Часть вторая: Решар

Глава 1

Решар поехал в Париж на поезде. Летать на самолетах он опасался. Все-таки он — один из старейших инквизиторов, многие колдуны знают его в лицо, а с помощью колдовства заставить самолет упасть — раз плюнуть. Нет, Решару ничего не угрожало, если бы не один маленький фактик. Дар разрушителя вероятностей справился бы практически с любым колдовством, если бы сам Решар не считал, что летать на самолетах опасно. При везении инквизитора можно не сомневаться, даже без колдовской атаки, полет для него — серьезный риск. Хотя самолеты, пожалуй, единственная в Мире вещь, страх перед коей Решар не мог подавить. Во всем остальном этот человек проявлял чудеса храбрости, по большей части, неоправданной. Сотни раз он оставался жив лишь чудом. Только потрясающая выдержка помогала в последний момент, прежде чем внеочередной колдун обрушит внеочередной дом, или зарвавшаяся нечисть захочет проверить вкус его крови. Но его тело при этом немало пострадало. Правая рука исковеркана — три пальца отсутствуют, на бедре не хватает приличного куска мяса, и оно страшно болит по ночам. Вся спина инквизитора в ожогах, пальцы на правой ноге сломаны, и неправильно срослись. Кроме этого инквизитора давно поразил рак от миллионов выкуренных сигарет, и цирроз от цистерн выпитого коньяка. Но, несмотря на это, он все еще жив, и остается одним из самых опасных людей на планете.

Решар ехал в купе один. Все же инквизитор класса А, мог позволить себе тратить большие деньги. Хотя большие, исключительно по представлениям самого Решара. Любой колдун с легкостью переплюнул бы ту сумму, что Великая Инквизиция начисляла на счет Решара ежемесячно. Просто тратить деньги ему некуда. Половину года он должен готовить новых инквизиторов, а в остальное время контролировать Норвегию. Ему дали не самый оживленный участок, что определенно не соответствовал высокому статусу инквизитора, но получилось так именно из-за этого статуса. Решар все еще силен и может в одиночку справиться даже с колдуном класса Б +, но вот здоровье его год от года подрывалось. Многочисленные болезни говорили врачам, что пациент не протянет и десяти лет, а меж тем он — почти лучший из лучших. Быть может, нашлось бы еще пара таких же инквизиторов по силе, но по опыту Решар обгонял всех, кроме Великого Инквизитора. И именно Великий Инквизитор поставил его в спокойную Норвегию, и еще проследил, чтобы колдуны знали, кто там находится. Решар гораздо нужнее в школе, чем на полевых заданиях. Как церковный пес он уже отслужил и теперь может наслаждаться заслуженной пенсией. Хотя Великий Инквизитор так же знал, если Решару полностью перекрыть кислород и заставить работать в школе круглый год, он превратится в ни на что не годного учителя. Все-таки инквизитор — это не профессия, ее нельзя бросить и наслаждаться пенсией, лежа на диване. Инквизитор — это даже не образ жизни, что не хочется менять. А даже если и хочется… Инквизитор — это инквизитор. Решар не мог перестать быть собой. Куда проще ему просто… умереть. Как и всем инквизиторам. Что они, собственно, и делали, причем, с пугающей регулярностью. Решар — лишь исключение из основного правила. Страшного правила, по которому он переживал учеников снова и снова. Поколение за поколением. Решар не завел детей, и смерть каждого ученика воспринимал, как потерю очередного сына или дочери. Они приходили к Решару в кошмарах и спрашивали, зачем он сделал их инквизиторами? Зачем превратил в несчастных самоубийц? И Решар не мог им ответить. Он просто готовил новых инквизиторов и, как все в жизни, делал это потому, что не мог не делать. Но не он мог также все время сидеть в школе и учить. И поэтому иногда, вот как сейчас, Великий Инквизитор подбрасывал какое-нибудь пустяковое дельце, чтобы Решар не засиживался. Инквизитор с легкостью выполнял задачу и получал совершенно незаслуженный по раздутости почет. Об этом знал Великий Инквизитор. Об этом знал и сам Решар. Но на этот раз никто не подозревал, насколько они ошибаются.

Вампиры. Не правда ли, даже само это слово звучит зловеще? Нет, в последнее время их серьезно романтизировали, но стоит почитать классику, вроде Брема Стокера, и тогда ночные кровососы предстают в совершенно ином свете. А точнее, в совершенно иной тьме. Страшные бессмертные нежити, пьющие кровь людей, и боящаяся дневного света. Но Решар знал, как и в вопросе с колдунами, легенды и сказки мало схожи с реальным положением вещей. Непонятно, откуда появилось все вранье про колдунов, вампиров или оборотней, но предполагалось, слухи эти распустили сами слуги Темного. Вот встретите вы человека при свете дня и, конечно же, не подумаете, что он вампир. Или обычный парень, может быть, слегка удачливей остальных, не покажется вам колдуном. Нет, вампиры должны днем лежать в гробах, а колдуны смешивать эликсиры в высоких башнях. Или, хотя бы, оборотни. Не многие знают, что как раз в полнолуние они наименее активны. И вообще фазы луны слабо влияют на детей ночи. Они, наверное, больше влияют на людей, чем на нежить. А колдуны. Ведь никто даже не предполагает, что колдовство это отнюдь не молнии, посохи и амулеты. Просто удача. И никаких тебе заклинаний, шабашей и прочей фигни. Хотя шабаши есть, но проводятся они с другими целями. По всей планете разрабатываются тысячи 'магический' техник, чтобы прикоснуться к непознанному и удивительному, а колдуны, управляющие этой планетой, сидят и смеются над человеческой глупостью. Колдовство — вещь сугубо простая, и даже более того, каждый человек — колдун. Колдовство открывает перед колдуном тысячи дорог возможных развитий ситуации и дает способность двигаться по любой из них. Звучит, может, и сложно, но на практике все проще простого.

Решар отлично понимал принципы колдовства, хоть и состоял в ряду людей, неспособных колдовать совсем. Зато он много беседовал с колдунами. Естественно, в пыточных, и естественно, перед тем, как отправить очередного на костер. Порой, колдуны искренне недоумевали, за что их казнят. Ведь они не сделали ничего плохого. В цепочке подобных разговор один запомнился лучше остальных:

— За что вы хотите меня казнить? — спрашивал у него двадцатитрехлетний парень, прикованный цепями к стене. Рядом неустанно дежурили два ученика, следящие, чтобы парень не начал колдовать. Колдун попался не слишком сильный, а ученикам наука по развитию дара.

В застенках Штаба Великой Инквизиции весьма мрачно. Естественно, они заковали колдуна в подземелье. Старые камни, покрытые зеленым мхом, факелы на стенах, жаровня с раскаленными углями — антураж инквизиторы держали со стародавних времен. А уж сколько крови пролилось на исшарканные полы, казалось, пахнет в тесной комнате вовсе не затхлостью, а именно кровью. Мерзкой колдовской кровью.

— Потому что ты враг людской, — ответствовал Решар. — Ты убийца и вор.

— Но ведь я никого не убивал! Она сама умерла. Поскользнулась на куске мыла в душе и, упав, проломила череп.

— Но ведь ты желал ее смерти.

— Ну так и что? — возмутился парень. — Этого, поверьте, многие желали. Я вообще не знаю, почему я на ней женился. Эта сука пилила меня каждый день и поделом ей.

— И после этого ты поехал в казино и выиграл пять миллионов долларов?

— Ну повезло мне и что? Что тут плохого?

— Расскажи мне, не происходило ли с тобой или окружающими тебя людьми что-нибудь странное по дороге в казино? Ведь ты поехал туда вечером, сразу после того, как труп твоей жены увезли.

— А зачем я должен вам что-нибудь говорить? Вы же даже не легавые.

— Если ты не станешь мне ничего говорить, я начну тебя пытать.

— Ладно-ладно, не горячись, — побренчал цепями парень, с испугом поглядывая на жаровню. — Хорошо я расскажу. В тот день вокруг действительно происходило что-то странное. Люди вокруг падали, теряли вещи и деньги. Я пока доехал, два такси сломалось.

— А что при этом испытывал ты? — Решару нравилось, как держался тот парень. Как правило, колдуны в такой же ситуации либо рыдали, либо изливали потоки грязной брани. А тот, вроде, даже и не боялся. Порой все же попадались колдуны, чуть достойней основной массы. И тем не менее. — Ты злорадствовал над ними?

— Если честно, то да. Ну, сам пойми, приличные люди и вдруг такая непруха. Лично мне в жизни никогда не везло, и вот когда у меня поперло, вы меня и взяли. — Парень грустно усмехнулся.

— А что еще ты чувствовал?

Колдун на секунду задумался.

— Радость, — был его ответ. — Радость, оттого, что мы с ними поменялись местами. И еще презрение.

— А когда ты играл в казино и выигрывал, как это у тебя получалось? Ты знал, на какие числа ставить или что-то еще?

— Что, секрет хочешь выведать? Тогда обломишься, папаша. Нет никакого секрета. Я просто ставил на любой номер, хотел, чтобы он выпал, и он выпадал. Шарик падал в нужное мне число, и я забирал выигрыш.

— А тебя не стали преследовать владельцы казино? Все же ты выиграл крупную сумму.

— Нет. Тогда я был, чуть ли не единственный, кто выигрывал у казино. Я как понял, там кто-то вообще проигрался подчистую.

— А ты знал, что три человека покончили жизнь самоубийством после этого?

— Нет.

— И что ты испытываешь теперь, когда я тебе это сказал?

Это был принципиальный момент. Всегда на допросе Решар задавал его, всегда получал один и тот же ответ, но всегда ждал, что кто-то скажет другие слова. Но и этот мальчик сказал то же, что остальные:

— Да ничего. Так им и надо, задавакам проклятым.

— И тебе их не жалко?

— А чего мне их жалеть? Они меня никогда не жалели. И даже больше тебе скажу — я рад. Пускай эти свиньи загибаются, сколько влезет. Они свои деньги наворовали, а я честно выиграл…

На следующий день его сожгли, но до самого конца парень так и не раскаялся. Решар думал, парень понимал, что тогда произошло. Он понимал, что забирает удачу у игроков в казино, причем настолько, что их разум помутился, и они ставили, пока не проигрывали квартиры, машины, сбережения. Но парень плевал на них, радуясь, что масть прет… Его последние слова звучали проклятьем тем несчастным, которые покончили с жизнью, проигравшись подчистую. Он желал им гореть в аду, искренне веруя, что попадет в рай. Он ошибался в обоих случаях.

Глава 2

Жанна проснулась и не увидела рядом Люка. Тело болело, это — последствие прошлой ночи. Господи, как же он ее измотал! Хотя, Жанна вовсе не прочь повторить. Она повернула голову, морщась от ноющей боли в шее, на тумбочке белела свернутая вдвое записка. Кое-как продрав глаза, она дотянулась до листка и прочитала послание, написанное красивым подчерком:

'Любовь моя, я не смог разбудить спящего ангела, но мне надо было идти в галерею. Ты же знаешь, через пару дней у меня выставка, и мне надо подготовиться как следует. Сегодня ночью ты была восхитительна. Я так хотел тебя с утра, но решил сохранить твой сон. Я позвоню вечером, и мы сходим в какой-нибудь ресторан. Целую, Люк'.

Записка пахла его телом и одеколоном. Люк просто потрясающий парень — впервые в жизни Жанна влюбилась по-настоящему. Новый любовник идеален во всех отношениях. Великолепное тело, бархатный голос, нашептывающий тысячи изысканных комплиментов, а еще неисправимый романтик и знаменитый художник — то есть человек совсем не бедный. И ей казалось, он тоже ее полюбил. И тоже по-настоящему. Люк нежен и ласков, они встречались почти месяц, прежде чем он позволил себе поцеловать ее. Что, кстати, девушке не сильно нравилось — она предполагала, что он слишком робок и неопытен. Но когда они занялись любовью, она поняла, насколько ошибалась. Жанну нельзя назвать особенно развратной, но и девственницей она тоже не была. Недавно девушке исполнилось двадцать три, к этому времени в ее постели побывали четыре парня… ну, и еще две случайные связи на одну ночь. Но в ласках Люк настолько обгонял всех предыдущих партнеров, что Жанна даже задалась вопросом — а был ли у нее секс до него? Столько поз, способов, игр, любви, страсти…

Впрочем, не только в сексе дело. Жанна вообще чувствовала себя так, будто до встречи с Люком и не жила вовсе, а лишь теперь начинает. Но и секс тоже. Да чего уж душой кривить, секс, пока что — главное в их отношениях. Люк настолько нежен, настолько хорошо знает, как доставить девушке максимальное удовольствие, что она уже второй раз теряла сознание от оргазма. Окончание ночи с ним она никогда не помнила. Последней яркой точкой в воспоминаниях был бешеный оргазм, а потом томная опустошающая тьма. От того, что они вытворяли, тело болело, а поутру разыгрывался страшный аппетит — она даже начала опасаться за фигуру. Но Люк — лучшее, что с ней случалось. И что значит в сравнении с любовью боль в мышцах или пара набранных килограмм? Ничего.

Жанна встала с кровати, стройные ноги облачились в мягкие тапочки и понесли в ванну. По-пути она прошла мимо большого зеркала в бронзовой раме и повернула так, как оно стояло прежде. Зеркало должно быть направлено на кровать, но, наверное, вчера они его задели. Жанна опять вспомнила вчерашний вечер. Они танцевали до двух утра, а потом поехали к ней — к нему было ехать дольше, Люк жил на окраине Парижа. Любовную игру они затеяли еще в машине — страстные поцелуи едва не привели к аварии; его красивые пальцы исследовали ее тело под тонким шелком платья, находя заветную ложбинку. От вожделения Жанна плохо помнила, как они вломились в квартиру и упали на кровать. Она так возбудилась, что была готова отдаться ему хоть на полу, хоть на лестничной площадке, но, кажется, Люк поднял ее и донес до кровати. Наверное, тогда он и задел зеркало. Она посмотрела на отражение. Да, он, конечно, красавец, но и она ничего. Очень даже ничего, между прочим. Ее можно смело называть очень красивой девушкой. Тело немного темнее его, но в этом виноват солярий. Жанна думала, загар украсит ее формы, но, увидев, насколько может быть красиво идеально белое тело любовника, решила, что отныне о солярии нужно забыть. Она еще не надела ничего, даже трусиков, тонкие пальчики провели по грудям, талии, бедрам… Действительно, идеал. Можно идти в модели, если прибавить пару сантиметров роста, а так, никаких изъянов. Каштановые волосы достигали плеч, а зеленые глаза взирали на отражение с легким вожделением. Нос ровный и совсем не галльский, а маленький, изящный. Губы, напротив, плотные, и Жанна хорошо умела ими управлять. Ресницы длинные, не накладные; макияж стерся, но даже без него она восхитительна, если сделать поправку на утро. Скулы широкие и тоже ровные. Далее, тонкая шея и стройное тело. Однако не худое, а именно стройное. Груди не слишком большие, но и не маленькие, с торчащими сосками. Слегка рифленый животик — Жанна ходила на фитнесс. Бедра широкие, как у индийских статуй, икры слегка рельефные, непохожие на две колонны, что встречается у большинства девиц. Икры, возможно, чуть толще, чем надо, но в туфлях на высоком каблуке выглядят бесподобно. Все ее тело тщательно выбрито, интимные места ничем не прикрыты. Жанна дотронулась до себя там и представила то, что пребывало в ней всего несколько часов назад. Она раскраснелась от возбуждения и пошла в ванну. Надо отлежаться и привести мысли в порядок. Она не осмотрела себя сзади, иначе расстроилась бы, обнаружив на задней поверхности бедра большой алый синяк. Но она и это списала бы на удар в порыве страсти. И уж конечно, она не смогла бы разглядеть два маленьких пятнышка между лопаток. Их едва находил сам Люк.

Жанна вошла в ванну и, открыв кран, плеснула пены и немного ароматической соли, пока теплая вода наливалась. Потом почистила зубы, а когда вода в ванне поднялась на достаточный уровень, опустилась в благоухающую пену. Теперь она отключила холодную воду, в ванну полился кипяток. Вскоре помещение наполнилось паром, и ей стало настолько жарко, что на лбу выступили капельки пота. Но Жанна наслаждалась теплом. Жарко и влажно — ее любимое состояние. Она снова представила Люка. Вспомнила, как они с ним познакомились…

Тогда был еще теплый ноябрьский вечер. Осень в этом году выдалась на удивление теплая, и Жанна вышла на террасу огромного особняка, где проходила выставка картин молодых художников реалистов. Жанна не особенно любила высокое искусство, но подруга пригласила ее, чтобы та развеялась. Не так давно Жанна рассталась с женихом, провстречавшись почти год, и в последнее время никуда не выходила.

Родители Жанны не жаловались на бедность, потому и отправили дочь в Париж, чтобы та набралась культуры, но, вместо этого, большую часть времени девушка шаталась по модным клубам и веселилась. Там она и повстречала Лорана — завзятого разгильдяя и отчаянного красавчика. Тоже сын богатых родителей и тоже, как и Жанна, любивший повеселиться, он был завсегдатаем всех модных тусовок. Они быстро попали в постель друг к другу — уже на втором свидании Жанна пригласила Лорана к себе и, после второй бутылки шампанского, сдалась. И это, впоследствии, посчитала самой большой ошибкой. Она досталась ему слишком быстро, что подняло его самомнение на невиданные высоты. Как ей потом рассказали, он завел вторую любовницу почти сразу — через неделю после их встречи. Но Жанна думала, что влюблена и это ослепило ее. Она все время придумывала ему отговорки, когда находила на одежде женские волосы, или когда от него пахло чужими духами. Но ведь это Париж, здесь принято целоваться при встрече, и никто не придает этому значения. Потому губную помаду на воротничке можно не брать в расчет. Так продолжалось почти год, пока она не застала Лорана в постели с другой девушкой. Причем в постели ее квартиры. Тогда она, как в тумане, пошла в другую комнату, взяла фотоаппарат и сделала более пятидесяти снимков соития. Получилось очень фотогенично. Ни Лоран, ни его любовница ее даже не заметили. Тогда Жанна вышла из квартиры и пошла гулять. Ту ночь она помнила смутно, и единственное воспоминание, что у нее сохранилось четко, это она, сидящая на берегу Сены, и рассматривающая фотографии с экрана камеры. Потом какой-то бар, там что-то крепкое, и вот она просыпается в постели с каким-то мужчиной. Она не помнила даже, как его зовут. Да что там, она не помнила, что они делали ночью. Она встала и, одевшись, ушла. Незнакомец не проснулся.

Прошел месяц с того страшного скандала, что она закатила Лорану. Вернувшись домой, Жанна обнаружила, что он с той стервой до сих пор в ее постеле. Он пытался оправдываться, говорил, что девица для него ничего не значит, но делал это настолько ненавязчиво и лениво, что привел Жанну в бешенство. Он рассказывал ей глупейшую сказку, и у него еще хватало наглости улыбаться. Лоран ушел из жизни Жанны не слишком расстроенным, а она проплакала почти неделю. Подруга Марта пыталась ее успокоить, но девушка слишком сильно замкнулась. Эта выставка — первое мероприятие, куда она выбралась, после разрыва с Лораном.

Она стояла на террасе и смотрела на людей, проходивших мимо картин. Каждый мужчина казался ей средоточием зла и обмана. Даже глубокие старики вызывали отвращение. И тут она увидела его. Он замер возле картины и внимательно осматривал холст, подпирая подбородок кулаком. Такого красивого молодого человека она еще не видела. Одетый в черное, но с очень бледным лицом, что создавало удивительно странный эффект, он не шевелился, вникая в каждый штрих полотна. А потом, словно почувствовав ее взгляд, он посмотрел на террасу. Но продолжалось это недолго, вскоре он вернул взор на картину.

Когда он закончил просмотр и исчез из виду, Жанна решила взглянуть на произведение, что так заинтересовало этого красавца. Картина изображала полуголую женщину с потрясающе алыми губами, откуда текла капелька крови. Женщина сидела на кресле, позади нее стояло зеркало, где отражалась ее спина. Она очень красива, если посмотреть спереди, но зеркало отражало бледную, покрытую струпьями, спину старухи. Быть может, даже мертвой старухи. Жанна посмотрела на название и прочитала: 'Смерть всегда подходит сзади'. Автором значился некто Люк. Ни фамилии, ни буквы с точкой, что должна имитировать фамилию, нет. Жанну потрясла эта картина. А ведь действительно, смерть является к нам сзади. Ты никогда не ждешь, но она приходит. Единственное, что непонятно, как такая картина попала на выставку реалистов. Ни тогда, ни после Жана так и не узнала, что картина отображала действительно реальность. Люк рисовал ее с натуры.

В тот вечер она еще долго искала картины с короткой подписью 'Люк' и нашла немало. Подруга сказала, что Люк — это как раз тот самый красавец. Все картины Люка обладали неким налетом грусти, восхищая разнообразием сюжета. Единственное сходство, найденное Жанной — на каждой есть кровь. Вот голова Иоанна Крестителя — очень талантливая репродукция. Вот странный мужчина в алом плаще, окруженный тысячью теней, а в его груди зияет страшная дыра. Картина называлась: 'Порог'. Смерть и кровавая тематика находилась на всех картинах, но при этом они оставались на удивление трогательными. У одного такого полотна Жанна и нашла будущего возлюбленного. Люк стоял перед собственным автопортретом. Он почти полностью обнажился на картине, единственное что, клочок полупрозрачного шелка прикрывал гениталии. Но шелк настолько тонок, а тело Люка настолько белое, что казалось, будто он голый полностью.

— А вы смелый человек, если решили показать себя публике таким, — сказала Жанна и сама удивилась, что смогла это произнести. Уже почти месяц она не заговаривала с лицами мужского пола первой.

