Глава 6

– Это было предательство, – заговорил Джарис Хан, когда Этанна раздала всем по кубку, полному вина. – Предательство того, кому все мы доверяли больше всего.

– Грегус Маци, – вставила его дочь, опускаясь на пол рядом с Кентрилом. Глаза ее встретились с глазами капитана, и на миг в этих изумрудных озерах засиял волшебный свет, но быстро потух. – Грегус Маци… мой отец однажды назвал его побратимом.

– Он сидел по левую руку от меня, тогда как добрый жрец Тобио занимал место по правую. – Седовласый государь откинулся назад, обнимая обеими ладонями кубок. – Им я дал почетное задание воплотить видения в реальность. Им я поручил благословенное дело привести нас в святилище Небес.

Наемники и два мага сидели на полу перед пленником-монархом, угощаясь фруктами и вином, принесенными грациозной и прекрасной Этанной. После пережитых мытарств отряд с благодарностью воспользовался гостеприимством лорда Хана. Кроме того, у гостей имелось множество вопросов, на которые способен ответить лишь легендарный правитель священного королевства.

Джарис Хан выглядел как настоящий лидер. Ростом он был не ниже Кентрила и почти так же широк в плечах. Ни внешность, ни поведение Хана не говорили о его преклонных годах, не проявлял он и признаков старческого слабоумия. И хотя морщины и избороздили его лицо, крепкая квадратная челюсть, королевский, с чуть заметной горбинкой нос и пронзительные зеленые глаза все еще придавали ему властный вид. Даже длинные серебристые волосы не старили его, а казались символом мудрости.

Размышляя над словами хозяина дворца, Кентрил хмурился и разглядывал гладь вина в своем кубке.

– Но в легендах говорится, что Маци остался на земле случайно, что он потратил годы, пытаясь присоединиться к вам…

Джарис Хан вздохнул:

– В легендах всегда больше вымысла, чем правды, друг мой.

– Значит, вы не добрались до Небес? – спросил Цзин, уже опустошивший свой кубок. – Заклинание не сработало?

Кентрилу показалось, что визджерея больше огорчило то, что колдовство не удалось, нежели судьба несчастных жителей Уреха.

– Нет. Мы обнаружили, что попали в безвыходную ловушку лимба, в вечный переход между земной гранью бытия и нашим благословенным местом назначения… и все из-за одного-единственного человека.

– Грегуса Маци, – повторила Этанна, потупив взор.

В капитане Дюмоне вспыхнуло огромное желание утешить ее, но он подавил порыв.

– Что он сделал?

– Когда пришло время последней части заклинания, – объяснил монарх, – Тобио услышал, что слова читаются неправильно. Их смысл извратился, они приглашали не к путешествию на Небеса… а к низвержению в бездну Преисподней!

Кентрил взглянул на Зейла, слушающего старика так же внимательно, как и все остальные. Некромант кивнул:

– Во многих магических формулах достаточно лишь немного исказить смысл одного слова, чтобы эффект оказался совершенно противоположным. Заклинание исцеления способно обострить болезнь или даже погубить человека.

– Грегус задумал не просто погубить нас, – пробормотал Джарис Хан. – Он замыслил обречь на проклятие наши души, и ему это почти удалось.

Капитан представил себе женщину, сидящую рядом с ним, низвергнутой в царство Диабло, и содрогнулся. Если бы он мог, он схватил бы мерзавца Грегуса Маци за шею и выкручивал бы, выкручивал, пока тот не стал бы разглядывать исключительно собственные пятки.

– Он бы преуспел, – добавила Этанна, слегка зардевшаяся под взглядом капитана Дюмона, – если бы не мой отец и Тобио.

– Мы попытались повторить уже произнесенную формулу, исправить то, что было перевернуто, и вот вместо Небес или Преисподней мы оказались посреди бескрайнего ничто, этого безвременного царства, из которого мы не можем выбраться.

