Искатель, 2007 №2

Резкий запах хвои преследовал Сэмюэля Клауса, неохотно шедшего по коридору вслед за Уильямом. У него не было ни малейшего желания идти на встречу директоров.

Но отказаться было невозможно, и он покорно брел вдоль украшенных мишурой стен. Запах хвои он захватил из своего кабинета: елка стояла там уже неделю.

Они шли мимо залов, заполненных озабоченными служащими. Праздничная обстановка чувствовалась, но лишь как-то неуловимо, в воздухе; вообще же, все выглядели очень занятыми. Это была одна из странностей родного дяди Сэмюэля, Стивена Клауса, — возглавляемая им фирма имела необыкновенно сложную структуру.

Клаус-старший был помешан на регистрации новых компаний, каких-то филиалов и отделений, разделов и подразделов. Чуть ли не под каждую новую сделку он открывал отдельно оформленную компанию. В результате и бухгалтерия, и юридическая сторона дела, и другие формальности были чрезвычайно сложны; но Стивен Клаус знал все назубок и в любую секунду мог назвать на память все, что имело отношение к любому подразделению его епархии. Сэмюэль искренне считал, что его дядя — настоящий финансовый гений, а его чудачества, уже вошедшие в поговорку в деловых и финансовых кругах города, — проявления той же гениальности.

В зале собрались все двенадцать директоров. Едва они вошли, раздался нестройный гул приветствий, новогодних поздравлений, дружеских восклицаний. Сэмюэль, кивнув каждому в отдельности, сел на приготовленное явно для него место во главе огромного стола.

Неужели у них нет желания отправиться домой и встречать Новый год, подумал, сдерживая раздражение, Сэмюэль Клаус. Хотя им-то, наверное, приготовят индейку, им не надо возиться с ней самим. Как бы услышав его мысли, Том Хаккет, давний друг Сэмюэля, подмигнул:

— Что, Сэмми, придется бежать печь каштаны?

Все знали, что одной из странностей Стивена Клауса было желание непременно самостоятельно готовить индейку для новогоднего стола и что Самюэль, который чтил память своего дяди пуще всего на свете, строго следует этой традиции.

Сэмюэль не ответил Тому, и наступило неловкое молчание.

— Ну хорошо, — решился наконец Уильям. — Сэм, мы не будем ходить вокруг да около. Вы, конечно, понимаете, о чем мы хотим с вами поговорить.

Сэмюэль молчал. Он уже столько раз отвечал на тот вопрос, который ему готовились задать.

— Прошло почти три месяца с тех пор, как пропал ваш дядя. Вам известно, какую записку он оставил.

— «Сейф откроет Сэмюэль», — процитировал на память Том Хаккет.

— «Сейф откроет Сэмюэль», — повторил Уильям. И, видя, что Сэмюэль хочет заговорить, быстро поднял руку: — Подождите! Мы все здесь знаем, что находится в сейфе. Но я на всякий случай повторю еще раз: там находятся ценные бумаги, кодовые номера которых мы должны внести в компьютер непременно в этом году! Если мы этого не сделаем, бумаги и возможность продать их будут утеряны. Компьютер автоматически поменяет цифру в своей памяти с 2006 на 2007 ровно в полночь — и уже ничего нельзя будет поделать. Даже если мы найдем номера, компьютер их просто не примет.

Он немного помолчал, явно готовясь ступить на скользкую почву.

— Все мы знаем, — продолжил он уже гораздо медленнее, — что сложные проценты, которые установил на бумаги твой дядя, таковы, что тебе выгодно затягивать момент переведения бумаг с вашего имени на имя компании — а вы имеете право держать их лишь до конца текущего года — как можно дольше. Ты становишься богаче примерно на пять долларов каждую секунду — до тех пор, пока бумаги еще не переведены. Но пойми: если мы не сделаем этого перевода в ближайшие семь часов, мы потеряем все. Все, понимаешь?

Сэмюэль устало молчал, и Уильям, подождав немного, продолжал:

— Поверь, Сэм, если ты знаешь шифр сейфа и молчишь, желая получить наибольшие проценты, никто — никто из нас! — не осудит тебя. Бизнес есть бизнес, и мы будем вполне удовлетворены и очень рады за тебя, если ты получишь свое и откроешь сейф, чтобы мы, пока не поздно, перевели бумаги на имя компании.

