Двенадцатая жена, или Выжить после...

ГЛАВА 10. ВНЕЗАПНЫЕ ОТКРОВЕНИЯ

Если честно, совершить акт праведной мести мне хотелось немедля. Прямо сейчас и без всяких задержек. Но в кой-то веки мозг победил вездесущую пятую точку, да и то только потому, что пообещал намного больше интересного, если мы немного обождем.

В конце концов, месть – это блюдо, которое нельзя подавать неприготовленным. Ее надо присыпать перчиком, добавить приправки, посыпать солькой и наконец… Дать остыть.

И пока мое блюдо, которое обещает быть очень вкусным, готовится, не мешало бы зайти к муженьку и сказать, что поиск тринадцатой жены временно откладывается, а то он, наверное, бедный извелся уже. Все-таки поиск жен – дело тяжкое.

Я тихонечко приоткрыла дверь в его комнату, думая о том, что, если эта Снежная королева сопит в обе дырочки, я его прихлопну! Ибо нечего дрыхнуть, когда у тебя в соседней комнате жена помирает, а потом воскресает!

На свое счастье он не спал.

Малкольм сидел в кресле и с застывшим лицом смотрел на пляску огня в камине. Тени играли на его лице, будто он вызывает демонов из самых дальних кругов ада. Да… С таким лицом только демонов и вызывать. Жутковатое, откровенно сказать, лицо-то…

Нет, он прекрасен, как и всегда, конечно…

Но сейчас веяло от него чем-то таким…

Эм, ладно. Не будем к ночи чертей поминать. А то мало ли, придут еще, тем более заклинатель у них уже имеется.

Ой, что-то меня совсем не туда понесло, не оклемалась походу еще.

— Все, снимай со своего лица траурное выражение! Похороны отменяются! — весело проговорила я, подперев плечом косяк.

Но вместо радостных возгласов, нежных объятий, слез или жалкой улыбки, на худой конец, на меня посмотрели, как на букашку. Вот и воскресай после этого!

— Зачем ты это сделала?

От его слов повеяло таким холодом, что даже температура в комнате, казалось, упала. Я нахмурилась и сложила руки на груди.

— Что сделала? Ожила? Ой, прости, а ты уже новую жену себе подыскал? Блин, какая жалость… Ты бы хоть на ухо шепнул, а то как-то неловко вышло.

Он прикрыл глаза рукой и откинул голову на спинку кресла. С его губ сорвался вздох.

— Я думал, ты другая… Думал, все получится. Глупо было надеяться, — устало произнес он.

Эм, нет… Я чего-то не поняла. Он реально что ли хотел, чтобы я померла?

И вообще, какая это – другая?! Менее живучая, что ли?!

— Надеяться на что? – мрачно спросила я.

— Ничего. Иди спать.

Ага, сейчас!

Оттолкнулась плечом от косяка и потопала к муженьку на разборки. Не дойдя до него пары шагов, снова сложила руки на груди и уставилась на него.

— Я так понимаю, криков радости и поздравлений с удачным воскрешением не будет? – спросила еще более мрачно.

А потом на глаза мне попалась бутылка. Пустая бутылка очень похожая на ту, которую я перепутала с маслом в первый день.

Нажрался, значит, собака.

Я тут умираю, а он пьет. Эх, мужики!

Короче, все ясно…

О каком диалоге может идти речь, когда собеседник в стельку пьян! Меня тогда от нескольких капель вынесло, а он целую бутылку оприходовал. С другой стороны, может, муж просто сильно переживал?

Я с сомнением взглянула на него, пребывая в раздумьях на тему прощать мне его свинское поведение или не прощать.

Нет, все же прощать нельзя, а то еще возьмет в моду, а мне потом с этим живи!

Я наклонилась к нему и замерла. Его губы были прокушены до крови, и капелька текла по подбородку, оставляя за собой красный след.

Это что еще за самовредительство?

— Я так устал, - пробормотал он. — Я так устал пытаться. Каждый раз одно и тоже. Я так устал.

Я нахмурилась. Мозг пытался развести масштабную деятельность по расследованию тому, о чем сейчас, черт возьми, говорил муженек.

Дело ясное, что дело темное. Но вот в чем конкретно заключалась его тьма?

