Игра, разорвавшая время

Глава 43 Все повторилось… Почти…

В полутемном помещении негромко запел молитву приятный мужской голос…

Гоша сразу понял, где он.

Совсем недавно он хотел этого: вернуться в тот день прошлого, когда можно было остановить смертоубийство — постараться вывести людей из церкви. Он готов был рисковать, чтобы помочь. Из-за этого наперекор своим товарищам Гоша остался здесь, у руин, а Веня и Диана ушли. Потом появился Илья, и они уже вместе хотели это сделать…

Не получилось…

Тогда не получилось. Они попали в другой момент времени, когда жаждущий найти клад Свирепов убил своего дружка Федю.

А вот теперь… опять… У двери валяется синей кляксой палатка… Горящие свечи, запах ладана, блики от пламени, отражающиеся на иконах, лики святых на фресках… И… негромкий голос, поющий молитву. Эхо разносится по помещению, улетает вверх, под купол:

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу,

и ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас… [1]

Гоша поёжился. Он понимал, что скоро случится непоправимое.

Илья стоял в центре церкви, прямо под куполом. Он был потрясен, ошарашен. Только что гремел гром, сверкала молния, лил как из ведра дождь — а теперь благость, тепло и видимость покоя. Он растерянно смотрел вокруг себя и в этот момент выглядел беззащитным. На его лице отражались одновременно и ошеломление, и боль — он догадывался, что попал в прошлое. Возможно, в тот самый день, о котором рассказывал ему Гоша, в тот день, когда погибла его мама.

Свирепов замер у стены. Лицо Фрола было белым, как мел, — то ли освещение так падало, то ли он был смертельно напуган переменами. Ломик валялся на полу. Выглядело так, что он забыл о нем.

Отец Василий пока не замечал, что в церкви появились люди. Он продолжал петь молитву, стоя перед иконой, окруженной свечами. Когда произнес последнее слово, зажег погасшую свечу другой свечкой и повернулся, чтобы отойти.

И тут заметил Илью.

— Илья? Я не слышал, как ты зашел, — проговорил священник, улыбнувшись. — Ты взволнован? Что-то случилось?

У Ильи перехватило горло. Он не смог вымолвить ни слова.

— Я знаю, что случилось! Точнее, случится, — громко сказал Гоша, чтобы привлечь к себе внимание.

Отец Василий вздрогнул от неожиданности, обернулся на звук его голоса.

— Здравствуйте, молодой человек! Кто вы?

— Это неважно, — резко ответил Григорьев.

Паника начала овладевать им. Он понимал: надо торопиться. Вот-вот может начаться бомбежка.

Его вдруг затрясло, дыхание участилось. Он бросился к отцу Василию, схватил его за рясу, потянул к выходу, приговаривая быстро, сбивчиво:

— Надо уходить!.. Сейчас будет взрыв!.. Надо остановить людей!.. Они уже идут сюда…

Отец Василий нахмурился, отшатнулся. Странный парень что-то бубнит себе под нос, тянет его куда-то.

— Что с тобой? Ты бредишь?

Он многое в жизни повидал. Он знал, что люди от страшных событий могут сходить с ума.

— Эй! — громкий оклик со стороны заставил всех троих обернуться.

Свирепов уже пришел в себя. Он снова держал в руках ломик. Вид у него был грозный.

— Фрол? А ты как тут оказался? — снова удивился отец Василий.

Он быстро оглянулся на дверь. Та была плотно закрыта.

Свирепов понял это движение по-своему. Он рывком бросился вперед и загородил дорогу к выходу.

— Отсюда никто не выйдет, пока я не получу сундук. Эй, ты! — крикнул он Гоше. — Где клад? Я убью всех троих, если вы мне не скажете.

Оранжевые точки свечей отражались в глазах Свирепова. Взгляд его светился безумием.

— Фрол? Ты в порядке?.. Я вижу, ты чем-то обеспокоен, — голос отца Василия был мягок и тревожен. — Как ты тут оказался? Я думал: ты в лесу, с партизанами.

Резко и коротко прозвучала фраза, брошенная Ильей:

— Он — с фрицами!

Отец Василий ошеломленно обернулся к нему.

