Как ко мне сватался Ветер

Глава 1 Никто не смеет спорить с Ветром

Пять лет назад мой отец совершил ошибку. Никто не смеет спорить с Ветром, но каждый герой мечтает убить монстра. Мой отец был героем. А еще он был дураком.

Я стиснула гребень так сильно, что побелели пальцы. Подняла, чтобы в восемьдесят восьмой раз, как и подобает невесте, провести им по золотящимся в предрассветном мраке волосам… и запустила в зеркало.

Невеста… Это насмешка, не более. Меня принесут в жертву, а белоснежный ритуальный наряд станет саваном. Невеста…

Я не невеста Ветра, я откуп. Откуп за дерзость, за глупость, за ошибку отца. Он не отпустил бы меня на свадебный пир. Перерезал бы горло, чтобы алые капли вплелись в вышивку на вороте платья, петлей захлестывающую шею. Папа спас бы меня от чудовища! Если бы был жив…

Пять лет назад он дерзнул выступить против монстра. Ветер испокон веков мучил наш город, забирал все, что ему приглянется, брал, не спросив и не заплатив. Мы терпели. Привыкли терпеть, как терпели наши деды и прадеды. Лучше бы мы терпели и дальше! Лучше бы страдал весь город, но папа… папа остался жив.

Трещины на зеркале разделили мое бледное лицо на части – дурная примета. Но что мне теперь приметы?! Завороженная, я потянулась к стеклу и отковырнула осколок. Острый. Острее ножа. Поднесла к шее.

Монстру показалось мало убить наглеца. Он спустился с гор и ступил на нашу… на свою землю. Он был высок и страшен, а серебристые виски казались воинским шлемом на черных волосах. Он швырнул голову моего отца на помост и наступил на нее сапогом.

– Вы и правда настолько глупы? – усмехнулся он. – Послали не отряд, не опытных бойцов, а торгаша с кинжалом?

Мы послали не торгаша. Мы послали героя. И мы его потеряли. Городничий плюхнулся на колени и заскулил от ужаса. Он скулил так, что заглушал вой матери в толпе. А Ветер лениво потребовал:

– Я хочу жену этого идиота.

Толпа отхлынула в стороны, как рой вспугнутых мух. Никто не встал меж вдовой и монстром. Я плакала. О, как я плакала!

– Нет! Мама! Мама!

Но крик сопливой девчонки потонул в согласном ропоте:

– Лерий совершил ошибку! Его семья заплатит! Справедливо! Справедливо! Справедливо!

Справедливо… Справедливо ли отдать одну дрожащую от страха женщину на растерзание чудовищу, чтобы отвести гнев от целого города? Для меня – нет. Но никто не смеет спорить с Ветром.

– Помогите! – просила, умоляла их я. – Кто-нибудь! Мама! Остановите же его!

Но мужчины лишь отводили глаза. Кто-то покачал головой, кто-то хлопнул меня по плечу. Кто-то и вовсе схватил за локоть, чтобы не наворотила дел. Не зря, видно, опасались… Что монстр сделает со вдовой преступника? Надругается? Разорвет на части? Унесет в свое логово на горе, как случалось с жертвами испокон веков? Ветер шевельнул густыми бровями и облизнулся.

– Тащите.

– Не-е-е-ет! Мама!

Никто не ждал беды от тощей мелкой девчонки. Никто не знал, да я и сама не знала, как могу кусаться и царапаться. Много дней после гончар, державший меня, не мог сесть за работу из-за шрамов на руках. И уж конечно никто не ждал, что я выкрикну:

– Забери меня! Я расплачусь за отца!

Вырвавшись, я кинулась к маме, заслонила ее собой. А она лишь слабо шевельнулась, так и не решившись остановить дочь.

– Забери меня, господин!

Голос почти не дрожал. Почти… Он протянул ко мне смуглую лапищу, стиснул подбородок и покрутил из стороны в сторону, рассматривая, как товар. Презрительно бросил:

– Совсем девчонка. На кой ты мне?

– А на кой тебе моя мать?

Дерзкий взгляд ли, твердость слова, упрямо наморщенный лоб – боги знают, что привлекло его тогда. Но Ветер сжалился. Его встопорщенные от ярости брови разгладились, серьга в ухе, завершающаяся похожим на птичий коготь острием, задумчиво качнулась, в хриплом голосе сквозила насмешка.

– Сколько тебе?

– Пятнадцать, – процедила я.

Достаточно, чтобы защитить тех, кого люблю. Тех, кто остался в живых.

– Смелая. Люблю играть со смелыми. А ведь лет через пять ты станешь настоящей красавицей, – снисходительно протянул монстр. – Что ж, я приму в оплату твою жизнь. Пять лет вы не увидите меня, а потом я вернусь за тобой, девочка. А чтобы к тому времени ты не решила сбежать, прими подарок на помолвку.

Он обхватил мое запястье так крепко, что я зашипела. Издевательски поклонился и поднес ладонь к губам. Поцелуй стал меткой прокаженной. В тот день клеймо легло на кожу крошечным золотым пятном, но за годы печать разрослась подобно виноградной лозе. Она обвивала предплечье, ныряла в рукав сорочки и змеей ползла по спине, напоминая, что он найдет меня где угодно. Но сбежать я и не пыталась: никто бы и не позволил. За пять лет родной город превратился в тюрьму, ведь никто не хотел снова разгневать монстра.

