишь к нам в Китай?»

Ланнинг всегда был человеком действия. Сражения давно уже стали для него единственным эффективным средством от тяжелых мыслей. А газеты в последние дни только и писали, что о разорванных бомбами женщинах и детях. У Ланнинга кровь стыла в жилах от этих статей. Поэтому он отложил до лучших времен книгу о вечных проблемах, махнул рукой на свое больное колено и улетел в Каир, откуда уходили самые быстрые пароходы на Восток.


Глава четвертая. Корабль мертвецов


Крылатая смерть снова воцарилась в воздухе. По всему городу выли сирены, предупреждая о «пей чи» — «летучих машинах». Перепуганный Шанхай погрузился во тьму, но там и сям уже расцветали яркие цветы разрывов. А на севере города, в Чапей, и на востоке, в доках Вангпу, падали первые японские бомбы.

Припадая на негнущуюся ногу, превращенную немецким снарядом в своеобразный барометр (всякий раз при перемене погоды колено начинало болеть), Ланнинг спешил через летное поле к шеренге древних самолетов. Аэродром находился к югу от города, в местечке под названием Люнгва. Ночной холод разогнал последние остатки сна, и Ланнинг только поеживался, прислушиваясь к перестрелке в небе.

Лао Меньшан уже стоял у машины, меланхолически покручивая на запястье наручные часы. В их экипаже он был стрелком. Увидев друга, Шан крикнул сквозь шум моторов:

— Наши командиры слишком самонадеянны. Мои часы остановились, когда упала первая бомба. Очень плохое предзнаменование.

Старательный английский лишь усиливал серьезность его тона. Ланнинг, как и все пилоты, никогда не смеялся над чужими предчувствиями. Но на этот раз он улыбнулся:

— А знаешь, Шан, что древний воин Иисус Навин остановил солнце и удерживал на месте, пока его армия не победила? Чем не предзнаменование? Пойдем!

Китаец натянул шлем и пожал плечами:

— Я думаю, мы просто не вернемся из этой битвы. Что ж, раз мне суждено умереть за свободу Китая...

Не закончив фразы, он вскарабкался в кабину на место стрелка.

Ланнинг проверил приборы, дал сигнал наземной команде и включил мотор. Старая, испытанная временем машина взмыла в ночное небо, где уже слышались звуки боя. К сожалению, большую часть их истребителей японцы разбомбили еще вчера, прямо на аэродроме. Ланнинг невесело усмехнулся — это казалось ему куда худшим предзнаменованием, чем остановившиеся часы Шана.

На севере под покровом ночи лежал обезумевший от страха город. По улицам носились тяжелые грузовики с солдатами и прицепленными позади пушками. Зенитки палили наугад и по большей части безрезультатно. Белые лучи прожекторов тщетно обшаривали испещренное облачками разрывов небо.

Самолет по спирали набирал высоту. Ланнинг вздрогнул, заметив внизу яркую вспышку разрыва. Мысленно он видел обрушивающиеся здания прекрасного современного города, слышал стоны и крики о помощи, чувствовал удушливый запах горящей плоти... Серые глаза Ланнинга полыхнули огнем, худощавое тело напряглось. Он нажал на гашетку и, не целясь, выпустил в воздух короткую очередь.

Они были уже на уровне облаков, когда луч прожектора выхватил из темноты силуэт вражеского бомбардировщика. Вокруг него то и дело распускались белые облачка разрывов. Ланнинг послал свой древний самолетик в пике. Шан улыбнулся и приветливо помахал ему рукой. Застучали пулеметы. Вражеский самолет рванулся в сторону, сверкая красными вспышками ответных выстрелов. Ланнинг прицелился, выстрелил. Бомбардировщик полетел вниз, волоча за собой шлейф черного дыма.

Один...

Ланнинг принялся осторожно сбрасывать скорость — старенький самолетик не был приспособлен для таких нагрузок. И тут луч прожектора упал прямо на него, а на крыльях появились россыпи зловещих черных дырочек. В лицо Ланнингу брызнули стекла разбитых приборов. Одна рука безжизненно повисла.

Предательский белый луч убежал в сторону, но было уже поздно. В ноздри ударил запах бензина, хвост самолета охватило яркое пламя. Ланнинг развернулся в кресле и увидел, как из-за туч, продолжая стрелять, вынырнул еще один вражеский бомбардировщик.

А потом он увидел залитое кровью лицо Шана и понял, что им уже не выкарабкаться. Но Шан был еще жив. Китаец усмехнулся, помахал окровавленной рукой, и Ланнинг решил попробовать сделать «иммельман». Старенькая машина заскрипела, но выдержала. Враг попался в свою собственную ловушку.

Еще один удар, и Ланнинг перестал чувствовать правую ногу. Горящий самолет упрямо несся навстречу огромному бомбардировщику, поливая его пулеметным огнем. Противник нырнул вниз, но Ланнинг держался за ним вплотную. Наконец вражеский самолет тоже загорелся.

Два...

Взрыв отшвырнул голову Ланнинга назад. Осколками его не задело, но в лицо Попали брызги горящего масла. Мотор заглох, и в наступившей тишине слышен был лишь рев пламени. Ланнинг обернулся посмотреть, как там Шан. Окровавленное лицо маленького китайца превратилось в ужасную застывшую маску. Слабо усмехнувшись, он поднял руку и помахал зажатыми в ней часами.

У Ланнинга мурашки по спине побежали. Никогда в жизни он не смеялся над чужими предчувствиями. Но сейчас пророчество Шана потрясло его даже больше, чем близость смерти.

Шан вдруг перестал ухмыляться и с изумленным видом уставился куда-то вверх. Он взмахнул рукой, предлагая другу посмотреть тоже. Ланнинг проследил взглядом за направлением окровавленной руки и оцепенел. Прямо перед ними с неба опускалось нечто немыслимое.

Это был очень странный летательный аппарат. Скорее даже призрак летательного аппарата, поскольку все его очертания были размыты. Крыльев у странного сооружения не было вовсе. Сигарообразный, как у подводной лодки, корпус казался обрубленным — на носу и на корме к нему крепились светящиеся зеленоватым светом металлические диски. На плоской открытой палубе стояли члены команды — такие же призрачные и туманные, как и сам корабль. Многие из них были одеты в необычные серебристо-зеленые одежды. Остальные носили вполне узнаваемую военную форму — правда, почему-то разную. Французский полковник, австрийский лейтенант... Рядом с ними стоял высокий худощавый капитан британского королевского воздушного флота. Ланнинг разинул рот и уставился на него, не веря своим глазам.

Перед ним был Барри Халлоран!

Рыжеволосый гигант нисколько не изменился за прошедшие десять лет. Барри тоже увидел Ланнинга, широко улыбнулся и поднял руку в приветственном жесте.

Призрачный корабль опустился ниже, завис рядом с горящим самолетом. Каким-то образом он вдруг приобрел более ясные очертания.

Ланнинг от удивления даже забыл о своей боли и, затаив дыхание, следил за происходящим на палубе.

Тощий седовласый человек — Ланнинг был уверен, что откуда-то знает его, — возился у хрустального колпака, покрывавшего металлическую башенку в самой середине палубы. Сначала из башенки выползло что-то вроде хрустального орудийного ствола, а затем из него вылетел широкий, ослепительно желтый луч. Желтое сияние окутало горящий самолет, и Ланнинг почувствовал, что его куда-то тащит.

Ощущение было болезненным. И самолет, и его собственное искалеченное тело отчаянно сопротивлялись неведомой силе. Глаза заволокло кровавой пеленой. А потом словно что-то отступило, и призрачный корабль стал совсем реальным.

Пальцы Ланнинга соскользнули с бесполезного штурвала. Он кашлял и задыхался, теряя сознание в удушливом черном дыму. Усиленная жаром боль была невыносимой... В следующее мгновение кто-то выволок его из объятого пламенем самолета и втащил на палубу странного корабля.

Заботливые руки положили раненых на носилки. Но Ланнинг даже не посмотрел на тех, кто это делал. Взгляд его был прикован к лицу Барри Халлорана. За все эти годы Барри ни капельки не изменился!

— Конечно, это я, старина! — прогудел знакомый голос. — Ты, главное, не волнуйся. Эти ребята тебя так починят, что будешь как новенький! А потом мы с тобой поболтаем. Боюсь, я несколько отстал от жизни.

Призрачный корабль с командой мертвецов на борту... Вообще-то Ланнинг не был суеверен. Не был он и религиозен, по крайней мере, в общепринятом смысле этого слова — он верил лишь в высшее предназначение Человека. Сам он, Денни Ланнинг, должен когда-нибудь умереть, однако человечество в целом бессмертно. Но чего он не ожидал увидеть после смерти, так это лодки Харона. Что ж, тем интереснее...

— Барри! — прошептал он. — Рад... тебя... видеть...

Глаза заволокло мутной пеленой. Хлещущая из раны на плече кровь была горячей и липкой. Раненая нога болезненно пульсировала. Ланнинг еще успел почувствовать, как люди в серебристо-зеленом поднимают его и несут куда-то. Потом он потерял сознание.


Глава пятая. Потерпевшие крушение


Когда Денни Ланнинг окончательно пришел в себя, ему почудилось, что он всю жизнь провел в этой маленькой комнатке с зелеными стенами. Все, что происходило с ним раньше, казалось полузабытым сном. Реальными в той, прежней, полной скитаний и опасностей, жизни были только визиты Летони и Зораны.

Как во сне помнил Ланнинг операционную — яркие огни, торопливые люди в белых масках, позвякивание хирургических инструментов, запах неизвестного наркоза... Кажется, Барри стоял рядом, подбадривая раненого улыбкой.

На соседней койке крепко спал Шан. Кроме них, в палате находилось еще два человека. Обоих Ланнинг уже знал, хотя и не помнил, когда они успели познакомиться. Первым был испанский летчик по имени Сильвано Кресто; сбили его в Марокко. Второго звали Вилли Рэнд; он служил в американском военно-морском флоте и пропал в море вместе с печально известным дирижаблем «Акрон».

Вилли лежал на своей койке и курил. Увидев, что Ланнинг открыл глаза, он весело ухмыльнулся:

— Курить будешь?

— Спасибо.

Ланнинг на лету поймал брошенную сигарету и чуть не выронил ее от боли в обмотанном бинтами плече.

— Что происходит?

— Без понятия.

Вилли Рэнд выпустил облачко белого дыма.

— Что это за... корабль? И куда мы направляемся?

— Он называется «Хроно». — Рэнд снова затянулся и принялся пускать дым колечками. — Капитана зовут Уил Маклан. Говорят, мы летим в какой-то Джонбар, понятия не имею, где это.

Ланнинг оцепенел от изумления. Уил Маклан! Его старый университетский товарищ, посвятивший себя изучению сущности времени. И Джонбар — город, из которого приходила к нему Летони!

— Но зачем? Ничего не понимаю!

— Я тоже, приятель. Помню только, как падал «Акрон». Я еще пытался что-то сделать, но тут меня треснуло по башке, и все кончилось. Очнулся с неделю назад на этой самой койке.

Ланнинг в недоумении уставился на него:

— Как — неделю? «Акрон» же погиб в тридцать третьем!

Рэнд достал вторую сигарету и прикурил ее от окурка.

— Здесь это без разницы. Последним на твоей койке лежал один австриец, Эрих фон Арнет. Его убили в девятьсот пятнадцатом, в Исондзо. А место твоего приятеля-китайца занимал француз, Жан Керар. Он подорвался в сороковом, при обороне Парижа.

— В сороковом! — прошептал Ланнинг. Неужели «завтра» уже стало реальным? А вместе с ним Летони... и Зорана!

Дверь распахнулась, и в палату быстрым шагом вошел один из людей в серо-зеленом. Он проворно вынул у больных из губ сигареты и засунул вместо них необычного вида термометры. Ланнинг свой термометр немедленно выплюнул.

— Где Барри? Я хочугвидеть Барри Халлорана! И Уила Маклана тоже!

— Не теперь, сэр.

Где-то Ланнинг уже слышал этот странный акцент. Речь серо-зеленого звучала на удивление напевно, совсем как... как у Летони!

— Сейчас вам пора делать перевязку. Это последняя — когда проснетесь, можете вставать. А теперь, прошу вас, ложитесь и дайте мне вашу руку.

Ловким движением человек в серо-зеленом вставил обратно термометр. Молчаливый помощник вкатил в палату столик с хирургическими инструментами. Проворные руки разбинтовали и вымыли раненому плечо, сделали какую-то инъекцию. После укола Ланнинг сразу заснул.

Когда он проснулся, его потрясло новое ощущение свободы и легкости во всем теле. Бинтов не было. И плечо, и раздробленная нога зажили и стали как новые. Даже немецкий осколок в колене больше не давал о себе знать.

Ланнинг перевел взгляд на соседнюю койку. Шан исчез. Его место занимал какой-то человек, с ног до головы обмотанный бинтами. Темные спокойные глаза выдавали в нем славянина.

Скрипнула дверь. Неразговорчивый санитар сделал русскому добрую дюжину уколов и отдал Ланнингу его старую форму — выстиранную и аккуратно заштопанную.

— Борис Баринин, — пояснил он, кивая на русского. — Советский ракетчик. Мы подобрали его у самого полюса, в сорок седьмом. Парень разбился, поморозился и умирал от голода. Наш случай. Вы можете идти, сэр. Капитан Маклан ждет вас.

Ланнинг оделся, наслаждаясь новым для себя ощущением легкости во всем теле, и поспешил подняться на палубу «Хроно». Длина ее между светящимися дисками была не меньше семидесяти футов. Если не считать накрытой хрустальным колпаком башни, палуба была пуста. Под ногами негромко урчали какие-то механизмы.

Похоже, «Хроно» движется. Но где?

Вокруг не было ничего, что позволяло бы определить местонахождение корабля, — даже солнца и то не было. Со всех сторон их окружал мерцающий голубоватый туман. Ланнинг перегнулся через борт, желая посмотреть, что внизу, но там тоже не было ничего, кроме тумана. «Хроно» как будто в киселе висел.

Больше всего Ланнинга удивило мерцание. Иногда ему чудилось, будто он видит в тумане очертания горы, деревьев, домов или морских волн... Но все это было размытым, колеблющимся и каким-то плоским. Зачастую разные изображения даже наезжали друг на друга. Такое впечатление, что кому-то вздумалось прокрутить кинофильм со скоростью несколько тысяч кадров в секунду, и на экране получилась лишь пляшущая бессмыслица.

— Денни, старина!

Радостно улыбаясь, к нему спешил Барри Халлоран. Они обнялись и пожали друг другу руки. Приятно было вновь чувствовать под руками тугие мускулы Барри, видеть его дерзкую улыбку и веснушчатое лицо.

— Ты прекрасно выглядишь, Барри! Время тебя не берет!

Голубые глаза гиганта выражали восхищение и благоговейный ужас.

— Странные дела здесь творятся, Денни. Прошло всего десять дней с тех пор, как меня выудили из канала. У меня были сломаны обе ноги, так что мне вряд ли удалось бы уплыть далеко от самолета. Но ты, похоже, успел за это время прожить десять лет!

— А дальше что будет, Барри? — сиплым голосом спросил Ланнинг. — Что тут вообще происходит?

Гигант поскреб в затылке, взъерошив нечесаную шевелюру:

— Не знаю, Денни. Уил обещал нам добрую драку. Говорит, мы должны спасти какой-то Джонбар. С кем придется драться и каковы у нас шансы на победу, я не знаю.

— Надо выяснить, — решил Ланнинг. — Где Маклан?

— На мостике. Я покажу тебе, где это.

По дороге приятели встретили четверых серо-зеленых санитаров с носилками. Их сопровождала группа военных в разношерстных мундирах. Ланнинг знал далеко не всех. К счастью, Шан оказался там же. Он весело улыбнулся Ланнингу и представил ему своих новых товарищей.

Испанец Сильвано Кресто. Вилли Рэнд. Худощавый английский пилот по фамилии Кортни-Фарр. Суровый вояка Эрих фон Арнет. Маленький и подвижный щеголь Жан Керар. И Эмиль Шорн — огромный, весь в шрамах от дуэлей — пруссак, которого вытащили из горящего цеппелина в семнадцатом году.

— Летим, а куда? — сказал Кресто, сверкая белозубой улыбкой. — Как знать? Впрочем, amigos, лететь неизвестно куда — лучше, чем гореть в аду! — Он рассмеялся.

— Мы летим сражаться, — прогромыхал Эмиль Шорн, — Разве этого недостаточно для воина?

Пестрая компания отправилась вслед за санитарами, а Барри подвел Ланнинга к орудийной башне в центре палубы. В стене ее обнаружилась небольшая металлическая дверца. Возле загадочного орудия с хрустальным стволом дежурил человек в серо-зеленом.

— Как тебе команда? — ухмыльнулся Барри, кивая вслед удалявшейся компании. — А Уила ты найдешь наверху.

Ланнинг взобрался по гулким металлическим ступеням. Под самым куполом у блестящего штурвала стоял маленький хрупкий человечек — точнее, потрепанный остов того, кто прежде был человеком. Лицо и тело незнакомца были обезображены многочисленными увечьями. От одного вида его страданий сердце Ланнинга болезненно сжалось.

Тело незнакомца было согнуто и перекручено, как будто какой-то средневековый палач переломал несчастному все кости. Желтые иссохшие руки дрожали. В скрюченных, похожих на птичьи когти пальцах незнакомец вертел какую-то маленькую трубочку, свисавшую с шеи на тонкой серебряной цепочке.

Но больше всего потрясло Ланнинга изможденное, мертвенно-бледное лицо незнакомца. Под гривой седых спутанных волос это изрезанное сетью глубоких морщин лицо казалось застывшей маской боли.

— Денни! — искренне обрадовался калека..

Сиплый шепот незнакомца показывал, что у него не в порядке голосовые связки; при каждом вдохе в груди что-то свистело и хрипело. Хромая, калека подбежал к Ланнингу и протянул ему скрюченную руку. Ланнинг попытался преодолеть охвативший его ужас. Он легонько сжал иссохшую желтую кисть и вымученно улыбнулся:

— Уил?.. Ты — Уил Маклан?

Он хотел спросить: «Что с тобой стряслось», но усилием воли заставил себя промолчать.

— Да, Денни, — сиплым шепотом ответил калека. — Но я прожил на сорок лет больше, чем ты, и десять из них провел в пыточных подвалах Зораны.

Ланнинг содрогнулся, услышав это имя. А старик, тот прямо выплюнул его. Во ввалившихся глазах калеки горела неиссякаемая ненависть. Похоже было, что только эта ненависть и не дает ему умереть.

— Я стар, Денни, — просипел Маклан, — Когда в шестидесятом году «Хроно» вышел в свое первое плавание в потоке времени, мне было пятьдесят три. Десять лет в Гирончи...

Изрезанное морщинами лицо побледнело еще сильнее, а голос стал едва слышен.

— Мне показалось, их было десять тысяч!

Калека содрогнулся и надолго замолчал, но потом все-таки продолжил:

— Последние четыре года я провел в Джонбаре — готовился к нашей с вами кампании.

Отчаянным усилием Маклан заставил себя выпрямиться.

— Стар! — повторил он. — Однако не настолько, чтобы спасовать перед Гирончи!

Сердце Ланнинга забилось быстрее от вспыхнувшей внезапно надежды.

— Джонбар?.. Послушай, Уил, ты видел там девушку по имени Летони?

С отчаянием вглядывался он в изможденное морщинистое лицо. Неужели это все-таки возможно — пересечь бездну, которая страшнее смерти?

Калека медленно кивнул. Сила отчаяния покинула его так же внезапно, как и появилась, и на бледном лице мелькнуло некое подобие улыбки.

— Да, Денни, — шепнул он тихо. — Я и в самом деле знаю Летони. Это она вытащила меня из подземелий Зораны. И мы с вами будем сражаться за нее и за ее мир.

Ланнинг слушал затаив дыхание.

— Расскажи мне, Уил... Все эти загадки вконец измучили меня. Где находится Джонбар? Где Летони? Увижу ли я ее когда-нибудь наяву? А Зорана? Что... — Он взглянул на Маклана и запнулся. — Что она с тобой сделала?

— Я расскажу тебе обо всем, Денни. Подожди немного.

И Маклан перевел взгляд на панель управления с многочисленными циферблатами, тумблерами и рычажками. Ланнинга поразило, с какой быстротой и четкостью защелкали переключателями скрюченные пальцы калеки. Маклан повернул штурвал и Прошептал какой-то приказ в трубу, вмонтированную прямо в хрустальный колпак. Он весь подобрался и двигался на удивление легко и быстро.

