Источник для звёздного захватчика (СИ)

2. Чёрные плащи

День сегодня действительно был прекрасный. Солнце светило ярко, время от времени скрываясь за ватой облаков. По улице гоняли на велосипедах мальчишки лет девяти-десяти. После завтрака с Шейном я решила прогуляться в небольшой продуктовый магазин мистера Харьета, что располагался в самом конце нашей улицы.

— Лилиан! — улыбнулся толстяк Харьет. — Пришла за сыром?

Мистер Харьет потерял жену и старшего сына, которых забрали в программу лет десять назад. Говорили, он предлагал «чёрным плащам» и деньги, и себя вместо жены или сына, но это никогда не срабатывало, не сработало и в тот раз. Харьет остался с тремя дочерьми, чей возраст уже подходил к двадцати двум, и тревога за них сильно сказывалась на хозяине магазина, выливаясь в какие-то навязчивые оглядывания и частую икоту.

Дети, часто забегавшие в магазинчик за недорогими сладостями, потом посмеивались между собой и передразнивали продавца. Но они дети, им простительно пока. Подрастут — поймут.

— Да, мистер Харет, — улыбнулась я. — И два апельсина тоже положите.

— Как Шейн? — спросил лавочник, взвешивая апельсины на весах. — Племянник говорил, он сменил работу.

— Да, на мебельном заводе в центре платят больше, чем мистер Лури в своей кузне.

— А ты?

— А я хочу пойти учиться на медсестру. — Я взяла апельсины и завернула каждый в бумагу. — Планировала поработать немного в детском саду помощницей воспитателя, но Шейн говорит, что нам хватит его зарплаты на двоих, пока я освою профессию. Я много читала про сестринское дело, ходила на вечерние курсы.

— Тебе бы впору и доктором стать, Лили.

Я улыбнулась в ответ и сложила покупки в пакет. Попрощалась с мистером Харьетом и вышла из магазина.

Конечно, мне бы хотелось стать доктором, только это маловероятно. Врачей у нас очень мало, и каждый лично под контролем пришельцев. А вот освоить сестринское дело — вполне реально. Это очень полезная профессия, да и мне всегда хотелось помогать людям.

Когда я выходила из магазина, в дверях столкнулась с парой из тех мальчишек, что гоняли на велосипедах. Они были слегка побледневшие, втаскивали свои велосипеды внутрь магазина и перешёптывались. Пока я пропускала их, услышала обрывок фразы о том, что в нашем районе гетто они увидели машину «чёрных плащей».

Я даже как-то сникла, когда шла домой. Солнце уже не казалось таким ярким, а день таким прекрасным. Кто-то из моих знакомых сегодня лишится близкого человека или даже нескольких. От этого становилось не по себе.

«Чёрных плащей» в нашем районе давно не было видно, месяцев шесть-семь, и вот снова люди в солнечный день начнут захлопывать ставни, чтобы не слышать плач соседей. Включать громче телевизор в попытке заглушить свои собственные тяжёлые мысли, напитанные страхом и тревогой.

Ужасно, когда от тебя ничего не зависит, когда ты ничего не можешь сделать, чтобы исправить ситуацию, и когда не знаешь, в твой или в соседский дом в следующий раз постучат.

Я прошла через задний двор и подошла к крыльцу своего дома. Неприятное ощущение после услышанных от детей известий никак не отпускало. Открыв дверь, поставила пакет с покупками у порога.

Я не сразу заметила двоюродную тётю Эллу, которая время от времени присматривала за нами с Шейном. Ещё утром я позвонила ей и пригласила на обед по случаю моего дня рождения. Тётя обещала приехать, как только допекутся коричные булочки, которые она хотела взять с собой к нам на праздник.

Я заметила, что тётя Элла выглядела необычайно бледной и молча смотрела на меня тусклым взглядом. Её губы были сжаты в тонкую, почти полностью побелевшую полоску, плечи горестно опущены.

— Тётя Элла! — поприветствовала я её и подошла, чтобы обнять. — Как вы?

Иногда в день моего или Шейна рождения она грустила. Вспоминала мою маму, свою сестру, и сокрушалась, что та не видит, какими мы с братом растём. Наверное, и сегодня на неё нашла эта хандра.

Но вместо ответного приветствия или поздравлений, она просто молча продолжала смотреть на меня, а потом, словно встрепенувшись, глухо сказала:

— Лили, тут пришли господа из…

Договорить она не успела. Земля покачнулась у меня под ногами, когда за её спиной я наконец заметила троих мужчин, одетых в длинные чёрные пальто.

«Чёрные плащи»…

Это были «чёрные плащи». 3. Не ошибка

«Не может быть…» — пронеслось в голове. Потому что этого действительно не могло, не должно было быть.

— Добрый день, — онемевшими губами проговорила я. Горло пересохло и голос прозвучал сипло. — Думаю, тут вышла ошибка.

«Конечно же! — подумала я, и тело обрело лёгкость. Будто с меня сняли тяжеленный рюкзак, стягивающий плечи и грудь. — Самая настоящая ошибка!»

— У моего брата стоп-карта, год назад у него обнаружили проблемы со свёртываемостью крови, — сбивчиво пояснила я гостям. Всякое бывает, может, что в центре напутали.

Я смотрела на мужчин, на их бледные беспристрастные лица. Они не были землянами. Так близко я видела пришельцев лишь раз — когда они приехали за родителями, но с той ужасной ночи все подробности словно стёрлись из памяти.

