Калгари 88. Том 13

Глава 12. Москва

Когда Арина проснулась утром, в субботу, 20 сентября, опять напало стойкое ощущение дежавю. Пока умывалась, принимала душ, мама приготовила завтрак из жареных яиц и колбасы. Потом, когда позавтракали, Александр Тимофеевич пошёл в гараж за машиной. Арина начала одеваться.

— В Москве-то где будете жить? — спросила мама. — Не получится позвонить?

— Я, честно говоря, не знаю, — призналась Арина. — Есть только два варианта. Либо меня поселят в гостинице, либо в общежитии ЦСКА. Второй вариант мне более предпочтителен, так как ледовая арена находится рядом. Руководитель федерации мне говорил, что какое-то время мне придётся пожить там, чтобы привыкнуть к акклиматизации.

— Когда начинаются соревнования? — спросила мама.

— Соревнования пройдут с 25 по 27 число, — заявила Арина. — Если двадцать пятого числа короткая программа, значит, прилетим мы туда двадцать четвёртого. Учитывая, что прибудем мы в Москву завтра, в середине дня, пробуду я в столице полных четверо суток. Скорее всего, придётся тренироваться, хотя бы по минимуму. Хотя точно я опять же, не знаю.

— А ты сама где хотела бы жить? — с интересом спросила Дарья Леонидовна.

— Для меня удобнее было бы... — Арина вспомнила Серёгу Николаева, который живёт в общежитии ЦСКА. — Конечно, для меня удобнее было бы жить в общежитии. Там на тренировки ходить совсем близко, кормят прилично, я там уже жила... Есть... Эммм... Друзья из местных спортсменов. Нет проблем. От гостиницы же придётся ездить, и довольно далеко. В прошлый раз тренеров заселяли в гостиницу «Космос», а она там на приличном расстоянии от Ленинградского проспекта, 10 километров. Это примерно 20 автобусных остановок, да ещё, наверное, с пересадками. Короче, вот так. Но если будет возможность, я тебе обязательно позвоню из Москвы. Ну, а если не позвоню, знай, что у меня всё хорошо.

Так во взаимном успокоении прошло время, пока папа не приехал из гаража. Заходить он не стал, время было 20 минут десятого. Арина быстро оделась, взяла сумку и на прощание помахала маме рукой. Однако от мамы просто так не уйдёшь!

Она подошла к Арине, обняла её и поцеловала в щёку. Перед Дарьей Леонидовной стояла на вид совсем взрослая, рослая девушка в спортивной куртке, штанах, шапке. Такая родная и такая незнакомая.

— Всего наилучшего тебе, Люся! — улыбнулась она. — Какая ты большая стала! Даже не верится!

Арина улыбнулась в ответ, закинула здоровенную спортивную сумку на плечо, опять не разрешив отцу помочь, и вышла из квартиры. Началась долгая дорога до Оберсдорфа...

...При выходе из подъезда Арину внезапно ждал сюрприз. Рядом с машиной стояла и терпеливо ждала Анька в осеннем пальтишке и круглой шапке с кошачьими ушами! В руках у неё что-то было! Какой-то свёрнутый рулон.

— Привет, ты в школу не пошла? — с удивлением спросила Арина.

— А, на фиг! — пренебрежительно махнула рукой Анна. — Подождут! Я тебе вот что принесла!

В руках у неё был плотно завёрнутый в газету и связанный двумя верёвочками какой-то плакат. Арина с любопытством посмотрела на него, однако, естественно, разворачивать не стала, на это уже не было времени.

— Что это? — с любопытством спросила она.

— Помнишь, я рисовала твой плакат в красивом платье на фоне пальмы? — Анька лукаво улыбнулась и посмотрела на Арину снизу вверх. — Я сделала ещё один. Люся, за тебя там некому будет болеть, и мы не сможем, поэтому возьми этот плакат, где-нибудь повесишь на трибунах или отдашь кому-нибудь. Можешь даже оставить где-нибудь там. Мне не жалко.

— Ну, это очень дорогой подарок, — неожиданно растрогалась Арина и обняла будущую маман. — Даже не знаю, как тебя поблагодарить. Спасибо большое, Аня.

Анька сильно растрогала Арину! Специально прогуляла школу, чтобы проводить её на старт и отдать плакат. Интересно, можно его провезти за границу? Впрочем, об этом можно подумать потом. Во всяком случае, в сумку он войдёт, если хорошо подвинуться.