Осколок зеркала кольнул кожу, а я прижала его сильнее. Мне не выбраться из ловушки живой, но никто и не обещал, что невеста Ветра будет дышать. Я закрыла глаза и…

– Тисса!

Дверь не успела захлопнуться, а пощечина уже звенела в ушах. Осколок выпал из пальцев и нырнул в темноту спальни.

– Я не дамся ему живой, мама, – бесцветно проговорила я.

Я хотела утешений. Слез, прощаний и прощений. Но дождалась совсем иного.

– А о матери ты подумала, неблагодарная девчонка?! Что будет с городом, что будет со мной, если ты не явишься на свадьбу?!

– На свадьбу? – Я вскочила и рванула белоснежное платье с вешалки на пол. – Это не свадьба, это жертвоприношение! И кому какое дело, сейчас или позже…

Она до синяка сдавила мое плечо, оттаскивая от наряда. Бережно уложила платье на постель, так и не расправленную с вечера.

– Никто тебя не просил … – Голос сорвался, и матушка продолжила хриплым шепотом: – И твоего отца тоже. Не он изо дня в день смотрел в глаза соседям, слушал шепотки за спиной, терпел укоры. Он умер и тем самым избавил себя от страданий, а я… Мы. Нам пришлось разбираться с последствиями. Ты хочешь так же, как отец? Навлечь гнев на семью и… сбежать?

– Он не сбежал, мама. Он погиб, – тихо напомнила я.

– Я бы тоже предпочла погибнуть тогда. Но мне не посчастливилось. Ты совершила глупость, Тисса. Так имей смелость ответить за нее.

На краткое мгновение материно лицо исказила гримаса, скрыть которую не смогла даже ночь. Она порывисто обняла меня и шепнула:

– Ты такая сильная, моя девочка. Мне следовало бы поучиться у тебя, но… Ты такая сильная, Тисса!

Больше я не произнесла ни слова. Да ей и не нужно было: причесывая невесту, мать щебетала про красоту и вспоминала собственное празднество. Притворялась, будто я и в самом деле выхожу замуж. А я молчала и смотрела в разбитое зеркало. Мы с отцом и правда похожи. Светловолосые, светлоглазые… глупые и до смешного благородные. Что ж, кому, как не мне, заканчивать его дело.

***

Он обещал прийти на рассвете. И хотя страх перед господином Ветром велик, он все же меньше любопытства: на площади собралась целая орава людей. Будто на настоящий праздник.

Слишком длинные неудобные рукава ритуального одеяния подметали землю, когда я шла к помосту. Алая вышивка стекала по ткани, как кровь, которой суждено пролиться в брачную ночь. Вот только никто из «гостей» не догадывался, что кровь, которую прольет невеста, будет не ее. Подгадав время, я стащила с кухни нож поострее и спрятала под платьем. Он царапал бедро, не давая забыть о себе, заставляя держать спину прямо, а шагать решительно. Пять лет назад отец совершил ошибку. Теперь моя очередь ошибаться.

Солнце полыхнуло над горизонтом, и на краткий миг я позволила себе надежду: вдруг монстр забыл? У монстров ведь очень много дел… Но потом подул ветер. Сначала легкий, неуверенный, почти ласковый. А сразу после – резкий порыв. Он сорвал шапки с голов зевак. Языками пламени затанцевали свисающие из окон багряные праздничные флаги. Потом небо потемнело от туч, и монстр спустился с небес.

Ветер держал слово: пять лет он не появлялся в городе, не обрушивал камни на вереницы торговцев, протискивающихся у подножия горных склонов, не отводил от наших земель дождь. А теперь явился за платой.

Вихрь силился растрепать тугой пучок на затылке, бережно уложенный мамой. А я стояла, прямая и гордая, не желая кланяться подобно остальным предгорцам. Возможно, именно поэтому увидела то, о чем предпочли умолчать другие. Тот, кто спустился с небес, был неуловимо похож на монстра. Высокий, смуглый, черноволосый. В левом его ухе болталась длинная серьга с острым наконечником-когтем – как у Ветра. Но это был не он.

За мной явился не тот мужчина, виски которого посеребрила седина, хотя и очень, очень на него похожий. Этот был моложе. Почти болезненно худ и двигался, как танцор, легко шагая по потокам воздуха. Вот только метка, ныряющая в небрежно закатанный рукав рубашки, копировала мою – жених в своем праве.

Он ступил на помост, брезгливо поморщившись. Обвел хмурым взглядом ошеломленные лица людей. Страх нарастал, еще секунда, одно слово – и напряжение взорвется криками. Ветер глубоко вдохнул, точно принюхиваясь к витающему аромату ужаса, припал на одно колено, рассматривая тех, кто явился поглазеть на него. Зрители подались вперед и…

– Бу! – неожиданно припугнул их Ветер и рассмеялся.

Волна прошла по толпе. Зеваки отшатнулись, задевая друг друга затылками, охая и ахая на все лады. Кто-то ретировался, набравшись впечатлений на месяц вперед. А Ветер выпрямился, поправил накинутый на плечи сюртук и бросил:

– Идиоты.

А потом обхватил меня за талию и взмыл в небо.