Метанойя. Две стороны Александрины

Глава 1 Вызов

Коттеджный поселок. Территория Карелии, район Ладожского озера

За 10 лет до затмения

Дом Александрины, комната под лестницей

Опустив лист бумаги на стол, я важно постучала ручкой:

— Теперь всем участникам нужно расписаться напротив своей фамилии.

Влад взглянул на список и усмехнулся:

— Ты серьезно? Мы всегда делали это без всяких бумажек.

— Саш, зачем все это? — Зоя прищурилась. — Давай уже начнем.

Я фыркнула и ткнула пальцем в лист:

— Вы не понимаете всей серьезности происходящего? Да, мы всегда делали это бездумно, но теперь я подготовилась. Все по правилам спиритического сеанса, все по-взрослому. Будем проводить вызов согласно книжному руководству.

— Чернокнижному! — зловеще передразнил Антон, подняв растопыренные пальцы над головой.

— Вам идут ваши пятнадцатилетние мозги, — буркнула я. — Или так — или никак. Не согласны — сеанса в моем доме не будет.

— Ой, ладно! — махнула рукой Зоя. — Я подпишусь, распишусь, что там нужно сделать, давайте, друзья, присоединяйтесь.

Все дружно склонились над столом, глядя на список.

— Я уже поставила свою подпись. — Мой палец провел по строке «Александрина Лима». — Теперь ваша очередь. Зоя Барковская.

— Здесь! — отозвалась кузина и расписалась напротив своей фамилии.

— Влад Грушевский?

— Ну, я. — Влад тряхнул головой и закатил глаза.

— Антон Чайка?

— Так точно, мэм!

— Милана Кох?

— Конечно, да, — улыбнулась Милана.

— Артур Анзоров?

— Согласен на все!

— Замечательно. Приступим к подготовке.

Раскрыв толстую старую книгу с пожелтевшими страницами, я несколько перелистнула и остановилась на нужном месте.

— Саш, где ты ее взяла? — нахмурилась Зоя. — Тут везде какие-то пометки, сноски от руки. Чья она?

— На чердаке нашла, в старых коробках с барахлом. — Я задумчиво оглядела страницу с записями. — Кажется, там никто не разбирался с тех пор, как мама пропала.

— А это для чего? — Милана заглянула в графин, что стоял в центре комнаты.

— Святая вода, — я пожала плечами, — так необходимо для этого сеанса.

— Ну что, юные чернокнижники, — иронично скорчился Антон, — нам придется заночевать на месте преступления. Это ничего, госпожа? — он с театральным реверансом обратился ко мне. — Отец как на это посмотрит?

— Отец в рейсе, товарный траулер задерживается, там непогода. Вернется не скоро, я думаю.

— А тетка где? — поинтересовался Влад. — Ну, эта, по дому которая?

— Роза приходит теперь раз в неделю. Мне уже пятнадцать, нянчить меня не надо. Давайте к делу, — я указала пальцем на место в книге, — начнем по порядку, как в тексте. Сейчас мы читаем заклинание на успешное призывание, затем чертим на этой стене пентаграмму со всеми пунктами, как на рисунке, готовим площадку для сеанса и далее…

— Заклинание? — Зоя дернула бровями. — Пентаграмму на стене? Пфф… Саша, ты уверена, что нам все это нужно?

— Уверена, — твердо отозвалась я. — Нужно хоть раз провести все по правилам и указаниям. Такой вызов — серьезное занятие, на самом деле. До этого мы в игрушки играли. Я поняла, изучая эту книгу.

Подготовка к спиритическому сеансу заняла у нас больше времени, чем я ожидала. Вместе с пентаграммой на стене нужно было нарисовать определенное число знаков и букв, прочесть странные фразы из указателя и наконец заключительное заклинание перед самим сеансом. После мы расположились на полу вокруг спиритической доски Уиджи, и я начала вызов духа по книжному руководству.

