Глава 1. Крушение

Трехдневная командировка в Прагу вышла на редкость удачной – переговоры с деловыми партнерами прошли без сучка, без задоринки, все необходимые договоренности были достигнуты, документы подписаны. Шеф будет доволен его работой, так что можно поднять вопрос о премии, а там, чем черт не шутит – и о повышении зарплаты. К тому же у Егора остались в запасе еще целые сутки свободного времени, которые он использовал, чтобы оторваться на полную катушку. Одним словом, провел досуг с толком. Благо в Праге возможностей для этого хоть отбавляй. Правда, выспаться толком не удалось, да и легкое похмелье давало о себе знать небольшой головной болью и сухостью во рту. Хорошо, что в дорожной аптечке нашлась таблетка алкозельцера, пришлась очень кстати.

– Уважаемые пассажиры, наш самолет заходит на посадку. Прошу Вас занять свои места и пристегнуть ремни безопасности!

Динамики в салоне самолета голосом одной из стюардесс повторили фразу на английском. Салон наполнился шумом и возгласами облегчения сидевших вокруг людей. Ничего удивительного: перелет выдался пусть и недолгим, но выматывающим, болтанка и воздушные ямы утомили всех. Егор тоже не удержался от вздоха облегчения, ведь он не любил летать. Плюс ко всему, за время полета дико затекла спина, он не мог дождаться момента, когда сможет покинуть опостылевшее кресло. Клацнув защелкой ремня, он потянулся всем телом и постарался расслабиться. Вроде бы и проходил через это уже множество раз, а ощущения каждый раз как впервые. Самолет медленно дал крен влево и ощутимо начал снижаться. Противно засосало под ложечкой и неприятно заложило уши. Он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и несколько раз сглотнул, двигая кадыком. Помогло, ощущение ваты в ушах исчезло, пусть и ненадолго. Егор скосил глаза на свою соседку – привлекательную блондинку в строгом костюме. Это помогло отвлечься от неприятных мыслей, ведь картина была на редкость приятной. Голубые глаза, волнистые, гладкие волосы, приятные черты лица, ухоженная кожа, чарующие формы и шикарные длинные ноги – все качества, что ему нравились в женщинах, были собраны воедино. Природная, естественная женственность без кричащей вульгарности и подкупающая открытость безо всякого кокетства – какой нормальный мужик останется спокойным?! Он заприметил ее еще в аэропорту Праги, во время регистрации на рейс, и даже познакомился и немного поболтал с ней в зале ожидания, пока они пережидали задержку рейса из-за плохой погоды. Переводчица Евгения оказалась приятной собеседницей, полностью подтвердив его первое о ней впечатление. А потом, чудесным образом оказалось, что она сидит в соседнем с ним кресле. Казалось бы, отличный шанс для продолжения знакомства, но девушка после посадки в самолет с прохладцей отнеслась к его попыткам вновь завязать беседу, а потом и вовсе включила музыку в наушниках и задремала. Это не особо смутило Егора, очевидно, что девушка просто устала. Да и обручального кольца на ее пальце он не заметил, так что решил после посадки предложить подкинуть ее до города на своем автомобиле, а там, глядишь, что и срастется. Услышав объявление о посадке, красотка открыла глаза и тоже завозилась с ремнями, а он, слегка ей улыбнувшись, решил не пялиться и отвернулся к иллюминатору. Серебристо-белая туша лайнера выскочила из слоя кучевых облаков, под крылом самолета уже можно было разглядеть ниточки шоссе и прямоугольники промзон Подмосковья, а чуть в стороне серебрилась лента Москвы-реки. Погода стояла ясная, пейзаж радовал глаз, не то что в момент отлета. Тогда моросил противный дождик, а серый пейзаж нагонял тоску.

Внезапно картинку за стеклом снова затянуло молочно-серой мутью, словно они опять вошли в облачный слой. Моргнули и погасли приборы освещения. В этот момент в глазах резко потемнело, а в голове словно разорвалась микроскопическая бомба. Егор на какое-то время выпал из реальности, совершенно не осознавая, что с ним и где он находится. Когда непонятный приступ немного отпустил, он вдруг с ужасом понял, что гул двигателей исчез. Самолет клюнул носом и резко ухнул вниз, отчего внутренности болезненно сжались и прилипли к позвоночнику. Сразу в нескольких местах испуганно закричали женщины и дети, в салоне поднялся дикий шум, его в мгновение ока захлестнула паника. Самолет накренился еще больше, перегрузка стала практически невыносимой. Стало трудно дышать и сквозь свои натужные хрипы Егор отчетливо услышал скрип и скрежет корпуса самолета, словно нагрузка корежила, разрывала его на части. Тоже захотелось кричать, соседка в ужасе вцепилась в его руку, больно вонзив свои наманикюренные ногти в кожу. Сверху выпали кислородные маски.