— Смелость тут не при чем, — ответил Люк, но даже не посмотрел на девушку. Его голубые глаза приковали взгляд к самому себе на портрете. — Наше тело ошибочно отрывают от души, и мы прикрываемся миллионом комплексов, чтобы это подчеркнуть. Но задумайтесь, а не гордыня ли это? Помните, какой был первый признак, за который Еву и Адама изгнали из рая? Они стали носить одежду. Прикрыли срамные места. Можно трактовать это как то, что они узнали понятие греха, но можно и иначе. Не хотели ли они таким образом подчеркнуть свой разум. То, что они умнее животных и природы. То, что способность мыслить ставит их выше, чем остальных тварей. То, что они больше мозг, чем тело. И до сих пор мы стараемся разделить свое тело и свой разум. Посмотрите по сторонам. Вы видите людей, закованных во фраки так, что видны остаются только кисти рук и головы. Этим мы подчеркиваем, что тело ничто, а разум все. И, быть может, наши тела обиделись на нас и поэтому мы выглядим голыми настолько пошло. Гордыня заставляет нас превозносить мозг, но он точно такой же орган, как и все остальное. Но если взглянуть на нас в совокупности, можно увидеть главное.

— И что же главное? — Жанна заворожилась его приятным голосом. Только теперь он посмотрел на нее, и два ледника его глаз взглянули в ее лицо.

— Посмотрите на название картины.

Жанна посмотрел и прочла: 'Суть'.

— Мы есть неразрывны с нашим телом, — продолжил он. — Мы одно и то же. Целое. Вы никогда не думали, что триединство в христианстве может быть всего лишь тонким намеком на то, что мы сами едины в нашей тройственности. Отец сын и святой дух. Тело, разум и душа. И объединенные вместе — человек.

Они еще много говорили тем вечером, а потом он отвез ее домой. Но никаких фривольностей, и даже поцеловал ее на прощание не в щеку, как принято у французов, а галантно коснулся холодными губами тыльной стороны ладони. Они встретились через пару дней, и опять просто говорили. Он совершенно не пил спиртного, и этим приятно отличался от Лорана. В одежде Люк предпочитал черные цвета, оттеняющие его бледное тело. На третьем свидании он привел ее в свою мастерскую, и Жанна увидела не меньше пятидесяти картин его коллекции. Некоторые он написал сам, но большинство достаточно старые. Хотя тема — одна и та же. Люку нравились мрачные картины с небольшим философским смыслом. Спустя еще неделю он предложил нарисовать ее обнаженной. Она согласилась. И опять — ничего предосудительного. Она просто сидела на том же кресле, что и женщина из картины, с которой Жанна начала знакомство с его творчеством, а он рисовал ее. Жанна страшно возбуждалась и вскоре заявила, что это нечестно. Ведь он видит ее голой, а она его нет. Он согласился, и теперь рисовал ее, предварительно раздевшись догола. Это было потрясающая по абсурдности ситуация — два весьма красивых молодых человека приходят в мастерскую. Она раздевается, он помогает ей расстегнуть застежки со спины. Она поворачивается и смотрит, как раздевается он. И вот они стоят друг напротив друга. Оба молодые, оба обнаженные, и если бы их кто-то видел, наверняка сказал бы, что они сейчас пойдут в постель. Но вместо этого один идет к холсту, а другая садится в кресло, замирает, но дышит очень-очень часто…

Так прошли еще две недели, и только когда Люк закончил потрет, он овладел ей. Это произошло в мастерской, и стало самым прекрасным моментом в ее жизни. В данном случае, ожидание весьма-весьма проиграло награде…

Глава 3

Люк припарковал черный 'Феррари' напротив мастерской. Он неспешно вылез из машины, рука сняла черные очки, и солнечные лучики весело заиграли в голубых глазах — сегодня желтый круг на небе не доставляет неприятностей. После столь плотного завтрака солнце не может повредить его силе. Он поднялся на третий этаж дома и вошел в квартиру. В действительности этот дом принадлежит ему, но первые два этажа занимают молодые и старые, недостаточно сильные, чтобы гулять днем. А Люку нравилось, что даже проникающий сквозь стеклянный потолок свет не может его ослабить. Его силы сейчас — огромны, Жанна оказалась очень сильна, а ее суть очень вкусна.

Войдя в мастерскую, Люк сразу понял, что не один. Он прошел в комнату, где хранились законченные произведения. Посреди просторного помещения стояла та самая женщина, изображенная на картине 'Смерть всегда подходит сзади'. Она расставила возле стен три десятка полотен и рассматривала их. Самому старому холсту здесь — сто пятьдесят лет. Именно тогда Люк превратился в вампира. Картины изображали молодых красивых девушек, все обнаженные, и во взгляде каждой можно прочесть похоть. Самые лучшие работы относятся к периоду пятидесятых годов двадцатого века. Именно тогда Люк достиг вершин изобразительного искусства. Каждая черточка голых девушек выделена, каждая складочка одежд выверена. Казалось, виден даже каждый волосок. Никогда фотографии не добиться подобного. Только художник, только такой, как Люк, мог передать не просто образ, а саму суть, о которой рассказывал очередной жертве.

— Я не понимаю, — сказала Анабель.

Помимо кровных уз Анабель и Люка связывало и еще кое-что; сестра — первая обращенная им. Сегодня она не настолько красива как могла бы: на лице морщины, в волосах проглядывает седина. Она давно не ела, и приходилось подолгу спать, чтобы не умереть окончательно. Однако этим утром она зачем-то поднялась из гроба.

— Чего? — спросил Люк.

— Зачем ты их рисуешь? Ведь это глупо. И разве ты не можешь нарисовать их по памяти?

— Конечно, могу.

— Но тогда зачем? Пока ты рисуешь и развлекаешься, нам приходится голодать.

— Я притащил вам троих.

— Бродяг? — по некогда гладкому лбу Анабель пробежала четвертая морщина. — Фу. Их суть была противной. И всего трое. Нас ведь там двадцать и сильные забирают большую часть.

— Как только пройдет моя выставка, у нас будет достаточно денег, чтобы уехать и вы наедитесь всласть.

Анабель приложила ладонь к подбородку, как это любил делать он.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала она, рассматривая портрет Жанны.

— Ты помнишь отца? — Люк подошел к креслу, где когда-то сидело как минимум сорок его жертв. Анабель размышляла, издевается ли он над ней или нет. Их отец умер от ее клыков.

— На вкус?

— Нет. До того, как ты его выпила.

— Смутно.

— А ты помнишь наш дом? — не отставал Люк.

— Да.

— Его спальню?

— Да.

— Детскую?

— Да.

— Галерею?

— Д-да.

Он знал, что причиняет ей боль. Именно в таком порядке он брал ее тогда. Сначала в спальне отца, потом в детской, потом в гостиной. После этого он остановился, и она превратилась в то, чем является и по сей день. Его служанкой.

— Гостиную?

— Да.

Он встал с кресла и подошел к ней сзади. От сестры распространялся легкий запах могилы. Он провел красивыми ладонями по ее груди. Она смотрела на кисти брата и чувствовала его силу. Люк почти полон, он мог разорвать ее на части хоть сейчас. Он развернул ее и расстегнул свою рубашку. Позволил полюбоваться идеальностью собственного тела. Потом он снял с нее платье и опять повернул, теперь к большому зеркалу. Ее облик в зеркале ужасал. Струпья покрывают тело, по левой груди пробежала трещина, показывая ребра, по бедру сочился гной из язвы. Он расстегнул ремень, брюки упали на пол, обнажая его до ее состояния. Вот только в зеркале Люк не изменился. Идеальный красавец полный сил настолько, что даже отражение не могло показать его суть. Контраст оказался велик. Страшное чудовище и прекрасный принц. Он провел ладонью по ее телу, и на миг раны со струпьями пропали, кожа приобрела молочный цвет, волосы почернели. Но продолжалось это всего секунду, потом она вернулась к состоянию ходячего кошмара. Он улыбался, по ее щекам текли слезы. Он наклонился к ее лицу и слизал их. Люк сжал ее руку так, что треснули кости. Слезы побежали двумя маленькими ручейками. Он наслаждался властью над ней. Его красный язык слизывал и напивался ее унижением, а она не могла остановиться. Все ее лицо заляпалось его слюной, губы брата оказались рядом с почерневшим ухом и прошептали:

— Ты помнишь, что висело в гостиной на стенах?

— Головы, — ответила Анабель безразлично. — Головы зверей. Охотничьи трофеи.

— Вот и для меня эти картины, как трофеи.

Люк сломал ей вторую руку. По ее щекам опять побежали слезы, а он принялся их слизывать. Он знал, в ее состоянии кости будут срастаться не меньше суток, причем, это будет очень болезненно.

Глава 4

Решар приехал в Париж к утру. Он вышел из вагона и двинулся к метрополитену. По дороге его никто не трогал, разве что полицейские подозрительно косились. Решар взял в дорогу лишь один чемодан, а из оружия только пять метательных бритв, но инквизитор считал, этого достаточно. Что с колдунами, что с вампирами у него все равно будет только один шанс. Если не убьешь колдуна сразу, он метнет в тебя треклятье. Даже если Решар сможет его разрушить, пока его скрючит от боли в животе, колдун просто подойдет и убьет его. Колдуны физически в несколько раз мощнее обычного человека, и пусть в основной массе они не могут двигаться быстро и поднимать тяжести дольше нескольких минут, этого все равно будет достаточно. С вампирами та же петрушка. Если не убьешь сразу, разорвет на части. Вампир тоже быстр и силен, вот только это никак не ограничено временем. И все же, если выбирать, с кем драться: с колдуном или с вампиром, Решар, не задумываясь, предпочел бы второе. Вернее, предпочел бы он первое, но только потому, что ненавидел колдунов намного сильнее, нежели вампиров. А так тот, кто управляет самой удачей, гораздо опасней кровососов.

Когда Решар подходил к метро, проезжавшая машина обдала его водой из лужи. Решар никак не отреагировал и даже не закричал вдогонку водителю, что он думает о такой езде. Он, как и любой инквизитор, давно привык к мелким неудачам. Несколько станций спустя, метро выпустило инквизитора на знакомой улице. Здесь есть маленькая гостиница, где его знают и не задают лишних вопросов. Он снял номер и, дав носильщику на чай, попросил принести газеты за этот месяц. Коридорный не удивился такой просьбе. Как уже говорилось, Решар бывал здесь каждый раз, когда оказывался в Париже, и частенько просил самые разные вещи, как правило, совершенно дурацкие. Но платил он щедро, и коридорный пошел исполнять указание. Решар распаковал чемодан и включил местное телевидение.

Как найти вампира в огромном городе? Ответ напрашивается сразу — Знанием. Слава Богу, Решар — редкое исключение из правил, потому что умеет пользоваться им почти как колдуны. Но вампиры не видны в Знании. Решар не знал, почему, но это так. Хотя иногда это даже помогало. Если бы Решару дали недельку-другую, он мог прочесать Париж Знанием и обнаружить людей, беседующих с пустотой. Но Великий Инквизитор выразился настолько ясно, насколько мог. У Решара есть всего несколько дней. Откуда такие сроки, да почему, да зачем — тайна. Вообще обсуждать дела Великого Инквизитора бесполезно. Он такая же загадка, как и Бог. Его Знание настолько всепроникающее, что иногда Великий Инквизитор даже видит будущее, а, по сведениям Решара, — такое неподвластно даже самым сильным колдунам. Невозможно преувеличить роль Великого Инквизитора в деле борьбы с колдунами. Если бы не он, колдунам ничего не стоило объединиться и напасть всем скопом, или нанять армию профессиональных убийц, что взяла бы Штаб штурмом. Но пока Великий Инквизитор сидит в своей келье, на многие мили вокруг колдовство невозможно в принципе. Да чего уж там — колдовство. Нет, дар Великого Инквизитора — это что-то! Он буквально держит в руках все вокруг собственной персоны, в его присутствии может произойти только то, что угодно его дару. Иногда, Решара бросало в дрожь, при мыслях, а ведь Великий Инквизитор в чем-то сродни колдунам. Те управляют удачей, а он разрушает все возможные события, кроме тех, что нужны его внутреннему миру. Но так же Решар отлично понимал, без Великого Инквизитора они превратятся в группу неудачников, разбросанных по планете. На группу без пристанища и дома, без гавани, что, конечно, сурова, но дает убежище. Правда, приходится платить за это верой. Великий Инквизитор еще и Великий Верующий В Бога. Потому все, даже самые отчаянные атеисты, попавшие в Школу, принимают веру. Дар Великого Инквизитора ломает все преграды, даже преграды воли. И это — самое удивительное, и даже может быть страшное. Единственное, что нельзя сломить колдовством — это веру. Нельзя подчинить сознание и волю других людей, просто захотев, будь ты хоть Архиколдун. Но Великому Инквизитору дарована это способность. Ты будешь таким инквизитором, каким он захочет тебя видеть. Потому Решар выпускает учеников как можно скорее, потому только инквизиторы его силы могут преподавать в Школе — они хоть как-то справляются с довлеющей силой, что безраздельно царит над той точкой планеты, где присутствует Великий Инквизитор.

Но вопрос оставался открытым. Как найти в Париже вампира? Или даже вампиров. Если их много, это даже лучше. Вампиры — животные стадные. Да, Решар считал их именно животными. Обычно они перемещаются выводком по пять-десять особей. Активным остается только один вампир, он и приводит еду своим слугам. У вампиров строгая иерархическая лестница. Есть главный вампир, он же, обычно, самый сильный и активный. Он когда-то обратил остальных, они при нем что-то вроде охраны или игрушек. Обращенный боится обратившего и никогда не пойдет против его воли. Вампиры редко остаются надолго в городе, вроде Парижа. Их следы, как правило, находятся быстро, и тогда несколько инквизиторов приезжают и уничтожают гнездо. Убить вампиров относительно легко. Самый опасный, да и, наверное, единственно опасный — это активный вампир. Тот, что добывает жертвы для остальных, пока те спят в гробах. Убей его, потом придешь к гнезду днем, и убьешь их. Вампиры предпочитают выходить по ночам, вовсе не потому, что умирают при дневном свете. Просто днем их силы понижаются, в светлое время суток они — почти обычные люди. Ну, может, чуть сильнее, чуть красивее, но люди. И да, красота. Главное оружие вампира вовсе не клыки или сила со скоростью — это именно красота. Вампир может соблазнить любого человека. Будь ты даже мужчина и он мужчина, ты поддашься под обаяние, и попадешь в постель. И еще вампиры — потрясающие любовники. Занимаясь с тобой любовью, он доведет тебя до такого экстаза, что ты потеряешь сознание и тогда — все. Вернее, тогда все только начинается. Вампир редко когда осушает человека за один раз, на то у него есть причины. Но после пятого-шестого раза ты настолько влюбляешься, что тебе уже все равно, обращается ли он с тобой, как с половой тряпкой, или пьет кровь по ночам. Ты сделаешь для него все, пока он не выпьет тебя полностью. Но если он остановится перед самым концом, будет еще хуже. Тогда ты сам станешь вампиром и будешь служить ему до его или твоей смерти.

Есть у вампиров и еще одно преимущество перед людьми — они практически не стареют. Никто не знает точно, сколько живут эти твари, но упоминание о самом старом относится к семнадцатому веку. Тогда Инквизиция почти в полном составе уничтожила гигантский выводок — пять тысяч вампиров. И у них был один хозяин. Когда Великий Инквизитор пытал его, вампир признался, ему почти семьсот лет. Но такие старые, как правило, не так опасны. Человеческий разум, пусть и облаченный в вампирский мозг, не может жить так долго и не дойти до безумия. Поэтому так редки подобные старожилы и в рядах вампиров, и в рядах колдунов. Сумасшествие от накопленной информации заставляет ошибаться. К примеру, если бы тот семисотлетний вампир не захотел собрать такое большое гнездо, его не нашли бы. В то время инквизиторам приходилось труднее в сотни раз. Ни о быстром передвижении, ни о средствах связи не было и речи, поэтому и подозревали всех и вся. Колдуна тогда найти было еще труднее, чем вампира. У этих хоть есть некоторые особенности и признаки, а как вычленить человека, которому везет больше других? Вот и жгли тогда тысячами. Конечно, погибло много невиновных, но и сотни колдунов приняли смерть. Время охоты на ведьм было оправдано, причем, полностью. Тогда мир держался на волоске. Тогда могла закончиться наша эпоха, и только чудом ее удалось спасти. Но впрочем, это другая история.

И, возвращаясь к возрасту. Самые опасные вампиры и колдуны, возраста от ста до двухсот лет. Тогда жизненный опыт уже велик, а сумасшествие пока не коснулось разума. Но, так как же найти вампира? Причем быстро. Легко. Решар не сомневался, назавтра он будет знать все, что надо. Как и колдунов вампиров надо искать по их делам. И те и другие оставляют кучу трупов и сломанных судеб. Когда Решару принесли газеты, первым делом он просмотрел объявления о без вести пропавших. Таких нашлось три. Что-то многовато. Потом он взял телефонный справочник и нашел номер сумасшедшего дома. Поговорив с регистратурой, он договорился о встрече. Все необходимые документы у него есть, пора начинать расследование.

Глава 5

Приняв ванну, Жанна решила позвонить Люку. После этой ночи хотелось столько рассказать, о стольком поговорить, что буквально разрывало от нетерпения. Она набрала номер галереи, где вскоре Люк должен выставить картины, но ей ответили, что тот сегодня не приходил. Это странно, тогда она позвонила ему домой. Когда Жанна услышала в трубке его голос, она обрадовалась, но, как оказалось, рано. Ей отвечал автоответчик. Его мобильник оказался отключен, но Люк вообще редко его включал.

Жанна пошла на кухню и плотно позавтракала. После ночи любви аппетит разыгрался страшный. Позавтракав, она еще раз позвонила и опять нарвалась на автоответчик. Немного подумав, Жанна догадалась — Люк, наверное, просто работает. В это время он выключал и домашний телефон, закрывал двери, зашторивал шторы, оставаясь наедине с холстом. Еще немного подумав, Жанна решила, надо бы сделать ему сюрприз. Ведь сегодня ровно месяц, как они встретились. Он собирался подарить ей ее портрет, говорил, что закончит через несколько дней. Теперь, когда основная работа с натурщицей окончена, надо добавить каких-нибудь деталей из воображения. Быть может, лилию в волосы, или переделать пейзаж на заднем плане. По крайней мере, так он говорил, а еще уверял, через неделю она получит портрет и не узнает его.

Но что же подарить ему? Люк отнюдь не беден. Его картины покупались с завидным постоянством и задорого. Жанна не знала, что с недавних пор Люк специально пишет картины на продажу чуть хуже, чем может. Все же всемирная известность ему не нужна. Вполне хватает и того, что его знают в избранных и богатых кругах. В конце концов, Жанна решила, не надо ломать голову, лучше пробежаться по магазинам и выбрать подарок на месте. Она оделась пошла на улицу.

В прошлом месяце родители подарили ей изящный 'Фольксваген Жук', усевшись в него, Жанна покатила по магазинам. Как почти любая девушка, Жанна обожала это занятие. Она думала, куда бы направиться и внезапно приметила в маленьком проулке небольшой зоомагазин. Странно, она проезжала по этой дороге тысячи раз и никогда не замечала его. Она свернула и вышла из машины. На вывеске значилось: 'Животные от Эльзара! У нас есть все!'. Вывеска ее не слишком впечатлила. Магазинчик определенно не самый большой, она сомневалась, что сможет купить здесь действительно все. По крайней мере, слона ей не продадут. Эта мысль ее слегка позабавила, и она вошла внутрь.

Помещение погрузилось в приятный полумрак. Оно отличалось от зоомагазинов, где Жанна раньше бывала, прежде всего, размерами. По всей видимости, она ошиблась с первой оценкой — магазин действительно огромен, слон здесь вполне может поместиться. Всюду стеклянные клетки, в них самое различное зверье. От удавов, до огромного серого волка. Когда она вошла, взгляды всех зверей почем-то направились на нее. Даже маленькие ящерки, бегающие по стенкам клеток, устремили немигающий взгляд на Жанну. Она поежилась. Необычное ощущение. Как молодая и красивая девушка, Жанна привыкла, что на нее таращатся сотни глаз, но человеческих. А чтобы животные… Звери смотрели на нее примерно минуту. Войдя, она едва расслышала, как дверь на пружине позади захлопнулась. Она смотрела на зверей, а звери смотрели на нее. И вдруг им как будто подали знак. Они загомонили. Кто-то зарычал, кто-то залаял, кто-то зашипел, и ей даже показалось, что она слышит блеяние и мычание. Жанна отступила и уперлась спиной в дверь. Пальцы лихорадочно искали ручку, но не находили. Сама Жанна не могла отвести взгляда от сотен зверей, метавшихся в клетках, в попытках выбраться, и добраться до нее. Ей казалось, если она отвернется, они тут же вырвутся и разорвут ее на части.

— Тихо! — прозвучал властный мужской голос.

Звери стихли так же внезапно, как до этого заверещали. И даже больше, они перестали обращать на Жанну внимание. Все животные занялись своими обычными делами, типа почесывания, вылизывания гениталий или сна. Ящерки забегали по стенкам, волк отвернулся. Внезапно Жанна увидела, как в далеком темном углу пробежала зебра. Она подумала, что ей показалось. Из-за ряда клеток вышел мужчина. Обычный старичок, поначалу и не подумаешь, что это он так рявкнул на животных, что они затихли. Маленький и толстенький он носил очки в круглой оправе и, как показалось Жанне, у него глаза разного цвета. Впрочем, уже через секунду она убедилась, что неправа. У старика серые и тусклые глаза.

