Глава 5

Завтрак проходил в молчании. Я на него всё-таки опоздал. Оправдываться не стал, просто прошёл к своему месту напротив Маши, которая в этот момент ковырялась в каше.

— Что-то ещё произошло, и-за чего ты задержался? — дед отложил вилку и посмотрел на меня.

— Произошло. — Я кивнул. — Мне удалось заманить в клан Лебедева. Ну как в клан, в качестве наемного работника, но всё же. Тебе осталось только сумму обговорить.

— Неплохо, — дед кивнул и снова взялся за вилку.

— Да, одним из условий Лебедева было устройство его дочери Марины. Он сказал, что она хороший фармацевт. Я пообещал подумать.

— Что ты предложил ему такого, что он решился на перемены в своей жизни, которую сам Лебедев считает размеренной и идеальной? — Соколовы молчали, изредка поглядывая на нас. Я же смотрел на Машу. Она была бледная, и счастливой не выглядела. Неужели уже передумала и теперь жалеет о своем порыве?

— Практически неограниченный доступ к различным ценным ингредиентам для их зелий и возможности экспериментировать, в виде той же лаборатории, — отрапортовал я.

— Хм, — дед задумался. — Лебедевы не титулованные дворяне. Наши парни находятся на одной ступеньке социальной лестницы с ними. Если в итоге Марину Лебедеву можно будет сделать ПроРысевой, это будет успех.

— Я предупредил Лебедева, чтобы тот думал, прежде, чем красавицу дочь в дом, полный диких котов запускать. И что в случае даже намёка на неприятности, я буду настаивать на женитьбе с виновником. — Я попробовал кашу. Вкусно. Да и желудок непрозрачно намекает, что его нельзя держать долго голодным.

— Молодец. Нам с Юрием Васильевичем нужно по делам отлучиться. Ну, а вы с Машенькой после завтрака поезжайте на примерку костюма. Я вам машину оставлю. — Дед задумался, а потом выдал. — Пора для вас что-нибудь заказать, да порезвее. Вон в столице молодежь уже гоняет, гонки устраивать вздумали. Скоро и до нашего захолустья эти новинки дойдут. Тебе, Женя, нужно будет научиться водить.

— Я умею, — ляпнул я, и, поднеся ложку с кашей ко рту, замер. А ведь и правда умею. Откуда только? Нет, не помню. Всё-таки память, похоже, уже никогда не вернется.

— А нас уже на первом курсе учить будут, — тихо проговорила Маша. А затем выпалила. — Я же не оставлю учёбу?

— Нет, почему ты должна её оставлять? — я удивлённо посмотрел на неё. — Ты ведь советовалась с целителями, что нужно пить женщинам, чтобы отсрочить радость материнства? — всё-таки я художник. Вон как витиевато выражаюсь. Армейские офицеры: барон Соколов и мой дед только поморщились, услышав то, что я сказал. Они выразились бы проще и грубее.

— Женька, ты лучший, — Маша соскочила со стула, оббежала стол и обняла меня со спины. Я в это время пытался кашу проглотить и чуть не подавился.

— Маша, — мы посмотрели на барона, который усиленно делал вид, что шокирован поведением племянницы. — Что за несдержанность?

— Ну что вы барон, я бы назвал этот порыв непосредственностью, свойственной молодости, — благожелательно ответил дед. Ему явно понравилась реакция Маши, и то, как она меня обнимать кинулась. А не просто сухо поблагодарила, как следовало бы сделать.

— Извините, — пробормотала девушка и быстро вернулась на своё место, полностью раскаявшись. Вот только теперь она вся сияла и улыбалась, поглядывая на меня.

Так вот в чём дело. Она решила, что как только мы поженимся, я запру её дома и буду приезжать раз в год, чтобы очередного ребёнка сделать. А потом снова свалю в туман. Ну, с таким подходом весьма просто из Рысева превратиться в Лосева. А я этого ой как не хочу. К тому же, сокол — хищная птица. Её нельзя дома постоянно держать. Она у меня без порции адреналина быстро погибнет. Так что пускай учится в своём училище. Служить она всё равно не пойдёт. Если только под моё начало.

— Идёмте, Сергей Ильич, от Марии сейчас толку не будет. Дай боги они костюм нормально закажут и платье. — Барон встал из-за стола, бросив салфетку рядом с тарелкой.

— Вам нужна дуэнья? — деловито спросил дед, поднимаясь следом за Соколовым.

