Короли-драконы. Их одержимость (СИ)

Глава 6. Поцелуй

— То есть нет! — торопливо поправляю я себя.

Поздно.

Его губы обрушиваются мои с неотвратимостью камнепада.

Жёстко сминая мои губы, властно раскрывая их, врываясь языком в глубину моего рта… почему-то податливо раскрывшегося ему навстречу.

Не понимаю, что со мной.

Почему позволяю целовать себя — так подчиняюще жадно, возбуждающе умело.

Его рука давит на мою поясницу, сильные пальцы срывают ткань с плеча, отрывают рукав моего платья.

Киран вдруг отпускает мои губы, придерживает меня, прижимая к себе, а я, совершенно ошеломлённая, слабею в его руках — если бы не держал, я бы точно упала.

Всё моё тело наполняет жар, растекаясь от пылающих после поцелуя губ — вниз, обжигая горло, воспламеняя дыхание, опускаясь в низ живота.

И тут же вспышка похоти, охватывающая всё тело.

Я дрожу, я горю, я… сама цепляюсь за его широкие плечи, смотрю в его горящие изумрудным предвкушением глаза с пульсирующими вертикальными зрачками.

Так смотрел бы великий мастер на величайшее произведение искусства, только что завершённого им, после финального мазка.

Я вдруг понимаю, что до одури, до боли его хочу. Желаю его настолько яростно, что никогда не испытывала ни одного чувства сильнее, чем это.

Мне жизненно необходимо, чтобы он сорвал с меня мешающую мне ткань, провёл ладонями по голой коже, засадил в меня глубоко-глубоко свой внушительный каменный член, всю вожделенную твёрдость которого я так ярко сейчас ощущаю.

Ведь он меня прижимает к себе крепко-крепко. Я чувствую его всей кожей.

Жажду его, моего истинного дракона, единственного, того самого, принадлежать которому я рождена.

— Как ты это сделал?! — шиплю я, из последних сил борясь с нарастающим вожделением.

— Поцеловал, — широко улыбается он.

И я стону в голос от того, как он становится красив в этот момент своего торжества. До чего же притягательный гад.

Запоздало понимая свою ошибку, ярясь на свою суть, уже догадываясь, почему он настаивал на поцелуе, я всё же требую ответа:

— Расскажи! Иначе сдохну за порогом, но уйду.

Его глаза восхищённо расширяются, его улыбка становится ещё ослепительней, хотя казалось бы, это невозможно.

— Ух, горячая какая красавица, — он опускает глаза на мои губы, вызывая у меня новую обжигающую волну похоти. — И ведь сделаешь же. Воли хватит. Не будем портить удовольствие тебе и мне. Расскажу.

Он приближает губы к моим губам.

Я сама тянусь к нему, страстно желая снова ощутить восхитительный вкус его подчиняющего поцелуя.

Киран не даёт — зарывается свободной рукой в мои распущенные им волосы, сжимает их — удерживает меня, не позволяя поцеловать себя.

— Ты красная графиня, Амелия. Ами моя, я же могу тебя теперь так называть.

— Я знаю, кто я, — яростно шепчу я, нащупывая дрожащими от нетерпения пальцами ворот его бешенно дорогущей шёлковой рубашки, — почему я так себя… после поцелуя?

Он так и держит меня в руках, любуясь. Но не мешает мне дёргать на себе драгоценную ткань, так, что пуговицы разлетаются по всей спальне.

— Во мне кровь королевских драконов, вожделенная Ами, — охотно рассказывает он, — красные графини рождены, чтобы вызывать желание лучших, сильнейших из драконов. Ты само совершенство, перед твоей красотой, страстью, огнём в твоей крови не устоит ни один король-дракон, не говоря уже о герцогах, графах и прочих благородных.

— Почему не могу… почему не могу я устоять перед тобой? — спрашиваю, наконец-то справляясь с его пуговицами.

Закусываю губу почти до боли, едва не зажмуриваясь от блаженства — одно прикосновение к его идеальному рельефному торсу, его восхитительно голой коже, ощущается единственно правильным и верным.

— Ты, несравненная моя, рождена пленять лучших. Я лучший. Поцелуй лишь пробудил желание, проявил его. Хотя ты почувствовала потребность стать моей, едва меня увидела. С первого взгляда.

— Ты знал, что так будет! — обвиняю его, стягивая с его плеч ткань, испытывая ненависть к ней за то, что она мешает мне видеть его обнажённым.

— Конечно знал, — широко улыбается он. — Хочешь уйти?

Смотрю в его наглющие красивые глаза, и шиплю ему в ответ:

— Да! Я ухожу!

Он смеётся и целует меня снова. На этот раз я встречаю его поцелуй со всей страстью, пробуждённой королём-драконом в моей алой от похоти крови.

Кусаю его губы, и тут же улыбаюсь от его сдавленного рычания.

Киран подхватывает меня на руки, за три размашистых шага доносит до кровати. Разворачивает меня к себе спиной, одним движением разрывает моё платье по шву на спине — от ворота до поясницы.

Новый рывок по шву — ткань жалобно трещит, оголяя мои ягодицы. Его сильная рука давит между лопаток, вынуждая упереться ладонями в громадную кровать.

Мой дракон наматывает мои волосы на запястье, прижимается обнаженным торсом к моей голой спине.

Я стону громко, протяжно — так мне желанно это прикосновение. Нетерпеливо двигаю бёдрами, трусь о здоровенный бугор в его паху.

— Как же сладко ты стонешь, моя долгожданная. Моя, ты будешь вся моя, Ами. Ты же хочешь стать моей полностью? До дна, Ами, глубоко-глубоко. Хочешь?

— Нет!

— Врёшь.

— Да, вру.

— Признайся. Хочешь?

— Пусти.

— Хочешь, чтобы отпустил?

— Киран… ммм…

— Не отпускать?

— Не отпускай.

— Последний вопрос, Ами. Будешь моей? Как только сама согласишься, сразу возьму тебя, — жёсткий поцелуй обжигающих губ на шее. — Ты тоже меня всю жизнь ждала. Ты знаешь это. Признай.

— Я…

Мой безжалостный дракон медленно проводит кончиком языка от ложбинки у основания шеи вверх, до мочки и прикусывает её.

— Мой последний вопрос, — его властный голос становится жёстким, пробирающим меня до нутра. — Если сейчас откажешь, дам сменную одежду и отпущу. Дочь останется под моей защитой. Больше не увидишь меня никогда. Даю слово. Слово королевского дракона, Ами. Решай сейчас. Один ответ. Односложный ответ, Ами, нет или да. Мой вопрос: станешь моей сейчас?