Имперский вор. Том 5

Глава 3

Выспавшись, мы неохотно завтракаем (лично я мечтаю о жареном мясе) и, по требованию Палея, отворачиваемся от его высочества.

– Я готов! – весело говорит Егор минут через пятнадцать.

Ну да. Крыльев нет, только футболка на спине разодрана в клочья. Но и личины нашего сокурсника Ильина нет тоже. На нас смотрит почти точная, только очень юная копия императора Александра Третьего. И это серьёзная проблема.

Впрочем, я знаю, к кому можно обратиться с этим вопросом. Да и портал построить в давно знакомое место будет несложно. Если уж я попал в лес лешего из мира Теи, даже не пытаясь попасть именно туда… сознательно сделать это труда не составит.

Но сначала, раз уж мы порешали все насущные вопросы, стоит поговорить ещё кое о чём.

– Теперь я не готов, – сообщаю его высочеству. – Расскажите-ка мне, Георгий Александрович, какой чёрт вас вообще занёс в Императорское училище?

– Да! – соглашается Палей. – И кстати, приношу извинения за своё поведение в лагере.

– Отлично! – язвит Егор. – То есть если б ты знал, что я царевич, так лебезил бы передо мной, а доводил только Димку, да?

– Ну насчёт лебезил – это ты загнул, – спокойно отвечает Палей. – Но вёл бы себя иначе. Потому как это была бы моя обязанность.

– Все аристократы равны! – набычившись, говорит его высочество. – И как раз в лагере я это понял. Смотри: вот Димка – бастард. Хуже тебя он от этого?

– За каким тебе вообще это понадобилось? В военный лагерь? – вмешивается Токсин. – Вот убей не могу я это понять.

– Вот за тем и понадобилось, – кивает Егор. – Чтобы понять, чем высшая аристократия отличается от обычных одарённых.

– И как, понял? – интересуюсь я.

– Представьте, да! Ничем, кроме снобизма.

– Ты не совсем прав, Егор, – говорит Лекс. – Как правило, у высших аристократов всё же более сильный дар. Это можно понять уже по результатам испытаний в военном лагере училища. Ведь их прошли только высшие. Ну, и Михаил Оленев, единственный из остальных. Конечно, существует школа князя Назарова, который собирает таланты по всей стране. Но их всё равно очень и очень мало. Это гены, ты же понимаешь.

– Дар даром. А вот личные качества… Но, если честно, это всё я понял только в лагере, – вздыхает Егор. – На самом деле я пошёл на этот шаг, потому что не мог обернуться. Ты, Сергей, наверняка знаешь, что если оборотень не сумел принять вторую ипостась в детстве, то потом первый оборот возможен только в экстремальных условиях. Вот я и подумал, что испытания в Императорском училище – вполне себе экстремальны.

– Пожалуй, – хмыкаю я.

– Ага… И отец со скрипом согласился со мной. А к тому же я завёл друзей, которые дружат со мной не потому, что я сын императора. Это… дорогого стоит. Ведь вы взяли меня в команду из-за моих личных качеств.

– Ну, одно из них можно смело вычеркнуть, – ухмыляется Токсин. – Ну, то, что ты способен накопать такую инфу, что просто диву даёшься – откуда. Теперь-то понятно откуда.

– Не совсем так. Его высочество непревзойдённый айтишник и хакер, – примирительно говорю я. – Ладно, Егор. Я тебя понял. Но теперь нам будет сложнее общаться. Если ты не вернёшь личину.

– Отец сказал, что если моё инкогнито раскроется, то я вернусь в Британию и буду учиться в Шеффилдской военной академии, – грустно сообщает его высочество. – Не хочу…

– Может, сумеем что-нибудь придумать, – утешаю я. – А тебе, Лекс, большой респект. Ведь ни словом ни делом не дал понять, что ты в курсе.

– Ну, я же не просто так в курсе, – пожимает плечами Лекс. – Я, так сказать, личный телохранитель.

– А я-то, дурак, думал, что ты, Лекс, припёрся в военный лагерь, чтобы меня поддержать! – театрально печалится Палей. – А ты, оказывается, опекал его высочество!

