Второй лендлорд, между прочим, тоже время зря не терял. Отрезав противника от священного дерева, он вторгся в его сознание, безжалостно выжигая те участки, которые были способны оказать сопротивление. Одна из его атакующих нитей ворвалась в память первого лендлорда, сокрушая все попавшиеся на пути воспоминания. Все остальные ринулись в глубь сознания противника, для того чтобы разрушить его, уничтожить, стереть, превратить в безжизненную пустыню.

Первый лендлорд защищался. Из глубины его сознания навстречу атакующим нитям устремились серебристые, окруженные зеленоватой защитной аурой сгустки энергии. Соприкоснувшись с ними, нити второго лендлорда останавливались, теряли энергию и исчезали.

И все-таки первый лендлорд проигрывал. Вместо исчезнувших атакующих нитей появлялись новые, а сгустки энергии таяли, и новых на смену им не возникало.

Хорошо понимая, что энергия у противника еще до конца не растрачена, а стало быть, его пассивность может объясняться только тем, что он готовит какой-то сюрприз, второй лендлорд кинул в бой последние резервы энергии. Защитные сгустки исчезли, и он наконец-то снова устремился в глубь сознания противника, туда, где скрывалась его личность. Если удастся ее уничтожить, первый лендлорд перестанет существовать.

Он мчался, походя чисто машинально выжигая попавшиеся на пути активные участки сознания. Вот только почему-то количество этих активных участников, вместо того чтобы увеличиваться, наоборот, сокращалось. В чем дело, второй лендлорд понял немного погодя. Когда наткнулся на непреодолимую стену.

Некоторое время его нити пытались ее преодолеть и совершенно без толку сгорали. Потом второй лендлорд прекратил это расточительство и попытался сообразить, что же произошло.

Ему понадобилась десятая доля секунды, чтобы определить, с чем он столкнулся.

Стена оказалась состоящей из осколков воспоминаний. Обнаружив это, второй лендлорд проверил ту нить, которая должна была уничтожить память врага, и убедился, что она перестала существовать. Память, кстати, тоже. Получалось, что, подвергшись нападению, первый лендлорд отвлек его внимание и, используя выигранное время, стянул все, что являлось его личностью, в самый дальний уголок сознания. После этого ему оставалось лишь уничтожить память и построить из ее обломков стену, надежно отгородившую его от любых попыток воздействия.

Вот таким образом.

Потыкавшись в стену еще некоторое время, второй лендлорд убедился, что она непреодолима. По крайней мере сейчас. Потом, когда у него будет время, а также лишняя энергия, он ее все-таки разрушит и уничтожит то, что осталось от личности первого лендлорда.

Он это сделает потом. Сейчас у него на носу сражение с охотниками, и легким оно не будет. Да и что там могло сохраниться, за этой стеной? Жалкие остатки личности первого лендлорда? Так ли они опасны?

Он устремился прочь от стены. Конечно, несколько нитей возле нее остались. На всякий случай. Вдруг первый лендлорд попытается выбраться наружу? Хотя... Нет, это маловероятно.

Итак, он убрался из сознания первого лендлорда. И конечно, проверил, как там дела у младших магов. Они были готовы. Все сети были закончены. После этого второй лендлорд подкачался от священного дерева энергией. И только после этого до него дошло, что все уже кончилось.

Он победил. И стал тем, кем стать и не надеялся. И заняло это чуть больше мгновения. А теперь, чтобы все вообще было хорошо, осталось только уничтожить охотников.

И сделать это будет нетрудно.

А еще он подумал, что, возможно, лендлорды не являются последним звеном в длинной цепи метаморфоз. Может быть, через многие сотни лет он впадет в спячку, и тогда из его тела появится кто-то другой. Новое, более могущественное существо.

И оно, это существо, может быть, сохранит в себе воспоминание об одержанной им победе.

Может, так и должно быть? И все предопределено, даже то, что он только что сделал? Возможно, уничтожив первого лендлорда, он сдал какой-то экзамен, доказал, что такие, как он, имеют право на существование? Может быть, право на существование имеют только такие, как он? И для того чтобы это доказать, нужно уничтожить и других первых лендлордов?

Последняя мысль показалась ему забавной. Ее стоило запомнить, чтобы хорошенько обдумать. Но только потом. Сейчас в первую очередь ему нужно было расправиться с охотниками.

* * *

До вершины холма оставалось совсем немного. Христиан шел предпоследним. Ему хотелось пить, но он крепился. Наверняка сейчас кто-то из охотников тоже не прочь сделать глоток-другой, но, однако же, никто из них ради этого не останавливается и не задерживает своих товарищей.

Не будет и он. Потерпит, ничего не случится. Тем более что когда он бродяжничал, временами приходилось терпеть и подольше.

Христиан услышал, как где-то там. впереди, Хантер сказал:

– Ну, осталось совсем немного. Думаю, с вершины этого холма мы увидим проход в долину.

– А ты откуда знаешь?

Судя по голосу, вопрос этот задал Ион.

– Знаю.

– Говорят, – не унимался Ион, – что ты вызнал о черных магах всю их подноготную, после того как схватил атакующую нить одного из них руками.

– Было дело. И как видишь, остался жив.

– А каково это – схватить атакующую нить руками? Какого она была цвета?

– Голубая с прозеленью.

Христиану тоже хотелось задать несколько вопросов, но он молчал. Пока попадаться Хантеру на глаза и тем самым напоминать о своем существовании не стоило. Чего доброго, еще опять надумает запретить ему участвовать в сражении.

А что? Запросто. С него станется!

Чего-чего, а уж упускать первое и последнее сражение с черными магами Христиан не собирался. Конечно, после него работы останется выше крыши, но все это будет не то. Хитрить, искать лазейки в охранной сети черных магов, убивать их по одному, когда они этого меньше всего ожидают. Все это было здорово, но однако...

Ему хотелось настоящего сражения, а не этой игры в прятки. Чтобы прямо перед глазами был злобный враг, которого надо во что бы то ни стало уничтожить. Ему хотелось сойтись с каким-нибудь черным магом лицом к лицу, глаза в глаза.

Почему? Он не мог дать на этот вопрос прямого, однозначного ответа. Хотелось, и все.

Может быть, причиной было укоренившееся за годы бродяжничества отвращение ко всяким ударам ножом в спину? Может, желание удостовериться, такие ли они исчадия ада, эти черные маги? Может, желание принять участие в событии. решившем судьбу этого мира?

Христиан мог бы назвать еще полтора десятка других причин, но какая из них главная, сказать не мог «По совокупности, – наконец решил он. – Я хочу участвовать в сражении с черными магами, поскольку у меня для этого есть целая куча причин».

И вообще, большинству его сверстников, для того чтобы совершить не менее безумный поступок, требуется всего-навсего одна причина, да и то самая пустячная, вроде желания худосочной и конопатой подружки, кажущейся в данный момент образцом красоты.

– Ну-ка, погоди, – промолвил Хантер.

Охотники остановились.

Христиан, конечно же, не удержался, сунулся вперед, пристроился рядом с Хантером. И увидел....

Впереди, там, где должен был быть проход в долину, полускрытое кронами деревьев, мерцало и переливалось всеми цветами радуги сияние, словно от десятка больших фейерверков.

– Ага, – сказал Хантер. – Они тоже зря время не теряли.

– А ты как думал? – пробормотал Марвин. Лицо у него было мрачное. Похоже, ничего хорошего это зарево предвещать не могло.

– Откуда у них столько энергии? – спросил Статли. – Это же сколько ее надо вбухать...

– Священное дерево, – пояснил Хантер. – Маги могут брать у него энергию. По крайней мере те, кто находится в долине.

Христиану очень хотелось спросить, что означает это зарево. И при чем тут энергия, которую используют черные маги? Вот только мозолить глаза Хантеру он не собирался.

Придвинувшись к Алвису, он шепотом спросил:

– Что это?

Алвис хмыкнул и тоже шепотом ответил:

– Там, впереди, черные маги сплели огромную сеть. Она настолько большая, что зарево аж поднялось на кронами деревьев. Хотя, может быть, они сделали ее наподобие купола, и он просто закрывает проход в долину. Как бы то ни было, но они знают о том, что мы решили напасть на долину именно этой ночью. И конечно, приготовились.

– Такая огромная сеть? – удивился Христиан.