— Меня зовут Эльзар, мадмуазель. Чем могу помочь? — спросил он ровным и немного хриплым голосом. Эльзар протянул руку, и Жанна поразилась, насколько она волосата.

— Я хотела бы выбрать подарок для одного друга, — сказала Жанна, пожимая волосатую ладонь. На секунду она даже испугалась, что эти потрескавшиеся губы поцелуют тыльную сторону ее ладони. Но обошлось.

— А что конкретно вы хотите? — Эльзар действительно осмотрел ее ладонь, будто прицениваясь, но все же выпустил.

— Ну, не знаю. Я бы хотела посмотреть, что у вас есть…

— О, мадмуазель, у нас есть все, — улыбнулся старик.

— А почему ваши животные так на меня отреагировали?

— Не знаю, мадмуазель. На то они и животные, чтобы вести себя не как люди. А быть может, они чувствуют что-нибудь в вас. Что-то такое, что им не нравится.

— Интересно, что? — фыркнула девушка.

— Ах, мадмуазель, если бы я мог говорить с ними, я зарабатывал бы миллионы, выступая в цирке. Но я всего лишь продавец и не более того. Но, пройдемте, посмотрим, что у меня есть.

— То есть посмотрим всех животных мира? — съехидничала Жанна.

— Если у вас будет такое желание и лишние несколько месяцев, — ответил старик невозмутимо.

— Нет, у меня времени не настолько много.

— Тогда давайте посмотрим нескольких домашних животных. Если вы не возражаете?

— Нет.

Они пошли вдоль рядов стеклянных клеток. Жанне не очень нравились животные в них — ведь они бросались на нее всего пару минут назад! Может, они больные?

— А у вас не было раньше таких случаев? — спросила Жанна.

— Чтобы звери так себя вели? Пару раз случалось.

— А все-таки, почему они так делают. Ой, какие миленькие!

Жанна увидела щенков и сразу бросилась к ним. Она подняла одного и принялась тискать.

— А что это за порода? — спросила она у старика.

— Североамериканский волк.

— Вы продаете волков?! — Жанна резко отдернула щенка. На секунду она заглянула в темные щенячьи глаза и увидела там враждебность. Вдруг, волчонок тявкнул на нее. Жанна поспешила положить его на место.

— Я продаю всех зверей Мира, — пожал плечами Эльзар. — Но только в хорошие руки.

— А вы, значит, думаете, они у меня плохие? — Жанне все больше не нравился этот магазин и этот продавец. — У вас вообще есть нормальные звери?

— Простите, мадмуазель, я не понял вопроса?

— У вас есть животные, которые не будут рычать на меня?

— Разумеется. Есть змеи.

— Вы что, издеваетесь надо мной?!

— Отнюдь, мадмуазель, — улыбнулся владелец магазина. — Я просто не понимаю, чего вы хотите.

— Есть у вас звери, которые не будут на меня рычать, лаять, шипеть, мычать и пытаться укусить?

— Конечно. И я даже точно знаю, что понравится вашему другу.

— Интересно, откуда?

— Понимаете, когда вы вошли, только одно животное не стало проявлять к вам враждебности. И я подумал, раз вы ему понравились и если вы нравитесь своему молодому человеку, ему понравится и этот милый зверек.

Он резко выдернул из-за спины клетку с животным и поднес прямо к лицу девушки. Она не заметила, когда он взял клетку, но, как бы то ни было, из-за тонких проржавевших прутьев на Жанну смотрела огромная летучая мышь. Она с хрустом разжевывала малюсеньким зубами здоровенного жука и, как показалось Жанне, подмигнула ей. Жанна отшатнулась от клетки и ринулась к выходу, по пути бросая:

— Псих!

Все животные вновь заголосили. Только в это раз девушке показалось, они смеются над ней. Звери лаяли, выли, ревели и для Жанны эти звуки складывались сначала в смех, а потом, как ни странно, в слово: 'Жертва'. И внезапно всех перекрыл жуткий, душераздирающий волчий вой. Жанна выбежала из магазина и понеслась к машине. Она не видела, то выл сам месье Эльзар. К обеду Жанна купила для Люка шикарный красный шарф.

Глава 6

— Профессор Решар, это такая честь для нас… — говорил человек в белом халате, шагая рядом с Решаром по чистому, светлому коридору сумасшедшего дома. — Как жаль, что наш главный врач сейчас в отпуске, иначе вы могли бы поговорить с ним на более высоком уровне. Я не так давно здесь работаю…

— Это не важно, молодой человек, — буркнул инквизитор. — Мне рассказали, что у вас содержится пациент, который меня сильно заинтересовал. Я как раз готовлю книгу по таким случаям, и если вы мне его покажете и расскажите о нем, я обещаю прислать вам экземпляр.

— Благодарю, профессор. Этот юноша поступил к нам относительно недавно…

— И что с ним?

— Сильное нервное расстройство. Он очень замкнут в себе, но мы пока пробуем немедикаментозное лечение. Пытаемся говорить с ним, иногда легкий гипноз. Но его здоровье, как психическое, так и физическое настолько подорвано, что мы опасаемся применять что-нибудь серьезное. Доктор Корье считает, надо дать ему время, чтобы он набрался сил, может тогда его болезнь пройдет сама собой.

— А где он сейчас?

— Он любит рисовать, поэтому мы поставили в его палату холст и дали ему краски и кисти. Он не буйный и суицидальных наклонностей не наблюдается, так что мы не опасаемся, что он себе навредит. Напротив, доктор Корье считает, что это будет ему полезно.

— А у него не проявляется признаков шизофрении? — Решару не нравилась эта лечебница, не нравился этот врач, вообще, все не нравилось. Инквизитор и сам когда-то побывал в приюте безумных в качестве пациента. Впечатления остались неприятные.

— Вы знаете, это поразительно, профессор! А как вы узнали?

— Я ведь не зря пишу по этому поводу книгу, доктор, через усилие улыбнулся Решар.

— Да, вы правы, — кивнул доктор. — Да, у него есть несколько признаков, но они незначительны и проявляются очень вяло. Он вообще очень вялый юноша, единственное исключение, когда он рисует.

— Ладно, давайте посмотрим на него.

Они как раз подходили к палате, молодой врач открыл дверь. Посреди белоснежной комнаты стоял совершенно голый юноша и что-то рисовал на холсте. Лицо испачкано краской, он пребывал в возбуждении, о чем свидетельствовала легкая эрекция.

— Андер, ну зачем ты опять разделся? — сказал доктор, заходя внутрь. — Простите, профессор, но он почему-то любит рисовать голым.

— Ничего, доктор, я уже видел голых людей. Если ему это нравится, пусть не отвлекается.

Решар вошел и осмотрелся. Обычная палата, стены обиты поролоном и обтянуты искусственной кожей. По периметру комнаты к белой обивке прислонены десятки картин, только, почему-то, повернуты изображением к стене. Решар подошел к юноше и посмотрел на его последнее творение. Андер рисовал красивого голого мужчину, лежащего на кровати. Надо признать, у парня есть талант — картина получалась качественная. Как, впрочем, и те, что у стен — Решар повернул несколько. Голый мужчина есть на каждой, причем, на некоторых он занимается любовью с Андером. Иногда, в качестве пассива, иногда, как актив.

— Он гомосексуалист? — спросил Решар доктора.

— В том-то и дело, что нет. Именно поэтому мы подумали, что он шизофреник. Его родители и друзья говорят, что до недавнего времени он встречался с девушками и вел с ними нормальную половую жизнь.

— Девушки это подтверждают?

— Да. Его последняя подруга говорит, что никогда не заподозрила бы его в таких наклонностях. Он был совершенно обычный гетеросексуал. Да и теперь он так реагирует только на один образ. Вот этого самого мужчины. Мы считаем, что тот его изнасиловал, или проявил какие-нибудь другие приемы убеждения, и Андер вступил с ним в половую связь. Но потом они расстались, и это стало для юноши глубоким потрясением.

— Доктор, не могли бы вы оставить меня с ним на несколько минут наедине?

— Вообще-то, профессор, так не положено… — замялся доктор.

— Но простите, доктор, неужели вы не знаете, что говорить с пациентом лучше один на один. Позвольте мне пообщаться с ним всего несколько минут, и я удалюсь.

— Ну хорошо, профессор. Только недолго. Если доктор Корье узнает…

— Никто не узнает, — прервал Решар. — Прошу вас.

Доктор удалился, бросая ревнивые взгляды на пациента, будто тот ему как минимум родственник, а Решар включил Знание и проверил палату. Никаких наблюдательных, или подслушивающих устройств нет. Он посмотрел в окошечко на двери и нашел Знанием молодого доктора. Тот решил, пока можно покурить и пошел на улицу. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Решар подошел к юноше сзади и осмотрел его. Многочисленные веснушки мешали, но Решар все равно не сомневался, что найдет. Внимательно осмотрев спину, он перешел к ягодицам. Слегка раздвинув их, инквизитор нашел, что искал. Две маленькие точки, уже почти исчезнувшие, но все еще видные. Решар улыбнулся. На осмотр юноша никак не отреагировал, но Решару надо убедиться до конца. Он подошел к холсту и забрал у Андера палитру. Тот слегка посопротивлялся, но Решар оказался сильнее. Как только Андера лишили возможности рисовать, его взор потух, и он уселся прямо на пол.

— Андер, — сказал Решар. — Андер, мальчик мой, посмотри на меня.

Голос инквизитора изменился из хрипловатого и грубого, на ласковый. Внутренний мир Решара требовал, чтобы ему отвечали, и Андер поднял глаза.

— Да, — сказал юноша.

— Я хочу улучшить твой рисунок. Давай сделаем это вместе?

— Да! — просиял юноша и резко встал.

— Смотри, вот здесь можно нарисовать окно?

— Можно… — нерешительно сказал Андер.

Несколькими грубыми мазками Решар нарисовал открытое окно. Получилось не так хорошо, как у Андера, но вполне сойдет.

— А в окне Луна, да, Андер? Полная Луна?

— Нет. — Андер нахмурился. — Половинка.

— Половинка. Прекрасно, Андер.

Опять кисть метнулась к мольберту и, захватив желтой краски, нарисовала неполный месяц. Но потом Решар макнул кисть в красную краску и поставил на Луне две маленькие точки.

— Что это? — спросил Андер.

— Это твоя кровь. Не правда ли, так лучше?

— Да. Так лучше, — глаза юноши остекленели.

— А теперь я займусь им. Как ты называл его, Андер. Хозяин? Владыка? Повелитель? Как?

Решар мазнул кисть в белую краску, и аккуратно подрисовывал голому мужчине длинные тонкие зубы.

— Хозяин, — ответил юноша. Круглые голубые глаза следили, как Решар уродует его рисунок.

— А он как называл тебя, Андер? Тряпка? Раб? Червь? Мясо? Жертва?

— Ублюдок. — Взор полностью обратился на руки инквизитора, а те рисовали на груди вампира кровавые полосы.

— Он унижал тебя, Андер? Он заставлял тебя делать унизительные вещи? Ты ел его дерьмо? Может, ты вылизывал его ноги? Или чистил сортир языком? Отвечать, ублюдок! — внезапно рявкнул Решар — вся ласка ушла из голоса.

— Он, он…

— Я сказал, отвечать, ублюдок!

— Он заставил мыть пол языком. А потом я должен был… я должен был… — по щекам Андера катились крупные слезы.

— Что потом, ублюдок?! Что я заставил тебя сделать потом?!

— Трахать крыс!!!

— Ты больше никогда не будешь этого делать, ублюдок! Теперь ты не будешь трахать крыс ради меня! Ты понял!? Ты понял меня, ублюдок?! Повтори!

— Я не буду больше трахать крыс.

— И не будешь чистить пол языком!

— Никогда! Я тебя ненавижу!!!

С диким криком Андер набросился на Решара. Но инквизитор легко скрутил его, повалив на пол. В секунду губы Решара оказались у уха юноши и зашептали молитву. Он шептал, а парень успокаивался. Не прошло и пары минут, как он уснул, Решар отнес его на кровать и бережно накрыл одеялом, а потом полностью закрасил рисунок черной краской. Теперь с парнем все будет в порядке, он поправится уже очень скоро.

Решар вышел из палаты, нашел молодого доктора и поблагодарил за сотрудничество. Правда, сказал, что на днях может зайти еще. Это действительно могло случиться, если не будет никаких других следов. Он шел по чистым коридорам и думал, как можно заниматься этим с крысой? Воображение отказалось это представить.

Глава 7

Люк рисовал. Идеальные руки мелькали над холстом, рисуя уже второе чудовище за сегодняшний день. Первым была его сестра — он нарисовал не ее саму, а отражение в зеркале. Сестра ничего не могла поделать, пришлось позировать брату в сотый раз. Он любил ее рисовать, но никогда не изображал красивой. Самым лучшим вышел портрет, что видела Жанна, но даже там есть отражение ее страшной спины. Сегодня уродство сестры подчеркнулось в полной мере. Он вывел только те части тела, что выглядят, как у трупа; остальное тело — лишь расплывчатый образ, тень тени… Жуткая язва на бедре, шрам на груди, струпья на коже. Портрет вышел воистину удачным. Потом он проводил ее не второй этаж и, уложив в гроб, накрыл картиной. Замок намертво закрыл крышку гроба, Люк отопрет сестру через сутки. Все это время сестра должна любоваться на свое уродство — как же хорошо, что вампиры великолепно видят в темноте. Впрочем, как бы Люк не был жесток, сейчас он рисует собственные изъяны. Теперь зеркало стоит уже перед ним, и он аккуратно выводит трещину на коже, пробежавшую по обритому лобку. Остальное тело по-прежнему прекрасно. Того, что он выпил сегодня ночью, хватило ненадолго. Но это ничего, сегодня он сводит эту шлюху в ресторан и выпьет ее на две трети. Уже через три случки она станет его рабыней, и тогда он повеселится. Выпив ее полностью, он сможет месяц отражаться в зеркале красавцем. Это будет прекрасно!

Он услышал звук позади, но не обернулся. Он знал, резкие движения могут спровоцировать Его. Уже через секунду могучая рука схватила Люка и швырнула об стену. Люк услышал, как ломаются ребра, но спустя секунду они срослись. Он посмотрел на того, кто его кинул. Высокий горбатый мужчина с совершенно страшной рожей: нос, как у летучей мыши, клыки не втягиваются и остальные зубы им под стать, на голове не растут волосы. Уши заострены сверху и снизу, а пальцы оканчиваются длинными когтями, одет в черный балахон на голое тело.

— Я чем-то расстроил вас, владыка? — спросил Люк спокойно. Он знал, любая эмоция в голосе тоже может спровоцировать его. Перед ним стоял высший вампир, а для него люди, как привязанный к веревке бантик для кошки. Лишнее движение — ты труп. Лишняя мысль — ты труп. Проявление слабости — ты труп. Хорошо еще, что он просыпается так редко.

— Да, — прошипел он, доставая картину из-под балахона, и тут же она полетела Люку в лицо. Рама сломала Люку нос и выбила глаз. Впрочем, через минуту вырастет новый глаз, а нос уже восстановился. — Ты мерзкий ублюдок!

— Да, владыка, — ответил Люк все еще бесстрастно. — Но вы сами меня таким сделали.

Люк не сумел уследить, как Он оказался рядом. Вроде стоит в нескольких метрах, и вот уже нависает, дыша зловонием из пасти, где нашли погибель сотни вампиров. Уже много раз Люк смотрел самой смерти в глаза. Но он знал, что говорить:

— Убьете меня, и вам некому будет добывать деньги. Не будет денег, гнездо станет голодным. Гнездо будет голодным, вам нечем станет питаться.

— Но есть ты, — красные глаза глядели, как голубой восстанавливается в глазнице Люка. — Ты такой сытый. Тебя так хочется.

— Но если убьете меня, где вы найдете замену? — Люк оставался спокоен.

— Да хотя бы твоя сестра.

— Она не сможет выжить в этом мире. Вам придется прятаться в склепах и кладбищах, а гнезду есть бомжей.

— Но оно и так их ест. Ты не балуешь моих детей.

— Я думал, вы еще не голодны. Если вы хотите есть, я легко накормлю любого из них.

— Я не хочу есть. Но я хочу тебя. Ты, ублюдок, очень аппетитный. Когда мы уедем отсюда?

Последние слова произнесены не шипящим голосом, а нормальным человеческим. Он пропал из поля зрения Люка и оказался за стеллажами в другой стороне комнаты.

— Через неделю, — выдохнул Люк.

— Это хорошо, но медленно. Попробуй раньше.

— Что-то не так?

— На мою Луну упала тень… Тень от креста.

Глава 8

Решар шел по более мрачным коридорам, но в чистоте они не уступали предыдущим. Рядом опять что-то лепетал молодой человек:

— Месье инспектор, месье инспектор, но так нельзя…

— Мне можно. Если я не проверю, он останется на свободе.

— Но почему никому не сообщили?

— Есть предположение, что маньяк носит полицейский мундир.

— О! — глаза парня округлились.

— Да-да. Поэтому никому ни слова. Вас проверили и можно не сомневаться, что вы невиновны, так что я могу говорить с вами прямо.

— Спасибо, месье.

— Маньяк этот страдает тяжелым и редким психическим расстройством. Вы когда-нибудь слышали о раздвоении личности?

— Да.

— Так вот у него таких личностей десяток. И каждая имеет свой подчерк, поэтому его так трудно найти. По обрывкам волос нам удалось установить, что это один человек, но все равно поймать его очень сложно.

— Понимаю, месье.

— Сомневаюсь, — пробурчал инквизитор. — Где находятся результаты вскрытия и медосмотра?

— В управлении. Но у нас есть копии.

— Они в морге?

— Нет. Но недалеко.

— Сообщите, что они могут мне понадобиться в любой момент. Я побеседую с патологоанатомом сам.

Решар прошел в морг, там маленький мужичонка делал вскрытие. Когда инквизитор закрывал дверь, он прищемил себе пальцы, но боли почти не почувствовал. Привык.

— Здравствуйте, месье, — сказал Решар, демонстрируя фальшивое удостоверение. — Инспектор Решар, полиция Парижа.

— Чем могу служить, месье? — патологоанатом, по-видимому, не собирался представляться или протягивать руку. Он продолжал резать мертвое тело.

— Меня интересуют трупы, поступившие в последние две недели.

— Тогда вы опоздали, инспектор. Людей, если вы знаете, хоронят.

— Спасибо, что разъяснили. Но мне нужны не обычные жертвы, а только те, что умерли от истощения или потери крови.

— Только один случай. Бродяга-художник.

— Вы сказали, художник?

— Да. Но его уже закопали, или кремировали, я не знаю. Когда их отсюда уносят, они уже не моя забота.

— А почему художник?

— На одежде обнаружена масляная краска, под ногтями тоже. Может быть, моляр, не знаю. Все есть в отчете.

— Когда это произошло?

— Неделю назад. Труп нашли в Сене. Он был еще свежим. В крови обнаружены следы алкоголя, но самой крови было очень мало. И еще сердечная недостаточность. Рваная рана на шее. Дальше не помню.

— Спасибо, месье.

— Прощайте, инспектор.

Решар вышел из морга. Теперь он знал, чем вампир зарабатывает на прокорм гнезда. Остались только детали.

Глава 9

Эта ночь еще лучше, чем предыдущая. Жанна вновь наслаждалась, лежа в кровати. Сейчас он занимается оральными ласками. Сегодня они сначала пошли в ресторан, где она подарила ему шарф, умолчав о том, что произошло в зоомагазине. Она пила шампанское, он минеральную воду. Ее очень забавляло, что он не пьет спиртного. Вроде взрослый мужчина, а трезвенник. Но Люк не пил просто потому, что на его организм алкоголь не действовал. Они мило болтали о живописи, искусстве, музыке. Люк великолепный знаток всего этого — ну еще бы, эти увлечения он познавал сто пятьдесят лет. Но, несмотря на то, что беседа ее, в общем-то, интересовала, Жанна все время в мыслях сбивалась на две ночи, проведенные с ним. До сего момента она и не представляла, что настолько озабоченная этим делом. То и дело она мысленно раздевала Люка, представляла, как его руки ласкают ее тело. Люк, естественно, это видел. Он чувствовал, как от нее исходят волны вожделения, но не торопил события. Так бывало всегда. Пока жертва не стала полностью его собственностью, и не попадала под его волю, он издевался над ней таким вот образом. Прекрасно зная, насколько его любовные чары сильны, он чувствовал, как она мучается и хочет залезть с ним в койку, а сам в это время изображал мужчину, интересующегося тысячами различных вещей, и продолжал говорить и говорить. Жертва мучилась еще сильнее оттого, что не могла его прервать. Ну как сказать человеку, на полном серьезе обсуждающему вклад в искусство Леонардо да Винчи, что она хочет поскорее заняться с ним сексом? Нет. Жертве приходится ждать и истекать желанием.

Хотя эта пытка обоюдная. Люк тоже вожделел Жанну, но в другом смысле. Он видел, как под тонкой кожей течет вожделенная кровь, дарующая жизнь. Сам секс для вампира тоже наслаждение, но брезгливость от занятий им с пищей перебарывала желание. Нет, в постель лучше ложиться с соплеменниками. Вот, например, с сестрой. Только надо ее немного покормить, чтобы перестала выглядеть, как труп. Но Люк опасался держать сестру в идеальном состоянии, иначе она может привлечь Его внимание, и Он убьет ее. А Люк вовсе не хотел терять сестру только для того, чтобы Он вырос в силе. Сестра для него не просто любовница, но и самая сладкая игрушка. Ведь так приятно причинять ей все новые и новые страдания; мстить, о, да, мстить! И мести этой вот уже сто пятьдесят лет.

