Глава 11

— Поехали, — выдохнул начинающий маг.

За спиной Иваныча что-то тихо хлюпало, чавкало, щёлкало и хрипело. И все эти звуки раздавались одновременно, сбивая с мыслей и заставляя обернуться. Но сердитое сопение паладина вместе с обернувшимися на боевой рык малыша Вали монахами вернули мысли Павла в нужное русло. Он сосредоточился на выложенном из камня знаке создателя и представил необходимый конструкт прямо в его центре, прямо у ног паладина в белом доспехе. Заполнив его наполовину, Иваныч почувствовал лёгкое жжение в левой половине головы.

— Держи! Держи! Держи! — сдавленным шёпотом повторял паладин, глядя куда-то вверх.

Жжение в голове Павла с каждым ударом сердца кратно усиливалось, превращаясь в бушующий пожар. Сильно пекло шею. Иванычу даже почудилось, что запахло жжёным мясом. Но он терпел. И держал в своей голове эту демонову фигуру. Павел и не думал, что это окажется настолько трудно и болезненно! Но вот спустя еще несколько секунд, которые показались начинающему магу бесконечно долгими, энергия из куба внутри конструкта начала медленно растекаться по всей фигуре, заполняя её ровным белым светом. И пришла эйфория. Лёгкость и полная ясность в голове смывали всё тёмное и ненужное. Хотелось улыбаться. Боль в голове начала утихать, но шею всё ещё жгло нещадно.

— Щит! — хлопнул Павла по плечу Мишико, разглядывая ночное небо.

А там было на что посмотреть. Над селом сгущались тучи. Буквально. Начиная от площади, над поселением, медленно разрастаясь вширь, водили неспешный хоровод грузные, налитые свинцом тучи.

— Надо было на четверть… А то и на пятую часть, — не отрывал от ночного неба своего взгляда демонолог. — Мать!

— Щиты! — уже не таясь, рявкнул паладин, и тут же был окутан прозрачным коконом.

Последовал его совету и Павел, применив показанный паладином конструкт. Миг, и звуки стали приглушёнными, а зрению будто мешала прозрачная плёнка, делая мир чуть менее чётким. Через несколько секунд Иваныч уже пробовал одновременно держать активированным заклинание и осматриваться по сторонам, благо в этом вопросе ему помогли тренировки с паладином.

Раздался сначала тихий, но ежесекундно нарастающий и берущий с каждым мгновением всё более высокую ноту звон. Будто кто-то на небесах ударил по гитарной струне и, пока она звенит, неспешно подтягивает колок, натягивая резонирующую жилу до предела. И это напряжение ощущалось физически.

Качнувшаяся было к троице толпа остановилась. Все без исключения смотрели наверх. Некоторые начали падать на землю, закрывая уши руками. Первым среагировал паладин в белом доспехе. Присев, он накинул на себя щит. Его примеру тут же последовали ещё несколько монахов, начавших слегка светиться. И лишь один попытался защитить не обладающих даром братьев, создав голубоватую полусферу диаметром в пару-тройку метров.

Мимо Павла пролетел малыш Вали, огромными прыжками ринувшийся в сторону служителей церкви. Иваныч наконец позволил себе на мгновение оглянуться и тут же об этом крепко пожалел. Позади стоял в напряжённой позе источающий густой чёрный дым Вел, а рядом с ним огромная, покрытая бурой слизью и алой кровью многоножка с десятками сегментированных лап и внушительными жвалами, закрывающими немалых размеров пасть с доброй сотней мелких зубов. Вместо хитиновых пластин тело насекомого защищали сросшиеся воедино человеческие грудные клетки. Тварь приподняла половину покрытого острыми шипами тела вверх и обнюхивала воздух длинными усами.

— Ты куда меня привёл, смертный?! — у многоножки оказался на диво тонкий, пищащий голосок.

— Доплачу, — сквозь чадящий щит голос Вела было сложно узнать.

— Договор! — тонко пропищала тварь, и свернулась клубком, превратившись в большой костяной, покрытый острыми шипами шар.