– Угу – сказал Алвис. – Очень большая. Или десяток-полтора не очень больших. Разницы нет. Хрен редьки не слаще.

Хантер, видимо, услышал его слова, потому что задумчиво сказал:

– Может быть, и есть.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Дет.

– Если маги сплели не большую сеть, а десяток-полтора поменьше, у нас есть шансы победить. Во время боя маги неизбежно станут друг другу мешать. Они, как и мы, индивидуалисты и не умеют драться сообща, командой.

– Ты хочешь сказать, что мы все-таки попытаемся пробиться в долину? – удивился Статли.

– Точно. Попытаемся, – кивнул Хантер. – А разве у нас есть выбор?

– Ну конечно. Повернуться и уйти. Рано или поздно маги успокоятся, снимут сеть или уменьшат ее до минимальных размеров, и вот тогда мы вернемся.

Хантер отрицательно покачал головой.

– Нет, у нас нет на это времени. То, что ты предлагаешь, не более чем отсрочка. Больше мы ничего откладывать не будем. Полгода назад нас было восемнадцать. Сейчас вместе с учеником – девять. Вот во что нам обошлась отсрочка. И больше ничего подобного не будет. Если мы не добьемся удачи сегодня, то не увидим ее никогда.

Статли вытащил сигарету и, закурив ее, сказал:

– А может, мы все-таки передумаем? Хантер некоторое время молчал и только тогда, когда Христиан уже стал думать, что он так ничего и не скажет, произнес:

– Нет, это невозможно.

– А что думают остальные? – спросил Статли. Алвис встал рядом с Хантером и сказал:

– Я тоже думаю, что отступать не стоит. Идя пан, или пропал.

Христиан вдруг понял, что сейчас охотники займутся совсем зряшным делом. Они некоторое время будут спорить, решая, идти вперед или не идти. И смысла в этом не будет ни на грош. Почему? Да потому что все уже решено. И повернуть обратно они не в силах. Потому что на самом деле они уже готовы, они уже решились. И будут спорить лишь потому, что с годами люди приобретают некую иллюзию, будто можно предусмотреть и рассчитать если не все свои поступки, то хотя бы основные, самые главные.

На самом деле это невозможно. Всяческие предосторожности и расчет имеют смысл только до того момента, когда они касаются обыденных дел, вроде выбора партнеров для игры в покер. Как только происходит нечто необычное, осторожность и предусмотрительность теряют всякую цену.

Происходит это потому, что в игру вступает мрачная шутница – судьба. Она совершенно непредсказуема и в любую секунду может выстроить цепь событий так, что тот, кто, казалось бы, гарантированно должен был получить богатство, до конца дней прозябает в жуткой нищете, а тот, кто не ударил для собственного успеха и пальцем о палец, женится на дочери могучего волшебника и получает в наследство полмира.

Кроме того, пытаться обыграть судьбу не имеет смысла. Нельзя обыграть того, у кого на руках все козыри. Если же их не хватает, то судьба вытаскивает из рукава дополнительную колоду и сдает из нее те карты, которые ей угодны.

А стало быть, какой смысл слушать спор охотников? Впрочем, Христиан этого делать и не собирался.

Он еще раз взглянул на зарево и попытался прикинуть, сколько там, у входа в долину, собрано нитей судьбы. И конечно, у него ничего не получилось. Совсем ничего.

Юноша вдруг понял, что он не в силах представить такое скопление нитей судьбы в одном месте. Для этого у него просто не хватало опыта.

Тогда он попытался вычислить, далеко ли до входа в долину. В определении расстояний у него опыт был. Получалось, что если охотники отправятся в путь немедленно, то смогут сразиться с черными магами через какой-нибудь час.

Вот только для того, чтобы закончить спор, им понадобится еще какое-то время.

Христиан сделал несколько шагов в сторону от дороги и прислушался, так, как это умеют делать только бывалые бродяги. Голоса охотников остались где-то в стороне, словно отсеченные невидимой стеной, уступили место шорохам, хриплому сопению, треску веток, тихому топоту – самым обычным звукам ночного леса.

Большинство из них юноша без труда идентифицировал. Они не представляли никакой опасности. Для того чтобы определить, что собой представляют остальные, понадобилось некоторое время. Оно у Христиана было.

Юноша замер, прислушиваясь. Через некоторое время ему показалось, что он что-то уловил. Вот сейчас... вот-вот...

На его плечо легла рука Мика.

– Малыш, что-то случилось? Христиан раздраженно поморщился. Черт, как не вовремя. Неужели этот охотник не мог подождать еще немного? Почему взрослые, как только ты пытаешься проявить хоть какую-то самостоятельность, считают нужным тебя опекать? Почему им ни разу не приходит в голову, что ты тоже кое на что годишься?

– Ты что-то услышал?

– Нет, ничего, – пробормотал Христиан. – Мне просто показалось...

Он снова присоединился к стоявшим тесной кучкой охотникам. Спор уже закончился, и теперь они снова разглядывали поднимающееся над входом в долину сияние.

– А вообще это красиво, – задумчиво сказал Статли.

– Вот погоди, – пообещал Алвис. – Еще часок, и ты с этой красотой столкнешься вплотную. Ух и жаркая же будет схватка...

– Точно, – согласился с ним Марвин. – И нам придется худо. Никто из нас до сих пор в открытом бою еще не участвовал. Засады, неожиданные нападения, ловушки. Но вот чтобы так, глаза в глаза, сойтись с магами...

– Им, кстати, придется не лучше, – сказал Хантер. – Они тоже в сражениях не участвовали.

– Это верно. – Марвин задумчиво пригладил свои большие усы и вдруг, повернувшись, подмигнул Христиану. – Ну, малыш, кажется, боевое крещение у тебя будет такое, что ты его надолго запомнишь.

Христиан сплюнул себе под ноги и мрачно сказал:

– Ничего, и не такое видели.

Охотники заулыбались, закрутили головами.

– Да ты, я гляжу, парень не промах, – хохотнул Марвин.

Христиан прикинул, стоит ли ему заехать в нос, и решил, что не стоит. Пока еще, против того же Марвина, у него кишка тонка. Но ничего, когда-нибудь будет и на его улице праздник.

– И вообще, я тут подумал... – начал было Марвин.

– Держи-ка свои мысли при себе, – прервал его Хантер. – И вообще, сейчас не место и не время для глупых шуточек.

Мгновенно посерьезнев, Марвин немного поколебался и все-таки сказал:

– Похоже, я и в самом деле перегнул палку. Христиан кивнул.

– Я принимаю твои извинения.

В глазах Марвина на секунду мелькнуло удивление и что-то похожее на уважение.

– А ты и в самом деле парень не промах.

Христиан пожал плечами и подумал, что ничего особенного в нем нет. Это не он, это дорога, многие сотни километров, оставшиеся у него за спиной, люди, в основном плохие, завистливые, подлые, жадные, порочные. Конечно, случалось, он встречался и с хорошими людьми, но их было так мало по сравнению с остальными. Дорога, укравшая его детство, истребившая в нем веру в людей, научившая выживать вопреки любым обстоятельствам, а также смеяться, когда становится очень плохо, наедаться до полного изнеможения, когда удастся к кому-нибудь напроситься на обильный ужин, и стойко терпеть голод, когда это не получается.

Дорога. Сделавшая, сотворившая, слепившая его из того, что подвернулось под руку.

Христиан подумал, что, судя по рассказам Хантера, среди охотников был еще один человек, прошедший школу дороги. Алвис. Он, прежде чем стать охотником, тоже бродяжничал несколько лет. Интересно, он-то что о нем думает?

Юноша посмотрел на Алвиса. Он мог бы поклясться, что тот ему едва заметно подмигнул. Не так, как это недавно сделал Марвин, а заговорщически, понимающе.

Ага, кажется, он угадал верно. На его стороне не только Хантер. И если бы за него не вступился учитель, то это мог сделать Алвис.

– Пора идти дальше, – напомнил Хантер. – Времени у нас осталось в обрез.

– Да, пора, – согласился Ион. – Времени действительно осталось не много.

И все-таки, прежде чем отправиться дальше, охотники еще с минуту постояли на месте, молча, с отрешенными, спокойными лицами.

«Словно опытные пловцы, перед тем как кинуться в бурную, опасную реку». – подумал Христиан.

Минута прошла, и охотники снова ступили на дорогу, а та послушно повела их вниз по склону холма.