– Тебя-то чего опекать? – улыбается Лекс. – Ты уже вроде поумнел.

– Ой! Правда, что ли?! – ахает Палей, но я останавливаю его жестом.

– Хорош стебаться. Нам пора. Всё выяснили, крылья убрали, с личиной нам тут не разобраться. Домой!

И зову:

– Дориан!

– Здесь, – откликается мне в ухо божок.

– Открывай.

Я плету портал уверенно и быстро. Хотя следует всё же всерьёз почитать доступные техники по этому поводу.

Радужная арка, появившаяся перед нами, очень мала – проходить её придётся нагнувшись.

– Вперёд! – командую Лексу.

Он заходит в портал, сжимая руку его высочества. Следом лезет Палей, за ним Токсин. А потом я ощущаю движение воздуха и понимаю, что бог торговли прошёл тоже. И иду последним, прижимая к себе тяжеленного кота.

На знакомой лесной поляне окликаю:

– Дориан?

Ответа нет. Ну и хрен с ним. Мне и без спасённого божка есть о ком беспокоиться. И о чём.

Несколько часов в мире Теи – это неделя в Российской империи. А в мире Дориана?..

– Снег… – удивлённо говорит Егор.

И не просто снег. Сугробы. Мороз градусов под двадцать! Зима, однозначная зима.

– Курвец! – кивает Палей. – Мороз и солнце, день чудесный! Это, блин, как вообще?..

Твою ж мать. Это же минимум месяц прошёл…

Понятно, что пропавших курсантов Императорского училища искали куда интенсивнее, чем отправившихся погулять назаровцев. А учитывая, что вместе с ними пропал младший царевич, нетрудно предположить размах поисков. Несомненно, сейчас включились наконец-то увидевшие нас поисковые артефакты, и максимум через час над лесом будут рыскать вертолёты.

Я оглядываюсь в поисках знакомой навки или самого лешего, никого не вижу и командую:

– Костёр! Замёрзнем тут к чертям!

А сам режу ладонь и мажу кровью дерево.

Впрочем, парни оценили ситуацию едва ли не быстрее меня. Львов и Токсин мечутся, собирая дрова, а умный Палей быстро раздевается.

– Обернусь, всё теплее. А ты можешь у меня в шерсти руки погреть, так и быть, – говорит он Егору.

– Да пошёл ты! – огрызается его высочество и подходит к горке дров. – Здесь же есть эфир! – с чувством говорит он. – Без него я себя чувствовал голым…

Дрова загораются от его плетения, и пару минут спустя мы стоим вокруг костра, пытаясь отогреться.

А вот моего кошака и след простыл: умчался мышковать. Ему-то пофиг и мороз, и снег, и потерявшие личину царевичи.

Где же навка? Чёрт, я даже имени её не знаю. Ладно…

– Семён Феоктистович! – ору в голос, уже прикидывая, что делать, если леший не появится. Мало ли? Вдруг местная лесная нечисть на зиму впадает в спячку, как медведи? – Явитесь, пожалуйста!

Тишина.

И что делать? Видимо, придётся красиво бить его высочеству морду, так, чтобы оба глаза заплыли и челюсть распухла. До неузнаваемости.

И тут до меня доходит прекрасное. То, о чём не было времени подумать в мире Дориана.

На хрена, спрашивается, нам прятать его внешность? Он не беглый преступник, он сын императора!

Вряд ли нас арестуют за похищение. А вот то, что Георгий Александрович потерял личину и, соответственно, больше не сможет учиться в Императорском, так это ж очень даже хорошо! Совершенно точно снимет с меня ответственность за его безопасность. Понятно, что во дворце ему личину вернут, но хоть какое-то время пожить без этого груза. Очень жаль, что в нашей команде больше не будет Егора Ильина, он прекрасный и полезный товарищ, но гоблиниха из кареты – лошадям легче!

Не буду его высочеству морду бить. Пусть забирают так! И лешего просить не буду.