В итоге жажда одного и желание другой, заставили прекратить треп и отправиться к ней домой. Люк не хотел везти ее к себе — ночью мог выйти Он или другие из гнезда, потому всегда выбирал рестораны ближе к ее квартире. Он привезет ее к себе, только когда она будет полностью его.

Ночь прошла по плану. Люк был на высоте, хотя в действительности — это только иллюзия, как и красота вампира. Ей казалось, что он красивей, чем на самом деле, что знает, как вести себя в постели, что у него длинный и толстый, но все это — обман. Она ощущала лишь то, что хотела ощущать. Когда они вошли, Люк отвернул зеркало от кровати так, чтобы не отражало шрама, пробежавшего от лобка по животу до левого соска. Он взял ее, изображая страсть и вожделение, но внутри оставался холодно-расчетливым. А она стонала, визжала, содрогалась и в конце потеряла сознание. Он перевернул бесчувственное тело и выпил частичку сути. Сегодня он забрал ее на треть. Потом аккуратно стер пару капель, упавших с губ, и перевернул жертву. Он не пошел на балкон, как поступал в прошлые разы, а почему-то внимательно рассмотрел ее лицо. Бледное, гораздо бледнее, чем обычно. Приоткрыв левый глаз, Люк убедился: салатовое стало бирюзовым. Глаза Жанны потускнели — хороший знак. И все же, надо признать, она красива. Пожалуй, самая красивая из всех, с кем он спал последние пять лет. Из женщин, разумеется. За это время Люк трахался с мужчинами не реже, чем с женщинами. Это чуточку противней, да и кровь у мужчин другая на вкус, зато мужская суть гораздо сильнее женской. Выпив молодого парня, Люк увеличивал физическую мощь в полтора раза; выпив молодую женщину, он мог написать десяток великолепнейших картин. Так уж все устроено — сути мужчин и женщин разные.

Ее лицо напомнило ему события стопятидесятилетней давности. Они даже где-то похожи, только сестра всегда была куда, куда, куда большей стервой.

Люк родился ублюдком. Сыном старого графа и молодой служанки. У графа имелась и законная супруга, но вот родить у нее никак не получалось. Уже три мертворожденных ребенка довели графа до белого каления, и привели в постель матери Люка. Молодая девушка забеременела почти сразу, но умерла при родах. В те времена это считалось в порядке вещей. Тогда смерть ребенка случалось чуть реже смерти матери, но и первое, и второе бывало, чуть ли не с каждым десятым. В их поместье не нашлось приличных врачей, потому что граф считал их пособниками дьявола и колдунами. Повивальные бабки и то находились под подозрением, что уж говорить об эскулапах.

Маленького мальчика граф оставил, несмотря на сопротивление супруги. На все ее истерики и скандалы, он отвечал: если уж у него нет законного наследника, или, на худой конец, наследницы, подойдет и ублюдок. Графиня четыре года исходила желчью, а потом родила. Спустя сто пятьдесят лет Люк искренне верил, что она сделал это именно от злости, хотя тогда, конечно, ничего не понимал. Чтобы провести детальный анализ ранних лет его жизни, потребовался опрос сотни человек и объяснение одного высшего вампира. Графиня потребовала, чтобы теперь ублюдка убрали из замка. Граф согласился, обрекая себя на смерть. И пускай он умер только спустя четырнадцать лет, зато его мучениям не позавидуешь.

И все же граф был не совсем бесчувственным человеком. Он нашел мальчику хороших опекунов, а когда тому исполнилось двенадцать, устроил конюхом в поместье. Теперь графиня уже не возражала. Пасынок не представлялся ей угрозой — граф искренне любил дочь, не подозревая, что зачал ее другой. Собственно, об этом так никто никогда и не узнал. Графиня унесла секрет в могилу, а молодого мельника, обрюхатившего ее, удушили сразу после 'залета'. Таким образом, на относительно небольшом пространстве замка оказалось два ублюдка, и когда дочка подросла, мать рассказала ей историю их конюха. И если графиня оставалась безразлична к пасынку, справедливо полагая, что отомстила графу сполна вот этой белокурой девочкой, сама девочка восприняла это иначе. То ли ее молодой мозг приревновал отца, то ли она просто уродилась злобной, но с тех пор девочка только и делала, что отравляла парню жизнь.

Люку едва исполнилось восемнадцать, а Анабель четырнадцать. Молодая графская дочка частенько наведывалась в конюшни, чтобы подразнить сводного брата. Потом она несколько раз подговорила слуг избить его. Один из таких случаев и решил ее судьбу. В общей сложности она отравляла жизнь Люка всего четыре месяца, зато потом ей пришлось страдать почти сто пятьдесят лет.

Люк прекрасно помнил ту ночь. Тогда шел дождь, на пасмурном небе вспыхивали молнии. вспоминая этот эпизод жизни — решающий эпизод! — он всегда грустно улыбался, ведь по Голливудским фильмам именно в такие ночи вампиры и рождаются, в таких живут и совершают злодеяния. Наверное, в этом действительно есть зерно истины — уж если чему-то неправильному и суждено случиться, неправильное выбирает именно эти ночи.

Он лежал в куче конского навоза, над ним возвышались три слуги из замка. У каждого в руках палка, а один сидел прямо на нем и крепко держал. Тут же рядом и Анабель. Изящная молодая девочка с розгой иногда била ей Люка по лицу, уже давно залитому кровью и слезами.

— Скажи, что ты горшок, — приказала Анабель.

— Я горшок, — послушно повторил Люк. Он знал, что будет, если он попытается сопротивляться. И жаловаться графу не имело смысла. Когда он только намекнул, тот избил его и сказал, что его дочь — самое чистое создание в мире.

— Но ты не простой горшок. Ты горшок с дерьмом.

— Да, госпожа, я горшок с дерьмом.

— Хорошо. Тогда наполняйся.

Люк принялся есть навоз, в котором лежал. Это было отвратительно, это было унизительно, но он ел. Все же поесть дерьма или быть избитым до смерти — есть разница.

— Достаточно. Хотя тебе и нравится, но достаточно. — Анабель хлестанула его прутиком по лицу. — Теперь ты не горшок. Теперь ты — петух. Вставай.

Девочка достала из-под плаща четыре павлиньих пера.

— Снимай штаны.

Люк подчинился.

— Засуньте ему их в зад, — сказала Анабель слугам. — Отлично. А теперь ходи и кукарекай.

Люк подчинился.

— Плохо. Побейте его.

Слуги и до этого били Люка, но в этот раз Анабель долго не останавливала их. Когда мучители ушли, весело осмеивая бедного парня, Люк убежал из конюшни. Ту ночь он не забудет никогда. Он бежал по лесам и плакал. В его заднице все еще торчали четыре павлиньих пера — он был настолько зол, что не чувствовал их. Тогда его и нашел Маршан. Уже тогда старый вампир был практически высшим и не пил кровь людей. Но для этого мальчишки он сделал исключение. Он обращал его целую неделю, долгие семь дней, сопровождающиеся болью, наслаждением и беседами. Сначала Люк рассказал о своей жизни, потом Маршан объяснил, что с ним произошло в действительности. И еще вампир пообещал помочь отомстить, если тот станет служить ему. И он сдержал обещание. Обращение высшим вампиром давало некоторое преимущество обращенному. Люк сразу получил силу, коею обычный начинающий вурдалак обретает спустя десятки лет и сотни смертей. И он не преминул ей воспользоваться. Их кровавый союз продолжался до сих пор.

Люк вернулся в замок через полторы недели. За это время он уже напился крови графского лесничего, второй жертвой стала Анабель. Она же стала и первой обращенной. До сих пор Люк с теплыми чувствами вспоминал, как овладел ей в спальне отца. В первый раз она пыталась сопротивляться, во второй уже лежала бревном, не в силах совладать со страхом, в третий — умоляла взять ее. Она подпала под чары гораздо быстрее Жанны. Следующим развлечением он наблюдал, как она соблазняет отца. Старик от этого сошел с ума, но Люк заставлял Анабель снова и снова ложиться в отцовскую постель, не разрешая пить его кровь. Сам Люк в это время убивал мачеху. Потом он все же позволил Анабель убить родителя, и привел в замок Маршана. Старый вампир сначала хотел выпить его сестру, но Люк уговорил оставить ее для себя. Вместо этого он обратил несколько слуг и Маршан выпил их. А вскоре Люк создал первое гнездо. Десятки вампиров пять лет питались вассалами мертвого графа из окрестных деревень, пока не пришла инквизиция. Тогда им чудом удалось спастись. Живыми из замка ушли лишь трое: он, сестра и Маршан. И если бы не сила высшего вампира, они никогда не ускользнули бы от страшных разрушителей вероятностей.

За сто пятьдесят лет они объездили весь мир. Люк обращал вампиров для Маршана и снабжал гнездо деньгами. Он выучился на художника, и картины стали фундаментом, обеспечившим второму гнезду такое длительное существование. Правда, Маршан столько раз пытался его выпить, что Люк уже сбился со счету. Старого вампира всегда останавливало лишь то, что этот, по его понятиям мальчишка, может добывать деньги и держать большое гнездо. Сам Люк не знал, какие у Маршана цели и зачем он пьет вампиров, но видел, с каждым годом тот набирает силу и безумие. Если все ради увеличения вампирской мощи, тогда это — бред. Куда уж дальше? Маршан и так силен настолько, что один может уничтожить гнездо, даже если все его рабы наполнятся. Тогда, зачем? Люк объяснял это сумасшествием высшего вампира и в корне ошибался.

Он моргнул и воспоминания ушли. Перед ним распласталась новая жертва. Голая и бледная Жанна напоминала сестру. Пальцы провели по розовому соску, Люк возбудился. Он раздвинул едва теплые ноги любовницы — нет, жертвы! — и вошел. Заниматься сексом с неподвижным, податливым телом оказалось куда приятней, чем с извивающимся от страсти. Он слышал, как медленно бьется ее сердце и представлял второй секс с сестрой. Детская, почерневший огарок свечи, тщедушное тельце, окаменевшее от страха, частые шлепки его живота о ее. Вот только почему-то воспоминания тускнели…

Глава 10

Маршан очнулся ночью. Он чувствовал, что сейчас ночь, он видел, как сквозь щели в потолке лунный свет льется из комнаты со стеклянным верхом. Щели микроскопические, но вампир их все равно видел. Он проголодался.

Маршан выбрался из гроба и пошел вниз — на втором этаже только два гроба: его и Анабель. Остальные внизу. Маршан выбирал, кого бы выпить. От всех пахло могилой, и только один более-менее свежий. Когтистые пальцы подняли крышку, на дне спал уродливый старец. Выглядит не очень аппетитно, но другие еще хуже. В остальных гробах лежат скелеты, обтянутые кожей. В действительности, тому, кого он хочет выпить всего двадцать пять лет. Он уже три года в гнезде, но без пищи все низшие быстро теряют привлекательность. А Маршан нет. Быть может он и выглядит, как чудовище, но Маршан и есть чудовище. Высший вампир превосходит низших так же, как человек обезьяну. Он быстрее, сильнее и практически неуязвим. Его кости восстанавливаются в мгновение ока, внутренние органы давно трансформировались, и он не нуждается в человеческой крови. Это самое большое достоинство Маршана перед низшими. Ему нужна всего одна жертва в год, не больше, в то время как остальным, не реже, чем раз в месяц. Есть у Маршана и дополнительные примочки. Он мог обращаться летучей мышью, волком и даже туманом. Это и есть высшая награда высшего вампира. Если остальные просто люди с хорошей регенерацией и большой силой, Маршан умеет летать и приходить к людям во снах, насылая кошмары. При всем уродстве он может соблазнить любого, просто подчинив волю. И конечно, физически превосходит низших стократно. В виду всех этих преимуществ, он питался не раз в год, как мог бы, а гораздо-гораздо чаще.

Маршан наклонился над стариком, длинные пожелтевшие клыки пробили сморщенную кожу на шее. Тягучая черная кровь потекла в зловонную глотку вместе с сутью вампира. Маршан выпил его почти сразу. Не прошло и десяти секунд, как в гробу осталась только кучка пыли и тлена. Маршан почувствовал привычный приток сил и пошел наверх.

Он не лег в свой гроб, вместо этого поднял крышку соседнего. Женщина, наполовину превратившаяся в кошмар, съежилась, почувствовав его взгляд. Сестра Люка. Маршан сам не понимал, почему до сих пор не выпил ублюдка и ее. Возможно, он к ним привязался, возможно, ему нравился стиль этого художника. Очень забавно видеть, как он издевается над сестрой, хотя так Люк просто выражает заботу и любовь. Извращенную любовь, но вампиры ограничены в чувствах. И конечно, Люк очень удобный слуга. Он богат и, что самое главное, может стать богатым даже после смены стоянки. Его картины позволяют не ютиться в пещерах или грязных подвалах и склепах, а жить в нормальных условиях. И это здорово. Маршан прожил долгую жизнь, гораздо дольше, чем даже можно представить, и он отлично помнил, через сколько трущоб прошел. Сколько бессонных ночей провел, спасаясь от инквизиции. Сколько было неудачных обращений. И тут такой прекрасный союз на сто пятьдесят лет. Но все заканчивается, скоро должен закончиться и он. Маршан чувствовал, очень скоро он убьет ублюдка и его сестру. Скоро он достигнет придела сил, и они будут прекрасным завершением.

Маршан наклонился и слегка надкусил кожу на шее Анабель. На губах сразу остался тлен — под его клыками вампирская плоть таяла, как лед в стакане с кипятком. Раздвоенный язык слизнул капельку крови, и Маршан резко отпрыгнул. Пока еще рано. Но уже скоро. На следующей стоянке он прикажет напоить всех, и убьет. Сопротивления он не боялся. Никто не сможет противостоять высшему вампиру. Он подошел к своему гробу и лег в него. Красные глаза опять наблюдали за отблесками лунного света.

Глава 11

Решар проснулся в семь утра и сразу пошел в ванную. Там он умылся и, не почистив зубы, схватил пачку сигарет со стола. Закурил. Сегодня начинается самое интересное. Слежка. К одиннадцати вечера вчерашнего дня он установил, кто активный вампир. Звать Люк, а то, что никто не знает фамилию, лишний раз укрепило Решара в подозрениях. Молодой и талантливый художник, так о нем писали газеты. Что же, хорошая работа для вампира. Можно содержать большое гнездо и не волноваться, где его разместить. Быть может, работа, данная Великим Инквизитором, окажется чуть более веселой, а не как обычно.

Решар достал коммуникатор, чтобы проверить почту. Аналитики Великой Инквизиции уже подготовили отчеты о Люке и его картинах, запрошенные Решаром вчерашним вечером. Инквизитор спрашивал, соотносятся ли работы молодого художника с какими-нибудь живописцами прошлого, и получил исчерпывающий ответ. Четыре фамилии, по мнению аналитиков, писали в том же стиле, и их картины почти полностью совпадали. Самая старая еще из прошлого века, датировалась тысяча восемьсот девяностым годом. Художника тоже звали Люк. Месье Люк Габье был превосходным реалистом конца девятнадцатого века. И теперь, в начале двадцать первого, рискнул взять прежнее имя. Значит, кровосос достаточно старый — как минимум сто тридцать лет. Это и плохо и хорошо. Плохо, потому что такого будет трудней одолеть, и хорошо, потому что Решару нравились трудности. Хотя особых трудностей он здесь не видел. Ну, вампир, ну и что? У инквизиторов есть давно наработанная схема их уничтожения. Вернее даже две схемы. Первая, простая — вызвать подмогу в виде нескольких десятков инквизиторов, и поймать кровососа, а затем истребить гнездо. И вторая — экстремальная. Разработали ее очень давно, и рекомендовалась она, только когда невозможно позвать на помощь. Решар отлично понимал, каждое следующее задание может оказаться для него последним, и вовсе не потому, что его убьют. Как раз напротив, если Великий Инквизитор узнает, что один из самых опытных сотрудников попал в приличную передрягу, он тут же притащит в Париж весь орден, и Решару останется только роль наблюдателя. А тут Решар может поработать самостоятельно, возможно, даже в последний раз. И пусть дело наверняка окажется опасным — ну и что? С его везением и по улице ходить опасно.

Второй вариант предполагает сначала устранить активного вампира, а потом днем сжечь гнездо. Впрочем, в этом он схож с первым. Но сам принцип полностью отличается. Даже инквизитору класса А опасно выходить против вампира один на один. Активный вампир всегда сыт, а значит, очень силен и быстр. Напасть днем нельзя, эти твари очень осторожны и чуют опасность за милю. И это отнюдь не образное выражение. У вампиров сильно развито чувство опасности — это для них некий вариант Знания. Значит, брать его придется ночью, когда вампир уверен в собственных силах, и у него есть на это причины. Ночью он быстр, силен, практически непобедим. И второй метод предполагает построение ловушки. А для этого необходимо несколько вещей. Первое — разведка и сбор информации. Второе — выход на его нынешнюю жертву. Но первое, разведка.

Решар оделся, прихватил оружие и пошел на улицу. Взятая напрокат машина довезла его к мастерской художника, адрес инквизитор узнал в каталоге картин. Каталог он тоже взял. Небольшой проулок приютил авто, Решар начал слежку. Он специально выбрал машину с тонированными стеклами и купил темную пленку, наклеить на лобовое стекло. И вот теперь можно изучить каталог. Все картины Люка оказались мрачные до жути, на большинстве есть сексуальный подтекст и кровавая тематика, но Решар отметил, рисует вампир действительно здорово. Он сам кое-что понимал в живописи и смог оценить и палитру, и перспективу, и то, как темными тонами Люк создает необходимое настроение. Инквизитор так увлекся, что чуть не прозевал вампира. Красивый черный 'Феррари' припарковался рядом с мастерской, выпуская довольного кровососа. Решар тут же посмотрел на него в отражение маленького зеркала. Его облик не изменился, верный признак сытости. Вид в зеркале показывает истинный облик вампира, а не тот, что хотят видеть наши глаза. А значит, теперь без ловушки не обойтись в любом случае. Сытый вампир одинаково силен и днем, и ночью. Это опять же и хорошо, и плохо. Плохо, потому что теперь придется много суетиться, а хорошо, потому что Решара так и подмывало просто выйти из машины и вступить в бой. Но теперь это слишком опасно. Два инквизитора легко справятся даже с сытым вампиром, одному лучше так не рисковать. Люк замер, прислушиваясь к чему-то слышимому только ему. Почувствовал опасность? Вряд ли. Сейчас для него опасности нет — Решар нападать не собирается. Следовательно, вампир прислушался к тому, что происходит в гнезде. А значит, гнездо, скорее всего, в этом доме. Можно просто подождать, когда он выйдет из дома и, прокравшись, убить всех. Но тогда главный вампир уйдет и вскоре сделает новое. Первым надо уничтожить активного вампира, и только потом приступать к его выродкам.

Люк вошел внутрь, Решар вылез из машины и, изображая буржуа, прошелся рядом с черным 'Феррари'. Он остановился, сделав вид, что осматривает машину. Потом наклонился, взглянул на салон, и наконец, сел на корточки, якобы полюбоваться на краску машины с близи. Незаметным движением, рука установила на дне маленький передатчик. Теперь о передвижениях Люка он узнает все. Решар поднялся, покачал головой, и пошел к проулку, где оставил машину. Там он устроился подобней, и каталог картин вновь завладел его вниманием. Теперь он смотрел не только картины вампира, но и другие произведения. Из очередного созерцания его вывел писк передатчика, сообщавший, что 'Феррари' поехал. Решар не торопился и досмотрел картину неизвестного ему экспрессиониста. Потом здоровая рука повернула ключ в замке зажигания, и Решар поехал за маленьким красным кружочком на экране коммуникатора.

Сначала Люк отправился в галерею, и Решар посчитал верхом легкомыслия останавливаться здесь. А вдруг вампир заметил и запомнил его машину? Он припарковался в паре кварталах и прождал до обеда, а потоп проследовал за Люком к маленькому ресторанчику, неподалеку от Эйфелевой Башни. Одновременно с 'Феррари' туда подъехал маленький 'Фольксваген Жук', из него вышла молодая красивая девушка. Жертва? Может быть, но нельзя делать поспешных выводов. Они поцеловались, на взгляд Решара, слегка фривольно, и пошли обедать. Решар оставил машину и последовал за ними. Специально ради таких случаев, на Решаре красовался его самый лучший костюм. Зайдя, он обнаружил, что заведение почти полное, но одноместный столик нашелся. Он даже удивился такой удаче, но когда ему принесли карпа, в которого повар нечаянно уронил солонку, от удивления не осталось и следа. В другой раз он закатил бы скандал, но сейчас светиться нельзя, пришлось съесть пересоленную рыбу.

Внимательные глаза инквизитора могли пялиться на парочку сколько угодно — так делали все посетители ресторана. И действительно, там есть на что посмотреть. Оба на удивление красивые, они весело переговаривались и смеялись, поглощая дорогие блюда. Решар даже поначалу подумал, что девушка тоже вампир но, посмотрев через Знание, легко увидел ее, а его нет. Девушка смеялась над шутками полной пустоты. Вообще большинство слуг Темного не видны Знанием. Кто-то умеет его запутывать, а нечисть несет маленькую частицу его пустоты и поэтому просто не видна. Решар смотрел и гадал, сколько раз он пил ее? Знание подсказало — три раза. Перед мысленным взором предстала девушка, занимавшаяся любовью с той же пустотой, а потом невидимка переворачивал ее, и две тонкие струйки крови, проплывая в воздухе, исчезали. Значит, надо позволить им сделать это еще максимум три раза, а минимум — два. Немного подумав, Решар остановился на двух. Он расплатился с официантом, но чаевых не оставил. За такую еду надо морду бить, а не на чай давать. Решар вышел из ресторана и поехал по магазинам. Ему надо серьезно затовариться.

