Империя праха

Глава 1. Валанис

Алидир присел на корточки у края мерцающей воды и, погрузив руку, вытащил пригоршню кристаллов, составлявших ложе источника. В воде они оставались мягкими, как желе, но затвердевали, стоило им соприкоснуться с воздухом. Содержащейся в одном таком кристалле магии хватило бы, чтобы одним махом перешагнуть континент. Алидир полюбовался угасающим сиянием камней и ссыпал их в мешочек на поясе.

– А ты обленился. – Таллан Тассарион подошел к Алидиру сзади, вернее сверху: он передвигался по потолку в двадцати футах над землей, абсолютно не замечая высоты.

– Источник Найюса – это дар, Таллан. А дар богов отвергать не следует.

Таллан прошел между сталактитами, прошагал вниз по колонне и подошел к Алидиру. С его черного плаща и доспехов стекала вода, бледное лицо и бритая голова, не скрытые маской и капюшоном, будто светились в мягком свете источника, по голому черепу змеилась сложная татуировка – древние письмена некоего народа, жившего на этих землях задолго до эльфов.

– Судя по твоему виду, ты только что из Эдейского океана, от морских жителей. – Алидир двинулся к выходу из отрицающих земные законы пещер в сторону каменных залов Калибана.

На самом деле он в нетерпении ждал от брата новостей, но прикладывал все усилия, чтобы выглядеть хладнокровным перед остальными членами Длани: в конце концов, недаром он был их главой.

– Верно, брат. Однако вести я принес дурные. – Судя по тону, Таллан был этому даже рад. – Морской народ страшно оскорбился, когда я спросил их о кристалле Палдоры. Они заявили, что, если б такой артефакт появился в их владениях, уж они бы об этом знали!

Алидир отвернулся, чтобы Таллан не заметил, как темный эльф хмурится. Дурак! Поверил, что рейнджер и впрямь выбросил остаток кристалла в океан! В тот миг он был слишком опьянен силой, которую источал осколок в отнятом у Эшера кольце, опьянен мечтами о том, как поднесет дар Валанису… А теперь придется объясняться не только перед господином, но и перед всей Дланью. Он хотел приказать Таллану вернуться к морскому народу и потребовать, чтобы они еще раз обыскали океан, но понимал, что русалки говорят правду: Валанис запугал их так, что и через тысячу лет они не посмели бы лгать.

– Я немедленно доложу Валанису, – добавил Таллан, но Алидир развернулся, преграждая ему путь.

– Нет уж, это я ему доложу. Раз я глава – значит, это моя обязанность.

Алидир заметил на лице брата разочарование. Последние сорок лет, с тех пор как Валанис освободился от Янтарных чар, Таллан был главой Длани. Занял же он это место потому, что Алидир за тысячу лет так и не смог найти кристалл Палдоры. Теперь же все вернулось на круги своя: Алидир отобрал кристалл у рейнджера Эшера и вновь по праву возвысился над Талланом.

– Как пожелаешь. – Таллан склонил голову и вновь исчез во тьме пещеры.

Алидир перевел дух, собираясь с мыслями, и устремился в холодные коридоры Калибана. Вскоре он добрался до высоких дверей, ведущих в покои Валаниса. Покои, в которые тот лишь недавно смог снова войти, – если бы не осколок кристалла Палдоры, ему так и пришлось бы оставаться в источнике Найюса.

У дверей Алидир помедлил, подбирая слова. Преподносить подобные вести следовало с умом.

– Входи же, – позвал мелодичный голос. Женский.

Алидир закатил глаза и вошел, зная, кого увидит. И действительно: за дверями его ждала Самандриэль Затья. Она нехорошо ухмыльнулась ему, глянула с вызовом. Стоило ей взять в руки копье с двумя остриями, как она загоралась желанием вызвать его на бой. Из всей Длани она сильнее всех рвалась защищать Валаниса, словно родного отца, поэтому и теперь стояла в пустой комнате, как часовой, охраняя проход на балкон.

– Где господин? – спросил Алидир.

– Любуется рассветом. – Самандриэль бросила быстрый взгляд на дверной проем.

Алидир шагнул было вперед, но сестра преградила ему путь, сверкая золотистыми глазами. Он стиснул зубы: когда уже закончатся эти «семейные» игры!

– Он не желает, чтобы его беспокоили. – Тон Самандриэль не терпел возражений.

– Я, вообще-то, глава Длани…

– Еще шаг, брат, – и лишишься и главы, и длани.

Алидир скосил глаза на кончик ее копья. Настроена она была решительно. Он давно уже задавался вопросом: кто победил бы в их дуэли? Пусть он был коварным противником и изворотливым стратегом, оружием сестра владела куда лучше.

– Пропусти его, Самандриэль, – донес ветер отчетливый шепот Валаниса.

Самандриэль приподняла бровь, но поклонилась, продемонстрировав знакомые татуировки на голове. У Алидира были такие же, но он предпочел спрятать их под густыми черными волосами, когда основал братство наемных убийц, известное всему Иллиану как «аракеши из Полночи». Так было проще скрыть, кому он на самом деле служит.

Дождавшись, пока дверь за ним закроется, Алидир ступил на балкон. Даже в ясную погоду Калибан окружали облака и туманы, не добиравшиеся до башен, но они же делали рассвет прекраснее: солнце поднималось из них как из моря, навечно укрывшего Ледяные долины и Серый камень. Веками это королевство ютилось в тени Калибана, но ни один его король даже не догадывался об обитателях крепости.

Алидир прошел между древними доспехами, несущими караул по обе стороны арки, и вышел наконец на полуразрушенный балкон, нависший над морем облаков. Ледяной, пронизывающий до костей ветер немедленно растрепал его одежды. Алидира холод, впрочем, не беспокоил: боль закалила его, ведь ему пришлось порядком пострадать, пока господин не даровал Алидиру частичку своей божественной силы. Лед и пламя стали его покорными слугами, так стоило ли их бояться?

Он подошел к господину и как никогда остро ощутил потерю второго клинка. Тысячу лет мечи-близнецы везде сопровождали его, направляя в бою, приумножая жажду крови… И все же Алидир не мог позволить этому неудобству проявиться. В присутствии Валаниса надлежало показывать лишь свою силу.

Вестник богов стоял на самом краю разрушенного балкона, у провала, зиявшего между уцелевшими кусками перил.

Его черные одежды, перехваченные на талии поясом, развевались на ветру, капюшон грозил вот-вот слететь, выпустив на свободу длинные светлые волосы. Тело темного эльфа обхватывал подогнанный идеально по фигуре, словно вторая кожа, пластинчатый доспех, на плечах вздымавшийся короткими острыми шипами. Наручи закрывали руки полностью, до кончиков пальцев. Доспех этот был Алидиру незнаком – во всяком случае, во время Темной войны Валанис его не носил. Новый образ господина казался более утонченным, но при этом и более грозным: словно тени обволакивали стройную фигуру.

Стоило Алидиру приблизиться, как по коже побежали мурашки, каждый волосок встал дыбом. Магическая аура, окружавшая господина, пьянила – Алидир рядом с ним начинал чувствовать себя могущественнее.

Валанис лишь несколько недель назад покинул источники Найюса. Под его бронированной перчаткой на пальце покоилось кольцо, усмирявшее магию, готовую поглотить вестника богов. Однако даже Алидир видел, что одного кольца недостаточно: он заметил, как светится лицо господина под капюшоном, заметил золотые вены, пульсирующие под кожей.

– Чего ты страшишься, Алидир? Скажи мне, – не оборачиваясь, потребовал Валанис.

Его голос как будто расслаивался эхом, и Алидиру нравилось думать, что иные голоса в этом хоре принадлежат богам.

– Я боюсь, что осколка вам недостаточно, господин. – Алидир бросил быстрый взгляд в сторону исходящего из капюшона сияния. То, что господин так хорошо знал своего ученика, отрезвляло.

– Я разделяю твой страх, – сказал вдруг Валанис.

Раскрывать свои слабости и страхи было не в его натуре… но Алидир понял: на самом деле в господине говорила абсолютная уверенность. Даже ослабленный приступами, он, вестник богов, оставался сильнейшим.

– Потому я и не покинул Калибан, – продолжил Валанис. – День за днем я стою здесь, глядя на мир у моих ног, и думаю: убьет ли он меня, если шагну за ворота? Если я погибну, воля богов погибнет со мной. Лишь я могу ее исполнить…

Он обернулся к Алидиру, сверкая горящими сиреневыми глазами.

Алидир поклонился, выражая уважение и согласие. Рассказы о будущем, уготованном Верде, были самым прекрасным, что он слышал в жизни. Ради этого стоило выполнить любое желание господина.

– А теперь поведай, что на самом деле тебя беспокоит, – приказал Валанис, не сводя цепкого взгляда с горизонта.

От господина ничто не могло укрыться.

– Таллан вернулся с Сияющего берега, – доложил Алидир.

Сияющим берегом называлась восточная кромка Иллиана. Морской народ любил охотиться там на зазевавшихся рыбаков.

– Кристалл не в Эдейском океане, – перебил Валанис. – Рейнджер тебя обманул.

– Он ведь аракеш, мастер обмана, – сказал Алидир, но тут же исправился, помня, что господин терпеть не может извинений: – Я был ослеплен гордыней и не прошу о помиловании. Молю вас забрать мою жизнь!

Валанис сделал вид, что не услышал этого предложения.

– Рейнджер… Тот самый мальчик, что разделил со мной тысячелетний сон в Элетии… Бессмертный… – Валанис вновь обернулся к облачным просторам. – Очнувшись от Янтарных чар, я много думал о пророчестве. «Эхо Судьбы»… – Он тихонько рассмеялся себе под нос, и смех этот встревожил Алидира. – Достойное название для божественного изречения.

Алидир прекрасно понимал, о чем он, потому что сам тысячу лет назад передал Валанису пророчество, полученное принцессой Наланой Севари от богов незадолго до Янтарных чар.

Человек бессмертный владыке тьмы дарует желанное…

Впервые за долгое время он задумался об этих словах, и его поразила точность предсказания.

– Я раньше об этом не думал… – признался Алидир. – Но почему из всех эльфов боги выбрали именно Налану Севари? Да, она была принцессой и к тому же драгорном…

– Боги не смогли бы говорить со мной сквозь завесу Янтарных чар и в своей мудрости нашли посланницу, которая смогла обессмертить их слова, чтобы они звучали веками, пока я их не услышу. – Валанис закрыл глаза, подставляя лицо первым теплым лучам солнца, прорвавшимся сквозь облака. – Все мы связаны судьбой, жребием богов. Этот рейнджер, Эшер… Он ведь все еще жив.

Это заявление привело Алидира в замешательство: он обрушил на головы Эшера и принцессы Рейны Севари всю громаду Элетии, древней цитадели эльфов. После такого никто не смог бы выжить!

– Он единственный знает, где находится целый кристалл. Найди его – и найдешь величайший дар Палдоры. Боги желают, чтобы я владел им. – Валанис прогулочным шагом двинулся вдоль перил. – Я не могу здесь больше оставаться. Сорок лет я проспал в этой горе, десятилетиями отправлял тебя, твоих братьев и сестру нести мою волю миру. Но теперь моя сила вернулась.

Он поднял левую руку, рассматривая кольцо с осколком кристалла.

– Я вновь поведу наши войска в бой и одержу победу. Наконец выйду из тени. Пусть мир людей увидит меня и содрогнется! Пусть Иллиан познает истинную силу магии.

Услышав, с какой живостью говорит господин, Алидир воодушевился еще больше. Рядом с Валанисом он чувствовал себя сильным, почти неуязвимым. Тысяча лет прошла – и вот: Темная война вернется, снова охватит всю Верду!

– Сохраняй рассудительность, Алидир. – Всемогущество господина никогда не переставало удивлять. – Даже сила Найюса не сделает нас непобедимыми. Мы должны убедиться, что все пойдет так, как я задумал.

Алидир шел рядом с господином.

– Прямо сейчас три армии темнорожденных движутся по Тракту утопленников.

Этот архипелаг располагался на юге, за Иссушенными землями, за Вратами Сайлы. Единственный безопасный морской путь до Иллиана от Айды, восточного континента, населенного народом эльфов короля Элима Севари.

– К концу месяца они высадятся на Иллиан. Мои разведчики донесли, что Маллиата видели в Малайсае. Без дракона король Элим не сможет открыть драконью стену, его армия прибудет на эти берега без поддержки великих змеев. Мои аракеши победили Серых плащей, в Иллиане их остались единицы.

– Что ж, тебе повезло в этот раз найти осколок, – угрожающе заметил Валанис. – Провали ты и это задание, я велел бы твоим «родичам» казнить тебя за смерть Аделлума. Пусть твои слова несут смерть так же верно, как твой клинок…

Алидир приложил все усилия, чтобы не поморщиться. «Клинок». В единственном числе.

– Потому ты и стоишь во главе Длани. Но не забывай, аракеши на самом деле принадлежат мне.

Алидир вновь поклонился, признавая вину. Он ожидал последствий того, что непреднамеренно стал причиной смерти Аделлума, лишив Длань умелого воина. Поэтому ощутил внезапную признательность за то, что единственное наказание состояло из пары суровых слов и благодарности за кольцо.

– Прошу прощения, господин. Серые плащи разбиты, а через короля Меркариса Тиона вы уже управляете севером. Прикажите – и его армия выдвинется в бой. Когда с юга придут темнорожденные, а с востока эльфы, Иллиан погрузится в хаос и утонет в крови. Когда же земля очистится, боги смогут вернуться!

Валанис ответил не сразу. Он остановился, погруженный в свои мысли. Алидир, знавший, что в такие моменты господина лучше не перебивать, молчал.

– Меркарис давно не бывал у источников, – наконец сказал Валанис.

Он был прав: последние несколько лет Меркарис получал приказы только от Алидира.

В Калибан короля когда-то привели приключения: он потерялся с отрядом в пещерах Венгоры, горной гряды, нависшей над северными землями. Уже тогда он был человеком коварным и развращенным, Валанису не составило труда переманить его на свою сторону.

Длань избавилась от всех спутников Меркариса и отослала его обратно как единственного выжившего после «нападения троллей», а на деле – нового последователя Валаниса, и довольно полезного.

– Пожалуй, я должен нанести ему визит, – продолжил Валанис. – Лично наградить за убийство Мьоригана Мьорго.

Алидир знал, как господин презирает семью Мьорго. Во время Темной войны они тайно служили Валанису, но, когда поражение его стало очевидно, тут же перебежали обратно к Элиму Севари, вымаливая прощение и рассказывая небылицы о том, как Валанис их заколдовал и управлял их волей.

Меркарис убил Мьоригана, когда тот пытался защитить доверенную ему принцессу Рейну. Победить такого сильного мага… то был, пожалуй, настоящий подвиг! Для человека.

– Безопасно ли уходить так далеко, господин? – Алидир понимал, как именно Валанис собирается отправиться в Намдор, столицу Орита и всего севера.

Валанис положил ладонь ему на плечо, как будто по-дружески.

– Ты так обо мне беспокоишься, Алидир. Идем со мной, и ты убедишься в могуществе кристалла Палдоры.

Взмахом руки Валанис открыл в ледяном воздухе черный как ночь портал. Однако прежде чем войти, вытянул руку в сторону цитадели – и древние доспехи у входа затряслись и ближайший шлем влетел в раскрытую ладонь. Воздух задрожал вокруг него, по раскалившейся докрасна стали побежали оранжевые линии. Валанис магией перековывал шлем прямо на месте, и тот на глазах делался прочнее, по его поверхности зазмеились сложные узоры, сплетаясь в скуластую маску-личину, полностью скрывающую лицо.

Валанис откинул капюшон, на мгновение осветив Алидира золотым светом, но стоило темному эльфу надеть шлем, как аура исчезла, лишь сиреневые глаза горели в прорезях маски. Вид господина сделался еще более угрожающим.

– Идем же, – глухо донесся из-под шлема знакомый голос.

Стоило им сделать шаг в черноту портала, как Калибан оказался далеко позади, а они – в четырехстах милях севернее, в Орите. Оглядевшись, Алидир узнал мрачные покои Меркариса. Утреннее солнце едва проникало в щель между тяжелыми портьерами, пылинки танцевали в лучах. Простыни и одеяла в беспорядке валялись на полу, на мягкой кровати спала обнаженная женщина, игрушка короля.

Алидир и Валанис не сговариваясь обернулись к книжному шкафу за спинами. Из-за шкафа доносились тихие вскрики, слышимые лишь эльфийскому уху; сомнений не было: впереди потайная дверь.

Никакого замка Валанис искать не стал и просто распахнул дверь магией. Комната, встретившая его по ту сторону, была еще мрачнее, чем спальня Меркариса: никаких ковров и шкур на полу, стены сплошь увешаны пыточными инструментами и цепями. Лезвия, клинки, вонь застарелой крови, и в каждом углу – глубокие тени от свечей и факелов.

– Умоляю! Умоляю! – все стенал измученный человек, подвешенный за запястья к потолку. Все его обнаженное тело было залито кровью, на ребрах и бедрах не хватало целых кусков мяса, в обезображенное лицо впились крюки, давя на болевые точки. Алидир узнал большинство пыточных техник и решил, что этим приемам Меркариса наверняка научила Самандриэль.

Сам Меркарис стоял перед своей жертвой, не замечая гостей.

– И кто же этот несчастный? – спросил Алидир, наслаждаясь испугом короля.

Меркарис, пораженный, развернулся на месте и упал на одно колено. На нем не было ничего, кроме штанов и окровавленного фартука, золотистые волосы запятнаны кровью.

– Мой повелитель…

– Не я твой повелитель. – Алидир отступил, чтобы ему лучше видно было истинного вестника богов.

Валанис отделился от остальных теней и приблизился к королю. Судя по выражению лица Меркариса, он, даже несмотря на маску, немедленно понял, кто перед ним. Присутствие Валаниса легко мог почувствовать любой, у кого были хоть малейшие способности к магии.

– Валанис! – Меркарис склонил голову и замер, выказывая уважение, но не без страха.

– Поднимись, – прошептал Валанис.

Висящий на цепях мужчина взглянул на него в ужасе: один вид Валаниса явно наводил на мысли о том, какие еще страдания ждут впереди.

Смотреть, как люди дрожат от страха при виде господина, было приятно. За тысячу лет имя Валаниса превратилось в миф, в легенду, но теперь миру пришло время вспомнить, что такое настоящий ужас.

– Вы освободились от своего сна, и пещеры вас более не удерживают. – Меркарис поднялся, не обращая внимания на лужу крови, медленно стекающую в слив под ногами узника.

– Именно так. Готов ли ты занять место рядом со мной и изменить мир? – нежным голосом спросил Валанис.

– Я живу, чтобы служить вам! – Меркарис вновь поклонился.

– И ты мне послужишь. – Валанис обошел комнату, рассматривая инструменты. Алидир решил не вмешиваться в разговор. – Серые плащи разбросаны по Иллиану, их мало, и они уязвимы, но все еще могут испортить нам жизнь. Используй свою монаршую власть, чтобы выловить их и уничтожить окончательно. Самандриэль тебе поможет. Мне все равно, каким образом ты это сделаешь, главное – выполни задание.

– Я исполню все в лучшем виде, мой повелитель! – яро отозвался Меркарис.

Валанис помедлил, не сводя глаз с «экспонатов».

– Сорок лет я изучал историю – все, что произошло за тысячу лет моего пленения. После Войны драконов твои предки разграбили Мертвые острова, не так ли?

Меркарис, не очень понимая, к чему ведет Валанис, лишь кивнул в ответ.

– В те времена люди уже перестали быть единым народом… Полагаю, король Гал Тион составил подробный перечень сокровищ, которые нашел в землях драконов?

Меркарис вновь кивнул. Теперь уже и Алидир не мог понять, на что намекает господин.

– Эти записи все еще у тебя? – как бы между прочим спросил Валанис.

– Они в архивах, милорд. – Меркарис явно начинал нервничать. – Под этой самой крепостью.

– Прекрасно. – Валанис обернулся к нему. – Покажи их мне, немедленно.