Арина ещё раз поблагодарила Аньку, обняла её и, помахав на прощание рукой, села в машину. Отец тронулся, и машущая рукой фигурка Аньки осталась позади в тусклом тумане. Она была как призрак, отправляющий на великие свершения.

— Знаешь, хочу заметить, — неожиданно сказал папа. — Какие замечательные у тебя стали друзья. Вот просто великолепные у тебя друзья! Я, честно говоря, очень поражён. Они какие-то другие в последнее время. За полгода из отпетых хулиганов стали вполне нормальными приличными ребятами. Спортом занимаются, на каток ходят. Впрочем, так же, как и ты, Люся. Тебя тоже не узнать. Я вот сейчас еду, в голове одна мысль бултыхается: неужели это всё со мной происходит? Неужели я не в сказке? Разве мог подумать я ещё год назад, что буду ехать в своём автомобиле и везти свою дочь на соревнования, которые будут проходить в Германии? Да мне кто-то сказал бы это, я бы в лицо рассмеялся и покрутил пальцем у виска. У меня уже вся жизнь была расписана вперёд, и твоё будущее, и наше будущее, и такой исход никак в голове не укладывался.

Арина только радостно рассмеялась в ответ. Сказать ей действительно было нечего. Она и сама понимала, что понемногу своим талантом, своим стремлением к успеху в спорте тянет за собой множество людей, как крупная планета тянет множество спутников. Пусть это на первых порах было незаметно, но сейчас стало уже реальностью...

... В ДЮСШОР-1 приехали вовремя, почти в 10, батя всё и всегда, как настоящий инженер, рассчитывал до миллиметра и до секунды. У здания уже стоял знакомый красно-белый «Икарус», рядом с ним Левковцев, в этот раз одетый строго официально, как настоящий советский тренер: осеннее пальто, кепка, костюм, рубашка с галстуком. Предстояло ехать не куда-то, а за границу! Поехал он с минимумом вещей, с собой взяв лишь небольшой дорожный саквояж.

— Вас двоих повезут на таком здоровенном автобусе, — с улыбкой заметил папа. — Как каких-то важных персон.

Арина пожала плечами в ответ. Очевидно, что этот автобус был новый и предназначен как раз для представительских перевозок и чтобы отвозить детей в пионерлагерь. Завод богатый, ему пофиг, куда его гонять и с кем!

Отец остановил машину на стоянке, Люда вышла, достала из багажника сумку и подошла к автобусу.

— Здравствуй, Люда! Рад тебя видеть! — подошёл и улыбнулся водитель, тут же открыл багажный отсек. — Вот, опять повезу вас в Кольцово. По старому маршруту!

Ждать было нечего, Арина положила плакат, который дала Анька, в сумку, сумку сунула в багажник, на прощание обняла отца, зашла в салон и села на привычное сиденье, второе от двери. Следом зашёл Левковцев, дверь закрылась, и здоровенная машина, зарычав дизелем и пустив клуб чёрного дыма, тронулась от парковки. Предстоял двухчасовой путь до Свердловска. Когда «Икарус» вырулил со стоянки, Арина помахала отцу рукой и принялась смотреть в окно. Левковцев, сидевший за одно сиденье от неё, тоже сосредоточился на этом увлекательном занятии.

Арина опять смотрела на леса, поля, горы, проносящиеся за окном автобуса, встречные машины и неожиданно поняла, что уже знает этот маршрут почти наизусть: сколько раз ездила за последнее время до областного центра? Получается, четыре раза. Дорога уже была знакома. Впрочем, так же, как и аэропорт в Кольцово...

... Самолёт прилетел в Домодедово в 14:30 по Москве. Когда получили багаж, увидели у выхода из аэровокзала хорошо знакомую Татьяну Петровну Тарасову, в заметном сиреневом пальто и пёстром шёлковом платочке на голове. Тарасова, увидев прилетевших екатинцев, радостно улыбнулась и помахала рукой.

— Здравствуйте, — поздоровалась Тарасова. — Пройдёмте на стоянку, там нас ждёт автобус.

И опять, казалось, охватило какое-то дежавю. На стоянке стоял всё тот же бело-синий ПАЗик с надписью «Комитет по физкультуре и спорту СССР» на борту. Арина вошла в открытую дверь, поставила сумку на переднее сиденье, и села напротив. Остальные расположились в салоне кто где, и автобус выехал с парковки.