Христиан задержался. Он вдруг понял, что на самом деле произошло за эту минуту.

Она нужна была охотникам для того, чтобы совершить что-то вроде ритуала, преодолеть некий барьер, за которым останется вся предыдущая жизнь, забыть о ней, дать своему разуму почувствовать неизбежные ярость и отчаяние предстоящего боя.

Этот ритуал был необходим. Его наверняка проходят не только охотники, но и все настоящие воины перед особо кровавым сражением. Конечно, если у них есть на это время.

Ритуал отторжения воспоминаний, чтобы они не мешали в горячке боя. Ритуал превращения врагов из живых, думающих, чувствующих, способных испытывать боль людей в объекты, которые надо любой ценой уничтожить, и по возможности остаться в живых. По возможности, поскольку самым главным остается все-таки уничтожить, обездвижить, убить...

Христиан тряхнул головой.

Все, хватит об этом. Тем более что была еще одна причина, по которой он задержался на вершине холма. Ему хотелось еще раз послушать лес.

И он послушал. Теперь, когда ему никто не мешал, сделать это было легче.

Охотники уходили все дальше и дальше, а он слушал и все-таки сумел уловить то, что не удалось некоторое время назад. Очень тихий, очень осторожный шорох, удалявшийся вслед за охотниками.

Теперь Христиан окончательно уверился, что охотников кто-то преследует. Скорее всего кто-то небольшой, очень ловкий и осторожный.

Кто это мог быть? Просто любопытный ночной зверек или соглядатай черных магов?

«Поймать бы его, – подумал Христиан. – Выловить и хорошенько допросить. Наверное, удалось бы узнать что-то интересное».

Вот только на это уже не было времени. Кроме того, соглядатай, очевидно, знал о том, что охотники прекрасно видят в темноте, и передвигался только под прикрытием кустов.

Во всяком случае, увидеть его Христиану так и не удалось. Жаль, а он-то надеялся...

Юноша уже хотел было двинуться с места, когда вдруг услышал новый звук. Тихое хлопанье крыльев. Словно бы неподалеку над самыми кронами деревьев пролетела большая летучая мышь.

«Это еще что такое? – ошарашенно подумал Христиан. – Страдающий бессонницей птеродактиль, которому вдруг вздумалось поискать ночных приключений? Да нет, птеродактили так не летают. А вот летучие мыши – именно так. Но таких больших летучих мышей просто не бывает. Или все же бывают? В лесу, как известно, можно встретить все что угодно. И даже то, что в природе вроде бы существовать не должно. Впрочем, мне-то какое до нее дело?»

В самом деле, ему-то какое дело? Кроме того, надо догнать охотников и сообщить Хантеру, что, вполне возможно, за их отрядом ведется слежка.

Решив так. Христиан бросился бежать вслед за охотниками. Он торопился. У него было ощущение, словно он вот-вот пропустит что-то интересное.

* * *

Когда сковывающие ее разум путы исчезли, Лисандра зашипела и едва не выпустила металлический округлый предмет из лап.

Ей было так больно, что она на мгновение поверила, будто снова превратилась в обыкновенную, живую женщину.

Вот только разве обыкновенные женщины летают по воздуху в образе летучей мыши, да еще таская в лапах очень тяжелые и абсолютно бессмысленные предметы?

Она немедленно уселась на ветку ближайшего дерева и вернулась в человеческий облик. Ей почему-то казалось, что это верный способ избавиться от боли. Боль и в самом деле несколько утихла, но все-таки...

В первую очередь у нее болела голова, да так, будто ей в затылок вонзили раскаленную иголку Кроме этого, у нее здорово болели руки, ноги и вообще все тело. Словно ее долго и методично избивали большие мастера этого дела.

Немного поразмыслив, Лисандра пришла к выводу, что в боли, терзавшей ее тело, виноват тот уродец, который управлял им последние двенадцать – четырнадцать часов.

Ну да, кто же еще? Именно он.

Очевидно, ее мускулы все-таки улавливали отдаваемые мозгом приказы. Конечно, выполнить их они не могли. Но пытались, черт бы их побрал, пытались. Таким образом, последние двенадцать – четырнадцать часов ее тело воевало само с собой.

И большое счастье, что враг заодно отключил в ее мозгу участки, отвечающие за болевые ощущения. Если бы не это, наверняка все то время, что она выполняла приказания чужого разума, превратились бы для нее в ужасную, нестерпимую пытку.

Она посмотрела на металлический предмет, который держала в руках.

Кажется, она знала, что это такое. Если только память ей не изменяет, то это очень мощная бомба, с помощью которой можно кое-кому доставить большие неприятности.

Кому именно?

Лисандра радостно улыбнулась.

Уж одна-то кандидатура у нее во всяком случае имелась. Кажется, с помощью этой смертоносной штучки можно отомстить одному противному типу, вволю поиздевавшемуся над ее телом, целиком и полностью виноватому в том, что сейчас ей очень больно.

Гм, очень, очень неплохая мысль. И конечно, стоит потратить некоторое время на ее обдумывание. И не только стоит, но и нужно. Хотя бы потому, что она хотела придумать нечто особенное.

Как же, этот мерзавец умудрился сделать то, что не удавалось никому за последние три сотни лет. Лишить ее свободы, подавить ее волю, превратить ее в обычную марионетку.

Месть, и только месть!

Лисандра скрипнула зубами и едва не прикусила язык.

Это ее несколько охладило.

Заставив клыки уменьшиться до обычных размеров, она решила, что ветка дерева не совсем удобное место для размышлений. Особенно с бомбой в руках.

Для того чтобы спуститься вниз, ей снова пришлось превратиться в летучую мышь. Углядев недалеко от дерева небольшую поляну, Лисандра опустилась на нее, вернула себе человеческий облик и осторожно положила бомбу на траву.

Вот так, пусть полежит. А она хорошенько все обдумает и заодно примет кое-какие меры, чтобы унять терзавшую ее тело боль.

Меры были самые простые. Вампирша принялась ловко растирать сначала одну за другой руки, а потом сосредоточила свое внимание на ногах. Минут через пятнадцать ей стало легче.

Теперь можно было попытаться прикинуть, что она станет делать дальше.

Месть, конечно, штука хорошая. Но не слишком ли большую цену ей придется за нее заплатить? Тот, кто захватил ее разум, может в любую минуту сделать это вновь.

Может ли, вот в чем вопрос? Уж слишком неожиданно кончился ее плен. Да и бомба. Она так и не успела доставить ее кукловоду. А ведь она была ему наверняка очень нужна. И Лисандра догадывалась, против кого он ее собирался использовать. Конечно же, против охотников, сейчас двигавшихся к долине магов. Может быть, эта бомба была его последней надеждой их уничтожить. А что, запросто!

Вот только бомба не была доставлена на место, а она неожиданно обрела свободу. Почему? Может быть, кукловод изменил свои планы? С чего бы это? Да и в любом случае, даже раздумав использовать бомбу, он не должен был отпускать ее на свободу. Он наверняка и не собирался это делать.

Но отпустил. Почему? Что произошло там, в долине магов? Какие события заставили кукловода забыть напрочь о ее существовании, отказаться от своих планов?

Лисандра тяжело вздохнула.

В долине магов, судя по всему, произошло что-то очень серьезное. И ей ничего не оставалось, как отправиться к ней, чтобы узнать, что именно. Пусть даже при этом она сильно рискует вновь оказаться в плену.

Ничего не попишешь. Она заключила с сыном змеи договор и теперь обязана его выполнить. Любой ценой. Она должна увидеть все, что будет происходить в долине, и потом рассказать об этом сыну змеи.

Договор, будь он неладен! Проклятый договор. Не слишком ли дорого ей обойдется амулет? И что еще ей придется ради него претерпеть?

Целиком погрузившись в раздумья, Лисандра сидела совершенно неподвижно. Маленький, похожий на бурундука зверек показался на краю поляны, осторожно понюхал воздух и, деловито перебирая лапками, потопал прямиком к бомбе.

Обойдя ее кругом, зверек осторожно понюхал металлический цилиндр и наконец потерся о него боком. Потом еще раз. Очевидно, тереться боком о цилиндр зверьку понравилось, потому что он довольно запыхтел.

Лисандра быстро протянула руку и щелкнула зверька по уху пальцем. Взвыв, тот опрометью кинулся прочь.