Все было как-то таинственно: много горящих свечей, странные фразы на непонятном языке, которые мы произносили по очереди и вместе, огромная пентаграмма на стене перед нами, знаки, фигуры. Слов заклинаний мы не понимали, но от их произношения становилось как-то не по себе. Хотя продолжительное время никаких изменений не происходило, наши скептические мальчики перестали прятать улыбки и почему-то сосредоточились. Минут через пятнадцать ситуация осталась прежней, и некоторые принялись вздыхать и переглядываться. Было понятно: моя затея провалилась.

— Мне одному кажется, что наши старые сеансы были, как минимум, живее и интереснее? — не выдержал Влад и убрал пальцы со спиритической доски.

Внезапно появился ветер, который резко взлохматил волосы присутствующих и погасил все свечи через одну. Мы переглянулись. Порыв повторился, на этот раз погасшие свечи вспыхнули, а горящие потухли так же через одну.

— Кто заказывал спектакль? — усмехнулся Антон.

Ползунок на доске со скрежетом пополз по буквам, обозначая слова: «я здесь».

— Не смешно, — нахмурилась Милана. — Кто это делает?

— Это все Тоха! — хохотнул Влад.

Антон убрал руки от доски и в доказательство поднял ладонями вверх, многозначительно дернув головой.

— Я зажгу свечи, — вызвалась Зоя. — Давайте серьезнее.

Когда свечи были зажжены, порыв ветра снова потушил их через одну.

— Что за черт! — выругался Влад.

По комнате пополз странный туман, и все почувствовали неприятный запах. Доска вдруг задрожала, постукивая по полу, заставив всех одернуть от нее руки.

— Кто это делает? — не выдержала я, чувствуя ледяной ужас.

Доска остановилась, и ползунок пополз по дереву, заставив нас замереть в ожидании. Скребя по древесине, стрелка указала ответ из букв: «это я».

— Кто «я»⁈ — истерически вырвалось у меня.

— «Ты звала меня. Я здесь», — написал ползунок.

— Оп-па… — растерянно протянул Антон, глядя на сложившуюся фразу. — А кого ты звала, Саш?

— Не знаю, это же латинский, или еще какой-то… Мы просто читали тексты. Все, больше не хочу ничего, Артур, включай свет, — нервно бросила я, собираясь подняться.

— Не могу встать, — ошарашенно произнес Артур.

— Что? Почему?

— Не знаю, тело как ватное, не мое.

— Смотрите, что-то пишет, — прошептала Милана.

Ползунок медленно вывел повеление:

— «Впусти меня».

Я замерла.

— Впустить? Кого впустить… Что это⁈

— «Впусти!»

Доска снова задрожала, постукивая по полу. Мы вскочили на ноги, только Артур так и не смог подняться.

— «Впусти!»

— Боже! Откройте кто-нибудь дверь! — закричала Милана, тщетно дергая за ручку.

— Да что за черт! — возмутился Влад, стараясь скрыть страх. — Я же не один это вижу?

— «Впусти!»

— Нет! Прекратите! Остановите! — заистерила я.

Вдруг все свечи разом потухли, и все стихло. Жуткий холод пополз по комнате, покрывая инеем наши ресницы и брови.

— Впусти меня… — неожиданно прошуршал страшный голос.

Все переглянулись, широко раскрыв глаза от ужаса.

— Огонь, — прошептал Артур, указывая на стену.

Мы увидели, как вспыхнула наша огромная пентаграмма со всеми знаками и фигурами.

— Впусти меня. Я здесь, — громче прошуршал голос. — Впусти, Александрина…

— Нет! Хватит!! — Я закрыла уши и кинулась в сторону двери, но споткнулась и упала.

Спиритическая доска вдруг начала биться об пол, вокруг нас появились струи густого дыма, послышались какие-то стоны и вопли, комнату заполнил гул из голосов. Раздался крик Зои, и мы увидели, как из пентаграммы пытается вылезти чья-то голова. Натягивая стену на себя, как резиновую, голова упорно тянулась к нам, ее большой раскрытый рот шевелился, приказывая впустить, глубокие глазницы горели огнем даже через бетонную стену.

Мы скопом бросились кто куда по комнате, потеряв реальное расположение выхода из-за густого дыма.

— Впусти!!! — хрипло закричало существо, вылезающее из пентаграммы.

