Глава 10 Подсудимые

Неожиданный визит Лихова оборвал отличный сон-воспоминание об охоте на ягуара – была и такая в жизни Меншикова. Уже просыпаясь, он подумал, что здешний лес не подходит для туристов, но именно благодаря этому неминуемо способен привлечь серьезных охотников. Только придется пользоваться не таким солидным, как иглер, оружием – чтобы не испортить будущие чучела. Кто-кто, а уж охотники оценят эти смердючие фиолетовые дебри по достоинству…

– Я вас разбудил? – тактично поинтересовался Лихов, не собираясь, впрочем, уходить.

– Ерунда… – пробурчал Меншиков, садясь. Ключицы ломило, ныли порезы на спине, не говоря уж о ладони, – перестали действовать лекарства. – Ну и разбудили, подумаешь. У вас ко мне дело? Вы ходите с видом человека, у которого есть что сказать… Фатах, разумеется, уже сообщил вам, чтобы вы были готовы покинуть это гостеприимное заведение?

– Сообщил, конечно. Вы будете стрелять, если «мохнатые» попытаются нас задержать?

– Дорогой Лихов, – сказал Меншиков, – я с удовольствием стал бы стрелять и в том случае, если бы они стали разбегаться с визгом. Тогда можно было бы кричать: «Что, гады, припекло?» И разные другие слова. (Взгляд Лихова задержался на сумке Роми.) Нет, не нужно так обо мне думать. Здесь погибли восемнадцать человек, и это дает мне неоспоримое право стрелять.

– Даже зная, чем наши хозяева руководствовались? – как бы между прочим спросил Лихов.

– Садитесь, – сказал Меншиков. – И рассказывайте, что вам известно. Вы, наверное, удивились, что я не удивился? Но я не вижу ничего удивительного в том, что кому-то удалось наконец докопаться до сути. Давайте побыстрее, уже темнеет, а мне скоро идти работать.

– Вы много охотились на Земле?

– Изрядно, и не только на Земле, – сказал Меншиков. – Но на меня охотятся впервые.

– Вы, как и все мы здесь, несомненно, ломали голову над тем, как объяснить нелогичное, жестокое, не укладывающееся ни в какие наши представления поведение этих существ, ведь верно?

– И безуспешно ломал, – признался Меншиков. – Маломальского объяснения нет.

– И вы не верите в садистов или религиозных фанатиков Большой Золотой Черепахи? Нет? Я так и думал. Глупо было бы верить в такую чушь. Но ведь абсолютно нерационально так охотиться на будущих рабов и посылать их – практически без оружия! – туда, где в тысячу раз продуктивнее способны работать роботы…

– Знаете, не нужно длинных преамбул. Рассказывайте. Я заранее обещаю, что поверю вашей гипотезе, если она будет логичной.

– Вы обратили внимание, что в анкете, которую тут нам дали заполнить, стоит вопрос: «Занимались ли вы ранее охотой?» На первый взгляд – странный вопрос. И глупый. О многих гораздо более важных вещах и не пытались расспрашивать, зато с удивительным постоянством просят каждого новоприбывшего ответить, охотился он когда-либо или нет. Так вот, есть один-единственный признак, объединяющий всех, кто попал сюда. Один-единственный, других нет. Я зажгу свет?

– Нет, – хрипло сказал Меншиков. – я люблю разговаривать в темноте, она, знаете ли, располагает к большей откровенности и открытости (и прячет твое лицо, подумал он). Один-единственный признак? Но ведь не может же быть…

– Может. Все, кто попал сюда, охотились хотя бы раз в жизни. Одним, как, например, Роми или мне, случилось один-единственный раз выстрелить по зайцу, а другие, как вы и Белаш, сделали охоту своим постоянным развлечением. Но это не важно. Вообще-то был второй объединяющий признак – здесь собраны только земляне, – но после появления желтоволосых второй признак автоматически отпал… Теперь только охота… – Лихов отошел к окну и уселся на широкий подоконник. В комнате было уже совсем темно, и на фоне идущего снаружи слабого света биолог казался просто черным силуэтом. – Итак… О происхождении Хомо Сапиенс. Этот процесс выглядит как лестница с большим количеством ступенек. Если приблизительно: амеба – земноводные – ящеры – млекопитающие – праобезьяна – мы с вами. Ну а если бы не существовало ступеньки «праобезьяна», или «кроманьонец», не появилось бы и следующей – нас с вами… Давно доказано, что предки Хомо Сапиенс сформировались в двух или трех точках планеты и в свое время это были крохотные стада. Предположим, что в силу тех или иных причин – землетрясения, наводнения, вулканы, эпидемии, звери, космический катаклизм, – эти крохотные трибы наших предков исчезли бы. Что тогда?

– Нас с вами, увы, не было бы, – сказал Меншиков, словно прилежный ученик на экзамене.