Фыркнув, Квов Цзин заметил:

– Вам следовало заново прочесть заклинание оттуда! Это простейшая задача для любого хорошо обученного визджерея, а тем паче…

– Не такая уж и простейшая, друг мой, когда все жрецы и маги погублены этим самым заклинанием. – Холод сковал добрые черты правителя Уреха. – Грегус все тщательно спланировал. Допущенная ошибка быстро выкачала жизненные силы всех читавших заклятие, кроме меня и Тобио. Магическая мощь и знания спасли нас, но мы стали слабы. Хуже того, без помощников у нас не хватило энергии изменить формулу.

Не способным что-то исправить Джарису Хану и верховному жрецу все же удалось изгнать Грегуса Маци в момент его триумфа. Битва эта стоила Тобио жизни, но, вышвырнув вероломного мага из города, они помешали тому осуществить свой чудовищный план и низвергнуть Урех в царство Великих Воплощений Зла.

Вот так королевство и его жители оказались посреди небытия, в котором нет даже времени, пока не пришел тот миг, когда мир внезапно вновь возник вокруг них, мир, утонувший в глубокой тени.

– Если ты прожил всю свою жизнь в Урехе, то не узнать великую гору Нимир и тень, которую она всегда отбрасывала на наше честное королевство, ты не можешь. Поверив, что наше проклятие неожиданно кончилось, примерно пара десятков моих людей без раздумий бросились за главные ворота. Они лишь хотели почувствовать на своей коже солнце и ласку мягкого ветра. – Хан откинулся на спинку кресла, сейчас он был бледнее некроманта. – Но обрели они смерть, ужаснее которой трудно себе представить.

Они выбежали на солнце и тем самым обрекли себя. Чуть только яркие лучи коснулись их кожи, они сгорели. Растаяли, как осколки горного льда, кинутые в пышущий жаром кузнечный горн, и эхо повторяло крики несчастных обитателей Уреха еще долго после того, как они превратились в мелкие, испарившиеся за считаные секунды лужицы. Кто-то из тех, кто оказался у края тени, ухитрился вернуться под ее защиту, но этим бедолаги лишь продлили свою агонию, медленно сгорая заживо изнутри. В конце концов застывшие в межвременье вынуждены были добить кричащих, корчащихся, полуразложившихся жертв солнца.

Этанна подлила Кентрилу еще вина, слегка улыбнувшись ему. Однако по щекам ее бежали слезы. Она подняла свой кубок и продолжила страшный рассказ отца:

– Мы недооценили чудовищность Грегуса Маци. Эта подлая гадина не позволила нам больше оставаться настоящей частью мира смертных. Более того, мы начали бояться, что, когда тень горы снова отползет и солнце коснется наших домов, мы все разделим судьбу погибших.

Но следующим утром случилось то, что испуганные жители города приняли сперва за чудо – с первыми проблесками рассвета мир вокруг начал исчезать.

И вновь пустота лимба окутала город и его обитателей. Потрясенные люди все же согласились, что пока не будет найдено решение, изгнание все же предпочтительнее жуткой смерти. И все взгляды обратились на Джариса Хана – люди были убеждены, что он непременно отыщет путь к свободе. Многие даже сочли избавление от сжигающего солнца знаком, что Небеса еще не покинули их. Урех либо благополучно вернется на уровень смертных, либо продолжит путешествие к священному царству.

– И после множества исследований, – признался отец Этанны, – я понял, что есть способ привязать нас к реальному миру, а со временем вернуться окончательно… С помощью моей бесценной дочери, – он улыбнулся молодой женщине с пламенеющими локонами, – тоже искушенной в науках, я создал два уникальных магических самоцвета.

Джарис Хан передал Этанне свой кубок и на глазах гостей нарисовал пальцем прямо в воздухе огненный круг. В центре пылающего кольца принялись сменять друг друга два образа – бледный кристалл, блестящий, как лед на полуденном солнце, и его черный как смоль близнец. Никто никогда еще не видел столь прекрасных драгоценностей, и капитан Дюмон и его люди потеряли дар речи.