— Подожди, — послышался сиплый шепот. — Как только закончу, все тебе расскажу. Если хочешь, можешь посмотреть.

Ланнинг с возрастающим интересом наблюдал за происходящим сквозь хрустальную поверхность купола. Сначала усилилось мерцание в окружавшей «Хроно» голубой мгле. А потом Маклан нагнулся над циферблатами, повернул какой-то тумблер — и туман исчез!

«Хроно» парил на небольшой высоте над серыми морскими волнами. День был хмурым, и горизонт заволокло туманом. Корпус суденышка внезапно содрогнулся от грома мощных орудий.

Ланнинг с удивлением взглянул на Маклана. Тот молча махнул скрюченной рукой куда-то в сторону. Ланнинг обернулся и увидел серые громады крейсеров, с грохотом изрыгавших огонь и дым.

Маклан отдал еще один приказ, и «Хроно» подплыл поближе к месту сражения. Башня перед ними повернулась, выпустив наружу дуло странного хрустального орудия. Внизу, на палубе, люди с носилками подбежали поближе к борту.

Ланнинг напряженно следил за ходом сражения. Все кругом заволокло дымом, но он все же сумел разглядеть «Юнион Джек», поднятый на одном из кораблей, и германский имперский штандарт — на другом. Спустя несколько мгновений Ланнинг понял, что это за битва. Она давно уже вошла в историю морских сражений.

— «Дефенс» и «Ворриор»! — восхищенно выдохнул он. — А тот, третий, — «Вейсбаден»! Неужели это Ютландское сражение?

Маклан бросил взгляд на один из циферблатов:

— Да. Тридцать первое мая тысяча девятьсот шестнадцатого года. Мы ждем, когда затонет «Дефенс».

В клубах едкого дыма «Хроно» подобрался поближе к атакующим британским кораблям. И тут из тумана вынырнули остальные германские крейсеры! Ураганным огнем они прикрыли пострадавший «Вейсбаден». Два залпа — и английский флагман «Дефенс» был весь объят пламенем.

Оба флота продолжали лавировать в клубах порохового дыма, изрыгая смерть и огонь, а Уил Маклан уже повел свое судно вниз, туда, где только что исчез «Дефенс». Вокруг огромной воронки кружились немногочисленные обломки — все, что осталось от флагмана.

В недрах хрустального орудия зажглась длинная яркая спираль, и из жерла вырвался широкий желтый луч. Барри Халлоран сорвал с себя свитер и прыгнул за борт, сжимая в руках веревку. Когда его по лучу втянули обратно, Барри тащил за собой на веревке раненого моряка. Тот был без сознания. Смешанная с морской водой кровь лилась с него ручьями. Пострадавшего положили на носилки и бегом унесли вниз, в лазарет.

Следующим в воду собирался броситься Кортни- Фарр, однако тут из тумана вынырнул стальной нос потерявшего управление крейсера «Ворспайт». Англичанин отшатнулся от борта. У Ланнинга перехватило дыхание. Столкновение было неизбежно!

Уил Маклан щелкнул тумблером и слегка повернул штурвал. Огромные диски на носу и корме «Хроно» засияли слабым зеленоватым светом, и картина морского сражения снова растворилась в голубоватой мерцающей мгле. Старик капитан облегченно вздохнул и вытер со лба крохотные капельки пота.

— Вот, Денни, — прошептал он, — у Джонбара появился еще один защитник.

— Объясни мне наконец, что происходит! — взмолился Ланнинг.


Глава шестая. Окно во времени


Уил Маклан оперся о приборную панель и отбросил назад длинные седые волосы. Скрюченные пальцы коснулись белых шрамов на лице.

— Прости, что говорю с тобой шепотом, Денни, — начал он наконец. — Когда я умирал от жажды в подземельях Гирончи и умолял дать хоть каплю воды, Зорана влила мне в глотку расплавленный металл. Даже врачи Джонбара не умеют делать новые голосовые связки. Но Зорана еще заплатит за это!

Старик снова судорожно выпрямился, сверкая глазами от ярости, затем постарался взять себя в руки и продолжить рассказ. Он разжал стиснутые пальцы и даже улыбнулся:

— Как ты знаешь, изучение времени — мой конек. Когда мы жили в простом четырехмерном пространстве, где время было лишь еще одним измерением, казалось, что покорить его проще простого, для этого и не нужно ничего, кроме классической Ньютоновой динамики.

Но потом появились такие вещи, как квантовая теория Макса Планка, волновая механика де Бройля и Шредингера или матричная механика Гейзенберга. Каждое новое открытие все больше усложняло структуру Вселенной и тем самым проблему времени.

Если применить к реальным частицам понятие амплитуды вероятности, то их мировые линии больше не будут обычными фиксированными траекториями. Согласно принципу неопределенности геодезические могут иметь бесконечное число возможных продолжений.

Впрочем, в больших масштабах статистические результаты новой физики почти не отличаются от тех, что давала нам классическая механика. Однако между этими двумя подходами есть фундаментальная разница. Видимое устройство Вселенной остается тем же, но согласно новой теории она построена на зыбучем песке неопределенности.

В мире больше не осталось непреложных фактов. Пусть даже человек стоит на твердом полу, он уже не может быть уверен, что не провалится вниз. Упасть ему не дает только непрерывное давление атомов пола, а поведение этих атомов подчиняется исключительно вероятностным законам.

Человек не вспыхивает, как факел, не взмывает в небеса и не рассыпается на атомы лишь потому, что вероятность подобных событий чрезвычайно низка.

Вероятность — это все, что нам осталось. И моим первым изобретением был прибор, отслеживавший разные геодезические и определяющий их вероятность. Это был полуматематический инструмент — по сути, простое усовершенствование старого доброго гармонического анализатора. Отслеживая возможные мировые линии материальных частиц, он открыл нам окно в будущее.

Хриплый шепот умолк, и Маклан заковылял к стене купола. Трясущимися руками старик приподнял черное бархатное покрывало, и Ланнинг увидел укрепленный на металлической подставке прозрачный хрустальный брусок.

— Это хроноскоп, — пояснил Маклан, — Что-то вроде окна во времени. Он создает специальные поля, искривляющие излучение так, чтобы оно было направлено по оси времени. Таким образом, на кристаллической решетке возникает изображение — избирательная флюоресценция за счет биения частот в проецируемом пучке.

Он щелкнул тумблером, повернул какие-то регуляторы на торце хрустального кирпичика, и кристалл засветился слабым зеленоватым светом. А потом свет рассеялся, и Ланнинг тихонько вскрикнул от удивления. Внутри кристалла он увидел целый мир в миниатюре.

Широкая серебристая лента реки пересекала цветущую зеленую равнину. По берегам теснились многочисленные деревни. За рекой высились два холма, один из которых был увенчан зубчатой короной огромной крепости. Могучие стены отливали тем же красным металлом, что и кольчуга Зораны. Над мрачными башнями развевались желтые, малиновые и черные флаги. Внезапно в нижней части холма распахнулись тяжелые ворота, и на дорогу хлынуло войско.

— Посмотри на этих солдат!

Ланнинг еще ниже склонился над кристаллом. Теперь ему казалось, что он действительно смотрит в окно и мир за этим окном — настоящий. Денни пригляделся внимательнее и едва сдержал крик ужаса.

— Но это же не люди! — поразился он. — Это насекомые!

— Наполовину муравьи, — шепотом информировал его Маклан, — наполовину люди. Плод дьявольских экспериментов биологов Зораны. Солдаты-монстры, которых она выводит специально, чтобы наводить ужас на своих рабов. Замок на холме принадлежит ей. Там же, внизу, темница, где меня держали. Но взгляни на второй холм.

На вершине второго холма стоял черный как смоль храм — низкое, приземистое здание огромных размеров. Черные квадратные колонны окружали его со всех сторон. А из центра здания вверх поднимался луч тьмы — непроглядной, густой, материальной. Наверху он расширялся, как воронка гигантского черного смерча.

— Это храм гирайн, — прохрипел Маклан, — Владения Гларата. — Он снова подкрутил какие-то верньеры. — Смотри!

Теперь кристалл показывал вблизи одну из деревенек — сборище жалких лачуг посреди зеленых полей. Огромные человекообразные муравьи окружили ее со всех сторон. Перед собой они гнали с полей толпу голодных, оборванных крестьян. Если бы не худоба и не жалкие лохмотья, несчастные люди были бы даже красивы.

— Весь этот ужас произошел, когда я сидел в тюрьме, — объяснил Маклан. — Вина крестьян в том, что они не заплатили налога Зоране и церковной десятины Гларату. На самом деле они не могли заплатить. Зорана со своими лордами вытоптала их поля, когда забавы ради гонялась за одним из заключенных, и у людей просто не было зерна. Но такие мелочи в Гирончи никого не интересуют.

Вооруженные помимо устрашающих жвал еще тяжелыми золотистыми топорами и ружьями из неизвестного Ланнингу красного металла, четырехрукие солдаты оцепили деревню плотным широким кольцом. И тут из алой цитадели выехал огромный танк. Он скатился по склону, и гиганты разомкнулись, чтобы пропустить его в круг. Из жерла пушки вырвался ослепительно белый луч, и жалкие домишки вспыхнули, как сухая солома. Ветер погнал стену огня дальше, через всю деревню.

Еще один воин выпрыгнул из танка и присоединился к солдатам, только это был не муравей, а человек. На шлеме его алых доспехов красовался черный плюмаж. Золотистый меч поднимался и опускался до тех пор, пока в выгоревшей деревне не осталось в живых никого, будь то мужчина, женщина или ребенок. Тогда человек отвернулся от места трагедии, потряс окровавленным мечом в знак триумфа и сбросил с головы шлем. По алой кольчуге водопадом рассыпались тяжелые золотые волосы. У Ланнинга больно сжалось сердце.

— Но ведь это же... Зорана! — прошептал он в ужасе.

— Зорана, — подтвердил Маклан, — Прекрасная королева Гирончи.

Старый ученый щелкнул выключателем, и Зорана исчезла вместе со своими черными воинами, а кристалл вновь стал чистым и прозрачным. Зато глаза Маклана почти почернели от ненависти. Он поднял скрюченную руку, чтобы еще раз погладить свисавшую с шеи маленькую серебряную трубочку.

— Вышло так, — хрипло продолжал калека, — что из всех возможных миров будущего мой хроноскоп показал мне для начала именно Гирончи. И первым, кого я там увидел, была Зорана. Неотразимая в своих алых доспехах, она фехтовала с одним из человеко-муравьев.

Ты и сам, наверное, заметил, как она... ну, скажем, привлекательна. А мой хроноскоп с его ограниченным поначалу диапазоном мог показать ее только в юности, когда сцены насилия, подобные той, которую мы с тобой только что видели, были крайне редки. Вспомни, Денни, тогда, в сорок пятом, я был на тридцать лет моложе. Красота Зораны, великолепие ее империи поразили и ослепили меня.

Пренебрегая другими возможными мирами, я наблюдал только за ней — наблюдал месяцами, годами. Тогда я еще не знал, какой вред может принести подобное слежение.

Маклан низко склонил седую голову.

— Нет такого процесса, который мог бы распознать состояние электрона, не изменив это состояние. Кванты, составляющие мой сканирующий луч, были поглощены атомами, которые этот луч преломили. В результате фактор вероятности для Гирончи сильно возрос. И в этом — первопричина сегодняшней трагедии.

Изрезанное шрамами лицо капитана исказилось от боли.

— Вина тут полностью моя. Сам того не ведая, я своими экспериментами настолько понизил вероятность возникновения других миров, что мой несовершенный прибор уже не мог обнаружить ничего, кроме Гирончи. А я наблюдал за Зораной постоянно и тем лишь усугублял положение. Тогда я еще не понимал, какое преступление совершаю. Боюсь, тебе не понять моей страсти к Зоране...

— Я все понимаю, — тем же хриплым шепотом ответил Ланнинг.

— Итак, я следил за ней в хроноскоп, — продолжал Маклан. — Иногда я буквально впадал в отчаяние при мысли о том, как далека от меня Зорана во времени и пространстве. Но я пытался бороться. Я решил покорить время и прилететь к ней в Гирончи.

В тысяча девятьсот пятьдесят втором, после семи лет напряженной работы, я сумел наконец наладить связь. Увеличив мощность темпорального излучения и улучшив фокусировку, я сумел сделать так, чтобы Зорана увидела и услышала меня.

Лицо Маклана исказилось от мучительных воспоминаний. Он стиснул зубы, и долгих полминуты не было слышно ничего, кроме его тяжелого дыхания.

— Так я впервые обратился к Зоране. Сначала она казалась встревоженной и озадаченной. Но после нескольких визитов моего бесплотного двойника ее поведение вдруг резко изменилось. Вероятно, Гларат посоветовал ей быть приветливее со мной.

Маклан сильно, до хруста сжал пальцы.

— Зорана улыбалась, — продолжал он. — Она радовалась моему появлению и приглашала заходить еще. А потом начала расспрашивать о моем открытии — под тем предлогом, что жрецы гирайн могли бы помочь мне своими знаниями. Зорана даже обещала, что, если я сумею добраться до Гирончи, она разделит со мной трон!

Ланнинг прикусил губу — он вспомнил, что предлагала Воительница ему самому. Но перебивать не стал.

— К счастью, я не доверял жрецам, — продолжал тем временем Маклан, — и не стал рассказывать им слишком много. Однако слова Зораны заставили меня удвоить усилия. Чтобы переместить во времени физическое тело, приходится преодолеть чудовищное сопротивление. В будущем геодезические закреплены так же крепко, как и в прошлом. Поэтому перенос живого человека просто невозможен — это слишком сильно повредило бы ткань будущего. Но даже для переноса мертвой материи требуется огромная энергия.

Вскоре стало понятно, что обычные источники для моих целей не подходят. Нужна была атомная энергия. Тогда я использовал сканирующий луч хроноскопа для изучения атомной физики будущего. Тут возникли сложности довольно любопытного характера.

Дело в том, что мой прибор, призванный, по сути дела, лишь отслеживать вероятности, временами искажал и затуманивал записанные на бумаге слова. Я мог изучать все работы, написанные как в Лос-Аламосе, так и в Кремле. Так я прочел труды Джона Барра, Айвора Гироса и многих других ученых будущего. Но суть их все время ускользала от меня.

Наконец мне удалось открыть некий весьма специфический закон последовательности. Он действует в пятимерном пространстве и относится не ко времени, а как раз к этому пятому измерению. Именно этот закон определяет последовательность, согласно которой тот или другой возможный мир будущего становится реальным. Он же запрещает все эти банальные парадоксы — вроде избитого рассуждения о человеке, который возвращается в прошлое, чтобы убить самого себя. Обычная причинноследственная логика при этом не нарушается — она просто становится частью более широкого понятия.

Мой сканирующий луч позволял легко проникать сквозь завесу военной секретности. Так я изучил устройство урановых и водородных бомб и понял, что для меня они бесполезны. Первые неуклюжие атомные реакторы, работавшие на энергии расщепления, тоже никуда не годились.

Тогда я занялся независимыми исследованиями и в конце концов научился контролировать реакцию слияния ядер. Так я смог получить из водорода другие, более тяжелые элементы. Свой первый водородный конвертер я построил в пятьдесят восьмом году. Он мог развивать мощность до восьми тысяч лошадиных сил и легко умещался на ладони. Вот, послушай!

Маклан замолчал, чтобы Ланнинг мог услышать доносившееся из-под палубы низкое гудение. Изможденное лицо капитана на миг озарила торжествующая улыбка.

— Энергия трех сотен Ниагарских водопадов — и чтобы получить ее, достаточно столовой ложки воды! Этой энергии должно было хватить, чтобы проломить стену времени. И я нашел способ! Поглощение квантов темпорального излучения атомами изучаемых объектов из злейшего моего врага превратилось в верного союзника. Оно создает необходимое для работы двигателя поле сопротивления. Еще два года я работал над созданием «Хроно» — машины для путешествия во времени. И вот в июне тысяча девятьсот шестидесятого года я его построил!

В тот же день я покинул свою уединенную лабораторию в Скалистых горах и отправился в Гирончи.

В хриплом шепоте капитана отчетливо слышалась боль.

— Я был дураком. Я верил, что Зорана действительно разделит со мной свой алмазный трон.

Бледное, изможденное лицо Маклана исказилось от судороги.


Глава седьмая. Командир легиона


Старый Уил Маклан замолчал и с преувеличенным вниманием принялся изучать показания приборов. Он пощелкал переключателями, подкрутил что-то и повернул штурвал. Сопоставив эти действия с неумолкающим гудением конвертера, Ланнинг понял, что «Хроно» движется — плывет в голубом мерцающем тумане. В тумане времени?

— Я отправился один, — сказал старик, снова поворачиваясь к Ланнингу. — Даже двигатель «Хроно» с его миллионами лошадиных сил не мог выдернуть из потока времени нескольких живых людей. Мне и одному было трудно прорываться. От непомерной нагрузки конденсаторы стали взрываться один за другим. В лаборатории вспыхнул пожар, а сам я был серьезно ранен. Впрочем, этот несчастный случай пошел мне на пользу. Он настолько ослабил мою геодезическую, что «Хроно» удалось наконец разорвать ткань времени и вырваться из потока. Произошло это в последний момент, когда горящее здание рухнуло, похоронив под обломками все, что осталось от лаборатории.

Взгляд капитана устремился вдаль, туда, где за бортом «Хроно» мерцала голубоватая мгла.

— Ты уже заглядывал в хроноскоп и видел Гирончи. И стоит лишь взглянуть на меня, чтобы понять, какой прием мне оказали в алой цитадели Зораны.

Старик содрогнулся. Лицо его, бледное и изнуренное, окаменело от ненависти, из глаз хлынули слезы. Желтые птичьи лапы бессознательно вцепились в маленькую серебряную трубочку у горла. Ланнинг поспешно отвернулся и подождал, пока Маклан сам продолжит свой рассказ.

— Прости меня, Денни, за этот приступ жалости к самому себе. Сейчас я расскажу о предательстве Зораны. Ей легко удалось выманить меня из корабля, а ее монстры тут же схватили меня. Сначала Зорана насмехалась надо мной — как я посмел желать королеву Гирончи! А потом она предложила мне жизнь в обмен на секреты моего корабля. Но я отказался, и тогда Зорана бросила меня в подземелье, а «Хроно» отдала жрецам гирайн.

Хриплый шепот Маклана прерывали сухие рыдания.

— Десять лет она пытала меня, чтобы выведать тайны «Хроно». А жрецы тем временем изучали корабль.

Ученый стиснул зубы и закрыл глаза. Его мертвенно-бледное, изборожденное морщинами и шрамами лицо напоминало маску смерти. Искалеченное тело дрожало, дыхание было хриплым и прерывистым. Ланнинг снова отвел глаза.

— Освободила меня Летони, — продолжил наконец Уил. — По-моему, ты ее знаешь.

Ланнинг открыл было рот, но не смог произнести ни звука. С надеждой и страхом он ждал продолжения рассказа.

— Летони появилась прямо в моей камере — прекрасное серебристое видение. В руках у нее был Кристалл Времени, устройство, подобное моему хроноскопу.

Летони простила мне ущерб, который я нанес Джонбару своими экспериментами, и сама спланировала мой побег. Это она с помощью Кристалла Времени вычислила тот час, когда расположение часовых позволяло мне выбраться незамеченным. Она изучила дверные замки и принесла чертежи ключей. Сам я только вырезал их из костей прежних обитателей камеры.

Когда назначенный час настал, Летони помогла мне выбраться из камеры и провела через казармы, где спали солдаты Зораны. Прекрасная королева испепелила их на месте, когда узнала о моем побеге. Летони указала мне безопасный путь вниз, на равнину, и дальше, к черному храму гирайн, где Гларат и жрецы держали мой «Хроно». К тому моменту они уже сняли кожух двигателя и копались в его внутренностях. Я, правда, думаю, что жрецы не смогли во всем разобраться, поскольку самостоятельных путешествий во времени они пока не предпринимали. Но полученных знаний им все же хватило, чтобы создать золотую раковину — аппарат, работающий на энергии гирайн.

— Я видел эту раковину! — ахнул Ланнинг. — В ней прилетала Зорана!

