Глава 18

Прошло еще два дня. За это время Кендел Лифбоуэр сумел добиться расположения лесных эльфов, поскольку за четыре столетия неплохо изучил правила поведения в лесу. Он двигался почти так же бесшумно, как и лесные обитатели, а на стоянках добывал дичь для всего небольшого отряда, пока остальные охраняли лунную эльфийку, пострадавшую в бою.

Джилл, к большому удовольствию Эрилин и Амарила, большую часть времени дразнил Феррет. Вскоре всем, кроме самой Феррет, стало совершенно ясно, что дворф самым отчаянным образом флиртует с эльфийкой. При виде такого очевидного ухаживания Эрилин невольно вспоминала вопрос, который она задавала себе в детстве, когда наблюдала, как деревенские собаки гонятся за конными повозками. А что они будут делать, если вдруг догонят свою жертву?

В насмешливых глазах Амарила полуэльфийка читала тот же вопрос. Но в его взгляде был не только смех. Вождь явно не забыл о празднике летнего солнцестояния, что очень затрудняло положение Эрилин. Но она оставалась непоколебимой. Амарил ее друг, и она сделает все, что в ее силах, ради него и народа эльфов.

Едва Эрилин немного окрепла, она объявила о намерении вернуться в Зазеспур.

– Это была твоя идея, – заметила она Амарилу, когда тот попытался разубедить ее. – Ты сказал, что с Бунлапом и его наемниками должны разбираться люди. Я попробую разузнать, кто натравил на эльфов эту свору, а тогда пусть люди сами разбираются со своими проблемами.

– Я пойду с тобой, – решительно сверкнула глазами Феррет, заранее отметая все возражения.

Эрилин и не пыталась спорить. Ей необходим был помощник. А Феррет не подведет.

Арфистка собиралась вернуть эльфам Соору Теа.

Но Джилл, по-видимому, догадался об ее планах.

– Ты же не собираешься возвращаться в эту розовую тюрьму? Или все-таки намерена выкрасть спящую эльфийку? Так и есть, – разочарованно добавил он. – Я вижу это по твоему лицу. Что ж, я с тобой идти не собираюсь.

– Я и не стала бы тебя об этом просить, – спокойно заметила Эрилин. – Ты и так провел там десять лет. Этого достаточно.

– Ты думаешь, я позволю тебе заманить меня в эту ловушку, – сердито продолжал дворф, словно не слыша ее слов. – Вдвоем с этой тощей эльфийкой вам не пробиться обратно, и вы не сможете дотащить спящую воительницу до леса. Нет, я даже не хочу говорить об этом с Кенделом…

– Я тоже с вами пойду, – хладнокровно произнес эльф.

– Но я же не говорил, что пойду, не так ли? – проворчал дворф. – Но раз уж этот долговязый подписался, я обязан присмотреть за ним. Он горазд ввязываться в драки.

– Я буду очень рада, если вы пойдете с нами, – улыбнулась Эрилин. – Тебе даже не придется входить во дворец. Вы подождете нас снаружи и покараулите лошадей,

– Лошадей! Нет, я предпочитаю осла и буду последним глупцом, если променяю его на этих длинноногих пожирателей сена, – угрюмо возразил Джилл.

– В таком случае нам лучше отправиться прямо сейчас, – заметила Феррет, не распознав насмешки в словах дворфа.

Только по настоянию Амарила Эрилин согласилась подождать до утра. Сегодня они рано остановились на отдых. Вскоре раздался беззаботный храп Джилла, а практичные Кендел и Феррет погрузились в медитацию. Только обычно рассудительный Амарил казался Эрилин беспокойным и задумчивым. Едва первые мерцающие огоньки светлячков возвестили о наступлении ночи, эльф попросил девушку прогуляться с ним по лесу.

– Нашему народу предстоит еще немало битв, – печально заговорил он. – Под сенью леса я чувствую себя уверенно. Клан Эльманесси уже давно не воюет с соседями-эльфами, и даже людоеды предпочитают держаться подальше от наших охотничьих угодий. Но сегодняшние проблемы выше моего понимания. Ты нужна нам, Эрилин. Поскорее возвращайся в лес.