Леший появляется через добрых полчаса. Оглядывает картину: пятеро парней, даже без курток, трясутся от холода, сгрудившись вокруг костра. И довольно мрачно комментирует, проявляя неплохое знание кинематографа:

– Второй сезон, что ль? Сериала «Князь Каменский спешит на помощь»?

Ну уж прямо второй! Брехня. Первый раз я вывалился на эту поляну из разлома, на пару с химерингом. Второй – пришёл сюда, чтобы опять уйти в разлом. В третий раз я вернулся на эту поляну опять из разлома с голой княжной Назаровой на руках. В четвёртый притащил сюда из мира Теи российского императора. А в пятый и был-то не здесь, а в поместье барона Васильева, и туда леший сам пришёл со мной повидаться. Так что…

Развожу руками и тут же опять обхватываю себя за плечи:

– П-первый сезон, Семён Ф-феоктистыч! Всего-то шестая серия, чё…

Зуб на зуб уже не попадает. Мороз нехилый. Парни вон синие уже, особенно царевич, у которого ещё и спина, считай, голая. Надеть мою футболку он, понятно, отказался наотрез.

– Да сегодня на все двадцать серий зайдёт, – сплёвывает леший. – А гости-то какие, у-у-у-у… – вздыхает он, глядя на Егора.

– И у вас ко мне дело было какое-то, – напоминаю.

– Было, – сквозь зубы отвечает леший. – Только ты не торопился о нём узнать. Ну? Представь меня его высочеству, чего ждёшь-то?

– Парни, это Семён Феоктистович, местный леший, прошу любить и жаловать! – по-прежнему стуча зубами, выполняю я его просьбу.

Моя команда вразнобой здоровается.

– А это…

– Вижу я, – обрывает меня леший.

Чего ж он злой-то такой? Неужели я так его достал? Хотя и сам был бы не в восторге, если б кто повадился водить ко мне в дом толпу народу.

– Доброго денёчка вам, ваше высочество, – здоровается леший. – И вам, сынки больших людей России нашей. Сынок главы Тайной канцелярии и сынок военного министра, угумс. И тебе, маг света. Рад приветствовать, что уж теперь…

Из кустов вылезает Крайт, издаёт громкий мявк и неожиданно трётся об ногу лешего. Недолго, как бы мимоходом, но очень показательно. Помнит, кто его котом сделал…

– Где были-то? – спрашивает леший.

– Не здесь, – отвечаю. – Далеко были.

– Понятно. Ну, костром вам не согреться, – говорит леший и очень тяжко вздыхает. – Прошу, стало быть, к моему шалашу.

И смотрит на меня так, как будто вынужден пригласить в дом кучку вонючих гоблинов.

Никаких порталов и переносов. Идём по лесу вслед за лешим. Правда, недолго – минут пятнадцать. Зато чуть не по уши в снегу. Наконец леший ломится в высокие кусты и исчезает. Мы переглядываемся, я киваю, и в «шалаш» хозяина леса заходим в другом порядке: я первым, за мной Палей, по-прежнему волком, следом Токсин с его одеждой, а потом Лекс в обнимку с Егором. Последним идёт Крайт и тут же начинает вылизываться.

А волчара шумно отряхивается. Потом оборачивается человеком и растерянно говорит:

– Ой! Извините, пожалуйста, я машинально…

– Одевайся уже, – хмыкает леший и щелчком пальцев убирает снег. – Прошу к столу, ваше высочество и сыны больших государственных чинов! И ты присаживайся, маг света. И ты, князь Каменский, кота твоего за хвост. Поставщик свеженьких сериалов…

Круглая комната, жарко растопленная печь, круглый стол. Накрытый: самовар и блюда с какой-то выпечкой. Садимся и ничего не трогаем. Еду от нечисти принимать нельзя.

– Тьфу ты, гости дорогие! – ухмыляется леший. – Ну слово даю, что еда моя и питьё моё вреда вам никакого не причинит. Лесами своими в этом клянусь! Довольны?

Его высочество первым тянется с кружкой к самовару.