Вибрация корпуса нарастала, конструкция скрежетала, словно готовилась развалиться прямо в воздухе. Пилоты экипажа явно старались не дать машине сорваться в штопор, выводили ее на менее крутую траекторию, а значит, еще не все потеряно. Егор, всю свою сознательную жизнь бывший атеистом, взмолился про себя всем богам, чтобы у них это вышло. Наклон самолета стал слишком велик – мимо их кресел с криком пролетело тело одной из стюардесс. Она сильно ударилась головой об спинку одного из сидений, оставив на нем алый мазок, крик ее резко оборвался. Пассажиры выли, орали, срывая голоса.

– Мамочка, мамочка, я не хочу, не хочу, пожалуйста, не надо! – соседка слева кричала, но через шум и грохот ее было едва слышно. Егор покрепче сжал ее руку.

Тушу самолета била крупная дрожь, резкая перегрузка вдавила тело в кресло еще сильнее, в глазах снова потемнело, а дышать стало почти невозможно. Но пилоты каким-то чудесным образом смогли перевести падение в резкое планирование. В этот момент краем глаза он заметил, как что-то мелькнуло в иллюминаторах по левому борту. В следующую секунду раздался гулкий удар, завизжал раздираемый дюралюминий, правое крыло и кусок обшивки борта самолета вырвало из корпуса вместе с частью самого салона и несколькими рядами кресел. Пристегнутые к ним люди лишь истошно закричали напоследок, прежде чем мелькнуть и бесследно исчезнуть. Часть корпуса словно срезало гигантским ножом, в огромной прорехе сквозь клубы густого тумана стала видна мелькающая в опасной близости поверхность. Вот мимо пронеслась многоэтажка, так близко, что, казалось, ее можно потрогать рукой. Что-то мелькнуло в салоне, фыркнуло негромко в полете, в следующую секунду рядом раздался влажный чавкающий звук, а Егора залило чем-то горячим и липким. Рука соседки конвульсивно сжалась, он почувствовал, что она вот-вот сломает ему кисть. Он с ужасом обнаружил, что кусок металла, пролетев через весь салон, вонзился в его соседку, практически разрубив ее пополам. По корпусу ударил многотонный молот, верх и низ резко поменялись местами и Егор приложился головой о борт самолета, потеряв сознание.

Что-то сильно сдавило живот, скрутив внутренности в узел. Открыв глаза, он обнаружил, что висит на потолке, все так же пристегнутый к своему креслу ремнем безопасности, который и давил ему на диафрагму, мешая нормально дышать. Егор зашарил по телу, нащупал замок ремня и отстегнул его, выпав из кресла. Кувырнувшись в воздухе, больно приложился плечом и затылком при падении. В глазах опять потемнело, но он сделал над собой усилие и, часто и глубоко дыша, не позволил себе свалиться в обморок повторно.

Состояние было паршивым, голову словно сдавили стальным обручем, глаза того и гляди вылезут из орбит, язык распух и прилип к пересохшему небу. Руки трясутся, ноги подгибаются, кровь гулко стучит в висках маленькими, болезненными молоточками.

При приземлении лайнер перевернулся, стены и пол внутри самолета поменялись местами, повсюду царил полный хаос. Проводка искрила, в воздухе висело задымление, кругом вперемешку лежали изломанные, окровавленные тела людей в самых невообразимых позах и выпавшие из багажных отделений при падении сумки и чемоданы. Все вокруг было обильно залито красным – в момент удара многих пассажиров вырвало из их кресел и внутренности самолета на мгновение превратились в огромный миксер, сталкивая тела с предметами обстановки и калеча их. Ему повезло, что замок его ремня выдержал, так бы тоже сейчас остывал в этой груде тел.