В этот момент доска поднялась в воздух и лопнула пополам, с грохотом развалившись на куски. Истерично завизжала Милана. Мое сердце заколотилось где-то в горле, когда я увидела плечи и бугристые руки, тянущиеся из огненной пентаграммы. Неожиданно послышался вопль Артура, сидящего на полу прямо перед страшной стеной. Его лицо сковала маска ужаса, он поднял руку, безмолвно указывая в огненный центр.

— Я вхожу… — прогремел адский голос.

Эти слова заставили всех развернуться к стене и застыть в ступоре. В этот момент Милана схватила графин со святой водой и с размаху швырнула его в центр пентаграммы. Раздался страшный крик существа и шипение от потухающего огня. Голова втянулась внутрь, вопли и стоны начали стихать, жуткий холод ушел. Дым рассеялся, а мы, откашливаясь, стали озираться по сторонам. Когда все увидели друг друга, тут же заметили странное поведение Миланы и Артура. Мила была подавлена и рассеяна, а Артур онемел и перестал двигаться. Антон попробовал открыть дверь, и она поддалась.

Выбравшись из страшной комнаты под лестницей, мы вывели Милану и вынесли Артура. Переместившись в летний гостевой домик, все продолжали молчать и ошарашенно смотреть в пустоту перед собой. Так прошло какое-то время, после чего мы очнулись уже на рассвете. Артуру пришлось вызвать «скорую», а Милану отвести домой.

По возвращении Антон покачал головой:

— Что это было? Я чуть в штаны не наложил.

— Называй вещи своими именами, — заметила Зоя. — Наложил.

Влад вопросительно посмотрел на меня:

— Саш, как ты?

Я была подавлена не меньше Миланы, но в отличие от нее могла реагировать.

— Еще не знаю. До сих пор не могу поверить, что все это было реально. Честно говоря, мне сейчас очень плохо. Но ребятам еще хуже. Зоя, я пойду к тебе, от моего дома у меня пока мурашки.

— Вам хорошо, вы родственницы, — вздохнул Антон. — Мне одному тоже не по себе.

— Тоха, поехали ко мне, — предложил Влад. — Нам всем нужно выспаться, а потом поговорим на свежую голову.

— Не говори вслух про голову. — Меня передернуло от воспоминаний. — Все, давайте до связи.

Мы с Зоей проснулись к обеду, созвонились с ребятами и отправились к Артуру в больницу.

— Обширный геморрагический инсульт, — констатировал врач.

— К нему можно? — спросили мы.

— Нет, нельзя. Он в реанимации, тяжелое состояние. Звоните, узнавайте.

В растерянности мы вышли из медицинского центра.

— Инсульт? — Влад поднял брови.

— Это же серьезно? — нахмурился Антон. — Я в книгах читал о таком.

— Смотря какой инсульт, — Влад со знанием дела покачал головой.

— Любой инсульт, — заметила Зоя. — Это серьезно во всех случаях. Эй, Саша, — кузина махнула рукой перед моим лицом, — ты вообще с нами?

Я растерянно моргнула и оглядела всех, мучительно соображая, что нужно ответить.

Влад снисходительно похлопал меня по плечу и кивнул:

— Поехали к Миланке, узнаем, как она.

Приехав к Милане, мы так же обнаружили ее в странном состоянии. Она рассеянно смотрела по сторонам, почесывалась то тут, то там, на вопросы почти ничего внятного не отвечала. Единственная сознательная фраза от нее была о том, что она очень боится. Чего боится, мы так и не добились.

Так прошло пять дней. Артур по-прежнему находился в реанимации, а Милану мы не могли привести в себя. Она расчесывала свое тело, начиная с щек, пугливо озиралась и шептала какую-то несуразицу, в которой признавалась, что ей страшно. На шестой день мы узнали, что Милана сбросилась с крыши своего дома.

На похоронах я была в ступоре. Не только потому, что видела подругу Милану в гробу, а еще потому что признала себя виновницей этих бед. Глядя на расчесанные щеки покойницы, я вспомнила, как она кинула графин со святой водой в центр горящей пентаграммы, из которой вылезало страшное нечто. Артур увидел это существо и с криком указал на него. Наверное, от ужаса увиденного. И на этот сеанс всех подбила я.