С этими словами он коснулся висящего между ними человека, и истерзанное тело начало замерзать, постепенно превращаясь в сплошной кусок льда. Несчастный стонал и кричал, пока его голосовые связки не замерзли, пока весь он не заблестел. Очевидно, Валанис не хотел, чтобы король Орита отвлекался на мелочи.

Меркарис быстро стащил фартук и прошел в свои покои переодеться. Стоило ему выйти за порог, как Алидир заметил, что господин опирается на ближайшую стену, и едва успел подхватить пошатнувшегося Валаниса. Алидир бросил взгляд поверх его плеча – не заметил ли Меркарис.

– Нам нужно возвращаться в Калибан, господин, – тихо, но настойчиво напомнил Алидир.

Валанис глубоко вдохнул и выпрямился, легонько оттолкнув его. Капюшон и маска скрывали лицо, но Алидир знал: господин страдает от боли, несмотря на гордую осанку.

– Возвращайся, – велел Валанис. – Поговори с Накиром.

– Господин? – непонимающе переспросил Алидир.

– Ты ведь знаешь, чем твой брат занимается в Карате?

Алидир кивнул. Он был прекрасно осведомлен о подвигах Накира в Иссушенных землях. Несколько веков назад тот создал в южных городах культ, известный теперь как Новая заря, и с помощью магии и древних знаний убедил правящие семьи Карата, что Валанис – их истинный бог. Через этот культ Накир веками правил Иссушенными землями, дергая за ниточки власть имущих и самого императора, поддерживая работорговлю и подтачивая оборону Врат Сайлы.

– Когда армии темнорожденных прибудут к Вратам Сайлы, Накиру понадобится твоя помощь, чтобы их впустить, – объяснил Валанис. – Люди Иссушенных земель должны присягнуть темнорожденным и пополнить их ряды… Однако Карат все глубже погружается в хаос гражданской войны, рабы бунтуют… Серьезная недоработка со стороны Накира. Он пытается удержать власть, но, боюсь, к тому времени, как темнорожденные прибудут, император уже потеряет свою армию и некому будет присоединяться. Этого нельзя допустить. Отправь аракешей в Карат, помоги Накиру встретить гостей и подавить гражданскую войну в зародыше.

– Но господин, – запротестовал Алидир, – я думаю, что умения аракешей пригодятся в другом месте…

– Однако пошлешь ты их в Карат. Накир ответственен за встречу темнорожденных. Люди Иллиана должны оказаться между ними и армиями севера как между молотом и наковальней. Это ключевая часть моего плана, и она должна быть исполнена идеально.

– Господин, я уже вел дела с Богиней темнорожденных. Не лучше ли будет мне самому заняться…

Он осекся. Темная аура Валаниса окутала его, грозя растворить, стереть с лица земли. Господину даже не пришлось демонстрировать силу.

– Прошу прощения, повелитель. – Алидир отступил, склонившись.

Валанис отвернулся и направился в спальню Меркариса, давая понять, что разговор окончен.

Король севера уже успел одеться, смыл кровь с лица и волос.

– Меркарис… – Алидир взглянул на обнаженную женщину в постели. – Никаких свидетелей.

– О, эта уже давно мертва, – равнодушно бросил Меркарис и вышел из комнаты вслед за Валанисом, даже не взглянув на тело.

Алидир осмотрел женщину внимательнее и заметил неоспоримые признаки смерти. Следовало отдать Меркарису Тиону должное: он оказался еще более извращенным человеком, чем можно было представить.

С помощью маленького кристалла Алидир вернулся в Калибан и вновь задумался о внезапном интересе господина к записям Гал Тиона о Мертвых островах. В разговорах с Дланью он ни разу не упоминал о древней родине драконов, никогда раньше не намекал на ее значимость.

Любопытно…

Алидир попытался найти Накира в ледяных тенетах Калибана, но тщетно. Он уже потянулся было к прорицателю, скрытому в складках белых одежд, как объявился Таллан.

– Где Накир? – спросил Алидир, не переставая думать о внезапном интересе Валаниса.

– Ему пришлось отправиться в Карат, – ответил Таллан. – В городе вот-вот вспыхнет настоящая война.

Гнев забурлил в груди Алидира. Значит, теперь придется открыть портал в Полночь, чтобы приказать Ро Досарну, заменявшему его на троне лидера аракешей, повести убийц в Карат. После чего нужно самому отправиться в столицу и встретиться с Накиром: следить за приготовлениями через прорицатель не выйдет!

Он вновь направился к источникам Найюса. Присматривать за делами в Карате, найти в этом хаосе рейнджера… для этого потребуется больше кристаллов. Алидиру трудно было поверить, что какой-то там человек выжил в рушащейся Элетии, но он был не настолько глуп, чтобы сомневаться в словах своего господина.

Глава 2. Совет правителей

Король Ренгар из рода Мареков шагал по роскошным коридорам своего дворца, сопровождаемый лорд-маршалом Хорвартом и Серым плащом Недом Фенником. У каждой двери стояли на карауле велийские стражники, чтобы королю случайно не пришлось коснуться такой презренной вещи, как дверная ручка.

Повелитель Алборна мельком глянул в окно, за которым утренний бриз трепал провисшую праздничную гирлянду, и в раздражении сжал кулаки. Какое же унижение ему пришлось вынести в прошлом месяце! Момент, призванный вписать его в историю, был упущен: эльфы покинули столицу, испугавшись убийц, накануне большого праздника, аракеш Ро Досарн сбежал из темницы, из которой сбежать было невозможно, и все правители Иллиана собрались лицезреть этот позор.

Какое унижение…

Пытаясь забыть жгучий стыд, который испытал, объявляя всему городу, что праздника не будет, и провожая разъезжающихся гостей, Ренгар вошел в последнюю комнату в конце коридора.

В ней не было ни окон, ни украшений, бо́льшую ее часть занимал длинный стол с шестью стульями вокруг. Освещали ее лишь факелы на стенах, посреди стола поблескивал черный шар.

Галкарус Вод, придворный маг Ренгара, уже ждал своего короля, одетый в свою обычную мантию и островерхую шляпу с широкими полями. Его пояс был едва виден за свисавшими с него пучками трав, склянками и какими-то приспособлениями. Все это богатство звякнуло, когда Галкарус поклонился.

– Все готово? – спросил Ренгар.

– Все в сборе, ваше величество. – Галкарус указал на королевское кресло во главе стола.

Дождавшись, пока он усядется, маг три раза ударил посохом в каменный пол. Спутанные ветви на конце посоха засветились – скрытый в них кристалл начал отдавать магическую энергию. Черный шар в центре издал мелодичный звук, и появились «гости».

На противоположном конце стола возникла призрачная фигура короля Меркариса. Он сидел, положив на столешницу сцепленные руки, являя собой образец спокойной силы. Ренгар предпочитал при нем вести себя особенно осторожно. Было в этом юном северянине что-то такое, от чего по спине бежали неприятные мурашки и волосы на загривке вставали дыбом.

Справа от Меркариса материализовался взлохмаченный король Ледяных долин Грегорн Орвиш. Его редкие седеющие волосы с вплетенными в них тоненькими косичками спадали на плечи, через вытертый мех ворота все еще можно было разглядеть спинку стула.

Ренгар этого человека не любил: слишком много воевали их отцы, мир между двумя королевствами никогда не длился долго. То, что между их землями находился Фелгарн, было спасением.

Справа от Грегорна как раз проявились прекрасные черты королевы Изабеллы Харг. Из Лириана, своей столицы, она правила всем Фелгарном и умела дипломатично разводить Марека с Орвишем по углам.

Ренгар невольно улыбнулся королеве. С тех пор как ее супруг безвременно скончался, Ренгар не терял надежды жениться на ней и объединить королевства. Конечно, этому плану препятствовал тот факт, что он до сих пор женат, но Ренгар был уверен: если выдастся возможность жениться на королеве Фелгарна, он это неудобство как-нибудь устранит.

Справа от Ренгара соткался из воздуха визирь Сивилис. Юный император Карата такие встречи никогда не посещал – видимо, был слишком занят игрушками. Удивительно, что Сивилис вообще явился, учитывая, как в Карате было неспокойно. Его острая бородка, как обычно, торчала под углом – наверное, в Иссушенных землях так было модно, но Ренгар подумал, что смотрится по-идиотски.

Последний стул, на углу, возле Меркариса, как всегда, пустовал: избранные правители Драгорна еще ни разу за много лет не приняли приглашения. Ренгара это, впрочем, совершенно не беспокоило: он прекрасно знал, что так называемые народные избранники – всего лишь бандиты, как и все на этом острове. Драгорн был так далек от Иллиана, что жители считали его отдельным государством.

– Спасибо, что наконец почтили нас своим вниманием, Ренгар, – саркастически произнес Грегорн.

Ренгару нравилось заставлять других ждать. Он хотел, чтобы они почувствовали всю важность его присутствия. Галкарус остался рядом с ним, как и остальные придворные маги, присоединившиеся к своим повелителям. С помощью созданного ими магического потока, связавшего прорицателей, правители могли видеть друг друга так, словно сидели за одним столом. И двух Серых плащей за спиной Ренгара видели тоже.

– Если вы вызвали нас, дабы извиниться за то, что нам пришлось потратить время на визит в ваши земли, не утруждайтесь. Императору Фаросу поездка понравилась.

«Еще бы не понравилась, – подумал Ренгар. – В Карате над мальчишкой все время нависала угроза покушения».

– Нашел себе какую-нибудь плюшевую игрушку? – проговорил он тихо, но так, чтобы его услышали.

За столом раздались плохо скрываемые смешки, пораженный визирь вскинул голову.

– Что вы сказали?

– Я сказал, что собрал вас не для того, чтобы извиниться, – нетерпеливо ответил Ренгар. – Западный Феллион пал.

Повисло молчание.

Грегорн распахнул рот от удивления. Он впился взглядом в Серых плащей, ожидая подтверждения. Королева Изабелла лишь опустила голову: видимо, ей уже доложили о трагедии. Западный Феллион находился в южной части ее королевства, наверняка многие выжившие нашли пристанище в Фелгарне. Меркарис же, на удивление, даже бровью не повел.

– Как это случилось? – спросил король Грегорн.

Ренгар обернулся к лорд-маршалу. Лицо Хорварта прочертило боевое ранение – через правый глаз до самой скулы. Обработали и зашили его сразу же, но лорд-маршал все равно оказался надолго прикован к постели в полубессознательном состоянии. На Неде Феннике же после битвы и побега из рушащейся крепости, наоборот, не было ни царапинки. Очень любопытно…

– Милорды. Миледи, – начал Хорварт. – После того как Западный Феллион радушно принял у себя принцессу Рейну, нас осадила армия аракешей.

Вместо удивления его слова вызвали озадаченные шепотки.

– Прошу прощения, лорд-маршал, вы сказали «армия»? – перебила Изабелла.

– Да, ваше величество. – Хорварт задрал подбородок, стыдясь своего поражения. – Никогда еще я не видел столько наемных убийц. Численный перевес… был на их стороне. Явились они под покровом ночи, напали внезапно. Откуда они взялись – неизвестно до сих пор, никаких следов их перемещения мы не нашли. Чтобы добраться до Западного Феллиона, им пришлось бы пройти через несколько городов, но свидетелей нет. Пять сотен воинов промаршировали по нашей земле, и ни одна живая душа их не заметила!

– Да, они быстры, – нетерпеливо добавил Ренгар. – Мои стражники уже успели в этом убедиться. Рассказывайте дальше.

Ему не хотелось, чтобы Хорварт переливал из пустого в порожнее, он знал, что лорд-маршал в этом мастер.

– Мои рыцари были разбиты, – продолжил Хорварт. – Выжившие укрылись в Вангарте, Вистле и здесь, в Велии.

Ренгар откашлялся, поторапливая его.

– Увы, сам я был ранен и лишь милостью богов избежал гибели.

«Они и твоего трусливого дружка Неда Фенника облагодетельствовали», – подумал Ренгар, но промолчал.

– Однако все мои выжившие рыцари повторяют одно и то же: командовал аракешами эльф.

Теперь даже Меркарис оторопел, откинулся в кресле. Грегорн шумно выдохнул, словно фыркающий конь, хорошенькая челюсть Изабеллы отвисла, Сивилис же заинтригованно приподнял бровь.

– Один выстрел из лука – и этот эльф разнес ворота Западного Феллиона в щепки, – продолжил лорд-маршал. – Ворота эти простояли тысячу лет, и вот…

Ренгар выразительно кашлянул.

– Однако из всех свидетельских показаний следует, что крепость пала бы куда раньше, если б не рейнджер.

– Тот самый рейнджер, что сопровождал принцессу Рейну? – неожиданно заинтересовалась королева Изабелла.

– Тот самый, ваше величество. Его зовут Эшер, он бывший аракеш, – подтвердил Хорварт.

– О, я прекрасно осведомлена о его прошлом, лорд-маршал. Много лет назад он спас жизнь мне и моему сыну.

Ренгар закатил глаза. Он не желал в очередной раз слушать ее воспоминания о геройствах Эшера.

– Все как один заявляют, что он в одиночку задержал нападавших в воротах, – добавил Хорварт.

Ренгар бросил взгляд на Неда Фенника и заметил, что тот явно не в своей тарелке.

– О том, что было после того, как эльф разнес ворота, знают немногие, – продолжил Хорварт, – но свидетели рассказывают, что рейнджер, принцесса Рейна и ее наставница Фэйлен Халдор сражались с таинственным эльфом. Хоть они и победили его, стены Западного Феллиона не выдержали.

– Эльф во главе армии? – Грегорну разрушение Западного Феллиона, видимо, было неинтересно. – Да сколько же в Иллиане этих клятых эльфов?

Ренгар выпрямился.

– Я попытаюсь связаться с королем Элимом Севари. Мы разгадаем эту тайну.

– Но что мы будем делать с Серыми плащами? – спросила Изабелла, как будто рядом с Ренгаром не стояли двое этих самых Плащей.

– Лорд-маршал… – впервые заговорил Меркарис. – Соберите свою разлетевшуюся стаю, велите им отправляться по Селкскому тракту на север. Мы примем их в Дарквелле. Пусть крепость наша не так величественна, как Западный Феллион, но мои люди вас ждут с распростертыми объятиями. Серые плащи могут оставаться там сколько сочтут нужным.

Хорварт выпятил грудь.

– Ваше величество, вы невероятно милостивы! Не знаю, как мы сможем вас отблагодарить! Я немедленно оповещу своих людей.

Меркарис кивнул в ответ, но призрачный Сивилис внезапно оживился.

– Нет! Император Фарос требует, чтобы все оставшиеся в живых Серые плащи немедленно отправились в Карат. Мы тоже платим миротворцам Западного Феллиона, и сейчас нам нужны их мечи!

– Вы правы, визирь Сивилис, – холодно ответил Хорварт. – Мы миротворцы. Не солдаты, обязанные участвовать в ваших войнах.

– Мы собрались не для того, чтобы обсуждать каких-то бунтующих рабов, – вмешался Ренгар и устремил на Сивилиса выразительный взгляд. – И раз с остальным разобрались, время поговорить о принцессе Рейне. Ни принцессу, ни ее спутников с момента битвы никто больше не видел.

– Если они вообще выжили, – заметил Грегорн.

– Свидетелей их побега нет, – добавил Хорварт.

– Думаю, наши разведчики это как-нибудь выяснят, – кивнул Ренгар. – Если мы все еще хотим заключить союз с эльфами, не хотелось бы принести королю Элиму весть о том, что его единственная дочь пропала или, чего доброго, погибла в наших землях.

– «Мы» хотим заключить союз? – ядовито переспросил Грегорн. – А я-то думал, это вы…

Ренгар решил не обращать внимания на наглеца, правившего пустырем вместо королевства. Это к Велии впервые обратились эльфы, а значит, поддерживать с ними связь – велийское дело, именно это он и хотел сказать!

– У моего народа нет времени трястись перед какой-то призрачной армией! – заявил Сивилис, игнорируя слова Грегорна и суровый взгляд Ренгара. – Иссушенные земли и добрые подданные Карата в опасности! Дом сов объявил войну великим семьям и подстрекает к беспорядкам! Это опасный культ!

Дом сов. Ренгар заинтересовался ими, когда прошел слух, что смерть родителей императора Фароса, бывших правителей Карата, – их рук дело. Сивилис, конечно, назвал их культом, но Ренгар прекрасно знал, что это обычная банда сирот из рабского сословия: мужчины, женщины и дети без устали пытались освободить всех, страдающих под пятой «великих семей». Королевству Ренгара они никакой угрозы не несли, и большого вреда он от них не видел.

– Сегодня мы собрались не вашу гражданскую войну обсуждать, визирь Сивилис. – Ренгар лишь усилием воли не закатил глаза.

– Бояться ли нам нападения армии аракешей, лорд-маршал? – спросила Изабелла.

Не успел Ренгар вмешаться, как Хорварт ответил:

– Я бы посоветовал поднять ваши армии и укрепить защиту городов, но предупреждаю: не стоит недооценивать аракешей. Пусть ваши войска превосходят их числом, эти убийцы крайне опасные и умелые воины.

– Да-да, благодарю за стратегический ответ лорд-маршал. – Ренгар поднял руку, веля ему замолчать. – Нам всем следует опасаться возвращения аракешей, однако, думается мне, нападают они не ради завоевания земель, а с определенной целью. Возможно, отыскав принцессу, мы больше узнаем об этой самой цели. Когда ее высочество вернется в Велию, мы с вами еще обсудим дополнительную защиту.

– С чего вы взяли, что она вернется в Велию, после того как ее прямо тут, во дворце, чуть не прикончили? – пробурчал Грегорн.

– Принцесса сама изъявила желание вернуться и продолжить обсуждение соглашений. Вы все, разумеется, тоже приглашены. – Ренгар даже не посмотрел в сторону Грегорна, чтобы не сорваться.

Над маленьким собранием повисло напряжение. Ренгар не был уверен, что, находись они все в одной комнате, он не вцепился бы Грегорну в горло.

– А Корканат? Будем ли мы вообще обсуждать Корканат? – наконец спросила Изабелла.

Ренгар сцепил пальцы.

– Время для атаки выбрано подозрительно удачное, но магикар Пондаал уже вернулся на остров и самолично возглавил расследование. Мы наверняка знаем лишь одно: дракон исчез.

Удивленных возгласов не последовало: новости на Иллиане распространялись быстро.

– Пусть маги со своими магическими проблемами сами возятся. – Грегорн, очевидно, и не желал знать больше.

– Тогда, полагаю, встреча окончена. – Призрачный Меркарис исчез, за ним, даже не попрощавшись, последовали Сивилис и Грегорн.

– До встречи, Ренгар. – Изабелла исчезла последней, оставив короля Велии наедине с Серыми плащами и Галкарусом.

Ренгар терпеть не мог, когда встречу заканчивали другие, он считал, что последнее слово всегда должно быть за ним.

– Я всегда думал, что дракон – это просто легенда, – заметил Фенник, когда они вышли из комнаты.

Ренгар не стал ему отвечать и вместо этого обернулся к Хорварту.

– Лорд-маршал, пусть ваши Серые плащи по дороге к Дарквеллу поищут следы принцессы и рейнджера.

– Будет сделано, ваше величество. – Хорварт коснулся недавнего шрама. – Если они живы, мы их непременно найдем.

Глава 3. Похороны

– Они нас никогда в жизни не найдут, – заметила Фэйлен, глядя на пьяных Серых плащей, вывалившихся из таверны.

Эшер на удачу не надеялся, поэтому натянул капюшон пониже и вскинул на плечо мешок с провизией. Это он первым предложил не попадаться рыцарям на глаза.

Фэйлен взяла его под руку, и вместе, изображая парочку, они двинулись по улицам Вангарта на постоялый двор «Зеленый лист».

Западный Феллион лежал в руинах, Серые плащи рассыпались по всему Иллиану, но Эшеру не хотелось снова попасть в их застенки, а значит, возможная стычка могла закончиться резней. Он до сих пор не был уверен, что сделает со своим личным палачом Недом Фенником, если им доведется столкнуться. В прошлом он просто убил бы высокомерную сволочь не раздумывая, вот только новые товарищи незаметно изменили его взгляд на многие вещи.