— Люда, федерация решила, что ты будешь жить в служебной квартире! — заявила Тарасова. — Впереди 4 дня до вылета в Германию, тебе нужно пройти акклиматизацию к Москве, чтобы более уверенно себя чувствовать. Квартира на Ленинградском проспекте, тренировочный каток ЦСКА там недалеко. Это всё сделано для твоего удобства.

— Но... Там же Соколовская и Жук, — неуверенно ляпнула Арина.

Она только сейчас догадалась, что Соколиха-то тоже на этом катке занимается, и как они будут вместе тренироваться?

— Всё верно, там тренировочный каток ЦСКА, главный тренер Станислав Алексеевич Жук, — согласно кивнула головой Тарасова. — И Марина Соколовская там будет тренироваться. А что тебя так волнует? Вам выделят время на льду вместе с их группой, ничего в этом страшного нет. Будете с Владиславом Сергеевичем ходить на ледовую тренировку к 8:00 утра. С 8:00 до 10:00 будет ваше время.

— Только лёд? — спросил Левковцев.

— Только лёд, — кивнула головой Татьяна Петровна. — Вы же не собираетесь сейчас накачивать спортсменку ОФП перед соревнованиями? Конечно, если нужна какая-то разминка, тренажёрный зал в вашем распоряжении. Сейчас я вам дам пропуск в ледовый комплекс, и вы получите допуск к любому оборудованию, вы же тренер сборной. Жить вы будете, как и раньше, в гостинице «Космос». Ездить на тренировки будете вот на этом автобусе. Он будет ждать вас там 2 часа, потом увезёт обратно в гостиницу. Как видите, всё сделано для вашего удобства и для удобства вашей ученицы, а также для скорейшей адаптации и включения в соревновательный процесс.

— А когда собрание будет? — с интересом спросил Левковцев.

— Собрание будет перед днём вылета, — заявила Тарасова. — Вам выдали командировочные на 4 дня?

— Выдали, — согласно кивнула головой Арина.

— Вот и хорошо, потом, после собрания, выдадут командировочные за следующие 6 дней, и можно будет поменять деньги на валюту. Пожалуй что, вот и всё. Питание у вас, товарищ Левковцев, будет в ресторане гостиницы, по удостоверению тренера. У тебя, Люда, в столовой общежития, по удостоверению мастера спорта. Ну вот, вроде, всё сказала.

Автобус проехал какое-то расстояние по Ленинградскому проспекту, притормозил и свернул вправо, во дворы, где остановился у второго подъезда большого красивого дома в стиле сталинский ампир, находившегося на красной линии. Дом имел 7 полноразмерных высоких этажей, громадные арочные окна подъездов и анфиладу полуколонн, опирающихся на массивные карнизы с барельефами из серпов и молотов.

Арина, надо признать, была сильно удивлена такой роскошью. Она рассчитывала жить в общаге или в гостинице! К такому повороту событий она была не готова, хотя, в принципе, почему бы и нет.

— Держи, вот ключ от квартиры номер 20! — заявила Тарасова и отдала Арине большой ключ с ромбовидной железной биркой и номером 20, выбитым на ней. — Жить ты будешь с Мариной Соколовской, в служебной квартире. Она двухкомнатная, просторная, и расположитесь там очень хорошо.

Арина чуть не упала от удивления, услышав откровения Тарасовой. Интересненько всё получается! Очень интересненько! Мало того, ей предстоит жить в служебной квартире, так оказывается, ещё и вместе с Соколовской! А также и тренироваться с ней на льду прославленного ЦСКА! Это какой-то оксюморон! Блин... Да они что, издеваются там в федре???

— А... Марина знает, что мы будем вместе жить? — не удержалась от вопроса Арина, когда водитель открыл дверь и предложил выходить.

— Естественно, знает. Мы ей говорили, — заявила Тарасова. — Никаких проблем нет, Марина согласна. Это же служебная квартира, нам решать, кто будет там жить, а кто нет. Тем более, она твоя землячка, и ты будешь жить только 4 дня.

Арина ироничная покачала головой и вышла из автобуса, остановившись у подъезда.

— Не забудь: завтра тренировка в 8:00 на тренировочном катке ЦСКА, Ленинградский проспект 41! Там, куда вы ходили в прошлый раз! — крикнула Тарасова, выглянув из автобуса. — Это здесь, напрямую, через дорогу, за общежитием.