– По весне за это каждый по двадцать деревьев посадите на опушке, – добавляет леший. – А не то всех упырями оберну, не посмотрю на чины.

– Семён Феоктистович! – немедленно реагирует Егор. – А вы не могли бы мне личину вернуть? А то я вот… потерял её. От стресса. А я вам целый гектар сосен насажаю, где скажете! Я без личины учиться дальше не смогу, а я ведь вместе вот с ними в Императорском училище, на первом курсе… Сможете помочь?

Я смотрю на лешего и едва заметно мотаю головой.

– Тут дело государственное… – тянет леший. – Это сначала с папенькой твоим обговорить пришлось бы, согласен ли он. Уж прости, твоё высочество, без санкции императора я твою просьбу исполнить ну никак не могу. Запрет у меня на такое.

Нагло врёт, и спасибо ему за это.

Его высочество мрачно утыкается в кружку с чаем и бормочет:

– Папенька и сам мне личину вернёт…

Что-то мне сомнительно. После таких-то приключений.

– Не вернёт, – тяжело говорит леший. – Так, то долгий разговор. Пока о другом. Скажи-ка мне, князь, ты готов мои проблемы порешать? Не бесплатно, не боись. Хотя ты мне и должен уже…

– Смотря какие проблемы, – отвечаю.

И понимаю: раз леший сразу об оплате заговорил, тут что-то серьёзное. Иначе бы да, попытался заставить работать бесплатно, потому что он мне помогал, чего там, и взамен пока ничего не требовал. И тем не менее на долг только намекнул.

– Что случилось-то, Семён Феоктистович?

– Согрелся? Выйдем поговорим.

Он заводит меня в соседнюю комнату, хотя только что дверей никаких не было. Думаю, и сейчас нет. Крайт увязывается за мной, и леший не возражает. Я бы даже сказал, что увязывается кошак не за мной, а именно за лешим…

– Дело у меня к тебе, князь, вот какое. Нечисть пропадать стала. И в моём лесу, и не только тут.

Не понял…

– Как – пропадать?

– А вот так. Была – и нету. И следов нету. Никаких.

Первое, что приходит мне в голову: Колдун. Но зачем ему нечисть? Против нечисти и в моём бывшем мире маги слабоваты, что уж говорить о местных. Нет. Не Колдун. Но эту мысль надо придержать…

– На кого думаете?

Леший чешет затылок и с силой машет рукой:

– А вот не на кого! Уже связался я, с кем мог. Оно не только у нас, в России. Британские народы жалуются. Германцы тоже… В Китае лисы-девятихвостки все до единой пропали.

Морщу лоб. Лисы?..

– Так это ж оборотни? Китайские лисы?

– Нечисть они, а не оборотни. Наполовину нечисть, наполовину лиса. А оборотни, вроде волчонка вашего, наполовину люди, наполовину звери. Чуешь разницу? – Он опять машет рукой и с досадой говорит: – Да не об этом я! Пропадают, в общем, без следов. И природные, и городские. Чертей вон, считай, ополовинили… А кому они нужны-то, черти? Ничего понять мы не можем. Говорю ж – и следов никаких.

– Разломы? – предполагаю я, тоже в недоумении. Во-первых, это какую смелость надо иметь, чтоб нечисть трогать. А во-вторых, действительно, зачем?!

– В разломы наш народ ни в жизнь не полезет, – отрицает леший. – Другое тут. Нехорошее что-то, князь, нутром чую.

– Пока не представляю, чем могу помочь… – задумчиво говорю я. Надо обдумать. Возможно, поговорить с другими представителями высшей нечисти. Кстати, о ней! – Семён Феоктистович, а высшие? Тоже пропадают?

– Пока случаев не было. Да кто ж с высшими свяжется? А там… если вдруг, то скажу тебе. Только ты не тяни с этим, князь. А об оплате поговорим, когда надумаешь чего дельного. Думай, да думай быстро. Я тебе любую помощь в этом окажу.

– В смысле поможете подумать? – усмехаюсь я.

– Поржи мне тут ещё! – повышает голос леший. – Я к тебе как… к человеку! Гуманному. Да и долг на тебе, опять же. Знаешь же, раз спас – то век отвечаешь за спасённого.