Фэйлен, в темном плаще, уложившая черные волосы так, чтобы скрыть острые уши, прижалась к его плечу. Рядом с ней было хорошо, и Эшеру от этого становилось не по себе. Раньше с женщинами, которые ему нравились, он проводил ночь, не больше. К тому же теперь ему казалось, будто ни на удовольствие, ни на радость он больше не имеет права: все отдавало горечью пепла.

Элайт погибла, и по традиции Серых плащей для нее сложили погребальный костер на берегу Унмара и предали огню юную девушку-рыцаря из далекой Амираски десять дней назад.

Эшер скучал по ее остроумию, шуткам и детской наивности, но больше всего – по тому, как она смотрела на него. Она видела в нем не убийцу, как остальные, а кого-то иного, интересного. Образец для подражания.

Сколько Серых плащей погибло в битве за Западный Феллион? Наверняка среди них были ребята и помоложе Элайт, вот только ее убили не аракеши, а куда большее зло.

Самодовольное лицо Алидира Ялатанила отпечаталось в памяти Эшера не только из-за многих лет, когда Алидир натаскивал его в Полночи, но из-за того, как он усмехался, рассказывая правду о прошлом. За несколько мгновений до того, как убил Элайт.

Эшер все не мог уложить в голове ту простую истину, что он, тогда еще мальчик, тысячу лет простоял столбом в старинных подземельях Элетии.

Он всю жизнь надеялся, что его семья до сих пор живет где-нибудь в Диких чащобах, но теперь выходило, что они давным-давно умерли. Может, весь его клан давно истребили в бесконечных стычках.

Из-за угла на них с Фэйлен вышла еще одна компания Серых плащей. Эшер бросил на них быстрый взгляд, стараясь не смотреть в глаза. В Полночи, цитадели аракешей, его как следует обучили смешиваться с толпой, он по любой улице мог пройти незамеченным. Но красоту Фэйлен не спрятать.

Лицо ее выглядело настолько свежим и идеальным, что невозможно было не обратить внимания. Двое Серых плащей замерли, разглядывая ее. Затаив дыхание, Эшер незаметно потянулся к маленькому кинжалу на пояснице – единственному оружию, которое взял… вернее, которое Фэйлен разрешила ему взять в город. Она резонно заметила, что все рыцари видели Эшера в Западном Феллионе и могут вспомнить человека с коротким мечом на спине. Он даже оставил колчан и лук, хотя в Вангарте их носили многие: это был городок охотников, знающих все тропки Вековечной чащи.

Опустив голову, Эшер потащил Фэйлен за тот же угол, из-за которого вышли Серые плащи, – ему не хотелось дожидаться, пока кто-нибудь из них решит попытать счастья. Пусть они были знаменитым орденом рыцарей, живущим лишь долгом и честью, он им не доверял. Особенно теперь, когда и ордена-то никакого не осталось, а его командиры были либо разбросаны по всему Иллиану, либо лежали под руинами Западного Феллиона. Вчерашние рыцари теперь сделались просто умелыми вояками без надзора.

Солнце едва село, надвигалась холодная ночь. Чувствовалось, что зима близко – скоро ледяные ветра задуют с пиков Венгоры на юг и принесут в Вековечную чащу снега.

Холод местным не мешал – улицы Вангарта были запружены народом, все готовились к празднеству в честь Имиры, богини урожая. Для иллианцев ничего не изменилось. Куда бы Эшер ни кинул взгляд, всюду бурлила жизнь: кто-то развешивал гирлянды, кто-то расставлял флаги, кто-то строил алтари Имиры.

Они жили едва ли в пятидесяти милях от Западного Феллиона, на стенах которого всего десять дней назад разразилась величайшая битва, какую они и представить не могли. Лучшие рыцари здешних земель, поклявшиеся защищать этих людей, пали вместе со своей цитаделью. А потом и Элетия, древнейший город, простоявший больше тысячи лет, оказался стерт с лица земли… Но всем было наплевать: война шла где-то далеко, Вангарт стоял нетронутый. Никто не знал, что Элайт убил эльф. Никто не знал, что в Иллиане вообще есть эльфы. Правители держали это в секрете после отмененного празднества в Велии.

Из-за того, что случилось, Эшеру странно было ходить по мирным улицам Вангарта: все казалось каким-то ненастоящим. Он бросил быстрый взгляд через плечо, убеждаясь, что за ними не следят.

Срезав через проулок, они с Фэйлен вновь вышли на главные улицы. Вангарт, один из двух городов, стоящих прямо в лесу, был построен в основном из дерева. Находился он во владениях королевы Изабеллы Харг, правившей всем Фелгарном из Лириана, сердца Вековечной чащи.

– Мне нужно еще немного полуночника, – сказала Фэйлен, когда они дошли до лавки травника.

– Еще? – хрипло проворчал Эшер. – Ты же его покупала неделю назад.

Ему не хотелось приближаться к лавке: травник расположился как раз возле охотничьей таверны, превращенной в лазарет для раненых Серых плащей. Рыцари постоянно сновали туда-сюда, навещая товарищей.

– Нужно наделать еще эликсира, – объяснила Фэйлен. – Ты представить не можешь, каково мне с моим эльфийским обонянием жить среди людских толп.

В подтверждение своих слов она наморщила курносый носик, словно почуяла что-то мерзкое.

– А вот Рейна вроде не против. – Эшер не смог скрыть улыбку даже под просторным капюшоном. Фэйлен нахмурилась в ответ: она все не могла смириться, что между Натаниэлем и Рейной что-то есть.

Эшер, в отличие от нее, был благодарен судьбе за то, что Натаниэль не один. Элетия сломала его: он не переставая винил себя в гибели Элайт.

Проводив Фэйлен до лавки, Эшер сел на скамью рядом со старичком, попыхивающим трубкой, – сидеть одному значило привлекать слишком много внимания. Мимо прошли двое Серых плащей, но какой-то тип в капюшоне был им неинтересен.

Эшер вздохнул и откинулся на спинку скамьи. Он устал все время быть настороже, к тому же не стоит пятидесятилетнему мечом размахивать. Да, три дня назад ему исполнилось пятьдесят, но он не стал говорить своим спутникам. Своего настоящего дня рождения он все равно не помнил – Наста Нал-Акет просто взял за дату день, когда нашел его у стен Элетии. Эшеру не нравилось думать, что на самом деле ему уже больше тысячи лет…

Сидеть становилось все холоднее, он начал подмерзать, к тому же все тело до сих пор болело после боя с аракешами и темным эльфом Аделлумом Бово. Он привык, что после битвы всегда так, но с Аделлумом пришлось повозиться, да и та стычка с Алидиром…

Он бросил взгляд на правую руку, где когда-то носил кольцо. Сколько раз кристалл Палдоры его лечил! Теперь же, без его магии, Эшер стал таким же уязвимым, как все.

Из задумчивости его вывело лошадиное ржание. Калитка кузницы распахнулась: наружу рвался конь, очень недовольный тем, что кузнец пытается приладить ему подкову. Эшер глазам не поверил: каштановая шкура, две косички в гриве… Гектор!

– Ах ты сукин… – Он вскочил, яростно буравя кузнеца взглядом, и, перебежав через улицу, ворвался в кузню. Конь вновь протестующе заржал, но подмастерье удержал его за уздцы. Эшер, оттолкнув кузнеца, бросил на подмастерье такой взгляд, что тот немедленно убрал руки.

– Чего надо?! – взревел кузнец, выставив подкову вперед будто оружие. Может, Эшер без своих мечей и выглядел не таким пугающим, но, глянув ему в глаза, даже самый опытный воин подумал бы, стоит ли связываться.

– Это мой конь! – Эшер положил руку на морду Гектора, и тот сразу же успокоился.

– Он конюшего, господина Биггинса. – Кузнец понизил голос и отошел на шаг. – У него теперь всяких полно после заварушки той в Западном Феллионе.

Эшер вздохнул. Никакого уважения к битве и павшим.

– А ты чегой-то на Плаща непохожий, – уверенно добавил кузнец.

– Неважно. Конь все равно мой, – возразил Эшер.

– Что тут у вас? – раздался за его спиной властный голос. Эшер ругнулся себе под нос, уверенный, что выдал себя Серым плащам.

– Неприятностей ищешь? – вновь спросил голос.

Эшер медленно обернулся… и едва смог скрыть облегчение при виде обычного вангартского патруля. В дверях стояли двое солдат в серебряных кольчугах и зеленых с желтым доспехах.

На поясах у них висели мечи, серебряные шлемы не скрывали лиц. Длинные темно-зеленые плащи мели грязь.

Эшер оценил обоих опытным взглядом аракеша, сразу отметив, куда бить, чтобы они сложились быстро и без шума… Но нет, теперь так действовать было нельзя. Стоило подумать о своих спутниках. Если он влезет в драку, слишком велик риск, что их найдут.

– Лошадь его, грит! – заявил кузнец, приободрившийся при виде стражи.

– А бумаги для подтверждения у тебя есть? – спросил стражник скучным голосом. Эшер стиснул зубы и выдохнул, признавая поражение.

– Нет…

– Вот и иди себе с миром. – Стражник отступил, освобождая путь, и широким жестом указал на выход. Эшер в последний раз похлопал Гектора по морде и ушел, бросив на кузнеца недобрый взгляд. Достаточно недобрый, чтобы обеспечить ублюдку кошмары.

Фэйлен, ждавшая на улице, встретила его и стражников любопытным взглядом, подхватила его под руку и утащила в переулки.

– Что случилось? – спросила она.

– Я нашел Гектора, – недовольно ответил Эшер.

– Ты едва не ввязался в драку и рискнул нашим прикрытием ради… коня? – В ее голосе слышались и улыбка, и раздражение одновременно.

– Моего коня! – ответил Эшер громче, чем следовало. Проходящий мимо юноша даже покосился на него, но Фэйлен одарила того надменным взглядом и увела своего спутника на постоялый двор.

«Зеленый лист» был, как обычно, забит под завязку народом, но Серые плащи там не селились. Эшер с Фэйлен выбрали это место как раз потому, что оно находилось далеко от охотничьей таверны и окружающих ее постоялых дворов. Они с легкостью проскользнули сквозь толпу, наметанным глазом улавливая, не следит ли кто. Эшер достал было ключ, но Фэйлен удержала его руку.

– Этот в моей комнате, – недовольно сказала она. Эшер улыбнулся и, спрятав ключ, прошел за Фэйлен в комнату, которую она делила с Рейной.

Эльфийский слух ее не подвел: Рейна с Натаниэлем действительно сидели вместе на узкой кровати. Завидев Фэйлен, Натаниэль попытался встать, но от Эшера не укрылось, как нежная, но невероятно сильная рука принцессы удержала его на месте.

Эшер вдруг заметил короткий меч Алидира, стоящий в углу рядом с могучим луком Аделлума, и замер. Изысканный зачарованный клинок, его богато украшенная рукоять с кристаллом на конце слегка изгибалась книзу. Стальное лезвие имело такую же форму песочных часов, как и у его собственного меча, и было покрыто древними рунами. Но все, что видел Эшер, глядя на него, – как тот, вращаясь, входит в сердце Элайт…

– Удачно сходили? – спросила Рейна, переводя взгляд с Фэйлен на Эшера. Он был ей только благодарен за возможность отвлечься.

– Купили еды, я взяла еще полуночника, а Эшер едва не ввязался в драку с местными стражниками из-за коня. – Фэйлен снисходительно глянула на него.

– Ты нашел Гектора? – спросил Натаниэль, изо всех сил изображая радость. Он бодрился ради остальных, но видно было, что горе его не отпускает. – Он в Вангарте?

– Какой-то конюший его украл, – пробурчал Эшер.

– Я так понимаю, ты уже придумал, как будешь его возвращать? – насмешливо спросила Фэйлен.

– Сам справлюсь, – отрезал Эшер и вывалил содержимое мешка на стол.

За едой они ни о чем важном не разговаривали, набивая рты холодным мясом и хлебом. Эшер до сих пор не мог понять, как в эльфиек помещается столько еды, этим можно было клан троллей прокормить!

– Я слышал в таверне новости. Не самые приятные, – сказал Натаниэль, жуя. – Лорд-маршал Хорварт объявился, и Нед Фенник с ним.

Эшер почувствовал отголосок боли: так раскаленное железо вжимается в плоть…

– Они в Велии, – продолжил Натаниэль. – Король Меркарис предложил выжившим Серым плащам приют в Дарквелле.

К королю Намдора у них не было никакого доверия: в Велии на Рейну вместе с Ро Досарном нападали и люди Меркариса. Неизвестно было, знал ли король об их предательстве, связан ли он с Алидиром, но принимать его щедрое предложение следовало с опаской.

– Пойдешь с ними? – спросил Эшер, уже зная ответ. Натаниэль перевел взгляд на него, на Рейну и снова уткнулся в тарелку.

– Я сделал свой выбор.

Услышать это от самого Натаниэля было радостно. Серые плащи так его и не приняли, а все из-за отца. Тобин Голфри был одним из величайших Серых плащей в истории, но, обзаведясь сыном, плюнул в лицо ордену, соблюдавшему обет безбрачия и чистоты. И Натаниэль навсегда остался напоминанием об этом плевке.

Эшер надеялся, что юный рыцарь решит избавиться от клейма. Старый аракеш, он понимал все-таки, что такое дружба, и узнавать Натаниэля ему было приятно, но смерть Элайт напомнила, как больно впускать других в свою жизнь. Четырнадцать лет он бродил по Иллиану, свободный, но мало кого смог назвать другом. Пожалуй, между ним и Натаниэлем вправду завязалась дружба. Туда же можно было приплести и Рейну, и даже Фэйлен, пожалуй, хотя по ней было непонятно, о чем она думает.

Эшер никогда не был красноречивым оратором, поэтому просто кивнул, надеясь, что друг поймет его одобрение без слов.

Поздним вечером, когда они ушли из комнаты эльфиек, Эшер поманил его наружу. Натаниэль последовал за ним, постоянно спрашивая, куда они, но Эшер только шагал по пустым улицам, пока не довел его до окраины. Ему не хотелось, чтобы кто-то заметил, как подозрительная парочка уходит из города, поэтому он утащил Натаниэля в тень, переждать, пока пройдет патруль, а затем двинулся глубже в Вековечную чащу. Остановился, лишь когда огни Вангарта сделались тусклыми, как светлячки между деревьев.

– Эшер, что мы тут забыли? – раздраженно спросил Натаниэль.

– Мы похороним ее, – серьезно ответил рейнджер. Натаниэль взглянул на него с удивлением.

– Элайт? Но мы же сложили ей погребальный…

– Ожерелье, – перебил Эшер, указав на его правый карман. – Я видел, как ты его забрал.

Натаниэль не стал отрицать. Он сунул руку в карман и достал цепочку, на которой болтался деревянный квадратик. На квадратике были вырезаны какие-то слова, в лунном свете не разглядеть, но Эшер знал, что надпись на киланти, языке Иссушенных земель. Родном языке Элайт.

– Я даже не знал про него, – объяснил Натаниэль. – Серые плащи почти ничего личного не хранят. Напоминаний о доме мы не оставляем, полностью отдаем себя ордену.

Он невесело рассмеялся.

– Я даже не знаю, что тут написано. Но это все, что у нее было.

– Никаких ритуалов своего племени я не помню, – начал Эшер, – но Наста научил меня кое-каким обычаям своего народа.

Наста Нал-Акет, бывший Отец Полуночи и наставник Эшера, относился к нему как к сыну. Алидир хвастался, что убил его и сбросил в глубокую яму, в самое сердце Полуночи. И, правду сказать, Эшер не был уверен, что остановил бы его, окажись рядом.

– Наста был из Трегарана, что на севере Иссушенных земель. Не Амираска, конечно, но традиции у них схожие.

Эшер встал на колени, вырыл в мягкой земле небольшую ямку.

– Похоронив мертвых, они ждут, пока луна не родится вновь, и под молодым месяцем хоронят свое горе. Берут что-то принадлежавшее покойникам и закапывают, отдавая свое горе вместе с этой вещью. И ты свое оставь здесь.

Натаниэль взглянул на ямку, на ожерелье в руке.

– Я подвел ее…

– Она была Серым плащом, – быстро ответил Эшер. – Умерла в бою, как положено воину.

– Лучше бы она умерла от старости.

– Таким, как мы, это редко удается. – Эшер отступил на шаг, не желая давить. Пусть подумает, для него ли южные обычаи. – Похорони свое горе.

Он ушел, оставив Натаниэля под сенью Вековечной чащи. Вскоре тот вернулся на постоялый двор, но Эшер притворился, что спит. Он надеялся, что другу хоть немного полегчало, хотя сам не собирался ни примиряться со смертью Элайт, ни закапывать горе. Он должен найти Алидира Ялатанила. И вернуть ему клинок.

Утром они собрались вместе позавтракать, и трапеза прошла неожиданно приятно: к Натаниэлю вернулось хорошее настроение, и он умудрился заразить им всех. Впервые с того дня, как они покинули Элетию, развеялась черная туча, висевшая над их головами. Пусть Натаниэль еще не оправился до конца, но, по крайней мере, его улыбка стала искренней. Эшер впервые за много лет позволил себе расслабиться и даже рассказал пару смешных баек о своих путешествиях. Все рассмеялись, даже вечно сосредоточенная Фэйлен подарила ему улыбку.

– Что мы теперь будем делать? – спросила Рейна, когда повисла тишина.

– А что мы можем? – уныло отозвалась Фэйлен. – Валанис освободился сорок лет назад. Возможно, все это время он скрывался в Калибане. Легенды гласят, что он построил эту крепость над источниками Найюса. Думаю, после тысячи лет в Янтарных чарах он был слишком слаб, иначе давно заявил бы о себе.

– Но теперь-то с кристаллом он может быть где угодно! Если он десятилетиями строил планы… Только представьте, какие у него замыслы! Вы все слышали Алидира: армии у них нет, поэтому Валанис решил стравить эльфов и людей.

– Кристалл у него уже десять дней, – заметил Натаниэль. – Если он такой могучий, как вы говорите, почему мы до сих пор ничего о нем не слышали? Почему он просто не уничтожил Велию, или Лириан, или Намдор? Алидир, получив кристалл, сровнял с землей Элетию. Почему Валанис не делает то же самое с Иллианом?

– Ему и не нужно, – ответила Рейна. – Он уже направил сюда эльфийскую армию, ему осталось только сидеть и смотреть.

– Ему это не нужно или он этого не может? – переспросил Эшер, подчеркивая разницу.

Фэйлен поняла, к чему он ведет, ее глаза зажглись интересом.

– Точно… У него ведь только осколок кристалла. – Она поднялась и возбужденно зашагала по комнате. – Возможно, он все еще прикован к Калибану, или где он там прятался все эти годы.

Натаниэль откинулся на стуле, переводя взгляд то на Эшера, то на Фэйлен.

– Мы что, пойдем бить Валаниса?

– Конечно нет. – Фэйлен остановилась. – Пусть осколка недостаточно, чтобы восстановить силы, но он все еще остается могущественным противником, и союзники его опасны не меньше. Можешь быть уверен, его окружают подданные, готовые без промедления убить за своего господина. Если он в Калибане, нам придется осаждать его с армией. А если нет? Никто ведь не знает наверняка, где он прячется!

– В Иллиане пять армий, не считая драгорнской, – заметил Эшер. – Может, позаимствуем одну?

Шутка не прошла.

– У нас уже есть армия. Нужно только дать ей другую цель… – Принцесса с надеждой взглянула на Фэйлен.

– Нет, – решительно ответила та. – Твой отец никогда не отступится от войны с Иллианом. Если он узнает, что Валанис на свободе, то станет лишь яростнее, а если узнает, что ты в опасности, нападет еще быстрее, не станет ждать, пока на горе Гарганафан повзрослеют драконы. Если Галанор вообще освободил Маллиата из Корканата.