— Мы и так потеряем кучу денег из-за «Дольфи», — перебил Том. — Мы могли бы продать акции «Дольфи» — ты знаешь, что они собираются отпочковаться от корпорации, а это немедленно снизит цену на их акции, и очень значительно. Ты знаешь, сколько у нас этих акций? Ты можешь представить себе, сколько мы потеряем? А ведь мы не знаем, где они, и не можем продать даже одну-единственную акцию. Может быть, они тоже в сейфе, Впрочем, неважно, все равно уже поздно: о предполагаемом разделении прослышали, акции уже здорово упали в цене…

— Сейчас не до этого, — перебил, в свою очередь, Хаккет. — Осталось уже даже меньше чем семь часов. Спасибо тебе, Сэмми, что ты пришел сюда — это наша последняя надежда тебя уговорить. Ну неужели ты не понимаешь? — вдруг взорвался он.

— Я не знаю шифра, — произнес Сэмюэль в тысячный раз за последние два месяца.

— Но что же тогда имел в виду Стив, когда оставил записку…

— «Сейф откроет Сэмюэль», — быстро произнес Сэмюэль, пока никто другой не выговорил эту осточертевшую ему фразу. — Вы все прекрасно знаете, что, если бы я знал шифр, я не стал бы морочить вам голову два с лишним месяца. Даже если бы я решил придержать акции только для себя до конца года, чтобы получить побольше, хотя это и выглядит не слишком красиво, я бы прямо сказал вам об этом.

Он почувствовал, что они ему верят.

— Я не знаю, почему дядя так написал. Я уже клялся в этом всеми святыми. Я не знаю, как открыть этот проклятый сейф.

Все невольно повернули головы и посмотрели на сейф в углу. Верный своему пристрастию к необычному, Стивен Клаус заказал особую модель, где шифром служили аж семнадцать цифр или букв. Окошечки для набора шифра, прикрытые блестящими металлическими шторками, насмешливо смотрели на собравшихся в комнате. Казалось, что и ветка разноцветных бус, обвившая металлическую коробку, тоже смеется над ними.

— Ну, в таком случае… — мрачно пробормотал Уильям. Все медлили, еще на что-то надеясь. Но в целом они знали, что Сэмюэль, скорее всего, говорит правду: во-первых, лгать не было смысла, во-вторых, это вообще было ему не свойственно, а в-третьих — и это, пожалуй, самое главное, — пристрастие Стивена Клауса к розыгрышам было всем отлично известно.

Хаккет подошел к компьютеру и нажал несколько кнопок.

— Смотри-ка, — вполголоса сказал он Сэмюэлю, разворачивая монитор в его сторону, — вот это компьютер, в который мы должны ввести номера. Изменить дату на нем мы не можем — не имеем доступа.

Сэмюэль лениво смотрел на длинные ряды мелких цифр, где зияли, словно пробитые картечью, семнадцать пустых мест, предназначенных для номеров запертых в сейфе бумаг. Ему было скучно. Он давно распростился с надеждой раздобыть шифр сейфа, но не слишком беспокоился, потому что хорошо понимал, что Стивен Клаус просто не мог ничего перепутать. Если пропадут бумаги, значит, он придумал что-нибудь еще. Но что? Сэмюэль терялся в догадках. Однако ни разу, даже в самом пессимистическом настроении, он не думал о том, что правы директора, втайне считавшие, что Стивен Клаус и всегда-то был с большим приветом, а на старости лет и вовсе выжил из ума.

Его дядя пропал настолько обычным образом, что это само по себе уже таило прелесть необычного. Он просто не пришел в офис в один прекрасный день. На его столе лежала краткая записка, написанная, вне всякого сомнения, им самим — «Сейф откроет Сэмюэль». Почерк был явно дядин, а плотная светло-лиловая бумага с разводами — личная бумага Стивена Клауса — выглядела словно его визитная карточка. С тех пор никто ничего не слышал о Стивене Клаусе; дело, хоть и сложно организованное, было отлично налажено, и Сэмюэль — естественный наследник своего дяди — со всем справлялся.