– Меня не будет всего несколько дней, – пообещала она. – Некоторые вещи можно отыскать только в городе. Как я уже говорила, необходимо выяснить, почему Бунлап натравливает людей на эльфов. В Зазеспуре у меня имеются кое-какие связи, что-нибудь я обязательно узнаю.

– Я в тебя верю. Мы хорошо сработались, ты и я, – ответил Амарил.

Внезапно он остановился, повернулся к ней лицом и взял обе ее ладони в свои руки.

– Есть еще кое-что. Мы с тобой и так многого достигли, но я хотел бы сделать наши отношения еще глубже. Подумай, как было бы прекрасно, если бы мы могли обмениваться мыслями, знать намерения и планы друг друга, не прибегая к словам. Эрилин, давай вступим в контакт, а после возвращения из города останься со мной навсегда!

Эрилин была слишком поражена его словами, чтобы отвечать, и молча смотрела на Амарила.

Контакт означал самую близкую связь между эльфами, и эта связь оставалась на всю жизнь. Даже среди эльфов контакт был не слишком частым явлением, а об установлении подобной связи между эльфом и человеком не могло быть и речи. Будучи только наполовину эльфийкой, Эрилин даже не могла с уверенностью знать, способна ли она поддерживать эту мистическую нить.

Более того, к своему собственному удивлению, Эрилин осознала, что не хочет пытаться. Амарил был благородным эльфом, прекрасным воином. Он был отличным и верным другом и обладал всеми качествами, которые ценила Эрилин. Но, как бы он ни был хорош, как бы ни нравился ей, идея объединить мысли ее не привлекала. И дело было не в ее характере. У Амарила было все, что искала она в людях, но этого оказалось недостаточно.

Эрилин не могла подобрать слов, чтобы объяснить свой отказ. А потому она решила поступить так, как делали многие достойные женщины: бесстыдно солгать.

– Ты оказал мне великую честь, – начала она со слов, которые могла произнести совершенно искренне. – Я восхищаюсь твоей преданностью клану, И ты прав. Мы могли бы достичь большего как военные лидеры, если бы понимали мысли друг друга.

– Только не подумай, что я предложил тебе это лишь ради своего клана, – улыбнулся Амарил. – Контакт с тобой будет означать для меня великую радость.

– И для меня тоже, – ответила Эрилин. – Но я не могу… Я уже связана с другим.

Амарил окинул ее долгим недоверчивым взглядом.

– Но как же так? До праздника летнего солнцестояния ты была девственницей!

– А как же близнецы? – возразила Эрилин. – Контакт между ними устанавливается с самого рождения. Есть много способов установить связь. Каким бы драгоценным ни было для меня воспоминание о той ночи, в жизни имеются и другие.

Ее слова отрезвили Амарила.

– Я все понимаю. Прости, – пробормотал он.

– Мне не за что тебя прощать, я могу только поблагодарить тебя за предложенную честь.

Эльф кивнул и накрыл ее руку своей ладонью. Он достойно пережил отказ,

– Скоро утро, тебе надо хорошенько отдохнуть перед дорогой, – сказал он.

Они вернулись в лагерь, где отдыхали Кендел и Феррет. Но Эрилин не смогла заснуть, и, как ей показалось, Амарил тоже промаялся до утра.

Две эльфийки со странным эскортом пробирались вдоль опушки леса. Они выбрали длинный путь, но Эрилин опасалась попасть на глаза Бунлапу. Первый день они шли пешком, но на следующее утро девушка в облике крестьянского парня зашла в одну из деревень и купила трех сильных лошадей и ослика для Джилла.

Верхом все четверо быстрой рысью направились в сторону гор, где находилось тайное убежище Тинкерсдама. Им нужна была помощь алхимика.

Путники погоняли лошадей – насколько осмеливалась Эрилин и позволяла Феррет, и к полуночи добрались до входа в пещеру. Лошадей оставили в небольшой сосновой рощице, и Эрилин повела своих спутников по запутанному лабиринту подземных переходов.

Тинкерсдам не спал и, как обычно, был занят своим делом. Алхимик никогда не придерживался определенного расписания, а в подземной пещере, где невозможно проследить за ходом времени, его и вовсе не заботила смена дня и ночи.

