Хозяйка кафе "Золотой Цыпленок", или Жаркое из дракона (СИ)

Глава 1

Первым пришло ощущение боли. Тупая, ноющая волна накатывала на затылок, отдаваясь свинцовой тяжестью в висках. Я попыталась пошевелиться, и тело ответило пронзительным протестом.

«Скорая… Нужно вызвать скорую», — промелькнула первая связная мысль.

Я заставила себя открыть глаза. Темнота. Не та, мгновенная темнота после удара, а разбавленная лишь скудными полосками лунного света, пробивающимися сквозь щели в ставнях. Я лежала не на асфальте. Подо мной было что-то жесткое, колючее и отдававшее запахом пыли и… сена?

Паника. Я резко села, и комната заплясала перед глазами. Маленькая, убогая. Вместо привычных очертаний моей спальни — низкий потолок с потеками, стены из грубого тесаного камня, крошечное закопченное окошко. Я сидела на узкой деревянной кровати, скрипящей при малейшем движении, а под тонким, грубым одеялом действительно лежала солома.

«Это сон. Кошмар. Отходняк после удара», — убеждала я себя, сжимая виски пальцами. Но боль была слишком реальной. И запахи. Запах плесени, древесной смолы и чего-то незнакомого, травяного.

Мои пальцы наткнулись на волосы. Длинные, спутанные, непривычно мягкие. Не мои уложенные профессиональными средствами. Я потянулась к лицу. Очертания были другими — выше скулы, острее подбородок. Сердце заколотилось.

«Зеркало. Мне нужно зеркало».

Я кое-как сползла с кровати, ее пружины заскрипели протестом. Ноги подкосились, и я едва удержалась, ухватившись за грубый деревянный сундук. Пол был холодным и неровным. В полумраке я нащупала на стене небольшое пятно — потускневший осколок зеркала в простой деревянной раме.

Подойдя ближе, я увидела отражение.

И чуть не закричала.

Это была не я. И в то же время… была. Примерно мой возраст, двадцать с небольшим. Но черты лица — изможденные, бледные, с синяками под огромными, испуганными голубыми глазами. Те самые глаза были единственным, что казалось знакомым — в них горел тот же огонь, что и у меня. Огонь страха и непонимания. Девушка в зеркале была до жути худой, ее светлые, почти белые волосы тускло свисали прядями. На ней была простая ночная рубашка из грубой ткани.

Я дотронулась до своего отражения. Холодное стекло. Худая девушка в зеркале повторила мой жест.

Это не сон. Это кошмар наяву.

В голове что-то щелкнуло, и в висках застучало. Не мои воспоминания, а обрывки, словно кадры из старого, испорченного фильма. Ссора с высокой, надменной женщиной… Горечь какого-то травяного отвара на языке… Приступ тошноты, слабости, падение… Имя — Элинора. Элинора Лейн. И чувство — тяжелое, давящее — что тебя хотят отравить. Что ты здесь лишняя.

Я отшатнулась от зеркала, прислонившись спиной к холодной стене. Дыхание перехватило. Порты, удар, Марк… а теперь это? Что это? Галлюцинация перед смертью? Попадание в другую реальность? Безумие?

Дверь в комнату скрипнула. Я инстинктивно вжалась в стену, пытаясь стать незаметной.

В проеме возникла тень. Не огромная фигура из порта, а хрупкий силуэт молодой девушки с кружкой в руках.

— Барышня Элли? — тихий, дрожащий голос был полон надежды. — Вы… вы проснулись?

Она подошла ближе, и лунный свет упал на ее лицо. Лет шестнадцати, испуганные карие глаза, простенькое платьице. В ее взгляде читалась неподдельная забота.

Я не знала, что говорить. Мой язык отказался повиноваться. Я просто смотрела на нее.

— О, слава Великой Матери! — девушка ахнула, увидев, вероятно, мой дикий испуг. Она поставила кружку на сундук и робко приблизилась. — Не бойтесь, это я, Сора. Ваша служанка. Вы нас так напугали… Доктор сказал, что вы вряд ли… — она не договорила, и на ее глазах блеснули слезы.

Сора. Это имя отозвалось в чужих воспоминаниях. Верная. Единственный друг.

— Я… — мой голос прозвучал хрипло и непривычно высоко. Это был не мой голос. — Что случилось?