— Не Зорана, а ее изображение, — поправил Маклан. — Итак, Летони провела меня в храм. Поднялась тревога, солдаты разбудили жрецов... Оставалось лишь несколько секунд, но я все же успел добежать до своего корабля, завести двигатель и ускользнуть из Гирончи. После этого я отправился в начало двадцатого века, а оттуда уже Летони сумела указать мне путь в Джонбар — хотя геодезическая этого мира и тогда уже была очень слабой.

— Джонбар! — возбужденно перебил Ланнинг. — А мы можем увидеть его в этой штуке? — Он махнул рукой в сторону хроноскопа. — Увидеть Летони?

Маклан печально покачал головой.

— Мы можем попробовать, — прошептал ученый. — Но вероятностный фактор Джонбара очень мал. В последний раз я включал хроноскоп на предельной мощности, и все равно изображение было неясным и расплывчатым. Джонбар сейчас на краю гибели.

И снова скрюченные пальцы капитана коснулись загадочного цилиндрика.

— Однако не все еще потеряно. — В хриплом голосе Маклана прозвучала суровая решимость, — Джонбар не сдается. Отец Летони был археологом. В горах Колорадо он раскопал развалины моей лаборатории и нашел там обугленные книги и заржавевшие детали машин. Этого оказалось достаточно. Археолог из Джонбара повторил мое открытие и проник в тайны времени.

Именно отец Летони создал Кристалл Времени. С помощью этого прибора его дочь вскоре обнаружила, какой вред я нанес ее миру своими необдуманными экспериментами. И тогда она перенесла меня в Джонбар, чтобы я помог исправить причиненное зло. Вот зачем я собираю вашу команду.

Ланнинг нахмурился.

— Ничего не понимаю, — проворчал он. — Мы-то что можем сделать?

— Джонбар и Гирончи — два альтернативных вероятных мира. Реально может существовать только один из них. Джонбар или Гирончи. Летони или Зорана. Вместе им не жить. Идет война не на жизнь, а на смерть, война за существование. Пятимерный закон последовательности лишь зафиксирует ее исход.

— Но ты же можешь заглянуть в будущее, — удивился Ланнинг. — Разве ты не знаешь, кто победит?

— Хроноскоп не показывает реальных событий будущего — только вероятные, причем вероятности их меняются уже оттого, что мы на них смотрим, — сокрушенно покачал Маклан седой головой. — Увы, я знаю точно лишь одно: вероятность в этой борьбе играет на стороне Зораны.

В отчаянии Ланнинг уцепился за тощее плечо капитана.

— Мы ведь можем помочь? — взмолился он. — Скажи, что мы должны сделать!

— Нет геодезической, которая соединяла бы Джонбар и Гирончи, — принялся объяснять Маклан. — То есть не существует общей для них реальности. Эти два мира несовместимы, они исключают друг друга, а значит, не могут войти в прямой контакт. Ученые обоих миров способны лишь наблюдать изменения вероятности, а армии их никогда не смогут вступить в бой.

Что же касается современного нам с тобой мира, то он связан геодезическими как с Джонбаром, так и с Гирончи. Наша эпоха — реальное прошлое народов Летони и Зораны. Вот почему ты действительно в силах вступить в игру.

— Но как? — От волнения Ланнинг подался вперед. — Обе они, и Летони, и Зорана, говорили о моем предназначении. Можешь ты объяснить, что они имели в виду?

Несколько мгновений Маклан внимательно изучал своего собеседника. Голубые глаза сверкали из-под шапки белоснежных волос.

— Ты занимаешь ключевую позицию, Денни, — прошептал он наконец, — Тебе выпал жребий стать главным защитником Джонбара. Только твоя победа способна спасти этот мир. Если ты проиграешь, он просто исчезнет.

— Так вот почему они ко мне приходили!

— Зорана пыталась приблизить твою гибель, — подтвердил Маклан. — Хотела унести тебя в Гирончи, чтобы у Джонбара не осталось никаких шансов. А Летони, наоборот, приглядывала за тобой, не давая тебе погибнуть до того момента, когда мы сможем втащить тебя на борт «Хроно».

— До того момента... — тупо повторил Ланнинг, — Так мы что — мертвые?

— Я вернулся в эту эпоху, чтобы подобрать тебя и еще несколько наших современников. Но живого человека нельзя переместить во времени — это нарушило бы всю структуру пятимерного континуума. Чтобы поднять вас на борт «Хроно», мне приходилось дожидаться момента вашей смерти. Неживая материя перемещается относительно легко. На борту у меня дежурят хирурги из Джонбара. Динат позволяет им оживлять вас, как только вы попадаете на борт.

— Динат? — переспросил Ланнинг. — Я слышал это слово от Летони и от хирургов. Что оно означает?

— Динат — это научное знание, жизненно важное для всей цивилизации Джонбара, — ответил Маклан. — В результате использования динат люди должны постепенно эволюционировать и дать начало новой расе — динон. Но все это произойдет только в том случае, если ты победишь.

Для Джонбара динат так же важен, как гирайн для Гирончи. Но сейчас у нас нет времени отвлекаться на подобные вопросы. Я обрисовал тебе ситуацию, Денни. Ты согласен?

От его пристальною взгляда Ланнингу было не по себе.

— Станешь ли ты главным защитником Джонбара, зная, что почти наверняка проиграешь? Сможешь ли ты выступить против Зораны и отвергнуть все, что она тебе предложит? Помни, Денни, в твоих руках жизнь и смерть Зораны или Летони.

Ланнинг почувствовал, что весь дрожит от напряжения. В горле у него пересохло. Мысленным взором он видел сейчас Летони, бледную и хрупкую, с огромным хрустальным шаром в тонких руках. И тут же рядом с ней появилась великолепная Зорана, неотразимая в своих алых доспехах. Ланнинг и в мыслях не мог допустить гибели Летони. Но как он сможет убить Зорану?

Ланнинг судорожно проглотил комок в горле и кивнул, утверждая нелегкое решение:

— Да, Уил. Я согласен.

— Молодец, Денни! — Маклан горячо пожал ему руку своими скрюченными пальцами. — Передаю под твое командование наш маленький легион.

— Но, Уил, — запротестовал Ланнинг, — а как же ты?

— Гирончи необходимо уничтожить, и Зорану тоже.

В глазах капитана снова полыхнула ярость, и в который раз он успокоился, прикоснувшись к серебряной трубочке.

— Я буду выполнять свою работу. Однако руководить я попросту не умею. Не забудь, что я всю жизнь занимался абстрактными понятиями. А ты, Денни, человек действия. Ты должен взять на себя командование.

— Хорошо. Сделаю все, что смогу.

Маклан поднял дрожащую руку, чтобы отдать честь:

— Спасибо, Денни. Теперь я посоветовал бы тебе спуститься вниз и объяснить ситуацию своим новым подчиненным. Можешь предложить им выбирать — хотя в действительности это трудно назвать выбором. Они могут пойти с нами или вернуться туда, откуда мы их вытащили.

— То есть погибнуть?

Маклан кивнул:

— Живым им нет места в нашей эпохе. Если мы победим, те, кто выживет, могут остаться в Джонбаре. Поражение для нас означает смерть. Не исключено, что это смерть от пыток в подземельях Зораны.

— Могут остаться... — повторил Ланнинг хрипло, — Значит, если мы победим, я смогу поселиться в Джонбаре? Рядом с Летони?

— Да, если мы победим, — ответил Маклан, — А теперь иди поговори с людьми, а я попробую настроить хроноскоп на Джонбар.

— А нельзя ли мне... — робко начал Ланнинг.

В глазах капитана мелькнула искорка мрачного веселья.

— Если я свяжусь с Летони, я тебя позову, — пообещал он. — Хотя найти Джонбар будет нелегко.

Ланнинг спустился на палубу и попросил Барри Халлорана привести людей.

— Ребята, я только что беседовал с капитаном Макланом, — сообщил он, когда разношерстная группа наконец собралась.

Ответом ему было выражение заинтересованности на всех без исключения лицах.

— Капитан Маклан спас нас от верной смерти и перенес сюда — каждого из своего времени. За это он просит нас сразиться, чтобы защитить от гибели будущий мир. Уверяю вас, мы будем драться за правое дело.

Командовать группой капитан предложил мне. Я, в свою очередь, предлагаю вам присоединиться ко мне иди вернуться в свое собственное время. Последнее, как вы понимаете, означает смерть. Сожалею, что условия такие жесткие...

— Как это — жесткие? — завопил Барри Халлоран.

— Nein! — проворчал Эмиль Шорн, — Разве мы трусы, чтобы отказываться от Валгаллы?

— Viva! — крикнул Кресто. — Да здравствует капитан Ланнинг!

— Спасибо, — растроганно произнес Ланнинг. — Если мы победим, то сможем остаться в Джонбаре. Итак, раз вы все остаетесь, повторяйте за мной: «Я клянусь хранить верность Джонбару и служить ему верой и правдой в рядах Легиона Времени».

Все семеро, подняв правую руку, произнесли присягу, а затем, вслед за Вилли Рэндом, хором прокричали:

— Да здравствует Джонбар и капитан Ланнинг!

Как раз в этот момент Ланнинга позвали из башни, и он побежал наверх.

— Ты нашел... — проговорил Денни задыхаясь. — Ты связался...

Уил Маклан покачал головой и кивнул на хроноскоп.

— Я пытался, — хрипло прошептал он. — Но враг опять проявляет активность. В пятом измерении уже зафиксирована новая победа Зораны. Джонбар теперь еще ближе к гибели. Его изображение в хроноскопе расплылось и исчезло. Смотри, что я поймал вместо него!

Ланнинг заглянул в прозрачный кристалл и снова увидел Гирончи. Только теперь этот мир выглядел совсем не так, как раньше.

На одном из двух холмов виднелись почерневшие развалины металлической крепости Зораны. На другом громоздилась огромная куча битого камня — все, что осталось от черного храма гирайн. Долина реки превратилась в выжженную пустыню. Поля заросли диким кустарником, место деревень заняли кучи странного яркобелого пепла.

— Они что, погибли? — потрясенно выдохнул Ланнинг.

— Они сами себя уничтожили, — ответил Маклан. — Это все, что осталось после войны между чудовищами Зораны и жрецами гирайн. Как видишь, человечество в этой реальности полностью уничтожено. — Голос его упал до еле слышного шепота, — Если мы проиграем, если человечество пойдет по пути Гирончи... Ты видишь конец этого пути, Денни.

Маклан щелкнул переключателем, и мрачный пейзаж исчез.

— И похоже, что этот путь уже выбран. Мой прибор не может найти никакой другой геодезической.

Ученый в бессилии стиснул руки. Ланнинг тупо глядел на мерцающий за бортом голубой туман:

— Но что могло случиться?

— Не знаю, — покачал головой Маклан. — Надо выяснить, что сделала Зорана, и попытаться исправить причиненное ею зло. Если только мы сможем пробиться в Джонбар, в новую лабораторию Летони...

Ланнинг до боли сжал хрупкое плечо капитана:

— А мы сможем?

— Боюсь, — прошептал Маклан, — что это новое изменение настолько уменьшило фактор вероятности Джонбара, что нам уже никогда туда не попасть. Но мы все же попробуем!

Трясущимися руками он взялся за штурвал «Хроно» и повернул его.


Глава восьмая. Джонбар


Раненые быстро поправлялись. Вскоре после Бориса Баринина пришел в себя Даффи Кларк, матрос с утонувшего английского флагмана. Последними пациентами госпиталя стали близнецы Айзек и Израэль Эндерсы, тощие молчаливые канадцы. Их должно было убить снарядом в тысяча девятьсот семнадцатом году. Таким образом, под началом Ланнинга оказалось уже одиннадцать человек. Он разделил отряд на две группы — первой командовал сам, а командиром второй назначил Эмиля Шорна.

Уил Маклан тем временем собирал оружие. Арсенал отряда составляли дюжина винтовок Маузера, десятка два люггеров, четыре станковых пулемета и множество ящиков с гранатами и патронами. Все это, а также продовольствие и медикаменты они сняли с одного тонущего корабля.

— Это была наша первая операция, — рассказывал Маклан. — Сразу после возвращения из Джонбара я разыскал подорванный торпедой корабль, и мы сняли с него все, что успели. Заодно и оборудование проверили. Голыми руками не повоюешь, а оружие Джонбара в Гирончи, как ты понимаешь, действовать не будет.

Поскольку не только джонбарское оружие, но и экипаж «Хроно» в Гирончи попасть не мог, Ланнингу пришлось выделить в помощь Маклану трех человек: Кларка, Баринина и Вилли Рэнда. Сам он тоже учился управлению кораблем, благо времени для этого было достаточно.

«Хроно» медленно и осторожно полз вдоль слабеющей геодезической Джонбара. Гудел двигатель, мерцал голубой туман, а капитан Маклан с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее.

— Мир, который мы ищем, стал почти невероятен, — сипел ученый, — Двигатель работает на полную мощность, а мы еле ползем. Геодезическая Джонбара в любой момент может исчезнуть совсем, оставив нас вне времени!

Однажды Ланнинг проснулся в своей крохотной каюте с таким чувством, будто только что видел Летони. Она стояла совсем рядом, стройная и высокая, в длинном белом одеянии, а в руках у нее сверкал Кристалл Времени. Лицо девушки выражало крайнюю степень отчаяния, фиалковые глаза потемнели от горя.

— Денни, — говорила она, — ты нужен Джонбару. Если ты не придешь, мы погибнем!..

Ланнинг помчался на мостик и рассказал все Маклану. Старик ученый лишь мрачно покачал головой:

— Мы и так уже делаем все, что можем. Геодезическая Джонбара сделалась тонкой, как нить паутины, и становится все тоньше по мере изменения вероятности. Если она порвется, если мы потеряем ее, Джонбару конец.

Прошло еще две недели внутреннего, корабельного, времени. Это значило, что каждый из тех, кто был на борту, прожил еще четырнадцать дней и сердце его отстучало положенное количество ударов, независимо от расстояния, пройденного кораблем вдоль темпоральной оси. И вот наконец «Хроно» вынырнул из мерцающей голубой мглы, и Ланнинг, нетерпеливо ожидавший этого момента на палубе, увидел прямо под собой Джонбар.

Корабль висел на высоте двух миль над землей, но гигантские башни города будущего возвышались над ним. Облицованные сверкающим металлом, они были подобны прекрасным величественным соборам. Между прихотливо разбросанными домами зеленели сады и парки... да что там, весь город представлял собой один огромный парк, раскинувшийся в долине спокойной живописной реки и на двух лесистых холмах за ней. Здания соединялись между собой виадуками, по которым сновали невероятного вида машины. Небо было заполнено серебряными каплями летательных аппаратов.

Ланнинг уже видел Джонбар прежде — в Кристалле Летони. Однако только сейчас он с восхищением и ужасом понял, как огромен этот город. Здесь живут сотни миллионов людей! И все они могут исчезнуть в один миг, исчезнуть вместе со своим прекрасным миром. Одна только мысль об этом повергала Денни в отчаяние.

Дрожа от нетерпения и ужаса, Ланнинг помчался к Маклану.

— Значит, Джонбар в безопасности? — спросил он, задыхаясь. — А Летони здесь?

Согбенный старец отвернулся от штурвала и медленно покачал головой.

— Мы, конечно, здесь, — прошептал ученый. — Но приборы показывают, что геодезическая Джонбара почти исчезла. Что же касается Летони, то она наверняка находится сейчас в своей новой лаборатории.

«Хроно» подплыл к сверкающему пику башни, венчавшей один из холмов. Серебристая панель бесшумно скользнула в сторону, открыв вход в огромный ангар, где стояло множество странных летательных аппаратов. Над свободной посадочной платформой мигал зеленый огонек.

— Вот мир, за который нам предстоит сражаться, — сказал своим людям Ланнинг.

— Ach! — прогромыхал Эмиль Шорн. — Это хороший мир!

Оставив прусского рубаку за старшего и приказав ему держать команду в постоянной готовности на случай непредвиденных обстоятельств, Ланнинг и Маклан покинули корабль. Лифт вознес их высоко вверх, где на открытой террасе благоухали цветы висячего сада. В одной из стен открылась скользящая дверь, и на террасу вышла Летони.

Вместо привычного Ланнингу белого платья она была одета во что-то голубое и мерцающее, под цвет знакомого обруча в волосах. И она больше не держалась так торжественно, как при прошлых появлениях. Теперь это была просто красивая девушка. Ланнингу она искренне обрадовалась, хотя отчаяния скрыть не смогла.

Летони быстрым шагом пересекла террасу, подошла к Денни и взяла обе его руки в свои. Прикосновение ее было теплым и удивительно приятным.

— Денни Ланнинг! — прошептала девушка. — Наконец-то ты пришел! Я так рада...

Летони перевела взгляд на Уила Маклана. Фиалковые глаза потемнели от усталости и тревоги.

— Гирончи нанесла нам новый удар. Динон из Нью- Джонбара пытались предупредить нас, но передача внезапно оборвалась. Кристалл Времени больше не показывает будущего — только сегодняшнюю ночь. Это — последняя ночь Джонбара. Если только... — Она перевела взгляд на лицо Ланнинга. — Если не изменить направление вектора вероятности.

Уил решительно шагнул к скользящей двери, из которой появилась Летони.

— Я в лабораторию, Денни. Как только ситуация прояснится, я за тобой пошлю. Ты ничего не сможешь сделать, пока мы не узнаем, что натворила Зорана. Если узнаем...

Маклан захромал прочь, и Ланнинг остался на террасе вдвоем с Летони. Он стоял и любовался мирной красотой девушки на фоне чудесных цветов.

— Но почему ты такая... такая настоящая? — спросил молодой человек. — В чем разница между реальным миром и таким местом, как это?

Обдумывая ответ, Летони даже слегка нахмурилась:

— Все определяется процессом реализации, превращающим вероятные миры в реальные. Он протекает вдоль оси пятого измерения. Сколько бы ни было вероятных миров, лишь одному из них суждено стать реальным. Существует множество вариантов будущего, а прошлое определено и неизменно. В точках неопределенности геодезические разных миров расходятся, однако процесс реализации каждый раз закрепляет лишь одну ветвь, безжалостно отбрасывая остальные. Все геодезические абсорбируют энергию — так вероятные миры борются за выживание. Но в момент реализации вся накопленная энергия переходит к тому единственному миру, который отныне называется реальным. Миры, лишенные энергии вероятности, попросту исчезают.

— Значит, Джонбар исчезает?

Девушка кивнула:

— И я тоже. Нам дает жизнь атомная энергия «Хроно», пробившегося вдоль нашей геодезической. Мы — всего лишь иллюзия, образ того, что только имеет шанс появиться на свет. И образ этот обречен.

Летони встряхнула хорошенькой головкой и улыбнулась. Ланнинг прекрасно понимал, каких усилий стоит ей эта улыбка.

— Впрочем, к чему иллюзиям говорить об иллюзиях? — веселым тоном сказала Летони, — Ты не голоден, Денни? Собери цветов к столу. Давай с тобой вкусим иллюзорной пищи!

Она принесла маленький столик и собственноручно установила его у ограждавших висячий сад перил. Внизу, в миле от них, лежали зеленые парки. На дальних холмах блестели серебром другие башни. В безоблачном небе мягко светило вечернее солнце — Денни никогда не видел такого чистого неба. Легкий ветерок навевал покой.

— Нет, Джонбар! — прошептал Ланнинг. — С тобой ничего не может случиться! Ты слишком прекрасен!

— И совершенство смертно, — вздрогнув, откликнулась Летони. — Когда структуру пространства-времени раздирают войны, погибнуть может все.

Ланнинг схватил ее за руку.

— Летони, — прошептал он, — с тех пор, как ты впервые появилась передо мной, я не знал покоя. Десять лет я жил надеждой на то, что снова встречу тебя. И теперь, если кто-нибудь заберет тебя у меня...

Летони, дрожа, придвинулась к нему поближе.

— Вспомни, Денни! — шепнула девушка. — Это последняя ночь Джонбара. Кристалл Времени не показывает завтрашнего дня.

Закатное небо из голубого стало розовато-лиловым, а затем багряным. Дальние башни Джонбара засияли столбами яркого пламени. На террасу легли мягкие тени. Ночные цветы напоили воздух опьяняющими ароматами. Где-то внизу играла тихая музыка. Но даже здесь, рядом с Летони, Ланнинг не мог забыть о том, что вся эта красота обречена.

Внезапно девушка ахнула и крепко стиснула его руку.

— Приветствую тебя, о королева Пустоты! — произнес знакомый насмешливый голос.