Путники обнаружили Тинкерсдама лежащим на спине под громоздким сооружением из дерева, по размеру и очертаниям напоминавшим экипаж. Из-под рамы торчали только пухлые кривые ноги алхимика, причем стопы находились в опасной близости от кипящего чайника.

Первым желанием Эрилин было отодвинуть чайник, но она вспомнила, что, каким бы увлеченным ни казался Тинкерсдам, он всегда знал, что творится вокруг. Вероятность опрокинуть кипящий чайник для него была не больше, чем для хафлинга отказаться от обеда. А во-вторых, не было никаких видимых причин, заставлявших чайник кипеть. Он висел на металлической треноге над голыми камнями. Не было ни огня, ни даже горстки тлеющих углей. Следовательно, что бы ни булькало в этом сосуде, лучше его не трогать.

– Так ты вернулась, – заявил Тинкерсдам, даже не позаботившись выползти из-под непонятного сооружения. – И, как я вижу, привела с собой друзей.

Полуэльфийка, нагнувшись, заглянула под раму и увидела, что алхимик соединяет множество трубок с сосудами.

– У меня есть для тебя работа, – сказала она.

– Как видишь, в данное время я занят, – равнодушно заметил Тинкерсдам.

В голове Эрилин закружились десятки возражений: важность и срочность предстоящего задания, значение успеха для эльфийского народа, ее собственное отчаянное стремление освободить душу напарника-Арфиста, а может, и свою душу от необходимости вечного служения Лунному Клинку. Но ни одна из этих причин не смогла бы поколебать упрямство алхимика.

– Неужели ты не хочешь взорвать дворец? – спокойно поинтересовалась она.

Тинкерсдам удивленно взглянул на Эрилин, сомневаясь, правильно ли расслышал ее слова.

– Не хочу ли я? – переспросил он. – Ты хочешь знать, смогу ли я это сделать и каким образом?

– Ты неверно меня понял, – сухо возразила Эрилин. – Можешь сделать это любым способом, но взрыв должен быть достаточно мощным, чтобы оглушить всех, кто будет в этот момент находиться во дворце. Все должно произойти быстро, чтобы не всполошить раньше времени городскую стражу Зазеспура.

Алхимик поспешно выбрался из-под колесницы, поднялся на ноги и ринулся к рабочему столу. Не переставая что-то бормотать себе под нос, он бросил в горшок странно пахнущий порошок и добавил туда несколько капель жидкости из стеклянного флакона. Со стороны могло показаться, что он действует в спешке и наугад.

– Я долгие годы мечтал это испытать! – радостно воскликнул Тинкерсдам, перемешивая содержимое горшка с усердием хорошей хозяйки, взбивающей масло. – Я, конечно, испытал парочку мелких доз, но не больше.

– Ты про то поместье в Сузале, что превратилось в руины? – осторожно спросила Эрилин.

– Увы. Но я усовершенствовал состав. Интересно было бы самому посмотреть, как зелье сработает в полную силу. А какой дворец требуется разрушить?

– Дворец Абрума Ассанте.

– Мастера убийств?! – воскликнула Феррет, впервые подав голос с тех пор, как вошла в пещеру. – Ты окончательно сошла с ума?

Эрилин обернулась к изумленной эльфийке.

– У Ассанте имеется кое-что, что нам необходимо. Помнишь легенду о Сооре Теа? О героине, которая обещала вернуться? Так вот, она может и хочет вернуться, но для этого необходимо освободить ее из усыпальницы, точнее из сокровищницы Ассанте,

В глазах эльфийки вспыхнула надежда, быстро сменившаяся гневом на подобное святотатство.

– Так вот о чем все время бормотал этот дворф! «Маленькая эльфийка с синими волосами», вот уж действительно! Конечно, я помогу тебе. Но ты говорила, что дворец должен взорваться изнутри. Разве это возможно? Неприступность его уже вошла в поговорку!

Эрилин рассказала, как ей удалось проникнуть внутрь, описала заполненный водой туннель, который им предстояло преодолеть.