Слишком много смертей. От такого количества тел и крови вокруг сделалось дурно. А ведь эти люди только что были живы, надеялись, верили, строили планы. И вот они все мертвы. Находиться здесь было физически больно, словно сам запах смерти проникал через ноздри внутрь. Мысли в голове путались.

Взгляд остановился на его соседке. То, что еще недавно было живой миловидной девушкой Женей, сейчас превратилось в окровавленный кусок мяса. Металлическая пластина с кривыми краями пронеслась через салон на огромной скорости и врубилась в кресло, в котором сидела несчастная, разрубив ее от шеи до пупка. От этой картины Егора сильно замутило и мучительно, со спазмами, начало тошнить.

Нет, так дело не пойдет. Нужно взять себя в руки и выбраться отсюда. Дурнота и головокружение накатывали волнами. Кое-как справившись со слабостью и все еще содрогаясь от ужаса и отвращения, Егор поковылял вперед в поисках выхода из этой мясорубки. Мысли в голове ворочались медленно, приходилось напрягаться, чтобы не потерять суть и сохранить концентрацию. Очень похоже на последствия сотрясения, но кто даст гарантию? Окинув взглядом вокруг, живых в самолете он не обнаружил. Похоже, те, кому повезло уцелеть, уже выбрались наружу, пока он висел в отключке. Странно только, что его бросили. Впрочем, учитывая панику и общую обстановку, ничего удивительного. Вверху, через прореху в борту лайнера, было видно небо и какой-то рекламный баннер. А это значит, что они упали где-то в черте города. Помощь должна скоро подоспеть.

Цепляясь непослушными руками за все подряд, словно неуклюжая марионетка, он смог добраться до открытой двери и выбрался на внешнюю сторону обшивки. Вздохнув свежего воздуха, он ощутил резкий химический запах, кислый настолько, что, казалось, он разъедает слизистую рта. Странный туман вокруг, который он заметил за стеклом перед самой аварией, укрывал окрестности плотным покрывалом. Кажется, мерзкий кислый запах в воздухе появился как раз таки из-за этого тумана. Похоже, столица подверглась какой-то техногенной катастрофе, уж больно аномальная вонь повисла в воздухе. Не хватало еще потравиться какой-нибудь дрянью после того, как чудом выжил в авиакатастрофе. Густые клубы тумана медленно сносило прочь, сверху он смог как следует рассмотреть место крушения самолета. Серебристая сигара самолета – вернее то, что от нее осталось, – лежала поперек широкого, шестиполосного шоссе. Во время аварийной посадки самолет зацепил многоэтажку, стоявшую неподалеку от трассы, лишился левого крыла и части корпуса, после чего рухнул вниз, потеряв попутно хвост и второе крыло. Хорошо еще, что топливо из баков самолета не вспыхнуло, видно не так много его осталось в конце полета.

Вокруг места крушения самолета скопилось достаточно много автомобилей, водители которых сейчас либо толпились вокруг уцелевших, либо помогали им. Кричали раненые, рыдали женщины и дети, одним словом, атмосфера царила тягостная. Появление Егора не осталось незамеченным, одна из выживших стюардесс испуганно ойкнула, увидев его.

– Что с Вами? Вы в порядке?

Кряхтя и спотыкаясь, он кое-как спустился, соскользнув по металлу фюзеляжа вниз.

– Господи, вы же весь в крови! – ее возглас привлек внимание окружающих людей и его подхватили под руки, не позволив ногам Егора предательски подогнуться и завалиться на землю, за что он был искренне признателен.

– Это не моя кровь, я в норме, вроде бы, – голос неприятно удивил, горло хрипело, словно во время сильной ангины, говорить было больно. – Голова только раскалывается, кажется, сотрясение. И пить очень хочется. Есть у кого вода?

Кто-то услужливо вложил ему в руку початую бутылку с минералкой, к которой он незамедлительно приложился, едва не прикончив ее в один прием. Пить хотелось ужасно. Руки тряслись так сильно, что пластиковое горлышко выбивало дробь о зубы. В итоге большая часть воды пролилась мимо рта. Утерев подбородок, он осознал, что только что превратил свое лицо в окровавленную маску – рукав, да и весь остальной пиджак был насквозь пропитан кровью. От мыслей о том, откуда эта кровь взялась, снова замутило. Кое-как справившись с собой, он принялся с остервенением сдирать с себя одежду. Находиться в ней было просто невыносимо.