Они выглядели почти так же, как и мы. В среднем их рост был немного выше — около двух метров, большинство были светловолосы, но не все. Ещё их отличала особая бледность кожи и длинные серебристые полосы на шее за ушами.

Кто-то судачил, что это жабры, кто-то утверждал, что это шрамы от внедрённой биотехники, но никто ничего толком не знал. Это они узнавали о людях всё, изучали их, нам же взаимность в этом плане была недоступна. Люди о захватчиках знали лишь то, что те знать о себе позволяли.

Из ступора меня вывел металлический приглушённый голос одного из них, резанувший слух.

— Мы знаем. Нам не нужен ваш брат. Мы приехали за вами, мисс Роуд, — отдалось набатом в голове.

Земля снова начала уходить из-под ног, когда мозг стал сигналить ещё об одной ошибке. Ноги будто вязнуть стали в ставшем мягким полу.

— Думаю, это тоже ошибка, — откашлявшись, снова возразила я. — Мне сегодня исполняется двадцать один, а по условиям программы «Источник», насколько мне известно, в донорство могут забрать только после двадцати двух.

— Верно, — отозвался другой. — Ваша кровь имеет определённые показатели, в которых остро нуждается кроктарианец, и мы вынуждены прибегнуть к чрезвычайному протоколу.

Он продолжал говорить о высокой компенсации и социальных гарантиях, которую получит моя семья, но я уже почти ничего не слышала. Бешеный стук сердца гулом отдавался в голове. Всё казалось нереальным, и даже моё собственное тело словно жило само по себе, а я будто наблюдала за ним со стороны.

Меня, как безвольную куклу, обняла тётя Элла, а третий «плащ» поднёс планшетку с какими-то бумагами, которые я должна была подписать. Протянул ручку и посмотрел выжидательно.

А зачем? Это что-то изменит? Будто, если я не подпишу, они принудительно не затолкают меня в свой катафалк и не увезут.

И как всё будет? Из меня сразу выкачают всю кровь или будут держать в качестве мешка с кровью где-нибудь взаперти?

Я почувствовала, как меня начало трясти. Теперь я уже полностью ощущала своё тело, и защитная реакция оторопи уступила место страху. Такому жуткому, сосущему внутренности, от которого в груди всё зашлось морозом.

— Я хочу попрощаться с братом, — выдавила я, дрожащей рукой ставя подпись в каком-то ненужном документе.

— Можете оставить ему записку, но ждать нам некогда, — ответил первый «плащ».

— Я хочу попрощаться с братом, — тупо повторила я, ощущая, как в лёгких становится всё меньше воздуха.

Мужчины пожали плечами, видимо, решив, что я не совсем в себе, и двинулись к выходу, жестом предложив мне следовать с ними. Тётя всхлипнула и отвернулась.

На ватных ногах в сопровождении кроктарианцев я вышла на крыльцо. Чёрный микроавтобус стоял почему-то не у моего дома, а в конце улицы. Возле него ждали ещё четверо «плащей». Вдоль улицы толпились люди. Кто-то с сожалением смотрел на меня, кто-то с равнодушием, кто-то и вовсе опустил взгляд, но в глазах всех без исключения читалось облегчение. И их можно было понять, ведь в этот раз приехали не за ними и не за их близкими.

Уже выйдя из своего двора и направившись к автомобилю, я повернула голову и вдруг в конце улицы увидела Шейна. Он шёл с каким-то блестящим свёртком, наверное, это был подарок на мой день рождения. Может быть, это была книга, а может быть, шарф. Брат умел приятно удивлять меня.

Шейн остановился у крайнего дома и спросил что-то у мужчины, который наблюдал за происходящим из своего двора, а потом пошатнулся и, отшвырнув блестящий свёрток, со всех ног побежал в нашу сторону.

— Мисс Роуд, поторопитесь, — аккуратно подтолкнул меня первый «плащ», и мне пришлось отвернуться.

— Лил! — услышала я надрывный крик брата, и внутри меня, до этого словно заледеневшей, начал разгораться огонь боли.

Я прикрыла глаза и закусила губы в отчаянном, бессмысленном и очень опасном желании броситься ему навстречу.

— Лилиан!

Шейн нагнал нас уже почти у машины, когда передо мной открыли дверь.

— Это ошибка! — разъярённо прокричал он, пробираясь между собравшимися людьми. — Ей только двадцать один! Двадцать один!

Шейн прорвался ко мне, но «плащи» стали кольцом, не давая ему подойти вплотную. Я видела, как его лицо перекосило от боли, видела, насколько сейчас был безумным его взгляд.

— Шейн, — тихо прошептала я, когда на плечо мне легла рука одного из сопровождающих. — Просто смирись… Пожалуйста, иди домой.

На какие-то пару секунд ему удалось прорвать кольцо кроктарианцев, или же они решили подарить нам эти пару секунд, и крепко сжать меня в объятиях. В последний раз.

Я успела вдохнуть родной запах в последний раз, зажмурившись. Это должно было дать мне хоть немного сил, а они мне очень понадобятся.

— Продержись немного, Лил, — горячо прошептал он. — Я приду, приду за тобой.

«Плащи» оттеснили его, а меня вынудили сесть в машину. Двери захлопнулись, замки щёлкнули, а под колёсами заскрипел гравий.