БАМ!

Нарастающее напряжение достигло своего апогея, и с оглушающим лязгом лопнувшей струны на площадь Старых Дубков обрушился ревущий от бушующей внутри энергии столп света, взметая вверх огромные комья земли и камни вперемешку с оторванными, рассыпающимися пеплом телами и конечностями. Мгновением позже раздался взрыв.

В Павла прилетело чем-то тяжёлым и опрокинуло на землю, изрядно напугав и сбив с него “Солнечный кокон”. Что было непривычно, так это то что удара и боли он не почувствовал. Только лишь ощутимый толчок. Да и то, он вполне себе мог бы устоять, если бы всё не случилось столь неожиданно. А вот оглушило и дезориентировало Иваныча изрядно. Оказавшийся рядом Мишико резким рывком поднял начинающего мага над землей, бегло осмотрел вяло шевелящегося в воздухе ученика, и оторвал от груди Павла впившегося в свитер своими немалыми когтями малыша Вали. После чего паладин, отбросив жабу в сторону, с искажённым от гнева лицом начал что-то кричать Иванычу, но тот его совершенно не слышал.

Хрясь!

У Павла померкло в глазах от прилетевшей от блондина оплеухи. Зато включился звук, ворвавшись в мозг сумасшедшей какофонией. Где-то что то гремело, кругом стонали и орали от боли люди.

— Щит! Щит накинь, придурок! — орал паладин, тряся Иванычем как тряпкой в воздухе, — Я тебя на тренировках сгною, ученичёк! Щит, дерьмоед! С таким потенциалом на тебе пахать нужно, а не ерундой заниматься! Щит!

Увидев понимание в глазах Павла, паладин бросил его на землю, и крутнув в воздухе огромным двуручником, широкими шагами помчался в сторону площади. Иваныч не долго думая, накинул щит. На всякий случай. За собственную жизнь он сейчас переживал не сильно, а вот разгневанный паладин его испугал до коликов. Внезапно мимо него прокатился кровавый костяной шар. Часть шипов отсутствовала, а на поверхности шара всюду были черные опалины. С одной стороны шара вырвало взрывом приличный кусок панциря из рёбер, что оставил после себя сочащуюся кровью и желтой жижей дыру. Знакомый тихий хлопок означал то, что Вел тоже ушёл туда, откуда доносятся стоны и крики, и кажется, где то там только что лязгнула сталь.

— Р-У-А! — раздался неподалёку грозный рык малыша Вали.

Павел повернул голову, и посмотрел в наливающиеся кровью жабьи глаза. Этот взгляд не сулил противнику ничего хорошего. Болотистый рыгун отвернулся, и зарычав, снова ринулся в сторону служителей церкви.

— Да какого чёрта?! — воскликнул оставшийся в одиночестве Иваныч, после чего подхватил лежащий рядом увесистый камень, и подняв его над головой, устремился в облако пыли, стоящее над теперь уже бывшей площадью Старых Дубков. Но щит он усердно продолжал держать. На всякий случай.

Ворвавшись на площадь, Мишико быстро оценил ситуацию. Его собрат в почерневшем от копоти доспехе, стоя на коленях и закрыв ладонями окровавленные уши, оглушенно тряс головой. В нескольких местах также наблюдалась вялая возня. Немногочисленные выжившие, подобно ожившим мертвецам, спешно пытались подняться, скидывая с себя комья земли и горы пепла. Тихо стонал тлеющий обрубок куда-то ползущего мага, что пытался накрыть своих испепеленных братьев защитным куполом.

Из ближайшего целого двора, на ходу поправляя рясу, с диким криком выбежал субтильный монах, но увидев творящееся на площади, моментально замолк, и круто развернувшись молча припустил в противоположном от места бойни направлении.

— Здравствуй, брат! — держа огромный меч горизонтально, на уровне глаз, громко произнёс блондин.

— А? — нужно отдать должное, человек в доспехе моментально выхватил оружие и принял защитную стойку, хотя его и слегка ещё пошатывало.