– Значит, нам нужно больше информации. – Рейна кивнула на сундук у кровати Фэйлен. В его бездонном чреве хранились все их вещи, но Эшер так и не понял, на что именно она намекает. Фэйлен вздохнула, плечи ее опустились, будто она пришла к какому-то унизительному выводу. Она неловко села на край кровати, с тревогой поглядывая на сундук.

– О чем вы? – спросил Натаниэль.

– У нас есть прорицатель, – объяснила Рейна. – Обычно через них можно поговорить с любым, у кого есть такой же. Но наш особенный. Он связан только с прорицателем Галанора… и с отцовским.

Последнее ей явно было не очень-то по душе.

– Я уже видал такие. Кто угодно может присоединиться и подслушать.

– Нет. Наши – особенные, – подчеркнула Фэйлен. – Эльфийские старейшины много лун зачаровывали их, улучшая безопасность, чтобы мы могли тайно передавать королю Элиму сведения для вторжения.

– Вы им уже пользовались? – Натаниэль взглянул на сундук с интересом.

– Еще нет, – ответила Рейна. – Мьориган последний говорил с Галанором… Вот только в Корканате его прорицатель не сработает.

Эшер вспомнил эльфийского посла, убитого в Велии. Рейнджер ничего о нем не знал, кроме того, что тот вроде как был сведущ в магии, и все же состояние его комнаты после магической битвы говорило само за себя. Убийцу они так и не нашли, и это Эшеру совсем не нравилось, но он подозревал, что это дело рук какого-нибудь генерала из Длани Валаниса.

– Так или иначе, с Элимом вам поговорить придется, – сказал он. – Мы должны узнать, сколько у нас времени до вторжения.

– И ждать ли драконов… – добавил пораженный Натаниэль. Фэйлен окинула их взглядом и решительно повернулась к сундуку.

Эшер вдруг осознал, что она собирается говорить с тем самым Элимом, которого он знал тысячу лет назад, которого видел в последний раз в библиотеке Элетии.

В прошлом они, кажется, друг друга недолюбливали. И это могло все осложнить.

Глава 4. Король эльфов

Несмотря на холодный ветер, Эландрил купался в ярчайшем солнечном свете. Эльфийский город сиял в долине, окруженной водопадами: река Нилла падала со скал, наполняя лежащие внизу озера. Великая чаща Амары простиралась до самого горизонта: куда ни кинь взгляд – словно море, выплеснувшее в долину капельки-рощицы. Даже эльфийское зрение не могло охватить Амару целиком, но король Элим Севари смотрел вдаль поверх нее так, словно видел берега Иллиана за тысячи миль отсюда. Да, пусть мир людей скрывался за океаном, Элим чувствовал, что с каждым днем он все ближе и ближе.

Они еще вернут себе Иллиан.

Он положил руки на перила балкона, любуясь городом. Как же прекрасен их дом! За тысячу лет эльфы воздвигли шпили и башни невероятной высоты, дома, одновременно скромные и величественные. Числом эльфийский народ тоже умножался, несмотря на то что эльфийки могли зачинать детей лишь раз в сотню лет. В Эландриле кипела жизнь: каждый взрослый житель прекрасно владел и мечом, и магией. Они давно перестали быть мирным лесным народом и сделались силой, с которой людям придется считаться. Неважно, как велики человеческие армии, на каждого эльфийского воина им придется выпустить двадцать своих.

Король эльфов взглянул на самую высокую башню дворца, прилепившегося к скале. Внизу, у подножия, его воины тренировались под надзором командира гвардии Варо Греваля. Из всех советников Элим больше всех доверял Варо. Тот сам достиг высочайшего ранга в армии, все его сыновья и дочери были истинными воинами. Он не стремился выгодно пристроить детей в благородные семьи, не пытался породниться с королем. Единственное, чего он желал, – сражаться за Элима и эльфийский народ до самой смерти или до тех пор, пока они не вернут Иллиан.

Эта мысль напомнила королю о Галаноре из дома Ревири. Он был лучшим мечником Эландрила и, разумеется, возглавил миссию в Корканате, но его прорицатель молчал уже несколько недель. По плану Галанор уже должен был вернуться вместе с Маллиатом Безгласным.

Элим самолично обучил Галанора правильно разговаривать с драконом и контролировать его эмоции. Хоть сам король и не был драгорном, его сестра Налана много веков носила этот почетный титул. Незадолго до смерти она научила Элима обходиться с драконами, надеясь, что однажды и он станет драгорном. Но даже если бы он, как сестра, обладал даром, никогда бы не выбрал жизнь на таинственных драконьих островах. Элим Севари был рожден править.

– Мой повелитель, – раздался у дверей мелодичный голос Наивин.

Элим обернулся к вошедшей. Юная эльфийка несла деревянный сундучок. Элим сам попросил принести его из личного хранилища, но теперь медлил, не спеша открывать. Сундучок покрывал сложный узор древних знаков и эльфийских символов – заклинание, не позволяющее никому, кроме Элима, открыть замок.

Элим провел кончиками пальцев по отполированному дереву, не пропуская ни единого символа. Сколько веков прошло с тех пор, как он последний раз заглядывал внутрь…

Сундучок, как всегда, напомнил ему о сестре, Налане. Как же ее слова запали в душу Адиландре, его жене! В последнее время страх за нее вгонял его в ступор: любовь всей его долгой жизни где-то там, в неизведанных землях на юге Айды, ищет последних, старых драконов. Пустая затея: их будущее спит в горе Гарганафан, с не вылупившимися пока драконами.

Перед самым ее отъездом на юг они поссорились, и это был последний их разговор… Не успели печальные мысли захватить его, как ветер донес аромат духов Наивин. Он напомнил ему о дочери, о Рейне. Любовь к ней ему тоже пришлось задвинуть подальше ради борьбы за справедливость для своего народа. Она тоже оказалась в опасных землях, но с важнейшей миссией.

– Милорд? – озабоченно позвала Наивин.

Неужели он так долго сидел, уставившись на сундук? Он ненавидел эту шкатулку и ее проклятое содержимое, пытаясь побороть чувства, барахтаясь в воспоминаниях. Но прежде чем он откинул крышку, его эльфийский слух уловил приближающиеся к двери шаги. Мысленно возблагодарив судьбу за вмешательство, он велел Наивин унести сундук и, поправив одеяния, вернулся в комнату.

– Входи.

– Мой повелитель, – произнес гвардеец из его личной охраны. Он был одет в белый доспех и голубой плащ. Такой вид полюбился Элиму еще со времен Темной войны, и традицию он старался поддерживать. – Простите, что врываюсь, но с вашим прорицателем пытаются связаться.

Элим коротко кивнул – он взял за правило не выказывать чувств при своих воинах.

– Пусть собирают совет. Командир гвардии Варо тоже обязан быть.

Гвардеец немедленно развернулся и поспешил выполнять приказ. Элим бросил последний взгляд на Наивин, уносящую сундучок, и вышел следом.

Круглая комната, в которой хранился прорицатель, была запечатана всеми возможными чарами: никто не мог ни присоединиться к разговору, ни подслушать с другой стороны двери. Черный шар, покоящийся на украшенном пьедестале, пищал на одной ноте. Элим мысленно собрался и положил на него руку, понятия не имея, с кем сейчас будет разговаривать.

Комната исчезла, растворилась и реальность вокруг. Он остался в темноте, похожей на око бури в бушующем вокруг смерче. Напротив, скрестив ноги, сидела призрачная Фэйлен Халдор, наставница его дочери.

– Где Мьориган? – спросил Элим, прекрасно помня, что доверил прорицатель ему, а не Фэйлен.

Она помедлила.

– Мьориган погиб, мой повелитель.

За тысячу лет жизни Элим виртуозно научился скрывать чувства, понимая, что любое действие короля может привести к непредсказуемым последствиям.

– Что с Рейной?

Сперва это. Потом все остальное.

– Она жива, мы вместе. И пока в безопасности.

Элим стиснул челюсти, сдерживая вздох облегчения. Одна мысль о том, что с дочерью что-то могло случиться, открывала в душе черный провал, о котором он даже не подозревал.

– Как умер Мьориган? – Это совершенно точно была не случайная смерть.

– Мы не знаем, кто его убил, милорд. Но кто бы это ни был – они точно связаны с аракешами, иллианской гильдией убийц. – Даже здесь, в мире теней, Фэйлен избегала смотреть ему в глаза.

– Я знаю об аракешах. Они все – люди. Так как же один из них смог победить Мьоригана?

Прежде чем привести план в исполнение, Элим действительно шпионил за людьми и вызнал множество их секретов.

– Мы узнали, что управляет ими сам Алидир Ялатанил, глава Длани.

А вот об этом он слышал впервые…

Элим отвернулся от собеседницы, пытаясь скрыть нарастающий страх. После битвы за Элетию тело Алидира так и не нашли. За весь ужас и боль, что он сеял в те темные дни, этот жестокий эльф заслужил мучительную смерть. Но тревога, что кто-то из Длани до сих пор цел, всегда жила в душе Элима.

– У тебя есть доказательства? – спросил король, все еще не желая верить.

– Я сама сражалась с ним в Зале Жизни, – ответила Фэйлен, поразив его еще сильнее.

– Вы побывали в Элетии? – Он не мог сдержать гнев. – Я послал тебя в Велию. Ты должна была помогать Галанору проникнуть в Корканат, должна была собирать для нас сведения о слабых и сильных сторонах противника, а не тащить мою дочь на кладбище!

– Это еще не все, милорд. – Тон Фэйлен так живо напомнил ему Адиландру, что Элим невольно представил, как жена беспокоилась бы о Рейне.

– Рассказывай, Фэйлен. Все, с самого начала.

Элим опоздал на заседание совета, которое сам же назначил. Присутствовали главы семи благородных семей, четверо старейшин и командующий гвардии Варо. Под потолком великолепно украшенного зала летали светящиеся шары, почти незаметные в свете полуденного солнца, заливавшего зал сквозь открытую террасу. Вассалы из благородных семейств, сидевшие за круглым столом на стульях с высокими спинками, немедленно поднялись в знак уважения к правителю.

Элим прошествовал на свое место. Его послание совету было предельно простым:

– Валанис освободился.

Пока собравшиеся подбирали с пола челюсти, он рухнул на стул, больше не заботясь о сдержанности.

– Но как? – спросил Варо. Его светлые волосы были собраны в строгий пучок так, чтобы ни одна прядь не коснулась идеально белого доспеха.

– Кристалл Палдоры так и остался в Элетии, – пояснил Элим. На мгновение перед его глазами вновь встала эта картина: Налана, его руки в ее крови… – Сестра доверила кристалл мальчику-скитальцу…

Эта история была всем известна, но он рассказывал скорее себе, вспоминая детали.

– Она решила, что ребенку легче будет выскользнуть из города незамеченным и унести кристалл. Но она ошиблась. – Элим положил ладони на стол. – Сила кристалла начала подтачивать Янтарные чары изнутри Элетии. И через тысячу лет скиталец смог вырваться. А с ним и Валанис.

Он говорил и сам себе не верил. Жалкий мальчишка, которого он видел в библиотеке Элетии так давно, что некоторых присутствующих тогда еще и на свете не было, оказался жив и, по словам Фэйлен, стал умелым воином. Впрочем, совет ждало еще одно откровение:

– Валанис не просто освободился. Длань также выжила, по крайней мере двое из них. Фэйлен Халдор клянется, что видела Таллана Тассариона и сражалась с Алидиром Ялатанилом. Но, что самое невероятное, моя дочь победила Аделлума Бово. О Самандриэль и Накире вестей покуда нет.

Повисло молчание. Эльфы пытались осмыслить свалившиеся на них новости. Этот совет еще недавно планировал захват Иллиана. Эти тринадцать эльфов обсуждали во всех деталях, как уничтожат целую расу и вознесутся, навсегда победив Валаниса. А теперь оказалось, что Валанис все это время был на шаг впереди.

– Последнюю тысячу лет Алидир возглавлял знаменитых аракешей. Втайне он создал целую армию и обучил сражаться по-эльфийски. Они сражаются так же, как мы, мечом и магией. Точное их число неизвестно, но в погоне за Фэйлен и Рейной они уничтожили Серых плащей.

– Наследие Тиберия Серого заслужило такой конец! Убийцы драконов! – воскликнул Варо, грохнув кулаком по столу.

– Известно ли что-нибудь о моем племяннике, милорд? – напряженно спросила Петронья Мьорго, глава дома Мьорго, приходившаяся Мьоригану теткой.

Элиму тяжело было сообщать семье тяжелые новости посреди совета. Лучше было бы сказать им наедине. Несмотря на то что родители Мьоригана поддерживали Валаниса и были казнены после битвы за Элетию, остальные Мьорго старались служить своему королю верой и правдой.

– Увы, он погиб в Велии. Убийца еще не найден, но я уверен, что это один из Длани. Прими мои глубочайшие соболезнования, Петронья. – Элим склонил голову. Мьориган стал первой жертвой необъявленной войны. И наверняка не последней.

– Он погиб, защищая принцессу, – произнесла Петронья, никогда не упускавшая выгодного момента.

– И дом Севари всегда будет благодарен дому Мьорго за эту жертву, – ответил Элим, зная, что она желает услышать именно это.

– Прошу прощения, – вклинился Тай’гарн, древнейший и, пожалуй, мудрейший из трех старейшин, виновато глядя на Петронью. – Однако я должен спросить: как долго Валанис на свободе?

– Около сорока лет, – ответил Элим. – Но и это не худшие новости.

Ему тяжело было даже произнести это.

– У него кристалл Палдоры.

Зал взорвался. Как по команде члены совета и даже старейшины принялись спорить о прошлых ошибках и грядущих планах, но за их словами Элим чувствовал испуг.

Страх всегда был самым могучим оружием Валаниса.

– Он смог добыть всего лишь осколок, – продолжил Элим. – Неизвестно, усмирит ли такая малость мощь магии, разрушающей его.

– Осколок? Где же остальное?! – вскричал Тай’гарн. Его юное лицо исказилось от ужаса.

– Утеряно. Но судьба распорядилась так, что тот скиталец снова объявился накануне новой войны.

– Тот мальчишка? – Варо уставился на него с недоверием.

– Он освободился от заклятия одновременно с Валанисом и успел повзрослеть. Его растили убийцы Алидира.

Элиму и самому было трудно поверить в историю Фэйлен – особенно в то, насколько глубоко увяз в этом Эшер. Как жизнь одного человека может быть так крепко переплетена с жизнями бессмертных?

– Значит, скиталец теперь союзник Валаниса? – спросила Петронья.

– Сомневаюсь. Он долго хранил кристалл, Валанис же завладел осколком лишь недавно. Впрочем, это неважно. – Элим взмахнул рукой, отметая мелочи. – Самое важное – решить, что мы будем делать дальше.

– Мы не сможем подчинить Иллиан без драконов! – Гадавар Ревири подался вперед. Ревири получили место в совете лишь недавно, лет тридцать назад.

– Но твой сын так ни одного и не привел. – Варо ответил ему тяжелым взглядом. – Галанор уже должен был вернуться, с Маллиатом или без него. Пора признать его миссию проваленной и объявить всех участников погибшими. Нужно нападать сейчас, пока Валанис не вернул себе прежнюю мощь. Пока он снова не попытался убить принцессу Рейну.

Помрачневший Гадавар откинулся на стуле. Элим знал, что удручает его не возможная гибель сына, а его провал, запятнающий честь рода.

– Откуда нам знать, что людские армии не подчинились Валанису? – спросил Арион из дома Калдон. – Если генералы Длани не погибли, они могли за эти годы подчинить слабовольных человеческих правителей. Прежде чем ринуться в бой, следует выяснить больше.

– Нужно атаковать сейчас, – заявил старейшина Иллитор Асатар.

Взгляды советников обратились к Элиму.

– Мы должны ускорить строительство флота, – сказал он, обращаясь к Теро из дома Велани.

– Не все материалы еще добыты, милорд. – Теро переводил взгляд с одного советника на другого, ища поддержки. – Мы полагали, что у нас в запасе десятилетия…

Элим поднял руку, призывая к молчанию.

– Яйца драконов так и останутся в недрах Гарганафана. Придется это принять.

Он чувствовал, как на глазах рушатся его планы. Без Маллиата не открыть драконью стену, не забрать яйца. Он задумывал вырастить драконов, одновременно достраивая флот, готовя достаточно солдат, чтобы выступить против шести армий. Но этот план предполагал, что Валанис все еще заперт в Элетии. А теперь…

Теперь за Рейной охотятся, Галанор пропал, Валанис освободился из своей гробницы, а от Адиландры так и не было вестей.

– Все окажут вам посильную помощь в строительстве, Теро. – Старейшины возмутились было, но Элим одним взглядом заставил их замолчать. – С этого дня мы на тропе войны. Больше никаких переговоров с королем Ренгаром и человеческими королевствами. Мы возвращаем Иллиан.

С этими словами он поднялся и направился к выходу, давая понять, что заседание окончено.

Через час он вновь позвал Варо и Тай’гарна в зал совета. На этот раз они застали его на балконе, погруженным в раздумья.

– Вы хотели нас видеть, милорд? – спросил Варо, входя первым, и, заметив многозначительный взгляд господина, добавил: – Мы пришли тайком. Никто не знает, что мы здесь.

– Фэйлен сказала еще кое-что, – сказал Элим. – Алидира подвел длинный язык. Он хвастался, что, прежде чем напасть, Валанис сперва стравит нас с людьми, чтобы ослабить.

– С чем он собирается нападать? – спросил Варо. – Аракешей слишком мало, чтобы противостоять армии, особенно эльфийской.

– Не сомневаюсь, что за сорок лет у него родился какой-нибудь план. Я боюсь, что он найдет Рейну и использует ее против меня. – Элим решил не думать о том, что Валанис может навредить ей. Не время. – Небольшой отряд может проникнуть туда, куда не пройдет армия. Тай’гарн, отправляйся в Иллиан, отыщи принцессу и охраняй ее, пока не подойдут наши силы.

– Мой господин… – Тай’гарн поклонился, всем своим видом выражая покорность.

– Варо, снаряди с Тай’гарном отряд. – Элим вновь обернулся к старейшине. – Не скрывай, кто ты: твое нахождение в их землях оправданно, тебе будут открыты двери, закрытые для простых смертных.

– Но почему вы вызвали нас втайне, милорд? – спросил Тай’гарн, всегда внимательный к решениям правителя.

– Потому что вам с Варо я доверяю. Сегодня я узнал, что Валанис вырвался из Элетии сорок лет назад. Ты помнишь, что произошло сорок лет назад? Члены совета убедили меня вторгнуться в Иллиан.

Глава 5. Последняя надежда

Натаниэль смотрел, как его братья и сестры прощаются с жителями Вангарта. Раненых погрузили на подводы, телеги были забиты лечебными зельями и эликсирами, которых как раз должно было хватить до Дарквелла на востоке Орита. Мэр города на прощание обнялся со знакомым Натаниэлю Серым плащом – Элайджей Беннетом. Элайджа был славным рыцарем и, похоже, стал командиром беженцев в отсутствие Фенника и Хорварта.

– Последний шанс, – сказала Рейна, хитро улыбаясь ему.

Натаниэль улыбнулся в ответ. Рейна, конечно, знала, что он выбрал остаться с ней и остальными. Часть его хотела отправиться с товарищами, но все же он пренебрег своим долгом ради высшей цели. Его клятвы ордену умерли вместе с Элайт.

Путешествуя с Рейной, он сможет по-настоящему сделать что-то для Иллиана. Возможно, даже поможет избежать войны. И потом… к Рейне он испытывал чувства.

– Пусть идут своим путем, а я пойду своим. – Натаниэль отвернулся от собирающихся в дорогу рыцарей и пошел обратно к постоялому двору.

После битвы за Западный Феллион он перестал брить голову, и волосы его отросли, хоть и не настолько, чтобы изменить до неузнаваемости. Он не забывал низко надвигать капюшон и не поднимать лица, Рейна тоже этому научилась: из-под капюшона выглядывали лишь длинные светлые пряди, ниспадающие на грудь.

