Глава 4. Амбассадор

Перед Дафной возвышались два воина, высеченные из половинок разошедшейся когда-то от землетрясения горы. Они сжимали поднятые к небу клинки – один в правой руке, другой в левой – концы которых соприкасались и исчезали в утреннем тумане высоко над головой. У Даф сердце замирало в груди. Она чувствовала себя ничтожной, беззащитной букашкой перед навеки застывшими у северных ворот Нараки стражниками.

– Либо наши предки и впрямь были гигантами, либо были жутко самонадеянными, – усмехнулся Лир, заметив ее растерянное лицо.

– Не могу поверить, что действительно собираюсь войти, – прошептала Даф. За спиной остался океанский берег, только-только разливающийся по небу рассвет покрывал водную гладь алеющим золотом. Никогда еще океан не казался Даф таким знакомым, таким безопасным местом.

А что если взять и сбежать? Да-да, просто броситься прочь. Исчезнуть, спрятаться, телепортировать куда-нибудь на другой конец планеты, где никто никогда не сможет найти даитьянку. Не заставит взглянуть в лицо своим страхам, о которых…

– Даф?

Паника разрасталась, пожирая изнутри. Здесь, за этими воротами, стоит город, который Дафна ненавидела и боялась почти всю свою жизнь. Обитель кровожадных фоморов, цитадель несправедливости и зла, царство Крейна, который у нее на глазах убил Элеутерея.

– Я в ужасе, – призналась она.

В ответ Лир лишь улыбнулся. Легкая улыбка едва коснулась уголков его губ, но его глаза наполнились таким теплом, что Дафне почудилось, воздух в ее легких стал горячее.

Да, даже в самых ярких снах она не могла вообразить, что когда-либо добровольно решится прийти в Патил как гость, а не с обнаженным мечом. Но она пришла. А теперь что же? Боится? Нет, страх – это не то, что может остановить ее.

Дафна Аурион сильнее любого страха.

Продолжая улыбаться, Лир протянул ей руку, словно приглашал на танец. И Даф приняла приглашение. Их пальцы переплелись, анâтьи на их ладонях соприкоснулись, и неуловимый разряд тока пронесся по телу, а достигнув сердца, растаял.

Рука об руку, фомор и даитьянка направились в город. Из-за открытых ворот не доносилось ни звука, и угольно-черная мгла пожирала смутные силуэты по ту сторону – иллюзия, предназначенная, как и статуи великанов, отпугивать непрошеных посетителей.

Шаг.

Один шаг во мглу, и Даф готова была поклясться, что пространство вокруг вспыхнуло синем пламенем, поглотив ее. Однако жалящего вкуса огня она не ощутила. Вместо этого в лицо хлынул ветер и наполнил мир приторной симфонией городской суеты: возгласы людей, стук сапог по брусчатке, завывания все того же ветра в соседних кварталах.

– Я ненавижу это место ровно настолько, насколько люблю, – произнес Лир.

Дафна открыла глаза. Мгла рассеялась, обнажив длинную улицу, по бокам которой примостились узкие, высокие домики с резными балконами. Точно коллекция готических церквушек, какие Даф видела на Земле в оставшихся со времен средневековья городах.

– Разве не… – она недоверчиво оглянулась. Черные каменные стены, опоясывающие столицу, остались на месте. – Я смотрела старые фотографии Патила, карты, и везде был лабиринт из черных небоскребов, выточенных в горном массиве.

– Район новый, – подтвердил Лир. – Во время одной из битв с даитьянами, альмандиновая бомба попала сюда, и все здания рассыпались в пыль. Восстановить их оказалось невозможно, поэтому отец компенсировал утрату как мог.

Квартал был безумно красив: изящные башенки переходили одна в другую, лестницы переплетались, а серебряные крыши искрились на солнце. Если магия существовала, она определенно обрела свой приют здесь.

– А это что? – Даф указала на две светящиеся изнутри колонны, подпирающие свод одного из домов. Благодаря неровному мерцанию тени в них оживали, словно живые души, пытающиеся вырваться на свободу. – «Демоны», – подумала Дафна, поежившись.

– Они называют себя Новый Тиамтум, – после долгой паузы явно нехотя начал Лир. – Настоящие фанатики, подражают тифонцам и запугивают горожан, пророча конец света и гибель всем, кто не вступит в их ряды. Сколько раз предлагал отцу разогнать их дурацкий храм. Но много людей верит россказням, так что их поддержка вроде как на руку короне.