Ланнинг резко вскинул голову и увидел золотую раковину Зораны. На этот раз Воительница не лежала, а стояла в ней, выпрямившись во весь рост. Тело ее облекала неизменная алая кольчуга. Рядом с Зораной стоял высокий костлявый мужчина с мрачными глазами и жестоким, отталкивающим лицом. С ног до головы он был одет в черное. Ланнинг сразу понял, что перед ним Гларат — главный жрец храма гирайн. Черные глаза жреца излучали злобу и ненависть. Зорана откровенно развлекалась.

— Целуй ее, пока можешь, Денни Ланнинг, — насмешливо посоветовала она. — Потому что мне ты больше не нужен. Мы нашли критический фактор, и место, которое я предлагала тебе, заняли Гларат и сила гирайн. Мы победили, Денни Ланнинг!

Жрец жестом собственника положил ей на плечо черную волосатую руку и смерил Ланнинга исполненным ненависти взглядом. Толстые губы разжались, выплюнув какое-то гортанное ругательство. Зорана выхватила свой тонкий золотой меч и широко взмахнула им в сторону города. А затем, улыбнувшись, расслабилась в объятиях жреца.

— Прощай, Денни Ланнинг! Но знай — и Джонбар, и призрак в твоих объятиях скоро исчезнут, развеются как туман на ветру. Мы затем и прилетели, чтобы увидеть их конец.

Она на миг прижала золотой клинок к своим алым губам и резко махнула им в сторону Ланнинга, как будто посылала издевательский поцелуй. Затем ткнула ногой невидимую кнопку, золотая раковина взмыла вверх и растворилась в ночи.

Перепуганная Летони вскочила на ноги.

— Скорее в лабораторию! — Лицо ее стало серым от ужаса. — Только боюсь... боюсь, что все уже кончено.

И они побежали к скользящей двери. За ней оказалась огромная высокая комната. Сотни мужчин и женщин сидели за столами и на первый взгляд занимались какими-то математическими вычислениями. В дальнем крыле другие мужчины и женщины напряженно вглядывались в огромные кристаллы — такие же, как у Летони. Ланнинг не успел даже переступить порога, когда увидел, что навстречу ему, хромая и спотыкаясь, бежит У ил Маклан.

— Назад, Денни! — хрипел он громким шепотом. — Скорее на корабль! Джонбар исчезает!

Ланнинг бросился к лифту, увлекая за собой Летони. Маклан спешил за ними. Дверь захлопнулась, и кабина понеслась вниз, к ангару. Ланнинг крепко прижимал к себе девушку.

— Ты полетишь с нами, любовь моя, — прошептал он.

Но та в ответ лишь грустно покачала головой:

— Нет, Денни. Я принадлежу Джонбару.

Она вздрогнула и прижалась к Ланнингу. Он поцеловал ее.

Лифт остановился. Ланнинг схватил Летони за руку и бегом потащил ее к «Хроно».

У корабля собралась яркая толпа горожан. Палуба была усыпана цветами, а у борта стоял щегольски одетый Жан Керар и произносил речь. Но и толпу, и стены ангара, и диковинные каплевидные корабли уже охватило странное зеленоватое сияние. Еще миг — и все начало растворяться, расплываясь в мерцающий голубой туман. Только «Хроно» сохранял четкие очертания.

Ланнинг поднажал.

— Скорей! — торопил он. — Летони...

Пальцы девушки выскользнули из его ладони. Ланнинг остановился и увидел, что Летони по-прежнему рядом, однако прозрачная и туманная, как призрак. Отчаянными жестами тень побуждала его не останавливаться. Денни попытался подхватить девушку на руки, но она растаяла как дым.

Маклан обогнал его. Ланнинг всхлипнул и, спотыкаясь, побрел за Уилом. Боль утраты заставила молодого человека забыть обо всем. К чему бороться, если Летони больше нет?..

Голубой туман вокруг сгущался, скрывая очертания исчезающего города. Он все больше напоминал ту мерцающую мглу, в которой плыл «Хроно». Ланнинг увидел, как Уил Маклан карабкается по лестнице, и в этот момент пол под ногами тоже начал исчезать. Нога Денни ушла глубоко вниз, словно металлический пол внезапно проржавел и рассыпался от прикосновения. Ланнинг беспомощно взмахнул руками и полетел вниз, туда, где на месте исчезнувшего города лежала пустынная долина. Холодный ветер свистел у него в ушах.

— Прощай! — прозвенел недобрый насмешливый голос, и на миг Ланнинг увидел золотую раковину и возлежащих на шелковых подушках Зорану с Гларатом.

Он камнем пронесся мимо них, задыхаясь от резкого ветра. Рядом появился «Хроно». Из хрустального ствола вырвался ослепительно желтый луч, и Ланнинга потащило к перилам. Барри Халлоран помог ему взобраться на палубу.


Глава девятая. Геодезическая гирончи


Еще мгновение, и «Хроно» снова очутился в знакомой мерцающей мгле. Ланнинг поспешил подняться на мостик, чтобы задать Маклану мучивший его вопрос:

— Уил, Летони... она умерла?

Маклан печально посмотрел на него:

— Это нельзя назвать смертью. Она ведь никогда не рождалась — так же, как и Джонбар. Мы лишь на мгновение оживили этот вероятный мир энергией своего темпорального луча. Но последняя победа Зораны привела к исчезновению геодезической Джонбара, а значит, и найденного нами отражения.

— Что же сделала Зорана? — Ланнинг схватил Маклана за высохшую руку. — Тебе удалось это выяснить?

Старик медленно кивнул:

— За остававшийся до исчезновения лаборатории час...

— Ну?

— Имей терпение, мальчик мой, — прошептал ученый. — Похоже, жрецам гирайн известно все-таки больше, чем я думал. Не зря они столько времени изучали мой «Хроно». Золотая раковина Зораны переносит, как ты знаешь, только образ того, кто ей управляет. Однако теперь Гларат построил настоящий хронокорабль.

— Ну и?..

— В отличие от «Хроно», корабль Гирончи — боевой. И на борту у него — целое полчище солдат-насекомых.

— Значит, жрецы напали на Джонбар?

— Они вернулись в прошлое, — объяснил Маклан. — В ту точку, где расходились пути обоих миров. Там они нашли нечто — скорее всего, какой-то небольшой материальный объект, — имеющее принципиальное значение для возникновения Джонбара. К сожалению, я понятия не имею, что это такое. С помощью силы гирайн Гларат убрал этот предмет с места в пространстве-времени, где ему надлежало находиться. И Джонбар просто не появился.

— А что стало с тем предметом?

— Он спрятан в крепости Зораны, в Гирончи. Под охраной, разумеется.

— Под охраной... — эхом откликнулся Ланнинг и еще крепче стиснул иссохшие пальцы Маклана. — А если мы отобьем у них ту вещь и вернем на место, это поможет Джонбару?

Ланнинг с безумной надеждой вглядывался в лицо старого ученого.

— Уил, может что-нибудь вернуть Летони?

— Да, — кивнул седой головой Маклан. — Если мы захватим нужный предмет и сумеем вернуть его на истинное место в пространстве-времени, если мы не дадим Зоране захватить его снова, пока пятимерный процесс реализации не пройдет критическую точку, — тогда появление Джонбара опять станет возможно.

Ланнинг со всей силы стукнул кулаком по ладони:

— Тогда мы должны это сделать!

— Да, — тихо ответил Маклан, легонько касаясь руки друга своими желтыми пальцами. — Должны. Именно для этого я и собрал вас на своем корабле. Хотя деталей предстоящей операции я не знаю до сих пор.

— Хорошо, — сказал Денни, — Вперед!

— Мы уже летим — возвращаемся в прошлое вдоль геодезической исчезнувшего Джонбара. Достигнув своей эпохи, мы сможем отыскать мировую линию Гирончи и отправимся в крепость Зораны.

— Берегись, Зорана! — воскликнул Ланнинг:

Но Маклан снова схватил его за руку:

— Я должен предупредить тебя, Денни. Не обольщайся надеждой на легкую победу — нам надо быть очень осторожными. Подумай, каковы наши шансы. Что такое дюжина парней против полчищ Гирончи? Даже наши хирурги исчезли вместе с остальными джонбарцами.

— Мы победим, потому что должны победить, — упрямо пробормотал Денни.

Маклан тяжело вздохнул:

— Тридцать лет прошло с того дня, когда я впервые увидел Зорану.

Старик говорил приглушенно, нервно теребя свой странный серебряный амулет.

— Ее красота ослепила меня даже сквозь бездну времени. Я... Я полюбил ее, Денни.

На глаза Маклана навернулись слезы.

— И только через долгих четырнадцать лет я понял, что она дьявол. Боже, как я ненавижу Зорану! Она предала меня, пытала, превратила меня в беспомощного калеку! Она... — От волнения Маклан задохнулся. — Но несмотря на все это, разве я смогу убить ее? А ты, Денни, сможешь?

Ланнинг стиснул кулаки, так что даже пальцы захрустели.

— Я видел Зорану, — хрипло произнес он. — И я не знаю, что тебе ответить.

Молодой человек заметался по комнате.

— Но мы должны убить ее! Убить, чтобы спасти Джонбар!

— Должны, — откликнулся калека. — Вот только сможем ли?


Через неделю по корабельному времени осевой хронометр показал тысяча девятьсот двадцать первый год.

— Здесь начинается геодезическая Джонбара, — объяснил Маклан Ланнингу, — Именно в этом году мы будем искать вершину созданного Гларатом темпорального конуса.

«Хроно» лишь на мгновение вынырнул из мерцающей мглы над яркой синевой Тихого океана. Далеко внизу лежал зеленый атолл, обрамленный белой пеной прибоя. Вода в лагуне была бледной и гладкой, как стекло. Секунда — и картинка исчезла, уступив место знакомому голубому туману. Корабль мчался в Гирончи.


Когда началась атака, Ланнинг и Шорн как раз тренировали своих людей на палубе. Маленький Жан Керар выскочил из строя и закричал:

— Grand Dieu! Смотрите — адский корабль!

Ланнинг резко обернулся и увидел в голубом тумане огромную черную тень. Она исчезла, затем вновь появилась, замерцала и внезапно стала совсем реальной. Корабль Гирончи!

Черная громадина была по меньшей мере в три раза длиннее их кораблика. Светящиеся пластины на ее корме и носу были квадратными, а не круглыми, как у «Хроно». Еще одно существенное отличие заключалось в том, что вражеский корабль буквально ощетинился стволами орудий, а на его палубе толпилось множество солдат-муравьев Зораны.

Ланнингу показалось, что он увидел на корме корабля Гирончи черную угловатую фигуру Гларата. В следующую секунду одно из орудий плюнуло в них сверкающим белым лучом. Два фута перил на корме «Хроно» мгновенно раскалились добела, вспыхнули и исчезли.

— Ложись! — приказал Ланнинг. — Пулеметы к бою! Короткими очередями — огонь!

Но что могли сделать пули против чудовищной энергии вражеских пушек?.. Ланнинг бросился к переговорной трубе, связывавшей палубу с рубкой Маклана.

— Уил! — крикнул он в трубу. — Что теперь?

Ослепительный луч прорезал туман в нескольких футах позади него, и Израэль Эндерс, уже привставший на колено, чтобы выстрелить, рухнул на палубу горящей кучей тряпья. Даже оружие канадца сплавилось в бесформенный комок. Воздух наполнился чадом испепеленной плоти.

И тут же эхом прозвучал вопль боли и ярости. Это брат убитого, Айзек Эндерс, заправил ленту в свой «максим» и принялся поливать огнем монстров Зораны. Они тоже подняли ружья, и на «Хроно» обрушился град пуль.

Из переговорной трубы раздался хриплый шепот Маклана:

— «Хроно» — не боевой корабль. Нам нечего противопоставить лучу гирайн.

— Что же тогда делать? — в отчаянии крикнул Ланнинг.

— Убегать! — прохрипел Маклан. — Скорость — наша единственная надежда. «Хроно» легче. Задержите их, я попробую оторваться...

Ланнинг бросился к борту. Вовремя. Пулемет фон Арнета заклинило, а кровь из раны на лбу заливала ему глаза. Ланнинг подхватил горячий пулемет и направил его на орудийный порт вражеского корабля.

Черный корабль подплывал все ближе и ближе. Вооруженные монстры на его палубе дали еще один залп. Из черного дула вырвался ослепительный луч гирайн. Один из пулеметов взорвался. Пулеметчик Вилли Рэнд с громкими стонами катался по палубе, пытаясь сбить пламя с одежды.

Ланнинг зарядил в «максим» еще одну ленту и дал длинную очередь. Несколько монстров упали, но это была капля в море. И вдруг Денни показалось, что звук двигателей «Хроно» немного изменился. Может, он ошибается?

Громада черного корабля придвинулась еще ближе. Монстры с золотыми топорами столпились у самого борта. Собираются взять их на абордаж? Ланнинг поднял пулемет, готовясь оказать захватчикам достойный прием, и увидел, что черное жерло орудия смотрит прямо на него. Сейчас оттуда вырвется ослепительный луч, и... У Ланнинга перехватило дыхание.

И тут вражеский корабль замерцал и исчез.

Ланнинг отшвырнул горячий пулемет и бросился к переговорной трубе:

— Уил?

— Мы оторвались от них, Денни, — прошептал Маклан. — Думаю, что мы сможем постоянно опережать их по оси времени. Но в Гирончи они прибудут вскоре после нас и сразу поднимут тревогу. А сколько человек мы уже потеряли?

Ланнинг повернулся, чтобы подсчитать потери. Длинный угрюмый канадец рыдал, стоя на коленях возле тела брата. Барри Халлоран помогал фон Арнету забинтовать рану. Вилли Рэнд в дымящейся одежде ощупью пробирался по палубе, монотонно ругаясь. Ланнинг заглянул ему в глаза и в ужасе отшатнулся. Луч гирайн сжег их прямо в глазницах. Вилли был слеп.

— Израэль Эндерс мертв, — прерывающимся голосом сообщил Ланнинг в переговорную трубу. — Фон Арнет ранен, а Рэнд ослеп. Один из пулеметов уничтожен...

— Это гирайн, — прохрипел Маклан. — Перевес на их стороне, Денни. Мы должны избегать битвы — если, конечно, сможем. Но теперь они предупреждены...

Шепот оборвался на трагической ноте.

Тело Израэля Эндерса завернули в кусок ткани вместе с его оплавленной винтовкой, крохотным канадским флагом и серебряной звездой Джонбара и спустили за борт, в мерцающую мглу. Там, сказал Маклан, он будет со скоростью корабля плыть к далекому будущему.

После похорон люди Ланнинга вычистили палубу, починили перила и привели в порядок оружие. Под мягкое жужжание двигателей «Хроно» продолжал двигаться вперед, по направлению к Гирончи.

Эрих фон Арнет вышел из госпиталя с новым шрамом поперек лба. Вилли Рэнд попросил выдать ему винтовку со сломанным затвором и часами просиживал на палубе, точа штык и время от времени пробуя его пальцем. Глаза Вилли скрывала белая повязка.

А на мостике Ланнинг и Маклан пристально вглядывались в хроноскоп, пытаясь с помощью темпорального луча нащупать слабые места Гирончи и оптимальное время атаки. К сожалению, внутрь алой цитадели Зораны им заглянуть так и не удалось, а значит, не удалось и увидеть загадочный «материальный объект».

— Еще одно приложение гирайн, — объяснял Уил Маклан. — Металлические стены замка рождают защитное поле, которое полностью глушит темпоральное излучение. — В запавших глазах старика вспыхнул мрачный огонь, — Но я знаю крепость Зораны! — добавил он. — Когда-то Летони нарисовала мне ее план. И я помню там каждую черточку!

Дрожащими руками Уил нарисовал для Ланнинга и Шорна еще один план.

— Сокровищница Зораны, — объяснял он, — находится в восточной башне. Попасть в нее можно только из спальни самой Зораны через люк в полу. А чтобы оказаться в ее апартаментах, надо пройти через тронный зал, который охраняют сотни воинов. Так что удар необходимо нанести внезапно. Одно неверное движение — и нам крышка.

Наконец настал момент, когда Уил Маклан повернул рычаг и остановил свой корабль в Гирончи.


Глава десятая. Цитадель Зораны


День, когда «Хроно» появился в мире Зораны, был хмурым и пасмурным. Впервые Ланнинг наяву увидел зеленые поля, блестящую ленту реки, крохотные, населенные рабами деревни и выжженное пятно на месте той трагедии, что разыгралась в свое время у него на глазах. За рекой, как и положено, возвышались холмы, увенчанные один — алой цитаделью Зораны, а другой — черным храмом гирайн.

Стоя на палубе, Ланнинг изучал крепость в бинокль. По сведениям, полученным с помощью хроноскопа, эта металлическая громадина вот уже пять веков принадлежала династии Зораны. На стенах дежурили одетые в черное часовые. Сверкало алое и золотое оружие. А между зубцами Ланнинг увидел черные стволы гирайн-излучателей.

— Gott in Himmel! — прогремел у него над ухом Эмиль Шорн, — Та штука, которую мы ищем, спрятана в этом замке, nein? Чертовски крепкий орешек!

— Верно, — согласился Ланнинг. — Один неверный шаг — и мы покойники. Так что оступаться нельзя.

Он протянул Шорну бинокль:

— Мы остановились здесь буквально на минутку, только для того, чтобы взглянуть на крепость при свете дня. Второй раз прилетим уже ночью. Видишь тот уступ у северного обрыва? Там и высадимся.

— Ja, вижу.

— Хроноскоп показал, что Зорана сегодня вечером уйдет в храм к Гларату. Если повезет, стражники после ее ухода будут не слишком бдительны. Нам надо вскарабкаться вон на тот балкон — видишь, где висит скелет?

— Ach, Gott! Хорошая прогулка!

— С балкона мы пройдем внутрь, в подземелья. У Маклана есть ключи от всех дверей — он вырезал их для побега. Войдем через тюрьму и оттуда попробуем добраться до тронного зала. Все ясно?

— Ja! Ясно, как смерть.

Ланнинг махнул рукой Уилу Маклану, и «Хроно» снова нырнул в голубую мглу безвременья.

Маленький десантный отряд собрался на носу «Хроно». Все, кроме Барри Халлорана, предложившего перед выходом крикнуть троекратное «ура» Джонбару, были тихими и мрачными. Айзек Эндерс и Эрих фон Арнет несли два из трех оставшихся пулеметов, Кресто и Кортни-Фарр — пятидесятифунтовые станки к ним. Остальные тащили веревки, гранаты, ружья и патроны.

Борис Баринин с последним пулеметом оставался охранять корабль. Вилли Рэнд сидел рядом с сигаретой в зубах и молча точил свой штык.


«Хроно» вынырнул в мокрую черноту ненастной ночи. Замок Зораны черной глыбой нависал над ними, загораживая полнеба. Корабль бесшумно подплыл к намеченному заранее узкому уступу. Шел холодный моросящий дождь, в зубцах стены наверху завывал ветер.

Уил Маклан спрятал корабль в чахлом кустарнике, спустился на палубу и протянул Ланнингу три ключа, вырезанные из белых человеческих костей.

— Этот — от балконной двери, — прошептал он. — Этот — от двери в подземелье. А вот этот — от внутренних ворот. Ключа от сокровищницы у меня нет. Придется тебе искать обходной путь.

Желтые костлявые пальцы крепко стиснули запястье Ланнинга.

— Я рассказал тебе все, что знаю, Денни. Твой путь лежит через подземелье, где я томился долгих десять лет. Если ошибешься, мы все будем там гнить. Удачи!

Ланнинг первым перелез через перила и стал карабкаться вверх по неприступной скале. Кроме свисавшей с пояса веревки у него была еще винтовка и связка гранат.

Холодный ветер норовил схватить в ледяные объятья. Поросшие мхом камни стали скользкими от влаги. Ползти приходилось на ощупь — темень была непроглядная. Пальцы Ланнинга застыли от холода, твердые камни больно врезались в ладони. Один раз он едва не сорвался и ободрал кожу, ухватившись за какой-то острый край. Мгновения, которые Денни провисел на поврежденной руке, показались ему веками. Потом он нашарил второй рукой зацепку и полез дальше. Вот и небольшой дубок, который они с Уилом видели утром в бинокль, — конец первого участка пути.

Ланнинг привязал к дереву конец веревки, подергал ее, чтобы проверить прочность узла, и скинул всю бухту вниз, остальным.

Второй участок... Дождь усилился. Порывы ледяного ветра пытались сорвать людей со скалы. Больно хлестали капли дождя. Сверкнула молния, и Ланнинг в ужасе замер. Что, если кто-нибудь их заметит?