— Ясно, понятно, — согласилась Арина и помахала рукой. — До встречи!

Автобус фыркнул и поехал по дороге в направлении выезда на Ленинградский проспект. Арина с сумкой наперевес осталась у подъезда. Оглядевшись, убедилась, что двор вроде хороший, ухоженный, с детским городком. У подъезда две лавочки, на которых наверняка любят сидеть старушки. Район выглядел респектабельным, да, в сущности, таким и был. Знала его Арина очень хорошо. Ведь бывала здесь, только со стороны фасада. В этом же доме находилась пельменная, в которой они зависали в прошлый раз, во время первенства СССР, магазин «Соки-воды», «Филателия» и «Вино и водка». И здесь же, с торца, кажется, в 2022 году находилась ателье «Милана», где имели обыкновение шить платья и соревновательные костюмы топовые пловчихи, гимнастки и фигуристки.

Арина вошла в подъезд, не спеша поднялась по лестнице и остановилась перед квартирой номер 20, которая находилась на втором этаже. Входная дверь на вид очень хорошая, обитая дерматином, как у всех, по моде. Конечно, было немного неловко вот так врываться к человеку в его жилище, ведь Марина наверняка его обустроила под себя, однако раз Соколовская в курсе, что они будут жить вместе, то, пожалуй, стесняться не стоит.

Арина открыла сочно щёлкнувший замок ключом, вошла внутрь и закрыла дверь. Зажгла свет и посмотрела на часы. Время уже было за 15 часов, и Арина думала, что Соколовской нет дома и она тренировке, однако это оказалось не так. Когда поставила спортивную сумку на пол и подняла голову, из зала вышла Маринка и, прислонившись к дверному косяку, иронично посмотрела на неё, склонив голову.

— Привет, как доехала? — весело спросила Соколовская. На лице её была обычная полуулыбка-полуухмылка.

Соколовская при этом выглядела на все 100! Была босиком, в коротком атласном халатике с перламутровыми пуговицами, длиной до середины бедра, расшитом какими-то драконами и азиатскими цветами, из чего можно было заключить, что халат либо китайский, либо японский, причём очень красиво и качественно сшитый.

— Привет. Нормально доехала, — смущённо сказала Арина и начала раздеваться. Повесила куртку рядом с кожаной курткой Соколовской, висевшей на вешалке у входа, поставила свои сапоги сборника рядом с модными болгарскими кожаными сапожками Соколовской и остановилась, не зная, что делать дальше.

— Проходи! — мотнула головой Марина. — Сейчас я тебя определю.

Соколовская жила здесь уже 3 месяца и, естественно, чувствовала себя полноправной хозяйкой. Арина с любопытством огляделась. Квартира была отделана и обставлена очень неплохо, не сказать что богато, но так, чтобы проживающий здесь не чувствовал себя каким-то ущербным. Было всё. Пол в прихожей, в коридоре и на кухне был крыт линолеумом в чёрную и белую клетку, стены оклеены обычными обоями, но красивыми и относительно новыми. Высоченные четырёхметровые потолки с гипсовой лепниной наверху побелены, на них красивые классические люстры, на стенах светильники-бра в том же стиле, что и люстры.

В прихожке трельяж с раздвижными зеркалами, полочка для обуви, вешалка для одежды, прибитая к стене. Больше не было ничего, поэтому прихожая казалась громадной: в футбол можно играть. В зале и спальне на полах расстелены недорогие паласы. Стены также оклеены обоями, побелены потолки, на них люстры. В очень просторном, просто громадном зале стоит большой удобный диван, два кресла, большая кровать, два шкафа, один под одежду, другой под книги, тумбочка с цветным телевизором. Ещё одна тумбочка, на которой стоял маринкин «Panasonic» с разбросанными кассетами. Рядом с ним кнопочный телефон.

Спальня находилась дальше, и вход в неё был через зал. Там стояли две кровати, два стула, письменный стол с транзисторным радиоприёмником и большой шкаф для одежды. Спальня была тоже громадная по площади и наполовину пустая.

— Будешь в спальне жить! — заявила Соколовская. — Я в зале уже привыкла, поэтому ты меня оттуда не выгонишь.

Впрочем, Арина такому исходу была согласна. Осталось переодеться и немного перевести дух. Дорога уже вымотала донельзя...