Это было еще одной особенностью Стивена Клауса: его собственный сын, Эдгар, не наследовал его бизнеса. Когда он вырос, Стивен заботливо осведомился о его склонностях и, получив откровенный ответ, что ничто, кроме антиквариата, его отпрыска не интересует, немедленно купил ему громадный антикварный магазин и выдал солидную сумму денег. Сразу выяснилось, что Стивен и здесь проявил глубочайшую мудрость: получив возможность заниматься любимым делом, бесконечно благодарный отцу за такт и понимание, сын его быстро пошел в гору, и состояние его если и не равнялось теперь отцовскому, то было немногим меньше. Недоумевающим друзьям Стивен Клаус пояснил:

— Я вовсе не хочу, чтобы мой сын с нетерпением ждал моей смерти. Да, я знаю, Эдгар любит меня и сам ужасался бы таким мыслям, но все-таки в глубине души он бы ждал когда можно будет продать мою компанию и купить антикварный магазин… Да и почему он должен ждать моей смерти, чтобы самостоятельно строить свою жизнь и жить в полное удовольствие?

После женитьбы Эдгар стал обожать отца еще больше: сперва тот был категорически против выбора сына и сопротивлялся до последнего дня; но когда сын настоял на своем и свадьба состоялась, Стивен мгновенно изменил отношение к невестке: он горячо любил свою семью и дорожил ею. Брак оказался очень удачным, и Стивен Клаус очень любил вспоминать, как он, старый дурень, не хотел, чтобы сын женился на Хильде, но тот оказался умнее. Получив внука, Стивен полюбил Хильду, как родную дочь; ребенку еще не исполнилось и суток, а дед уже наведался в банк, и после сложных таинственных операций, которые он там произвел, младенец стал очень богатым человеком и мог бы позволить себе золотые соски и батистовые пеленки.

Сэмюэль и сейчас помнил, как горячо оплакивал его отца, своего родного брата, Стивен Клаус. С тех пор Сэмюэль, лишившийся матери еще раньше, жил в его доме и работал в его компании; убедившись, что племянник любит и умеет работать, Стивен Клаус сделал его своим наследником. А потом вдруг пропал.

Обо всем этом Сэмюэль размышлял, проезжая по пустым заснеженным улицам. Гости — Эдгар и Хильда — ожидались к восьми; надо было еще приготовить индейку, но Сэмюэль думал об этом с удовольствием. Он унаследовал страсть своего дяди и своего отца к процессу приготовления пищи, особенно праздничной. К тому же индейка была уже выпотрошена и подготовлена, оставалось лишь нафаршировать ее каштанами и поджарить.

«Бог с ними, с этими бумагами, пропади они пропадом, — решил Сэмюэль. — Мы и так не нищие. Но все же это очень странно…»

Втайне он ждал, что дядя объявится до Нового года, — в его смерть он не верил. Но тот не объявился, сегодня уже 31-е число, деньги пропали. Стало быть, так нужно.

Он вошел в свой уютный и красивый дом, особенно тщательно прибранный по случаю праздника, постоял около елки, вдыхая запах хвои. Потом переоделся и направился на кухню.

Служанка уже почистила картошку и приготовила закуски. Индейка лежала на столе — прикасаться к ней было категорически запрещено. Сэмюэль вымыл руки и принялся тщательно натирать птицу солью, перцем и майораном.

— Каштаны, — деликатно напомнила служанка. — Я хотела их почистить, но…

— Нет-нет, ни в коем случае, я сам, — ответил, улыбаясь, Сэмюэль. — Ведь все это должно впитаться. Включите, пожалуйста, плиту, пусть греется.

Он достал чистый противень и вытащил из шкафчика пакетик с каштанами. По традиции, они с дядей сами собирали поспевшие каштаны с большого дерева в саду. Выбирали семнадцать самых крупных — это вообще было любимое дядино число, — складывали в маленький пакетик, который тщательно завязывали, чтобы не терялся аромат, и убирали вплоть до новогодней ночи. Уже ощущая мысленно сладковатый запах, Сэмюэль развязал шелковую ленточку и высыпай каштаны на тарелку.