— У меня через четыре часа встреча с Павловым. Если ты думаешь, что мне хватит времени и доесть, и пройти через ад первой примерки, и как следует пошалить, то ты меня в последнем явно недооцениваешь, или переоцениваешь во всём остальном. — Ответил я, доедая кашу.

— Женя, тебя не смущает, что за столом присутствует дама? — приторным тоном поинтересовался дед.

— Нет, потому что эта дама видела меня во всяком обличье, и даже без него. И я не ханжа, чтобы завуалировать очевидное, чему вы стали свидетелями, — ответил я в том же тоне. — К тому же, тебя это совершенно не смутило, когда ты свои провокационные вопросы задавал.

Маша покраснела и теперь сидела, глядя в тарелку. Дед посмеиваясь поглядел на неё.

— Не смущайся, Машенька. Привыкай. Тебе придётся жить в доме, полном суровых мужчин, которые и крепкими словами не брезгуют. Да и учиться предстоит среди военных, а там и не такое услышишь.

Они вышли из столовой, я же отложил ложку и посмотрел на Машу.

— Не жалеешь? — она подняла взгляд от тарелки и улыбнулась.

— Нет, — Маша покачала головой. — Знаешь, ты мне сразу жутко не понравился.

— Как я могу не понравится? — я приложил руки к груди. — Ты меня сейчас просто ногами бьешь.

— Вот поэтому, — она рассмеялась. — Самоуверенный кот, твердо верящий в свою неотразимость.

— Ну, так я же кот, — самодовольно усмехнувшись, я откинулся на стуле. — А восемьдесят процентов женщин любят котов только за то, что они коты. Как бы мерзко эти твари себя при этом не вели.

— А ещё двадцать процентов?

— Это собачницы. — Я махнул рукой. — И когда ты изменила мнение.

— Ты меня рисовал. А ведь мы даже не общались. А потом, во время прорыва, когда моя лошадь понесла… Мы целовались… — Она снова посмотрела в тарелку. — Я тогда впервые испытала…

— Я кот, да ещё и художник — убойное сочетание для любой женщины, даже для тех, которые псину любят. Давай на этом остановимся. — Я положил салфетку на стол. Даже не заметил, как она оказалась у меня на коленях. Всё-таки некоторые действия вбиты в подкорку. Тебе на надо помнить о них, они работают независимо от разума. — Ты поела? Тогда поехали. Где ты там мне комнату пыток приготовила. Мне действительно важная встреча ещё предстоит.

— Ну, а мне ещё предстоит примерка платья. И это та ещё пытка, не сравниться с твоей. — Маша улыбнулась и вышла из-за стола.

Ателье, в котором мне предстояло шить костюм, располагалось неподалеку от дома. я даже решил, что оставлю Маше машину, а сам пойду домой пешком. Таким образом мы не потеряем время на разъезды, занимаясь своими делами.

По-моему, в этом ателье мне шили ту немногочисленную одежду, взамен той, которая стала мала. Так что мои мерки у них по идее должны быть.

— Ваше сиятельство, господин граф, позвольте вас поздравить со столь удачным выбором, — передо мной материализовался портной. Ну точно, я именно здесь одежду шил. Её, кстати, очень мало у меня осталось, надо бы ещё заказать. — Госпожа баронесса, моё почтение.

— Вы сказали, что у вас есть мерки его сиятельства, — в голосе Маши появилась надменность, которую я раньше у неё не слышал. — И что к моему приезду всё для первичной примерки будет готово.

— Разумеется. — Портной поклонился. — Располагайтесь, я пока распоряжусь принести костюм.

Я повёл плечами. На мне была рубашка, которую как раз шили по тем меркам. Нигде ничего не давило, хотя в плечах она была чуть-чуть свободнее, чем, когда была сшита, но не критично. Всё-таки я интенсивно занимался в эти месяцы, и моё тело немного, но изменилось. Так что переделки если и будут, то незначительные. Надеюсь, что мы тут надолго не застрянем.

Маша села на удобный диван и принялась осматриваться. Всё-таки женщины редкие гостьи в мужских ателье. Я же остался стоять, всё равно через пару минут начнётся примерка, которую сидя не проведёшь.

Откуда-то из недр ателье вышел портной, неся в руках сметанный фрак и штаны. При этом он хмурился, поглядывая то не меня, то на заготовки в руках.