— Вы не помните? — Сора смотрела на меня с сочувствием. — Вам стало плохо после ужина с вашей кузиной, леди Изабеллой. Очень плохо. Вы уже три дня без сознания.

Леди Изабелла. Имя прозвучало как удар колокола. Высокая женщина. Надменный взгляд. Горечь отвара. Воспоминания-осколки сложились в четкую, ужасающую картину. Кто-то действительно пытался эту девушку — меня — отравить. И, судя по всему, у них это получилось. Только вместо смерти случилось… это. Я заняла ее место.

Меня трясло мелкой дрожью. Это был не просто шок. Это было крушение всей реальности.

— Где я? — спросила я, и вопрос прозвучал глупо, но это было единственное, что меня интересовало.

Сора смотрела на меня с растущим беспокойством.

— В вашей комнате, барышня. Над кафе. Вам нужно попить, вы очень слабы.

Она протянула мне кружку. Я машинально взяла ее. Руки дрожали.

Кафе. Слово зацепилось в моем сознании, единственный островок чего-то отдаленно знакомого в этом море безумия.

— Какое кафе? — прошептала я.

— «Золотой цыпленок», барышня, — ответила Сора, как будто объясняя ребенку. — Ваше кафе. Точнее, то, что от него осталось.

«Золотой цыпленок». Это название, такое нелепое и жизнерадостное в этом мрачном мире, прозвучало как насмешка. Моя мечта о ресторане, которая только что была разбита вдребезги в моем мире, здесь, в этом странном теле, оказалась моим жестоким наследием — умирающим заведением с задорным именем.

Ирония судьбы была настолько горькой, что я чуть не рассмеялась. Вместо этого из горла вырвался сдавленный стон. Я закрыла глаза, пытаясь совладать с накатывающей волной паники и отчаяния.

Алиса Райвен, успешная рестораторша, была мертва. Ее предали и убили.

Теперь я — Элинора Лейн. Бедная родственница. Жертва отравления. Хозяйка убыточного кафе с смешным названием «Золотой цыпленок».

И где-то там, в этом незнакомом мире, бродил тот, кто попытался меня убить. И, возможно, он еще не знал, что его план провалился.

Я сделала глоток теплого напитка. Он обжег горло, но вернул крупицу ощущения реальности. Страх никуда не делся. Но под ним, глубоко внутри, начало шевелиться что-то другое. Знакомое. Твердое.

Желание выжить. Во что бы то ни стало.

Следующие два дня прошли в тумане слабости и отчаянных попыток не сойти с ума. Я, Алиса Райвен, училась быть Элинорой Лейн. Моим главным занятием было лежать, пить противный травяной отвар, который приносила Сора, и по крупицам собирать мозаику из чужих воспоминаний.

Они всплывали обрывками. Город назывался Эринзил. Мир — Вайрот. Магия была такой же обыденностью, как электричество в моем прошлом мире, вот только доступна она была далеко не всем. Элинора, судя по всему, к магам не относилась. Она была последним отпрыском обедневшего дворянского рода, чье состояние испарилось вместе с влиянием. От всего наследия осталось лишь это кафе да куча долгов.

На третье утро я почувствовала в себе достаточно сил, чтобы сойти вниз. Вернее, мой внутренний бизнес-аналитик, загнанный в угол и напуганный, но не сломленный, потребовал наконец оценить масштаб катастрофы.

— Барышня, вы уверены? — испуганно округлила глаза Сора, когда я, дрожа от слабости, накинула на плечи поношенный шерстяной плащ. — Вы еще так бледны…

— Я не могу валяться здесь вечно, Сора, — сказала я, и мой голос, хоть и оставался чужим, прозвучал с той самой сталью, что помогала мне пробиваться в мире ресторанного бизнеса. — Мне нужно увидеть... мое кафе.

Слово «мое» далось с трудом. Ничего в этом мире не было моим. Кроме, пожалуй, проблем.

Сора, вздохнув, послушно повела меня по узкой, скрипучей лестнице. Запахи, доносившиеся снизу, становились все отчетливее. Запах старого жира, пыли, кислого пива и чего-то затхлого. Мое сердце, которое уже привыкло сжиматься от тревоги, упало куда-то в пятки. Этот букет знал каждый неудачник общепита.