— Какая вам нужна температура? — спросила служанка.

Сэмюэль не ответил. Он изумленно таращился на посторонний предмет на тарелке. Это был сложенный вчетверо листок бледно-лиловой плотной бумаги с разводами, так хорошо ему знакомой.

Дрожащими руками Сэмюэль развернул листок. Рукою его дяди там было написано:

«Дорогой Сэмюэль! П76Р980Р54356723Р».

И больше ни слова. Не веря своим глазам, Сэмюэль смотрел на бумагу. Да это же шифр! Шифр к компьютерной программе!

Он пулей вылетел из кухни, помчался в прихожую, сорвал с вешалки свое пальто. На улицу Сэмюэль выскочил в таком возбуждении, что ему показалось, будто луна и снежинки пляшут вместе какой-то причудливый танец вроде шимми. Он едва не сбил с ног Хильду, поднимавшуюся по ступенькам. За ней следом шел Эдгар.

— Ты куда? — успел тот выкрикнугь в полном изумлении.

— Проходите, я скоро! — крикнул в ответ Сэмюэль, рывком распахивая дверцу машины.

Он мчался по улицам, почти не обращая внимания на светофоры. Только бы успеть! Он должен успеть — до Нового года оставалось еще почти два часа…

Сэмюэль успел. Он бурей ворвался в кабинет, сорвал с сейфа елочные украшения и, стараясь дышать глубоко и ровно, стал набирать буквы и цифры, то и дело сверяясь с найденной в каштанах бумажкой.

У него все получилось с первого же раза. Сейф распахнулся.

Сэмюэль вытащил лежавшие там документы, включил компьютер, открыл нужную программу и принялся старательно вводить номера бумаг в пустые ячейки, то и дело поглядывая на часы. Хрюканье компьютера, которое тот издавал всякий раз, когда очередная цифра становилась на место, казалось ему сладкой музыкой. Закончив работу, Сэмюэль наконец перевел дух и еще раз полюбовался делом рук своих.

Все нужные номера и цифры были теперь на своих местах. Бумаги перешли во владение компании Клауса до истечения года.

Для пущего эффекта Сэмюэль решил оставить сейф распахнутым. То-то будет здорово, когда Хаккет утром придет на работу и увидит… Сэмюэль даже рассмеялся вслух.

Он не торопясь покатил домой, наслаждаясь ездой, мягким снегом, ярким светом праздничных улиц. Эдгар и Хильда поджидали его в передней.

— Что происходит? — требовательно спросили они хором.

— Нет времени — индейка, — коротко ответил Сэмюэль и помчался на кухню. Через несколько минут туда пришла и Хильда.

— Я знаю, что ты священнодействуешь, — решительно сказала она. — Но я тоже член семьи и имею право знать…

— Конечно, ты член семьи, — улыбаясь, ответил Сэмюэль. Он чистил горячие каштаны; подготовленная индейка лежала рядом на столе. — Дядя давно произвел тебя в это высокое звание. Только сейчас не мешай мне, потом все расскажу.

Сэмюэль тщательно нафаршировал индейку и только потом вышел в гостиную.

Они втроем уселись за стол, уставленный аппетитными закусками, которым предстояло утолять их голод до полной готовности индейки.

Сэмюэль рассказал Эдгару и Хильде все. Реакция была одновременно и неожиданная, и ожидаемая:

— Где папа? — спросил Эдгар и сам немного испугался.

Никто из них по-настоящему не верил в смерть Стивена Клауса. Члены его семьи втайне считали, что он слишком разумен, чтобы упустить такую ценность — жизнь. Но говорить об этом вслух они до сих пор боялись.

— Я не знаю, — честно ответил Сэмюэль после паузы.

И больше об этом не говорили. Новогодний ужин продолжался, шла веселая телевизионная программа, в свой срок подоспела восхитительная индейка… И только когда подошло время ложиться спать, Хильда, целуя на прощание Сэмюэля, произнесла:

— Индейка была чудесная… и знаешь, Сэмми, я думаю, что теперь уже недолго…

И она быстро повернулась и ушла.