Гоша продолжил мысль своего товарища:

— Он уже направил сюда самолет немцев. Нам надо уходить как можно быстрее!

— Какой самолет⁈ О чем ты говоришь, дурак? — завопил Свирепов. — Клад! Где клад?

При этом он поднял ломик вверх и угрожающе стал размахивать им. Металлический стержень блестел оранжевыми всполохами в свете свечей, и казалось, это не ломик, а огненная палица. На стенах и в темных углах заплясали тени. Словно Свирепов теперь был не один, а за ним стояла целая вооруженная банда.

Он неожиданно взревел и бросился с ломиком над головой к Гоше. Тому едва удалось увернуться.

И тут входная дверь с шумом распахнулась. В церковь стали торопливо заходить люди. Их одежда была мокрой от дождя. Женщины, старики, подростки. Маленькие дети — на руках или прижавшиеся к матерям. Некоторые из них плакали.

— Мама! — услышал Григорьев тревожный возглас Ильи.

Его приятель продвигался к высокой женщине со светлыми волосами. Она увидела сына, обернулась к нему.

Гоша узнал другую молодую женщину — с длинными косами и малышом на руках. Она громко заговорила, обращаясь к священнику с той же самой фразой, что и в прошлый раз:

— Отец Василий! Поселок бомбят. Фриц на самолете летает. Мы сюда прибежали. Церковь бомбить не посмеет! Ведь так?

Малыш у нее на руках заплакал. Тут же подхватили плач и другие ребятишки.

— Будем молиться! — произнес священник. — Все в руках Божьих!

И обернулся к Свирепову:

— И ты молись, Фрол.

Тот слегка опешил от такого предложения.

— Нет! — выкрикнул Гоша. — Уходите все из церкви! Сейчас начнется! Быстрее! Прошу вас!

— Ни одного не выпущу! — заорал Фрол и побежал к выходу. — Назад! Отдайте мне мой сундук! Всех убью.

Ломик засвистел в его руках. Люди шарахнулись в стороны.

— Дебил! — закричал Гоша. — Тебя тоже сейчас накроет!

Однако тот его даже не услышал.

— Илья, помогай!

Гоша бросился к палатке, схватил ее в охапку. Илья догадался, что задумал его приятель. Он подбежал к нему. Они растянули синюю ткань, намереваясь запутать в ней разбушевавшегося Свирепова.

Но было уже поздно. Послышался гул приближающегося самолета. Гошино сердце сжалось от отчаянья.

— Он сюда летит, сюда! — испуганно воскликнула старуха с растрепанными седыми волосами, выглядывающими из-под косо повязанного платка.

Началась паника. Люди кинулись к выходу, но там со своим ломиком стоял Свирепов. Похоже, он еще не понял, чего так испугались люди.

Кто-то случайно споткнулся, кто-то задел свечницу. Она упала, и пламя красно-желтыми языками поползло по полу.

В гул вплелся громкий, пугающий свист, а затем — удар такой силы, что дрогнули стены и пол под ногами.

А дальше Гоше показалось, что всё словно замедлилось. Купол у дальней к людям стены начал осыпаться — тяжёлые обломки камня полетели вниз. Столб пыли тут же смешался с хлынувшим внутрь потоком дождя.

Отчаянные крики людей, плач детей, вводящий в ступор гул самолета, свист падающей бомбы, грохот рушащихся стен — всё смешалось в страшный шум.

Вторая бомба упала в центр купола. Он треснул протяжным, страшным звуком. Гоша видел, как падают люди, как кровь смешивается с водой и пылью.

— Илья! — отчаянно закричал он.

Того не было видно.

Пламя бушевало там, где его не достиг дождь. Гоша видел искажённые ужасом лица людей. Он заметил Свирепова. Тот пробирался к двери, расталкивая людей. И тут прямо на его голову упал обломок купола.

А потом случился сильный удар совсем близко с Гргорьевым. Такой сильный, что воздух выбило из легких. Гоша почувствовал, как ноги оторвались от пола. Затем его выкинуло взрывной волной в образовавшийся проем в стене.

И мир погас. Наступили одновременно тишина и темнота…

[1] Орфография сохранена как в оригинале.