Зачем только я полезла на чердак? Зачем нашла эту чертову книгу? Почему мне захотелось провести спиритический сеанс именно по указаниям в ней? И почему все согласились? Если бы мои друзья отказались, я бы не смогла ничего сделать, и Милана не лежала бы сейчас в этом страшном деревянном ящике, обитом красным бархатом с белыми рюшами, а Артур сейчас бы строил свои красивые восточные глазки девчонкам.

Когда такое событие наступает, хочется отмотать пленку жизни назад, хотя бы на один только шаг, чтобы в ту самую секунду сделать этот шаг в другую сторону.

Глава 2 Новый мир

10 лет спустя

Поставив на стол большую тарелку с жареной курицей, я села напротив отца.

— Пап, ты хотел мне что-то сказать.

— Да, у меня изменились планы. Завтра придется уйти в рейс.

— Завтра⁈ Но, мы же хотели…

— Александрина, прости. — Отец увел взгляд и вздохнул: — Такая работа.

— И затмение мы хотели с тобой посмотреть через стекла, — грустно протянула я, глядя в тарелку. — Такое же редко бывает.

— Посмотри с Зоей, позови Кирилла, — отец виновато пожал плечами и принялся разделывать курицу.

— Его точно не позову, — буркнула я. — Неужели ты незаменим? Никого кроме тебя нельзя было выдернуть?

— Дочь, я хорошо знаю это судно, плюс уже плавал в этих водах, знаю курс, плюс я капитан. И рейс, честно говоря, непростой. В общем, да, я незаменим.

На лице папы появилась улыбка. После того, как пропала мама, он редко улыбался.

— Ладно-ладно! — я улыбнулась в ответ и подняла руки. — Сдаюсь, капитан Алексис, ты лучший.

— Как дела в твоем магазинчике? Помощница справляется без тебя?

— Да, она мне нравится, приятная женщина. Я доверяю ей, она на редкость чутко понимает композиции ароматов и хорошо торгует. Где ты ее нашел?

— Ну, — отец шутливо покачал головой, — места знать надо.

Вечером я позвонила Зое.

— Привет, у меня новость. Отец завтра уходит в рейс, а мы с ним столько запланировали. И это затмение, такое же раз в жизни бывает. Может, ты придешь? У меня стекла есть, папа заранее привез.

Зоя помолчала.

— Ой, совсем забыла про затмение, — выдохнула она. — Даже не знаю, Саш, мне нужно завтра быть в офисе до вечера. Если только Вильгельмовна сжалится, все же пятница. И если бы не аврал с документацией, я бы ушла как обычно. А во сколько это случится?

— Астрономы объявили, что начнется в четыре тридцать вечера и продлится достаточно долго, там ведь какой-то парад планет, а луна и две планеты будут закрывать солнце от нас.

— А что с Кириллом?

— А с Кириллом ничего, — грустно отозвалась я. — Наверное, мы расстались.

— Наверное? Саш, как это понимать? Мы все думали, будет свадьба. Что случилось?

— Потом расскажу, ладно? Не хочу сейчас портить настроение.

После разговора я побрела по дому. Последнее время меня не покидало чувство разбитости, часто хотелось прилечь и лежать в тишине, глядя в одну точку. Может быть, это болезнь, или противная депрессия. Мне одиноко, отец весь в работе, и Кирилла рядом теперь нет.

Поднявшись на второй этаж, я вошла в комнату отца. Там на столе всегда стояла рамка с фотографией счастливого момента нашей семьи, где папа и мама со мной. Присев на кровать, я засмотрелась на родные лица.

Мамочка… В день, когда мне исполнилось десять лет, к нам в дом постучали полицейские. Папа закрыл дверь в зал, где были мы с друзьями, и о чем-то долго разговаривал с мужчинами в форме. Позже я заметила, что у отца красные глаза и трясутся руки. А вечером, когда все гости ушли, узнала, что мама пропала. Она не уехала в другой город, как мне говорили до этого. Мама пропала. С тех пор я часто видела, как папа плачет. Судорожно и сотрясаясь всем телом, прикрывая рот сжатым кулаком. После этого я какое-то время жила в доме Зои, моей кузины. Отец Зои и моя мама — родные брат и сестра, их дом находится на одной улице с нами, что очень помогало мне без проблем возвращаться домой, когда папа приходил из рейса.