Вторую веревку он привязал к выступу скалы, сбросил конец и без отдыха полез дальше. Наконец, дрожа от напряжения, подтянулся и вылез на узкую площадку, где каменный обрыв переходил в стену из алого металла. Забив в трещину штык, Ланнинг привязал к нему третью веревку и начал осторожно передвигаться вдоль уступа. И тут снизу донесся крик.

Ланнинг замер. Тишина. Что-то упало, разбившись о камни далеко внизу — звук был еле слышным. Молодой человек подождал еще немного, убедился, что тревогу никто не поднял, и медленно пополз дальше. Высоко вверху в зубцах стены завывал ветер.

— Ach, Gott! — пробормотали сзади, — Вот дьявольская погода — ни черта не видно!

И Эмиль Шорн поднялся по веревке и присоединился к Ланнингу. Вдвоем они подползли к маленькому проржавевшему балкону, основным «украшением» которого служила тюремная виселица. Из люка наверху свисала веревка; в петле покачивался закованный в цепи скелет.

Ланнинг достал хрупкий костяной ключ и осторожно вставил его в замочную скважину. Пока он возился с замком, к балкону подошли остальные члены команды — все, кроме фон Арнета.

— Madre de Dios!

Сильвано Кресто все еще не мог унять дрожь.

— Австриец пролетел мимо меня. Как он кричал!.. Наверное, разбился в лепешку там, внизу. Растяпа! Теперь у нас остался только один «максим».

Тяжелая металлическая дверь внезапно распахнулась, обдав смельчаков зловонным дыханием тюрьмы. Запах немытых человеческих тел смешивался с запахом смерти и характерной кислой вонью, исходившей от человекообразных муравьев Зораны. Ланнинг стиснул зубы и, преодолев приступ тошноты, первым шагнул в вонючую тьму.

Сначала они вообще ничего не видели. Отряд ощупью двигался вслед за своим командиром, по памяти отсчитывавшим ступени и повороты. Но потом глаза людей привыкли к темноте. Оказалось, что какой-то свет тут все-таки был — на стенах и на полу слабо фосфоресцировали пятна гниющей слизи.

Справа и слева за запертыми решетками дверей лежали изувеченные полуослепшие узники. У них не было сил даже на то, чтобы подняться. Рядом с живыми валялись кости их предшественников, все еще закованные в тяжелые цепи. Остатки гниющей плоти на костях служили несчастным единственным источником света.

Во всей тюрьме стояла жуткая неестественная тишина. Только из одной камеры доносилась какая-то возня. Подойдя поближе, Ланнинг увидел, что это крысы дерутся из-за свежего трупа. А в соседней камере изголодавшийся бедолага прокусил себе руку, уронив на пол несколько капель свежей крови. Теперь он терпеливо ждал, когда какая-нибудь неосторожная крыса попадется на эту страшную приманку.

— Клянусь, Зорана мне заплатит! — прошептал Кортни-Фарр. — Дайте только добраться до этого дьявола в человеческом обличье!

У одного из поворотов Ланнинг внезапно остановился и шепотом приказал своим людям приготовиться к бою. По коридору, позвякивая оружием, шли четверо воинов Зораны. Черные и огромные — не меньше восьми футов ростом, — они передвигались на задних конечностях, как люди, хотя с виду больше напоминали насекомых. Огромные жвала и блестящие фасеточные глаза никак не сочетались в сознании Ланнинга с человеческим обликом.

— Никакого шума, — прошептал он тихо. — Только штыки.

Но свой собственный штык Ланнинг оставил снаружи. На нем висела последняя, третья веревка. Денни перевернул винтовку, размахнулся и прикладом размозжил череп ближайшему монстру. Не ожидавшие нападения солдаты дрогнули и отскочили назад, хватаясь за оружие страшными черными лапами.

Все происходило абсолютно бесшумно — гигантские муравьи, похоже, не обладали органами речи. Их создателей интересовали совсем другие качества. Впрочем, к головам солдат были прикреплены маленькие красные коробочки — по всей видимости, какие-то средства связи. Один из гигантов неуклюже копошился в своей коробочке. Ланнинг поднял импровизированную дубину и размахнулся, намереваясь разбить проклятый прибор. Но отвратительная тварь перекусила винтовку пополам. А сверху уже опускался огромный золотой топор... В последний момент Ланнинг успел парировать удар оставшимся у него в руке обрубленным дулом. Удар пришелся плашмя. В глазах у молодого человека потемнело, и он рухнул на пол.

Несмотря на пульсирующую в виске адскую боль, Ланнинг почему-то не потерял сознания. Он лежал на полу и беспомощно смотрел, как прямо у его лица топают огромные ноги, оставляя в светящейся слизи отчетливые следы. В ноздри ударил резкий запах муравьиной кислоты — такой сильный, что перешибал даже тюремное зловоние. Монстры сражались молча, но их твердые панцири щелкали и потрескивали при движении.

Люди Ланнинга набросились на врагов со штыками, однако преимущество внезапности уже было потеряно, а четырехрукие противники были вдвое выше любого из них.

— Vive Джонбар! — выдохнул Кресто, сильным ударом снося голову ближайшему стражнику. Он не учел лишь того, что имеет дело с насекомым. Огромная тварь прожила еще несколько мгновений и успела нанести ответный удар. Золотой топор раскроил испанцу череп.

— Рог Dios...

Бедняга рухнул на труп поверженного врага, силой своего веса вонзая штык в бронированную грудь. Эмиль Шорн в это время с такой силой ударил штыком одного из двух оставшихся стражников, что тот упал навзничь и больше не двигался. Последнего противника зарубил Барри Халлоран. Схватка закончилась.

Барри помог Ланнингу подняться. Тот пошатнулся, но устоял. Кортни-Фарр вытащил из кармана фляжку бренди, обжигающей жидкостью протер командиру виски, дал глотнуть. В голове у Ланнинга немного прояснилось. Он поднял винтовку упавшего Кресто и двинулся вперед, вслед за Эмилем Шорном.

И почти сразу натолкнулся на выставленную в предупреждающем жесте руку. Проход впереди был перегорожен массивной решеткой, из-за которой пробивался зеленоватый свет. Ланнинг с Шорном тихонько подкрались поближе и заглянули сквозь прутья.

Комната за решеткой была полна стражников. Их было не меньше дюжины. Едкий запах пропитал все вокруг. Большинство монстров сидели за длинным столом, посасывая губки с какой-то красноватой жидкостью. Четверо полировали друг другу панцири. Еще несколько чистили красные короткие ружья и точили топоры. Один стоял на коленях в темном углу, будто молил бога вернуть ему утраченный человеческий облик.

— Бесшумно тут не пройти, — шепнул Ланнинг на ухо Шорну. — Пробиваемся с боем.

Он вставил в замочную скважину хрупкий костяной ключ. Айзек Эндерс и Кортни-Фарр уже установили пулемет, просунув ствол между прутьями решетки. Замок тихонько щелкнул. Ланнинг кивнул Шорну и осторожно толкнул массивную дверь.

Первым их заметил самый дальний стражник, молившийся в темном углу. Блеснули фасеточные глаза, и мутант вскочил на ноги — молитва так и не сделала его похожим на человека. В комнате повисла грозная тишина.

— Пора! — крикнул Ланнинг. — Вперед, друзья!

— Allons! — подхватил Жан Керар. — Мы с вами, топ capitane!

Сзади застучал пулемет. Комната наполнилась сизым дымом. Ланнинг резко толкнул дверь, и они с Шорном, Кераром и Барри помчались, петляя, к противоположной двери.

Но монстры Зораны были удивительно живучи. Несмотря на многочисленные раны, они как будто и не собирались умирать. Под пулеметным огнем человеко-муравьи похватали оружие и разделились на две группы — по одной на каждую дверь. Эндерс с пулеметом оказался в относительной безопасности — прикрывая товарища, Кортни-Фарр снова захлопнул тяжелую решетчатую дверь и встал на страже у замка. Монстры по ту сторону двери наконец-то начали валиться один за другим.

А вот защитникам второй двери повезло меньше. Ланнинг и его друзья встречали нападавших винтовочным огнем и ручными гранатами. Двое из семи стражников были разорваны в клочья, третий покалечен. Но четверо продолжали идти вперед, прямо на штыки. Калека пополз назад, подобрал свое странное неуклюжее ружье и успел выстрелить, прежде чем пулеметный огонь поверг его на землю.

Жан Керар зашатался и схватился за грудь. Колени его дрожали, из раны хлестала кровь, но Жан все же сумел опереться на винтовку и выставить штык так, чтобы один из нападавших наткнулся на него.

— Allons! Джонбар!

И отважный француз упал мертвым рядом с поверженным противником.

Ланнинг трижды выстрелил в голову одному из стражников и добил его ударом штыка в грудь. Шорн разделался еще с одним монстром. Но третий выбил винтовку из рук Барри Халлорана, ударом лапы отбросил его в сторону и ринулся к двери. Ланнинг перезарядил винтовку и выстрелил, однако гигантский муравей все-таки удрал от него, с немыслимой скоростью перебирая всеми шестью конечностями.

Барри Халлоран, шатаясь, поднялся на ноги. Рубашка его была порвана, алая кровоточащая царапина тянулась наискосок через всю грудь — следы жесткой лапы монстра.

— Прости, Денни. Я пытался его удержать.

— Все хорошо, парень, — откликнулся Ланнинг и побежал обратно к дальней двери, чтобы впустить в комнату Кортни-Фарра и Эндерса с пулеметом.

Но где-то впереди уже гудел гонг, гулким эхом отдаваясь под сводами высоких залов. Тревога! Тревога! Тревога!


Глава одиннадцатая. Алмазный трон Зораны


Пятеро уцелевших — Ланнинг, Эндерс, Шорн, Халлоран и Кортни-Фарр — поднялись по длинной винтовой лестнице и оказались у маленькой дверцы, ведущей в тронный зал Зораны. Именно тут и находился сигнальный гонг.

Зал был огромным. Вдоль алых стен высились черные квадратные колонны и исполинские статуи из чистого золота, судя по всему посвященные воинственным предкам Зораны. Все они были вооружены и закованы в броню.

Тусклый свет отражался от красных стен и потолка, приобретая при этом какой-то зловещий оттенок. Алым поблескивал и голый каменный пол. А по ту сторону зала высился прозрачный, искрящийся столб холодного пламени — тот самый алмазный трон, который Зорана столь коварно предлагала Маклану, а затем и Ланнингу.

За троном на массивной цепи висел сигнальный гонг — алый металлический диск диаметром в добрых сорок футов. Рядом с гонгом копошились две маленькие фигурки — зал был таким огромным, что даже монстры Зораны казались в нем карликами. Целая армия таких «карликов» — не менее тридцати тварей — уже бежала через зал к людям.

— Быстрей! — скомандовал Ланнинг. — «Максим»! — И бросился устанавливать пулемет, на ходу объясняя Шорну: — Мы должны пройти через этот зал и вернуться. За троном — дверь в апартаменты Зораны. Люк, ведущий в сокровищницу, находится в ее спальне, за кроватью.

— Проклятые твари! — бормотал Айзек Эндерс, заряжая в пулемет новую ленту. Лицо его было застывшим, как маска. — Убили моего брата!

И пулемет Эндерса изрыгнул пламя, сея смерть в рядах человекообразных муравьев. Кортни-Фарр и Барри Халлоран поддержали его винтовочным огнем, а Ланнинг и Шорн принялись метать в монстров ручные гранаты.

Монстры тоже открыли огонь. Их короткие крупнокалиберные ружья были однозарядными и поражали лишь на небольшом расстоянии. Большая часть пуль пролетела даже мимо двери и попала в стену. Но одна поразила Айзека Эндерса в самую середину лба.

Канадец пошатнулся и рухнул, раскинув руки, прямо на горячий металл «максима». На лице его застыло странное удивленное выражение.

— Израэль! — пробормотал Айзек и застыл неподвижно.

Кортни-Фарр отпихнул неподвижное тело и сам занял место пулеметчика.

Ланнинг подумал, что стражники почему-то безумно медленно бегут. Вероятно, в бою, когда время так насыщено событиями, паузы всегда кажутся долгими. Во всяком случае, он успел отдышаться после тюремного зловония. Интересно, как они все-таки попадут в сокровищницу — без ключа, без шифра? И скоро ли вернется Зорана — не может быть, чтобы она не слышала тревоги.

Несколько изрешеченных пулями стражников свалились под ноги своим молчаливым товарищам. Еще нескольких разорвало на части взрывом гранаты. Но даже оставшихся врагов все еще было слишком много. И они неумолимо приближались.

Отряд Ланнинга — четыре человека — выстроился у двери. Громко строчил пулемет. Шорн швырнул врагам под ноги последнюю гранату. Ланнинг решил оставить пару фанат про запас. Он поднял винтовку и приготовился защищать пулеметчика.

Еще три мутанта споткнулись и рухнули ничком, остальные смертоносным валом катились вперед. В тусклом свете блестели хитиновые панцири, яростно сверкали странные фасеточные глаза. Огромные черные муравьи почти совсем не походили на людей, а то немногое, что в них осталось человеческого, делало их еще ужаснее.

У Ланнинга кончились патроны. Он штыком распорол грудь одному из нападавших. Но золотистый топор другого вышиб винтовку из рук командира, а пуля, выпушенная третьим, ударила его в плечо, с силой отшвырнув к стене.

Правая рука Ланнинга повисла беспомощной плетью. Опустившись на колени, он левой рукой вытащил из-за пояса люггер и выпускал пулю за пулей в едко пахнувших монстров.

Черные лапы выхватили винтовку из рук Шорна, а его самого швырнули под ноги напиравшим стражникам. «Максим» твари попросту затоптали. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как треснул в чудовищных жвалах череп Кортни-Фарра.

— Бей их! — завопил Барри Халлоран. — Бей! — Опустив штык, он бросился на двух чудовищ, загораживавших путь к «максиму».

Ланнинг отшвырнул опустевший люггер и поднял с пола винтовку. В бой вступила вторая шеренга атакующих. Если бы продержаться достаточно долго, чтобы дать Барри возможность дойти до пулемета...

Парализованная рука снова стала действовать, и Ланнинг придумал свой метод борьбы с гигантами. Резким выпадом он пробивал монстру грудной панцирь, а потом изо всех сил дергал штыком направо и налево, стараясь повредить как можно больше жизненно важных органов.

Желтые топоры нападавших со свистом рассекали воздух. Однако теперь проход был забаррикадирован трупами их товарищей, а пол стал скользким от крови и едкой слизи. Даже цепкие муравьиные лапы постоянно скользили в этих лужах. Ланнинг уклонялся и наносил удары, снова уклонялся и снова бил...

Позади него Барри прикончил одного из своих противников, обломал штык о твердую броню второго и разрядил в него свой люггер. Но мерзкая тварь успела ударить рыжеволосого гиганта золотым топором. Удар, хотя и пришелся плашмя, был слишком сильным. Барри упал, и огромная тварь рухнула на него сверху.

Ланнинг остался один против целой орды. Он рубил и колол, уворачиваясь от страшных ударов. Еще один вражеский труп лег на страшную баррикаду. Второй... Третий... И тут он сам поскользнулся в зловонной луже. Огромные челюсти сомкнулись на штыке винтовки, дернулись, откусили... Ланнинг попытался перехватить винтовку за ствол и орудовать ей, как дубинкой, но монстры выхватили оружие у него из рук. В следующую секунду импровизированная дубина обрушилась на череп самого Ланнинга. Ноги молодого человека подкосились, из груди вырвался стон:

— Летони... Я пытался...

Победившие монстры уже взбирались на баррикаду, без разбора наступая на своих и чужих мертвецов. Ланнинг хотел приподняться, но не смог. Джонбар обречен. А его самого ждет подземная тюрьма Зораны...

И тут внезапно ожил давно замолчавший пулемет. Сначала Ланнинг даже подумал, что бредит, но потом ему на ноги свалился изрешеченный пулями монстр. Ланнинг заставил себя повернуть голову и увидел Эмиля Шорна.

Обнаженный торс могучего пруссака был красным от крови — его собственной крови, струившейся из многочисленных ран. Он пошатывался, однако стоял на ногах, и голубые глаза его сияли.

— Heil, Джонбар! — во всю глотку ревел Шорн. — Heil, Валгалла!

«Максим» он держал на весу, как простую винтовку. Это было подвигом даже для такого гиганта, как Шорн. Воины Зораны бросились к нему, и он шагнул им на встречу, продолжая стрелять. Твердые панцири трескались, как ореховые скорлупки. Но когда по эту сторону баррикады уже не оставалось ни одного живого монстра, из-за нагромождения трупов вылетел золотой топор и вонзился в обнаженную грудь Шорна. Кровь хлынула фонтаном. И все равно могучий германец устоял на ногах. Он стрелял до тех пор, пока не упал последний гигант, и только после этого выронил горячий пулемет, окинул побоище последним взглядом и проревел:

— Джонбар! Ах, Тор!

И рухнул, как подкошенный, прямо на раскаленный «максим».

В алом замке Зораны снова наступила тишина — только подрагивал слегка потревоженный сигнальный гонг. Неподвижные колоссы в золотых доспехах горделиво озирали поле битвы.

Изрядно потрепанный, но все еще живой, Ланнинг застонал и попытался спихнуть со своих ног тело придавившего их гиганта. Теперь, когда путь к сокровищнице Зораны был свободен, он снова рвался вперед. Надо успеть попасть туда и вернуться, пока путь к отступлению не перекрыт...

Однако первым на ноги вскочил Барри Халлоран. Ланнинг был уверен, что Барри погиб, раздавленный телом рухнувшего на него монстра. В первый момент он ушам своим не поверил, когда услышал знакомое:

— Бей их! Бей!

— Барри!

Рыжеволосый гигант пробрался через завал трупов и помог Ланнингу оттащить придавившее ноги тело. Ланнинг с трудом сел. Боль была такой сильной, что он едва сознавал, что происходит, и очнулся, лишь когда Барри поднес к его губам фляжку Кортни-Фарра и заставил проглотить обжигающую жидкость.

— Так лучше, парень?

Ланнинг, пошатываясь, встал. Голова шла кругом, затылок разламывался от адской боли, перед глазами все плыло. Казалось, будто золотые статуи кружатся на своих постаментах и бегут вперед — защищать алмазный трон своей династии.

— Идем, — услышал Ланнинг свой собственный хриплый голос. — Надо успеть, пока не вернулась Зорана. Взять эту штуку... Вернуться на корабль... Я сохранил две фанаты... Хватит, чтобы открыть дверь в сокровищницу.

Барри Халлоран подобрал обе фанаты и пошел было за «максимом», но Ланнинг остановил его — патроны все равно кончились. Тогда Барри подобрал с пола винтовку, и оба они, спотыкаясь, побежали к алмазному трону.

Путь через малиновый зал казался бесконечным. Но вот наконец все золотые статуи и черные колонны остались позади. Друзья осторожно обошли сияющий трон. Там, за гонгом, все еще продолжавшим гудеть, за плотной черной портьерой находилась дверь в личные апартаменты Зораны.

Барри отодвинул тяжелую портьеру, и они с Даннингом попали в королевские покои. Разглядывать роскошное убранство им было некогда, но даже на бегу Ланнинг не мог не заметить бесчисленные хрустальные зеркала в рамах из золота и слоновой кости. Под балдахином из затканного драгоценными камнями шелка стояла кровать Зораны, вырезанная из офомного сапфира, — еще один трон варварской империи.

Ланнинг приподнял край толстого ворсистого ковра. В полу, как он и ожидал, обнаружился квадратный люк, в центре которого выделялся еще один маленький квадратик, прикрывавший замок. Барри Халлоран отодрал его штыком, открыв продолговатую замочную скважину. Ланнинг отвинтил от своих гранат детонаторы и высыпал порох в отверстие для ключа. Когда весь порох просыпался внутрь, он засунул туда же один из детонаторов так, чтобы взрыватель остался снаружи. Барри приволок огромный металлический сундук и поставил его на люк, чтобы защититься от взрыва. Отскочив подальше, Ланнинг поднял винтовку и выстрелил в торчащий взрыватель.

Пол под ногами содрогнулся. Обломки сундука взлетели до самого потолка, а содержимое его осыпало спальню драгоценным ливнем. Ланнинг и Барри вернулись к люку и увидели вместо замка зияющую в полу дыру с рваными металлическими краями. Ланнинг запустил в нее руку, пощелкал какими-то переключателями, и закрывавшая люк плита стала медленно опускаться. Поколебавшись секунду, Барри и Ланнинг шагнули в этот странный лифт и поехали вниз, туда, где Зорана хранила свои богатства.