Вот так-то. Ходят тут всякие... Интересно, что могло случиться с ее телом, если бы бомба, после того как любопытный зверек почесал о нее спину, взорвалась? Наверное, ее разорвало бы на куски, и тогда она перестала бы существовать, умерла по-настоящему. Кстати, ее могло и просто хорошенько покалечить. В этом случае ее тело наверняка бы самовосстановилось.

«О чем это я? – подумала вампирша. – Какие глупые мысли лезут в голову».

Мысль и в самом деле была глупой. Она знала, как действует этот тип бомб. Знала, как заставить ее в нужный момент взорваться. Для подобного типа оружия не представляла ровным счетом никакой опасности даже целая стая бурундуков.

Лисандра меланхолично подумала, что всему виной ее нервы. Все-таки пребывание в плену оказало на нее некоторое влияние. Ничего, еще пара часов, и она вернется в норму. Ее несколько успокоила мысль, что любой обычный человек, оказавшись на ее месте и пережив то, что она пережила, наверняка превратился бы в сумасшедшего.

А она – нет. Она выдержала. Значит, выдержит и все дальнейшее. И выполнит условия договора. И оставит амулет себе. А для этого нужно совсем немного. Полететь к долине, разузнать, что в ней все-таки случилось, и понаблюдать за всем, что случится в дальнейшем.

Всего-навсего... Всего-навсего? Ого!

Она еще раз взглянула на бомбу. Для того чтобы она взорвалась, нужно было сдвинуть в сторону находившийся на ее корпусе щиток и нажать спрятанную под ним кнопку. После этого оставалось лишь швырнуть бомбу в тот объект, который надлежало взорвать. Стоило ей удариться о любой достаточно твердый предмет, и следовал взрыв.

Просто и эффективно.

«Я возьму эту штуку с собой, – решила вампирша. – И если представится случай, отомщу. И плевать мне на то, что я обещала быть лишь наблюдателем. Тот, кто осмелился лишить меня свободы, должен за это поплатиться».

Она кивнула, словно соглашаясь сама с собой.

Да! И он, конечно, поплатится. А случай для мести обязательно подвернется. Если достаточно сильно хочешь кому-то отомстить, удобный случай всегда подворачивается.

Теперь, когда решение было принято, Лисандра не собиралась медлить.

Одну за другой она еще раз растерла свои руки и ноги, потом превратилась в летучую мышь и, подхватив бомбу, полетела в сторону долины.

Она поступит так, как решила. Выполнит договор и, улучив момент, отомстит. Тот, кто осмелился лишить ее свободы, должен за это поплатиться. Была еще одна причина, по которой она хотела вернуться на свой наблюдательный пункт Лисанд-ра вспомнила о ней, уже оказавшись в воздухе.

Может быть, проклятие тут ни при чем и она в самом деле по-настоящему любит того, кого, по идее, должна была бы ненавидеть всем сердцем?

Кого? Ну конечно, этого негодяя, этого мерзавца, этого противного охотника. Хантера.

* * *

Люди по большей части совершенно безобидны. Конечно, если ты знаешь, как себя с ними вести. Однако, случается, им приходит в голову поиграть в какие-нибудь идиотские игры. Вот тут уж надо смотреть в оба, держаться от них подальше и помнить, что, играя в свои игры, люди напрочь забывают такое понятие, как «правила», а уж понятие «милосердие» не может вызвать у них ничего, кроме веселого смеха.

Кот это знал и именно поэтому бежал за людьми очень осторожно, стараясь не попадаться им на глаза. Его хозяин отлично видел ночью. Эти люди, так похожие на него, судя по всему, тоже. Стало быть, если он проявит беспечность, люди его увидят. А уж они, как сказано выше, принимаясь за свои идиотские игры, жалости не ведают.

В том, что люди решили слегка поразвлечься. кот не сомневался. Это было видно хотя бы по тому, что никакого рационального объяснения их действиям он придумать не мог. И стало быть – надо ждать беды.

Кот ловко поднырнул под увешанную спелыми, похожими на земляничины ягодами ветку какого-то куста, метнулся к ближайшему дереву, вонзил в его кору когти и стал взбираться вверх. Он устроился на толстой ветке, нависавшей над дорогой, и стал ждать.

Судя по звукам шагов, люди были уже близко. Он пропустит их вперед, потом опять перегонит, потом снова пропустит вперед. При этом люди могут даже догадываться, что за ними кто-то следит, но определить, где именно он в данный момент находится, не смогут.

А пока... А пока можно и отдохнуть.

Кот вытянул переднюю лапку, полюбовался, как блестит на ней шерсть при свете луны, несколько раз ее лизнул и удовлетворенно фыркнул.

Люди и в самом деле были близко. Конечно, именно эти люди двигались, не в пример другим, гораздо тише и осторожнее, но все-таки... все-таки... до него, настоящего кота, им было далековато.

Кот подумал, что если бы он вздумал когда-нибудь передвигаться с таким шумом, то не сумел бы поймать ни одной мышки. Ни единой, пусть даже самой захудалой.

Эх, люди, люди... Какого черта природа сотворила их такими огромными, а кошек такими маленькими? Если бы все было наоборот, то главными в этой природе были бы отнюдь не люди...

Кот попытался прикинуть, что было бы, если бы он и в самом деле был размером с человека, а люди были бы не больше обыкновенной кошки. Уж наверное бы сейчас он не бегал по опасному лесу, а сидел в собственном домике, попивал сладкую сметанку и, может быть, если бы был в хорошем настроении, кидал маленькие кусочки хлеба парочке-другой крохотных человечков, жалобно попискивавших, чтобы привлечь к себе внимание. и время от времени устраивавших потасовку за право вылизать шерсть на его задних лапах.

«Ну уж нет, – подумал кот. – Не выйдет. Вылизывать шерсть на своих лапах я каким-то там людям не позволю. Тем более что они ничего в вылизывании не понимают. Совсем ничегошеньки».

Он осторожно приподнялся и взглянул вниз, на дорогу. Как раз в этот момент из-за поворота показались люди. Они шли молча, один за другим, – то и дело настороженно оглядываясь, держа оружие наготове.

«Ага, осторожничают, – подумал кот – Боятся засады... Впрочем, может, это и правильно. Противник у них, судя по всему, серьезный. С таким шутки не пошутишь. Махом останешься без головы».

Он прикинул, что будет делать, если вдруг обнаружит устроенную на людей засаду. Может быть, стоит их предупредить? И тем самым потерять верный шанс обзавестись могучим хозяином. Хотя, с другой стороны, те же люди с большим удовольствием возьмут его с собой.

«Нет, – решил кот. – Пока не выяснится, кто. на самом деле сильнее, я должен сохранять нейтралитет. Во всех этих сражениях выигрывает тот, кто сумел угадать победителя и вовремя на его сторону переметнется».

Конечно, есть какие-то шансы, что ему не повезет. Но кот готов был рискнуть. Во всяком случае, если он еще на некоторое время сохранит свою независимость, хуже не будет.

А там... а там видно будет.

Он дождался того момента, когда последний человек исчез за очередным поворотом дороги, соскочил на землю и со всех ног помчался вслед за ними.

Все-таки бегать вслед за этими дылдами было несколько утомительно. Некоторым котам везет. Они всю жизнь живут со своими хозяевами, сытно едят, долго спят и в ус не дуют.

Спать – это здорово!

Кот подумал, что люди, наверное, точно так же, как и во многом другом, ни черта не понимают в снах. Может быть, им даже закрыт путь в мир снов, и они довольствуются лишь тем, что им подсовывает их убогий, ничтожный мозг. Ничтожный? Нет, конечно, мозг у людей гораздо больше, чем у кошек. Только это не имеет никакого значения.

Разве может попасть в мир снов тот, кто относится к жизни так, как это делают люди? Ни за что! Разве люди, озабоченные только тем, чтобы набить свои карманы деньгами, перегруженные сложными, выходящими за рамки понимания нормального разума отношениями, могут открыть дорогу в мир снов?

Он перепрыгнул небольшую, бирюзового цвета лужицу, в центре которой торчал чахлый кустик травы. Из кустика вдруг вслед за ним метнулась тонкая нить, оканчивающаяся зазубренным жалом. Кот успел отпрыгнуть в сторону, и жало вонзилось в землю.