– Ну пока не спас, – пожимаю плечами. И тут до меня доходит. – Стоп. Так эта ваша навка, которую я от барона вытащил…

– Пропала моя Алёнка, – кивает леший. – Как не было её… Платьица лежат, девчонки нет. Раньше-то я её чуял. Тогда-то знал, где она, только поделать ничего не мог: пока б защиту уроду сломал, померла бы она. А теперь не чую.

Вот оно что… Вот почему навка даже на кровь не откликнулась. Алёнка, значит…

– Семён Феоктистович, а почему вы ко мне обратились? Я, конечно, парень не промах, но… Я из всей нечисти только вот вас с Алёнкой знаю да домового одного. Ничего толком не знаю о вашем народе.

– Знаешь, не знаешь… Зато связь у тебя с моей девкой есть. Она же кровь твою пила. Связаны вы через это, такое даром не проходит. А ты ещё и платье ей подарил, помнишь? Я как чуял, не стал вашу связь обрывать.

– Понял. Только я уже дерево мазал кровью, вот час назад. Не пришла она.

– Думай, князь. Хорошо думай. Сейчас, понимаю, дел у тебя много появится, но и моё в голове держи. А то в натуре в упыря обращу.

– Угрожать только не надо, дедуль? – морщусь я. – Буду думать, куда ж я денусь.

– Вот так-то, – удовлетворённо говорит леший, на удивление пропуская «дедулю» мимо ушей. А ведь терпеть не может, когда к нему так обращаются. – И ещё вот что мне наедине скажи. Ты что за тварь с собой через портал провёл?

Хмыкаю.

– Ну чего сразу тварь-то? Нормальный бог…

– А то я не понял, кто он есть. Ещё богов мне тут не хватало.

– Да он бог торговли. В вашу сферу не полезет.

– Ну-ну… В общем, из леса своего я тут же его и выкинул.

То есть леший отследил мой портал мгновенно. И на фига заставил мёрзнуть чуть не час?

– Мало тебе химеринга было, – ворчит он, почёсывая Крайта за ухом.

Кошак, кстати, прямо млеет. Видно, ему нравится энергетика нечисти.

– Слышь, князь… – внезапно говорит леший. – Ты бы кота своего поменьше по мирам таскал. Вон, чешуя за ушами уже появилась. И что-то убрать я её не могу…

– Постараюсь.

– Ну, свои проблемы я с тобой, князь, обсудил. Теперь пойдём обсудим ваши.

Леший встаёт, и я на всякий случай напоминаю:

– Семён Феоктистович, личину царевичу не возвращайте, ладно? Ни к чему это. Пусть себе едет в Британию, целее будет. Хотя пацан он хороший. Жаль, что царевич.

– Не стану, – кивает леший. – Ни к чему оно сейчас. Во дворце ему безопаснее будет. Хотя это как посмотреть… Но ты у нас парень занятый. Так что пусть его высочеством занимаются те, кому оно положено. И лучше тут, чем в Британии. Кому он там сейчас нужен…

От его последних слов я напрягаюсь. Так-то царевич в Британии лет десять прожил, насколько мне известно. Именно ради своей безопасности. В силу того, что в России действовало «Братство свободных», одной из целей которого было уничтожить династию Романовых. Из тех же соображений на Егора ещё в Британии надели личину. Что теперь изменилось? И какие «наши проблемы» леший хочет обсудить?

Парни уже ополовинили плюшки на столе и останавливаться не намерены. Да, одной чёрной икрой жив не будешь. Но мяса и у лешего пожрать не удалось, вот это беда так беда.

Не беда, понимаю я, когда леший садится за стол и без предварительных ласк сообщает:

– Отец твой тебе, Георгий Александрович, личину не вернёт. Потому что нет его в империи. Я так думаю, и в живых его уже нет. Сгинул он в разломе. Прости за дурную весть.

Егор роняет кружку, и она со звоном катится по деревянному полу, нарушая повисшую в комнате гробовую тишину.