— Почему ты предал то, во что верил, брат? — столь же громко спросил Мишико.

— Умри! — хрипло выдохнул побагровевший от ярости паладин в некогда белом доспехе, выкладываясь в коротком, но сильном боковом ударе.

Звякнула сталь, и принявший на свой меч удар противника Мишико, зарычав, закружился в танце смерти вовлекая в него своего собрата. Со стороны их движения казались лёгкими и грациозными. Стелющиеся шаги, переходили в красивые перекаты, что спасали от вспарывающей воздух заточенной стали. Противники то резко сближались, взрываясь градом ударов, то столь же резко разрывали дистанцию, застывая в защитных стойках, чтобы выбрать несколько мгновений отдыха, и вновь ринуться в молниеносную атаку. Звон стали слился в единую песню. Каждое соприкосновение их огромных мечей вызывало яркую вспышку, и высекало целую копну белых искр.

— Ты пошёл против воли Создателя, предатель! — тяжело дыша произнёс человек в доспехе, когда их мечи со скрежетом скрестились.

— Создатель бы этого точно не одобрил, — покачал головой Мишико, нанося неожиданный удар ногой в живот противника.

Ворвавшись на площадь Иваныч поначалу даже растерялся. Вместо ожидаемой встречи толпы врагов он увидел лишь истребление недобитков. Вот мимо с тихим шелестом прокатился кровавый мясной ёж, что собрал на свои костяные шипы с пяток трупов и пару ещё громко стонущих монахов. Вот в десятке метров дико хохочет Вел, отрезая почерневшую раздутую голову ещё живому церковнику. Вот грозно шипящая жаба принимая на себя белые вспышки, что стекали по её шкуре белесыми каплями, плюнула в лицо матерящегося монаха жёлтой слизью, и бросилась в атаку, вспарывая острыми когтями ему живот и вываливая его ещё тёплые кишки в покрытую пеплом землю. Вокруг стоял тяжёлый запах жжёного мяса и свежей крови. Ещё раз осмотрев площадь беглым взглядом, Иваныч уже привычным движением опустил камень на голову булькающему монаху, что лёжа на земле, дымил короткими огрызками своих ног.

Затихшие было звонкие звуки двух бьющихся друг об друга массивных железок возобновились, и Павел, закончив с приготовлением мозгового смузи и повернувшись на звук, невольно залюбовался поединком двух паладинов.

— Это невозможно, — тихо прошептал Иваныч, наблюдая за тем с какой скоростью, кажущейся лёгкостью и изяществом орудуют тяжеленными железяками два паладина.

Мишико как то на привале давал Иванычу в руки свой двуручник. И просто даже недолго подержать на вытянутых руках этот лом было очень трудно. То что сейчас делали паладины, было за гранью понимания бывшего физика.

Вдруг, Павел почувствовал лёгкий толчок в спину и усилившееся жжение в области шеи. Обернувшись, он увидел как с противоположной от их временно приютившего жилища стороны к месту бойни бегут трое в рясах. Один из них на миг приостановился, взмахнул руками, и снова толчок, но теперь уже в грудь, и чёртово усилившееся жжение. Наставления паладина Павел не забыл. Да такое и не так просто забыть.

Зарычав, Иваныч вскочил на ноги, и подхватив уже скользкий от крови камень помчался навстречу монахам, на бегу добавляя в щит ещё больше энергии. Забытый им длинный нож так и болтался в ножнах на поясе. Первое орудие убийства его родного мира было для Павла как-то привычнее.

Привычнее. Ещё лишь несколько дней назад, он и подумать не мог об убийстве себе подобного. Теперь же это действие не вызывало у бывшего педагога никаких эмоций. Ни жалости, ни раскаяния, ни брезгливости. Появлялась даже лёгкая удовлетворённость, будто после хорошо проделанной работы. Видимо, что-то действительно менялось в голове Иваныча, выкручивая эмпатию к себе подобным на минимум, напрочь лишая какой-либо рефлексии по этому поводу. И менялось стремительно.