А вот к новой одежде привыкнуть было сложно: она казалась слишком свободной. Натаниэль скучал по успокаивающей тяжести и плотности форменного плаща, по уверенности, которую тот придавал.

Но особенно он скучал по мечу и луку. Эшер предупредил, что оружие носить не стоит, особенно меч с гербом ордена на рукояти.

И все же чувствовать теплую ладонь Рейны в своей было приятно. Так они и вернулись на постоялый двор – взявшись за руки. Обычная, ничем не примечательная пара. К такой жизни легко было привыкнуть… Но мечты мечтами, а суровая реальность была такова, что лет через десять–пятнадцать он изменится. Рейна всегда будет выглядеть на двадцать, а вот он состарится и умрет прежде, чем она отпразднует сотый день рождения. Она останется сильной, когда он начнет слабеть, и здоровой, когда он станет немощным. И в конце концов он будет лишь мешать Рейне, принесет ей лишь скорбь. Будет доживать свои дни, думая, сколько бы всего она смогла сделать, вместо того чтобы возиться с ним.

На мгновение Натаниэль сжал ее руку чуть сильнее, наслаждаясь мгновением и ощущением молодости. Расстаться сейчас – значит избавить от боли в будущем. Вот только он не мог ее бросить.

Дойдя до комнаты Рейны, они услышали жаркий спор. Фэйлен и Эшера слышно было даже из коридора: обычно Фэйлен не соглашалась с рейнджером, но в этот раз, похоже, было наоборот.

– А если другого выхода нет?! – сердито воскликнула Фэйлен.

Когда Натаниэль с Рейной вошли, спорщики как раз стояли у окна, хмуро глядя друг на друга.

– Это самоубийство, уж поверь! – огрызнулся Эшер, отвернувшись. Выглядел он скорее озабоченным, чем сердитым. – А ты что? Легче стало?

Последний вопрос был обращен к Натаниэлю тем же тоном, но Эшер явно тут же пожалел о своей резкости. Натаниэль, привыкший к его манере держаться, взглядом дал понять, что принимает молчаливые извинения.

– Серые плащи отбыли в Дарквелл, – ответил он.

– А что вы так… страстно обсуждали? – спросила Рейна, таинственно улыбнувшись Фэйлен уголком губ.

Фэйлен бросила взгляд на Эшера, и оба выдохнули наконец. Рейнджер упал в потертое, но уютное кресло в углу, Фэйлен прикусила губу, подбирая слова.

– Мы должны остановить вторжение, – наконец сказала она бесцветным голосом.

Натаниэль, сняв плащ, вышел на середину комнаты. Пару часов назад Фэйлен закончила говорить с Элимом Севари, повелителем эльфов, и пусть их разговора никто в комнате не слышал, но, когда Фэйлен пришла в себя, по ее лицу все сразу стало ясно. Новости короля не обрадовали. Рейна вызвалась пойти с Натаниэлем провожать Серых плащей отчасти потому, что не выносила отцовских замашек, особенно того, как он вел себя с Фэйлен. Ей просто было необходимо проветриться.

И вот теперь пришло время обсудить, что делать дальше. Фэйлен была уверена, что вторжение случится раньше, но никто не знал о судьбе Галанора и чем завершилась его миссия, удалось ли ему похитить Маллиата Безгласного из Корканата. Даже если его план удался, до городов Иллиана вести еще не дошли.

– Я же просила не говорить отцу, что Валанис давно вернулся! – воскликнула Рейна в третий раз за день. – Теперь он совсем не даст нам времени!

– Ты права, – согласилась Фэйлен, – но раз именно Валанис дергает за ниточки, боюсь, только наш народ сможет его остановить.

– Ага, попутно избавившись от всех народов Иллиана, – добавил Натаниэль. – Победив Валаниса, эльфийская армия не уйдет. Они захватят…

– Вот поэтому я и… – Фэйлен вновь сердито взглянула на Эшера.

Натаниэль привык к тому, что эльфы выражали чувства ярко и бурно – ярче, чем люди. Печаль, радость – неважно. К порывам Рейны привыкнуть было легко, вот только, чтобы ответить на них, сил требовалось много.

– Что? – спросила принцесса, переводя взгляд с Фэйлен на Эшера. – Что вы обсуждали?

– Если мы убьем Валаниса, войны можно избежать, – ответила Фэйлен, и во взгляде ее мелькнула надежда.

– Это самоубийство, – подал голос Эшер. Он не поднялся – так и сидел в кресле, глядя на короткий меч Алидира в углу.

– Да о чем он?! – раздраженно спросила Рейна.

– У Валаниса осколок кристалла Палдоры, – начала объяснять Фэйлен, – но если мы найдем остальной кристалл, то, возможно, сможем уничтожить вестника богов.

– Но ты же сказал, что выбросил кристалл в Эдейский океан. – Натаниэль загородил меч, чтобы Эшер собрался наконец.

– Он солгал, – уверенно отозвалась Фэйлен.

Новость так обрадовала Рейну, что, если бы не стол, она бы просто напрыгнула на Эшера, как мячик.

– Так где же кристалл? – требовательно воскликнула она, улыбаясь.

Эшер медленно поднял голову.

– Там, откуда его не достать.

– Эшер, – мягко сказал Натаниэль, – возможно, эта штука наше единственное преимущество перед Валанисом. Кто знает, что он задумал? Если не начнем действовать сейчас, будет слишком поздно. И неважно, явятся эльфы или нет.

– Если думаете, что мы вчетвером сможем остановить самого сильного эльфа в истории, то вы чокнутые. – Эшер встал и подошел к окну.

– Но Аделлума-то мы вчетвером победили, – напомнила Фэйлен.

– Впятером, – поправил Натаниэль. Он обещал себе до конца дней напоминать миру об Элайт Невандар.

– Это не то же самое, что вызвать на бой генерала из Длани, – продолжил Эшер. – Нам придется сразиться с оставшимися четырьмя, с Валанисом, с каждым аракешем и боги ведают с кем еще.

Рейна обошла рейнджера, взглянула ему в лицо сияющими изумрудными глазами.

– Я знаю, что ты не боишься. Но что тогда тебя сдерживает?

Эшер помедлил.

– Все во мне, весь мой опыт велит скрыться, раствориться в толпе. Вы же предлагаете выйти на свет, да так, чтобы весь Иллиан видел. С этого пути возврата нет: нам придется сражаться, сражаться и сражаться, пока кто-нибудь не помрет – либо мы, либо враги.

– Поздновато тебе бояться славы, – усмехнулся Натаниэль. – Не успели затихнуть разговоры о том, как ты бился с Ро Досарном в велийском замке, как ты отличился при обороне Западного Феллиона. Да и до этого ходили слухи, что ты много лет назад спас королеву Изабеллу. – Натаниэль сделал паузу, убеждаясь, что привлек его внимание. – Аракеш убит, а рейнджер продолжает свой путь.

Эшера это как будто не убедило.

– И как же поступит наш рейнджер? – пропела Рейна.

Эшер медленно выдохнул, взглянул им в глаза.

– Я выбросил его в Яму.

Натаниэль удивленно переглянулся с Рейной и Фэйлен. Он, как Серый плащ, много путешествовал и много повидал такого, от чего у людей волосы дыбом вставали… Но что еще за яма такая?

– Чтобы стать аракешем, в конце тренировок нужно пройти последнее испытание: Яму в самом сердце Полночи. Не знаю, откуда она взялась, наверное выкопали сотни лет назад по приказу Алидира. Ученик должен спуститься в нее и найти выход. Свет туда не проникает никогда – это настоящая проверка, прижился эликсир ночного зрения или нет. В пещерах под Полночью живут монстры, каких никто никогда не видел. Я эти кошмары даже описывать не возьмусь. Вот поэтому аракешей так мало: спуститься в Яму легко, а вот выбраться сможет не каждый.

– И ты выбросил туда кристалл Палдоры? – безнадежно спросила Фэйлен.

– Я понимал, что это сильная магическая штука. – Эшер оперся на подоконник. – По молодости я во всех видел соперников, не хотел, чтобы кто-то его нашел. Когда заметил, что на него уже начали заглядываться, отколол кусочек, сделал себе кольцо, а остальное выбросил.

Повисла пауза: друзья пытались переварить услышанное.

– Значит, отправляемся в Полночь… – Натаниэлю пришлось сказать это вслух, чтобы поверить.

– Я же говорю: самоубийство, – сухо ответил Эшер.

– И где же она? – спросил Натаниэль, впервые в жизни не желая этого знать. Каждый Серый плащ рвался найти древнее логово убийц, но что-то рассказ про Яму не вдохновил на подвиги.

– Южнее только Врата Сайлы, – ответил Эшер.

– Иссушенные земли? – воскликнула Рейна. – Я никогда не видела пустыню!

– И не хочешь, поверь. Там выживают лишь хищники, и я сейчас не только про зверей. Пустыня закаляет. Чтобы по ней путешествовать, нужно много припасов. В Трегаран, что на границе, нам соваться не стоит – нужно добраться до столицы, Карата, а оттуда на восток.

– Беда в том, что это все, что осталось. – Фэйлен бросила на стол небольшой мешочек монет.

– Можем пока остаться в Вангарте, – предложил Натаниэль. – Думаю, для нас работенка найдется.

– Нет времени, – возразила Фэйлен. – До Иссушенных земель долгий путь, мы должны отправляться как можно скорее.

– Но если сорвемся и побежим безо всяких припасов, долго не продержимся. – Рейна по недавно появившейся привычке встала рядом с Натаниэлем.

Эшер откашлялся.

– Я знаю, где раздобыть денег и все остальное.

Все обернулись к нему: этот рейнджер не переставал удивлять.

– У Золотого форта есть банк в Лириане. А у меня – друзья, которые могут помочь с припасами и снаряжением.

– Банк? – переспросила Рейна.

– Друзья? – переспросил Натаниэль, может быть излишне скептически.

Эшер усмехнулся, будто признавая: поверить в то, что у него есть друзья, и впрямь сложновато.

– У меня есть счет в Золотом форте. Договорился об этом с королем Ренгаром, это плата за ваше сопровождение в Велию. Можем взять оттуда сколько потребуется, чтобы купить необходимое и нанять провожатых через Лунные пустоши.

– Он открыл для тебя счет в Золотом форте? – Натаниэль знал, каких важных персон этот банк обслуживает. Чтобы они снизошли до Эшера, нужен был и впрямь королевский указ, не меньше. – И сколько оттуда можно снять?

– Сколько угодно, – ответил Эшер, широко ухмыляясь.

Натаниэль присвистнул.

– Король и правда очень хотел тебя нанять. – Он бросил взгляд на Рейну, пытавшуюся сообразить, что такое банк.

– Он думает, что хорошо разбирается в людях, – продолжил Эшер. – Решил, что я человек простой, со скромными нуждами. Его дети, вероятно, в неделю тратят больше, чем я смог бы потратить за всю жизнь. Хотя что-то мне подсказывает, за этим счетом будут следить, чтобы я не слишком шиковал.

– Зачем нам платить провожатым, чтобы пройти через Лунные пустоши? – спросила Фэйлен. – Уж с парой диких кентавров мы справимся.

– Только идиоты суются на эти пустоши малыми отрядами, – пояснил Эшер. – Лучше заплатить кому-нибудь или самим наняться сопровождающими. Чем больше караван, тем лучше.

– Сегодня уже поздно. – Фэйлен взглянула на закатное солнце. – На эти деньги купим четырех лошадей и отправимся на рассвете.

– Трех, – поправил Эшер с коварной усмешкой. – О четвертой я позабочусь.

– Значит, решено! – радостно объявила Рейна, будто и не услышала описания Ямы. – Доберемся до Лириана, заберем припасы и деньги, потом на юг – в Полночь, проникнем в эту Яму, найдем кристалл и убьем Валаниса!

Эшер застонал и закрыл лицо рукой.

– Мы точно все умрем…

Глава 6. Величие драконов

Гидеон взобрался на край последней скалы, стараясь игнорировать боль в руках и ногах. Битый час он карабкался по летающему булыжнику, задачу облегчали только толстые корни, обхватившие камень словно щупальца гигантского осьминога. Маленькое заклинание изогнуло ладони и пальцы Гидеона, превратив их в шершавые крюки. Он мог бы просто взлететь с помощью магии, но ему нравилось проверять себя на прочность.

Сверху скалу покрывал тонкий слой мягкого зеленого мха, сквозь который кое-где пробивались пучки травы. Гидеон поправил посох, притороченный к спине, и подошел к противоположному краю, не отрывая глаз от красот, раскинувшихся перед ним.

– Вот это да…

В сердце гигантского кратера, известного как Драконий предел, парило с дюжину скал, ставших приютом для древнейших созданий Верды. Окружали этот магический оазис посреди пустыни густые леса и зеленые поля, за ними возвышались горы, а дальше лежали Плоские пустоши и Великая пасть – непролазные джунгли, скрывавшие Малайсай, столицу темнорожденных. К счастью, отсюда это ужасное место было не видно и не слышно, до Гидеона доносился лишь рев водопадов.

Солнце коснулось далеких вершин, и небо загорелось всеми оттенками лилового и оранжевого. Но не прекрасный закат захватил воображение Гидеона, а десятки драконов, летающих в небесах, парящих над лесом, ныряющих в облака. Он наблюдал за ними больше недели, но так и не смог привыкнуть. Как оторваться от такого великолепия?

– Поразительные, правда? – спросил Галанор. Он сидел на краю скалы, свесив ноги, явно ничуть не боясь высоты.

– Ни одно создание с ними не сравнится, – подтвердил Гидеон, садясь рядом. На самом деле он проделал весь этот путь как раз для того, чтобы поговорить с эльфом, но прекрасный вид его отвлек.

– Я повидал множество магических существ, но никогда не чувствовал такого… – Галанор неверяще взглянул на ладони. – Я чувствую их силу всем телом. Она словно вибрирует внутри.

– Я тоже ее чувствую, – отозвался Гидеон, хотя для него это была скорее теплая аура, поселившаяся где-то в груди и посылающая пульсирующие волны по всему телу. – Мне здесь так хорошо и спокойно… Я даже счастлив, пожалуй.

– Понимаю. – Галанор улыбался, но взгляд его остался серьезным. – Вот только неясно, это действительно нам так хорошо или мы просто чувствуем отголоски их счастья?

Гидеон вновь взглянул на драконов, парящих в вышине. Он уже думал об этом: если драконы говорят с людьми через чувства, может быть, это и не его счастье вовсе?

Совсем близко захлопали могучие крылья.

– Будь уверен, Галанор из дома Ревири, – произнес мелодичный голос Адриэля, – когда дракон пожелает с тобой поделиться, ты поймешь.

Галанор с Гидеоном поднялись навстречу черному с серебряным отливом дракону, приземлившемуся на скалу. Дракон опустил огромную, размером с коня, голову на мощной шее. Последний из драгорнов, сидевший верхом между передними шипами, грациозно соскользнул на землю мимо крыла.

– Это Галандавакс. – Адриэль шагнул в сторону и взмахом руки обвел прекрасное создание. – Мы с ним товарищи уже семнадцать веков.

Галандавакс тряхнул могучей головой и, оттолкнувшись задними лапами от скалы, взмыл в небо.

– Увы, он решил отойти ко сну. Простите за долгое отсутствие. Мне пришлось так внезапно уйти, а у вас наверняка накопилось множество вопросов. Видите ли, мы с Галандаваксом всегда охотимся вместе, и, если уж он решил отправиться на охоту, его ничто не остановит.

– И вы охотились десять дней? – спросил Галанор.

Гидеон по голосу слышал, что он сердится. И немудрено: они на десять дней оказались совершенно одни в незнакомом месте, окруженные самыми опасными хищниками в мире, и понятия не имели, почему вообще существует Драконий предел.

– Галандаваксу нужно несколько тонн мяса, чтобы удовлетворить аппетит. – Адриэль прошелся босыми ногами по мягкому мху. Гидеон заметил, что мох под его ступнями как будто разросся еще пуще.

Струящиеся одежды эльфа были поддернуты повыше и перехвачены на поясе несколькими ремнями, единственным оружием служил скромно, но изысканно украшенный кинжал.

Дойдя до центра скалы, Адриэль сел, скрестив ноги. Ветерок шевелил его длинные светлые волосы, и вся фигура эльфа источала спокойствие. Гидеон и сам успокоился, словно Адриэль тоже был драконом, умевшим переносить свои чувства на других.

– У нас много вопросов. – Галанор подошел ближе, нависая над драгорном. – Но главная проблема в том, что времени все меньше. Королева, наша королева Адиландра Севари, в плену у темнорожденных! Ее держат в малайсайском дворце, но я не знаю, надолго ли они оставят ее в живых. До того как мы явились, ей приходилось сражаться на арене на потеху этим варварам…

Голос Галанора сорвался от отчаяния. Гидеон понимал не хуже него, что Адиландры, возможно, уже нет в живых.

– Нет, – равнодушно ответил Адриэль на незаданный вопрос.

Галанор окинул неверящим взглядом драконов и вновь сердито уставился на Адриэля.

– «Нет»?! Да как ты можешь такое говорить?! Тут достаточно драконов, чтобы стереть Малайсай с лица земли!

Адриэль обратил на него полный сочувствия взгляд и поднял руку, намекая, чтобы Галанор перестал кричать, но поздно – скала дрогнула под тяжестью дракона, приземлившегося за спиной эльфа. Змей пригнул к земле чешуйчатую зеленую голову, золотые глаза уставились на Галанора. Судя по цвету и размеру, это была Райнаэль Изумрудная звезда, королева драконов. По другую сторону от Адриэля с неба опустился, впившись когтями в камень, дракон поменьше, но не менее впечатляющий. По бледно-зеленой чешуе и золотистым крапинкам, блестящим в лучах закатного солнца, Гидеон узнал Иларго, дракона, которого они спасли с малайсайской арены вместе с его побратимом Бравогом.

Гидеона и Галанора накрыло вдруг обидой и возмущением, словно Адриэль накричал на них в их же доме. Чувства эти длились лишь несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы передать раздражение Райнаэль.

Они оба выдохнули и переглянулись. Так вот каково это, когда с тобой разговаривает дракон!

– Боюсь, мы не сможем вам помочь, – проговорил Адриэль. – Вы сами все видели, когда Маллиат приземлился на арену. Темнорожденные пленили Иларго и Бравога месяц назад. Пытаясь спасти их, мы едва не потеряли еще больше драконов.

– Но как темнорожденные смогли поймать целых двух? – спросил Гидеон. – Они ведь даже не используют магию.

– Чтобы поймать дракона, недостаточно и магии, – пояснил Адриэль. – Но вот с антимагией все становится куда проще.

– Что такое антимагия? – Гидеон переглянулся с таким же растерянным Галанором.

– В Иллиане я тоже никогда о ней не слышал, но Райнаэль и Галандавакс мне все объяснили, – веско проговорил Адриэль. – Это называется «криссалит». Он известен драконам с прошлой эпохи, когда эльфы еще не появились на земле. Темнорожденные нашли эти камни, но где – мне неведомо. Они выглядят как зеленые кристаллы, но их красота смертельна. Темнорожденные расставили на Иларго и Бравога ловушки, когда те вылетели на охоту. Рядом с камнями драконы слабеют, теряют способность летать и дышать огнем. Темнорожденные затачивают кристаллы и делают из них наконечники для охотничьих копий.

– То есть ты не поможешь нам спасти Адиландру, потому что испугался каких-то камешков?! – вновь возмутился Галанор.

Райнаэль возмущенно выдохнула и повернулась к Адриэлю. Они обменялись молчаливыми взглядами, и изумрудная драконица, расправив крылья, упала со скалы. Лишь в последний миг, у самых древесных вершин, она расправила крылья и полетела, огибая парящие скалы. Иларго остался, вышагивая за спиной Адриэля и не сводя с Гидеона пристального взгляда. Эти голубые глаза так и буравили его.

– Драконы – самые почитаемые, благородные и яростные из всех созданий, – с улыбкой сказал Адриэль, проследив за великолепным полетом Райнаэль. – Но с благородством и честью приходит чувствительность. Первое правило жизни с драконами: не зли их.