«Вот оно как! – подумал кот. – Значит, тут и такое водится. Нет, жить в лесу я не желаю. Пусть даже меня пообещают увешать золотом от кончика хвоста до кончика носа и каждый день закармливать самым свежим и вкусным мясом».

Он побежал дальше. Самое главное было не отстать от людей, но и не оказаться к ним ближе необходимого. Короче, он должен был соблюдать необходимую дистанцию.

Уж что-что, а именно это кот умел превосходно. Правильно оценивать расстояние до дичи, знать, куда она двинется в следующий момент, – одно из главных правил любой охоты.

Кот остановился и прислушался.

Люди были недалеко и, кажется, не особенно торопились. Во всяком случае, можно слегка сбавить обороты. Теперь главное – не попасться им на глаза. Хотя... возможно, в скором времени им станет не до него. Если его догадки верны, то им придется столкнуться с новым хозяином, тем, кого он называет кукловодом. И вот тогда этим бравым ребятам станет уже не до его скромной персоны. Кот мог поклясться, что у кукольника в заначке кое-что еще есть. И наверняка почище, чем засада мертвецов.

Правда, против него выступают не сопляки. Его хозяин в лучшие времена мог тоже откалывать такие фокусы, что только – ой-ой-ой.

Кто же из них окажется победителем? На кого поставить?

Кот прекрасно понимал, что для него сейчас это самое главное – не ошибиться.

Впрочем, он твердо верил в свою счастливую звезду. Она вроде бы его еще не подводила. По крайней мере – пока.

* * *

Фараох парил над кронами деревьев. Время от времени до него долетали восторженные крики молодняка, резвившегося над городом. По идее, Фараох, как образцовый воспитатель, должен был находиться с ними, на случай возникновения неприятностей. Однако мир этот был довольно безопасен, да и дракончики в его группе были как на подбор – сильные, ловкие и понятливые. А образцовый воспитатель должен время от времени оставлять своих подопечных одних, давать им возможность действовать самостоятельно.

Потом, когда период ученичества кончится и молодые дракончики отправятся в свободный полет по звездному эфиру, это пригодится. Кроме того, именно в этом мире, по уже укоренившейся традиции, он давал своим воспитанникам возможность отдохнуть от занятий и повеселиться, побаловаться, сбросить пар, слегка разрядиться.

Мир подходил для этого просто идеально. Обитатели не отличались агрессивностью и пытались нанести воспитанникам вред лишь только тогда, когда те слишком уж им досаждали. Конечно, в лесах водилось несколько видов хищных ящеров, способных здорово поранить молодого, неопытного дракона, но Фараох, зная об этом, запретил своим подопечным садиться на землю.

Для почти взрослого дракона провести всю ночь в воздухе – плевое дело.

– Наставник, дома местных жителей такие смешные! Можно, я посмотрю, какие они внутри?

– Этого делать нельзя. Ни в коем случае.

– А если мне очень хочется?

– А если мне хочется придумать для тебя какое-нибудь особо суровое наказание? Как ты смотришь на возможность провести недельку-другую в мире с повышенной гравитацией, населенном единственным видом жизни – огромными и очень противными слизняками, начисто лишенными даже элементарных псиониченских способностей?

– Неужели вы подвергнете меня такому суровому наказанию за такой невинный проступок?

– Еще как. Разве ты забыл, что за последние несколько десятков циклов в этом мире было четыре несчастных случая?

– Но ни одного из них не было в группе, которую опекал ты.

– Да, в моей группе ничего подобного не было. Знаешь почему?

– Почему, воспитатель?

– Потому что я никогда не разрешаю воспитанникам смотреть, какие внутри дома местных жителей. И еще... если я обещал кого-то наказать, будь уверен, так и случится. Джоливер, ты меня понимаешь?

– Воспитатель... гм, как вы узнали мое имя?

– Не умей я этого, какой же был бы из меня воспитатель?

Фараох ухмыльнулся.

При общении телепатическим способом, да еще на большом расстоянии, узнать, с кем именно ты общаешься, довольно трудно. Вот только настоящий воспитатель должен знать не только, как говорят и действуют его подопечные, но также и каким образом они думают. А еще он должен уметь надлежащим образом ставить на место особенно ретивых воспитанников. В тот день, когда ему это не удастся, его авторитет даст трещину. Вслед за ней неизбежно последует еще одна, потом еще, и наконец – полный крах.

Взять того же Джоливера. Собственно, он затеял весь этот разговор лишь для того, чтобы проверить, сможет ли воспитатель определить, с кем разговаривает. В случае если бы Фараох этого сделать не смог... Ну тогда Джоливер мог решить, что бывают моменты, когда воспитатель не может его контролировать. Первая трещина. Пусть крохотная, но все-таки...

К счастью, этого не произошло. Пока.

Фараох был вовсе не склонен тешить себя несбыточными надеждами. Конечно, когда настанет время, он проиграет. Это неизбежно. Воспитанники должны познать вкус победы над своим наставником. Но только когда для этого наступит подходящее время. Не раньше и не позже. Иначе развитие его воспитанников может пойти нежелательным путем.

– Воспитатель, тут, внизу, жилище, возле которого ходят несколько местных жителей. Они похожи на людей, но только более массивные и очень волосатые. У них в руках железные палки. Можно мне с ними поиграть?

– Ни в коем случае. Железные палки на самом деле являются оружием людей. Возможно, очень опасным. ТЫ понял меня? Ни в коем случае.

– Хорошо, не буду. А если я увижу человека без этого оружия? Можно мне с ним поиграть?

– Можно. Только сначала убедись, что он и в самом деле безоружен.

Фараох поднялся повыше. Теперь ему стал виден больший кусок леса. Если пролететь еще немного, то он упрется носом в подножия гор. Хотя... Что это такое? Уж не проход ли между ними, ведущий в долину?

Точно, он самый! Забавно. Может быть, стоит посмотреть, что находится в этой самой долине? Вдруг что-то любопытное?

– Воспитатель, я вижу садик, почти сплошь заросший чудными колючими кустами. Можно мне спуститься и почесать о них брюхо?

– Можно. Только ненадолго. Если ты вздумаешь заодно почесать бок о ближайшие дома, то делай это очень осторожно. Кто знает, может быть, в этом доме живут вооруженные до зубов люди.

– Хорошо, я так и сделаю.

Фараох подумал, что его воспитанники пока еще не достигли того уровня, чтобы представлять для воспитателя серьезную опасность. Вот через несколько циклов... Ну ничего, каждый опытный воспитатель всегда знает тот момент, когда нужно выйти из игры. Опять же не раньше и не позже, а тютелька в тютельку.

Тот. кто не научился это делать с первого раза, никогда уже опытным воспитателем не станет.

Долина была теперь совсем близко, но Фараох вдруг круто заложил вираж и резко нырнул к земле. Там, где начинался проход в долину, находилось нечто очень интересное. Дракон со свистом пронесся над кронами деревьев, едва не задевая их крыльями. Когда лес сменился усыпанным каменными обломками пустырем, в дальнем конце которого начинался проход в долину, он резко взмыл вверх.

Сделано это было вовремя.

С земли, наперехват ему, метнулась черная как уголь нить. Она, конечно, пролетела мимо и упала обратно на землю. Несмотря на это, Фараох стал стремительно набирать высоту. Он знал, что в любой момент вслед за ней может последовать еще несколько других нитей. И вот тогда ему придется худо.

Кроме того, он уже успел увидеть все что хотел. И увиденное его отнюдь не обрадовало.

Там, внизу, у самого входа в долину, расположился толстый жгут нитей кнюка. Нити исчезали в долине, и это значило, что кнюк сидит именно там. Здоровенный злобный кнюк, в возбужденном состоянии и готовый к бою. Вот именно, готовый к бою. Интересно, с кем? Кто в этом мире может быть опасным такому созданию, как кнюк? Люди?

Нет, только не они. Людям, за редкими исключениями, не дано видеть нити судьбы. Это умеют только драконы, кнюки и какие-то хищные зверьки, названия которых Фараох не помнил, знал лишь, что они живут достаточно далеко от этого мира.

Стоп, стоп. Что-то там. внизу, было еще. Нечто очень интересное и забавное.

Фараох еще раз снизился, а потом снова быстро набрал высоту. За ним опять, словно щупальце гигантского осьминога, метнулась черная нить. И конечно, промахнулась...