– Тифонцам?

– Легенду об мертвых богах этого народа помнишь?

Даф помнила. Она терпеть не могла эту жестокую легенду, согласно которой, когда боги воскреснут, весь мир обречен погибнуть во льду, а вырвавшийся из недр земли легион духов пепла станет царствовать на земле три тысячи лет, прежде чем будет развеян по ветру.

– А как они сделали… – Даф снова покосилась на колонны. – Их?

– Металлическая крошка, пара магнитов и неоновые адри. Пустышка, но выглядит впечатляюще, согласен. На это большинство и ведется.

В дверях храма в это время показался худощавый фомор, свет колонн оставлял на его впалых щеках глубокие, почти что болезненные тени. На плечах у него красовалась багровая мантия, а в руках охапка листовок. Оглядевшись по сторонам, он спустился по ступенькам, гордо вздернул подбородок и собрался уже куда-то пойти, но вдруг увидел Хэллхейта и замер.

– До сих пор меня боятся, – Лир одарил жреца враждебной усмешкой, – это приятно. Отец, может, их и уважает за умение держать народ в страхе, но не я. Как-то подсунул им в вентиляцию кварковый передатчик, так все кристаллы в колоннах вырубились. О-ох! – он театрально кивнул, как бы говоря «не за что»; жрец, тоже поняв, о чем речь, побледнел. – Сколько верующих они потеряли…

Долгую минуту Даф наблюдала, как двое пожирают друг друга глазами с разных концов площади. Жрец будто ждал нового подвоха от Хэллхейта, Хэллхейт будто не прочь был таковой устроить. В конце концов фомор в мантии сдался. Поправив свою накидку, он бросил последний презрительный взгляд на Лира и пошел прочь.

– Сожгу их секту к чертям когда-нибудь, – мрачно поклялся Лир ему вслед. – Пошли отсюда, Даф.

Дафне уже не хотелось задавать вопросы.

Вдвоем они молча миновали еще квартал и вскоре оказались в окружении тянущихся к небу черных небоскребов, какие Даф всегда и ожидала увидеть в Нараке. Только сейчас, немного привыкнув к обстановке, она заметила, что почти все прохожие таращатся, узнавая в ней даитьянку.

Лира, похоже, это совсем не смущало. Когда мимо прошел очередной незнакомец, не сводящий с них глаз и совершенно не скрывающий этого, Хэллхейт лишь лениво махнул в знак приветствия.

– Почему ты не надел что-нибудь более подобающее статусу наследника трона? – поинтересовалась Дафна, делая вид, что именно земная кожаная куртка Хэллхейта является причиной всеобщего внимания. – Или что-нибудь менее бросающееся в глаза?

– Менее бросающееся в глаза? – переспросил Лир и многозначительно окинул взглядом ее наряд.

Сама Дафна была в лазурно-голубом костюме, брюки и пиджак которого матово переливались при каждом движении и выгодно подчеркивали фигуру. Даже в Сутале Даф то и дело ловила на себе восхищенные взгляды в этом наряде и надеялась, что сегодня он придаст ей уверенности. Однако теперь эта идея не казалась столь уж дальновидной.

– Я привык выглядеть странным, Даф, – продолжал Лир, как ни в чем не бывало перешагивая через потерянную кем-то перчатку, – не соответствовать установленным нормам и правилам. – Пауза. – И законам природы. А однажды просто понял, что это не обязательно должно быть недостатком.

Даф улыбнулась. Будучи Тером, он говорил ровно то же самое.

– К тому же, если бы я все еще был в розыске, земная куртка и джинсы, – добавил Лир, – последнее, на что смотрели бы при моем появлении.

Они подошли к широкой лестнице, которая поднималась высоко вверх на дворцовую площадь. Солнце уже перешло в зенит, и его зайчики, отражающиеся от окон зданий, играли на мраморных ступеньках.

К этому времени за Дафной с Лиром тянулась целая толпа зевак. Фоморы всех возрастов и, судя по виду, всех социальных слоев остановились вместе с ними, словно в ожидании чего-то.

В памяти Даф еще свежо было воспоминание, как под таким же прицелом взглядов они с Лиром, Никком и Аней подходили к замку АмараВрати. Тогда на лицах даитьян читалось все от презрения до негодования и непримиримой ярости, но тут… Тут Даф, к своему удивлению, не слышала гневного перешептывания за спиной, не видела недовольства на лицах. Совсем наоборот, собравшиеся следили за ними… с благоговением?