– Ключ к Тени, – провозгласил Хан, указав на черный камень. – Ключ к Свету, – добавил он, представляя ледяной алмаз. – Один надо поместить под Урехом, в самой глубокой пещере, другой – на вершине Нимир, чтобы он мог поймать первые лучи солнца. Вместе они свяжут тень, легшую сейчас на нас, и удержат ее на месте навсегда, чтобы мы могли остаться здесь и искать способ окончательного возвращения в мир живых.

И когда Урех вновь возник в мире смертных, как и предсказывал Джарис Хан, план был приведен в действие. Из многих отважных добровольцев отобрали десяток. Пятерых послали в недра земли отыскать самое темное из всех темных мест, где тень властвует вечно. Другие пятеро должны были подняться на вершину Нимир, чтобы оставить самоцвет там, где укажет повелитель. Вместе с Ключом к Свету вторая группа несла специальные щипцы, чтобы не попасть под смертельные лучи солнца. Когда два отряда отправились в путь, надежды людей возросли многократно – всем казалось, что теперь их мечта сбудется.

К несчастью, никто не учел возвращения Грегуса Маци.

Можно только предполагать, что он подозревал или даже обнаружил присутствие тех, кого так давно предал. Когда тень укутала Урех в следующий раз, у ее границы уже стоял наготове черный маг. Он разгадал замысел жителей спасти королевство и быстро последовал за теми, кто взбирался на гору. И там, произнеся магическое заклинание, предатель молнией расколол вершину пика и убил пятерых героев.

Когда эта часть грязной работы была сделана, Грегус Маци тайком проник во дворец бывшего господина. И там застал лорда Хана врасплох.

– Я даже не успел поднять глаза, когда осознал, что он нанес магический удар. Я кинулся в бой, но обнаружил, что мы с креслом стали единым целым и, в свою очередь, обернулись частью всего дворца. «Я оставляю тебя тут сидеть и обдумывать свои ошибки вечно, милорд, – бросил мне подлец. – А теперь я пойду вершить судьбу твоего любимого королевства, захватив второй камень в глубинах под городом и уничтожив его так же, как первый».

Старец в мантии пригладил рукой серебрящиеся волосы. В уголке глаза блеснула готовая сорваться слеза.

– Понимаете, друзья, я любил Грегуса как собственного сына. Временами я думал, что… – Он бросил взгляд на смутившуюся Этанну. Сидящего рядом с ней Кентрила пронзило острое жало ревности. – Но это еще ничего. Самое страшное, что он намеревался оставить меня здесь, лишив возможности помешать ему, а сам отправился разрушить последние надежды тех, кто доверил мне свои судьбы.

И все же Грегус Маци недооценил своего бывшего господина. Да, старик ослабел. Да, он оказался в капкане. Но Хан обладал и другим источником силы. У него был народ, и он любил этих людей. И теперь он черпал энергию оттуда, из Уреха. А потом ударил по презренному Грегусу Маци, ударил с силой тысяч человек, а не одного.

– Я сознаюсь, что пошел на это, – пробормотал усталый монарх, прикрыв глаза и погрузившись в воспоминания. – Я ударил с гневом, ударил с ненавистью, ударил греховно, но я ударил и с надеждой, и с решимостью. У Грегуса не было шансов.

Не осталось даже тела предателя, которое можно было бы похоронить или сжечь; только несколько струек дыма отметили последний миг того, кто проклял Светоч-среди-Светлых. Но хотя негодяй и расплатился сполна, он, как ни прискорбно, снова добился успеха, обрекая любимое Джарисом Ханом королевство на ужасное изгнание. Без кристалла на вершине Нимир Урех не смог удержаться в реальном мире. И чуть только забрезжил рассвет, город вновь оказался в межпространстве лимба, на этот раз без всякой надежды.

Загрузка...