Набрав безопасную высоту, он прислушался к мыслям своих воспитанников и, убедившись, что пока ничего из ряда вон выкинуть никто из них не собирается, решил пока не торопиться с возвращением в город.

Время пока еще есть, а тут, кажется, происходит что-то странное, загадочное. Любой воспитатель, столкнувшись с подобным, просто обязан дознаться, в чем тут дело, и удостовериться, что его воспитанникам ничего не угрожает.

Удостовериться. Каким образом? Конечно, он мог напасть на кнюка и, может быть, при некотором везении, даже его уничтожить. Однако что это ему даст? Исчезнет потенциальная опасность для молодых дракончиков? Ну конечно. Только он уже никогда не узнает, существовала ли она на самом деле. Никогда не поймет, зачем кнюк явился в этот мир. Никогда не увидит, на кого он все-таки собрался поохотиться.

Фараох попытался прикинуть, стоит ли обратиться за помощью к другим воспитателям. Сделать это было легко, поскольку псионическая связь не знает такого понятия, как расстояния. Стоит ему пожелать – и тучи драконов закроют небо над этой долиной. Однако стоит ли это делать? Не рано ли? И что подумают о своем воспитателе дракончики, если он, столкнувшись с каким-то кнюком, сейчас же впадает в панику и просит помощи?

Размышляя об этом, Фараох выписывал над входом в долину широкие круги, стараясь не терять его из виду. У него было предчувствие, что ответы на мучающие его вопросы найдутся. Нужно только немного подождать. Вот-вот там, внизу, что-то произойдет.

Да, и еще люди. Он почти забыл о них, а ведь они представляли собой загадку не менее интересную, чем появление кнюка.

Люди, способные не только видеть нити судьбы, но и манипулировать с ними. Вот это да! Эти-то откуда взялись? Нет, конечно, до него доходили слухи, что некоторые воспитатели видели в этом мире людей, способных видеть нити судьбы. Но всегда они держались особняком от других людей, как и положено исключениям из правила, и ни разу не пытались причинить вреда дракончикам.

Тут же, рядом с кнюком, их было десятка полтора. И у каждого была наготове сеть из очень опасных нитей. Для кого они их приготовили? Может быть, все-таки кнюк решил поохотиться на молодых дракончиков? И привел себе на подмогу людей, способных управлять нитями судьбы? Где он их столько набрал? Собирал по всех городам этого мира целый цикл?

Вызывало недоумение также то, что кнюк не пытается его атаковать. В любое другое время в небе уже было бы несколько десятков пытающихся дотянуться до него нитей. Однако ничего подобного не происходило. Та, одна-единственная нить, пытавшаяся его перехватить, – не в счет. Кнюк выпустил ее лишь для того, чтобы предупредить: уходи, иначе будет плохо.

Почему? Может быть, кнюк пытается усыпить его бдительность? Или ему и в самом деле сейчас не до драконов? С кем он все-таки собрался драться? Кто в этом мире может быть настолько опасен, что для схватки с ним требуется кнюк, да еще десятка полтора людей, способных управлять нитями судьбы?

– Воспитатель, Глеукук поджег дом людей. Очень красиво. Можно, я сделаю то же с соседним?

– Можно. Только учти, что Глеукук пару секунд назад заработал одно из самых суровых наказаний. Он на десять следующих миров лишается возможности носить на кончике хвоста почетные золотые чешуйки.

Тотчас же вслед за этим послышался возмущенный вопль Глеукука.

– Но почему, воспитатель? За что?

– А за то, что ты забыл одно из основных правил.

– Какое?

– Никогда не делай того, последствия чего ты не можешь хотя бы приблизительно просчитать. Что ты знаешь о живущих в этом мире людях? Насколько они свирепы? Каким оружием располагают? Учти, мы вернемся сюда через цикл. У тебя есть гарантия, что местные жители не встретят тебя пушками или чем-нибудь вроде них в благодарность за этот поджог?

– Воспитатель, но ведь вы говорили...

– Мало ли что я говорил? Ты должен убедиться во всем сам. Лично. Ты должен проверить каждое мое слово. Потом, когда ты отправишься в свободный полет, помочь тебе будет некому. Ты должен будешь рассчитывать на свои силы и помнить, что обитатели многих и многих миров только и мечтают, чтобы убить дракона. В одном мире это признак доблести, в другом за убитого дракона выплачивают богатую премию, в третьем наши внутренние органы используют для приготовления чудодейственных лекарств. И везде ты должен быть осторожен и предусмотрителен во имя сохранения своей жизни, во имя продолжения рода драконов. Смекаешь?

– Да, воспитатель.

– И прямо сейчас снимешь золотые чешуйки? Глеукук тяжело вздохнул.

– Да, сниму.

– Ну вот и отлично, – промолвил Фараох. – Кстати, а ты, Серулук, все еще желаешь поджечь пару-другую домов местных жителей?

– Что-то мне расхотелось этим заниматься.

– Ну вот и отлично.

Фараох довольно улыбнулся.

Нет, пока еще он держит все под контролем, и до появления первой трещины далеко. А стало быть, не о чем беспокоиться.

Кстати, а как там дела у кнюка и его команды?

Дракон сделал еще несколько кругов и стал снижаться. Прежде чем черная нить предприняла новую попытку до него дотянуться, он успел хорошенько разглядеть и нити кнюка, и шеренгу стоявших совсем рядом с ними людей.

Шеренга. Фараох знал, что люди обычно строятся так, чтобы отразить нападение. Шеренга перекрывала проход в долину. Стало быть, тот, кого поджидали кнюк и его люди, появится со стороны леса. Придет он скорее всего по дороге, которую Фараох заметил во время пролета к долине, и придет очень скоро.

Любопытно, очень любопытно. А может быть, имеет смысл на него взглянуть? Но только сначала...

Дракон проверил одного за другим своих воспитанников. Все у них было в норме. Вот только Джоливер все еще пытался придумать, как бы ему заглянуть внутрь одного из домов местных жителей, причем так, чтобы не подвергнуться наказанию. План, который вырисовывался у него в голове, был очень даже неплох, но требовал много времени и помощи еще двух дракончиков.

Фараох хотел было сразу же сказать Джоливеру, что ничего у него не выйдет, но потом передумал. Все-таки план у дракончика был довольно оригинальный. А стало быть, надо ему дать хотя бы частично претворить этот план в жизнь. Конечно, остановить его придется, но только в самый-самый последний момент и так, чтобы воспитанник подумал, будто ему просто очень не повезло.

Да, он сделает именно так. Иначе у Джоливера могут возникнуть сомнения в своих силах. А это нежелательно. Уничтожить их потом будет довольно трудно.

Фараох сделал еще один крут и решил, что настало время слегка прочистить легкие. Выдохнув огненный шар, он проводил его взглядом, дождался, когда тот взорвется, разбрасывая в стороны целый ворох пылающих капель.

Вот так. А теперь можно слетать и посмотреть, кого это поджидает кнюк. Время пока есть. Почему бы его не употребить на то, чтобы удовлетворить собственное любопытство?

Он завершил круг и полетел над дорогой, прочь от входа в долину, то и дело зорко поглядывая вниз.

Долго лететь ему не пришлось.

По дороге шли около десятка людей. Фараоху хватило одного взгляда, чтобы понять – они тоже разбираются в нитях судьбы. Однако, кроме этого, они умели и кое-что еще. Они были воинами. Дракон мог бы в этом поклясться. Людьми, обычным занятием которых стало убийство себе подобных. Профессионалами.

Фараох сделал над двигавшейся по дороге группой широкий круг.

Неужели это те, кого ждут кнюк и его люди? Что-то их маловато. Может быть, он ошибся, и это всего лишь авангард двигающегося по дороге войска?

Он полетел дальше. Для того чтобы добраться до города, ему понадобилось совсем немного времени. Дорога была пустынна. Ни единой живой души. Значит, те люди и в самом деле шли на бой с кнюком.

Забавно. Очень забавно. Может быть, стоит позвать к долине своих воспитанников? Наверняка намечающееся сражение покажется им любопытным. Еще бы, такое увидишь не часто.

Безусловно, сначала он должен убедиться, что оно и в самом деле состоится. А также надо удостовериться, что его воспитанники, наблюдая за ним, не будут подвергаться опасности. Но если все будет в порядке, пропустить такое зрелище они не должны.

Решив так, Фараох развернулся и полетел обратно к долине.