Стоило ему подняться, как Иларго нежно ткнулся мордой в его плечо, все еще не сводя глаз с Гидеона.

– Если хотите вернуться в Иллиан, Галандавакс может отвезти вас до Черной дороги, что на севере. Оттуда можно добраться до любого нашего поселения на Айде. Уверен, вам помогут добраться на запад.

– Черная дорога? – Гидеон уже видел это название на карте, которую украл из пирамиды в Малайсае. Он вытащил из сумки свиток и развернул.

Галанор продолжал смотреть на Адриэля.

– Наш народ теперь живет на южном берегу Кристального моря, в Амаре. Город зовется Эландрилом, ты, должно быть, слышал о нем.

– Эландрил… в честь первого из драгорнов. – Адриэль склонил голову, лицо его осталось бесстрастным.

– Наш король, Элим Севари, его потомок. А жена Элима Севари, наша королева, в плену в Малайсае!

Спокойствие Адриэля явно раздражало Галанора, и Гидеон чувствовал, как между эльфами растет неловкое напряжение.

Он откашлялся.

– Черная дорога вот тут, внизу, на краю пустыни, – сообщил он, подняв карту так, чтобы им было видно.

– Двести пятьдесят миль песка, – мрачно отозвался Галанор. – И это только до Порога Вечности. А от него еще двести миль до ближайшей реки. Это смертный приговор.

– Но королева Адиландра смогла пройти этот путь, – заметил Адриэль.

– Ты просто боишься, что мы расскажем остальным об этом месте! – Галанор вцепился в эту идею, будто собака – в кость. – Ты так долго прожил в этом раю, что забыл про остальной мир! Верда вот-вот погрузится в хаос величайшей войны, а ты живешь тут с существами, способными переломить ее ход! Нам нужно освободить королеву, предупредить иллианцев и как-то примирить их с королем Элимом. Прямо сейчас, пока мы болтаем, три армии темнорожденных идут на Иллиан!

– Боюсь, что ответ все еще отрицательный.

– Драгорны, о которых я читал, были воинами! – совершенно не по-эльфийски прорычал Галанор. – Не зная страха, они направляли своих драконов прямо в гущу боя! Это ты должен вести нас в бой против Валаниса!

– Все твои знания о драгорнах в корне ошибочны. – Адриэль подошел к краю скалы, как всегда спокойный. – Драгорны становились миротворцами, когда их народ в этом нуждался. Но никогда не противились злу насилием. К тому же… никто не управляет драконами.

Он вдруг шагнул вперед и рухнул со скалы.

Гидеон ахнул и вместе с Галанором подбежал к краю, но тут же отшатнулся: Галандавакс пронесся мимо них, свечкой взмывая в небо и унося на могучей шее Адриэля. Они были словно единое целое, знали, где и кто находится, что думает. Гидеон застыл, пораженный, а вот Галанор не впечатлился.

– Тогда мы пойдем сами! – заорал он вслед уменьшающемуся силуэту Галандавакса и, наклонившись, принялся собирать свои скимитары. – Я не позволю им сгноить ее в этом городе!

Прежде чем Гидеон придумал какой-нибудь совет, эльф соскользнул с края и резво пополз вниз.

– Я же только залез… – вздохнул Гидеон. Ответом ему был вопросительный рык, раздавшийся откуда-то из мощной глотки Иларго. Дракон стоял, наклонив голову к плечу, как любопытная собака.

– Хороший дракончик… – Гидеон медленно отступил назад, надеясь, что боги милостивы и Иларго уже поужинал.

Галанор прошагал через луг, лежавший под парящими камнями. Все вокруг дышало безмятежностью, но его успокоить не могло. Да что такое с этим Адриэлем?! Как могут такие могучие создания просто прятаться в кратере?!

Солнце опустилось за Красные горы, исчезли тени парящих драконов. На долину опустилась ночная прохлада, и Галанор поплотнее завернулся в плащ. Внимание эльфа привлек водопад, низвергающийся с выступающей скалы. Обойдя озеро, которое тот образовывал, Галанор забрался на небольшой валун и за стеной воды обнаружил пещеру.

Внутри было темно и неожиданно тепло – это помогло немного развеять его мрачное настроение. Он сел посреди пещеры спиной к выходу. Рев воды гипнотизировал, помогал успокоиться. Галанор прекрасно знал, что его, как любого эльфа, могут так захлестнуть чувства, что он натворит дел, о которых потом пожалеет.

Он опустил голову и вздохнул, стараясь не думать об ужасах, которые Адиландре приходится переживать в Малайсае. Вместо этого он попытался представить, что еще происходит в мире. Что будет делать король Элим, не дождавшись Маллиата? Все равно решит напасть? Но раньше или позже? А Рейна? Король обещал ее руку взамен на возвращение дракона. Значит, теперь никакой свадьбы не будет? На фоне остального безумия это была, конечно, мелочь, но не думать о ней Галанор не мог. Не мог отвлечься и от тяжести прорицателя на поясе.

Найти ответы на все вопросы было легко: стоило всего лишь связаться с Мьориганом или с королем. Но говорить с повелителем Галанор был не готов, ведь тогда пришлось бы сказать ему, что Адиландра в плену у темнорожденных. Он ругал себя за трусость, но все же… если он спасет королеву, есть шанс, что король простит его за провал в Корканате.

Снова Галанор услышал этот голос: сознание, отягощенное долгом, подсказывало ему, как поступить, чтобы не уронить честь и остаться в фаворе у короля и высокородных семей. Когда-то он пообещал себе, что, как только выдастся шанс, выберет свободу, новую жизнь. Жизнь, где ему не придется браться за клинки и убивать. Часть его души все еще жаждала этой жизни и печалилась, представляя, сколько придется бороться за нее.

Он не мог просто забыть о том, что вся Верда вот-вот погрузится в хаос войны из-за заговорщиков в тенях. Он не хотел смотреть, как родной народ истребляет человечество, хотя уничтожить темнорожденных было бы неплохо. Галанор прекрасно понимал, что войну не остановить словами, он осознавал, что кровопролитная битва неизбежна. Однако мощь драконов смогла бы положить конец любой войне, в этом он не сомневался. Адиландра была права, она почти нашла их! И потому он почти поверил в Эхо Судьбы.

Вот только уверенности, которой так и лучилась Адиландра, ему недоставало. Если кто-то и смог бы заставить драконов помочь, то она. Но как спасти ее без их помощи? У него не было кристаллов, чтобы открыть портал, а как выбраться из кратера, он не имел понятия. Не зря Адриэль назвал это место Драконьим пределом!

Галанор чувствовал лишь усталость и растерянность.

Он бездумно сунул руку в кошель на поясе и вынул прорицатель. Черная сфера на ладони казалась совсем легкой.

Ему нужны были ответы. Пусть и для самоуспокоения.

Наполнив прорицатель магией, Галанор попытался направить сознание к прорицателю Мьоригана.

Ему пришлось посидеть в темной пещере, дожидаясь ответа, но вот что-то дернуло его и потащило в иное измерение, где существовали лишь тени. Увидев вместо знакомой фигуры Мьоригана призрак женщины, он не смог сдержать удивления. На этом плане существования черты лиц смазывались, но все же он узнал ее, хотя не мог припомнить имени.

– Я вас знаю…

– Я Фэйлен из дома Халдор. – Эльфийка быстро, дежурно улыбнулась.

Теперь Галанор вспомнил. Фэйлен всегда появлялась при дворе, держалась рядом с принцессой Рейной.

– А я…

– Галанор из дома Ревири, – закончила она, явно в волнении. – Я знаю, кто вы и какова ваша миссия. Расскажите мне все, Галанор. Где Маллиат?

Галанор все еще не оправился от удивления, и требовательный тон Фэйлен ему не понравился.

– Что случилось? – спросил он в ответ. – Где принцесса Рейна? Где Мьориган?

Призрачная Фэйлен на мгновение отвела взгляд.

– Мьориган мертв. Мы подозреваем, что его убил один из Длани.

Прежде чем пораженный Галанор успел задать еще вопрос, он ощутил, что в пещере кто-то есть. Или что-то. Воинское чутье подсказывало ему, что драки не избежать. Он отвлекся от разговора и, не попрощавшись, разорвал связь. Мгновение – и вот он снова в пещере.

Из тьмы на него смотрели два огромных сиреневых глаза. Тени зашевелились, складываясь в гигантскую черную голову. Дыхание Маллиата сдуло волосы Галанора назад, запах ударил в чувствительный эльфийский нос. Драконье рычание становилось все громче, все более угрожающим, сильные лапы подступили ближе… Галанор недолго пробыл среди драконов, но прекрасно распознал в фиолетовых глазах гнев и был очень благодарен Маллиату, что тот не пытается навязать ему это чувство. Вместо этого чутье воина кричало, что надо бежать, другого выбора нет. И было право.

Призвав все свои эльфийские силы, Галанор развернулся и рванул к водопаду. Рев Маллиата наполнил пещеру, загрохотали по камню тяжелые лапы. Галанор проскочил сквозь стену воды и нырнул в озеро. Ледяная вода ударила ему в грудь словно кулак, но страх перед Маллиатом был так силен, что Галанор, игнорируя боль, поплыл к берегу. Не успел он хоть немного перевести дух, как черный дракон вырвался из пещеры и ринулся на него, выставив когти.

В последнее мгновение, когда Галанор уже смирился с тем, что так его жизнь и окончится, зеленый вихрь врезался в Маллиата, отшвырнул его за озеро, ломая верхушки деревьев. Галанор вынырнул и замер, глядя, как Райнаэль Изумрудная звезда прижимает Маллиата к земле, отбиваясь от его когтей. Взмахи их могучих хвостов ломали деревья как веточки, легко выворачивали из земли древние камни. Наконец Райнаэль оплела хвост Маллиата своим, прижала его к земле, подняв облако земли и пыли. Маллиат заметался под ее весом, защелкал мощными челюстями, пытаясь схватить ее за горло, но Райнаэль избегала каждого укуса.

Захлопали гигантские крылья, и Галандавакс, пав с ночных небес, приземлился рядом с борющимися драконами. Издав оглушительный рев, он опустил когтистую лапу на голову Маллиата и прижал ее, словно зажав в тиски. Маллиат взревел и снова забился, пока не приземлился новый дракон – судя по красной чешуе, это был Долвосари Буревестник. Вместе они удерживали Маллиата на месте, пока он не успокоился.

– Еще не скоро он забудет годы заточения у человеческих магов. – Адриэль подошел к выбравшемуся на берег Галанору. Все, что они могли, – наблюдать за попытками драконов удержать гигантского собрата.

– Он зол… – заметил Галанор.

– И все же мы не можем винить людей, – продолжил Адриэль. – Они поступали согласно своей природе.

– Драконы живут так же долго, как эльфы, – начал Галанор, забрасывая наживку.

– И даже дольше.

– Маги держали его в плену почти тысячу лет, и теперь он сломлен, от былого Маллиата осталась лишь тень. – Галанор повернулся к Адриэлю. – Адиландра тоже способна продержаться тысячу лет. Вот только вместо равнодушия человеческих магов она столкнется с пытками темнорожденных. Неужели, глядя на Маллиата, ты не жалеешь о том, что ничего не сделал за все эти годы?

Адриэль не ответил, лишь крепко стиснул зубы, но Галанор и не ожидал, что он тут же с ним согласится. Галанор отвернулся и ушел, оставив древнего эльфа раздумывать над его словами.

Утирая с лица холодные капли, он брел между деревьями… как вдруг в голове зародилась идея. Возможно, все-таки есть способ спасти Адиландру…

Но мысли его упорно возвращались к Иллиану. Он ощупал ремень в поисках прорицателя… и с ужасом понял, что его нет. Остался в пещере! Или утонул в пруду!

– Галанор… – выдохнул он. – Какой же ты идиот!

Глава 7. Дом сов

Звездный океан раскинулся над Каратом, полная луна осветила плоские крыши столицы. Дневной жар Иссушенных земель сменился ночным холодом. Словно хищная птица, Тарен-сирота присел на крыше склада, расположенного на окраине. К этому часу район обычно замирал: жители либо спали, либо отправлялись развлекаться в центр города.

По крайней мере, так было раньше.

Теперь жажда кровавой мести не давала Карату уснуть. Тарен видел на горизонте дым, застилающий звезды, и всполохи пламени, пожирающие храмы и богатые дома. Столица Иссушенных земель начала катиться в пропасть семь лет назад, когда рабов в ней стало больше, чем свободных людей. Один толчок – и все погрузилось в хаос. И теперь рабы огнем и мечом отбирают годы, потерянные в неволе.

Конечно, императорские войска ответили, и ответ вышел жестким. Публичные казни, порка – они наглядно показали, что будет с бунтовщиками, но этим лишь разожгли гнев Тарена. Ему недавно исполнилось двадцать четыре, и всю свою взрослую жизнь он сражался за свободу, которая и не снилась его родителям. У них, как и у всех взрослых, которые окружали его в детстве, было лишь два варианта: отдать ребенка своим хозяевам, которые могли делать с ним что захотят, или тайно сбежать с младенцем, рискуя жизнью.

Но это было до того, как появилась Мать Мадаки.

Эта пожилая женщина, бывшая жрица Фимира, бога мудрости, принимала под свое крыло всех сирот и детей рабов. В ее тайном приюте Тарен получил образование и возможности, какие рабу были недоступны. Звался приют Матери Мадаки просто домом, пока Тарен не придумал ему новое имя. Имя, что будет вселять страх в сердца правящих семей.

Он отвернулся от пожаров войны, которую сам же начал, и сосредоточился на соседнем складе, считая охранников. Когда-то работорговцы южных земель любили хвастаться своей властью перед дружками и торговали людьми в открытую, словно безделушками, наживаясь на чужом горе.

Семь лет Тарен без устали работал, превращая приют для детишек, избежавших рабства, в силу, с которой другим приходилось считаться.

Теперь охрана работорговцев вела себя тихо, опасаясь ужасов ночи. Они стали перевозить рабов по Иссушенным землям днем и в строжайшей тайне, колеся по пустыне и в последнюю минуту меняя место остановки. Рабы, на которых нацелился Тарен, принадлежали Орфаду Вал-Агаду, отвратительно жирному торговцу со связями при дворе. Он не только продавал рабов правящим семьям, контролирующим юного императора, но также возил минералы для кузнецов императорской армии и другие товары из Намдора, северной столицы.

Это последнее обстоятельство и заставило Тарена задуматься.

Охранников было много, и все хорошо вооружены, но упустить такую возможность он не мог. Освободить рабов – одно дело, но совы доложили ему, что сам Орфад Вал-Агад тоже на складе. Рабов собирались отправить в Амираску на рассвете, и он лично явился все проверить перед отъездом.

– Все на местах, Тарен, – прошептал Брайго-сирота, подкравшись сзади.

– Прекрасно. Убедись, что все знают свои задачи. Никакой самодеятельности: если кто-то и выйдет из этого здания, то только потому, что я так захотел. Посмотрим, куда побегут крысы, когда жирдяй помрет.

Тарен поднялся во весь свой шестифутовый рост и обернулся к Брайго, старому лучшему другу. Отдавая приказ, он знал, что на самом деле Брайго уже обо всем позаботился.

– Уверен, что мне с тобой не надо? – как обычно, спросил Брайго.

– Мы все одарены по-разному и все пригодимся Дому сов, – уверил его Тарен. – Если мы хотим освободить рабов и убить Орфада, у нас одна попытка.

Тарен никогда не сомневался в Брайго и совах – в конце концов, он лично их вымуштровал, – но задуманное мог выполнить только сам.

– Если не вернемся к рассвету, Мать Мадаки будет ругаться, – с усмешкой добавил Брайго.

– К рассвету у нее станет на дюжину детей больше. – Тарен улыбнулся в ответ. Они сжали предплечья друг друга, как делали всегда, прежде чем отправиться на очередную самоубийственную вылазку.

– Еще увидимся, брат, – сказал Брайго, передавая ему белый шлем, который Тарен сделал пять лет назад, в свой девятнадцатый день рождения.

Пусть шлем был весь в царапинах и глубоких порезах, устрашающего вида он не потерял. Тарен надел его, опустил личину, разрисованную просто, но с узнаваемыми совиными чертами, – маску Белого филина. Только глаза его виднелись теперь сквозь круглые отверстия, и Тарену это нравилось. Однажды кто-то сказал ему, что глаза – это окна в душу, и он надеялся, что это так. Что враги, взглянув ему в глаза, увидят весь его гнев и ярость.

Белый филин накинул черный плащ поверх кожаных наплечников, натянул капюшон. С головы до ног он был увешан кинжалами, короткими мечами, скрытыми клинками, дымовыми шашками, а к поясу приторочил крюк-кошку с веревкой. Выглядел он словно сама смерть – не зря ведь столько тренировался.

Вновь подойдя к краю, он оглядел местность в поисках сов и с удовольствием отметил, что никого не видит. Значит, хорошо их натренировал.

Свои действия он тоже спланировал четко: прыгнул, одновременно перекинув крюк через улицу. Тот зацепился за край крыши, и Белый филин бесшумно пролетел на веревке между домов и спустился на строительные леса у стены. Вес он старался распределить так, чтобы приземлиться без лишнего грохота. Отработанное движение запястьем – и вот крюк уже у него в руках.

– Это я о том, что можно с той красоткой позабавиться, прежде чем отправим их, – как раз говорил товарищу лысый охранник с широкой саблей.

Его собеседник выглядел как типичный каратец: смуглый, с густыми черными волосами. В руках он держал двойную секиру.

– Орфад узнает, – ответил он. – Он не любит, когда товар портят.

– А мы осторожненько, – ухмыльнулся лысый.

– Жизнями заплатите, – прервал их Тарен, сделав сальто с лесов.

Он приземлился между ошарашенными охранниками, и не успели они даже оружие поднять, как обоим между глаз вошло по кинжалу. Умерли несчастные мгновенно и беззвучно, Тарен придержал кинжалы за рукояти, чтобы осторожно опустить тела на землю.

Бросив их, он вновь взобрался на леса: у него не было намерений заходить на склад через главные двери. Просто хотелось убедиться, что никто не придет на помощь застрявшим внутри.

Поднявшись на крышу, он подобрался к ставням на скате и, вскрыв замок отмычкой, отворил их, тихонько, чтобы не скрипнули. Спрыгнув, он перекатился, смягчая удар, и вскочил на ноги, готовый к бою, с кинжалом в руке, но на чердаке никого не оказалось. Сквозь доски пола пробивался свет, снизу слышались голоса.

Тарен быстро спустился по лестнице и, взбежав по стене, устроился на балке под потолком, выслеживая жертв. Теперь четырехэтажный склад был перед ним как на ладони. За перегородкой справа толстяк Орфад Вал-Агад распекал своих головорезов. Тарен бесшумно перелез на ближайшую балку, присматриваясь. Все собрались вокруг какой-то карты, расстеленной на столе, но деталей Тарен не видел. Что бы это ни было, указания Орфад раздавал оживленно.

– Они должны быть готовы! – Толстяк сплюнул. – Если задержимся, наши головы на Вратах Сайлы повесят! Это последний караван. После этого продавать будем только в кузни, усекли?

Тарену стало интересно, но нужно было сосредоточиться на рабах внизу. Если убить Орфада слишком рано, охрана переполошится и люди окажутся в опасности.

«Сконцентрируйся на главном», – четко произнес в голове голос его наставника, Салима Аль-Анана. Обжигающая ненависть к работорговцам помогала сосредоточить разум и чувства. Наносить удар по правящим семьям необходимо с умом: империю не разрушить, ведя людей на убой и слепо кидаясь с мечом на каждого работорговца, как бы Тарену этого ни хотелось. Он должен был унизить господ в глазах народа, дать рабам надежду на лучшую жизнь. Но больше всего он хотел, чтобы все мучители почувствовали тот же страх, в котором жили его родители. В котором жил каждый невольник.