Глава 12

Следующие два дня прошли для Жанны в неге и расслаблении. Они проносились, оставляя только его тело и его губы. Дни превратились в жалкое подобие ночей и тянулись длительными часами ожидания. Днем Люк работал в мастерской, но вечером они куда-нибудь шли, и потом стены ее квартиры дрожали от стонов, а пружины кровати проходили испытание на прочность. Единственное, что ей не нравилось, при кульминации она каждый раз теряла сознание. Но сам процесс настолько прекрасен, что наутро мозг отказывался быть несчастным. Хотя они занимались сексом лишь раз в сутки, от этого она похудела. Встав на весы, Жанна обнаружила, что потеряла три килограмма.

— А вы мне говорите, диета! — только и смогла сказать она отражению в зеркале.

У нее так же появилась странная привычка разглядывать себя голой и восхищаться прекрасным телом. Но от соития с вампиром, мысли ее сплелись с клубок обоюдного восхищения — Жанна любовалась собой, считала себя прекрасной, но не просто прекрасной, а достойной его красоты. 'Он любит это тело. Он считает его великолепным. Он сам говорил, что никогда не видел ничего красивей. А еще я умна. Он говорит, что я умна. А он — идеал. Он просто не может ошибаться. А значит, я действительно красива и умна. Но не настолько, как он. Он такой красивый. Такой умный. И он выбрал меня! А значит, я красивая. Я умная…'. Подобные мысленные построения проносились в ее голове часами. Она нагая сидела перед зеркалом и пела дифирамбы себе и своей красоте. Руки гладили тело, намазывая белым тональным кремом. Она хотела быть бледной, как он. Жанна даже не подозревала, в какую ловушку загоняет ее собственный мозг. Еще одна-две ночи и ее логика полностью сотрется, она станет его игрушкой. Но она этого, естественно, не понимала. Об этом знал только Люк, и наблюдавший за ними Решар.

Две предыдущие ночи инквизитор провел очень странно. Он стал свидетелем нескольких совокуплений и, к своему стыду, даже возбудился от этого зрелища. Но не вид прекрасных, соединяющих тел возбудил Решара, нет. На него не действовало обаяние вампира, он видел его таким, какой тот в действительности есть. Обычный парень, может, чуть красивее прочих, но парни Решара в этом деле никогда не интересовали. Не возбудил его и вид молодой девушки. Да, она красива, но ее роль тоже ясна — вампирская подстилка. Инквизитор сидел в квартире соседнего дома, смотрел в бинокль и думал о себе. Когда у него был секс в последний раз? Навскидку, года три назад и то с проституткой. И вообще за жизнь Решар переспал с таким количеством девушек по вызову, что сбился со счета. А вот таких, которые сами легли в его постель, всего три. И на последней он почти женился. Она не умерла, нет. Она его бросила. Прямо перед свадьбой. И из самого счастливого инквизитора на свете, он превратился в самого несчастного. Спустя год, она вышла замуж, и Решар выкинул ее из головы, но, как оказалось, не навсегда. Теперь воспоминания о ее теле нахлынули вновь. Он рассуждал, почему им, борцам с самой тьмой, настолько не везет. Он не жаловался на судьбу, а просто холодно и кропотливо искал причину. В свое время такими вопросами задается каждый инквизитор, и никогда не находит ответа. Решар не стал исключением из правил, придя к тому же выводу, как и тысячи до него — судьба.

Взор вернулся к любовникам, Решар обнаружил, что вампир уже перевернул девушку и сосет кровь. Она сейчас без сознания и Решар очень удивился, когда кровосос, напившись, снова залез не нее для совокупления. Вот только теперь, судя по тому, как он изгибался, Люку действительно нравился процесс. Играть на публику ему не требовалось, сейчас его чувства настоящие. Точно так же случилось и вчера. Кончив, Люк разлегся рядом, но правая ладонь не могла оторваться от жертвы, продолжая гладить бесчувственное тело. Решару это не нравилось. Он не понимал поведения вампира, а это плохо, когда не понимаешь такие вещи. Но Решар не знал, вампир и сам не понимает, что делает.

Люк уже третий раз занимался сексом с бесчувственной девушкой. Он проделал это и в прошлую ночь, но тогда взял ее, лежащей на животе; сегодня же глаза вампира внимательно изучали черты ее лица. Если позавчера он представлял на ее месте сестру, вчера гладкая спина с двумя маленькими следами от укуса принадлежала Жанне, сегодня же он впервые захотел, чтобы она открыла глаза. Находясь в сознании, Жанна извивалась под ним, словно клубок змей, он же предпочитал, чтобы партнер лежал, как бревно. Послушное и безжизненное бревно. Вот как сейчас. Но Люк хотел, чтобы девушка осознавала, кто ее имеет. Он желал сделать ей больно, но чтобы не повредить… Он впервые хотел кого-то, кроме сестры. И даже более того, теперь сестра уходила из мыслей, и ее образ менялся образом Жанны. Не прошло и пары минут, как он снова возбудился. Но Люк не полез на жертву в третий раз, вместо этого руки нашарили на полу одежду и с трудом натянули джинсы — стоящий член мешал застегнуть молнию. Ему надо кое-что проверить. Спустя еще пару минут, квартира Жанны выпустила вампира в теплую ночь.

Решар наблюдал за Люком и все больше хмурился. Тот судорожно оделся и выбежал из квартиры вон, а через секунду уже залезал в 'Феррари' — наверное, по лестнице он сбежал с максимальной вампирской скоростью — и умчался в ночь. Следить за ним из машины нет смысла. Старенький Пежо, взятый напрокат, никогда не угнался бы за этой черной молнией. Но у инквизитора есть коммуникатор, показывающий все перемещения вампира. Тот мчался к окраинам Парижа. Решар прекратил слежку — и так глаза слипаются, а завтра надо начинать. Теперь действия вампира не имеют значения. Завтра, максимум послезавтра, он умрет.

Люк гнал машину, как проклятый, которым он, собственно, и являлся. Он ехал кое-кого найти. Не прошло и получаса, как искомый объект обнаружился. Красивый юноша курил на обочине и, подогнув колено, опирался спиной на фонарный столб. Люк остановил машину рядом, тот, лениво и с улыбкой, подошел к 'Феррари'. Люк открыл окно.

— Здравствуй, сладкий, — сказал юноша сальным голосом. — Хочешь развлечься?

— Хочу. Сколько?

Юноша рассмотрел клиента и сказал:

— Знаешь, вообще-то пятьсот евро, но ради такого красавчика, готов за сто.

— Садись.

Юноша залез внутрь, закрыв дверь машины, его ладонь тут же оказалась на пахе вампира.

— Ого! — сказал парень. — А ты уже готов. Сразу?

— Да, — ответил Люк.

Парень наклонился расстегнуть молнию на джинсах и получил удар по голове. Люк пренебрежительно посадил его ровно и привязал ремнем безопасности. Создавалось впечатление, парень просто уснул и друг везет его домой. 'Феррари' поехал к дому вампира.

Приехав, Люк легко поднял парня и внес в мастерскую. Войти на первые два этажа можно только с третьего, вампир пронес жертву наверх. Хотя, сейчас у Люка нет никакого желания напиться его крови. Во-первых, он только что поел, и, во-вторых, мысли все еще заполняла Жанна. Так бывает всегда, если вампир пьет определенную жертву долгое время. Та привязывается к хозяину и становится его собственностью, но и хозяин хочет пить только ее. Люк отнес юношу на третий этаж и спустился на второй. Большая комната встретила его запахом гнили, смерти, два гроба зловеще глядели на вновь прибывших закрытыми крышками; один — простой ящик, где лежит сестра, и второй изящный и дорогой, скрывший Маршана.

Люк открыл первый. Сестра уже похожа на полусгнивший труп. Он аккуратно положил юношу рядом, так, чтобы шея находилась рядом с ее зубами. Потом он нашел веревку и привязал к крышке гроба Маршана, второй конец лег в сестринский гроб. Острый ноготь Люка сделал легкий надрез на шее юноши, измазанный кровью палец провел по истлевшим губам сестры. Глаза Анабель мигом распахнулись, Люк прислонил шею парня к ее губам. Тут же клыки вцепилась в юношу, и он, хоть и пребывал в отключке, застонал от удовольствия. Пока сестра пила кровь, Люк разделся. Он смотрел, как сестра молодеет на глазах. Трещины заживали, струпья пропали, а кожа засветилась в темноте. Он не давал ей еды уже долго, поэтому Анабель осушила парня сразу. Люк легко выкинул полегчавший труп из гроба и взобрался на сестру. Он вошел в нее насколько возможно грубо. Его таз заработал с такой частотой и силой, что голова сестры билась о стенку гроба, и вскоре, сломала ее. Он схватил ее за шею, перекрывая кислород, и лицо над сжатой ладонью медленно изменило очертания. Он душил Жанну. Семя выплеснулось, кисть Люка нашла конец веревки, резко дернула, и тут же вампир перевернулся в гробу, держа сестру крепко-крепко — она оказалась над ним, зажатая в объятиях намертво. В глазах Жанны появился испуг.

Маршан проснулся. Клыки Люка удлинились, и тут же он укусил сестру за шею, выдирая приличный кусок. На грудь брызнула кровь. Маршан почуял запах вампирской крови. Он действовал стремительно. Секунда — и высший вампир впивается в шею Анабель. А она ничего не может поделать — хватка брата железобетона, воистину, это — смертельные объятья. На глазах Люка сводная сестра тускнеет. Вот она уже похожа на скелет, а вот превращается в пепел и прах. Пепел равномерно покрыл тело Люка, а Маршан, с окровавленной харей, смотрит на него красными глазенками. Потом резко наклоняется, и раздвоенный язык слизывает кровь сестры с его груди. Кровь с кошмарной рожи медленно, сама собой, втягивается в пасть. Язык уже слизал все, но продолжает бегать по груди Люка, слегка щекоча. Маршан тихонько засмеялся и сказал:

— Ну ты ублюдок. Клянусь Фомснатом, ты настоящий ублюдок!

Люк рассмеялся в ответ.

Глава 13

Как всегда Жанна проснулась в прекрасном настроении. Ей казалось, возлюбленный еще не вышел из нее. Она встала и подошла к зеркалу. Кожа побледнела, вокруг пупка, где всего несколько дней назад собрался миллиметр жировой прослойки, теперь четыре треугольника. Теперь вообще показалась каждая жилка на теле. В дверь позвонили.

Жанна пошла проверить, кто это, предварительно накинув халатик. Тонкая шелковая ткань ничего не скрывала, но Жанна посчитала, будет забавно, если кто-нибудь увидит то, что принадлежит Ему.

— Кто там? — спросила она, смотря в глазок. На пороге седой мужчина держал букет цветов.

— Вам прислали цветы, мадмуазель. Некто Люк, — ответил старик прокуренным голосом.

— Сейчас.

Жанна отворила дверь, но вместо букета к ней устремилась ладонь с зажатым платком, в ноздри шибанул запах хлороформа. Решар влетел внутрь, вмиг оказываясь за ее спиной. Он прижимал платок, пока девушка не прекратила трепыхаться, затем инквизитор аккуратно уложил ее на пол. От сопротивления халатик распахнулся, но безучастный взгляд Решара едва скользнул по великолепному телу, инквизитор пошел в спальню. Он написал на листке бумаги несколько строк, листок лег на журнальный столик. Потом инквизитор вышел на лестничную площадку и затащил в квартиру хороший персидский ковер. Тот оказался даже длинней, чем требовалось. Решар подумал, надо все же взять ее одежду и вернулся в спальню. Он подобрал небрежно валявшиеся вещи, что с девушки, по всей видимости, сорвал Люк, раскатал ковер, одежда полетела на изнаночную часть, сверху уместилось бесчувственное тело, и ковер скрутился в рулон. Он легко поднял ковер и, взвалив на плечо, понес вниз. Квартиру он прикрыл, но на ключ не закрыл. Уже через несколько минут рулон с живой начинкой уместился на заднем сидении машины. Со стороны казалось, просто человек переезжает. Он сел и поехал вон из Парижа.

Пока Решар ехал, он неоднократно останавливался и проверял, все ли в порядке с Жанной. Его дважды тормозили полицейские, но удостоверение инспектора заставило их отвязаться. На вопрос, почему он не везет ковер в багажнике Решар отвечал, что если поставит на него пятно, жена запихает ему этот ковер в задницу. Полицейские смеялись и прекращали расспросы. Так прошло два часа. Его цель — старая полуразрушенная часовня, куда еще вчера он перетащил все вещи. Часовня и будет ловушкой для вампира. Решар отлично знал, сейчас связь вампира с жертвой уже достаточная для приманки, но недостаточная, чтобы Люк мог увидеть Жанну на большом расстоянии и засечь их перемещения раньше времени.

Инквизитор спрятал машину в кустах и понес ковер в часовню. Дом Господа так же даст дополнительное прикрытие — пока ты в церкви, вампир никогда тебя не найдет. Войдя внутрь, Решар закрыл дверь на запор, а потом повесил замок. Теперь отсюда ей не выбраться. Он раскатал ковер и одел девушку. Прикосновения к гладкой коже вновь пробудили воспоминания о несостоявшейся жене. Одетую девушку Решар посадил в кресло, тщательно прикрученное к полу, и привязал. Проверив тугость узлов, Решар уселся напротив. Пока Жанна не очнулась, придется ждать. Инквизитор извлек фляжку с коньяком, губы приложились к горлышку. Все, ловушка готова и завтра она захлопнется.

Глава 14

Люк сидел напротив Маршана и смотрел, как в безобразной пасти исчезает вторая бутылка виски. Высший вампир мог захмелеть и пользовался этим преимуществом. Сейчас десять утра, все шторы в помещении завешаны. Они сидели в мастерской, Маршан прохаживал меж холстов, когтистые пальцы вращали стакан, а раздвоенный язык то и дело прицыкивал. Как и всем прочим, картины ему нравились. У высшего вампира есть только один недостаток — он боится солнечного света. Вернее, не то чтобы боится, но на свету кожа его плавится и сползает. Тут, конечно, сразу же вырастает новая, но и она слезает, и процесс этот довольно болезненный. На свету высший вампир не умрет, но ему будет очень больно.

— Вам нравятся мои картины? — спросил Люк. Игра в молчанку продолжалась уже час, он ждал, пока хозяин пойдет в гроб. Сейчас оставить его он не мог.

— Да. И это одна из причин, по которым ты еще жив, ублюдок.

— А почему вы называете меня ублюдком, владыка?

— А почему ты убил свою сестру? — красные буркала сверкнули. Лик знал, это — признак иронии.

— Это не имеет…

— Отвечать!

— Потому что она мне надоела.

— Хорошо, ублюдок. Только это неправда. Ты мог убить ее и сам, но спровоцировал меня. Ты хотел, чтобы она помучилась напоследок, не так ли? Ведь это очень больно, умереть от укуса высшего вампира…

— Вы правы, хозяин, — кивнул Люк.

— Вот поэтому я и называю тебя так. Я тоже тебя мучаю. К тому же, это правда. Ты — ублюдок.

Он вновь умолк, взгляд вернулся к холстам. Так прошло еще полчаса, и наконец, Маршан заговорил сам:

— Ты что, влюбился в нее?

— В кого, хозяин?

— Не делай из меня дурака. В свою новую жертву. В Жанну.

Люк сглотнул. Он и не предполагал, что Маршан знает ее имя.

— Я не знаю, хозяин. Но она очень красивая.

— Тонкие руки?

— Да.

— Красивая шея?

— Да.

— Грудь?

— Идеальная.

— Прекрасно, — усмехнулся Маршан. — Ты хочешь ее обратить?

— Да. Я хочу иметь ее вечно.

— Она станет для тебя новой Анабель? Ты станешь унижать ее так же, как и всех прочих жертв? И даже собственное гнездо? Ты думаешь, я не знаю, как ты их называешь? Крысы. Жалкие крысы.

— Они для меня не больше чем крысы, хозяин. Но я не хочу ее унижать. Или хочу… Я не знаю. Но я хочу попробовать.

— Это правильно. Ты слишком злобен для вампира. Это у меня нет никаких человеческих чувств, но я — высший. Я полностью вампир, а ты наполовину человек. Хотя, с другой стороны, благодаря своей ненависти ты смог прожить так долго. Ты не имел привязанностей к людям, и поэтому у тебя не было изъянов. Ты не боишься, что теперь они появятся?

— Нет, владыка, — покачал головой Люк. — Я не знаю, что чувствую к Жанне, но хочу это выяснить. А сестра и так умерла бы. Просто это случилось бы чуть позже. Какая разница?

— Ты прав, разницы нет. — Маршан подошел к картине и провел по ней языком. — Я завтра увожу отсюда гнездо.

— Что? Но я еще не…

— Ты окончишь дела быстрее, и мы уедем. Я чую в воздухе запах креста.

— Инквизиция?

— Возможно. И потом, мне надоел Париж. Я хочу поехать на родину.

— Куда, владыка?

— В Прагу. Я родился там, когда она еще называлась иначе, но до сих пор люблю этот город. Ты можешь взять с собой эту Жанну. Когда ее можно будет обратить?

— Послезавтра.

— Хорошо, — кивнул Маршан. — Тогда к завтрашнему вечеру ты подготовишь грузовик для перевозки гнезда и раздобудешь жертвы для Джека и Лизы. Они поведут машины. Ехать предстоит долго, так что лучше поторопиться.

— Хорошо, владыка.

— И не светись. Если мое чутье не врет, инквизиция уже здесь, или будет со дня на день. Ты мне нужен, ублюдок, так что постарайся выжить.

— Хорошо.

Маршан еще раз лизнул картину и пошел вниз. Он должен поспать и переварить ту, кого знал сто пятьдесят лет. Маршан даже слегка жалел Анабель. Он уже успел к ней привязаться.

А вот Люк сестру не жалел совсем. Сегодня ночью он займется любовью с женщиной, сломавшей замки на его сердце, а уже послезавтра она присоединиться к его гнезду. Уже скоро…

Люк ожидал звонка Жанны до часу, а потом не выдержал и позвонил сам. Странно, на этом этапе жертва должна звонить сама через каждые пять минут; должна понять, он — центр ее вселенной, и жить без него она не может. В ее квартире никто не взял трубку, он позвонил на мобильник. Результат тот же. Люк решил, надо ее проведать. Быть может, она плохо перенесла прошлую ночь? Люка передернуло при мысли, что она умерла от истощения.

Он быстро вышел из мастерской, черный 'Феррари' проехал по знакомому маршруту, доставив к кварталу Жанны. Подойдя к ее квартире, Люк обнаружил, что дверь не заперта. По спине пробежал незнакомый холодок страха за нее. Он вошел, взгляд оббежал квартиру. Кровать в беспорядке, но одежды, что он вчера с нетерпением раскидывал по полу, нет. И тут взгляд достиг журнального столика. Там лежала записка. В секунду он оказался рядом, рука схватила бумажку настолько быстро, что на столешнице осталось четыре царапины от ногтей. Люк прочел:

'Здорово, моляр! Твоя баба у нас. Если хочешь еще раз с ней покувыркаться, готовь сто тысяч евро. Вздумаешь позвонить в полицию, и ей кранты. Собери деньги до завтра, и тогда мы тебе позвоним и скажем, что делать дальше. Не вздумай звонить в полицию, ты понял! Иначе она умрет'.

— Это ты умрешь, мразь! — сквозь зубы прорычал Люк. А потом схватил журнальный столик и выкинул в окно, да с такой силой, что тот долетел до крыши соседнего дома, и разбился тысячью осколков. Люк осел в кресло и успокоился. Это же надо! Как не вовремя. И еще Маршан собрался линять. Значит, надо действовать самому. Он закрыл глаза и попробовал установить с ней контакт. Ничего не получилось. Или она без сознания, или ее увезли далеко. Еще одна ночь, и он смог бы найти ее хоть на противоположном конце земного шара, но пока связь недостаточно сильна. Всего одна ночь! Люк поднялся и поехал домой. Надо разбудить Маршана и посоветоваться. А если учесть, что лег спать он недавно и только что поел, это — смертельно опасная процедура. Спросонья высший вампир себя совершенно не контролировал, что и продемонстрировал, когда убил Анабель. Люк отметил, что в первый раз назвал мертвую сестру по имени. Раньше в его мыслях она была просто сестрой. От этого желание обратить Жанну только усилилось.

Глава 15

Жанна приходила в себя мучительно. Все тело болело, голова кружилась, и она только чудом сдержала рвоту. Пред глазами мутилось, и вдруг она почувствовала резкий запах. Картинка собралась, Жанна увидела старого мужчину, убиравшего в саквояж пузырек с нашатырем. Жанна хотела спросить, где находится, но поняла, что не может открыть рот. Потом захотела почесать нос, но и это не удалось. Мозг, хоть и медленно, но подсказал, что она связана, а на рту кусок скотча.

— Я уж думал, у тебя аллергия на хлороформ и ты не проснешься, — сказал мужчина. — Но это не важно. А важно, чтобы ты меня выслушала очень внимательно. Если поняла, кивни.

Жанна кивнула. Мужчина вызывал неосознанное чувство страха, хотя, конечно, у нее есть на это все основания.

— Меня зовут Решар. Может ты и будешь против, но я здесь, чтобы помочь тебе. Я не стану тебе всего рассказывать, иначе ты подумаешь, что я сумасшедший, поэтому можешь считать это обычным похищением. Но завтра, или максимум послезавтра, я тебя отпущу, и все в твоей жизни вернется в прежнее русло. Ну, или почти в прежнее. А теперь я сниму скотч, и мы сможем поговорить. Предупреждаю сразу, если ты закричишь, то ничего не добьешься. Мы не в Париже и вокруг никого нет, кто мог бы тебя услышать. Но если ты станешь плохо себя вести, я опять заклею тебе рот, и ты просидишь связанной, пока я не закончу.