Обо всём этом Павел подумал мимолётом, стремительно сближаясь с атаковавшей почему-то именно его, троицей. Ещё три лёгких толчка в грудь оповестили его о том, что противник не оставляет попыток пробить его щит какой-то магией. Какой? А демон его знает! У Павла было катастрофически мало знаний о чёртовой магии. Была только лишь монолитная уверенность в том, что просто тут не будет. Совсем не будет.

— А, черт! — сблизившись с противниками, Иваныч метнул камень в замахивающегося на него коротким мечом монаха, заставляя того уворачиваться от окровавленного снаряда.

И тут же бывшему физику пришлось падать на землю, пропуская над собой прогудевший в воздухе шипастый шар булавы. Прокатившись кувырком по усеянной пеплом земле, он оказался за спинами служителей церкви, и когда те развернулись к юркому противнику, сделал единственное, что пришло ему в голову. Сбросив с себя кокон, Иваныч резко выбросил перед собой руку, и крепко зажмурившись, активировал светляк. На всю доступную ему мощность.

— А-а-а! — в унисон заорало трио монахов, бросая оружие, и закрывая руками глаза.

— Дерьмо-о-о! — раздался за их спинами отчаянный вопль мастера тьмы, — Опя-я-ять!

Павел же подхватил упавшую на землю булаву, и поднимаясь нанёс ей сильный боковой удар в голову одному из церковников. Острые шипы с хрустом и влажным чавканьем вошли в податливый череп. Монах молча начал заваливаться набок, увлекая за собой Иваныча, что не выпускал из рук предательски застрявшего в голове противника оружия. Но падающему телу было не суждено упасть.

— Брат Дори! Брат Дори! Я держу ублюдка! Держу его! — воскликнул один из монахов, схватив заваливающийся труп собрата за руку, и слепо пошарив рукой по складкам своей рясы, выудил оттуда небольшой нож. На спину многострадального тела тут же со скоростью швейной машины обрушился шквал ударов короткого узкого лезвия.

— У-и-и-и! — тонко завизжал брат Дори приподнявшись на цыпочки после того как к нему со спины аккуратно подкатился костяной шар.

С тихим скрежетом костяных пластин шар раскрылся, являя миру уродливую многоножку, что принялась аккуратно изучать лицо брата Дори своими длинными усами, одновременно загоняя остриё одной из своих лап ему в ягодицу, неспешно нанизывая его снизу-вверх.

Иванычу, наконец то удалось справиться с застрявшим в черепе монаха оружием, и он недолго думая нанёс ещё один размашистый удар булавой в темечко перфорируещему ножом спину собрата служителю церкви. Снова влажный хруст, и на землю упало уже два тела.

— У-и-и-и! — многоножка приподняла свою верещащую добычу над землёй, и недолго подумав откусила ей руку.

— Прямо сосиска на палочке, — фыркнул глядя на эту картину Павел, и быстро осмотрелся по сторонам.

Сосиска тем временем, потеряв и вторую руку начала громко хрипеть.

Снова обмен сериями молниеносных выпадов и уворотов, и снова противники отскочив друг от друга застыли в защитных стойках. У паладина в доспехе появилась глубокая борозда на нагруднике, и отсутствовал правый наплечник, обнажив кровоточащую плоть. А ещё он тяжело дышал, держа меч в начавших предательски подрагивать руках. Он устал.

А этот демонов голубоглазый блондин стоял напротив него и расслабленно улыбался. Он играл с ним. Осознание этого факта резануло бритвой по сознанию Марта, одного из сильнейших паладинов Соколиного оплота. Этот отступник ещё даже не начинал драться всерьёз! Дерьмо!

— Твоё имя, предатель? — слова с трудом проталкивались через пересохшую глотку Марта.

— Предатель? — удивлённо поднял бровь Мишико, — И кого же я предал? Ну же! Расскажи мне!

— Братьев!

— Вот как? — по лицу блондина пробежала судорога, — А напомни мне, братец, кому мы клялись служить?