– Наверное, мы вас за мертвого приняли, – стюардесса неловко переминалась с ноги на ногу рядом с ним, – уж очень сильно вы в крови испачкались…

– Я сознание потерял, так что ничего удивительного. Что с нами случилось? Почему самолет упал? – стянув через голову в прошлом белую, а сейчас заляпанную бурыми пятнами рубашку, он вывернул ее наизнанку и принялся утирать кровь с лица.

Один из тех, кто помог ему устоять на ногах – благообразный невысокий мужчина, с ежиком седых волос, который стоял рядом с потерянным видом, – отозвался на вопрос.

– Один из уцелевших пилотов говорит, что все приборы разом вышли из строя, питание вырубилось, двигатели заглохли. Пришлось идти на аварийную посадку. Повезло, что высота была небольшая, иначе бы нас всех уже не было в живых.

– Жертв много? – Егор скомкал рубашку и пиджак и бросил себе под ноги. Уж лучше остаться с голым торсом, чем ходить как долбаный зомби, весь перемазанный чужой кровью. На улице середина лета, погода теплая, замерзнуть он не должен.

– Пока не ясно, тут такая неразбериха: может – половина, может – больше! – седой интеллигент страдальчески сморщился, потирая запястье, по которому расплылась огромная вишневая гематома. – Больных в машины грузим, водители, которые успели сюда подъехать, помогают, спасибо им, отвозят в ближайшую больницу.

– А почему неотложек нет? – Егор только сейчас заметил, что вокруг и впрямь теснятся лишь гражданские машины, карет «скорой помощи» поблизости не видно ни одной. Удивительно, ведь падение самолета это не рядовое явление, за то время, что он провалялся без сознания, здесь уже должны были объявиться экипажи «скорых».

– Да хрен его разбери, кажется, электричество вырубилось, связи тоже нет – никто никуда дозвониться не может. Сейчас пострадавшие должны уже в ближайшую больничку доехать, так что вышлют кого-нибудь. Еще и вонь эта химозная повсюду. Не пойми что происходит.

Выудив телефон из кармана брюк, Егор обнаружил, что при падении самолета его мобильнику тоже досталось, экран покрылся паутиной трещин. Но он еще не утратил работоспособности, картинка дисплея была вполне разборчивой. Оставалось лишь недоуменно хмыкнуть, поскольку сигнал приема и впрямь был на нуле.

– Если электричества нет, светофоры тоже не горят. Они могут еще очень долго добираться до госпиталя.

Егор вопросительно глянул в сторону стюардессы:

– Ладно, помощь с пострадавшими еще требуется?

– Всех тяжелых уже разобрали и увезли, остались только те, кто может передвигаться сам. Вам бы о себе лучше позаботиться.

Девушка ушла, а ему осталось лишь мысленно поблагодарить ее за дельный совет.

– Где мы вообще рухнули? Что это за улица?

Пожилой мужик, все так же массируя пострадавшую конечность, устало присел прямо на землю рядом с ним, после чего ответил на вопрос:

– Говорят, шоссе Энтузиастов, но я не уверен.

Поблагодарив интеллигента, Егор стал пробираться сквозь ряды людей, обломки корпуса самолета и стоявшие плотными рядами автомобили, выглядывая подходящего человека. Выбор его пал на грузина средних лет с пышными усами, который что-то бурно осуждал с другими водилами неподалеку от основного скопления людей, стоя рядом со своей видавшей виды «шкодой». В разговорах людей сквозило волнение, даже какой-то безотчетный страх.

– Дружище, не подбросишь до места? Тут недалеко, деньги есть.

Тот критически осмотрел его сверху вниз из-под своих кустистых бровей.

– Ты с самолета что ли? Далеко ехать? А то, понимаешь, дорогой, связи нет, спутника нет, навигатор не работает, да? Как поедем? Может в больничку тебя лучше, а? Посмотрят, зеленкой помажут, потом домой!

– Тут полчаса езды, я покажу. Больница подождет. Косарь за все плачу.

– Ладно, садись, генацвале. Вано доставит мухой.