Сокровищница была огромной и темной — ни единого окна, но лифт, опускаясь, включил систему скрытого освещения... Сверкали груды серебряных и золотых слитков, таинственно мерцали невероятных размеров закрытые металлические сундуки, ярким пламенем полыхали горы синтетических кристаллов — сапфиров, изумрудов, рубинов, алмазов. С ними соседствовали статуи и картины, загадочные приборы и древние книги — все, что накопили за многие века правители Гирончи. Но удивительнее всего были огромные хрустальные глыбы, внутри которых, словно мухи в янтаре, покоились оригиналы золотых статуй из тронного зала. Это была не только сокровищница, но и усыпальница!

— Бог ты мой! — пробормотал Барри Халлоран. — Неплохие налоги собирает старушка Зорана! Царь Мидас позеленел бы от зависти!

Ланнинг побледнел.

— Однажды я видел, как Зорана собирает налоги, — прошептал он.

Платформа, на которой стояли друзья, коснулась пола.

— Мы ищем маленький черный брусок, — торопливо напомнил Ланнинг. — Что-то, покрытое черным цементом, непроницаемым для нашего сканирующего луча.

Молодой человек вздрогнул и поднял голову, чтобы посмотреть на люк. Интересно, как чувствуют себя звери, попавшие в ловушку?

— Надо торопиться. Мы здесь уже давно, а этот гонг и мертвого разбудит. Еще немного, и сюда вернется Зорана — с подкреплением.

Закипела работа. В поисках черного кирпичика они с Барри вскрывали сундуки и вытряхивали на пол монеты и шелка, меха и драгоценные камни. В конце концов Барри обнаружил черный брусок в разбитом горшке, будто бы случайно заброшенном в самый темный угол.

— Вот оно! — воскликнул Ланнинг. — Давай выбираться отсюда!

Они взобрались обратно на платформу, Ланнинг нажал кнопку, и лифт медленно поехал вверх. Барри Халлоран протянул Ланнингу тяжелый черный брусок. Руки его тряслись от волнения.

— Что это может быть?

— Не знаю, — пожал плечами Ланнинг и вдруг насторожился. — Ты слышишь?

Они уже почти поднялись. Где-то вдали, похоже, лязгнула металлическая дверь. Потом раздались шаги, звон оружия и рассерженный женский голос...

— Зорана! — в ужасе пробормотал Ланнинг. — Вернулась!

Ждать, пока лифт остановится, не было времени. Ланнинг и Барри выпрыгнули из ямы на пол и помчались мимо сияющих зеркал обратно в тронный зал. Вот и черные портьеры. Вот алмазный трон и все еще дрожащий гонг перед ним. Вот зал с золотыми колоссами... Ланнинг замер в оцепенении прямо под гудящим гонгом.

В дальнюю дверь вваливалась новая армия солдат-муравьев. А возглавляла их крошечная алая фигурка в черном, увенчанном перьями шлеме. Сама Зорана Воительница.

Ланнинг обернулся, взглянул на побледневшее лицо Барри Халлорана и медленно покачал головой.

— Выход отрезан, — прошептал он. — Теперь нам не уйти...


Глава двенадцатая. Тайна черного бруска


Пальцы Ланнинга стиснули тяжелый черный брусок — краеугольный камень Джонбара.

— Ладно! — выдохнул он. — По крайней мере, нам хватит времени на то, чтобы убить ее!

Но не успел Барри поднять винтовку, как Ланнинг уже пожалел о своих словах. Зорана была так прекрасна!.. Денни прикусил губу. Больше всего на свете ему хотелось сейчас ударить по стволу, предотвратить гибель королевы. Но он слишком хорошо знал, что за дьявол скрывается под этим очаровательным обличьем.

Прогремел выстрел. Ланнинг с ужасом смотрел на королеву Гирончи, ожидая, что сейчас она упадет. Но вместо этого рухнул один из монстров, молотя воздух страшными черными лапами.

— Я целился в нее, — пробормотал Халлоран. — Нас все равно убьют... А она так красива!

Ланнинг пошатнулся от нового приступа боли в затылке. Он попытался придумать хоть какой-нибудь выход, но не смог. На корабль им уже не попасть. А в ушах продолжал звучать шепот Уила Маклана: «Несмотря ни на что, я не смогу убить Зорану. А ты, Денни?»

Но уничтожить ее необходимо. Так сказал Маклан. А Летони еще давным-давно говорила Ланнингу, что он должен выбрать одну из них двоих и тем самым обречь на гибель вторую.

Трясущимися руками Ланнинг потянулся за винтовкой:

— Дай мне...

Сухо щелкнул затвор, однако выстрела не последовало — кончились патроны. Халлоран отшвырнул бесполезное оружие и сложил на груди обагренные кровью руки, ожидая развязки.

— Я не сдамся! — пробормотал Ланнинг и потянул руку к винтовке.

Но Зорана уже подняла свой золотой меч, который на поверку оказался больше, чем просто мечом. Винтовка вспыхнула ярким голубым пламенем и расплавилась, Ланнинг едва успел отдернуть обожженную руку. И тут он услышал мелодичный голос Зораны:

— Итак, Денни Ланнинг, ты предпочел мои темницы алмазному трону?

Ланнинг удивленно заморгал. Зорана и ее солдаты были уже на полпути к обессиленным друзьям. В прорезях черного шлема различались лицо королевы и сверкающие от ярости зеленые глаза...

И вдруг перед нападающими появилась какая-то серебристая тень.

Тень сгущалась, приобретая знакомые очертания. Ланнинг потряс головой. В сердце его внезапно вспыхнула надежда. Прямо перед ними из ниоткуда возник «Хроно»!

Корабль приземлился возле алмазного трона. Огромные диски на его носу и корме все еще излучали странное зеленоватое сияние. На палубе Лао Меньшан развернул «максим» в сторону армии Зораны... Но в следующее мгновение он уже, чертыхаясь, вынимал затвор — механизм заклинило.

Уил Маклан отчаянно махал руками оцепеневшим друзьям. Очнувшись, Ланнинг схватил Барри за руку и помчался к кораблю.

Зорана взмахнула мечом и с боевым кличем повела свою армию вперед. Пули, выпущенные из коротких ружей, забарабанили по палубе «Хроно». Уил Маклан навел свое хрустальное орудие, и желтый луч потащил Барри и Ланнинга к фальшборту. Еще на бегу Ланнинг успел заметить одинокую фигуру ослепшего Вилли Рэнда. Но когда они с Барри перевалились через борт, на палубе никого, кроме Шана, не было. Маленький китаец все еще возился с бесполезным «максимом». Рэнд пропал.

— Гляди, Денни! — воскликнул вдруг Халлоран хриплым от ужаса и восхищения голосом. — Проклятый слепой идиот!

Он показывал куда-то в сторону армии Зораны. Ланнинг повернулся и увидел Вилли Рэнда. Сжимая в руках свою сломанную винтовку, отважный летчик бежал, спотыкаясь, навстречу врагам. Блестел в алом свете остро отточенный штык.

Даже черные воины остановились, пораженные этим зрелищем. Однако крик Зораны вывел их из оцепенения. Прогремел залп. Отважный одиночка пошатнулся, но продолжал бежать.

Ланнинг рванулся к переговорной трубе:

— Уил! Мы можем помочь ему?

— Нет, — покачал головой Маклан. — Именно этого он и хотел. Его подвиг совершенно бесполезен — но это подвиг!

Сама Зорана и та остановилась. Золотое острие ее меча сверкнуло голубым пламенем, одежда Рэнда задымилась... И тем не менее он упрямо шел вперед, прямо на золотые топоры стражников. Ланнинг опустился на колени, чтобы помочь Шану разобраться с заевшим пулеметом. Но Рэнд уже дошел до своей цели. Острый штык пробил черный панцирь одного из гигантов. Поднялись и упали золотые топоры...

Тут Уил Маклан на мостике повернул штурвал, и тронный зал Зораны исчез, сменившись знакомым голубым мерцанием.

Ланнинг поспешил наверх. Он проскочил мимо дежурившего у хрустального орудия Даффи Кларка и снова, в который раз, оказался под хрустальным куполом рядом со старым ученым.

Калека нетерпеливо схватил его за руку:

— Ну? Ты принес?..

— Да. Но как ты сумел подобрать нас? И где Баринин?

— Нас обнаружили, там, на гребне, — прошептал Маклан. — И выстрелили со стены лучом гирайн. Баринина испепелило на месте. — Маклан содрогнулся. — Пришлось спасаться бегством. Я отправился в будущее, чтобы избежать встречи с их кораблем. Поначалу я боялся материализовывать «Хроно» внутри крепости — слишком велика опасность столкновения с каким-нибудь твердым телом. Но ничего другого не оставалось, так что пришлось рискнуть. К счастью, нам повезло.

Тыльной стороной руки Маклан отер пот со лба.

— Тронный зал — самое большое помещение во всей крепости. Я взял свои старые планы, сопоставил их с руинами, которые видел в хроноскопе, и примерно вычислил местоположение зала. Так мы смогли вас вытащить. Но где же то, что ты нашел?

Ланнинг протянул капитану тусклый черный кирпичик.

— Надо открыть его, — прошептал Маклан. — Нам еще предстоит выяснить, в какой точке пространства-времени Зорана это взяла, а потом вернуть на место.

Денни оторвал взгляд от маленького бруска, от которого зависело само существование Джонбара.

— Уил, как ты думаешь... За нами будет погоня?

— Конечно, — ответил Маклан. — А как же! Для Гирончи это вопрос жизни и смерти. А хронокорабль у них есть. Так что, если на нас не нападут по дороге, будь готов встретить засаду в конце путешествия. Они ведь, в отличие от нас, знают, куда лететь.

Маклан вернул брусок молодому человеку:

— Попробуй открыть его, Денни.

Брусок оказался твердым, как стекло. Ланнинг сломал свой перочинный нож, понял, что подручными средствами не обойтись, и спустился на палубу. В конце концов брусок удалось вскрыть с помощью ножовки, зубила и кувалды. Внутри этот твердый толстостенный ящичек был плотно набит белым упаковочным материалом. Дрожащими руками Ланнинг развернул его и вынул... кусок ржавого железа.

Прямо скажем, он ожидал увидеть что-нибудь более эффектное — важный документ, изменивший судьбу человечества, или, на худой конец, оружие, из которого мог быть застрелен какой-нибудь враг прогресса. Разочарованный, Ланнинг поднялся наверх, к Уилу Маклану.

— Просто ржавая железка, — объявил он. — Судя по форме, старый заржавевший магнит. Сколько же жизней мы отдали, чтобы завладеть этой дрянью!

— Не важно, что это за предмет, — прошептал в ответ Маклан. — Важно его место в истории. Когда Зорана вытащила «железку» с ее места в пространстве-времени, геодезическая Джонбара исчезла. А теперь с помощью хроноскопа я попробую определить, где это место. Мы должны восстановить естественный порядок вещей — если только Зорана нам позволит. — Он озабоченно взглянул на Ланнинга и добавил: — Да ты ранен, Денни!

Ланнинг с ног валился от усталости. Молодой человек давно уже притерпелся и просто не обращал внимания на боль в затылке, считая это явление заурядным и неинтересным. И теперь страшно удивился, когда стены башни вдруг покачнулись. Он потерял сознание и медленно осел на пол.


Глава тринадцатая. Семя будущего


Ланнинг проснулся с забинтованной головой в знакомой зеленой палате маленького госпиталя. С соседней койки дружелюбно ухмылялся Барри Халлоран.

Дверь отворилась, и вошел Даффи Кларк с подносом в руках.

— Где Маклан?

У Даффи был характерный выговор кокни.

— Кэп все смотрит в свои хреновины, ищет, где она с ее распроклятыми мурашами могла свистнуть тот магнит.

— И как, успешно? — спросил Ланнинг.

— Пока никак, сэр, — покачал головой Кларк. — Такая уйма мест, где оно могло бы лежать... А эта баба со своим распроклятым жрецом гонится за нами на черном корабле, доверху набитом чертовыми мурашами!

— Но мы же летим быстрее, — вмешался Барри Халлоран. — Им нас не догнать!

Даффи снова покачал головой:

— Мы уж и так идем на всех парах. А эти все равно висят у нас на хвосте.

Ланнинг немного поел и снова впал в забытье. Корабельное время шло, а он спал и спал, прикованный к койке свинцовой усталостью. Разбудил его необычный звук — к ровному гудению двигателей прибавилось стрекотание «максима».

Ланнинг и Барри вскочили и бросились на палубу. Когда они добрались туда, стрельба уже стихла, и «Хроно» снова плыл в мерцающей голубой мгле. Но возле пулемета лежало дымящееся тело Даффи Кларка — луч гирайн наполовину сжег маленького кокни. Ланнинг содрогнулся.

— Они нас догнали, — хрипло прошептал Маклан, когда Ланнинг добрался наконец до рубки. — И это не в последний раз. Конвертер перегружен. Двигатель не может дать полной мощности. А с гибелью Кларка нас осталось всего четверо.

— Ты что-нибудь обнаружил?

Маклан кивнул, и Ланнинг затаил дыхание.

— Относительно времени я и раньше догадывался, — прошептал ученый, — Августовское утро тысяча девятьсот двадцать первого года. Именно туда вела последняя геодезическая Джонбара. Но теперь мне удалось установить и место события.

Ланнинг крепко схватил его за руку:

— Где же оно?

— В Озарке, — ответил Маклан, — В Арканзасе. Маленькая такая долина. Сейчас я покажу тебе решающую сцену.

Он проковылял к металлической тумбе хроноскопа, пощелкал рычажками, и прозрачный кристалл засветился зеленоватым светом. Ланнинг заглянул в распахнувшееся перед ним окно.

Он увидел окруженную низкими холмами полуразрушенную ферму. Покосившаяся некрашеная лачуга, разбитые окна, пятна ржавого железа на крыше — все указывало на то, что дом этот давно никто не ремонтировал. Даже пастбище на склоне холма заросло жестким кустарником. Веснушчатый мальчишка в линялом комбинезоне и драной соломенной шляпе гнал вниз по склону двух тощих пятнистых коров. Рядом бежала поджарая рыжая собака.

— Смотри внимательно, — прошептал Маклан.

И Ланнинг смотрел. Мальчишка остановился понаблюдать, как пес разрывает кроличью нору. Присел на корточки у муравейника и долго рассматривал муравьев. Погнался за бабочкой, поймал ее и аккуратно вскрыл сломанным перочинным ножиком. Но вот из дома вышла неряшливо одетая женщина. Мальчишка неохотно погнал коров вниз, навстречу ее крикам.

Искалеченные пальцы Уила Маклана сомкнулись на запястье Ланнинга.

— Сейчас!

У однбго из кустиков сумаха мальчик остановился и поднял что-то с земли. Ланнинг не успел разглядеть, что это было, — Маклан щелкнул переключателем, и изображение исчезло.

— Ну и? — удивленно спросил Ланнинг. — Какое все это имеет отношение к Джонбару?

— Мальчишку зовут Джон Барр, — прошептал в ответ капитан. — Город будущего, в котором мы с тобой побывали, носит — точнее, должен носить — его имя. Сейчас, в тысяча девятьсот двадцать первом, Джон Барр всего лишь босоногий двенадцатилетний мальчишка, сын обнищавшего фермера. Но ты только что видел событие, которое может изменить его судьбу и вместе с ней судьбу всего человечества.

— Не понимаю!

— В этой точке расходятся две геодезические. Будущее зависит от того, что поднимет с земли маленький Джон Барр — магнит, который ты отнял у Зораны, или цветной камушек, лежащий неподалеку. Выбор определяет, каким человеком станет взрослый Джон Барр, какой из двух сценариев осуществится. Зорана решила попросту лишить мальчика выбора, убрав магнит.

— Обычная ржавая железка, — пробормотал Ланнинг.

— Нет, семя, из которого прорастет Джонбар, — возразил Маклан. — Если мальчик поднимет магнит, то обнаружит его чудесные свойства: магнит притягивает лезвие его ножа, пытается развернуться полюсом к северу... Юный Джон Барр начнет придумывать объяснения этому феномену, начнет экспериментировать, чтобы подтвердить свои предположения. В нем проснется ученый.

В школе он будет брать у учителя книги для самостоятельного изучения. А потом и вовсе покинет ферму, сбежит от тирана отца, презирающего «все энти книженции», поступит в колледж, окончит его и станет сельским учителем, энтузиастом любительских опытов.

Порой жажда познания будет оставлять его, уступая место обычным жизненным интересам. Он женится, вырастит двоих детей, но потом, в пятьдесят пять, вновь сбежит от семьи — на этот раз тиранами окажутся жена и несносный пасынок — и займется исследованиями.

Этот лысый толстый человечек, непрактичный и мечтательный, долгие годы проживет совсем один в маленькой хижине в Озарке. Он будет экономить каждый цент, чтобы потратить его на детали для своих аппаратов. Однажды случайно зашедший сосед найдет его полумертвым от голода и инфлюэнцы.

Но в тысяча девятьсот восьмидесятом году в возрасте семидесяти одного года Джон Барр опубликует результат своих исследований — великое открытие, которому суждено будет перевернуть жизнь человечества. Исследователь-одиночка откроет динатомные тензоры, сокращенно динат, — новый закон природы, связывающий законы жизни и сознания с вероятностью на уровне атомов. Принцип, позволивший мне соорудить водородный конвертер, — лишь первый неуверенный шаг на пути к открытию динат. Тензоры Барра позволили развить более совершенные технологии, полностью подчинить энергию атома человеческой воле.

Джон Барр отдаст свое открытие людям, и оно станет основой более совершенной цивилизации. Жаль только, что сам изобретатель, всю жизнь терпевший лишения ради науки, не получит от появления динат никаких материальных благ. В том же, восьмидесятом году он тихо скончается и будет похоронен на сельском кладбище в Озарке. А энергия прирученных атомов станет жизненной силой народа Джонбара.

И это еще не все. Человечество воистину воспарит на крыльях своего нового, могущественного слуги. Динат даст ему новые чувства, новые способности. Но только через много веков люди научатся использовать все возможности динат.

Шепот Маклана стал едва слышным от благоговейного восхищения.

— И тогда возникнет новая, совершенная раса. Они назовут себя динон. Дети древнего открытия Джона Барра, они будут обладать такими возможностями, которых мы даже представить себе не можем...

— Подожди! — перебил его Ланнинг. — Я же видел динон! Летони показала мне Нью-Джонбар в Кристалле Времени, когда впервые приходила ко мне. Боже, как давно это было... Город зеленых холмов и сверкающих башен. А над ним, в вышине, парили люди в одеждах из чистого пламени!

Уил Маклан торжественно кивнул, подтверждая слова друга. Глаза его сияли.

— Я тоже видел Нью-Джонбар. Видел я и то, что случилось потом, — триумфальное шествие динон по всей Вселенной, от звезды к звезде. В этом направлении истории человечества никогда не будет конца. В противном случае...

Маклан покачал седой головой и умолк. Под хрустальным куполом рубки воцарилась тишина. Слышно было лишь тихое гудение двигателей, несущих корабль вперед, по направлению к Озарку и сцене, только что разыгравшейся перед глазами Ланнинга на экране хроноскопа. На палубе Лао Меньшан возился с испорченным пулеметом. Барри Халлоран стоял у борта с винтовкой в руках, напряженно вглядываясь в мерцающую мглу. Наконец Маклан вздохнул и снова заговорил:

— Если мы не сможем вернуть магнит на место, если юный Джон Барр поднимет цветной камешек, то законы вероятности заставят историю человечества повернуть в сторону Гирончи. Мальчишка подбросит камешек на ладони и использует его как снаряд для пращи, чтобы убить певчую птичку. Искра, зажегшая в груди первого Джона Барра огонь научного любопытства, на этот раз так и не вспыхнет. Конечно, он останется любознательным, но не более того.

Этот Джон Барр тоже сбежит из дома, однако будет всего лишь сезонным рабочим, одним из тысяч. Он женится на той же самой женщине, воспитает тех же двоих детей и бросит их. Интерес к проблемам вероятности заставит Барра изобрести новый игровой автомат, на котором он наживет целое состояние и потеряет его. Второй Джон Барр тоже умрет в восьмидесятом году, таким же нищим, как и первый, и будет похоронен на том же сельском кладбище.