— Не умирай, Габриэль, - хрипло пробормотал он.

— Да я, как бы, и не собира… - начала я.

— Нет.

Он отнял руку от лица и взглянул на меня, его глаза лихорадочно горели.

— Ты уйдешь. Я просто не готов. Я просто… Дай мне еще немного времени, — он посмотрел на меня так, что у меня внутри все перевернулось и сглотнул. — Хотя бы неделю. Я просто…

Та-а-а-а-ак…

— Каждый раз… Я не хочу на тебя смотреть. Я боюсь увидеть, что ты… — он качнул головой и закрыл глаза. — Но я не могу не смотреть. Даже если это опасно, я просто не могу не искать тебя. Я не хочу надеяться, но с тобой все по-другому… И все также. Все бессмысленно.

Я вздохнула. Тяжелый случай.

Откинув с лица волосы, я подошла к мужу и села на него верхом, уперев колени в обивку кресла. Затем взяла в ладони его лицо и заставила посмотреть себе в глаза.

— Я понятия не имею, что там у тебя творится, но я не собираюсь никуда уходить.

Малкольм как-то странно-нежно взглянул на меня, обхватил своими руками мои и с мягкой улыбкой, перевернувшей мое сердце, он уверенно прошептал:

— Ты уйдешь.

И я поняла, что совершенно не знаю, что мне делать.

Я абсолютно, черт возьми, не понимаю, что здесь происходит!

Что мне сказать? Как мне помочь ему?

— Ты уйдешь, - повторил Малкольм, его пальцы скользнули по моим рукам, погладили скулы, щеки, пока я с беспокойством смотрела на него.

Его ладонь легла мне на затылок, и он наклонил мою голову, оставив легкий поцелуй на лбу, следующий пришелся в висок.

— Знаешь… - начала я, теребя между пальцев пуговицу на его рубашке. — От меня не так-то просто отделаться.

Муж ничего не ответил. Я подняла голову и посмотрела на него, желая понять, о чем он думает. Его взгляд скользнул по моему лицу, пальцы снова погладили скулу.

— Иди, Габриэль.

— Ну, ничего себе… — пробормотала я. — А вдруг мне страшно спать одной, или я боюсь возвращаться в комнату? Может, мне и тут неплохо?

Я зевнула и положила голову ему на плечо. Мороз, горькая мята и слабый запах алкоголя окутали меня мягкими волнами. Глаза уже закрывались, сон с каждым мгновением был все ближе и ближе. Почувствовала легкие поглаживания по голове и расслабилась окончательно.

— Ты странный, — пробормотала я. — Но ты мне нравишься.

***

Луч холодного зимнего солнышка прыгал на моем лице и не давал и дальше нежиться в теплых объятьях сна. Я недовольно застонала и перевернулась, обнимая рукой подушку и зарываясь в нее лицом.

М-м-м…

Мороз и мята…

Я открыла глаза. Погодите-ка… Какая еще мята?!

Стряхнула остатки сна, села, приподнявшись на руках, и огляделась. К своему удивлению я обнаружила себя в спальне мужа.

Мозг лихорадочно работал, пытаясь вспомнить что произошло вчера и как-то объяснить мое внезапное появление в спальне супруга.

Вариант первый: в пирожных снова было что-то не то, и я перепутала наши покои. Это также объясняет тот факт, что я ничего не помню.

Погодите-ка!

Лихорадочный взгляд вниз на ночную рубашку, приподняла ее, осматривая тело, подвигала бедрами. Фух… Ничего не было, это радует…

Наверное…

Но что же вчера все-таки произошло?

Задумчиво почесывая голову, я спрыгнула с кровати, чувствуя непонятную слабость, и пошла в свою опочивальню, из которой доносились неясные для меня крики и вопли.

— Отвечайте немедленно, куда вы ее дели!

— Леди Эрика, держите себя в руках. Я здесь совершенно ни при чем!

— Вы забываетесь, - процедила моя подруга сквозь зубы, с такой ненавистью глядя на миссис Гейл, что даже мне как-то не по себе сделалось.

— Эрика? – удивленно спросила я.

Не поймите меня неправильно, но Эри – никогда не повышала голос. Никогда! А еще она никогда не злилась. А еще никогда не смотрела ни на кого с ненавистью. А тут она кричала, метала убийственные взгляды и была готова вступить в драку.