– Но таким путем мы не сможем вынести ее из дворца. Нам придется выходить через главный вход. А единственный способ выбраться – это заставить Ассанте воспользоваться туннелем. Мы подождем его там, а затем убедим помочь нам благополучно выбраться из дворца.

– А потом он умрет, – добавила Феррет. – Такого человека нельзя оставлять в живых. Даже в Тефирском лесу я буду постоянно оглядываться, опасаясь его мести! А что потом? Как мы доставим спящую воительницу в лес?

– Мой знакомый, который работает в гильдии морских купцов, приготовит все необходимое.

– Вот и готово! – воскликнул в этот момент алхимик и протянул каждой женщине по небольшому кубку.

Эрилин внимательно осмотрела полученную вещицу. Кубок был похож на изделие из тончайшего фарфора мастеров Шу. По краю сосуда были изображены огнедышащие драконы. Внутри плескалось прозрачное тягучее вещество, из середины выглядывал витой фитиль, а на дне переливались разноцветные кристаллы.

– Очень похоже на свечу, – с восхищением заметила Эрилин. – А сколько времени пройдет, пока огонь доберется до дна?

– Около часа, – пожав плечами, ответил Тинкерсдам. – Может быть, немного меньше. Только держитесь подальше после того, как загорится фитиль. И ставьте кубок так, чтобы сиреневый дракон был направлен в ту сторону, которую хотите разрушить.

– Дворец Ассанте построен из халруанского мрамора, и толщина стен не меньше фута. Ты уверен, что этого будет достаточно?

Алхимик поморщился.

– Пяти таких зарядов хватит, чтобы разрушить больше половины города! И почему невежественные незнайки считают все, что производится в Халруа, вершиной магического искусства? Глупости!

Его слова навели Эрилин на мысль, которая в другое время показалась бы ей безумной. Но соперничество между лантанскими жрецами Гонда и халруанскими колдунами длилось вечно.

– А как бы халруанец подготовил крепость к отражению атаки? – спросила она.

– Плохо, – отрезал Тинкерсдам и презрительно фыркнул. – Любой ремесленник справился бы лучше!

– А ты сможешь найти все ловушки и блокировать их? Конечно сможешь, – торопливо добавила она. – Прекрасно. Тогда вот что мы сделаем. Сейчас мы отправимся в Зазеспур и навестили Ассанте. А потом вернемся за тобой. Ты сможешь быстро приготовить все, что тебе понадобится?

– Думаю, да, – рассеянно ответил Тинкерсдам, возвращаясь к недостроенной деревянной колеснице. – Да, когда будешь в городе, прихвати для меня немного угля, порошок серы, большой пакет квасцов и бочонок маринованной селедки. На завтрак, ты же знаешь, – пояснил он.

Эрилин проглотила усмешку и направилась к выходу из пещеры. Если Тинкерсдам так любит селедку, она проследит, чтобы Арфисты и Амлауруил купили алхимику целый рыболовецкий флот! Если, конечно, останется в живых после предстоящего испытания.

Ранним утром друзья прибыли в Зазеспур. Джилл и Кендел отправились туда, где представители других рас вызывали меньше всего подозрений. Две эльфийки поехали к дому Хашета. Недалеко от места Феррет попросила остановиться, чтобы изменить внешность. По странной причине с косметикой на лице, в шелковой одежде, украшенной драгоценностями, Феррет казалась еще более опасной и грозной, чем в костюме эльфийского воина, которым она была на самом деле.

– Кто твой друг, к которому мы едем? – негромко спросила эльфийка, двигаясь бок о бок с Эрилин по широкой улице.

Вдвоем они вполне могли сойти за парочку благородных дам на утренней прогулке.

– Это Хашет. Сын паши Балика.

– Вот как. Оказывается, в паутине Арфистов много полезных ниточек, – одобрительно заметила Феррет. – Но я видела этого человека, он слишком молод, не так ли? Он даже еще не совсем мужчина.

– К тому же он не совсем друг, – грустно улыбнулась Эрилин. – Но он много знает и охотно делится информацией. Кроме того, он отлично разбирается в интригах, а это как раз то, что нам нужно.