– Не только нас с вами, но и всего человечества. Но означает ли это, что на Земле вообще не появился бы сапиенс? Отнюдь нет. Став разумными, мы заступили кому-то дорогу, заняли чье-то место, кого-то опередили. Еще в двадцатом веке было установлено, что некоторые виды животных при благоприятном стечении обстоятельств могли стать родоначальниками разумной расы. Хотя бы медведи, и они не единственный пример. Может быть, таких «потенциальных кандидатов в сапиенсы» гораздо больше, чем мы сегодня думаем. Просто мы – те, кому повезло. Просто мы успели раньше. Но откуда мы знаем, что обезьяне всегда и везде суждено успевать первой? Там, где обезьян не было вообще или обезьяна опоздала купить билет, образовавшийся вакуум заполнит другой вид, на последней ступеньке обязательно появится сапиенс, пусть и не хомо… Такой, например, как наши мохнатые хозяева. Предположим, что существует общий для всей Вселенной закон, по которому в случае отсутствия или опоздания обезьяны кто-то другой непременно окажется на последней ступеньке эволюционной лестницы. Предположим, что существует в космосе раса, открывшая этот закон и убедившаяся, что он верен. И предположим, что открытие этого закона наложило свой, особый отпечаток на отношение этой расы к животным. Каким оно будет? Быть может, в некоторых случаях примет вид своеобразного комплекса вины перед теми, кому нынешний сапиенс загородил дорогу. Быть может, любой охотник станет казаться преступником, а преступников, как известно, ловили и наказывали. Что с нами и делают. Стоит только предположить, что мы отбываем предписанное нам наказание, – автоматически не остается темных мест и загадок. Все логично и грустно. Никаких галактических пиратов – только исполнители приговоров. Нам с вами мстят, Варгин. Нет, не наши тюремщики. Нам мстят мамонт, дронт, стеллерова корова, тур, квагга. Мстят бескрылые казарки, странствующие голуби, львы Пелопонесского полуострова, волки Англии, берберийские и капские львы. Мстят все виды, начисто уничтоженные нашими предками, и мстят все звери, убитые нами самими ради развлечения. Мы перестали убивать друг друга, но по-прежнему считаем себя вправе убивать животных, которых и так однажды низвели на роль братьев наших меньших, однажды опередив их.

– Не всех, – сказал Меншиков. – Мы опередили не всех. Ведь не считаете же вы, что любой вид мог развиться в сапиенса?

– Я и не говорю, что буквально каждый вид является «потенциальным кандидатом». Не о том речь. Разговор идет о мировоззрении существ, подобных в своем отношении к животным нашим хозяевам. Для них мы – преступники, и нас наказывают.

– Да… – сказал Меншиков. – Позвольте вас поздравить, Лихов.

– Вы мне верите?

– Вопрос так не стоит. Если это для вас так уж важно – верю. Ваша гипотеза объясняет если не все, то очень многое. Только оттого, что она окажется верной, наши хозяева не перестанут быть преступниками.

– Но почему?

– Следуя их логике, я должен теперь лобызаться с каждым медведем. А я не хочу. Пусть где-то там, в далеком созвездии, отдаленные потомки родичей нашего медведя водят космические корабли, но на Земле наш земной медведь остается низшим животным, так и не ставшим Урсус Сапиенс, и нет никакого преступления в том, что я на него охочусь. Наказывать меня за это столь же бессмысленно, как за то, что в далеком прошлом люди одного со мной цвета кожи истребили пруссов и маори. Никаких земных законов я не нарушал.

– Но мы живем не только на Земле, но еще и в космосе. И охотимся в космосе… Если я не ошибаюсь, в прошлом, когда у нас существовали границы, путешественник обязан был подчиняться законам того государства, в которое попал?

– Что ж, можно держаться подальше от мест, где действуют идиотские законы.

– Да? – спросил Лихов тихо и недобро. – Вы в самом деле полагаете, что, изменив трассы полетов, мы разрешим проблему? Так просто? Мы ведь столкнулись с чужой логикой, поймите вы это. Логика. Чужая. И по ней выходит, что часть нашего общества составляют преступники. Что же, у нас не найдется других чувств, кроме оскорбленного самолюбия?

– Мы достаточно сильны, чтобы дать отпор, если это понадобится.

– Вот и знакомый голос, – тихо сказал Лихов. – Всегда правы только мы. Права она или нет, это моя страна… Сколько раз звучал этот голос в нашей истории? Значит, мы нашли-таки гипотетического врага? Да нет, мы его старательно изобретаем…

– Как хотите, – сказал Меншиков. – Как бы там ни было, я никогда не соглашусь, чтобы землян отправляли на смерть во имя моральных принципов, которые исповедует другая раса. И не нужно о чужой логике. Да, они правы, но и мы правы. Так тоже бывает – оба правы, и потому каждый должен оставаться при своем. Пусть не вмешиваются в наши дела, и мы ответим тем же. Нужно лишь договориться уважать обычаи друг друга.

– Но сосуществование не всегда сотрудничество…

– Да что вы предлагаете, в конце концов? – разозлился Меншиков. – Выдавать им тех, кого они считают преступниками?

– Я хочу, чтобы вы поняли, как трудно будет решить эту проблему. Как и положено, как и следовало ожидать, Первый Контакт оказался непохож на все, что мы о нем напридумывали. Отдел разработки проблем контакта далеко, а мы – здесь. Тем более важно, чтобы вы…

– Я понял, – сказал Меншиков. – Могу вас заверить – я буду беспристрастным и объективным, когда стану докладывать обо всем. Это мой долг. Но я считал «остроухих» преступниками и буду считать. Мы, с их точки зрения, преступники? Но не больше, чем они с нашей. Мы – убийцы, а они – пираты. Поэтому я считаю себя вправе стрелять в любого из них, кто попытается помешать мне спасти людей. Простите, у меня нет времени.

Он распахнул дверцы шкафа, на ощупь отыскал тяжелый холодный бластер и заткнул его за пояс. Рассовал по карманам энергетические обоймы, сунул туда же тюбик с мазью. Натянул новую куртку. Лихов не шевелился.

– А не остаться ли мне здесь? – спросил он задумчиво, то ли обращаясь к Меншикову, то ли споря с самим собой.

– Не говорите глупостей. – Меншиков свинтил с дула бластера фальшивое сверло и швырнул его на пол. – Они с вами и разговаривать не станут, преспокойно пошлют в лес, а там вы загнетесь. Ну, я пошел работать…

Загрузка...