А тайну мысленного высвобождения атомной энергии откроет через девять лет совсем другой человек. Айвор Гирос, ссыльный инженер из Советской Евразии, не сумеет в полной мере повторить открытие Джона Барра. Вместе с помощником, буддийским монахом-ренегатом, Гирос использует новую силу — гирайн — против своих многочисленных врагов. Разумеется, эти «ученые» не опубликуют результаты открытий. Вместо этого они создадут новую темную религию и станут основателями империи, главной силой которой будет тайна гирайн. Так появятся на свет династия монархов-деспотов и ее последняя представительница, Зорана. Ты видел конец этого мира.

— Да, видел.

Ланнинг содрогнулся, представив себе мир, сожженный дотла в последней войне между жрецами и императорами, между гирайн и ее кошмарными порождениями. На пустой планете буйствуют джунгли, скрывая под зеленым покровом ржавые обломки алой цитадели и черные развалины храма... Денни изо всей силы вцепился в спасительный железный брусочек.

— Значит, — сказал он, — мы должны только положить магнит на место, туда, где его сможет найти Джон Барр?

— Да, — кивнул Маклан. — Только и всего!

И тут застучал пулемет. Застигнутый врасплох Ланнинг чуть не выронил магнит. Белый от ужаса Маклан негнущейся рукой указывал куда-то ему за спину. Молодой человек обернулся и увидел безобразную черную тень корабля Гирончи.

— Догнали! — прохрипел Маклан. — Конвертер отказывает!

И он бросился к штурвалу.

Но сквозь прозрачный колпак Ланнинг прекрасно видел, как два корабля соприкоснулись и на палубу «Хроно» хлынул поток гигантских солдат-муравьев. А впереди них, размахивая золотым мечом, неслась сама Зорана.


Глава четырнадцатая. Поцелуй Зораны


Ланнинг затрепетал.

— Зорана! — выкрикнул Уил Маклан таким тоном, будто само это имя было проклятием.

Его дрожащие пальцы снова взметнулись к горлу, где на тонкой серебряной цепочке висела загадочная трубочка. Глаза калеки вспыхнули огнем ненависти, белые от шрамов губы исказились в жуткой гримасе. Или это была улыбка?..

— Почему? — тихонько выдохнул он. — За что?

— Уил! — окликнул его Ланнинг. — Нас взяли на абордаж! Мы можем уйти?

— А?

Уил Маклан уставился на мутантов с таким видом, будто видел их впервые:

— Боюсь, что нет.

Он изучил показания приборов, пощелкал какими-то рычажками и сокрушенно покачал головой:

— Нет, Денни. Конвертер и так перегружен.

Черные монстры перевалили через борт и устремились к «максиму». Лао Меньшан припал к палубе и встретил врагов градом пуль. Барри Халлоран, улыбаясь, стоял позади со штыком наготове — рыжеволосый гигант, но, в отличие от своих противников, — человек до мозга костей.

— Бей их! — услышал Ланнинг. — Остановим гадов!

Маленький китаец, улыбаясь, продолжал стрелять.

Зорана с боевым кличем ринулась вперед, указывая золотым мечом на Уила Маклана и хрустальный купол башни. Ее зеленые глаза излучали такую ненависть, что Ланнинг содрогнулся. Дюжина воинов побежала к башне вслед за Воительницей.

— Она идет сюда! — простонал Маклан. — Ей нужен я!

Ланнинг уже спускался по лестнице.

— Я встречу ее внизу!

— Попробую оторваться от погони, — прошептал ему вслед Маклан. — Если конвертер выдержит...

Ланнинг прицепил к поясу люггер, сорвал со стены последнюю винтовку, зарядил. Потом заметил в углу ящика чудом завалявшуюся фанату, поднял ее и крепко стиснул в руке, сжав пальцами кольцо.

Дверь уже трещала под напором атакующих — «Хроно» не был боевым кораблем и не отличался особой прочностью. Еще мгновение, и дверь рухнула, а один из черных монстров, не удержавшись, влетел в комнату.

Ланнинг встретил его штыком и швырнул гранату в дверной проем. В ноздри ему ударила едкая вонь муравьиной кислоты, в глазах защипало. Огромными жвалами тварь содрала кожу с голени Ланнинга. Но после третьего удара штыком монстр все-таки затих, и Ланнинг выскользнул на палубу.

Оказалось, что взрыв гранаты вывел из строя еще троих противников. Искалеченные черные тела валялись на палубе у двери. Однако восемь гигантов стояли целые и невредимые рядом со своей предводительницей. В зеленых глазах Зораны горело неистовое пламя. Она взмахнула золотым мечом, призывая воинов к атаке:

— Я предупреждала тебя, Денни Ланнинг! Но ты выбрал Джонбар. Так умри же!

Голос Воительницы был холоден, как лед. У Ланнинга оставалось всего несколько секунд. Он видел Барри и Шана, пытавшихся защитить пулемет от целой орды мутантов. Слышал яростные крики, которыми Барри подбадривал товарища. А позади них, за бортом, маячила черная тень корабля Гирончи. Еще один отряд черных человеко-муравьев был готов высадиться на «Хроно». Рядом с ними виднелась тощая фигура Гларата.

Ланнинг понял, что проиграл. У них нет никаких шансов...

И тут черный корабль просто исчез, испарился вместе с Гларатом и его армией. За бортом «Хроно» снова мерцал знакомый голубой туман. Уил Маклан сумел оторваться от погони.

Но Зорана со своим отрядом осталась на борту «Хроно». «Максим» внезапно захлебнулся, и кольцо монстров сомкнулось вокруг Барри и Шана. А потом Ланнингу стало не до них, поскольку его собственные противники подступили вплотную к двери. Он уже знал, что самое эффективное оружие против черных панцирей — это обыкновенный штык. А тактику он отработал еще раньше, в тронном зале Зораны.

Выпад, режущий удар, поворот, толчок. Черный гигант зашатался и упал. За ним второй, третий... Истекающие зловонной жидкостью черные трупы перегородили проход. Устоять на скользкой палубе было нелегко. Пуля, выпущенная из красного ружья, оцарапала Ланнингу бок, золотой топор скользнул по черепу, обдирая кожу. В тот же миг кто-то огрел его прикладом, чуть не вышибив дух. Но Ланнинг, превозмогая адскую боль, продолжал рубить и колоть.

Зорана бесновалась за спинами монстров, боевым кличем подбадривая свое воинство. Ее бледное прекрасное лицо светилось кровожадной радостью битвы. Еще один гигант рухнул, и Воительница воспользовалась этим, чтобы направить на Ланнинга острие золотого меча. Тот уже знал, что внутри золотой иглы спрятан излучатель, и успел выстрелить в Зорану из люггера. Но алые доспехи оказались крепче, чем он думал. Пуля не причинила правительнице Гирончи никакого вреда. Яркий луч едва коснулся плеча Ланнинга, и он отлетел к стене, чуть не потеряв сознание от боли. Хлопая ладонями, молодой человек потушил горящую рубашку и снова ринулся в бой.

Противников оставалось всего четверо. Удар штыком, и их стало трое. А потом двое — странно, но последнего он даже не тронул... И тут в уши ему ударил знакомый рев:

— Бей их, ребята! Бей!

И Ланнинг увидел, что битва на палубе уже закончилась. Рядом с молчащим «максимом» громоздилась огромная куча черных тел. Из-за страшной баррикады выглядывал, ухмыляясь, Лао Меньшан, а Барри Халлоран, весь измазанный своей и чужой кровью, бежал к башне, стреляя на ходу. Монстр, свалившийся к ногам Ланнинга, был убит не штыком, а выстрелом. Барри отбросил люггер и поднял окровавленный штык.

Ланнинг пошатнулся, но удержал равновесие и, преодолевая головокружение, занялся оставшимися двумя гигантами. Выпад, удар, поворот, ложный выпад... В башню никто не пройдет.

Краешком глаза он видел, как Зорана повернулась и, насмешливо улыбаясь, шагнула навстречу Барри Халлорану. Рыжеволосый гигант поднял винтовку, готовый штыком пронзить грудь противника; «Бей!» — крикнул он уже в который раз, но вдруг замолчал и медленно опустил оружие. Выражение ярости на залитом кровью лице сменилось благоговейным восхищением.

— Боже, — прошептал он, — я не могу...

Воительница ослепительно улыбнулась, тряхнула черными перьями на шлеме и кинулась вперед. Молнией сверкнуло золотое лезвие, вонзаясь в незащищенную грудь.

Ланнинг пронзил наконец штыком панцирь одного из монстров, увернулся от удара золотого топора и снова бросился в атаку. Теперь у него оставался только один противник.

Но глаза его были прикованы к Барри и Зоране. Воительница грациозно наклонилась над упавшим, выдернула из раны золотой клинок и обтерла его ладонью. Кровь Барри капала с изящных пальцев королевы. Злобно улыбаясь, она послала поверженному противнику воздушный поцелуй.

Фонтан темной крови хлынул из пронзенного сердца Барри. Восхищение на его лице сменилось гримасой боли и ненависти. Он потянулся за винтовкой, но ослабевшие пальцы не смогли ее удержать. Огромные, потемневшие от боли глаза уставились прямо на Ланнинга. Это был взгляд испуганного ребенка.

— Денни, — прошептал Барри Халлоран, — убей ее.

Ланнинг слишком поздно вспомнил о своем противнике. Золотой топор стремительно опускался. Единственное, что Ланнинг успевал сделать, — это завершить собственный выпад. Удар золотого лезвия пришелся плашмя, погрузив Ланнинга в пучину черной боли.

Но тело его продолжало двигаться в заученном ритме. Удар, поворот, рывок... Наконец оба врага рухнули на пол. Последнее, что успел подумать Ланнинг перед тем, как потерять сознание, было: «Я не могу бросить Уила! Если Зорана убьет его и заберет магнит, Джонбар будет потерян навсегда».


Глава пятнадцатая. Серебряная трубочка


Ланнинг очнулся и с трудом встал. Голова отчаянно кружилась, перед глазами все плыло, в затылке пульсировала страшная боль, но он не имел права поддаваться слабости. Лао Меньшан и Барри Халлоран лежали мертвыми среди поверженных гигантов. Зораны на палубе уже не было, а голос ее доносился сверху, из башни:

— ...долго, Уил Маклан. Благодарю тебя за участие в охоте! Помнишь, когда-то я обещала тебе свой меч...

Последовал приглушенный вопль и взрыв звонкого смеха. Зорана не ведала жалости.

— Не исключено, что ты всегда мог уничтожить меня, Уил Маклан. Мог, но не хотел. Я же знаю, почему ты прилетел тогда в Гирончи! А те, что действительно пытались уничтожить меня, добились не большего успеха, чем мотыльки, силящиеся загасить пламя своими слабыми крылышками.

— Это мы еще посмотрим, Зорана, — пробормотал Ланнинг. — Я отомщу тебе за Барри...

Шатаясь и покачиваясь, он двинулся к башне. Руки и ноги были как ватные, голова раскалывалась от боли, глаза застилала кровавая дымка. Движение затрудняла даже его собственная одежда, жесткая от засохшей крови.

Денни подобрал свою винтовку, зашел в башню и стал карабкаться вверх по лестнице в рубку. В уши снова ударил громкий голос Зораны:

— Ты глупец, Уил Маклан. Зачем ты привел ко мне всех этих людишек? Благодаря тебе мы проникли в тайны времени, а гирайн помог нам победить смерть. Сидя в раковине Времени, я осмотрела все будущее в поисках часа своей смерти. Теперь я знаю — нет такой опасности, которой я не смогла бы избежать. Пусть я последняя в своем роду — я буду править вечно!

Ланнинг выбрался на площадку и увидел Маклана, лежавшего на полу в луже крови. Калека тщетно пытался подняться, упираясь руками в пол. Глаза его, полные беспомощной ненависти, были устремлены на лицо Зораны. Серебряная трубочка, свисавшая с шеи, почти касалась поверхности темной лужи.

Зорана улыбалась. Красные капли срывались с лезвия ее обнаженного меча, оттеняя золото клинка и алый блеск облегающей кольчуги. Но вот Воительница услышала движение у себя за спиной и повернулась, чтобы встретить врага лицом к лицу. При виде Ланнинга она явно оживилась — зеленые глаза вспыхнули ликующим блеском.

— Ба, да это Денни! Хочешь выиграть там, где все другие потерпели неудачу?

Золотистый клинок со звоном ударился о сталь штыка, так сильно, что искры полетели.

Зорана была почти такого же роста, как Ланнинг, но, в отличие от него, обладала поистине кошачьей стремительностью. Алая кольчуга облегала все изгибы ее соблазнительного тела, высокая грудь вздымалась в такт учащенному дыханию. Раздувая широкие ноздри, Зорана, как пантера, бросилась на врага.

Ланнинг парировал удар и сделал осторожный выпад. Зорана ушла в сторону. Штык лишь скользнул по алой кольчуге, а золотой клинок болезненно хлестнул Ланнинга по плечу.

Несмотря на то что оружие Ланнинга было длиннее и тяжелее золотого меча, он не мог забыть о том, что перед ним женщина. Однако помнил он и ужасный поцелуй, который она послала умирающему Барри, видел полные ненависти глаза Уила Маклана, задыхавшегося на полу в луже собственной крови, и рука его сама наносила удар за ударом.

К сожалению, Ланнинг был еле жив после битвы с черными гигантами, а прекрасная королева Гирончи двигалась проворно, как кошка. Внезапно Денни почувствовал, что винтовка стала слишком тяжела для него. Образ Зораны перед глазами расплылся, стал серым и туманным. Впрочем, это как раз к лучшему. Теперь он, по крайней мере, не видит, как она прекрасна. Ланнинг попытался представить себе, что дерется с одним из солдат-муравьев, и мышцы сами вспомнили знакомый ритм. Выпад, удар, поворот...

Но лезвие снова скользнуло по алой кольчуге, не причинив ее хозяйке ни малейшего вреда. А Ланнинг получил еще один болезненный удар, на этот раз по предплечью.

Зорана грациозно отскочила и остановилась, как будто в насмешку опустив золотой клинок.

— Ну же, Денни! — рассмеялась она. — Ударь, если хочешь, — я все равно не умру! Я обшарила все будущее и не нашла в нем своей смерти. Меня нельзя убить!

— Посмотрим! — огрызнулся Ланнинг, тряся головой, чтобы избавиться от звона в ушах, — За Барри...

Собрав угасающие силы, он стиснул приклад винтовки и ринулся вперед. Острие штыка было нацелено под левую грудь Зораны, прямо в сердце.

— Денни! — крикнул вдруг хриплым шепотом Уил Маклан.

Сверкнул, опускаясь, золотой меч. Голубое пламя сорвалось с кончика клинка. Ланнинг уронил раскаленную винтовку и, шатаясь, отступил назад. В рубке отчетливо запахло горелым мясом и озоном.

Ланнинг тяжело привалился к хрустальной стене купола и попытался удержаться на ногах. Даже это стоило ему неимоверных усилий. Зорана легким танцующим движением скользнула вперед. Ее бледное лицо озаряла довольная улыбка.

— Ну что, Денни? Кто из нас бессмертен?

Она выбросила вперед алую руку, целя золотым клинком противнику в сердце. Зеленые тигриные глаза сузились от удовольствия.

Ланнинг отбил удар голой рукой, едва не лишившись кисти. Боль была адская. Лезвие оцарапало ему плечо и ударилось о прозрачную стену рубки. Зорана вытерла окровавленный клинок пальцами, послала Ланнингу воздушный поцелуй и остановилась, дожидаясь с кровожадной улыбкой, пока он упадет. Но Ланнинг стоял.

— Хочешь еще? — ласково спросила Зорана.

Ланнинг перевел взгляд на Уила Маклана. Точнее, попытался перевести, поскольку перед глазами все плыло и сфокусировать взгляд на чем бы то ни было оказалось неимоверно трудно. Когда ему это все же удалось, он увидел, как Уил срывает с шеи цепочку с серебряной трубочкой и швыряет ему.

— Лови, Денни! — едва слышно прошелестел Маклан. — Сломай ее! Я не могу...

Зорана почувствовала движение у себя за спиной и снова бросилась вперед, гибкая и опасная, как тигрица. Даже убивая, она была прекрасна...

Серебряный цилиндрик подкатился к ногам Ланнинга, и молодой человек в отчаянии наступил на него ногой. Почему-то он был уверен, что это уничтожит гордую красоту Воительницы...

Трубочка тихонько хрустнула, однако Ланнинг даже не взглянул себе под ноги. Он, не отрываясь, смотрел на Зорану, с ужасом понимая, что только что убил ее. Но как? Ведь он до нее даже не дотронулся...

Сверкающий клинок выпал из руки Воительницы и упал. Торжествующая улыбка сменилась болезненной гримасой. А в следующее мгновение прекрасное лицо Зораны исчезло, превратившись в уродливую маску смерти. Бледную кожу покрывали кошмарные голубые пятна. Они становились все больше и больше и наконец исчезли вместе с лицом. Из черного шлема на Ланнинга глядел пустыми глазницами голый череп.

Зораны больше не было.

Алая кольчуга еще какую-то долю секунды сохраняла ее роскошные формы, а потом пустые доспехи упали на пол и легли там бесформенной кучей. Черный шлем, гремя, откатился в сторону.

Ланнинг хотел взглянуть на Уила Маклана, услышать объяснение тому, что произошло... Но глаза его заволокло черной пеленой, и он рухнул как подкошенный рядом с поверженной Воительницей.


Глава шестнадцатая. Встреча с судьбой


Лежа на полу в рубке, Ланнинг отчетливо слышал, как где-то внизу громко гудит двигатель. Голова разламывалась от боли, кожа стала жесткой от запекшейся крови, руки и ноги отказывались повиноваться... А вот рана на предплечье почему-то больше не болела.

— Денни? — донесся умоляющий шепот.

Значит, Уил Маклан все еще жив! И как ему удалось выжить после встречи с Зораной? Ланнинг с трудом поднялся на ноги и обнаружил, что Уил по-прежнему лежит у штурвала. Только лужа крови успела потемнеть и засохнуть.

— Уил! Что я могу сделать?

— Шприц в ящике... — прошептал Маклан. — Четыре кубика. Внутривенно...

Ланнинг, спотыкаясь, добрел до пульта управления, нашел в ящике под ним шприц и небольшую тяжелую бутылочку с надписью: «Динатомная формула. Нью- Йорк, август 1948». Жидкость в шприце светилась зеленоватым светом. Ланнинг закатал Маклану рукав, воткнул иглу в вену на сгибе локтя и нажал на крошечный поршень.

И лишь затем осмотрел рану Маклана. Она не только не кровоточила, но даже успела затянуться — а ведь Уил был ранен всего несколько минут назад!

— Спасибо, — прошептал Маклан, — Теперь себе. Не больше двух кубиков.

Он снова вытянулся на полу и закрыл глаза. Ланнинг послушно сделал себе инъекцию и тут же ощутил небывалый прилив сил. Даже туман перед глазами развеялся. Правда, смертельная усталость никуда не делась, так же как и головная боль, однако ощущение легкости во всем теле заставляло о них забыть. Примерно так Ланнинг себя чувствовал, когда его оживили джонбарские хирурги.

Молодой человек наклонился и поднял ржавый магнит, валявшийся на полу рядом с доспехами Зораны.

— Как ты думаешь, Уил, — спросил он хрипло, — сумеем мы положить его на место?

— Попробуем, — ответил Маклан. — Если, конечно, конвертер выдержит. Но у цели нас будет поджидать Гларат со своими монстрами. А идти придется тебе одному. Я доставлю тебя на место... сам я уже ни на что не гожусь.

Скрюченные пальцы забегали по клавишам управления, и гудение двигателя стало немного громче.

— Что произошло с Зораной? — спросил Ланнинг, хватая старика за плечо. — И что это была за трубочка? Уил, объясни мне, наконец!

Маклан обернулся и тут же обеими руками ухватился за штурвал, чтобы не упасть. В глазах его больше не было ненависти — только печаль и боль.

— В этой трубочке жизнь Зораны, — прошептал он тихо. — Все эти годы я носил ее на шее. Но так и не решился выпустить.

— Жизнь Зораны? — в ужасе переспросил Ланнинг. — Но ведь я даже не дотронулся до нее!