Решар подошел и аккуратно содрал скотч. Жанна все еще смотрит с испугом, явно не понимая, что происходит.

— Если вы хотите денег, мои родители заплатят, сколько надо… — начала она, но Решар перебил.

— Мне нет дела до твоих денег. У меня совершенно другие цели. Ты хочешь пить или в туалет?

— Да.

— Что, да? Пить или туалет?

— И то, и то.

— Ладно. Сейчас я отвяжу твои ноги и одну руку. Учти, бежать отсюда невозможно. Двери закрыты, и я гораздо сильнее тебя, хоть, может, по мне и не скажешь.

Пока Решар возился веревками, Жанна лихорадочно думала, что делать. Попытаться напасть? Может и риск, но надо попробовать. Все равно маньяк ее изнасилует, или еще чего похуже. Когда Решар отвязал левую ногу, Жанна ударила ей ему прямо в лицо. Ну, попыталась ударить. Застать врасплох инквизитора класса А почти невозможно. Левая ладонь легко остановила ногу, а искалеченная правая вновь принялась перебирать узлы. Только теперь он привязывал, а не отвязывал.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите!!! — закричала Жанна. Решар продолжал вязать узлы.

Проверив, что все узлы прочны, Решар встал, и правая ладонь сомкнулась на ее шее. На правой руке инквизитора только большой палец и мизинец, но сжимали они горло настолько сильно, что казалось — усилие, и позвонки разлетятся. Он перекрыл ей кислород и спокойно наблюдал, как выползают из орбит глаза девушки. Левая рука наклеила скотч, болтавшийся у нее на щеке, Решар расслабил хватку.

— Это было очень глупо. Ты проигнорировала мои просьбы, а я, следовательно, проигнорирую твои. Ты не получишь ни еды, ни воды, пока я не вернусь. И если тебе захочется в туалет, придется ходить под себя. А теперь, прощай, я вернусь к вечеру.

Решар отпер замок и, задув свечи, вышел из часовни. Девушка что-то мычала, но инквизитор не обращал внимания. Решар закрыл дверь снаружи и пошел к машине. Сев, он достал коммуникатор и проверил, где сейчас машина вампира. Она возле мастерской. Решар поехал в Париж. В пути коммуникатор запищал — Люк сдвинулся с места. Вскоре он добрался до квартиры Жанны, а еще минут через двадцать поехал обратно. Решар предполагал, что сейчас происходит с вампиром. Он наверняка в бешенстве, оттого, что жертву, которую он готовил долгое время, кто-то украл. На этой стадии вампиры настолько привязаны к жертве, что им хочется выпить ее до конца или обратить. Жанна — действительно красивая девушка, может, вампир решил, еще одна рабыня будет весьма кстати. В любом случае, он помучается, и наверняка потратит часть сил, а выпить другую жертву пока не сможет. Вернее, не захочет. Назавтра он ослабнет, и можно его брать днем. Решар не боялся Люка. Он мог выйти с ним один на один хоть сейчас, но если есть возможность ослабить врага, и лишить трезвости мысли, почему бы этого не сделать? Люк сейчас в ярости, а такой враг менее опасен, чем спокойный и трезвомыслящий. Такой, наделает кучу ошибок. Но Решар недооценивал бешенства вампира, и не учел, что у него есть абсолютно спокойный советник.

Глава 16

Люк рискнул. Ему нужен совет, значит, надо разбудить Маршана. Хоть это и смертельно опасно, но в такое положение он еще не попадал, хоть и прожил сто семьдесят лет. Люк вернулся в мастерскую и прошел на второй этаж. Теперь тут только один гроб. Люк осторожно приоткрыл крышку и его тут же смело, будто соломенное чучело попало под смерч. Будь Люк хоть немного слабее, он уже умер бы, но ему хватило сил несколько секунд удерживать клыки Маршана, не дать тому впиться в шею. Вырвавшись, Маршан сломал Люку три ребра и левую руку, но вот, красные глаза на страшной харе, приобрели осмысленность, и он отпустил Люка.

— Тебе что, надоело жить? — спросил Маршан. — Я же еще сто пятьдесят лет назад предупреждал тебя, что после просыпания не контролирую себя.

— Мне нужен совет, владыка, — прохрипел Люк, слыша, как срастаются кости. Звук точно такой же, как когда они ломались.

— Что случилось? Я чувствую в тебе страх. Но не передо мной.

— Жанну похитили.

— Кто?

— Не знаю. Вот записка.

Маршан взял листок бумаги, ноздри, похожие на два черных безжизненных глаза, сразу уловили вонь немытого тела. Человек, или даже низший вампир, не смог бы его унюхать, но Маршан мог.

— И что ты собираешься делать, ублюдок? — спросил Маршан.

— Встретиться и убить их. Или заплатить и получить ее обратно. Потом можно будет найти их. Сейчас нет времени, если вы только не отмените перемещение гнезда…

— Я ничего не отменю. А ты глуп, хоть и достаточно стар. Возможно, в этом даже есть моя вина, я все время оберегал тебя и давал советы. Ты чувствовал за собой силу и даже не предполагал, что я спасал твою шкуру сотни раз. Хотя ты поступил мудро, разбудив меня.

— Я не понимаю, владыка.

— Это обычная ловушка инквизиторов. Я сам попал в такую однажды, и только чудом вышел живым. Хотя, это странно. Если они тебя вычислили, то прислали бы десяток инквизиторов и просто убили. Так, делалось, когда священник был один. — Маршан задумался. Прошло пять минут, и Люк не выдержал:

— Но в чем смысл этой ловушки?

— Простой. Если тебя нашли, они позволяют довести жертву до определенного состояния, когда ты к ней привязываешься, а потом похищают ее и ловят тебя на живца. Но, думаю, что я ошибся. Это, наверное, простое похищение.

— Почему?

— Так было раньше. Тогда прихода других инквизиторов надо было ждать месяцами, а вампиры, порой, резко снимались с насиженных мест, и одиночкам приходилось прибегать к подобным схемам…

Маршан опять задумался. Через пару минут он выдал:

— Или они узнали обо мне. Если так, они хотят устранить сначала тебя, так как ты второй по силе, а потом прийти за мной. Варианта два. Первый — простое похищение. Все же эта девушка богата, да и ты не беден. Второй — они узнали обо мне, и теперь хотят тебя устранить первого, а потом уже примутся за меня.

— И что мне делать? Они не навредят ей?

— Вполне могут. Они могут ее даже убить. Теперь она им уже не нужна, ты в любом случае клюнешь. А делать что-то надо. Если это простые похитители, ты сможешь их убить и сам, но если это инквизиторы… Учти, их будет много, и встречу они назначат, скорее всего, днем, так что я с тобой пойти не смогу. Значит, надо взять с собой гнездо.

— Но они сейчас в таком состоянии, что их раскидают мужики с вилами.

— Значит, надо их накормить. Накорми гнездо и возьми на встречу всех. Тогда у тебя будет шанс отбить ее. Ты же хочешь ее спасти, если я правильно понимаю? Ты хочешь ее обратить?

— Да.

— Тогда начинай действовать. Собери жертв и накорми гнездо. Они в любом случае не станут действовать до завтра. Ступай. И убедись, чтобы жертвы были хорошими. Тебе надо, чтобы гнездо было сильным. Иди.

Люк встал и быстрым шагом поднялся в мастерскую. Когда чуткие уши Маршана уловили, как он вышел из здания, высший вампир тоже пошел наверх. В мастерской шторы одернуты, но Маршан пронесся по комнате и зашторил их с такой скоростью, что кожа не успела пойти пузырями. Он подошел к бару, налил вина. Взгляд остановился на картине, где изображена Жанна. Превосходно. И сама картина и то, что ее похитили. Он не сказал Люку о третьем варианте. Инквизитор мог быть и один. Простой юнец, наплевавший на правила, и решивший поймать вампира в одиночку. В таком случае Люку надо быть просто готовым, и все. Ублюдок убил бы инквизитора, просто подкравшись сзади. Да и сам Маршан мог пойти с ним, а вместе они одолеют и полсотни инквизиторов. Если, конечно, не будет Великого. Но Маршан решил поступить иначе. Маршан даже самому себе редко признавался, что зависит от Люка почти так же, как ублюдок от него. Тот кормил гнездо, кормил тех, кто станет жертвами Маршана. И если Люк не накормит их как следует, Маршан как следует не поест. Чем сильнее жертва, тем больше сил получает вампир ее поглотивший. А Люк, очень отчетливо понимавший, чем грозит все время досыта кормить хозяина, держал гнездо впроголодь. Если бы он кормил их чаще, перерождение Маршана произошло бы уже лет пятьдесят назад. Жизнь в вампирском гнезде наполнена интригами не меньше, чем при дворе короля. А быть может, и больше. Ведь если ты рискуешь жизнью, приходится изворачиваться. Маршану оставалось осушить с пяток вампиров, подобных Люку, и он добьется своего. Но лучше, чтобы их было больше. Теперь этот мальчишка, который, несмотря на возраст для Маршана действительно мальчишка, накормит его гнездо и высший вампир завершит превращение, попировав двадцатью полными вампирами.

Маршан не сомневался, инквизитор есть, он один, молодой и глупый. Его убьют, в этом тоже нет сомнений. В одиночку с двадцатью полными вампирами справится только Великий Инквизитор. А молодой убьет одного или двух из гнезда, но это неважно. Зато в Прагу приедут еще восемнадцать вампиров и там, на родной земле, он совершит превращение. Маршан знал, что его план безупречен почти полностью. Он не учел только одного. Хоть инквизитор всего один, но отнюдь не молодой и глупый. Прямо сейчас инквизитор сидел в машине на другой стороне улицы и обдумывал, как ему в одиночку убить высшего вампира и огромное гнездо.

Глава 17

Решар с ужасом смотрел, как с огромной скоростью занавеси в мастерской зашторились сами собой. Люк только что уехал, а значит, это не он. Механизм? Нет, слишком быстро. Значит, вампир. Но зачем? Судя по скорости, вампир полный, но тогда солнечный свет ему не опасен. Ответ лежал на поверхности, но поначалу Решар не хотел его брать оттуда. И все же пришлось. Пришлось сказать себе: 'Решар, ты гордый старый осел!' — и задуматься, что делать дальше.

Значит, не так все просто. Высший вампир. Только у них такая огромная скорость и боязнь света. Только им он вредит, но, если учесть регенерацию, вред минимален. Скорее неприятное ощущение, не больше. Высший вампир — это настоящий кошмар. Он в десять раз сильнее обычного и еще владеет магией. Решару его так просто не одолеть. Но и подмогу звать тоже не годится. Он уже начал действовать и с него спросят, почему он не сделал это сразу. Значит, надо попытаться действовать по плану. Сначала убить Люка, потом пробраться в гнездо днем и убить высшего, когда тот будет в гробу. Высший хоть и силен, но слабости есть и у него. И с ним можно справиться. А если он это сделает, можно считать, жизнь удалась. Убить высшего вампира это почти то же, что убить колдуна класса А. Решар продумал действия и поехал к Жанне. Он изменил бы точку зрения и сразу позвонил Великому Инквизитору, если бы взглянул на экран коммуникатора. Но в голове все мысли обратились к тому, как убить высшего и какая слава ему после этого достанется. А в это время Люк запихивал в багажник уже третьего мужчину. Он собирал жертв для гнезда. Решар даже не мог предположить, что Маршан разгадал его и знает, что все затеял инквизитор. Решар не знал, что своими действиями он обрек на смерть двадцать человек. Но зато у него есть план…

Решар поездил по магазинам и купил все, что надо. Когда он прибыл к часовне, уже вечерело. Инквизитор открыл дверь, в нос сразу шибанул запах мочи. Он зажег свечи и увидел два зеленых глаза, буравящих его ненавистью.

— Что, не сдержалась? — спросил Решар насмешливо. Ответило ему лишь молчание, правда, даже воздух наэлектризовался от такого безмолвия.

Решар зашел внутрь, подчеркнуто медленно закрыл дверь и положил пакеты на пол. Потом подошел и сорвал скотч с ее губ.

— Ты — мудак! — прокричала Жанна. Скотч вернулся на место. Девушка заерзала, пытаясь освободиться, но связали ее крепко.

— Успокоилась? — спросил Решар. На лбу выступили капельки пота, но Жанна действительно утихла. — Я опять открою тебе рот. Будешь кричать, закрою и больше не открою.

Он оторвал пластырь, на этот раз девушка смолчала.

— Хочешь что-нибудь? — спросил инквизитор.

— В туалет!

— Так ты, вроде, уже…

— Я по большому хочу.

— Ладно. Я тебя сейчас развяжу, и ты сделаешь свои дела. Выкинешь что-нибудь подобное тому, что сделала утром, и тебе придется ходить в трусы. Поняла?

— Да.

— Скажи: Решар, я буду хорошей девочкой, и не буду делать глупостей.

— Решар, я буду хорошей девочкой, и не стану делать глупостей, — процедила Жанна.

— Скажи: Решар, я буду делать, что ты скажешь.

— Решар, я буду делать, что ты скажешь! Только отвяжи, я терплю почти день! — Пальцы Решара вновь принялись копаться в узлах. Веревки пропахли мочой, но инквизитор нюхал и вещи похуже. Однажды ему пришлось охотиться за оборотнем-крокодилом в канализации. Тогда дело, кстати, тоже происходило в Париже. Неделю он и его покойный друг искали оборотня. Решар с удовольствием сделал из его кожи бумажник, что при нем и по сей день. Девушка не брыкалась, и как только последний узел развязался, сказала:

— Ну же, открывай быстрей!

— Что? — не понял Решар.

— Дверь.

— Боюсь, тебе придется делать это здесь. — Решар подошел к сверткам и достал ночной горшок. Он протянул его девушке. От взгляда Жанны ночная ваза чуть не расплавилась, но она все же взяла горшок.

— Отвернись, — сказала Жанна. В часовне нет никаких перегородок, фактически, одна комната — спрятаться негде.

— Еще раз прошу меня простить, мадмуазель, но я не могу этого сделать. А вдруг вы нападете на меня сзади? Вам придется сделать все дела на моих глазах.

Взгляд девушки теперь пытался испепелить Решара.

— Извращенец! — только и сказал она, и пошла в угол.

— Можете считать так, если желаете.

Решар смотрел на процесс совершенно безучастно, девушка не вызывала в нем никаких чувств, кроме жалости. Для него она — всего лишь приманка. Жанна же глядела на него ненавидяще, но на какой-то миг в глазах промелькнуло облегчение. Она явно долго терпела. Сделав дело, девушка брезгливо накрыла горшок крышкой и поставила в углу. Она осмотрела еще влажные брюки и поморщилась. Решар достал из пакетов пятилитровый баллон с водой и сказал:

— Можешь помыться. И я принес тебе новые джинсы. Я не знал твой размер, поэтому купил большие.

Жанна молча взяла воду и помыла себя. Решар все так же безразлично смотрел на нее, отчего Жанна даже обиделась. Ведь она демонстрирует все женские прелести, а он даже не отпустил какую-нибудь сальную шутку. Но это, наверное, означает, что насиловать ее он не будет, хоть за это волноваться не надо. Когда она поливала водой ноги, в голову пришел план. Наполовину полный баллон полетел Решару в лицо, девушка бросилась следом. Но правая легко отбила баллон, а левая молнией метнулась и закатила оплеуху. Жанна распласталась на грязном каменном полу и заплакала. Это настолько унизительно и страшно. И еще она жаждала встречи с Люком. Даже находясь в плену, мысленно девушка возвращалась снова и снова.

— Я ударил тебя, чтобы показать, что смогу справиться с тобой в любом случае, — сказал Решар, присев на корточки рядом. — Меня нельзя застать врасплох и уж тем более оглушить. Я профессионал, причем самого высокого класса. Ты видела американские боевики? Так вот, я утру нос любому герою из них. Ты не сможешь убежать, но если ты будешь вести себя примерно, уже завтра сможешь увидеть своего любовника.

Двупалая рука приподняла подбородок девушки, впервые Решар посмотрел на Жанну, как на человека. Он улыбнулся, а его внутренний мир заставил ее улыбнуться в ответ. Но лишь на секунду. Потом злоба вернулась во взгляд, заискрившись в зеленой радужке. 'А она сильна', - подумал Решар.

Жанна молча поднялась, вода из баллона вновь полилась на голое тело, смывая пыль, налипшую после падения. В голову закралась очередная дерзкая мысль. Она взглянула на похитителя — серые глаза смотрят внимательно, но отстраненно. А ведь если соблазнить мужика, в решающий момент можно оглушить его ночным горшком. Мытье ног замедлилось. Тонкая струйка воды медленно стекает по идеально гладким, слегка рельефным бедрам, кисти скользят, гладят, вот уже тронули половые губы…

— У тебя что, начался Стокгольмский синдром? — спросил Решар. — Или ты хочешь меня соблазнить? Не выйдет, девочка. Я похищал людей сотню раз и меня не пронять красивой киской. Так что одевайся быстрей, а то простудишься.

Жанна фыркнула и натянула великоватые джинсы. Они спадали, но это лучше, чем ничего. Все же зима на дворе. Следующие несколько часов прошли в ожидании и скуке. Решар развел костер — ночь предстоит длинная, а он уже в возрасте, когда кости реагируют на холод плохо. К тому же почти каждая кость у него переломана, причем не раз. Иногда не удается полностью погасить треклятье, и сейф падает на тебя, ломая ногу, руку, шею… Примерно так он и лишился пальцев.

Жанна села на стул, наблюдая за его действиями. Он ни упускал ее из виду, повторить попытку нападения случая не подворачивалось. Она напилась воды, но есть хотелось сильно. Решар купил мяса, но сырого — очевидно, его и собирался пожарить на костре.

Решар жарил крупные шматы свиной плоти, ее ноздри трепетали, а рот наполнился слюной. Еще Решар притащил три бутылки дешевого виски — на любимый коньяк денег не хватило, он исчерпал весь лимит кредитки. Все средства он пустил на покупки, лежавшие в багажнике машины. Он то и дело прикладывался к бутылке, а от выкуренных сигарет, дыму в часовне собралось больше, чем от костра. Пришлось открыть пару маленьких окошек, а в недосягаемое, прорубленное почти под потолком, полетел выковырянный из стены булыжник. Наступили сумерки, он как раз пожарил первый кусок мяса. Решар и сам не ел сегодня, но одного взгляда на девушку, пересевшую со стула к костру, хватило, чтобы понять — ей еда нужнее. Он предложил ей выпить, но Жанна отказалась. Понимала, что с ней будет, если она выпьет на голодный желудок. Рассудок должен оставаться трезвым, если она хочет выбраться отсюда. Решар положил первый кусок на пластиковую тарелку, передал девушке. Белые зубки впились в мясо с таким остервенением, будто девушка вообще впервые попробовала шашлык. Она обожгла небо, но голод перебил боль. Второй и третий кусок тоже достались ей, четвертый и пятый Решар съел сам. Потом облокотился о стену, аромат дешевого вискаря из второй, только что распечатанной бутылки приятно защекотал ноздри, смочил и обжог горло.

Они молчали, и поначалу Жанну это устраивало. Но потом она сообразила, когда псих ее отпустит, а по его словам случиться это завтра, полиции будет легче его поймать, если она выведает что-нибудь о нем.

— Зачем ты меня похитил? — спросила она. Они сидели по разные стороны костра, его лицо казалось вырезанным из камня, будто он вырастал из стены уродливой аномалией.

— Я хочу использовать тебя, как приманку, чтобы убить твоего любовника Люка, — ответил Решар. Язык уже слегка заплетается, и в голове шумит, но свободная рука легко отшвырнула разъяренную фурию, набросившуюся на него.

Но, поднявшись, Жанна повторила попытку. Этот сумасшедший хочет убить ее любимого! Она убьет его. Даже если ей самой придется умереть, она его убьет! Но Решар никогда не был поклонником пассивной обороны. Во второй раз он скрутил ее, повалив на живот, и уселся сверху. Он достал из кармана наручники, браслеты защелкнулись, сковывая тончайшие кисти девушки. Теперь она хотя бы не покалечится. Зад Решара чувствовал, как извивается под ним гибкое тело. Инквизитор вспомнил, как она извивалась под вампиром и его передернуло. Он повернул ее лицом к костру и, достав головню, поднес к ее лицу. Глаза Жанны смотрели, как красный тлеющий конец палки приближается все ближе и ближе.

— Если ты не прекратишь, я так изуродую тебя, что Люк после этого на тебя и не посмотрит! — сказал Решар. Он знал, на что давить.

Жанна испугалась. Не того, что он ее изуродует или причинит боль, а того, что она перестанет нравиться Люку. Вот это действительно страшно.

— Не надо. Я больше не буду, только не надо, — залепетала она. Решар брезгливо сморщился. Он снял с нее наручники и встал.

— Снимай рубашку.

— Что? — 'Ну все теперь точно изнасилует', - подумала Жанна.

— Я не собираюсь тебя трахать. Мне надо, чтобы ты сняла рубашку. Я хочу тебе кое-что показать. — Жанна еще не поднялась, во взгляде читаются недоверие и страх. — Я сказал, снимай, быстро!

Жанна вздрогнула, и стянула футболку. Из глаз брызнули слезы. Она сидела к нему лицом, но, как до этого голый низ, две соблазнительные груди, взглянувшие на Решара алыми остриями сосков, оставили его безразличным. Он подошел к сверткам и достал зеркало, размером с небольшое блюдо.

— Встань, — приказал он ей.