В первый рабочий день Нового года Сэмюэль отправился на фирму чуть пораньше — ему хотелось посмотреть, как среагируют сотрудники на открытый сейф. Когда он вошел, несколько человек уже были на месте, но Сэмюэль не заметил ничего особенного — все поздравляли друг друга с Новым годом и делились впечатлениями от праздника. Странно… Может быть, никто еще не заходил в кабинет?

Перескакивая через ступеньки, Сэмюэль помчался наверх. Том Хаккет был на месте; в углу кабинета стоял сейф… опять наглухо закрытый и обвитый нахальной ниткой елочных бус.

Сэмюэль в изумлении вытаращил глаза, потом тряхнул головой. Не приснилось же ему все! А если все-таки приснилось? Ну надо же, какая досада, а ему так хотелось увидеть Тома Хэккета во власти хоть каких-то эмоций!

Это ему удалось. Он подошел к компьютеру, и, когда тот послушно открыл нужный файл, подозвал всех, кто находился в комнате, и показал внесенные в программу номера бумаг. И Сэмюэль, и все остальные вполне насладились эффектом: Уильям и Том Хэккет в обнимку двигались по комнате, исполняя па сложного танго.

— Но как же ты… как же ты это сделал, сейф-то закрыт! — смеясь и отдуваясь, спросил Том.

— Сейф… сейф, — пробормотал Сэмюэль.

Он быстро вышел в коридор и направился к лифтам. Офис его дяди, где он часто ночевал, находился на самом верху; со дня его исчезновения там не бывал никто, кроме уборщиц. Сэмюэль открыл обшитую деревянными панелями дверь и вошел в святая святых — дядин кабинет.

Его любимый дядя, таинственно исчезнувший Стивен Клаус, сидел на своем месте за столом и что-то писал.

— Здравствуй, Сэмми, — как ни в чем не бывало произнес он, подняв голову. — Вот это надо как можно скорее отправить по факсу, — и он протянул Сэмюэлю листок.

Сэмюэль кивнул и вышел. Когда, выполнив поручение, он вернулся, его дядя стоял у окна и любовался панорамой города.

— Никогда не оставляй открытым сейф, даже пустой, — наставительно сказал он племяннику. — Там на задней стороне дверцы может остаться шифр.

— Не буду, — покорно ответил Сэмюэль.

Стив Клаус посмотрел на него, и вдруг оба шагнули друг к другу и обнялись.

— Все в порядке, Сэмми, в порядке, — похлопывал Стив Клаус племянника по спине. — Я цел и невредим. У меня не было ни малейшего желания торчать тут и слушать, как вы уговариваете меня продать акции «Дольфи».

Сэмюэль кивнул. Он уже знал, что слухи, из-за которых компания собиралась продавать акции «Дольфи», оказались просто слухами. Дядя с самого начала был против их продажи, а правление очень на него наседало. Значит, вот как он решил выйти из положения — зачем попусту спорить, можно просто исчезнуть! Что ж, тоже вариант.

— Зови всех сюда, — попросил Стив Клаус.

Сэмюэль уселся за телефон, и вскоре в офис вошли Том Хэк-кет, Уильям и остальные сотрудники. На их лицах было изумление крайней степени.

— С Новым годом! — приветствовал их Стив Клаус.

— С новым чем? — переспросил Том.

На столе Стива Клауса лежало семнадцать подарочных коробочек.

— Господа! — начал он, когда все семнадцать приглашенных расселись в огромном кабинете. — По некоторым причинам я счел возможным уехать на несколько месяцев. Но это вовсе не означает, что я оставил вас без новогодних подарков! Моя фамилия, как вы знаете, Клаус, а зовут меня Стив — это почти Санта-Клаус! Прошу!

Раздав подарки и выслушав слова благодарности, Стивен Клаус добавил:

— Теперь вы знаете все новости… Акции «Дольфи» мы, конечно, продавать не будем.

— Слава Богу, что не продали — они поднялись в цене почти в полтора раза! — воскликнул Том Хэккет. — Вы, как всегда, оказались правы, Стив, акции надо предъявлять к оплате, получать свои дивиденды! Только они ведь в сейфе…

Стивен Клаус поднял голову и пристально посмотрел Тому в глаза.

— Сейф откроет Сэмюэль, — сказал он.