Рабы обнаружились на первом этаже: две клетки на здоровенной телеге были под завязку набиты мужчинами, женщинами и детьми. Факелы на стенах освещали стражников, ходящих туда-сюда и якобы ревностно несущих службу. Все они выглядели как сонные мухи: слишком много времени прошло с последнего нападения сов, работорговцы совсем забыли, как больно кусаются клинки Белого филина, как метко он их бросает.

Тарен не торопясь выбрал тех, кого планировал оставить в живых. Эти трусы должны были сбежать, разнести эту историю по городу, чтобы она достигла ушей всех работорговцев.

Он остановился на середине балки, подобрал плащ, мимоходом заметив, что тот пообтрепался и кое-где продырявился. Нужно снова попросить Мать Мадаки его зашить.

На мгновение в памяти ожили подростковые годы: как наставник Салим брал с собой на вылазки. Он был одним из личных телохранителей императора, входил в число лучших воинов Иллиана. Он показывал юному Тарену, как снять сразу несколько целей одним плавным движением. Весь секрет был в скорости. Перед атакой Салим тщательно планировал каждый шаг и Тарена этому научил.

Кинжал бесшумно выскользнул из ножен на пояснице. Тарен крутанул его, убеждаясь, что баланс идеален, и замер, выжидая подходящий момент. Вот он сделал глубокий вдох… и на выдохе бросил клинок.

Не став ждать, пока кинжал долетит до цели, Тарен закинул крюк на балку и, раскачавшись на веревке, одновременно с лезвием, вонзившимся в голову проходящего внизу, врезался в охранника на втором этаже. Белый филин ударил его в грудь одним из своих многочисленных клинков, прежде чем развернуться на месте и метнуть оружие в охранника, стоявшего на противоположной стороне. Попал прямиком в глаз.

Пять секунд, трое мертвы.

Останавливаться Тарен не собирался: он перепрыгнул через перила и приземлился на клетку еще до того, как брошенный кинжал вошел в глазницу. Подобно зверям и птицам, пытающимся казаться больше, чтобы напугать врага, Белый филин в прыжке распахнул плащ словно крылья, застилая свет. Как он и думал, один из работорговцев, закричав от ужаса, бросился к двери, второй же решил снискать себе славу. Тарен уклонялся от его ударов, выжидая, пока тот откроется. Уворачиваться было несложно – слишком уж широко он размахивался, а перехватить его руку и сломать – еще проще. Быстрый удар кулаком в лицо – и работорговец вылетел из дверей, зажимая сломанный нос здоровой рукой.

Сверху послышались крики о помощи и быстрый топот. Тарен переступил через убитого стражника, нагнувшись, чтобы вытащить кинжал из его лба, и огляделся в поисках следующей жертвы.

Рабы заволновались в клетках, крича, протягивая руки между прутьями решеток, умоляя выпустить. Тарен и рад был стараться. Выхватив один из двух коротких мечей, всегда висевших у него на спине рукоятями вниз, он как следует размахнулся и снес массивные замки.

Рабы толпой хлынули наружу.

– Туда! – крикнул Тарен, указывая в сторону нужного выхода. Он знал, что за дверями ждут трое его людей в таких же совиных масках. – Следуйте за совами!

С лестницы сбежали двое охранников, один с мечом, второй с булавой. Тарен вытащил из ножен на бедрах два кинжала и замер в стойке. Мечник выглядел новичком: ни татуировок, ни шрамов, ни понимания, что с ним сейчас будет. Первым клинком Тарен отбил его меч, второй занес горизонтально и рванул вперед. Мгновение – и вот он уже стоит между охранником с булавой и мечником с перерезанным горлом.

Охранник, высоко подняв оружие, бросился на него, выражение его лица отражало смесь ужаса с гневом. Наплевать. Тарен бросил в него кинжал, и противник упал как подкошенный. Перехватив булаву на лету, Белый филин метнул ее в следующего охранника, бегущего по лестнице. Тяжелое оружие с хрустом раздробило тому колено, и он кубарем покатился по ступеням. Тарен упал на него как хищная птица, вонзил нож в сердце и, отпрыгнув, бросил тот же нож в охранника, стоявшего наверху. Тот пошатнулся и тоже сполз по ступенькам, мертвый.

Тарен хотел было взбежать наверх, убить тех, кто не спрятался, но крики во второй клетке его остановили. Он вновь достал меч и разрубил замок надвое. Переполненные благодарности рабы хлынули к нему, пытаясь дотронуться до своего героя, – и зря: Тарен слишком поздно заметил стрелу. Она свистнула мимо, едва задев его капюшон, и вонзилась в грудь старика.

Белый филин сосредоточился и услышал среди гама, как тренькнула тетива, еще раз и еще. Он увернулся и взмахнул плащом, сбивая лучника с толку. Следующая стрела прошила ткань. Ответом ей стал тяжелый метательный нож, попавший прямо в голову стрелка.

– Бегите! – крикнул Тарен рабам, заметив, что следующий лучник уже прицелился.

– Долго ты еще будешь портить мою собственность?! – заорал Орфад, высунувшись из-за перил верхнего этажа. – Кто принесет мне голову этого ублюдка, может хоть поселиться в моем борделе!

Охранники приняли вызов – вновь загрохотали наверху шаги. Тарен, пользуясь своей молодостью и гибкостью, запрыгнул на телегу, протиснувшись между двух клеток. Стрела вонзилась в дерево там, где только что была его нога, – он пробежал по телеге и запрыгнул на второй этаж, рубанув подбежавшего охранника по коленям. Не давая ему подняться, он запрокинул голову и изо всех сил ударил противника в лицо совиной маской, сломав ему нос. Охранник обмяк, потеряв сознание. Да уж, ему будет что рассказать, когда очнется!

Новая стрела свистнула в воздухе и вошла в деревянную балку рядом с рукой Тарена. Он ринулся к лестнице и бросил мешочек порошка Тало через пролет прямиком в факел, висящий за спиной у лучника. Мешочек взорвался, ослепительно вспыхнув. Шлем Белого филина приглушил звук, а вот ослепший лучник, уронив оружие, скрючился на полу, зажимая истекающие кровью уши.

Тарен оббежал склад, не забыв ни одного этажа, ни одной лестницы, то и дело метая ножи. Работорговцы валились через перила, как перезрелые плоды. Те, кому удалось избежать ножей, встречали смерть более жестокую: их кости ломались под мощными ударами Тарена.

Вскоре он оказался наверху, у дверей орфадовского кабинета. За его спиной лежало шестнадцать мертвецов. Человек, которого он хотел сделать семнадцатым, отчаянно потел и молился всем богам.

Тарен пнул дверь с такой силой, что она повисла на нижних петлях. Орфад взвизгнул, отскочил, прижимая к себе кипу свитков.

Белый филин достал любимый кинжал из ножен на груди. Медленно – так, чтобы Орфад видел каждый дюйм клинка, что вот-вот заберет его жизнь. Рукоять была выточена в виде фигурки совы.

Поняв, что от судьбы не убежать, Орфад отбросил страх и зло оскалился.

– Ты ничего не изменишь, Белый филин! Твои кости истлеют, а мои товарищи так и будут наживаться на слабаках! – Он истерично расхохотался. – Ты и представить себе не можешь, что скоро начнется! Валанис от вашего Дома сов мокрого места не оставит!

Тарен решил, что достаточно наслушался, – перед глазами и так стояла красная пелена. Он перепрыгнул через стол и прижал толстого работорговца к стене. Убивать этого монстра клинком – только оружие пачкать, решил он и, зажав ладонями голову Орфада, ударил его совиной маской в лицо – снова, и снова, и снова, пока из белой она не стала кроваво-красной. К тому моменту, как он отпустил толстяка, того было уже не узнать: вместо лица осталось месиво.

Тарену потребовалось несколько минут, прежде чем он как следует отдышался и успокоился, чтобы повнимательнее рассмотреть свитки, в которые вцепился Орфад. Тарен осторожно забрал бумаги и лишь теперь заметил на пальце работорговца тяжелый перстень. У предыдущих целей были такие же: солнце и черный ромб посередине.

Новая заря…

Этот культ десятилетиями, если не дольше, тайно управлял югом, и Тарен решил, что уничтожит каждого причастного к этой заразе.

Он стер с маски кровь дорогим платком Орфада и разложил свитки на столе.

– Что же это?.. – пробормотал он, глядя на столбцы цифр и зарисовки разных частей доспеха.

Чертеж… нет, заказ! Заказ на тысячи доспехов!

Тарен развернул остальные свитки и погрузился в чтение. Орфад возил с севера тонны железа, чтобы обеспечить доспехами и оружием армию, какой не набралось бы во всех Иссушенных землях! И кто такой этот Валанис, о котором он говорил? Еще один работорговец? Член Новой зари?

Забрав карту и свитки, Тарен спустился на склад, пытаясь мысленно сложить головоломку. Лучник, оглушенный порошком Тало, все ползал по полу. Тарен подумал, не оставить ли и его в живых – пусть другие посмотрят, на что способен Белый филин, – но вспомнил, как тот убил старика.

Лезвие любимого кинжала вошло лучнику под подбородок и впилось в мозг, убив мгновенно. В конце концов, разве не жаль, если клинок за всю ночь не попробует крови?

Наружу Тарен вышел без страха, прекрасно зная, что опаснее него на улицах сейчас никого нет. Где-то рядом раздавались крики и лязг мечей, но эти звуки стали привычны: рабы и их союзники наконец-то набросились на угнетателей.

К тому же он знал, что его сов среди дерущихся нет: они ждали в других кварталах. Он всегда знал, кто, куда и по какому делу отправился.

И все же на мгновение Белый филин испугался хаоса, который сам же посеял. Сколько людей погибнет ради его идей, так никогда в жизни не встретившись с ним, не переступив порог Дома сов! Сколько сейчас гибнет их, зажженных его гневом?

Приближающийся цокот копыт вывел Тарена из раздумий. Он юркнул в темный переулок и затаился. Вскоре четыре черных жеребца остановились у склада. Тарен узнал всадников – городские стражники, воины императора. Трое были одеты в обычные для стражи доспехи, окованные серебром и золотом, шлемы скрывали их лица. Четвертый же носил поверх доспехов длинный синий плащ и плевать хотел на шлем: ему было важно, чтобы подчиненные его узнавали.

– Проверьте внутри, – приказал он.

Все стражники спешились, трое ушли на склад, достав мечи, а их командир остался снаружи, оглядывая пустые улицы и темные переулки. Рука его лежала на рукояти.

– Халион Аль-Анан, – тихо позвал Тарен.

Командир не дрогнул. Он был опытным воином и, безусловно, ожидал встречи. Мелькнули в свете фонаря его волнистые темные волосы, смуглое лицо, и тени поглотили их, стоило ему войти в переулок. Тарен шагнул навстречу, пряча руки в складках плаща. Халион не насторожился, подошел ближе, не убирая ладони с меча. Тарен прекрасно знал, как быстро этот самый меч вылетит из ножен и вонзится во врага, случись что. Подойдя на расстояние удара, Халион улыбнулся. Тарен протянул ему руку, но командир не стал ее пожимать, вместо этого заключив Белого филина в крепкие объятия.

– Рад тебя видеть, брат! – глухо проговорил Тарен из-под шлема.

– Взаимно! – Заметив кровь на его личине, Халион перестал улыбаться. – Ты ранен?

– Нет конечно! – Тарен оттолкнул его, снял капюшон и шлем. – Думаешь, твой отец меня плохо учил?

При упоминании отца облегчение тут же исчезло с лица Халиона, и Тарен немедленно пожалел о своих словах. Ему тяжело было пережить изгнание Салима Аль-Анана из Иссушенных земель, он до сих пор скорбел о наставнике, но Халиону было в десять раз сложнее: ему, юному воину, не только пришлось наблюдать, как отца унижают, лишают всех регалий и изгоняют на бесприютный север. Он был вынужден остаться и нести бремя отцовского унижения. Единственным способом продвинуться по службе стало признание перед всеми ошибки Салима, отдаление от него. Подняться до заместителя командующего императорской армией Халиону было нелегко. Но необходимо.

– Мой отец был хорошим учителем, – ответил Халион. – Жаль только, что он не усвоил своих же уроков.

Тарен никогда не забывал о той ночи – ночи, когда императора Колоси и его жену убили в личных покоях прямо под носом у Салима.

Шум, донесшийся со склада, вырвал Тарена из воспоминаний о приемном отце. Он бросил взгляд через плечо Халиона – удостовериться, что солдаты не вышли и не ищут своего командира.

– Не волнуйся, им можно доверять, – сказал Халион.

Тарена это не убедило.

– Откуда ты знаешь, что они верны тебе, а не Рорсаршу?

У него кровь закипала при одной мысли о главнокомандующем императорской армии. Рорсарш был ярым сторонником рабства и наверняка членом Новой зари. К сожалению, он же приходился Халиону непосредственным начальством.

– Я уже давно начал отделять его людей от своих, брат. – Халион бросил взгляд на крыши, явно ища других сов.

– Убил бы его уже давно и покончил с этим, – сказал Тарен.

– Я всем сердцем согласен с тем, что рабство – древнее зло, которое нужно искоренить, но Рорсарш умрет, когда придет его время. Раз ты вспомнил тренировки моего отца – неужто он не учил тебя терпению? Коренной перелом еще не случился, сомневаюсь, что мы сейчас способны победить в настоящей войне.

– Думаю, к ней-то они и готовятся. – Тарен передал ему свитки, украденные у Орфада.

– Это… это невозможно. – Халион удивленно просмотрел все записи. – Заказ слишком велик. Нам столько оружия и доспехов не нужно.

– Вот именно. Как думаешь, для кого это все?

– И для кого же?

– Для Новой зари! – Тарен встревоженно всплеснул руками. – Культа, который правит этой страной!

– Это, увы, не отвечает на вопрос, зачем им столько руды. – Халион, всегда спокойный, свернул свиток и отдал Тарену. – Я все проверю.

– Нет, я сам, – быстро ответил Тарен. – Если будешь совать нос в дела Новой зари, они тебя заподозрят. Чудо, что они до сих пор не попытались тебя завербовать!

Халион улыбнулся.

– Какие умные нынче уличные крысята пошли.

Тарен улыбнулся. Это прозвище сводный брат дал ему много лет назад, когда Салим привел в дом мальчишку, в котором увидел то, чего никогда не видели другие.

– Перетягивай на нашу сторону солдат. – Тарен вновь надел шлем и капюшон. – Я сам проведу расследование.

– Будь осторожен, младший брат, – сказал Халион пустому переулку.

Тарен слился с тенями и исчез.

Глава 8. Рейнджеры

Вековечная чаща, в которую они углубились, продвигаясь на север, полнилась звуками леса. Они напоминали Рейне о доме. Если закрыть глаза и не обращать внимания на перестук копыт, можно притвориться, что она снова в Амаре. Могучий лес, окружавший ее дом, Эландрил, был любимым местом во всей Айде. Пусть запахи человеческих городов не смущали, все же лесным она радовалась больше, как и летевший за ними Олли.

Увы, как бы ни было тихо вокруг, она все не могла успокоить разум, все думала о невероятных новостях, которые принесла утром Фэйлен. Она разговаривала с Галанором!

– И он больше ничего не сказал? – вновь переспросила принцесса.

Фэйлен тяжело вздохнула.

– В третий раз говорю: нет. И вновь связаться с ним я почему-то тоже не могу.

– Он был чем-нибудь огорчен?

– Трудно сказать. Прорицатель таких деталей не передает.

По ней было видно, что положение Галанора ей кажется ужасающим, – только Рейна могла заметить малейшие намеки.

– То есть мы не знаем, забрал ли он Маллиата? – спросил подъехавший Натаниэль.

– Раз король Элим не знал, где Галанор, значит, миссия провалена, так я думаю, – сквозь зубы призналась Фэйлен.

Пришла очередь Рейны вздыхать. До путешествия в Иллиан она несколько раз встречалась с Галанором, добросовестно пытаясь узнать будущего мужа. Общего у них оказалось мало: Галанор был одним из лучших воинов, но супруг из него получился бы неважный. Он, как сын дома Ревири, был всецело предан плану и стремился к возвышению семьи. Лишь раз Рейна увидела за этим фасадом иного эльфа. Они тогда куртуазно, со свитой, прогуливались по Амаре, и он смотрел на горизонт, за которым скрывались далекие земли, с тем же восторгом, который часто охватывал ее саму. Но так и остался узником чужих планов.

Она оглянулась, ища взглядом Эшера. Он велел им двигаться в сторону Лириана, лежащего в сердце Вековечной чащи, а сам пошел выручать своего коня Гектора. Однако Селкский тракт был пуст. Рейна, впрочем, знала, что Эшер обязательно нагонит их, до того как они приедут в столицу Фелгарна.

После заката они разбили лагерь. Фэйлен предложила держаться поближе к дороге, чтобы Эшер смог заметить их костер, но Натаниэль заверил ее, что рейнджер их везде отыщет.

Рейна устроилась на одном бревне с Натаниэлем, положила голову ему на плечо. Она чувствовала осуждающий взгляд Фэйлен, но не отодвинулась. Страсть, вспыхнувшая между ней и рыцарем, потухла после Западного Феллиона и до сих пор не могла разгореться вновь: смерть Элайт стала ударом для всех, но для Натаниэля – особенно. Он начал оживать в последние дни, но между ними все еще лежала пропасть, и она понятия не имела, как ее преодолеть.

Чтобы отвлечься, она принялась осматривать лук, любуясь в свете костра мастерской работой оружейника, черным лаком, поблескивающим между золотыми рунами, бегущими по плечам лука.

Будучи эльфийкой, она чувствовала магию лучше, чем более приземленные создания, и ощущала, как лук гудит в ее руке. Какая-то часть ее души не хотела пользоваться оружием, которое в руках своего хозяина, Аделлума Бово, унесло столько невинных жизней. Но раз уж она победила его в честном бою, да к тому же застрелила из этого самого лука, значит, он принадлежал ей по праву. Нельзя допустить, чтобы такой артефакт попал не в те руки и снова оказался у генералов Валаниса. К тому же он прекрасно сочетался с ее бездонным колчаном.

Ее эльфийский слух уловил топот копыт раньше, чем человеческие уши Натаниэля. Мгновение – и Эшер как ни в чем не бывало вышел на прогалины, ведя Гектора в поводу. Ей стало немного неуютно от мысли, что, пожелай Эшер пробраться в их лагерь незаметно, он бы с легкостью это сделал. Боялась она, правда, не его, а его бывших товарищей-убийц, обладавших такими же талантами.

– Гладко прошло? – спросил Натаниэль, глядя на короткие мечи, которые Эшер носил скрещенными на спине. Меч Алидира Эшер отдал бы только через свой труп.

– Они его до утра не хватятся, – просто ответил Эшер, обвязывая поводья вокруг ближайшего дерева.

– Отдохни, – велела Фэйлен. – Отправляемся в Лириан на рассвете.

Рейна переглянулась с Натаниэлем. Они словно вели молчаливый диалог, чувства захлестывали их. Она знала, что это не любовь, вернее думала, что это не любовь: все было слишком ново и так непонятно, что раздражение и эльфийская горячность готовы были вот-вот взять верх.

В глубине души ей хотелось порой бросить эту миссию, которую они на себя взвалили, забыть об уничтожении Валаниса и обещании принести мир на Верду и вместо этого просто сбежать с Натаниэлем в какое-нибудь тихое место и жить счастливо. За эту мысль зацепилась другая – о том, что она переживет Натаниэля. От этого ей стало нехорошо, и она отвела глаза, отодвинулась. Удивленный Натаниэль глянул на нее вопросительно, но она только улыбнулась в ответ и пошла устраиваться на ночлег рядом с Фэйлен.

На следующий день, когда солнце вошло в зенит, они выехали наконец из-под сени Вековечной чащи и добрались до Лириана. Эшер то и дело похлопывал Гектора по шее, довольный, что верный скакун снова с ним. И пусть к новому седлу еще следовало привыкнуть, сильнее раздражало, что со старым пропали и сумки с вещами.

– Какая красота! – воскликнула Рейна, любуясь лесным городом.