Дурной пример заразителен…

Я даже возгордилась.

— Лиса!

Девушка нашла меня взглядом и бросилась ко мне, сжимая в объятьях.

— Слава Богу, ты жива! С тобой все хорошо! Я так испугалась…

Спина подруги внезапно затряслась, она сильнее сжала меня в объятьях и заплакала. Мои брови полезли вверх, но это не помешало мне начать успокаивающе поглаживать Эри по спине.

Какого черта здесь происходит?! Мне кто-нибудь объяснит?

Тут мой взгляд натолкнулся на миссис Гейл.

— Лидочка, а ты что тут делаешь? - недобро спросила я.

Глаза женщины вспыхнули ненавистью, она поджала губы и поправила на шее свои бриллианты, которые, кстати, нужно конфисковать, чтобы возместить убытки, понесенные от ее кражи…

И едва эта мысль пришла мне в голову, как воспоминания накатили одно за другим.

Лимонная вода, боль, голоса, Альташ, Малкольм.

Последнее я старалась не вспоминать особо, потому что все это было очень смущающе. Очень смущающе… И зачем я ляпнула ему про то, что он мне нравится? Будем надеяться, что у него алкоголем память отшибло… Иначе я не смогу посмотреть ему в глаза. Девушка не должна признаваться первой это уж точно…

С другой стороны, я вроде и не призналась… Может быть, он мне нравится, как друг… Я же не уточнила…

Так! Габриэль, соберись! Сейчас надо думать о другом.

А именно - о моей великой мести!

Наверное, это хорошо, что я не вспомнила все сразу после пробуждения. Ведь теперь я смогу встать в очень удобную позицию под названием: «Не помню, что было вчера».

Сейчас главное, не метнуть в эту змею подколодную взгляд, который говорит о том, как я хочу ее уничтожить. Именно так, уничтожить.

Можно было, конечно, рассказать все Малкольму, чтобы он сам со всем разобрался. Но я не хочу, чтобы они отделались малой кровью.

А для этого, мне нужно вычислить ее сообщника.

Так… Лимонную воду мне принесла горничная, но лица ее я не помню. Соответственно, ни одной из горничных я доверять не могу. Ко мне в комнату Эрику позвал лакей, но это не значит, что он с ними заодно, от моего лица его мог попросить кто угодно, но тем не менее каждый лакей под подозрением. И того… Доверенных лиц - ноль да ноль, зато врагов…

Нет, подожди…

Главное – устранить верхушку. И лакеи, и горничные не будут действовать самостоятельно, если у них не будет лидера.

Соответственно это наталкивает на мысль, что сообщник экономки… Камердинер! Но я не уверена. Чтобы проверить мою теорию, я должна встретиться с ним и поговорить. Но устроить эту встречу нужно так, чтобы никто ничего не заподозрил…

Хм…

Пока в моей голове шел мыслительный процесс, Эрика перестала всхлипывать и успокоилась. Она отстранилась и с неловкой улыбкой вытерла щеки.

— Я так за тебя испугалась.

— А что такое? Я ничего не помню. Так удивилась, проснувшись в комнате милорда.

— Ты ничего не помнишь? — переспросила подруга.

Я покачала головой.

— Нет. На самом деле, у меня ужасно болит голова.

— Может, тебе прилечь?

— Нет. Я помню, что вчера занималась учетными книгами. Мне нужно продолжить.

— Но… Ты же была на краю…

— Конечно, миледи! — прервала ее экономка. — Хотите, я велю горничной принести вам чай?

Лицо миссис Гейл выражало всяческую поддержку и сочувствие. Она буквально была готова выполнить любую мою прихоть.

Ну-ну…

Играть, тоже нужно уметь. Смотри и учись.

— Лидочка, что-то я не помню момент нашего примирения.

Я спокойно посмотрела на нее и улыбнулась.

— Или вы послушали мой совет, что я дала вам перед вашей комнатой?

— Так и есть, - расплылась она в улыбке.

Ну, конечно! Я же наверняка советовала тебе отравить меня!

— Понятно… В любом случае, ваша помощь мне не нужна. Хотя… — я постучала указательным пальцем по губе, изображая задумчивость. — Когда я вчера смотрела счета и выписки, у меня появилось много вопросов.