С тех пор прошло пятнадцать лет. Мама так и не вернулась домой. Я очень скучала по ней, это чувство потери материнской любви, отсутствия солнца рядом, которое дает тепло и жизнь. Время в доме Зои покрывало мое одиночество лишь на малую часть, моменты, проведенные с отцом, были наполнены любовью, но они ничтожно коротки. Мое внутреннее место для мамы оставалось пустым и причиняло мне душевные страдания. И вот сейчас, когда из моей жизни ушел Кирилл, похожая пропасть поглощает меня снова.

Следующий день протекал как обычно. Мы с отцом позавтракали, и он уехал в порт. Я отправилась в свой магазин парфюмерии, забрала выручку за неделю, взяла заказ помощницы на товар и снова приехала домой. Когда заваривался чай, из комнаты под лестницей вдруг раздался грохот. Я заглянула внутрь и увидела на полу лыжи и палки. Видимо, соскользнули по стене, обычно они стоят в углу за шкафом.

После того случая страшного вызова мы превратили эту комнату в склад разных вещей, только небольшой диван остался стоять с тех времен. Стена, на которой мы рисовали пентаграмму, осталась свободной, за исключением большого распятия прямо на том самом месте. Распятие повесил папа, когда вернулся из рейса и узнал, что что-то произошло в нашем доме. Вколачивая гвоздь в стену, отец плакал и шептал какие-то слова. Я тогда не поняла, что с ним.

Вообще, много чего-то скрытого и недосказанного в нашей семье. Еще до маминого исчезновения я помню странные разговоры между родителями, отец постоянно куда-то не пускал маму, умолял, просил и даже ругался. О том, куда она уходила и чем занималась, говорилось почти шепотом. Папа часто заключал, что однажды все это плохо кончится. В какое-то время мама не приходила домой несколько дней. Мне сказали, что она уехала в другой город по делам. А потом пришли полицейские. Но до сих пор я живу с надеждой, что мама жива, просто не с нами. Я бы очень этого хотела.

Вспоминая то злополучное время, когда мы вызывали нечто по колдовской книге, я поднялась на чердак. Тогда среди кучи каких-то старых вещей эта книга попалась мне на глаза. Те вещи так и лежали в коробках, и одна пыль знала, что в них и чье это. Среди всего прочего в ящиках были странные предметы, старые книги, какие-то записи и куски черной ткани с красно-белыми рисунками в виде фигур и букв. В бумажном конверте я обнаружила пачку фотографий. В основном это были черно-белые снимки, на которых запечатлены незнакомые мне люди, иногда с мамой. На одном фото я увидела группу людей, где узнала двоих. Это была моя мама и Тоши Кимура, мой учитель по нетрадиционным методикам познания себя. Мы с ребятами посещали этот клуб «Возрождение», руководителем которого был Тоши, еще в подростковом возрасте. Спустя время ребята отсеялись, остались мы с Зоей. Затем и кузина стала пропускать занятия, но только не я. Мне очень нравилось в клубе: йога, медитации, выход в астрал, управление сознанием и прочие захватывающие вещи. Тоши выделял меня среди групп, хвалил, но астральные прогулки старался пресекать, говорил, что это опасное занятие для слабого духом. Потом однажды о моем членстве в клубе узнал папа. Он странным образом уговорил меня бросить клуб, встав передо мной на колени и заплакав. У него тогда случился сердечный приступ, и его увезли на «скорой». Я пообещала отцу, что ноги моей там больше не будет. Стало очень страшно остаться еще и без папы.

И вот я смотрю на группу людей, где мама стоит рядом с Тоши, и его рука по-дружески обнимает ее плечо. Они были знакомы? Что их связывало? Я никогда не слышала от учителя о том, что он знал маму.

Фотография в моей руке почему-то затряслась, а за чердачным окном потемнело…