– Лир, они любят тебя, – осознала она.

– Они хороший народ, – согласился тот. – Просто живут в плохие времена.

Он хотел добавить что-то еще, но не успел. Грубый возглас разразил перекресток, и сквозь толпу к ним начал продираться кто-то.

Первым инстинктом Дафны было бежать, вторым – обороняться, но черт побери, если она сейчас выхватит висевший у нее на поясе клинок, безопаснее в этой толпе себя не почувствует. Поэтому даитьянка не шелохнулась, лишь сжала ладонь Лира так, что тот по всем правилам должен был вскричать. Однако Хэллхейт не подал вида, лишь тоже напрягся, пытаясь разглядеть среди мелькающих лиц виновника суматохи.

– Да дайте же вы пройти, пекельный Астерот вас подери!

Растолкав всех локтями, к ним вышел широкоплечий мужчина и, остановившись, сделал жест, намекая, что ему нужен момент отдышаться. Незнакомец выглядел немолодо, но поджаро, и в его глазах горел живой огонек, хотя несколько мелких шрамов на левой скуле и почти совсем седая щетина говорили о том, что он повидал достаточно за свою жизнь.

– Жив-таки, чертенок Хэллхейт! – наконец выдохнул фомор и, не жалея силы, хлопнул Лира по плечу.

Хэллхейт рассмеялся, Даф выдохнула.

– И я рад тебя видеть, Джот.

Тот самый Джот покосился на даитьянку, а затем снова на Лира, как бы уточняя, можно ли говорить при ней.

– Так это правда? – наконец спросил он, когда Лир кивнул. – Ты и впрямь заключил мир с Суталой?

– Можно сказать и так.

– Как тебе удалось провернуть такое?

– Друзья, Джот, даже на войне есть друзья.

– Твои друзья должны быть богами, не меньше!

По-прежнему улыбаясь, Лир покачал головой в ответ, точно слышал забавную шутку. Народ все еще наблюдал за ними, хотя больше никто не спешил подходить. Даф привыкла к чужому вниманию, но все равно чувствовала себя неуютно, не зная, чего ожидать от жителей Патила. Внутри у нее по непонятным причинам что-то свербело, поэтому она нервно косилась по сторонам, вслушиваясь в каждый шорох ветра, вглядываясь в каждый поворот перекрестка.

Заметив, что Даф молчит, Лир приобнял ее за талию:

– Джот, это Дафна Аурион, моя…

«Моя?..»

– Амбассадор от Суталы, – выпалила Дафна, не думая.

В серых глазах Джота заблестело любопытство, а вот взгляд Лира, наоборот, словно померк. Хэллхейт медленно убрал руку, посмотрев на Дафну то ли с изумлением, то ли с разочарованием, и из-за этого ей стало еще неуютнее, чем прежде. Она мысленно укорила себя, но ничего не добавила вслух.

– Амбассадор, – эхом повторил Лир. – Как, кстати, поживает твой «Кролик в соусе», Джот?

– А-а, не спрашивай! – новая тема беседы Джота явно развеселила, потому что он с ухмылкой потер ладоши. – Таверну продал, а потом спалил дотла. Ты бы видел, ха-а! Выбивал страховку как мог, сам понимаешь. После исчезновения Хорауна…

– Исчезновения?

Даф отлично помнила, что Хораун никуда не исчез, его убил Тейн и не где-то в глуши, а в здании тюрьмы, расположенном прямо под этим дворцовым кварталом, перед которым все они сейчас и стояли. Шансы того, что убийство советника Крейна могло остаться незамеченным, были невелики, значит, кто-то намеренно преподнес людям ситуацию в удачном для Лира и Даф свете. Совпадение? Вряд ли. Но вот действовал ли их тайный помощник из благородных побуждений или рассчитывал извлечь из этого впоследствии личную выгоду?

Дафна помрачнела, она не планировала поддаваться на чей бы там ни было шантаж.

– О! Ты не знаешь? Ну, да откуда, если ты пропадал среди даитьян… – Джот задумчиво почесал загорелый лоб. – В общем, если вкратце, в тюрьме недавно система безопасности дала сбой, ку-у-уча беглецов! В это время Хораун решил устроить переворот и свергнуть твоего отца, представляешь? Кто бы мог подумать, что…

«Слишком красивая история, чтобы быть благородным побуждением», – пришла к выводу Даф.