— Я пребываю в некотором замешательстве… Но мерки точно ваши, ваше сиятельство, я проверял в нашей картотеке…

О, как. У них тут ещё и картотека имеется. То есть, по идее, тот же Медведев может прийти, потрясти ордером, и заполучить параметры нужно ему человека? Или есть какой-то закон об охране таких данных? Или же… Или Медведев просто о подобном даже не догадывается. А не догадывается он не потому что тупорылый увалень, такие обычно подобные должности не занимают, а потому что для него это само собой разумеющееся. Как салфетку на колени небрежно накинуть за столом, даже не задумываясь, как и зачем ты это делаешь. А я задумался только из-за своих проблем с памятью. Потому что постоянно задаю себе вопросы: а почему я сделал вот так, а не иначе?

Теперь же у меня появилась дилемма: говорить Медведеву о своём открытии, или не стоит? Может, он давно уже знает о подобной возможности и вовсю ею пользуется? Ладно, поживём — увидим. А пока примеряем свадебный фрак… Что за чёрт?

— Что за чёрт? — фрак был мне безнадёжно мал. В плечах не то что не сходился, я руки не мог опустить, впервые почувствовав то, что чувствуют больные, на которых смирительную рубашку нацепили. — Вы что, издеваетесь? — прорычал я, с силой дергая плечами. Раздался треск. Руки я опустить сумел, вот только фрак разошёлся по швам, в которых я разорвал нитки.

С негромким шелестом у меня за спиной на пол упала спинка фрака. Спереди спланировали полочки. Рукава остались на руках, и не упали только потому, что обтягивали напрягшиеся мышцы.

— Я не понимаю, как это произошло, — пролепетал портной. — Я же сам всё проверил.

— Брюки я мерить не буду, увольте, — я вперил в него разъярённый взгляд. — И мне сейчас очень интересно, кто именно это шил? Мы ведь неприлично большие деньги, чтобы костюм был сшит именно мастером Ветровым. Или я что-то путаю? — я прищурился.

— Нет, вы нечего не путаете, — Ветров сделал шаг назад.

— А ведь вы сразу поняли, что что-то не так, едва взяли костюм в руки, — присоединилась к разносу Маша, которая поднялась с дивана и сделала шаг, оказавшись перед портным. — Вы знаете все параметры тела Евгения Фёдоровича. И вы сразу поняли, что как минимум фрак не подходит. Недаром же вы принялись мерки искать, по которым это безобразие кроилось, — сокол заметил добычу где-то далеко внизу и начал стремительно падать на неё. Зрелище в чём-то даже завораживающее, не лишённое определённой эстетики.

— Госпожа баронесса, как вы могли подумать… — портной сделал шаг назад.

— Это первое, что пришло мне на ум, когда я увидела, как вы хмуритесь, мысленно сравнивая заготовку, снятую с манекена с фигурой его сиятельства! — Маша слегка повысила голос. — И даже после того, как вы поняли свою ошибку, всё равно всучили этот кошмар, раскроенный на пузатого коротышку, графу. На что вы рассчитывали? Что его сиятельство ужмётся в плечах и отрастит живот за те десять секунд, пока будет пытаться влезть в фрак?

— Произошло ужасное, ужасное недоразумение, — всплеснул руками портной. — Мы всё исправим. Я клянусь вам, что к свадьбе его сиятельство будет самым блестящим женихом, кто когда-либо надевал свадебный фрак…

— Раз уж на то пошло, я не хочу фрак, — внезапно прервал я их перепалку. Маша его загнала в угол, и теперь нам обеспечена огромная скидка, это как минимум.

— Что? — они посмотрели на меня оба округлившимися глазами.

— Я не хочу фрак, — категорично заявив это, я сел в кресло и достал свою пилку, которая всегда сейчас была у меня в кармане. — Фрак летом, увольте. Я лучше голым жениться буду. Да — немного эпатажно, зато не жарко, нигде не давит, нет желания расстегнуть пару пуговиц, чтобы влез кусочек свадебного торта. И никто точно не примет за дворецкого. Так что, примите к сведению, фрак я не хочу, — я постучал пилкой по ногтю большего пальца.

Портной почему-то смотрел за моими невинными действиями с таким удивлением, как будто впервые увидел пилочку. При этом он постоянно переводил взгляд с пилки на мои плечи и обратно. Ну да, такую фигуру, более жилистую, кстати, чем накаченную, с рельефными, но не огромными мышцами, не приобретешь, сидя в кресле и подпиливая ногти. Похоже, что у него в мозге произошёл диссонанс, и портной немного истерично хихикнул.

— И что же именно ваше сиятельство желает получить на свадьбу? — наконец, спросил он.