Женщина напряглась, но выдавила из себя натянутую улыбку. Ее руки сжали подол платья, но потом она заставила себя их расслабить и спрятать за спиной.

— Я с готовностью отвечу вам на любые вопросы.

Ох, неужели?

— К сожалению… - я улыбнулась несколько натянуто, не выходя из образа, — это вопросы касаются не вас. Насколько я поняла, той частью хозяйства заправляет камердинер. Не могли бы вы пригласить его?

Она напряглась, но кивнула.

— Конечно, позову его немедленно. Что насчет чая, миледи?

— Не сейчас. У меня много дел, - я махнула рукой и отвернулась.

Дверь в мою комнату захлопнулась, звук удаляющихся шагов становился тише с каждым мгновением, пока не исчез совсем.

— Лиса, ты что правда ничего не помнишь? — спросила, нахмурившись, Эрика.

Я посмотрела на нее и прижала палец к губам, призывая к тишине.

Эта дамочка не так глупа. Она – сорняк, который плотно пустил корни в этом доме. И к сожалению, у сорняка есть побеги.

На цыпочках я добралась до двери и заглянула в замочную скважину. Вполне ожидаемо, увидеть я ничего не смогла, потому что обзор был закрыт чьим-то платьем — у двери уже кто-то стоял и подслушивал.

Тьфу ты, как пленница в собственном доме!

— Да, Эрика, я же сказала, что ничего не помню. Почему ты переспрашиваешь? — удивленным тоном спросила я, показывая пальцем на дверь.

Подруга приподняла брови и покачала головой. Я пожала плечами.

— Просто… Мне показалось это удивительным. Вот и все. Я никогда не теряла память.

— Ничего хорошего в этом нет. Как же болит голова… Не могла бы ты принести мне халат?

Голова у меня, и правда, побаливала. Я кинула взгляд в окно и увидела Альташа, который нет-нет, а поворачивал свою морду в мою сторону. Алые глаза вспыхивали, но, когда наши взгляды пересеклись, дракон, как и вчера тут же сделал вид, что он чисто случайно оказался под моим окном и смотался.

И вот как это называется?

Я помассировала виски и накинула халат, предусмотрительно оставленный для меня на спинке дивана. Не знаю, кто это такой заботливый, но спасибо.

— Лиса, ты знаешь кто тебя отравил? – еле слышно спросила Эри.

Я помотала головой и решила, чтобы не вызывать подозрения, поговорить о какой-нибудь отвлеченной теме.

— Густав писал тебе?

Эрика вздрогнула. Я прищурилась.

Это что за реакция такая?

— Да, он писал.

— И что же он писал? — продолжила допытываться я.

— Писал, что ему очень жаль за те слова, которые он сказал мне перед отъездом. Он просил как можно скорее вернуться домой, потому что ему не терпится назвать его женой.

Я очень долго в молчании смотрела на Эри, мордашка которой стала откровенно виноватой.

— Ура? — неуверенно спросила я.

— Ура, — кивнула она печально.

— Как-то это не очень похоже на ура, — заметила я, а потом вздохнула. — Эрика, что происходит?

— Все хорошо, — проговорила она тихо, потирая лоб, потом произнесла громче, будто сама себя убеждая: — Все хорошо. Все просто прекрасно. Я просто немного запуталась.

Я почесала щеку.

— Не думай, что я выгоняю тебя, но… Когда ты собираешься уехать? Или твой план состоит в том, что Густав должен приехать и забрать тебя?

— Нет, конечно, нет. Я думала остаться до маскарада.

— До маскарада? Какого маскарада?

— Ты не знаешь? Он будет через…

Послышался стук в дверь. Мы с Эрикой резко обернулись.

— Войдите, — произнесла я.

В комнату вошел мужчина в богатом камзоле, тот самый, который стоял на параде слуг, когда Малкольм представлял меня.

Неприятный тип.

Он был тучным, его одутловатое лицо и бегающие глазки не обещали приятного общения.

— Миледи.

По телу пронеслась волна злости.

Это точно он! Вот же, подлюга!

Альташ взревел. Снова. Так же оглушающе, так же яростно.

Видно, он не хотела, чтобы всякие подозрительные личности ошивались рядом с его балконом, и я его понимала.