Жанна подчинилась, буквально подскочив с пола, отчего груди тоже подпрыгнули. Решар усмехнулся, она смотрела с вызовом. Мозолистые ладони инквизитора легли на хрупкие плечи, и резко развернули девушку к стене. Когда кисть Решара легла меж лопаток, Жанна подумала, все. Сейчас он ее нагнет и тогда… Но вместо этого пальцы провели по гладкой коже, будто ища узор или выпуклость. Двупалая кисть вновь сжала плечо, поворачивая спину к свету от костра. Но вот, пальцы что-то нашли. Решар отошел от девушки, удерживая зеркало в руках так, чтобы отражалась ее спина.

— Посмотри на свою спину, — сказал инквизитор. Девушка подчинилась. — Видишь, две маленькие точки? Знаешь, что это такое?

— Нет, — ответила Жанна. Слезы перестали течь по ее лицу.

— Это следы от зубов. Веришь ты или нет, но твой парень — самый настоящий вампир.

Будто гора свалилась с плеч Жанны, от сердца отлегло. Она поняла, это простой сумасшедший. Идиот, помешанный на вампирах, и он ее не изнасилует. Беспокойство за Люка тоже пропало. Ненормальный ничего ему не сделает.

— Я могу одеться? — спросила она холодно.

— Не поверила? Я так и знал. Одевайся и оставь уже свои глупости, иначе я тебя все же привяжу.

Жанна оделась и села напротив него. Инквизитор занял прежнее место, вновь превратившись в скульптуру, что иногда делает глоток из бутылки и курит. Так прошло еще полчаса. Жанна успокоилась окончательно и решила продолжить расспрос.

— Вы ведь понимаете, что вампиров не бывает?

— А что будет, если я скажу, что бывают? — отгрызнулся инквизитор. — Вот я показал тебе два следа от зубов, а ты мне все равно не веришь. Значит, тебя никак не убедить. Значит, и пробовать не стоит.

— Следы это не доказательство. Они могут быть от чего угодно.

— Например?

Жанна задумалась. Действительно, никаких особенно подходящих объяснений не находилось.

— Ну, может это Люк меня поцарапал или укусил, когда мы с ним… ну ты понимаешь?

— Миловались? — усмехнулся Решар. — Хорошо, тогда тебе еще один вопрос: ты помнишь окончание хоть одной ночи, проведенной с ним?

— Нет. Я теряла сознание от удовольствия, — мозг девушки считал это очевидным фактом, но когда такое произнесли губы, Жанна поняла, насколько это звучит глупо. По выражению ее лица, Решар это тоже понял и вновь улыбнулся.

— Что, дошло? Так не бывает, что теряешь сознание при оргазме. Ну а если и бывает, то не каждую же ночь.

— Просто он — потрясающий любовник. — Жанне даже слегка покраснела, как-то неловко обсуждать такие вещи с незнакомым сумасшедшим.

— Вот видишь, тебя не переубедить. Пока ты под впечатлением от него, ты в его власти. Еще пара ночей, и ты стала бы его рабыней.

Решар откинулся так, что лицо полностью потерялось в темноте. Только когда он делал очередную затяжку, оно зловеще выплывало в багровом свете, а потом пропадало вновь. Так прошло еще полчаса. Жанна обдумывала, что бы ему такого возразить, он напивался.

— А ты кто такой? — наконец спросила она, не выдержав тишины и тревожных мыслей.

— Инквизитор.

— Кто?

— Инквизитор. Я инквизитор класса А, на службе Великой Инквизиции.

— Ты сумасшедший!

— Нет, девочка. Я гораздо нормальней тебя. — Решар откупорил третью бутылку.

— Ты еще и пьяница!

— А вот тут ты права. — Решар сделал глоток. Его язык заплетался, слова выходили с трудом.

— Почему ты хочешь его убить?

— Ты что, тупая? Он вампир! Он убивает людей.

— Это враки. Если бы он был вампиром, то пил кровь из шеи! — она расстегнула ворот рубашки. — Вот, посмотри, есть следы? Нет! А со спины много крови не выпьешь. Там и вен нет.

— Ты просто невежественная дура, — скривился Решар. — Во-первых, он пьет кровь прямо у тебя из сердца…

— Если бы он проколол мне сердце, я умерла бы, — теперь в голосе девушки скользнула насмешка. Решар тоже не видел ее лица, но наверняка сейчас девушка снисходительно улыбается.

— Зубы вампира несут в себе вещество, помогающее заживлять раны. Собственно, это просто его слюна. А кровь полного вампира вообще панацея от любых ран. Если свежей кровью, или слюной намазать рану, она зарастет. Раньше даже использовали это в медицине, пока не поняли, что при этом человек теряет разум и становится рабом вампира. И дело даже не в крови, которую он пьет. Он может пить ее у тебя из задницы, все равно не она его цель.

— А что?

— Твоя суть.

Жанна слегка удивилась. Это же слово использовал Люк, рассказывая о картине с девушкой и зеркалом. Нет, она слышала его и раньше, но Люк использовал его, как замену слова 'душа'.

— Что, слышала это слово, да? — теперь уже Жанна представила, как невидимая улыбка растягивается по лицу инквизитора. — Вампир — это не ходячий труп, как пишут в книгах, или показывают в фильмах. Вампир — это тело, лишенное части собственной сути. Человек состоит из разума тела и души. Все это вместе называется суть. Вампир когда-то лишился души, и теперь он выпивает твою. Вернее у него есть маленькая часть души, но чтобы жить, ему нужно еще и еще пополнять ее. Его суть неполная, а сила, которой он пользуется, постоянно иссушает его суть. И поэтому он пьет кровь людей. Это самый простой способ высосать человеческую суть. Вернее, ту часть, которая нужна вампиру для того, чтобы жить.

— Тогда почему он не выпил мою кровь сразу?

— О, это хороший вопрос. Видишь ли, нельзя отобрать у человека его суть полностью и без его на то согласия. Можно выпить человека сразу и забрать небольшую часть, но гораздо эффективней пить его понемногу. Человеческая суть умеет восстанавливаться сама по себе примерно за сутки. Если выпить сначала чуть-чуть, потом немного больше, потом еще больше можно выпить ее всю. В процессе того, как он тебя пьет, ты настолько привязываешься к нему, что становишься его рабыней. Ты влюбляешься в него и готова на все. И вот тогда он пьет тебя досуха. Тогда ему достается вся твоя суть. Но если он недопьет тебя, ты станешь такой же, как он. Если он выпьет тебя, ну, скажем, на девяносто процентов, ты потеряешь способность восстановить суть и станешь вампиром.

— Но он не боится света! — привела последний аргумент Жанна.

— Так никто, кроме высших вампиров, не боится света. Ты что, не поняла? Они простые люди, как ты и я. Только поглощая сути других людей, они становятся почти бессмертными и получают огромную силу. И еще человек, который видит вампира, подсознательно понимает, что тот бессмертный, поэтому они кажутся нам прекрасными. Вернее не все, а только сытые вампиры. Напившись крови, они получают над нами силу. Силу обаяния, силу влюблять в себя. Но только до поры, до времени. В самый последний момент человек понимает, что с ним происходит, но тогда уже поздно.

Жанна не слушала последние предложения инквизитора. Ладони закрыли уши, голова закачалась в непримиримом отрицании — она отказывалась верить глупым басням сумасшедшего старика. Но мысли, сомнения и логика, вампирским ядом загнанная куда-то на границы сознания, все же пробивали путь к рассудку. Она убрала ладони с ушей, оказалось, инквизитор умолк. Неужели, правда? Неужели ее любовник, идеальный человек — вампир? Нет, не бывает вампиров, а вот сумасшедшие — вполне даже встречаются. Но эти потери сознания, две маленькие точки между лопаток, голос сумасшедшего… инквизитора? Нет, инквизиторов тоже не существует. Или?..

Логический ряд упорно не хотел выстраиваться, да и сама логика словно обиделась на разум девушки за то, что тот долго ей не пользовался. Жанне нужна помощь, Жанне нужен совет. Как ни противно, но помощь и совет может сейчас дать только один человек.

— И что мне делать? — спросила Жанна.

— А ты что, мне поверила? — удивился инквизитор.

— Нет!

— Тогда какой смысл тебе меня слушать? Просто когда он завтра придет сюда, я его убью, а ты поверишь мне, потому что ваша связь оборвется.

— А как ты собираешься его убить?

Она даже ничего не увидела. Только что-то серебряное просвистело над ухом, и прядь волос упала на колено. Она обернулась и увидела странный раскладной нож, воткнутый в стену.

— Я могу попасть в муху с расстояния в десять метров, — сказал Решар. — Пока зрение мое не притупилось, я мог попасть с двадцати. А твой дружок покрупнее мухи. Убить вампира просто. Надо нанести ему рану, несовместимую с жизнью, и он умрет.

— Что значит 'несовместимую с жизнью'?

— Отрубить голову. Или пробить сердце. Ну или вырвать внутренности. Короче, если он умрет сразу, то умрет полностью. Но если после удара он выживет, его травмы излечатся. Отрубишь руку — вырастит новая. Отрубишь голову — новая не вырастит. Вырвешь печень — вырастит новая. Вырвешь сердце — новое не вырастит.

— А что это за высший вампир? — губы девушки задавали вопросы, но не те, мысли летали вокруг главного, но не хотели за него уцепиться.

— А ты, девушка, умеешь задавать вопросы, на которые интересно отвечать. Высший вампир — это вампир, который поглощает сути других вампиров.

— А зачем?

— Ради силы. Он пьет те маленькие кусочки сутей вампиров, которые остались у них с самого начала. Из этих маленьких кусочков он превращает свою суть в полную, и способную восстанавливаться. Если он соберет эту головоломку, то превратится в настоящего демона. Получит полное бессмертие и еще способность творить настоящую магию. Демоны живут в аду и не могут перенести сюда свое тело, и поэтому не могут здесь колдовать. Высший вампир, после превращения, получает такую способность. Это страшный противник, который может превращаться в животных и туман, насылать сумасшествие на целые города, подавлять волю и убить его очень сложно. Но чтобы сделать это быстрее, ему надо пить сути полных вампиров. Тогда та маленькая часть, которая ему нужна, тоже станет сильнее и процесс пойдет быстрее.

— Ну а кто ты такой? Инквизитор, это понятно, но кто конкретно?

— То есть, кто такой инквизитор? — двупалая ладонь достала очередную сигарету, спустя пару секунд лицо Решара высветила спичка, а следом и первая затяжка. — Я человек, который добровольно отказался от себя, чтобы бороться с порождениями мрака вроде твоего Люка. Я жертвую своей удачей и своим счастьем в обычной жизни, чтобы получить удачу в борьбе с ними.

— Звучит глупо.

— Согласен. Но это так. Мне не везет ни в чем, кроме подобных дел. И в борьбе с вампирами это еще слабо проявляется. А вот в борьбе с колдунами…

— А еще и колдуны есть?

— Есть и колдуны, и оборотни, и демоны, и духи, и ведьмы, и еще много чего. И мы находим их и убиваем. А колдуны — самые отвратительные из всех этих тварей, самые опасные. Они крадут у людей удачу и управляют ей. Их могущество трудно приуменьшить, и убить их можем только мы.

— Ты сбрендил, дедушка.

— Нет, девушка, я совершенно нормален. Иногда мне хочется сойти с ума, но я не могу этого сделать.

— И поэтому ты пьешь и куришь?

— Да. В моей жизни так мало радостей, что глупо отказываться от таких небольших. А о своем здоровье я не беспокоюсь. Пока ни один инквизитор не умер собственной смертью, и я не стану исключением. Я знаю, что меня убьет или какой-нибудь сумасшедший колдун, или, быть может, даже твой дружок. Я не знаю, кто это будет, но я знаю, что будет так.

Грусть и обида выплеснулась в последних словах инквизитора, да так, что Жанна даже пожалела его.

— И много таких, как ты? — спросила девушка.

— Достаточно.

— И всем так же не везет?

— Всем. Мы не приспособлены для удачи. Мы ее разрушители…

Решар сделал очередной глоток и внезапно отключился. Жанна позвала его несколько раз, но когда не получила ответа, решила, надо бежать. Она аккуратно обшарила его карманы и нашла ключ от двери. Надо бы его еще связать для надежности, но тогда можно и разбудить. Вряд ли, но все же. Взгляд упал на две пустых бутылки и одну полупустую. И как он еще мог говорить после этого? Жанна открыла дверь и вышла в ночь.

Глава 18

Люк слушал звуки, доносящиеся снизу. Рядом прислушивался Маршан. Для обоих это — самая сладкая музыка. Внизу жертвы кричали, стонали от удовольствия и теряли сути. Люк провел очень неспокойный день. Когда надо украсть двадцать людей и привезти в логово, причем тайно, проблем получается больше, чем рассчитываешь. И доказательством этому служит пара полицейских, кричащая на первом этаже.

Зеркало в мастерской показывало, насколько хуже Люк выглядит, а ведь всего несколько часов назад вампир был полон! А сейчас волосы поседели, морщины изрезали лицо, а по телу пробежали трещины. Но Люк не пил суть других людей, ему нужна Жанна. Решар не рассказал девушке о вампирах всего, и в том числе не упомянул, почему вампир привязывается к жертве. А ответ прост. Вампир действительно цедит жертву маленькими глоточками, прежде чем воля сломается и отдаст всю суть добровольно. И Решар так же прав, говоря, что вампиры почти не отличаются от людей. Ведь что будет делать человек, если вдруг получит сверхсилу? Он тут же использует ее, естественно. Если источник сверхсилы всегда под рукой, можно не экономить и расходовать ресурс, как хочешь. Все равно завтра получишь большую порцию, а под конец вообще — самый крупный куш. Всю суть целиком, а это пара недель полноценной жизни со всеми вампирскими преимуществами. Но если источник сверхсилы убрать, если пополнить запас нельзя, маленькая частичка сути растает быстро. Это сейчас происходило и с Люком. Он слишком много пользовался вампирской силой сегодня, и последняя выпитая часть сути Жанны подходила к концу. Надо или выпить ее еще раз, или полностью опустев, доведя себя до состояния, когда пить все равно кого, найти новую жертву. Пока он этого не сделает, вкус другой сути будет ему противен. Частички сути Жанны заполнили его, и они не захотят смешиваться с сутью другого человека.

А еще пришлось найти три грузовика и перетаскивать гробы. Он с завистью и ненавистью смотрел на Маршана. Высшему плевать на всю эту возню. Но Люк понимал, через какой путь тот прошел, прежде чем получить эту силу.

Из люка в полу показалась довольная физиономия Лизы. Она наполнилась, пусть и не до конца, но достаточно.

— Я приветствую своих властелинов, — сказала она. Люк позавидовал и ей. Хотя он более полон, чем она, зато у нее нет ломки, нет безумного желания выпить крови, причем не какой-либо, а той крови, что течет в венах Жанны.

— Чего вылезла?! — закричал на нее Люк.

— Я просто… — глаза молодой вампирши наполнились слезами. Люк обратил Лизу всего год назад, она до сих пор любила его. Его грубость падала ей на сердце острыми льдинками.

— Успокойся, дитя, — ласково погладил девушку по голове Маршан. — Твой хозяин просто расстроен. Иди вниз и успокойся. Завтра мы уедем из этого города.

Она ушла, Маршан посмотрел на Люка и сказал:

— Не стоит вымещать свой гнев на тех, кто слабее тебя, ублюдок. Поверь, это не приносит удовлетворения. А вот если ты сможешь унизить сильного, твое эго возрадуется.

— Тебе просто приходится быть с ними ласковыми, — огрызнулся Люк. — Как мне с людьми, пока я их не выпил…

Люк отлетел к противоположной стене и впечатался в нее. Позвоночник хрустнул, ребра сломались. Срастались они теперь не так быстро, как утром.

— Не стоит дерзить тому, кто может тебя убить так же легко, как выпить бокал вина, — сказал Маршан.

— Простите, владыка. Я просто сильно устал и у меня ломка.

— Я знаю.

Внезапно Люк почувствовал ее!

— Я ее вижу! — воскликнул он, подскакивая и не обращая внимания на боль в груди.

— Где? — спросил Маршан с неподдельным интересом.

— На окраинах Парижа. Но почему…

— Ей, наверное, удалось сбежать. Бери гнездо и иди за ней.

— А вы не пойдете, хозяин?

— Нет. Я должен отдохнуть перед дорогой. К тому же вас двадцать, вы сами справитесь.

Люк влетел на первый этаж, как на крыльях. Он отрывал рабов от жертв, убивая почти высосанных людей. Вампиры шипели, но Люк раскидывал, их как сухие листья. Он тут сильнее любого, а если они набросятся скопом, вмешается Маршан.

— Собирайтесь! — ревел Люк. — Быстро! Мы идем на охоту. Если повезет, сегодня вы будете пить сути инквизиторов!

Вампиры подняли гвалт одобрения, и гнездо двинулось вслед за Люком. Они высыпали из здания и залезли в грузовики, приготовленные для отправки в Прагу. Люк посадил двух самых взрослых в 'Феррари' и поехал первым, показывая дорогу. Только он чувствовал Жанну, только он мог указать путь, но его разрывало желание оторваться и поехать быстрее. Где-то там, на окраинах города в темноте бродит девушка, которую он хочет. И впервые хочет не просто выпить жертву, он жаждет ей владеть. Только сейчас Люк понял, сколько она для него значит.

Они доехали за полтора часа. За это время Жанна успела уйти достаточно далеко от часовни, но выбрала направление не вдоль дороги, а в глубь леса. Там наверняка найдутся фермы, или что-то в этом роде, оттуда можно позвонить. Но как же она удивилась, когда ее окликнул такой знакомый голос:

— Жанна! — кричал Люк. Он появился из темноты, словно вырос из пожухшей травы и улыбался ей.

— Люк!

Жанна бросилась в его объятья, но за пару метров остановилась в нерешительности. В мыслях прозвучал голос старого инквизитора, рассказывающего про вампиров.

— Что случилось, любимая? — спросил Люк. Ох, этот голос… Хочется закричать от радости, но Жанна пока сдерживается.

— Люк, это может показаться тебе странным, но я хочу задать тебе вопрос?

— Конечно, любимая.

Любимая! Мысли путаются, она почти забывает вопрос. А вот он точно знает, что она его сейчас спросит. И знает, что делать.

— Ты вампир? — робко говорит она, сама понимая, насколько дико это звучит.

Он подходит к ней, наклоняет красивое лицо, белейшие ладони ложатся на ее щеки, мятное дыхание обдувает, завораживает… Губы Жанны сами собой открываются, его язык тут же проскальзывает меж них. Его слюна кажется вкуснее любого напитка. Его губы настолько гладкие, что по спине бегут мурашки. Но температура тела, напротив, поднимается. В голове шумит от любви.

— Да, я вампир, — говорит Люк. — Это имеет для тебя какое-нибудь значение?

— Нет, — отвечает Жанна твердо.

Они занялись любовью прямо посреди поля. Он укусил ее сразу и в шею. Кровь вместе с частичкой сути сама льется в жадное горло, перевозбужденное сердце девушки стучит так, что ему не надо ничего делать. Он пьет ее, она стонет под ним, ее ноготки царапают спину вампира, рвут кожу до крови, но порезы заживают тут же, не остается никаких шрамов. Она открывает глаза и видит, их обступили девятнадцать прекрасных людей. Во взглядах удивительная доброта и вожделение, на секунду ей хочется переспать с каждым, но лишь на секунду, а потом все внимание снова ЕМУ и тому поршню, что движется в лоне. Он кончает, но соитие не прекращается, начинается по-новой. Так продолжается почти час. Они промокли потом, измазались кровью и переполнились счастьем. Все. Теперь она принадлежит ему. Теперь она никуда не денется.

Они поднялись с пятачка земли, отогретого теплотой тел, и взглянули друг другу в глаза. Они любят друг друга. Они и есть суть две половинки. Впервые любовь в голубых глазах не кажется жертве Люка. Впервые она настоящая.

— Где те, что тебя похитили? — спросил Люк.

— Это был всего один человек. Он пьяный спит в старой часовне.

— Пошли. Надо разобраться с ним.

Вампиры вместе с Жанной пошли к машинам. Они оставили их неподалеку, черный 'Феррари' серьезно пострадал за эту поездку. Глушитель оторвался от езды по полям, пыльники болтаются, словно зубы во рту больного цингой. Теперь они с ней в машине одни. Он чует ее запах. Жанна все еще пахнет кровью, хоть он тщательно вылизал все тело. Они ехали минут двадцать, и наконец, нашли часовню.

Люк и десяток вампиров осторожно подобрались к старому зданию — остальные прикрывают. Ночь тщательно скрывает детей своих — лишь неясные тени движутся вокруг часовни, а та гордо вырывается из земли, и даже, кажется, светится, в противовес нежити. Лиза отворила плохо смазанные петли, под металлический скрип до вампиров донеслись ее слова:

— Здесь никого нет.

Люк зашел внутрь и убедился в ее правоте. Следом зашла Жанна. Зеленые глаза осмотрели темницу — костер почти потух, на стене осталась продолговатая выемка от странного ножа. Других следов инквизитор не оставил.

Глава 19

Решар пребывал в бешенстве. Он не мог поверить, что настолько ошибся. Его вычислили, в этом нет сомнений, но плевать, не это самое страшное. Все шло по плану и все рухнуло.

Когда девушка ушла из часовни, Решар подождал минут пять и встал. Он подошел к стене и вытащил метательную бритву — оружие легло на прежнее место во внутренний карман. Потом он поднял с пола недопитую бутылку с чаем. Две из трех имели схожее содержание. Только в первой был настоящий виски, на случай, если Жанна захотела бы выпить. Собрав все прочие вещи, инквизитор вышел из часовни и направился к машине. Она спрятана неподалеку, по пути он выкинул бутылки в кусты. Багажник машины скрывал два предмета, покупка коих осушила кредитку Решара: добротная винтовка с разрывными пулями и самурайский меч. И то, и то в отличном состоянии; и то, и то пригодиться на определенной стадии плана, но сейчас нужна только первая.

