Глава 3. Скелет в шкафу

Диана

Не знаю, сколько времени я рыдала, зарывшись носом в подушку. Меня выдернул из туманного мрачного пространства, полного отчаяния и скорби, пронзительный крик Яго. Попугай решил известить весь мир о том, что он проснулся.

Превозмогая головокружение, я встала с кровати, сняла его кольцо с жердочкой с подставки и перенесла Яго в его собственную просторную комнату, служившую вольером. Потерев припухшие веки, насыпала в кормушку зерна и положила дольку ананаса, поменяла воду в поилке. Теперь за попугая можно было не беспокоиться.

Он поклюет, поиграет с любимой игрушкой – большой подвесной пирамидкой из веревок и мячиков, и уснет. К тому времени за окном стемнеет. Прежде чем выйти из комнаты и закрыть дверь на щеколду, я погладила Яго тыльной стороной указательного пальца по голове и чмокнула в клюв, прощаясь с ним. Понимала, что больше не смогу жить в этой квартире.

Но пока мне предстояло дело важнее сбора вещей. Я решила отправиться в гости к дедушке с бабушкой и узнать всю правду о том, что случилось с мамой. Отец запрещал нам с Гариком даже вспоминать об этих “опустившихся пьянчугах”, но его лживые слова больше не имели для меня значения.

Проявив чудеса конспирации, я вызвала через приложение такси до любимого торгового центра. Переодевшись до неузнаваемости в самые дешевые и некрасивые шмотки на случай, если отец кого-то нанял проследить за мной, я вышла с другой стороны здания, поймала частное такси у метро и попросила водителя отвезти меня в город Загорск на улицу Василия Бархатного. В мою память еще в детстве врезалось название улицы. Бархатный – какая забавная и милая фамилия. Однако судьба у этого героя войны была невеселая.

Найти дом и номер квартиры помог телефонный интернет-справочник. Павел и Раиса Кудрявцевы жили на третьем этаже старой пятиэтажки. Дверь мне открыл дедушка, от приятной неожиданности он выронил потертую книжку из руки. Да, отец врал нам с Гариком. Вместо алкаша я увидела полноватого пожилого интеллигента в очках, чистых коричневых брюках и зеленом свитере.

Седые усы и бородка, приятная, немного растерянная улыбка. Мне сразу же захотелась обнять дедушку, но только я переступила порог, как меня сгребла в охапку прибежавшая с кухни худенькая бабушка в цветастом платье и фартуке. От нее сладко пахло сдобой. Дедушка молча тронул меня за плечо. Щемящая тоска отпустила мое сердце.

– Дианочка, внученька, – бабушка расцеловала меня в обе щеки и пригласила на кухню. – Не передать словами, как мы рады тебя видеть. Да брось ты, не надо разуваться. Так проходи. Мы с дедом подключили интернет и купили ноутбук, чтобы видеть любимых внуков. Не осмеливались искать с вами встречи, не хотели огорчать своими воспоминаниями. Думали, вам с Гариком будет легче жить, не зная горькой правды. Нашу Настеньку, вашу маму, все равно не вернуть.

– Я знаю правду. Поэтому я здесь. Простите, что без этого повода не приезжала к вам. Я тоже очень рада нашей встрече.

Собственный голос казался мне звучащим со стороны. Вместо теплых речей из меня вылетали резкие фразы, как будто я вела телешоу.

Невзрачные обои в мелкий цветочек, мебель советских времен, но здесь не царил обычный для таких квартир затхлый запах бедности. Тут было свежо, чисто и, как ни странно, приятно. После чая с пирожными я даже не побрезговала сесть на старый диван в гостиной, чтобы вместе с бабушкой посмотреть фотографии мамы в семейном альбоме. Тоска вновь накатила болезненным приступом, вызывая тошноту, когда я увидела ее юной и счастливой.