* * *

Над пустырем висела тишина. Ветер стих совершенно, и колючие кусты, кое-где украшавшие пустырь, словно редкие прядки голову преждевременно облысевшего человека, перестали раскачиваться. Как следствие этого смолк и негромкий скрип, который издавали колючки, цепляясь друг за друга. На дальнем конце пустыря виднелась шеренга черных магов. Они тоже стояли молча и неподвижно, как статуи.

Хантер бросил взгляд на своих соратников. Охотники, видимо, чисто инстинктивно, тоже выстроились шеренгой. Конечно, она была неровной, и охотники стояли не так уж неподвижно, но все-таки какое-то сходство было. Хантер кивнул.

Вот так. Шеренга на шеренгу. Последний бой, от победы в котором зависит все. В том числе и будущее этого мира.

Христиан, стоявший рядом, тихо спросил:

– Почему черные маги ничего не делают?

– Нас разделяет слишком большое расстояние, – объяснил Хантер. – Они ждут, когда мы подойдем поближе. Вот тогда все и начнется.

Он вытащил из кармана сигарету, прикурил ее и с наслаждением затянулся дымом.

Вот и все. Последняя сигарета. Все-таки здорово, что есть время ее выкурить. Следующая будет только тогда, когда все уже кончится. Если, конечно, он останется в живых. Если, конечно, они этот бой выиграют.

Против них полтора десятка черных магов и еще один из лендлордов. Второй куда-то делся. Может быть, отлеживается в глубине долины и ждет начала схватки, чтобы вступить в нее в самый неожиданный момент.

Вот так. И отступать уже поздно. Остался только один путь – вперед.

Хантер усмехнулся.

Насколько он знал, черные маги, пока не покинут долину, такой роскоши, как курение, позволить себе не могут Интересно, что они думают, увидев перед собой врагов, закуривших, перед тем как кинуться в бой? Может быть, кто-то из них сейчас, до судорог мечтает о сигарете? Нет, вероятнее всего, каждый из них настолько ушел в себя, слился с собственной сетью, что не обратил на это внимания.

Забавно, а ведь они тоже считают, что олицетворяют собой если не добро, то некую справедливость, определенный порядок, направленный на благо людям. Они защищают мир, где все заранее предопределено, где каждый отдельный человек не значит ровным счетом ничего, поскольку судьбу его определяет очередной черный маг.

– Мы сейчас на них нападем? – спросил Христиан.

– Угу, сейчас. – отозвался Хантер.

Он отшвырнул окурок и хотел уже было скомандовать охотникам двигаться вперед, но тут со стороны города послышался звук хлопающих крыльев. Он стремительно нарастал, накатывался. наваливался, пригибал к земле.

– Что это? – прокричал Ион.

– Драконы, – ответил Алвис. – Всего лишь драконы.

– Какого праха им надо?

– Скорее всего они хотят посмотреть. Поздравляю, у того представления, которое мы намерены закатить, даже будут зрители. Статли, не желаешь ли подкалымить на билетах?

Это и в самом деле были драконы. Их было несколько десятков. Над самым пустырем они резко набирали высоту, а потом стали выписывать круги. Точно – ни дать ни взять зрители. Если бы дело происходило днем, они, наверное, закрыли бы солнце.

– Вот бы как-то суметь привлечь хоть одного из них на нашу сторону, – проговорил Алвис.

– Какая от них польза, – сказал Марвин. – Они слишком большие, и поэтому по ним трудно промахнуться. Несколько черных нитей – и с твоим драконом было бы покончено.

– Фига с два, – проговорил Алвис. – Драконы могут дышать огнем. Один дракон, если ему повезет, может сжечь все сети черных магов. А для того чтобы сплести новые, у них уже не будет времени.

Хантер покачал головой.

– На это надеяться нечего. Драконы и в самом деле .прилетели лишь полюбопытствовать. Кстати, до рассвета осталось не так уж и много. Нам пора.

– Да, пора, – как эхо повторил за ним Алвис.

Охотники зашевелились. Каждый вооружался магическим кинжалом. Многие вытаскивали из-под одежды и засовывали за пояс один, а то и два запасных.

«Вот и все, – подумал Хантер. – Началось. Сейчас все и выяснится. Или пан, или пропал».

Он сделал шаг к Христиану, резко протянул руку и, ухватив одну из нитей судьбы юноши, сильно ее сжал. Христиан ничком повалился на землю.

Алвис подошел поближе, посмотрел на лежавшего ничком Христиана и сказал;

– Я думал, ты не решишься. Хотел это сделать сам. Кстати, ты не переборщил?

– Нет. Он очнется не более чем через полчаса. Как раз тогда, когда все уже будет кончено.

– Учти, он тебе этого не простит.

– Простит. Потом, когда станет старше.

– Ну так что, вперед?

– Вперед, – громко сказал Хантер. – Всем рассыпаться в стороны. Главное – не попасть под первый удар и подобраться к ним вплотную.

Нащупав в кармане один из камешков заклятия сонной ведьмы, он вынул его и крепко зажал в левой руке. После этого осталось только вытащить правой из-за пояса магический кинжал, и броситься к черным магам.

Так Хантер и сделал.

* * *

На этот раз дерево Лисандра выбирала долго и тщательно.

Наконец выбрала. Самое удобное. И никаких колючек.

Бомбу она положила в корнях дерева. Положила и забыла. Сейчас было не до нее. Конечно, кто-то другой на ее месте мог и обеспокоиться. Все-таки очень мощное оружие. Вдруг оно сработает само собой? Вот только Лисандра знала, что бомба не взорвется, пока кто-нибудь не повернет расположенное у нее на боку колечко вокруг своей оси. И даже после этого до взрыва останется восемь секунд.

Она устроилась на суку и решила, что отныне будет заниматься только тем делом, ради которого и прилетела сюда. Наблюдать, ничем не выдавая своего присутствия. Собственно, наверняка от нее ничего иного и не потребуется.

Лисандра была на сто процентов уверена, что охотники справятся с черными магами играючи. Ну, если и не играючи, то достаточно легко – наверняка. По крайней мере ее вмешательства, для того чтобы в очередной раз спасти этого дурака Хантера, не понадобится.

Вмешательства? Спасти? Лисандра едва не чертыхнулась.

Нет, она не станет вмешиваться, даже если это будет необходимо. Ни за какие блага. Каждый раз, когда она помогает Хантеру, все заканчивается для нее очень плохо. В первый раз сгорел ее дом – дом-убежище, очень удобный, в котором она прожила многие годы. Потом она сама едва не сгорела под лучами солнца и спаслась лишь чудом. Нет, еще раз подобную глупость она не совершит.

Дерево стояло на самом краю пустыря, и с него. .было хорошо видно шеренгу черных магов. Те застыли неподвижно, словно истуканы. Того монстра, который совсем недавно захватил ее в плен, не было видно. Лисандра искренне надеялась, что он умер. По какой причине? Не важно. Умер – и умер. Главное, он больше не опасен. Лисандра машинально поежилась.

Все-таки то время, что он владел ее разумом, наверняка было самое худшее из всех предыдущих трех сотен лет. Еще она подумала, что есть вещи, которые настолько стали второй натурой, что избавиться от них она не сможет никогда.

Почему, вспомнив о плене, она все-таки поежилась? Как будто ей было холодно. Как будто ей могло быть холодно. Оказывается, даже она, вампирша, не смогла избавиться от некоторых людских привычек. Сможет ли она это сделать когда-нибудь?

Может быть, и сможет. Лет через триста-четыреста, а то и через пятьсот. Как бы то ни было, но наступит момент когда она утратит последние крохи привычек, рефлексов, чувств, мыслей, все еще связывающих ее с расой людей. И окончательно превратится в вампира. На все сто процентов. Холодного, бесчувственного, озабоченного только продлением бесконечной и совершенно бессмысленной жизни.

Б-р-р...

Лисандра вдруг поняла, что ей это не нравится. Ну совсем не нравится, и все тут.

Может, то, что она так отчаянно, рискуя раз за разом жизнью, преследует Хантера, пытается превратить его в вампира, объясняется тем, что она, совершенно инстинктивно, старается отдалить момент окончательного превращения? Зацепиться за этого глупого охотника, сделать его своей собственностью, перенять от него что-то человеческое, шагнуть назад, к тому времени, когда она еще была обыкновенной девчонкой, а не кровожадным чудовищем?

Вампирша скрипнула зубами.