— Создателю нашему, — машинально ответил Март.

— И в чём состоит наша служба?

— Оберегать рабов Его. Но…

— Но?! — глаза Мишико заблестели от накатившего прилива незамутнённой ярости, — Никаких "но" не существует! Мы лишь орудие в руках Его! Или ты забыл то, о чём клялся в Хладном чертоге, братец? А?! Кто дал вам право убивать тех, кого должны вы оберегать от тьмы и скверны?! Может местный староста имел отношение к ковену? Или быть может вы через насилие и кровь наставляете на путь ведущий к бескрайним садам Его?! Какого демона происходит, брат?!

— Ты не понимаешь! — хрипло ответил Март, — Он отвернулся от нас! И только на нас теперь лежит ответственность за это стадо баранов! Так лучше для них же! Посмотри! Местные правители лишь тупеют и жиреют в своих золотых особняках, ничуть не заботясь о своём народе. Только мы способны навести здесь порядок! Мы позаботится о них! Мы берегли их души, сбережем и тела!

— Ну, да, — прошипел сквозь стиснутые зубы блондин, — Хороша забота. Вижу. Церковь всегда была вне политики. Ты нарушил свои клятвы и предал Его, братец… Мишико Молот. Так меня зовут. До встречи на Суде!

На этих словах Мишико сделал резкий шаг вперед, подбивая выставленный Мартом клинок вверх, и крутанувшись нанёс широкий рубящий удар мечом. Спустя пару секунд обезглавленное и лишённое рук тело завалилось на землю, окропляя алой кровью священный символ. Блондин лишь сокрушённо покачал головой и не оглядываясь на погибшего собрата направился к спутникам.

Хрясь!

Широко улыбающийся Иваныч снова получил звонкую оплеуху.

— С этого момента живешь в “Солнечном коконе”! Ты в нём ходишь, ешь, спишь и занимаешься всеми своими непотребствами! Если я увижу, что ты хоть раз снял щит, то ты позавидуешь этому куску дерьма, боец! — рявкнул паладин, указывая пальцем на ещё стонущий кусок мяса, насаженный на лапу многоножки, — Ясно?!

Вытянувшиеся по струнке демонолог, начинающий маг и демоническая тварь лишь ошалело закивали головами в ответ. Многоножка ещё и залихватски щёлкнула жвалами, выражая полную готовность. Она понятия не имела к чему она готова, но все её природные инстинкты вопили о том, что сейчас лучше не кобениться. Лишь малыш Вали робко выглядывал из-за лежащего неподалёку трупа, испуганно похрюкивая.

— И часто с ним такое? — Иваныч внезапно открыл в себе талант чревовещателя, и задал вопрос не размыкая губ.

— Понятия не имею, — столь же незаметно ответил демонолог, — Но при мне у него и учеников не было. Может у них, среди этих их льдов, так заведено?

— Ты про тот монастырь? Это там они такими отморозками становят… Кхэ!

Павел успел поставить щит, и размашистый пинок паладина лишь чуточку толкнул напрягшегося было ученика.

— Гы, — расплылся в улыбке Иваныч, но тут же сложился пополам от прилетевшего в живот удара, что полностью проигнорировал активированный щит. От костяного демона, что замер рядом без движений, остро запахло серой.

— И не нужно быть излишне самоуверенным! — уже тише, но всё ещё с нотками стали в голосе произнёс паладин, — Думай! Всегда продумывай свои шаги наперёд! В схватке побеждает не тот кто тупо сильней, а тот кто грамотнее распорядится своими ресурсами.

— Именно поэтому тебя ещё называют Мишико Таран? — прыснул Вел.

— Пусть называют, — оскалился Мишико, — Зачищаем от дряни деревню, и уходим. У нас не так много времени.

— Времени для чего? — слегка отдышавшись спросил Павел.

— В княжестве вооружённый переворот. Кругом пока ещё хаос и неразбериха. Самое время провернуть все свои дела, — хищно улыбнулся паладин.

Загрузка...