Егор решил пока что не ломиться в больницу. Со всеми этими непонятными делами, отключением света и мобильной связи, перспектива застрять в переполненной больничке на неопределенный срок не радовала. Там, конечно, есть резервные генераторы, но он пока не ощущал острой потребности во врачебной помощи. Его тошнило, побаливала голова, да и общее состояние было на троечку, но все это можно списать на не хилый стресс и легкое сотрясение. Гораздо больше ему сейчас хотелось привести себя в порядок, поесть и выспаться. Усталость навалилась неподъемным грузом. А в больницу он успеет съездить и позже, когда этот непонятный техногенный коллапс останется позади.

Хорошо, что портмоне не вылетело из кармана брюк при крушении. Налички в нем как раз хватило на то, чтобы рассчитаться с таксистом, и на то, чтобы закупиться в супермаркете всякими полуфабрикатами. Его вид устроил небольшой перфоманс среди покупателей и продавщиц, но Егор сейчас настолько морально вымотался, что ему было совершенно плевать на их охи и ахи.

Двухэтажный коттедж на краю небольшого СНТ был не его, а принадлежал его сестре. Но Светка улетела со своим новым хахалем на Кипр, в ближайшие две недели это место будет пустовать. Если отключение энергии произошло по всему городу, ехать до его городской квартиры на Ленинградке сейчас было явно не самой разумной идеей, а его машина осталась вообще черт знает где. Можно было бы, конечно, доехать до Белки – Белорусского вокзала на метро, но интуиция подсказывала, что подземка наверняка тоже встала. Так что вариант с домом сестры выглядел самым приемлемым из всех.

Пока ехали, грузин трещал, не затыкаясь, а Егор лишь отвечал невпопад, замкнувшись в собственных мыслях. С ним всегда такое: когда случается что-то плохое, он закрывается в себе и переваривает стресс самостоятельно, пока от того ничего не останется. У него перед глазами все еще стояли кошмарные картинки крушения, переломанные людские тела, он чувствовал засохшую чужую кровь на своей коже и волосах. Это разъедало психику словно щелочь.

Рассчитавшись с таксистом и пожелав ему удачи, Егор взял ключ под ковриком для обуви и вошел в дом. Жилище его сестры ему было по нраву. Бывший муж Светы знал толк в обустройстве жилья, а сама она смогла обставить его так, чтобы любой входящий сюда человек сразу же ощущал уют. Егор часто бывал в гостях у сестры, они с самого детства поддерживали хорошие отношения, плюс ему нравилось возиться с ее дочкой от первого брака. Сейчас же в доме было тихо: племянницу Вику отправили к дедушке с бабушкой на Вологодчину, сестра нежится где-то там, в теплых лучах солнца Средиземноморья.

Порывшись в вещах бывшего Светкиного мужа, он подобрал себе спортивные штаны, футболку и худи, чтоб не щеголять без одежды, после чего отправился в душ. Вообще-то на участке была выстроена серьезная баня, с сауной, но топить ее он сейчас был не готов, так что пришлось довольствоваться едва теплым душем – водонагреватель сестра выключила перед отъездом, да даже если бы и не выключила – он бы все равно остыл без электроэнергии. К несчастью, электричества тут тоже не было. Лишнее подтверждение тому, что такая ерунда сейчас творится повсюду.

Пока он стоял под прохладными струями, на Егора вновь навалились безотчетный страх и слабость. Перед глазами стояла картина заваленного телами салона самолета, изуродованное тело красивой девушки Жени. Ее кровь стекала с тела и волос вместе с водой, подкрашивая ее в рубиновый цвет, прежде чем уйти в слив. Он пытался осмыслить произошедшее с ним сегодня. Но мысли в голове ворочались, словно тяжелые камни, думать было в тягость, а в результате Егор опустился на корточки и отключился от всего, просто предоставив водяным струям смыть с него весь этот кошмарный день. Когда вода в баке закончилась, он до красноты растерся махровым банным полотенцем и, наконец, почувствовал себя немного лучше.

После душа, уплетая холодную копченую грудинку и запивая ее апельсиновым соком, он ощущал себя невероятно измотанным, физически и морально. После того, как голод был утолен, остро ощущалась потребность вздремнуть, слабость во всем теле и тяжелая голова прямо на это намекали, несмотря на то, что за окном день едва-едва перевалил за половину. Противиться этому желанию не было никаких сил, Егор задремал на диване в гостиной, забывшись сном без сновидений.

Загрузка...