Арфистка открыла ворота небольшого мраморного дома и прошла через окружающий его маленький сад. Один слуга в ливрее встретил их у дверей, а второй проводил в гостиную и доложил, что молодой господин недавно поднялся с постели и вскоре выйдет к гостям. Эрилин отметила, что дела у Хашета, как видно, идут неплохо.

Спустя несколько минут молодой принц вышел в гостиную. Он приветствовал Эрилин поклоном, а по затянутой в шелк фигуре Феррет скользнул оценивающим взглядом.

– Ты закончила свои дела на востоке? Могу я расценивать этот визит как подтверждение успеха?

– Пока нет. Нам нужны некоторые сведения. Но сначала скажи, как идет твое обучение.

– Неплохо, – самодовольно признался Хашет. – Хьюн очень амбициозен и вынашивает кое-какие дерзкие планы.

– Только не забывай, что одним из этих планов была попытка свергнуть твоего отца, – предупредила его Эрилин в надежде несколько уменьшить восхищение молодого человека новым наставником. Этот аристократ не заслуживал такого преклонения.

– Не бойся, я не забуду, – примирительным тоном ответил Хашет. – Говори, что тебя интересует?

– Мне нужны все сведения о человеке, носящем имя Бунлап. Он владеет крепостью на северном притоке Сулдаскона.

– Это имя мне уже знакомо, – признался Хашет, – Это капитан наемников, родом из Северных Земель. На его услуги всегда большой спрос. Его солдаты отлично натренированы и верны своему капитану, в пределах благоразумия, конечно. Лорд Хьюн иногда нанимает Бунлапа для охраны караванов или в качестве личного эскорта.

– Но что может делать Бунлап в Тефирском лесу?

– Этого я не могу вам сказать. Бунлапа не посылали в Тефирский лес. Насколько известно, он должен охранять лагерь лесорубов.

Феррет вскочила на ноги, словно под ней отпустили пружину.

– Лагерь лесорубов? Где это?

– По правде говоря, я этим не интересовался. Судя по записям, древесина поступает откуда-то с юга.

Эльфийка яростно тряхнула головой, и в ее лице мелькнуло нечто большее, чем просто гнев.

– Я должна видеть любой предмет, сделанный из этой древесины. Сейчас же!

Хашет поморщился, он не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне. Но Эрилин кивнула, и принц вышел из комнаты. Вскоре он вернулся с круглой отполированной столешницей, заготовленной для игрального столика. Хашет положил доску на пол и вопросительно взглянул на Феррет.

Эльфийка не обратила на него ни малейшего внимания. Она негромко вскрикнула и опустилась на колени рядом с куском древесины. Тонкие пальцы прошлись по узким концентрическим кругам, обвели контуры нескольких глазков на поверхности дерева. Наконец она подняла голову, и помрачневшие глаза полыхнули яростью.

– Это дерево было старым уже в те времена, когда среди холмов Тефира жили только волки и дикие козы! В южных краях сохранилось всего несколько таких деревьев. Это дерево срублено в Тефирском лесу!

В гостиной на некоторое время воцарилась гнетущая тишина.

– Я не знаток местных законов, но всем известно, что вырубка в эльфийских лесах запрещена, – наконец заговорила Эрилин. – Зачем лорду Хьюну так рисковать?

– Возможно, он не подозревает о происхождении бревен, – поспешно предположил Хашет.

– Я в этом сомневаюсь. Ну, Феррет, кажется, я догадываюсь, кто будет твоей следующей жертвой, – мрачно заметила девушка.

– Хьюн, – кивнула наемная убийца.

– Но сначала ты поможешь нам составить план, – обратилась Эрилин к заметно напрягшемуся Хашету.

Она подробно описала стоящую перед ними задачу и объяснила, что требуется от принца. Молодой человек кивал, но что-то в его поведении насторожило Эрилин.

Покончив с планами, все трое вышли к воротам дома. Внезапно девушка остановила Хашета.

– Послушай, – негромко сказала она. – Я не слишком восхищаюсь Хьюном, но, пока он будет держаться подальше от Тефирского леса и народа эльфов, пусть живет, как ему вздумается. Советую тебе выяснить, зачем Хьюн пошел на такой риск и кто стоит во главе предприятия. Если есть шанс остановить это безобразие, не убивая твоего нового наставника, мы так и поступим.