— Хм, — а действительно, чего я хочу? — Принесите мне лист бумаги и карандаш. Мне проще нарисовать, что именно я хочу получить, чем объяснять словами. Тем более, что вы всё равно их переврёте и сделаете так, как хочется вам, а не мне.

— Ваше сиятельство…

— Не начинайте, господин Ветров. Я это по своей одежде в шкафу вижу. Понимаю, что абсолютно одинаковая одежда не заставляет испытывать муки выбора, однако мне нужно было разнообразие! И я это вам повторял неоднократно. А не стал предъявлять претензии только потому, что у меня было мало времени.

— У меня классическое ателье… — Встал в позу портной.

— Бросьте. У меня в этом учебном году был экзамен по классическому рисунку. И хоть экзаменационное задание было для всех одно, и даже натурщица в студии была одна и та же, все работы почему-то получились разными. Но это не сделало их менее классическими.

— Господин Ветров, его сиятельство долго ещё будет ждать, когда вы соизволите принести ему карандаш с бумагой? — процедила Маша, как бы невзначай кладя руку на рукоять кинжала.

У нас аномальная зона, прорывы частые, стоит ли удивляться, что даже девицы благородных кровей ходят вооруженными. Вот и Ветров ничуть не удивился, только запрашиваемое появилось в меня в руках так быстро, что я заподозрил наличие телепорта в отдельно взятом ателье.

— Так, во-первых, цвет, темно-серый, не черный, это важно. Во-вторых, пиджак чуть притален и удлинен, но удлинен везде, висящих хвостов позади не нужно. Пуговицы не по центру, а в стороне, в два ряда. Воротник стойка, вот здесь можно серебряную вышивку, думаю, рысь и сокол вполне подойдут. Брюки классические, рубашка белая. — Пока рисовал, проговаривал детали вслух.

Этот дизайн мне подкинула одна из муз. Правда, почему-то в виде военной формы. Я не помню, чтобы такие «френчи» видел на наших военных.

— А мне нравится, — тихо произнесла Маша. — Так строго и в то же время празднично.

— Это самое главное, чтобы нравилось тебе. Гостям будет плевать. На свадьбах все смотрят только на невесту. Пока что-то могут разглядеть, естественно. Так что, если бы я хотел привлечь внимание, то настоял бы на том, чтобы жениться голым. А всем бы говорил, что на мне невидимый костюм, а тот, кто его не видит, нечист на руку. — Я тихонько засмеялся и протянул рисунок портному, который слушал нас, развесив уши. — Идея понятна?

— Да, ваше сиятельство, — он забрал рисунок и долго рассматривал. — Это возможно, да. — Пробормотал он. А теперь, давайте обновим ваши мерки в картотеке. Похоже, мой новый подмастерье что-то напутал.

— Ох и сюрприз же ждёт невысокого мужчину с выдающимся брюшком, — хихикнула Маша.

Лицо портного при этом вытянулось. Видимо, он принялся лихорадочно вспоминать, кто из его клиентов попадает под эти параметры, чтобы проверить картотеку и избежать конфуза. И, хотя он мыслями явно был где-то не с нами, мерки он снял весьма профессионально и тщательно записал их прямо на моём рисунке. Закончив, он посмотрел ещё раз на бумажку, затем перевёл взгляд на меня.

— Жду вас на первую примерку послезавтра, ваше сиятельство, — он снова поклонился, а мы с Машей вышли на улицу.

Я посмотрел на часы. До встречи с Павловым оставалось меньше часа.

— Мне нужно идти, — я открыл дверь машины перед своей невестой.

— Я знаю, — она слабо улыбнулась. — Всё равно тебе нельзя идти со мной на примерку платья.

— Да, точно, как я мог забыть, жених не должен видеть невесту и другие подобные глупости. Но, как ты это будешь делать одна?

— Я не буду одна, — на этот раз она улыбнулась более искренне. — Меня ждут мои подружки, им же тоже платья мерить надо.

— А почему сюда их не позвала? — я хмыкнул.

— Я думала, что будет полноценная примерка, и мне было бы не слишком приятно, если бы они смотрели на моего полуголого жениха. — Призналась Маша.

— О, ерунда. Если меня работа Ветрова не устроит, у них будут все шансы увидеть жениха полностью обнажённым. И на этот раз я не шучу, — и я ловко захлопнул дверь, давая сигнал водителю трогать, пока возмущенная Маша не выскочила из неё.

Расхохотавшись, в довольно приподнятом настроении пошёл домой. Так, надо настроиться на разговор с торговцем, который предстоит серьезный.

Загрузка...