Дегтярева Алина Александровна

20 марта, вторник, раннее утро

– Сережа, могу я вас кое о чем спросить?

– Да, Алина Александровна?

– Какой воспаленный ум догадался отыскать за тридевять земель этот вирус и притащить его в наш город?

– Все было не совсем так, как это выглядит сейчас.

– А как? Вы уж нас просветите.

– Казалось, что найден «идеальный вирус»…

– Лучший убийца? – спросила Ксения.

Сергей слегка поморщился, но объяснил:

– Нет. Лучшие убийцы – это бракованные и ни на что не годные вирусы, отходы эволюции. Вирусы, как все сущее, стремятся к одному – размножению, воспроизводству. Если вирус убивает своего носителя, то он совершает при этом самоубийство. Идеальный вирус должен не убивать, а, наоборот, всячески укреплять носителя, лечить его, защищать, не давать воспроизводиться в нем вирусам другого вида.

– Вы имеете в виду, что искали такой вирус, который будет защищать организм от конкурентов, не вредя ему? – уточнила Алина Александровна.

– Если в общих чертах, то да, – кивнул Крамцов. – И еще будет лечить этот организм. Такой вирус нашли. Он находился в организме потрясающе живучей глубоководной рыбы. Колдуны вуду и шаманы австралийских аборигенов прокалывали своим жертвам сердце костью этой рыбы и получали в финале процесса зомби. Введенный в организм вирус не давал умереть до конца даже трупу, начинал бороться за его жизнь, включались альтернативные механизмы поддержания жизни, то же портальное сердце.

– Что это?

– Представьте себе ситуацию, когда печень пытается заменить собой сердце и начинает качать кровь. Медленно, слабо, но качает.

– И что это даст?

– Может быть, введение такого препарата дало бы пациенту лишний десяток-другой минут до того, как его доставят в реанимацию? Без необратимых повреждений мозга? Как думаете? – ответил вопросом на вопрос Крамцов.

– Понимаю…

– Много критических для человеческой жизни ситуаций можно было бы выиграть в пользу жизни, если бы был такой препарат. Но «Шестерка», так назвали вирус, имел один недостаток – он был слишком незаразным. Он не только не вредил, он еще упорно не заражал. Колдуны вводили его прямо в сердце своим жертвам, убивая их при этом, лишь потому, что даже внутривенно он, скорее всего, не выжил бы в человеческом организме. Надо было сделать его чуть более стойким и чуть более заразным, чтобы на его базе создать такой препарат, который можно было бы ввести внутримышечно, раненому например. То, что вы видели, был «первый блин», который комом. Надо было дальше работать над первичным штаммом, а этот уничтожить. И тут этот взрыв… остальное вы знаете.

– Но восставшие мертвые… это откуда?

– Модифицированный вирус оказался слишком живучим и слишком приспосабливающимся. Он не смиряется со смертью организма и переводит его в другую форму жизни, с ограниченными функциями. Очень экономичную, надо сказать.

– Но нападать на живых…

– Белок особи своего же вида для человека-зомби – горючее для дальнейших модификаций, – объяснил Сергей. – Мертвые крысы, которые получили чуть больше крысиного же мяса, начинали изменяться. Становились быстрее, зубы меняли форму, даже некоторые мышцы начинали развиваться по-другому. Любой другой белок – просто пища, только она усваивается не так, как раньше, а прямо клетками стенок пищевода и прочим. Я думаю, что, даже если к зомби привязать кусок мяса, он его сумеет усвоить поверхностью кожи, рано или поздно. Просто питание при помощи рта и зубов более традиционно. Даже атмосферное тепло воспринимается измененными клетками и поглощается как энергия. Любая энергия усваивается и всегда идет на поддержание существования носителя.

– А если нет еды и холодно?

– Зомби впадает в кому, отключая почти все процессы в теле. Если рядом появляется потенциальная пища, он снова «включается».

– И сколько он может прожить?

– В таком экономичном режиме? – Сергей хмыкнул, пожал плечами. – Не знаю, думаю, что несколько веков. Это как компьютер в «режиме сна». Не выключен до конца, но экран темный, и лишь мигание одного светодиода показывает, что он все же не отключен. Однако стоит задеть любую клавишу, как слышится звук раскручивающегося жесткого диска, и экран вспыхивает.

– Он что, почти бессмертный? – удивилась Аня. – А разложение?

– Разложение начинается после смерти и длится до тех пор, пока выделяется от этого достаточно тепла в теле, которое усваивается самим организмом, и пока это способствует перестройке. А потом останавливается, после того как часть органов и тканей отмирает и перестает потреблять энергию. И на поддержание состояния тканей тоже не нужна энергия. Меняется химический состав тела, оно становится не подвержено разложению свыше того, что необходимо. Начинается передача жидкостей на межклеточном уровне, что заменяет кровеносную систему. Получается нечто совершенно новое в эволюции, отвратительная тварь, полуразложившийся труп, но он по-своему совершенней нас. Мозговая деятельность тоже почти отключается, за ненадобностью и энергоемкостью.

– Сережа, скажите вот что… – начала было Дегтярева, но Сергей ее перебил:

– Алина Александровна, на даче или в дороге я расскажу вам все, что угодно. Но нам надо торопиться.

– Хорошо, – согласилась она. – Мы почти собраны. Что еще нужно?

– Соберите все съестное из холодильника, консервы, макароны, если есть, и прочее, – начал раздавать он указания. – Надо, чтобы еды хватило хотя бы до завтрашнего вечера. Возможно, нам придется долго прятаться на даче, и вообще считайте, что за окном начинается война. Лишняя предосторожность всегда будет кстати. Возьмите все наличные деньги и драгоценности, но спрячьте поглубже. Если есть кредитные карты, то возьмите их тоже, и лучше будет снять сколько-то денег со счета. Лучше всего – все деньги, до копейки. Иначе их наличие будет зависеть от того, есть электричество в городе или нет. И я не думаю, что нам по дороге в Горький-16 попадется много банкоматов. У Владимира Сергеевича не было оружия?

– Откуда? – удивилась она.

– Хорошо. А жаль, – вздохнул Крамцов. – Да, напоминаю – все едем на моей машине, она достаточно большая.

– Мы можем взять одну из наших, – удивилась Алина Александровна. – У Володи большая машина.

– Она не проедет ко мне на дачу, там грязь по колено.

– Может, есть смысл остаться здесь?

– Категорически нет, – решительно ответил он.

– Почему? – нахмурилась она.

– Потому что некогда спорить. И Владимир Сергеевич имел основания послать меня сюда, чтобы я вас увез. Все, уходим!

Загрузка...