– Как только мы узнали, что муж Насти ходит налево, сразу же стали ей советовать вернуться к нам и забрать маленьких вас, – тяжело вздохнув, начал непростой рассказ дедушка, опустившись в кресло-качалку возле окна. – А она все прощала, терпела. Говорила, что ради детей. После той ссоры Настя приехала к нам глубокой ночью вся в слезах. Сказала, что будет бороться за вас, подаст на мужа в суд. Мы ее поддержали, как могли, постарались утешить. Настя позвонила своему бывшему однокласснику Артему, он адвокат, и они договорились о встрече. Утром она поехала к нему и… Артем так ее и не дождался, позвонил нам, а потом мы узнали об аварии, – голос дедушки дрогнул, в нем послышалась хрипотца. Из-под оправы очков просочилась слезинка. – Мы сразу заподозрили, что это был не несчастный случай. Зять, при его-то деньжищах, запросто мог нанять кого-то нахимичить ночью с тормозами Настиной машины. Он же знал наш адрес. Разве он мог допустить публичный скандал накануне вручения государственной премии. Он же светило мировой медицины, лечил многих видных деятелей, и тут жена на него в суд подает… Справедливо, надо сказать. Вот он и решил по-тихому избавиться от вашей мамы, чтобы сохранить безупречную репутацию.

– Мы пытались добиться справедливости, но разве она возможна, если в деле замешаны большие деньги, – всхлипнула бабушка. – В какие только инстанции мы с дедом не обращались. Требовали провести расследование. Артем тоже старался, но и ему не удалось нам помочь. Несчастный случай. Вот вердикт, в который мы не верим… Прости, внученька, что рассказали о своих подозрениях. Тебе и так сейчас несладко. Но лучше пусть ты будешь знать, на какие страшные преступления способен твой отец. Брату тоже расскажи. И будьте осторожны. Извергу этому лучше не говорите ни слова о том, что знаете правду.

Мы с бабушкой обнялись, сидя рядом на продавленном диване, и я заплакала на ее теплом уютном плече, пахнущем хлебными крошками. Мне с большим трудом удалось выпросить у бабушки номер ее пенсионной карты. Сделав денежный перевод, посоветовала обновить интерьер. Айфон верещал почти без перерыва, но я приняла только один звонок – брата, и попросила его срочно приехать в папину квартиру.

Гарик внимательно выслушал меня, сидя на журнальном столе и нервно трогая кончик длинного носа. Мегамозг, самый умный и рассудительный из нас двоих, по мнению отца. Мне по жизни ставили его в пример. Наверное, впервые это меня не раздражало, а воспринималось как источник надежды.

– Послушай, Диана, – старший брат просительно посмотрел на меня, чуть нахмурившись. – Мой добрый совет – не поднимай эту тему. Мы по сути ничего не знаем, и потому не вправе никого судить. Зачастую к одной трагедии приводят сотни обстоятельств, не все из которых на виду. Ты можешь не верить мне, но я скажу свое мнение. Не похож наш отец на убийцу. Не тот психологический типаж. Я повидал немало настоящих убийц из разных банд, социопатов и неуравновешенных типов, тех, кто способен в состоянии аффекта зарезать первого встречного. Говорят, у меня талант безошибочно разбираться в людях, видеть, кто есть кто. Не думаю, что это дар свыше, но точно результат старательной отработки навыков, которые необходимы для выживания и ведения бизнеса. Да, наш отец – бабник. И я весь в него, поэтому никогда не женюсь. Знаю, что из меня не выйдет примерный семьянин, поэтому не хочу кому-то трепать нервы и рушить жизнь. Те, с кем я встречаюсь, прекрасно понимают, что им не стоит ждать постоянства в отношениях. У меня растет сын от женщины, муж которой не может иметь детей. Я помогаю им финансово. Но не все могут решиться на такой шаг, отказаться от полноценной семьи. Думают, что все сложится, а оно не складывается. Так и вышло с нашими родителями.

– Гарик, и ты меня послушай хоть раз в жизни, – я постучала ногой по полу. – То, что рассказали дедушка и бабушка, очень похоже на правду. Премия, скандал, возможности отца. Все сходится.

– Сестренка, ты витаешь в радужном мире, где розовые пони скачут по облакам из сахарной ваты. В жизни людей все не так просто и прямолинейно. То, что мы можем сложить логическую цепочку версии, вовсе не означает, что так все и было в реальности. Мне очень жаль Кудрявцевых, но их уже ни один психолог не избавит от навязчивой идеи. После того, как все случилось, эти люди были на нервах и приняли единственную версию из многих, даже не пытаясь рассмотреть все остальные. За годы они срослись с ней, и попросту не услышат другого мнения. Но тебя, сестренка, я прошу не уподобляться им. Придержи свой болтливый язычок и не поднимай при отце эту тему. Легче, поверь, не станет. Маму не вернуть. И запомни кое-что важное: не нужно вытаскивать из шкафа скелет, потому что на нем могут быть живые опасные бактерии. Все ясно?