— Зорана думала, что бессмертна, — глухим от боли голосом продолжал Маклан. — Она не нашла смерти в будущем, но не догадалась поискать в прошлом! В тот год, когда она взошла на престол, в Гирончи свирепствовала эпидемия Синей Смерти. Создатели человеко-муравьев нечаянно породили вирус-мутант и выпустили его на волю. Вот от этой болезни и умерла Зорана.

Ланнинг глядел на него непонимающим взглядом:

— Но каким образом?..

— Когда я вырвался из подземелий Зораны, я решил уничтожить ее, — объяснил Маклан. — Я просканировал ее прошлое и нашел, что она легко могла погибнуть в год Синей Смерти. Жрецы гирайн приготовили тогда небольшое количество антитоксина. Когда Гларат узнал, что Зорана больна, он кинулся в замок и принес ей последнюю дозу сыворотки. Так он спас королеве жизнь. Но если бы пробирка разбилась, Зорана погибла бы. И тогда я отправился в год Синей Смерти и похитил пробирку.

— Я понял! — обрадовался Ланнинг. — Тот же фокус, что и с магнитом, который Зорана похитила, чтобы уничтожить Джонбар!

— Не совсем, — возразил Маклан, — Зорана унесла магнит так далеко в альтернативное будущее, что геодезическая просто не выдержала напряжения и оборвалась, вычеркнув Джонбар из пятимерной последовательности событий.

С антитоксином ситуация немного иная. Я отнес его в прошлое Зораны. Геодезическая не исчезла, а всего лишь запуталась. Пока пробирка была цела, Зорана в принципе еще могла выжить. Ее гибель стала неизбежной лишь в тот момент, когда ты разлил жидкость.

— Но... — Ланнинг окончательно запутался. — Если Зорана умерла еще девочкой, что стало с королевой Гирончи — с той Зораной, которая заточила тебя в подземелье, преследовала меня и перебила весь наш легион? Получается, что ее никогда и не было?

Слабая улыбка тронула губы Маклана.

— Вспомни, Денни, мы имеем дело всего лишь с вероятностями. Новая физика лишила нас понятия абсолютной определенности. Две Зораны — мертвая и живая — принадлежат к разным вероятным реальностям, таким же, как Джонбар и Гирончи. И эти две возможности также не зафиксированы в пятимерном пространстве. Раздавив пробирку, ты просто изменил вероятностные факторы, влияющие на возможную жизнь Зораны.

Запавшие глаза калеки внезапно наполнились слезами. Не отрываясь глядел он на пустые доспехи, черный шлем и тонкий золотой меч.

— Для меня она всегда была реальной, — пробормотал он. — Слишком реальной.

— А наши раны? — спросил вдруг Ланнинг. — С ними-то что? Разве мертвая женщина могла нанести их?

— Тогда вероятность ее излечения еще не была нулевой, — прошептал Маклан. — Мы сами потратили немало атомной энергии, чтобы попасть в ее реальность. И потом, обрати внимание, как быстро эти раны затягиваются. Они исчезают.

Он оторвался наконец от созерцания доспехов и поднял глаза на Ланнинга.

— Пойми, Денни, простая логика причинно-следственных связей никуда не делась. Просто наши примитивные трехмерные чувства не в состоянии воспринять разницу между четвертым и пятым измерениями. Вот почему мы ошибочно считаем последовательность функцией времени. На самом деле истинная последовательность событий имеет место в пятом измерении, а вовсе не во времени. И это — один из основных законов нашей Вселенной.

Калека протянул скрюченную руку и прикоснулся к магниту.

— Согласно этому высшему закону, — прошептал он, — императрица Зорана уже никогда не будет существовать. А вот выбор между Джонбаром и Гирончи еще не сделан. И все шансы пока что на стороне Гирончи.

Дрожащие пальцы стиснули руку Ланнинга.

— Близится последнее испытание. Ты, Денни, единственная надежда Джонбара. От тебя зависит само существование этой геодезической.

И он повернулся к штурвалу.

«Хроно» продолжал свой путь вдоль геодезической Гирончи, пока в один прекрасный момент приборы не показали семнадцать часов сорок девять минут двенадцатого августа тысяча девятьсот двадцать первого года. Маклан дал предупредительный сигнал и, наклонившись к переговорной трубе, прошептал:

— Готовься, Денни! Нас уже ждут.

Ланнинг в алых доспехах Зораны стоял на палубе, напряженно вглядываясь в мерцающий туман. Доспехи были военной хитростью — они с Уилом надеялись, что это поможет ему выиграть несколько драгоценных секунд. На голову Ланнинг надел увенчанный черными перьями шлем Воительницы, а в правую руку взял тонкий золотой меч. К сожалению, устройство, позволявшее Зоране разить смертоносным голубым лучом, то ли сломалось, то л и разрядилось. В левой руке Ланнинг сжимал влажный от пота ржавый магнит, который следовало вернуть на законное место в пространстве и времени.

Ожидание тянулось долго. Чтобы чем-то занять голову, Денни обдумывал очередной парадокс: как бы быстро ни летел «Хроно», оставив позади корабль Гирончи, на место действия он все равно прибудет последним. Но вот гул мотора затих, и Ланнинг весь напрягся, стиснув рукоять меча.

«Хроно» вынырнул из голубого тумана в той самой заброшенной долине, которую Ланнинг уже видел в хроноскопе. Веснушчатый мальчишка в сопровождении рыжей собаки гнал вниз по склону двух тоших коров, бедно одетая женщина кричала на него из дверей ветхого дома. Все было тем же — кроме одного. Возле тропы в кустах лежал огромный черный корабль Гирончи — ни дать ни взять линкор на мели. Борта корабля ощетинились толстыми стволами гирайн-излучателей, на палубе виднелась тощая длинная фигура Гларата. Солдаты-муравьи уже высадились на землю и живой стеной выстроились вокруг куста, куда Ланнинг должен был подбросить магнит.

Мальчишка, насвистывая, прошел мимо корабля, не обратив на него ни малейшего внимания. Одна из коров приблизилась к заветному кусту и спокойно прошла сквозь ближайшего монстра. Ланнинг уже собирался спрыгнуть на землю, когда из переговорной трубы донесся шепот Маклана:

— Да, маленький Джон Барр нас действительно не замечает. И не заметит, если мы не направим на него луч темпорального излучателя. Почти вся его жизнь уже зафиксирована в пятимерном пространстве. Путешественники во времени могут изменить прошлое только в особых узловых точках. Да и то им приходится затрачивать уйму энергии, чтобы преодолеть вероятностную инерцию пространственно-временного континуума. Энергии, которую потратили Зорана с Гларатом, хватило бы, чтобы взорвать пару континентов. А они лишь подняли с тропинки крохотный кусочек ржавого железа.

Ланнинг покрепче стиснул меч и магнит и спрыгнул на землю. Споткнулся, упал на колени, вскочил и ринулся по тропинке к черному кораблю и охраняющим кусты монстрам. На бегу он помахал золотым мечом, повторяя приветственный жест Зораны. Гларат на мостике помахал в ответ рукой, и тут Ланнинг споткнулся снова.

Гларат нахмурился. Зорана никогда не была такой неуклюжей!.. Черный жрец повернулся к своим солдатам и хриплым голосом выкрикнул какую-то команду. Гиганты зашевелились, выставили золотые топоры. Дрогнул и повернулся ствол орудия на палубе.

Луч гирайн расплавил камень на тропе под ногами Ланнинга. Капли горячего гранита брызнули во все стороны. Одна из них попала Ланнингу в лицо. Боль была адской. Горящая плоть задымилась.

А мальчик тем временем уже миновал первый ряд черных стражников. Он проходил через них насквозь, не замечая. Сердце Ланнинга сжалось от тревоги. Еще немного, и Джон Барр поднимет вместо магнита бесполезную гальку, решив этим действием судьбу двух миров.

Ланнинг набрал в грудь побольше воздуха и рванулся вперед. Прямо позади него второй луч гирайн превратил кусок тропинки в маленькое лавовое озерцо. Это был последний выстрел — Ланнинг подбежал уже так близко к кораблю, что орудия были ему не страшны. Но впереди ждала стена вооруженных монстров.

Прогремел залп. Пули, выпущенные из красных ружей, не смогли пробить алую кольчугу Зораны, хотя их удары были настолько сильными и болезненными, что Ланнинг пошатнулся. В довершение всего одна пуля все-таки нашла незащищенное место в броне — голый участок между шлемом и кольчугой, открывавший челюсть и часть шеи. Алые доспехи забрызгала темная кровь. Ланнинг выплюнул выбитые зубы и, шатаясь, побежал дальше.

Огромные муравьи сменили ружья на золотые топоры. Ланнинг поднял золотой меч Зораны и бросился на них. В глубине души он надеялся, что солдаты дрогнут при виде оружия своей мертвой королевы. Но Гларат прокричал еще один приказ, и монстры послушно ринулись вперед.

Золотые топоры взметнулись и упали, сминая алые доспехи. Ланнинг ткнул мечом Зораны в одного из нападавших, однако в этот момент другой воин ударил его прикладом по плечу. Хрустнула сломанная кость, и рука Денни беспомощно повисла вдоль тела. Он крепче прижал к груди драгоценный магнит и сделал еще один шаг.

Удары обрушивались на него один за другим. Один из них пришелся по шлему. В голове загудело. Чей-то золотой топор едва не рассек ему шею. Кровь хлынула струей, заливая рубашку. Еле живой, Ланнинг упрямо шел вперед. Видимо, мутанты все же опасались прикасаться к алым доспехам — сказывался прежний ужас перед мертвой королевой. В результате Ланнинг, несмотря на ужасные раны, продвигался все ближе и ближе к своей цели.

Краем глаза он видел, как мальчик, беспечно насвистывая, приближается к кусту. Видел цветной камешек и треугольный отпечаток в грязи — там, где раньше лежал магнит. Мальчишке оставалось сделать всего два шага. Еще секунда, и...

Ланнинг упал. Силы вытекали из него красной горячей струей. В глазах помутнело.

И тут прямо впереди возникло туманное сияние. Или, может, ему это только чудилось?

В сияющем облаке показалась голова величественного незнакомца. От пристального взгляда у Ланнинга закололо во всем теле, как будто кто-то щекотал его жесткой щеткой. Тихий голос в его голове произнес:

— Крепись, Денни!

И видение пропало. Но Ланнинг уже понял, что это был один из динон, далеких потомков народа Джонбара. Взгляд его придал Ланнингу новые силы, облегчил боль, терзавшую израненное тело.

Гларат тем временем выкрикивал новый приказ. Черная лавина монстров обрушилась на лежащего человека. А мальчишка уже протягивал руку к яркому камушку.

Ланнинг рванулся что есть силы, выбросив вперед руку с зажатым в ней магнитом. Один из монстров рубанул его топором по руке, но было поздно. Последним усилием Ланнинг успел бросить магнит в ту самую ямку, из которой его вытащила Зорана.

В глазах мальчишки мелькнуло любопытство — первый проблеск будущего научного интереса. Грязные маленькие пальцы сомкнулись вокруг кусочка ржавого железа. И в ту же секунду избивавшие Ланнинга отвратительные монстры исчезли. Вспыхнул, растворяясь в воздухе, черный корабль. Империя Гирончи потерпела поражение.

Джон Барр поднял магнит, тихо присвистнул, увидев приставший к нему ржавый гвоздь, и погнал коров вниз по склону холма, сквозь прозрачный для него корпус «Хроно». А Денни Ланнинг остался на тропинке один. Он знал, что умирает. Но радость победы была сильнее боли, сильнее смерти. Джонбар будет жить!

Взгляд Денни был прикован к «Хроно». Может, Уил Маклан все же сумеет добраться сюда прежде, чем он умрет?.. Увы, хронокорабль замерцал и исчез. Ланнинг лежал один на склоне холма, и закатное солнце освещало его бледное лицо.


Глава семнадцатая. Мир, которого не было


Это был сон. Ланнинг был уверен, что это сон, ведь Летони никак не могла стоять рядом с ним. А она стояла, все в том же белом платье, и в ее руках мерцал Кристалл Времени.

— Спасибо тебе, Денни, — Голос девушки дрожал от волнения. — Спасибо тебе за то, что ты совершил. Благодарю тебя от имени всего Джонбара. Только ты мог сделать это. Ты, и никто другой.

Ланнинг попытался преодолеть ледяной холод, сковавший все его тело, но не смог даже рта раскрыть. Огромные фиалковые глаза Летони наполнились слезами.

— Не умирай, Денни! — всхлипнула она. — Вернись ко мне, в Джонбар!

Ланнинг справился наконец с оцепенением, однако ответить так и не смог. Летони исчезла, как сон, которым она, в сущности, и являлась. А Ланнинг вновь остался один в холмах Озарка. Остался умирать.

Но на смену первому сну пришел второй, еще более фантастический. Ланнингу чудилось, что он снова попал в зеленую палату госпиталя на «Хроно». Искусные джонбарские хирурги то совершали над его телом какие-то манипуляции, то снова укладывали в чистую постель. Во сне Ланнинг чувствовал, что тело его с каждым пробуждением становится все здоровее.

Конечно, это был только сон. Как бы иначе на соседней койке мог оказаться Вилли Рэнд? А Вилли действительно сидел там, шуря на Ланнинга ясные веселые глаза. Тот самый Вилли Рэнд, который погиб в тронном зале Зораны, слепой и беспомощный, сражаясь в одиночку против целой толпы черных монстров!

Рэнд курил, выпуская колечки дыма и с удовольствием разглядывая их.

— Проснулся, кэп? Хочешь сигаретку?

Онемев от изумления, Ланнинг протянул руку за сигаретой. Рука, сломанная в Озарке, не болела! Ланнинг для проверки размял пальцы и изумленно уставился на товарища:

— Что случилось? Я думал, ты ослеп... а потом еще и погиб. А я тоже умер, и...

— Все верно, кэп, — осклабился Рэнд. — Считай, мы все умерли дважды. Теперь карты раздали по новой — всем, кроме бедняги Маклана.

— Но... — Ланнинг смотрел на колечко сигаретного дыма так, будто это был голубой туман времени. — Но каким образом...

За стеной загрохотали ступени. Открылась дверь. Барри Халлоран и Эмиль Шорн внесли в палату носилки. Трое серо-зеленых джонбарских хирургов вкатили столик с инструментами и осторожно переложили забинтованного пациента на кровать. Ланнинг заметил, что жидкость в шприце слегка светится.

— Это малыш Дафф Кларк, — пояснил Вилли Рэнд. — Мы едва не потеряли его. Он ведь угодил за борт на обратном пути, и мы потратили несколько дней, чтобы найти нужную гео... геодезическую. Парня спалили лучом гирайн — как и мои глаза. Думаю, здешние медики поставят его на ноги.

Ланнинг осторожно приподнялся и присел на краешек постели. Тут его заметил Барри Халлоран, живой и невредимый. Веснушчатое лицо рыжеволосого гиганта просияло.

— Денни, старина! — Он стремительно шагнул к другу и стиснул его руку, — Наконец-то ты снова с нами!

— Слушай, Барри... — Ланнинг уцепился за протянутую руку, как утопающий хватается за соломинку. — Что, собственно, Произошло? Скажи, мы можем... — глаза его с мольбой глядели на улыбающегося друга, — можем мы вернуться в Джонбар?

Барри помрачнел.

— Все сделал Уил, — вздохнул он. — Это был последний поступок в его жизни. Он оставил тебя там, где ты положил магнит, развернул корабль и направился в Джонбар. Точнее, установил автопилот так, чтобы тот привел «Хроно» в нужное место.

Барри ненадолго отвел глаза.

— Уил знал, что умирает. Он был уже мертв, когда «Хроно» прибыл в Джонбар. Даже тамошние врачи не смогли его оживить. Новый капитан взял на борт наших прежних хирургов и отправился за нами. Наверное, нелегко ему пришлось — найти всех по отдельности в этой путанице оборванных геодезических!

— А Летони? — прошептал Ланнинг. — Мы увидим ее?

— Ach! — завопил, приветствуя Ланнинга гигант Шорн. Он наклонился и стиснул руку капитана в своей огромной, похожей на окорок, ручище, — Ja, Денни! Джонбар — это настоящая Валгалла! Место, где люди сражаются, погибают и воскресают, чтобы снова сражаться! А Зорана...

Гигант даже понизил голос от восхищения.

— Ach, Зорана, алая королева войны! Валькирия! Прекрасная и жестокая дева битвы! Увы! Таких, как она, в Джонбаре быть не может.

— В Джонбаре? — с надеждой переспросил Ланнинг. — Так мы летим в Джонбар?

— Ja, куда же еще. В нашей эпохе нам всем капут! Зато Herren Doktors говорят, что найдут для нас местечко в Джонбаре.

Лицо гиганта сияло от радости.

— Ach, Валгалла!


Ланнинг стоял на палубе, снова наслаждаясь ощущением здоровья во всем теле, когда «Хроно» вынырнул из голубой мглы и повис в небе над Джонбаром.

Мягкий свет тихого весеннего утра озарял зеленые холмы и серебряные башни города. На этот раз Джонбар был запружен веселыми, ярко одетыми людьми. Люди толпились повсюду: в парках, на виадуках, в висячих садах... Они собрались, чтобы приветствовать возвращение «Хроно».

Потрепанный маленький кораблик медленно плыл над ликующими толпами. Вся команда собралась у борта, чтобы помахать людям внизу. Правда, как заметил Барри, все они немного смахивали на пугал в своих драных разношерстных мундирах, но это никого не волновало. Главное, что все они живы! Вот Шорн и Рэнд, Даффи Кларк и Кортни-Фарр, смуглый Кресто и бледный Баринин, два тощих брата-канадца и ухмыляющийся Лао Меньшан, Эрих фон Арнет и Барри Халлоран. А маленький франт Жан Керар бесстрашно перевесился через борт и без умолку тараторил, обращаясь неизвестно к кому.

Только у штурвала вместо Уила Маклана стоял один из джонбарских ученых. Он подвел корабль к знакомой двери в стене сверкающей башни, посадил его на ту же платформу в огромном ангаре. Здесь тоже было полно народу. Жан Керар надулся от гордости и замахал руками, показывая, чтобы все замолчали.

— C’est bon, — звонким голосом выкрикнул он. — C’est tres bon...

Но Ланнинг не в силах был ждать окончания речи. Он выскользнул из корабля и растворился в толпе. Вот и знакомый лифт. Денни поднялся наверх и оказался на той же террасе, где они с Летони когда-то обедали.

Здесь, в благоухающем саду, он остановился, чтобы перевести дух. Взгляд его упал на зеленые холмы и широкую ленту реки, изгибавшейся где-то далеко внизу. И тут Ланнинг вдруг увидел то, чего никогда раньше не замечал. Это маленькое открытие заставило его сердце сжаться от боли.

И река, и холмы, и зеленая долина перед ними были теми же самыми, что и в Гирончи. Сверкающие башни заняли место бедных деревушек. Самая большая из них стояла там, где в реальности Зораны высился черный храм гирайн.

Но где же другой холм, тот, на котором должна быть алая цитадель?

У Ланнинга дыхание перехватило, когда он понял, что стоит на этом холме. Башня Летони стояла там же, где и крепость Зораны! Ланнинг крепко стиснул перила ограждения и взглянул на маленький столик, за которым они с Летони сидели в страшную ночь исчезновения Джонбара. Тогда перед ними появилась смеющаяся Зорана... Ланнинг зажмурился и снова увидел ее, возлежащую на подушках в золотой раковине. Слезы навернулись у него на глаза, сердце болезненно сжалось...

О прекрасная Зорана, неужели ты мертва?

— Денни!

В стене за цветущими кустами открылась скользящая дверь, и на террасу выскользнула Летони. Услышав ее счастливый возглас, Ланнинг обернулся и застыл, пораженный.

Да, это Летони бежала к нему через заросший цветами луг. Это ее лицо светилось от счастья, ее фиалковые глаза были полны слез. Но голос девушки звенел теперь, как голос Зораны, а в глазах появились знакомые зеленые искорки. Более того, Летони переоделась в красное, и облегающее блестящее платье напоминало алую кольчугу Воительницы.

Летони подбежала к Ланнингу и бросилась к нему в объятья.

— Денни! — прошептала она, закрыв глаза от счастья. — Наконец-то мы вместе...

Только теперь Ланнинг понял, что произошло. Джонбар и Гирончи занимали одно и то же место в пространстве. И оба они в действительности никогда не существовали. Теперь, когда две реальности перестали конфликтовать, они просто слились воедино. Летони и Зорана...

— Да, милая, — сказал Ланнинг, привлекая к себе их обеих. — Наконец-то мы вместе!



Загрузка...