И вот я увидела.

«Золотой цыпленок» — насмешливое, жизнерадостное название, которое так контрастировало с реальностью. Цыпленок был мертв. Полумрак, пробиваемый лишь парой коптящих масляных ламп. Гора грязной посуды на столах, липкий от столетий пролитых напитков пол. Пыль лежала на подоконниках и пустых стеллажах за стойкой. В воздухе висела тишина, столь же густая и неприятная, как и запах.

В углу, у камина, в котором не тлело ни единого уголька, сидел единственный посетитель — старый гном в потрепанной кожаной куртке, мирно посапывавший, уткнувшись бородой в стол.

Из-за стойки поднялся еще один человек. Вернее, не совсем человек. Ростом он был с хороший шкаф, кожа отливала серовато-зеленым, а из-под густых бровей на меня смотрели маленькие, умные глаза. Полуорк. Воспоминания Элли подсказали мне его имя — Финн. Заведующий хозяйством, вышибала, посудомойка и, по совместительству, последний верный сотрудник.

— Барышня, — буркнул он кивком. — Вы живы. Хорошо.

В его простых словах было больше искренней заботы, чем во всех сладких речах моего бывшего жениха.

— Я жива, Финн, — подтвердила я, с трудом переводя взгляд с этого царства запустения на него. — Что... что тут происходит?

— Ничего, — честно ответил полуорк. — Вот уже три месяца. С тех пор как старый хозяин, ваш дядюшка, отбыл к предкам. Изредка заходят свои, как Рав, — он кивнул на спящего гнома. — Он за пиво платит. Иногда.

Отчаяние, снова попыталось подобраться к моему горлу. Я сделала шаг вперед, и моя нога со скрипом прилипла к полу. Я закрыла глаза на секунду, представляя себе свой «Сезон» — светлый, пахнущий свежей выпечкой и кофе, с шумом голосов и звоном бокалов. А потом открыла и увидела это.

И тут во мне что-то щелкнуло. Окончательно и бесповоротно.

Нет. Я не позволю. Меня уже убили один раз. Меня уже предали один раз. Я не позволю этому миру, этой жалкой конторе и какой-то ядовитой тетке сломать меня во второй раз.

Я выпрямила спину, игнорируя слабость в ногах.

— Сора, Финн, — сказала я, и в моем голосе зазвенели стальные нотки, заставившие их обоих встрепенуться. — У нас есть работа.

Я прошла к стойке и провела пальцем по поверхности.

— Первым делом — уборка. Генеральная. Финн, вам нужны помощники? Инвентарь?

Он недоуменно хмыкнул: — Денег нет, барышня. На мыло и щетки нет.

— Деньги будут, — отрезала я, уже составляя в уме список приоритетов. — Сора, принеси мне все книги учета, какие найдешь. Счета, накладные, все.

Я обвела взглядом это печальное зрелище еще раз, но теперь видела не упадок, а потенциал. Большие окна — можно впустить свет. Просторный зал — можно расставить столики с умом. И главное — название. «Золотой цыпленок». Оно было идеальным. Недорогим, запоминающимся, вызывающим улыбку. Нужно было просто наполнить его правильным смыслом.

Я подошла к входной двери и распахнула ее. Свет ударил в глаза, осветив клубы пыли, поднявшиеся с пола.

— Финн, — повернулась я к полуорку. — Первое, что увидят прохожие — наши грязные окна. Это недопустимо. Нам нужно их вымыть.

— Чем? — спросил он практично.

— Уксусом, водой и тряпками. Найдем. Сора, после того как принесете книги, проверьте все запасы на кухне. Каждая крупа, каждая щепотка соли. Мы должны знать, с чем работаем.

Они переглянулись. В их глазах читалось уже не просто непонимание, а проблеск чего-то нового — интереса.

— Барышня, — осторожно начала Сора. — А что мы будем делать? Вы же не собираетесь... готовить?

Я посмотрела на вывеску, где потускневшие буквы едва складывались в слова «Золотой цыпленок», а потом на своих двух верных, но сомневающихся сотрудников.

— Нет, Сора, — сказала я твердо. — Мы не будем «готовить». Мы будем зарабатывать. И начнем мы с того, что вернем этому цыпленку его золото.

Мое первое задание в новом мире началось.