Улыбнувшись, брат щелкнул меня пальцем по руке. Раздался звук открываемой двери. Отец вернулся из своей клиники. Не вспоминая о предупреждениях Гарика, я рванула в коридор и с порога вылила на еще недавно любимого родного человека все то мерзкое, зловонное, что о нем в ту минуту думала. Орала в истерике, называя его убийцей. Отец молча снял пиджак, разулся и прошел в гостиную. Опустившись на диван, взял из кармана брюк бумажный платочек и протер обильно выступивший на лбу пот.

– Да, я виноват в смерти вашей мамы, – вздыхая, тяжело заговорил он, не поднимая глаз на нас с братом. – Но я не делал того, о чем ты говоришь, дочь. Мне бы и в голову не пришло убить жену. Пусть скандал, развод. Кто понимал мои заслуги, кому я спас жизнь, от меня бы не отвернулись из-за житейских неурядиц. А журналисты – что с них взять? Погудят, как пчелы, и заткнутся… В чем я винил себя миллион, если не миллиард раз, так это в том, что пустил к нам домой придурошную Катьку. У нее хватило наглости припереться сюда и дежурить у подъезда. Я не знал, что все так получится. Пригрозил вас увезти за границу не всерьез, а чтобы Ася не ушла. Она всегда говорила, что прощает меня только ради детей. Я думал, жена остынет и вернется. А видите, как все вышло. Еще родители ее постоянно накручивали против меня. А как развелся их любимчик, этот адвокатишка Артем, так и вовсе каждый вечер ей звонили и зудели часами, чтобы уходила к нему. Твердили, какой он надежный, замечательный. А если подумать, откуда они могли знать, что у Артема нет любовницы? Может, у него их целый гарем? Все его достоинство заключалось в том, что его мать дружила с моей тещей. А я был человеком со стороны. Теща и тесть очень старались вбить между нами клин, и им это удалось! – отец взглянул на нас, хлопнув ладонью по колену. – В последние дни Ася стала сама не своя. А тут еще Катька заявилась. Я пытался расстаться с этой дурой, а она начала меня преследовать. Все могло обойтись. Я хотел порвать с Катькой и уделять больше внимания вашей маме. Если бы только я знал, что Ася может уйти насовсем. Та же Катька готова была душу продать за возможность жить в этой шикарной квартире. А ваша мама… она была… гордая. Но я так и не смог ее понять.

Переведя дух, отец осмелился заглянуть мне в глаза.

– После аварии я чуть с ума не сошел от горя. Не представлял, как жить дальше. Начал пить. Хорошо, брат приехал и, можно сказать, силой вытащил меня из запоя. Думаете, было бы лучше для вас остаться круглыми сиротами? Моя слабая печень долго не выдержала бы той нагрузки. Я бы умер, если бы Сурен меня не спас.

– Я не знаю, что сказать. И не понимаю, кому верить. Голова идет кругом, – честно призналась я. – Но в этой квартире больше находиться не могу.

Слезы не шли. За вечер и половину ночи и так их пролилось слишком много.

– Погости у дяди Сурена в Мексике, – посоветовал отец. – Мой брат – исключительно честный человек, в отличие от меня. Он не станет обманывать, если попросишь рассказать. Надеюсь, ты все поймешь, не говорю – меня простишь. Заодно развеешься и отвлечешься. Они с Лючией откопали у себя на ранчо глиняную фигурку какого-то Телтакана с хвостом. Древние мифы, легенды – это всегда интересно.

– Да, я полечу к ним. Пойду собирать чемодан, – я поспешила выйти из ставшей невыносимо душной гостиной.

Скелет уже вытащен из шкафа, его не засунуть обратно, не собрать по кусочкам; он рассыпался прахом, обратился в пыль, которая душит, не позволяя свободно дышать, и застилает глаза пугающей пеленой.

Загрузка...