Камердинер вжал голову в плечи и отступил к двери. Его маленькие глазки заметались по комнате, задержались на двери в гардеробную и понеслись дальше. Он вытер ладони о полы камзола и прочистил горло.

— Миссис Гейл сказала, что вы хотите о чем-то поговорить, миледи?

Этот голос…

У! Убийца, несчастный! Так бы и врезала с ноги! Но я приготовлю для тебя что-нибудь поинтереснее!

Тем временем Альташ не замолкал. Он подступил настолько близко к окну, что казалось – сейчас выбьет его и накинется на объект своего гнева. Мужчина потерял последние остатки уверенности и прижался к двери.

— Миледи, не могли бы мы встретится в другой раз?

— Конечно, — спокойно проговорила я. — Я пришлю к вам лакея.

— Спасибо, миледи! — пискнул камердинер и, потрясая своими телесами, выбежал из комнаты, не закрыв дверь.

Замечательно. Объекты мести найдены. А теперь мне нужно время. Примерно… Два дня. Да, я думаю этого мне вполне хватит.

— Эрика? — прошептала я.

Она повернулась ко мне. Я наклонилась к ее уху.

— Ты ведь поможешь мне подделать почерк одних весьма недальновидных особ?

По лицу подруги растеклась нехорошая улыбка.

О да, моя девочка. Будь Эрика той идеальной паинькой, которую она постоянно из себя изображала, мы бы никогда не сошлись.

— Конечно, — кивнула она. — Показывай образцы.

Я взяла со стола учетные книги, которых слава Всевышнему не пострадали от рук этих двух жуликов.

— Вот здесь, — тихо проговорила я, — писала Лидок. А здесь, — перелистнула страницы, — камердинер.

— Все будет сделано в лучшем виде.

Я улыбнулась. Замечательно.

— Альташ! — в который раз крикнула я, но меня снова проигнорировали.

Мое терпение стало давать трещину.

— Но ты же спас меня вчера! Ты защитил и помог мне сегодня! Почему ты это отрицаешь?

Дракон только дернул хвостом и фыркнул, даже не повернув головы.

Я плотнее закуталась в шубу и, плюнув на осторожность, пошла к нему. Но он не дал мне приблизиться ни на метр, тут же развернулся с невероятной скоростью и, вытянув шею, зашипел, сверкая глазами.

Я сложила руки на груди.

— Это глупо!

Он снова зашипел.

Я надулась. Если я не смогу все уладить с Альташем придется мне придумывать другой план, а я не хотела, потому что тот, который был у меня сейчас, нравился мне невероятно! С ним я не просто поставлю шах. Это будет мат, причем красивый.

А дядюшка всегда говорил, что соперника нужно уметь обыгрывать красиво. Дядюшка плохого не посоветует, хоть он и страшный человек.

— Ну дай хоть дотронусь до тебя!

Шипение.

— Вот доведешь ты меня! — проворчала я. — Доведешь, и не буду тебе книжки читать!

Он отвернулся и снова фыркнул, будто говоря: «Не очень-то и хотелось», но потом все же едва заметно повернул голову и осторожненько посмотрел. Заметив же, что я внимательно наблюдаю за ним, снова устремил взгляд вдаль.

Ну что за упрямец!

Я тяжело вздохнула и пошла к своему месту у перил балкона. Опершись о них спиной, я раскрыла книгу.

— На какой главе мы остановились? Я не положила закладку… На десятой?

Альташ изобразил что-то вроде утвердительно пофыркивания, я кинула на него неодобрительный взгляд и стала листать страницы.

Что за воспитание у этого дракона? Надо Малкольму сделать выговор.

Мой упрямый друг снова фыркнул. Я уже стала потихоньку разбираться в этом его драконьем языке. Сейчас он говорил что-то вроде: «Чего так долго, копуша?».

Ужасные манеры, даже я себе такого не позволяю. А все муженек виноват. Нет, его точно нельзя допускать до воспитания наших детей.

Погодите-ка… Какие еще дети?

От удивления собственным мыслям у меня аж книга из рук выпала. Альташ фыркнул совсем уж раздраженно, я же в шоке от самой себя смотрела на мраморную кладку балкона.

Дети? Серьезно, Габриэль?!