– Я сделаю все, что в моих силах, – моментально согласился Хашет.

Принц долго еще стоял у ворот, глядя вслед Арфистке и необычайно красивой куртизанке, и размышлял, как уладить возникшие неприятности. Конечно, он мог устроить так, чтобы Эрилин и ее спутница никогда не смогли выбраться из дворца Ассанте. Это было нетрудно. Несколько слов о планах Арфистов, затеваемых в самом сердце города, наверняка обеспечат ему членство в ордене Рыцарей Щита.

Но Хашет не знал, что успела Эрилин рассказать своим покровителям, не знал он, кого Арфисты пришлют на ее место. Он вовсе не хотел, чтобы надоедливые северяне вмешивались в дела Хьюна. Нет, Эрилин не должна пострадать.

Но Хашет не мог позволить уничтожить лорда Хьюна. Этот влиятельный человек играл слишком большую роль в планах принца на будущее. Конечно, без некоторых жертв не обойтись, и планы придется пересмотреть, но Хашет был абсолютно уверен, что справится.

Литари выскользнул из своего логова в Тефирский лес через восточные врата, которыми не пользовался уже долгие годы.

Этот путь привел его на самую восточную окраину охотничьих угодий клана Сулдасков, почти на опушку леса. Ганамед редко бывал здесь. Лесные эльфы, обитавшие под сенью этих древних деревьев, не общались ни с кем, кроме своего племени. Сулдаски издавна славились своей скрытностью и враждебностью к чужакам. Но Ганамед дал слово присматривать за всеми эльфами, живущими в Тефирском лесу. Не меняя своего волчьего облика, он бесшумно направился к поселению здешних обитателей.

Местность вокруг была не такой ровной и более дикой, чем в западной части леса. Леса покрывали склоны высоких холмов, изрезанных пещерами и впадинами, тропа под ногами была усыпана выступающими на поверхность скальными обломками. По мнению Ганамеда, эти края больше напоминали далекие Северные Земли, чем обычную для Тефира местность. Именно здесь первые беженцы Кормантора обосновались много лет назад, и посаженные ими деревья до сих пор возвышались над лесом. Но с незапамятных времен в этом лесу обитали Сулдаски. Они встретили беженцев Кормантора, ставших впоследствии кланом Эльманесси, и получили в дар саженцы с далеких северных территорий. Но отношения между кланами не сложились, и последовали долгие столетия взаимных набегов, чередующиеся с кратковременными периодами мира. Теперь эти два клана не поддерживали между собой никаких отношений. Даже литари предпочитали не охотиться на землях Сулдасков.

Острый слух Ганамеда уловил отдаленный шум – слабый, но непривычный для леса. По пути ему встретился высокий холм. Оттуда можно заглянуть в соседнюю долину. Хоть она и заросла густым лесом, но, возможно, удастся определить источник звука.

Легкой трусцой эльф в облике волка взбежал на вершину и остановился у самого края скалы. Ошеломленный открывшейся картиной, он неподвижно замер. Там, где недавно шумел величественный эльфийский лес, раскинулась пустыня, лишенная древнего волшебства. Массивные древесные стволы валялись на земле. Покрытые густой листвой ветки отрублены и сожжены на кострах, чтобы мертвые деревья легче было перекатывать к реке.

Ганамед, не веря своим глазам, тряхнул головой. Как это могло произойти? Воинственные Сулдаски не позволили бы разрушить их дом. По крайней мере, при жизни.

Литари развернулся и побежал дальше, к эльфийскому селению, которое раскинулось в низине неподалеку от вырубки. Задолго до цели он замедлил шаг, учуяв запах отчаяния и смерти. Волк взобрался на холм, стоящий на границе низины, и увидел то, что осталось от эльфийской деревни. Ганамед осторожно подошел ближе. Он должен понять, что стало с народом Сулдасков.

Литари долго стоял над разоренной землей лесного народа, но вот его облик задрожал и растворился в воздухе. Печальный эльф с серебристыми волосами встал на ноги посреди выжженного круга. Он преобразился, даже не осознав этого, движимый глубоким и всепоглощающим горем.

В облике волка Ганамед не мог плакать.

Загрузка...