Он достал коммуникатор и взглянул на две красные точки. Одна пока в Париже, но уже едет, вторая медленно удаляется на запад. Верхний слой одежды инквизитора полетел в салон авто, под ним открылся прекрасный маскировочный костюм. Прихватив винтовку, он пошел вслед за девушкой, оставаясь на расстоянии. Одновременно инквизитор следил за машиной Люка.

Полтора часа продолжалась слежка за Жанной, а мозг Решара все прокручивал пункты плана. В городе есть два активных вампира, один из них высший. Значит, очень старый. Значит, может догадаться, что Жанну похитила инквизиция. Возможно, даже сам на подобное попадался, раньше такие схемы применяли часто. И естественно он скажет слуге, чтобы тщательно подготовился к встрече. А вампир готовый к нападению, и вампир, которого удивили — две большие разницы. Первоначально Решар хотел сообщить, где располагается часовня и на соседнем поле осуществить обмен девушки на деньги. Люк приезжает, не подозревая, что похититель — инквизитор. Он, естественно, расслаблен, а когда подходит на расстояние в пятнадцать метров, Решар кидает метательную бритву и голова с плеч. Но, поразмыслив, Решар отбросил эту схему — слишком рискованно. А если высший вампир разгадал его? Или если они придут вместе? С двумя ему не совладать. И пусть высшие боятся света, это ничего не значит. Можно закутаться в балахон, надеть маску, очки, намазать открытые части тела защитным кремом. Но бросать план к чертям Решар не хотел. Достаточно всего лишь сделать легкую корректировку.

Он прорабатывал два варианта. Первый, убедить Жанну, что ее парень — вампир и заставить подыграть. Если бы это удалось, все оказалось бы проще простого. Она заманит Люка к себе в квартиру, а там будет поджидать Решар и снесет вампиру башку. Ну, или еще как-нибудь. Если жертва будет сотрудничать, вопрос убийства Люка решится наверняка. Тогда Решар сам выбрал бы место и время, а это главное. Но этот вариант провалился, Жанну убедить не удалось. Однако Решар не расстроился. Второй вариант предполагал дать жертве возможность удрать.

Как только Люк почувствует, что Жанна убежала, он решит, что ошибся и инквизиторы здесь ни при чем. Сейчас вампир вожделеет жертву не меньше, чем она его, и наверняка захочет выпить тут же, не откладывая. И тогда Решар снесет ему башку снайперской винтовкой. Когда Люк начнет пить Жанну, все его мысли направятся только на это. Чутье притупится и можно его брать. Если на улице вампир почувствовал бы опасность, теперь — нет.

Но Маршан разрушил все построения инквизитора. Разрушил легко, посоветовав прийти на встречу всему гнезду. Будь Люк сам себе хозяин, жажда и ломка помешали бы оценить ситуацию верно, подтолкнув к смерти. А так он прислушался к мудрому совету хладнокровного высшего и явился в окружении девятнадцати рабов. Они обступили любовников, полностью заслонив вид для выстрела. Но не это самое страшное, не поэтому Решар сейчас до крови кусал губы. Все девятнадцать вампиров из гнезда Люка почти полные. Это видно по движениям, по скорости, по тому, как они спокойно наблюдают за Люком, пьющим Жанну. А значит, он их накормил. Решар поддался гордыне, не позвал подкрепление и обрек на смерть двадцать человек или около того. Это катастрофа. Если об этом узнают в Инквизиции, ему грозит полное отстранение, а быть может, и обвинение в пособничестве. Тюрьма или костер. Великий Инквизитор не посмотрит на прежние заслуги и с удовольствием допросит Решара лично. Естественно, под пытками.

Но даже не кара, что теперь практически неминуема, страшила Решара. Теперь до конца жизни ему будут сниться лица, лишенные очертаний. Двадцать безликих жертв будут преследовать его вечно. Душевные муки Решара нельзя передать словами. Погибли те, кого он поклялся защищать. Из-за глупой гордыни погибли двадцать человек, а еще он отдал в руки Люка и Жанну.

Он хотел наплевать на опасность и открыть огонь. Вампиры заворожены зрелищем двух соединяющихся тел, могут и не почувствовать опасности. Но сколько он так сможет убить? Одного-двух? Ну, максимум трех. А потом семнадцать почти полных вампиров набросятся на него. Решар убьет еще парочку, пока они к нему добегут, и на этом все. И никто не узнает, что по Европе бродит высший вампир и такое большое гнездо. И Решар поклялся, что убьет их. Один. Он никому не сообщит, потому что если Инквизиция узнает, его отстранят. Потом суд, костер или тюрьма. Нет, он отомстит, а потом придет с повинной. После мести можно и умереть. Решар медленно ушел в ночь, а сердце его жгли стоны наслаждения вампира и его жертвы.

Глава 20

Черный 'Феррари' вез Жанну и Люка по ночному Парижу. Ее голова на его плече, ее запах дразнит ноздри, призывая выпить. Но Люк терпел. Она больше не жертва, нет — любовница. Еще пара ночей, и он обратит ее. Сегодня он и так выпил больше, чем надо — завтра Жанне будет плохо. Однако есть проблема. Маршан. Если Маршан поймет, насколько она ему дорога, у высшего появится огромный рычаг давления на Люка. Быть может, он даже захочет убить девушку, лишь чтобы позлить раба. Логика высшего вампира отличалась от человеческой или даже просто вампирской, никто не мог точно сказать, что он выкинет. И поэтому Люк не повез Жанну к себе. Грузовики поехали к мастерской, а Люк и любовница к ее квартире.

Приехав, они поднялись наверх, и кровать вновь подверглась испытаниям на прочность. Больше Люк ее не пил. Он просто занимался любовью, не сексом — ЛЮБОВЬЮ! Он признал, Жанна заняла в сердце прочную нишу, о существовании которой Люк даже не догадывался.

Мокрые любовники лежали в постели, два возбужденных взгляда ласкали тела друг друга. Он не знал, о чем она думает, но предполагал, что о нем. Он не ошибся.

— Жанна, ты любишь меня? — спросил он.

— Больше жизни.

— Нет. Загляни внутрь себя и попробуй понять точно. Ты любишь меня или просто хочешь?

— Люблю.

— Тогда ты должна мне доверять. Ты доверяешь мне?

— Да, — пальчики провели по бледной груди, спустились по животу ниже.

— Завтра я должен уехать в Прагу, — его ладонь перехватила пальцы любовницы возле клина светлых волос. — Будь внимательней. Мы слишком сильно засветились здесь, чтобы оставаться. Ты поедешь со мной?

— Конечно! — Жанна вырвала ручку, перевернулась на бок и поцеловала его в плечо.

— Для тебя это будет означать новую жизнь. Я хочу, чтобы ты стала одной из нас. Хочу, чтобы ты была со мной вечно.

— Я тоже этого хочу, — поцелуй в шею.

— Тогда слушай меня и запоминай, — он тоже повернулся на бок, Жанна сложила губки в трубочку, раздосадованная лишением доступа к телу любовника. — Мы уедем в Прагу только завтра вечером. Ты соберешь вещи и полетишь на самолете утром. Я отвезу тебя до аэропорта и посажу на самолет. Как только ты приедешь, сразу устроишься в какой-нибудь неприметной гостинице. Послезавтра в двенадцать часов я буду ждать тебя в соборе Святого Вита. Это самый большой собор в Праге. Если меня не будет там послезавтра, встреча переносится на следующий день. Тебе понятно?

— Да. Но, Люк, зачем такие сложности? Почему я не могу поехать с тобой?

— То, что рассказал тебе инквизитор про высших вампиров, правда. И один из них обратил меня, и я нахожусь у него на службе уже сто пятьдесят лет. Если он увидит тебя или поймет, что я полюбил, он может попытаться тебя убить. Пока ты не станешь полноценной вампиршей, тебе будет угрожать опасность. А я не хочу, чтобы ты пострадала.

Наконец уже он поцеловал ее. Люк специально прикусил нижнюю губу, пьянящая слюна, смешанная с еще более пьянящей кровью, в мгновение ока завладели ее волей, Жанна обомлела, мозг не мог противиться.

— Ты сделаешь, как я прошу? — спросил он, по неестественно расширенным зрачкам видя, каков будет ответ.

— Я сделаю для тебя все, что ты скажешь, — голос как у безжизненной куклы. Она напомнила ему Анабель. Уже скоро, Жанна, уже скоро…

Люк не сказал всей правды, а она, будучи одурманенной, не нашла в его словах нелогичности. В действительности, пока остается человеком, Жанна в большей безопасности. Маршан не пьет кровь людей, а вот если она обратится, дело другое. Именно этого и боялся Люк. Если он обратит Жанну при Маршане, тот может убить ее назло. Поэтому Люк принял беспрецедентное решение. Он обратит ее по-тихому, а потом убежит. Оставит гнездо, уже давно опротивевшее, создаст новое. Но в нем будет только две птички. А вернее, две маленькие летучие мышки. Пусть Маршан сам ищет вампиров для пополнения сил. Они уедут далеко, он их никогда не найдет. А что будет потом, он не знал. Быть может, она заменит Анабель — жалкую игрушку и объект издевательств; быть может, он найдет в любви спасение, для ненависти к женщинам; быть может, ему перестанут сниться четыре павлиньих пера, торчащие из заднего прохода. Все возможно. Надо попробовать. И он, конечно, не знал, что Маршан собирается выпить все гнездо в Праге, как не знал, что едет на смерть, сам помогает рыть себе могилу. Для него жизнь и ее новые возможности замкнулись на этом прекрасном голом теле. Такое близкое и все еще такое далекое. Но скоро это расстояние сократиться. Оно сокращается с каждой ночью.

Наутро он отвез ее в аэропорт и купил билет в Прагу. Хоть и понимал, за два дня вампирское влияние ослабнет, а ему будет плохо от ломки, но пошел на это. Он в последний раз поцеловал ее, кормя слюной и кровью из надкусанной губы, кормя прикосновением. Она слегка повисла в его объятиях. Он провел ее к выходу на посадку и поехал к Маршану. Ни он, ни она не заметили тщательно загримированного инквизитора, следящего сквозь дырку в газете, читавшего по губам слова об их любви, и решающего, что делать.

Лететь за ней? Остаться здесь и начать охоту? Раздумья привели к выводу, что лучше оставить девушку в покое. В конце концов, если следить за вампиром, он приведет к ней. А по дороге в Прагу, куда направиться гнездо в самое ближайшее время, можно подстроить им пару несчастных случаев. Решар уже понял, что гнездо снимается с места. Об этом говорили два грузовика перед мастерской Люка и пестрящие заголовки газет. Эти заголовки жгли Решара клеймом стыда. Двадцать человек пропало вчера в Париже. Двадцать человек уже приснились Решару этой ночью. Двадцать человек, за которых ему предстоит отомстить.

А Жанна летела в столицу Чехии. Она все еще находилась под впечатлением прошлой ночи, только по-прошествие часа, осознав, куда летит и что делает. Но она не боялась. Жанна прилетела в Прагу и, взяв такси, попросила отвезти в какой-нибудь приличный, но не самый заметный отель. Приехав, она сняла номер и отправилась в ванну.

Раздевшись, Жанна увидела две маленькие точки на шее и алый круг от засоса вокруг. Она вспомнила, как это произошло. Совершенно не больно, наоборот, восхитительно приятно. Легкое головокружение и он в ней, причем в двух местах сразу: в лоне и шее. Будто на шее выросло второе влагалище, и он вошел в него. Потрясающе!

Она заказала бутылку лучшего шампанского и, расположившись перед телевизором, потягивала пузырьковую жидкость из высокого бокала. Голова все еще как в тумане, глаза смотрят репортаж, что в Сене выловили двадцать обескровленных трупов с рваными ранами на шее, но мозг не хочет связать это с вампирами. И даже если бы связал, жалости к людям она не почувствовала бы. Жанна уже воспринимала себя представительницей 'ночного народа', перебирая в мыслях все романтические фильмы и книги про вампиров. Да, у нее будет так же! Бессмертная любовь до гроба и в гробу. Рассказ Решара болтался на задворках сознания вместе с вновь удалившейся туда логикой. Мозг пожелал вспомнить лишь слова, что вампиры не особенно отличаются от людей. Они дышат, спят, едят — этому она видела подтверждение, когда обедала с Люком. Но самое главное — они любят. И занимаются любовью, и еще как занимаются! Развратные мысли бросали Жанну в жар, она представляла себя служанкой Люка, а его — суровым господином. Она и не догадывалась, насколько ее фантазии близки к действительности.

Весь день прошел в бессмысленных раздумьях. Она мечтала о нем, в это время он давал последние указания и отправлял грузовики. Люк распорядился о доме и выставке — скоро понадобятся деньги, чтобы скрыться от Маршана. Она представляла его тело, он — ее. Их связь пока еще очень сильна, что подтверждала эта ночь. Люк хотел сначала оставить гнездо и полететь в Прагу на самолете, чтобы якобы все подготовить, но Маршан приказал ехать всем вместе. Люк и не подозревал, насколько открыт для Маршана. Старый вампир читал его, как детскую книгу. Люк не мог позвонить девушке и сообщить, что в лучшем случае будет в Праге завтра к вечеру. Ее мобильный телефон он лично разбил, чтобы не нашла инквизиция. Но ничего, послезавтра он встретится с ней, и их связь будет уже нерушима, а еще две ночи и Жанна обратится вампиром. И тогда они убегут.

Она лежала в постели, руки гладят невидимое тело. Он лежал в гробу, делая то же самое. Она раздвинула ноги и держит его за невидимые ягодицы, а он делает резкие движения тазом, шлепая по крышке гроба. Маршан ехал в том же грузовике, но не спал. Он стоял над гробом Люка, с улыбкой на мерзкой харе пересчитывая число шлепков. Триста пятьдесят пять, триста пятьдесят шесть, триста пятьдесят семь — темп все ускоряется. Гроб небольшой, Люку там особенно не развернуться. Удары задницы о крышку теперь сыпались с частотой града, бьющего по жестяному скату. Маршан слышал, как забилось его сердце. Мотор вампира бьется в несколько раз медленней человеческого, сейчас оно стучит, как у довольно спокойного и расслабленного представителя людской расы. Для вампира это — крайняя степень возбуждения. Маршан не раз видел, как слуга занимался любовью с сестрой, видел, как Люк делает это с людьми и некоторыми представителями гнезда. Но никогда сердце Люка не выстукивало и половину этого ритма. А чтобы в пустом гробу и через связь с жертвой, причем еще не полную. Что же будет, когда под ним окажется эта Жанна? Немыслимо? Невероятно? Беспрецедентный случай в истории вампиров? Вовсе нет.

По сердечному ритму Маршан загодя определил, когда Люк кончит. В кузове запахло спермой, в гробу стило, Люк блаженно заснул. Вампиры практически бесплодны. Шанса забеременеть от вампира, у человека нет. А вот у вампира и другого вампира такой шанс присутствует. Минимальный и скорее в виде исключения, но он есть. Редкость, но тогда ребенок получается невероятно сильным. Таким, как Маршан. Ему почти полторы тысячи лет и он самый старый вампир на планете именно потому, что является плодом союза двух представителей его расы. Его мозг устроен иначе и безумия, присущего старым, но все-таки обращенным вампирам, можно не опасаться. А вскоре он приобретет полное бессмертие. Он станет демоном! Демона тоже можно убить, но сделать это очень сложно. Он не будет бояться солнечного света, сможет менять форму с легкостью мысли, и даже более того, вообще лишиться формы! А попробуй убить ядовитый туман, пробирающийся в легкие, разлагающий их; или сгусток воды, что обволакивает тело и повышает давление внутри до тысячи атмосфер; или огненный столб, что просто испепелит любого! И вот он, невероятно мудрый и сильный, смотрит на гроб Люка с презрением. Маршан прекрасно понимал, что происходит с Люком и ликовал, что это случилось уже в самом конце, а не на середине их союза. Скоро он будет ему не нужен. Да, собственно, он уже не нужен. Девятнадцати почти полных вампиров хватит для превращения с лихвой. Если уж честно, достаточно и десяти. И, тем не менее, Маршану очень повезло с Люком. Озлобленный на женщин, тот не позволял себе влюбляться. Он унижал женщин, делал рабынями, а потом бросал, заставляя страдать от любви. Но вот любовь закралось и в его сердце. Маршан уже проходил через это. Не один и не два бывших слуги пытались сбежать с возлюбленной. Сначала Маршан их просто убивал, но одному однажды позволил сбежать. А потом встретил через пятьдесят лет и узнал, тот расстался с девушкой вскоре после обращения. Причем, расстался ради другой. Но потом ему надоела и эта, и другая, и третья… Через годы бывший слуга сошел с ума, его сердце разбилось окончательно, так, что не собрать не склеить. Перед высшим предстал настолько жалкий тип, что Маршан его даже побрезговал выпить — просто убил. Да и сам Маршан когда-то любил и даже был женат. Его брак продержался почти сто лет, прежде чем жена обезумела, и он выпил ее. С нее как раз начался путь от простого вампира к высшему. Она была первой, поэтому в черном сердце Маршана все еще горел огонек той прежней любви.

Поэтому Маршан решал, оставить Люка и Жанну в живых, или выпить любовников. Пока второй вариант предпочтительнее. Люк очень силен, он станет отличным завершением превращения. К тому же, убить его давно хотелось. Маршан улегся в гроб, завтра он будет дома.

Глава 21

Как и засыпала, Жанна проснулась с мыслями о нем. Да и во снах Люк царствовал безраздельно. Тело болело, она еще больше похудела, а суть восстанавливала недостающий кусок мучительно. Но все это неважно, ведь сегодня она встретится с ним! Жанна оделась и, даже не позавтракав, пошла на улицу ловить такси. Проснулась она поздно — в десять часов — пока машина довезла к подножью горы, где высился собор Святого Вита, часы показали половину одиннадцатого. Она раньше никогда не бывала в Праге, но красота местной архитектуры ее не занимала. Она взошла по многочисленным ступеням, десятки арок пропустили ее сквозь себя, и, наконец, костел поприветствовал Жанну мрачными зеленоватыми стенами.

Конечно, парижские или римские соборы ничуть не хуже, но Святой Вит выделяется даже на их фоне. Со стороны он казался страшной крепостью темного властелина. Сотни башенок дерут безоблачное синее небо, черные разводы причудливо перемешиваются с серым и зеленым цветом, давят на мозг, погребая величием веков. Как-то робко, Жанна отстояла очередь вместе с туристами и вошла внутрь. Камень пражских мостовых еще не нагрелся, а в соборе так и вовсе прохладно, но ее бросило в жар. Для встречи с Люком еще рано — тот должен прийти только минут через сорок, и Жанна принялась бродить под высокими сводами, любуясь изысканными иконами и витражами из цветного стекла. Мозаики и серебряные статуи потрясали, гигантский зал ненадолго выветрил Люка из головы.

Но наступил полдень, прошло еще полчаса, и нервы девушки натянулись. Хотя Люк предупредил, если его не будет, она должна прийти завтра, Жанна все равно решила подождать. В мысли закрались сомнения. Может, она ошиблась собором, и любимый ждет где-нибудь в другом месте? Это вогнало в трепет, она решила уточнить. Может, в Праге есть другой костел Витта? Может, их здесь вообще куча? И ведь верно, зачем Люк назначил встречу в таком популярном месте? Если он опасается за ее жизнь, лучше бы встретиться в маленькой часовенке, вроде той, где ее держал в плену тот сумасшедший инквизитор. Или вообще в кафе. Чем, спрашивается, плохо кафе? Может, есть кафе, называющееся 'Собор Вита'? Надо узнать. Но как и у кого спросить? Чешского Жанна не знает, шипящая речь местных оставалась для нее тарабарщиной. Она знала английский, но недостаточно хорошо, чтобы объяснить ситуацию человеку, который наверняка тоже будет говорить на нем плохо.

И внезапно она увидела мужчину, разглядывающего огромный витраж. Чем он привлек ее внимание, Жанна и не поняла, и даже отвела взгляд. Но красное пятно на его шее вернуло взор. Сначала он показался ей серым и маленьким, потом высоким, но не заслуживающим внимания, и только с третьей попытки глаза увидели детали. Довольно высокий, но не слишком, мужчина. Молодой, лет, наверное, тридцать, не больше, красивый. Темные волосы зачесаны назад и прилизаны лаком, маленькая бородка, но без усов, похож на норвежца. И еще что-то в нем не так. Какая-то загадка, что ли. Но главное, это шарф. Точно такой же шарф, что она подарила Люку, красным пятном оттенял черный костюм прекрасного покроя. Если у него такой же шарф, может, он француз? Надо подойти и проверить. Может, он ответит на ее вопросы. По мере приближения, детали его черт все четче. Жанна увидела, у незнакомца удивительно аккуратное лицо. По-другому и не скажешь. Ноздри трепещут, вкушая запах ладана, губы шевелятся, будто он читает молитву или стихотворение. Она видела только левый глаз, но все равно поразилась, насколько внимательно он рассматривает витраж, где святые распинали какого-то дьявола. Она подошла, когда оставалось всего пара шагов, он повернулся. Такой идеальной симметрии лица она никогда не видела. Перед ней не человек, а компьютерный персонаж, сделанный только наполовину, а вторую, казалось, скопировали и, отразив, приделали. На шее красный шарф, и красный платок сияет в кармане пиджака. На лице еще остались следы переживаний, что испытал, глядя на витраж. Жанна растерялась под ясным и внимательным взглядом темных глаз, но все же собралась и спросила по-французски:

— Простите, что отвлекаю вас, но вы говорите на французском?

— Конечно, — ответил Давид.

Загрузка...