Лириан раскинулся у основания небольшой горы, остроконечные крыши и шпили в эльфийском стиле взбегали на склоны. На мощеных улицах теснились лавки и таверны, главная улица, отпочковавшись прямо от Селкского тракта, взбегала на гору. Эшер проводил Рейну взглядом и поднял глаза на дворец и роскошные особняки между огромных вековых сосен.

– Там и живет ее величество Изабелла Харг, – сказал Натаниэль. – Она правит…

– О, историю Лириана я знаю, – перебила Рейна. – До Темной войны это был великий эльфийский город. Мои родители выросли в этом лесу. Королева Изабелла правит всем Фелгарном, регионом, в котором и находится Вековечная чаща. Под гербом с оленем и Лесной дол, и Вангарт. Фелгарн веками стоял между Алборном и Ледяными долинами, удерживая Велию и Серый Камень от войн.

Эшеру нечего было возразить. Если бы не Фелгарн, лежащий в сердце Иллиана, Ренгар, король Велии, и Грегорн, король Серого Камня, давно сцепились бы. Они были наследниками битв, начавшихся за сотни лет до их рождения.

То есть куда позже его рождения…

– Разумеется, ты это все знаешь, вам же нужно было выяснить наши слабые стороны, – ответил Натаниэль, не глядя на Рейну.

Эшер заметил, что в этой парочке явно разлад, вот только причину понять не смог. Да и давать советы юным влюбленным вообще не его стезя. Даже если б они спросили, он не нашелся бы с ответом: этот роман неизменно закончится трагедией. Если и не судьба их разлучит, то наследие уж точно.

– Куда едем, рейнджер? – спросила Фэйлен, тоже наверняка почувствовав повисшую в воздухе неловкость.

– Давайте за мной, – бросил Эшер и увел Гектора с главной улицы в восточные кварталы.

Они с Натаниэлем внешность скрывать не стали, но вот эльфийки надвинули капюшоны пониже, прикрывая острые уши. К вооруженным людям на улицах лирианцы, охотники по призванию, привыкли, но Эшер чувствовал, что зачарованный меч у него на спине привлекает внимание. К тому же ему доставляло неудобство снова носить два коротких меча на спине. Так всегда делали аракеши. И от этой привычки он отказался в первую очередь, когда ушел в изгнание.

Вскоре Эшер оказался перед дверями единственного места, где позволял себе хоть немного расслабиться и ослабить бдительность. Маленькая, непримечательная таверна была втиснута между домов и лавок, над входом висела простенькая вывеска.

– «Шахтерская кирка»? – Фэйлен окинула таверну скептическим взглядом.

– Мы ее зовем просто «Кирка». – Эшер спрыгнул с седла и подвел Гектора к столбику коновязи.

– Кто это «мы»? – с подозрением спросила Рейна.

– Узнаешь, – усмехнулся Эшер.

Путники привязали лошадей и поднялись на крыльцо. За дверями оказалось непривычно шумно для этого времени суток. Эшер знал, что с тех пор, как он спас королеву Изабеллу, интерес к «Кирке» возрос: многие узнали, что он сюда захаживает, и приходили послушать истории о рейнджерах, патрулирующих эти земли.

– Это что, кабан? – не веря своим глазам, спросил Натаниэль, задержавшись на ступеньках. – Оседланный?

У коновязи действительно стоял оседланный вепрь, хотя человек в это седло не поместился бы. Оно было украшено позолотой, под стать таким же позолоченным толстым клыкам, выпирающим из кабаньей пасти. Зверь фыркнул, сердито натянув повод, его светло-коричневая шерсть встала дыбом. Эшер его узнал и ухмыльнулся еще шире. Как же давно он тут не бывал!

В «Кирке» яблоку негде было упасть, из каждого угла слышались взрывы хохота и грохот сшибающихся кружек. Никто даже не заметил новых гостей, пробирающихся вперед и старающихся не задеть ни фигуристую служанку с подносом пивных кружек, ни пьяниц, шатающихся на стульях. Натаниэль уже бывал в Лириане, но в эту таверну попал впервые. Он заметил, что Эшер обернулся на хрипловатый, но живой голос, раздававшийся откуда-то справа. Говорящий, невидимый за спинами слушателей, рассказывал какую-то историю о тощих чудовищах-гобберах, то опускаясь до рычания, то легко перекрывая шум таверны.

Дорогу к барной стойке им вдруг перегородил здоровяк-варвар. Он посмотрел на Эшера сверху вниз, как на букашку, и Натаниэль сразу же напрягся, приготовившись к драке. Доспехов на варваре практически не было, на обнаженной груди и руках бугрились мускулы, толстые вены, словно черви, выступали на коже.

– Не обращайте внимания, – раздался суровый голос из-за спины варвара. Тот отвернулся и молча исчез за дверью у стойки. – Он из Железного дола. Вы небось знаете, какие они, эти северяне.

Натаниэль с удивлением заметил, как лицо Эшера озарилось улыбкой при виде хозяина заведения, протиравшего кружки за стойкой. Эшер подошел, они обнялись, приветствуя друг друга. Хозяин выглядел старше Эшера, но руки у него были мускулистые, будто он тренировался больше, чем рейнджер и рыцарь, вместе взятые. Он вообще выглядел человеком непростым: седая голова выбрита, плечи широкие, левую бровь пересекает шрам, заходящий на линию волос.

– Расселл Мэйбери… – Эшер окинул его взглядом, а Натаниэль как раз заметил висящую на стене шахтерскую кирку. Деревянная рукоять вся была в засечках от края до края.

Очень непростой трактирщик…

– Эшер! И даже путешествуешь не один? – с сомнением спросил Расселл, бросив взгляд необычно желтых глаз на его спутников.

– Нас сюда недобрым ветром занесло, – серьезно ответил Эшер.

Расселл задержался взглядом на его пустой перевязи, на глубоких порезах в кожаном доспехе. Этого ему хватило.

– Давайте за мной, – велел он, открыв дверцу в конце стойки.

– ГРАРФАТОВЫ ПРИЧИНДАЛЫ! – громогласно прорычал кто-то с другого конца таверны. – Разойдитесь, разойдитесь! А ты заткнись! Байку завтра дорасскажу!

Эшер закатил глаза и улыбнулся сбитому с толку Натаниэлю. Все выглядело так, будто сердитую толпу расталкивала какая-то невидимая сила, не слушающая ни ругательств, ни протестов. Наконец толпа расступилась, пропуская гнома, с головы до ног упакованного в черный с золотом доспех. Только руки и лицо выглядывали наружу. Концы его длинных светлых волос, собранных на затылке в тугой хвост, спереди были вплетены в бороду – длинная аккуратная коса спускалась до самого пояса.

– Я тя сразу узнал! – провозгласил гном, прорвавшись ближе и ткнув Эшера в ногу.

Натаниэль сунул руку под плащ, готовый в любой миг схватиться за меч. Он никогда еще не встречал гномов и не знал, как этот конкретный относится к Эшеру.

– Сталебрюх! – с укоризной позвал Расселл Мэй-бери.

– А я что? – Гном высоко поднял руки, окинув взглядом Эшера и его стоявших поодаль товарищей. – Эти с тобой, что ли?

Эшер недовольно кивнул.

– Серьезно прям?

– Да.

– Ну, тогда познакомимся. – Гном сунул большие пальцы за ремни кирасы на груди. – Я Доран, сын Дорейна из клана Сталебрюхов. К вашим услугам!

Натаниэль не мог перестать пялиться. Дварфы, жившие в Денахейме, отделенном от остального Иллиана горными хребтами Венгоры, редко появлялись на юге. Фэйлен к этому знакомству отнеслась философски, как к еще одной трудности похода, а вот Рейна так и засияла – она обожала все новое.

– Потом познакомитесь. – Расселл открыл дверь за стойкой и быстро затолкал в проход всех, включая гнома. Тот напоследок успел выхватить у подавальщицы поднос с кружками.

– Благодарствую, девуля!

Эшер бросил на товарищей ободряющий взгляд, и вся компания спустилась в подвал таверны. Он явно доверял этим людям, и Натаниэлю с Рейной этого было достаточно, но вот Фэйлен не теряла бдительности.

Потайной зальчик в подвале оказался неожиданно уютным. Окон в нем не было, освещали его лишь факелы, свечи и камин у дальней стены. В углу примостилась маленькая барная стойка, окруженная пивными бочками. В другом конце стоял длинный стол, у камина – уютные кресла и коврики. На стенах висело оружие, старое и новое, а еще – головы гоббера, тролля и даже песчанника.

Теперь Натаниэль готов был признать, что «Кирка» – самая странная таверна, какую он когда-либо видел.

На столе, упершись ногой в скамью, какой-то смуглый мужчина наигрывал на лютне-танбуре. Заметив Эшера, он оборвал мелодию. Да и практически все в зале побросали свои занятия. Сидевший у камина пожилой мужчина с густой седой бородой, одетый в потрепанную мантию волшебника, поставил дымящуюся кружку и поднялся. Вместе с ним встала девушка с длинными темными косами. Только варвар, с которым Эшер чуть не столкнулся наверху, сидел за маленьким столиком в углу, не обращая на них внимания. Да еще один посетитель уткнулся лицом в барную стойку, положив голову на сложенные руки.

– Давно же мы не виделись, старый товарищ… – произнес приятный голос. Темнокожий мужчина с бритой головой стоял, прислонившись к столбу. Его белые усы и бородка приподнялись в улыбке, карие глаза искрились.

– Слишком давно, – согласился Эшер, обнявшись с ним.

– Я что, брежу? – спросил лысый, глядя на Натаниэля и эльфиек.

– Да, да, они со мной, – заявил Эшер, которому явно надоело, что все этому так удивляются.

Его собеседник окинул всю компанию серьезным взглядом и провел их к камину. Расселл закрыл дверь, зачем-то заперев на ключ.

– Эшер… – прошептала Фэйлен, тронув его за локоть.

– Им всем можно доверять, – ответил рейнджер, на мгновение накрыв ее руку своей.

– Истинно так, госпожа, – тепло отозвался бритоголовый. – Мы все рейнджеры, как и ваш друг Эшер.

Эшер сел поближе к огню, Натаниэль устроился рядом с Рейной, которая все глаз не могла отвести от гнома.

– Я Йонус Глэйд, но все зовут меня просто Глэйдом. – Бритоголовый прижал руку к груди и улыбнулся. – Это Хадавад и его новая ученица Атария Данелл, – указал он на бородатого мужчину в поношенной мантии мага и стоявшую рядом молодую женщину.

Увидев, что к ним подходит смуглый, Натаниэль вновь насторожился, но Эшер и его обнял, как старого друга.

– Знакомьтесь: Салим Аль-Анан, – представил Глэйд южанина, как раз отступившего от Эшера.

Салим был строен и гибок, с длинными темными волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Полы его черных одежд касались каменных плит, талию обхватывал широкий красный кушак, за который был заткнут белый украшенный кинжал, а снизу висели кожаные мешочки. Наметанным глазом Натаниэль сразу узнал воина – по тому, как Салим держится, как двигается. Правда, откуда он такой взялся, было не понять.

– С Дораном вы уже имели удовольствие познакомиться, – продолжил Глэйд, кивнув в сторону гнома, методично опустошающего поднос с пивом.

– Что это за место? – спросил Натаниэль, заметив на стене голову горгоны с выколотыми глазами.

– «Шахтерская кирка», – улыбнулся Глэйд. – Господин Мэйбери – владелец этого замечательного заведения. Для нас, странников, эта таверна стала домом, а платим мы за постой историями о своих приключениях.

Он указал на потолок.

– Это привлекает посетителей. Правда, думается мне, не наших баек жаждет лирианский люд. – При этих словах все обернулись к Эшеру. – Нет рейнджера, который не был бы обязан Эшеру жизнью.

Стул варвара душераздирающе заскрипел по каменному полу и с шумом грохнулся.

– Так ты и есть тот самый Эшер…

Здоровяк медленно подошел ближе, не отводя напряженный взгляд.

– Бэйл. – В голосе Расселла Мэйбери отчетливо слышалась угроза.

Варвара это не остановило.

Натаниэль покрепче стиснул меч, готовясь к атаке. Он рос на севере, в Лонгдэйле, и встречал много варваров из Железного дола, приходивших туда торговать. Они были не такими дикими и непредсказуемыми, как скитальцы из таинственных Диких чащоб, но частенько показывали себя как жестокие головорезы со своими понятиями о славе и чести.

Акцент у Бэйла был сильный, слова он, в отличие от Глэйда, подбирал простые:

– Я хожу по свету, ищу хорошую схватку. В Железном доле хорошей смертью не помрешь. На юге от спящих гор говорят про рейнджера-аракеша. Великий воин, говорят. Хочу знать правду.

– Правила моего дома ты знаешь. – Мэйбери, до этого скрестивший могучие руки на груди, опустил их.

«Любят же эти варвары поговорить», – подумал Натаниэль. За этот монолог он успел осмотреть и оценить гору мускулов. При всей мощи горло и колени Бэйла оставались уязвимыми, как у всех, да и болевые точки никуда не делись – попасть по ним тренированный рыцарь сможет на раз-два, по такой здоровенной цели, как этот варвар, не промахнуться, главное – бросить нож как следует. На поясе у Натаниэля как раз висела пара ножей…

Он заметил вдруг, что начинает рассуждать как Эшер, и мысль эта его немного повеселила.

До драки не дошло: Глэйд решительно встал между Бэйлом и Мэйбери. Похоже, он в «Кирке» был голосом разума.

– Бэйл, сын Хила из племени Дуболомов, я тебе когда-нибудь лгал? – сказал он негромко, но уверенно.

Варвар подозрительно взглянул на него, но медленно покачал головой.

– Я когда-нибудь преувеличивал?

Он снова помотал головой.

– Тогда слушай меня и верь на слово: если схватишься с Эшером, смерть твоя «хорошей» не будет. Она будет быстрой и неприглядной.

Варвар с сомнением глянул на Глэйда, на Эшера и наконец, фыркнув, вернулся за стол. Натаниэль с облегчением разжал побелевшие пальцы, стиснувшие рукоять меча.

– Вечно веселью мешаешь! – бросил Доран. Глэйд в ответ лишь усмехнулся.

– Лучше поведай нам что-нибудь, Эшер. – Салим облокотился о каминную полку. Хадавад и Атария сели на циновки, скрестив ноги.

– Неплохо бы для начала и гостям представиться, – сказал Хадавад, с интересом разглядывая Рейну и Фэйлен.

Натаниэль понял, какой сюрприз ждет рейнджеров. Успех миссии… да что там, выживание маленького отряда зависело от секретности. Если сейчас открыть правду о существовании эльфов, все может пойти прахом. И все же Натаниэль доверял мнению Эшера. Фэйлен с Рейной, кажется, тоже.

– Я Натаниэль Голфри, – объявил он, давая эльфийкам время сочинить что-нибудь, если не захотят раскрывать правду.

– Голфри? – раздалось от барной стойки. Незнакомец, до этого казавшийся спящим, встал со стула и подошел поближе, обдав собравшихся винными парами. – Вроде как однофамилец Тобина Голфри?

Он казался старше Эшера, но немного моложе Глэйда, седые волосы торчали во все стороны, белые усы выделялись на щетинистом лице. Холодный взгляд голубых глаз и торчащие скулы говорили о трудной жизни в пути, но в нем чувствовалась та же сила, что в Салиме, и держался он как старый солдат. Длинный, грязный и потрепанный плащ снизу превратился в лохмотья. Незнакомец был одет в доспех, вот только все его детали различались: наплечники и наголенник ощетинились короткими шипами, наруч был всего один, а вторую руку обматывала лишь полоска голубой ткани. Но меч его говорил о многом. У Натаниэля на поясе висел такой же.

– Тобин Голфри мой отец, – ответил Натаниэль.

Он всю жизнь чувствовал себя в тени отца, легендарного рыцаря. Но не из-за его заслуг, а из-за его любви к маме. В ордене Натаниэля видели ходячим напоминанием падения величайшего воина Тобина Голфри, нарушившего клятву никогда не заводить детей. Натаниэль же просто любил отца и скучал по нему.

– Знавал я его… – Лохматый незнакомец уставился в огонь, словно мог разглядеть в нем прошлое.

– Вы – Серый плащ.

– Калеб Йорден, – представил Глэйд. – Бывший рыцарь ордена Серых плащей. Еще один осрамившийся Серый плащ в этом заведении…

Он окинул Натаниэля взглядом.

– Я оставил орден по собственному желанию, – твердо ответил Натаниэль. Вдаваться в подробности ему не хотелось.

– Вот и я тоже… после того как они меня выставили, – тихонько добавил Калеб. – Такова цена любви…

Глэйд поднял руку, намекая ему замолчать, но Калеб не обратил внимания.

– Я ушел… думая, что ухожу к хорошей женщине, что будем вместе растить ребенка… – Он рыгнул и продолжил: – Вот только оказалось, что и дите не мое, и…

Он неопределенно взмахнул рукой, будто конец его печальной истории и так был всем понятен.

– Может, присядешь, Калеб? – Расселл Мэйбери положил тяжелую руку на плечо рейнджера и всучил ему кружку эля.

– Может, и присяду, – благостно улыбнулся Калеб, плюхнувшись в кресло.

На мгновение повисло молчание: все ждали, продолжит ли он рассказ.

Старый маг Хадавад заговорил первым:

– Уверен, господин Голфри, ваша биография очень примечательна, но не познакомите ли нас со своими спутницами? – В глазах его блеснуло любопытство. – Я чувствую, что магия так и окутывает вас, дамы.

Атария Данелл рассеянно кивнула, соглашаясь с учителем.

Фэйлен и Рейна переглянулись и вопросительно уставились на Эшера. Дождавшись его кивка, они одновременно сняли капюшоны, открывая прекрасные лица. Кончики заостренных ушей выглядывали из их причесок.

Рейна сделала шаг вперед.

– Я Рейна Севари, принцесса эльфийского народа, а это моя наставница и защитница Фэйлен Халдор.

Собравшиеся ошарашенно замолчали. Даже Доран застыл, не замечая, что пиво так и льется по бороде. Эшер прислонился к стене, широко ухмыляясь.

– Из Велии доходили слухи, что эльфы вернулись в Иллиан… – проговорил Глэйд, не в силах оторвать взгляда от эльфийских ушей.

– Пха! Если это эльфы, то я горный козел! – Доран бахнул пустой кружкой по столу. – Эльфы тысячу лет назад умотали к лучшим берегам. Зачем бы им вертаться взад?

– Это долгая история, господин гном, – с печальной улыбкой ответила Рейна, глядя при этом на Эшера и Натаниэля.

– Останемся здесь, пока не приготовимся к путешествию на юг, – сказал Эшер. – Ваша история и будет платой за постой.

С этими словами он направился к двери.

– Куда ты? – спросила Фэйлен.

– Раздобуду денег на припасы и поищу караван.

«Оставайся тут», – говорил направленный на Натаниэля взгляд.

– У меня есть все, что нужно, Эшер, пользуйся, – предложил Расселл.

– Спасибо, но путь на юг неблизкий, – ответил Эшер, не останавливаясь, – нужно подготовиться как следует.

– На юг? – переспросил Глэйд, оторвавшись наконец от эльфиек.

– Сначала сядь и послушай, – велел Эшер. – Обещаю, история того стоит.

– Думается мне, нам понадобится еще пиво… – Доран приподнял бровь, выразительно глядя на Расселла.

Глава 9. На службе богов

Король Меркарис вышел из темного лабиринта, на котором стояла его крепость. Эту сложную систему ходов построил его предок, Гал Тион, первый человек, ставший королем Иллиана. Она служила последним рубежом обороны: противнику пришлось бы преследовать защитников крепости по полным ловушек подземельям, которые армия Тиона знала как свои пять пальцев и в которых могла устраивать засады где угодно. Бо́льшая часть туннелей была заброшена, а стены кое-где снесены, чтобы вместить архив Намдора.

У высоких дверей спиной к королю стояли двое стражников. Он чувствовал их страх перед черными дверями напротив. Им приказано было следить, чтобы Валаниса никто не беспокоил, но, судя по новостям, это Валанис беспокоил их.