– И как же обо всем этом стало известно? – спросила она, окинув взглядом народ.

Остальные начинали переговариваться, устав просто глазеть, и теперь не подходили лишь потому, что стражники, стоявшие до этого у лестницы, загородили Хэллхейта. А что, если новый сообщник Хорауна или Смерона наблюдает за ними сейчас из толпы? А что, если поражение Хорауна было частью плана тех, кто стоял за ним?

Дафна до сих пор не верила, что война позади. Не разрешала себе верить. Она не привыкла верить в чудеса, потому что за чудеса всегда приходится платить слишком высокую цену.

Вот, что свербело внутри у Даф, – сомнения. Один из солдат, вечно поправлявший шлем, показался ей подозрительным. Хотя… наверно, он просто вытирает пот с лица, потому что стоит под самым солнцепеком.

– Генерал Кинир сообщил, во всех новостях крутили, – ответил Джот, его взгляд вопросительно метнулся между Дафной и Лиром. – А что, что-то не так? Он сказал, ты, Хэллхейт, рискуя жизнью, отправился в Суталу на переговоры. И я так понимаю, все прошло успешно? Во всяком случае, у нас тихо и спокойно, даитьяне не угрожают, а Крейн не собирает бессердечно огромные налоги для войска.

При упоминании имени царя разговоры среди толпы стали чуть громче. Даф вслушалась. Она ожидала услышать, что все будут обсуждать ее, даитьянку, нагло заявившуюся в Патил, или давно не показывавшегося на публике Лира, но всех волновало другое:

– И где Крейн?

– Не видели его уже…

– …вообще жив?..

– Кто управляет страной?

Тоже услышав последний вопрос, Лир изменился в лице. Его взгляд потемнел, а губы сложились в тонкую хмурую линию, как у того, кому предстоит вынести смертный приговор невиновному и назвать это справедливостью. Или…

Дафне внезапно стало холодно.

«Как у того, кто сам неожиданно пришел на свою казнь», – своя же метафора ее напугала. Лир так сильно волнуется за отца? Или за то, что ему самому придется сесть на трон? Вот, почему за ними толпились люди: они шли не из-за любопытства, а ожидали от Хэллхейта каких-то новостей.

– Получается, – тихо уточнил Лир, положив руку на плечо Джота и вынудив его тем самым повернуться спиной к людям и страже, – Крейна никто не видел после исчезновения Хорауна, не так ли, Джот?

– Так и получается, – так же негромко подтвердил тот, сдвинув брови. – Он отказывает всем в аудиенциях, не появляется на людях и даже не удосужился посетить открытие праздника Семи Ветров.

– А Райана?

– Хэллхейт…

– Моя мать тоже не издавала новых указов? Не появлялась на публике?

– Нет.

– Хорошо.

«Хорошо?» – не сдержавшись, Даф удивленно подняла глаза на Лира. Он рассказывал ей о Тейне, Нагале и Чарне, об убитом старшем брате, которого никогда не видел, и не раз упоминал отца, причем всегда в положительном свете, очевидно, стараясь доказать Дафне, что Крейн не только бессердечный убийца, каким она всегда его воспринимала. Но вот о матери, поняла она вдруг, не говорил ни слова.

Когда Лир больше ничего не добавил, Джот вздохнул и, поколебавшись, все же продолжил:

– Слухи быстро плодятся, Хэллхейт, ты это знаешь. Если люди не увидят Крейна в ближайшие дни, как бы и впрямь не случилось государственного переворота. – Затем выражение его лица немного смягчилось, и он, присвистнув, добавил: – Но все не так плохо, ты ведь вернулся домой, верно? Сказать по правде, ха! Я опасался, Кинир врет, чтобы не поднимать шумиху, и даитьяне тебя просто прикончили.

Лир посмотрел на дворцовую лестницу.

– Я уже говорил, – его голос внезапно прозвучал жутко уставшим. – Еще не родился тот, кто отправит меня в могилу навсегда.

С этими словами Лир достал из кармана металлический шарик маричи с выгравированной на нем царской эмблемой – треугольным щитом и мечом – какими фоморы пользовались вместо даитьянских кристаллов, и без предупреждения, прижав Даф к себе, телепортировал.

Дафна услышала еще несколько удивленных возгласов из толпы, и вокруг воцарилась идеальная тишина.

Загрузка...