А вот об этом не надо. Совсем не надо. Не стоит думать на такие темы. По крайней мере сейчас. Сейчас от нее требуется совсем другое. Следить за всем происходящим. Запоминать каждую мелочь. А потом, когда все кончится, вернуться и отчитаться перед сыном змеи.

Да, и еще не забыть оставить себе заветный амулет.

После этого она сможет заниматься чем угодно. Сможет перебраться в любой приглянувшийся ей город или, если ей так уж приспичит, устроит охоту на Хантера, будет гнать его по всему этому миру и в конце концов добьется того, чтобы он стал вампиром, превратился в ее подопечного.

Но только – потом. А сейчас она должна ни во что не вмешиваться и наблюдать, наблюдать...

* * *

Второй лендлорд творил одно из своих самых лучших воспоминаний. Любой другой на его месте занялся бы проверкой готовности младших магов к бою или попытался узнать, как далеко находятся охотники.

Однако воспоминание получалось и в самом деле замечательное. Сильное, долгое, редкое. Воспоминание о чувстве удовлетворения, возникшем в связи с победой над своим собратом. Второй лендлорд не мог оторваться от его создания. Просто не мог, и все.

Если бы охотники напали на младших магов именно в этот момент, он, наверное, не смог бы оторваться от изготовления воспоминания даже ради того, чтобы отбить их атаку.

Когда воспоминание было закончено, второй лендлорд потратил некоторое время на то, чтобы подобрать для него надлежащее место в своей памяти. Такое редкое сокровище нельзя было сунуть куда попало. Оно требовало надлежащего обращения.

Покончив и с этим делом, убедившись, что воспоминание получилось в высшей степени статичное, второй лендлорд поместил его в самом центре своей памяти и наконец разрешил себе вернуться в действительность.

Немного погодя на краю пустыря, начинавшегося перед входом в долину, появились охотники. Пересчитав их, второй лендлорд подумал, что выиграть эту битву не составит никакого труда. И не надо никаких хитростей, которые нагородил его предшественник. Никаких засад мертвецов, вооруженных бомбами вампиров. Все будет просто и без затей.

Охотники пойдут в атаку, младшие маги направят на них свои сети. И конечно, не промахнутся. После этого магам останется лишь пойти и прикончить тех охотников, кто по чистой случайности останется в живых.

Просто и результативно. Кстати, лишней энергии все это не потребует вовсе.

Второй лендлорд подумал о том, что вовремя взял власть в свои руки. Иначе этот неудачник, первый лендлорд, окончательно запутавшийся в бесполезных хитростях, чего доброго, допустил бы перерасход энергии. Кстати, благодаря этому раскрытие плода священного дерева могло и не состояться.

Таким образом, то, что он сделал, было сделано вовремя, к месту и на благо общего дела.

Следящая нить второго лендлорда торопливо оглядела шеренгу младших магов. Кажется, тут все обстояло самым лучшим образом. Младшие маги ждали начала боя. спокойно и холодно прикидывая, как будут уничтожать врага.

Будут, еще как будут!

* * *

Так же торопливо проверив собственные ресурсы, второй лендлорд убедился, что сможет уничтожить этих охотников и сам.

Может быть, так и сделать? Это позволит ему создать еще одно, просто шикарное воспоминание. Пополнить память. Увеличить его авторитет.

Охотники стояли на краю пустыря неподвижно, так же, как и младшие маги. Похоже, собирались с духом, прежде чем шагнуть навстречу смерти.

Второй лендлорд ощутил, как откуда-то из глубин его сознания поднялась тень злорадства. А также удовлетворения. Еще бы! Все пока получалось так, как он рассчитывал. И для того чтобы выполнять обязанности первого лендлорда, не нужно было каких-то особых способностей.

Все-таки он решил пока не вмешиваться. Младшие маги должны пройти боевое крещение. Сразу . же после битвы он сделает большинство из них черными магами и отправит захватывать города. Да, именно так. Они должны будут уничтожить других черных магов и захватить их города. Почему? Да потому что это будут его черные маги. И уничтожат они черных магов первого лендлорда.

Он не может доверять тем, кто помнит его вторым лендлордом. Л если не может, то они должны исчезнуть. Обязаны. И исчезнут. Уж он об этом позаботится. И даже, если это понадобится, поможет своим собственным черным магам.

Так будет длиться до тех пор, пока в этом мире не останутся только его черные маги. Собственные. И вот тогда он сможет...

Додумать второй лендлорд не успел. Следящая нить донесла ему, что охотники двинулись в атаку.

«Вот и прекрасно, – подумал второй лендлорд. – Пока все идет так, как я и рассчитывал. Как и должно быть. Еще немного, и с охотниками будет покончено. А потом... потом... Кстати, а почему существуют только первые лендлорды? Может быть, со временем, когда он укрепит свои позиции, можно будет подумать о том, чтобы ввести титул верховного лендлорда? И кому же этот титул будет присвоен, как не тому, кто его придумал?»

Очень, очень важная мысль. Второй лендлорд решил, что хорошенько ее обдумает. Но только потом, когда с охотниками будет покончено. Черные маги метнули свои сети тогда, когда до них осталось не более сотни шагов. Хантер этого ждал и в тот момент, когда первая сеть взвилась в воздух, крикнул:

– Берегись! Сети!

Сразу же вслед за этим он метнулся в сторону. Конечно, совсем ускользнуть от сети ему не удастся, но вот оказаться не в середине ее, а с краю было бы предпочтительно.

Так и получилось. Центр сети, основу которого составляли наиболее опасные нити, пришелся точнехонько на то место, где он перед этим стоял. Противнику нельзя было отказать в меткости. Только толку-то с нее?..

Прежде чем сеть упала на землю, Хантер успел рубануть по опускавшимся на него нитям магическим кинжалом. Удар был точен, и край сети развалился. Нити, словно распрямляющиеся пружины, так и брызнули в стороны.

Хантер упал на четвереньки, перекатился и снова вскочил на ноги.

Ни одна нить его и не задела.

Везение! Удача! Счастье!

Он со всех ног кинулся к шеренге черных магов. Позади послышался исполненный муки вопль кого-то из охотников, оказавшегося менее удачливым, чем он. Судя по голосу, это был Дет.

Конечно, Хантер мог вернуться и попытаться помочь товарищу. Только скорее всего в этом не было уже никакого смысла. Сети черных магов были буквально нашпигованы смертельно опасными нитями. Спасти того, кого коснулась хотя бы одна из них, было уже невозможно.

Кроме того, главным сейчас было добраться до черных магов, сойтись с ними вплотную, врезаться в их ряды и пустить в дело магический кинжал.

Если ему это удастся – бой выигран.

Хантер на бегу оглянулся.

Сеть, от которой он ускользнул, продолжала разваливаться. Однако центр ее все еще держался, и из него, словно тычинки из чашечки цветка, вырастали толстые нити самых зловещих расцветок. Вот одна из них упруго откачнулась назад и. будто пущенная из лука стрела, полетела к нему.

О-ля-ля!

Резко метнувшись вправо, Хантер рубанул кинжалом пролетавшую мимо нить и рассек ее надвое.

Вот так! Вот таким образом! Хрен вы меня возьмете! Кишка тонка!

Он вспрыгнул на небольшой холмик и хотел было броситься дальше. Вершина холмика под его ногой съехала в сторону, и Хантер повалился на землю. Вскакивая, он увидел, как возле его левого плеча пронеслась синяя, опутанная спиралью ядовито-зеленого цвета нить.

Ага, мгновенная остановка сердца. Это серьезно.

Рубанув нить кинжалом, Хантер услышал, как зашипело вошедшее с ней в соприкосновение лезвие. Обрубок нити упал на землю и стал извиваться, словно змея, которой отрубили голову.

Перепрыгнув через него, Хантер устремился дальше.

Фигушки! Вам меня не взять. Не на такого напали.

Прежде чем расстояние между ним и магами сократилось до двадцати шагов, Хантер успел увернуться от еще одной сети и перерубить штук пять пытавшихся добраться до него нитей.

Еще раз оглянувшись, он успел заметить бегущего неподалеку Алвиса. Тот отставал шагов на десять. Там, где на них опустились сети черных магов, лежало два тела. Одно наверняка принадлежало Дету. Но вот кто был второй?

Не важно. Сейчас это не имеет значения.

Хантер вдруг понял, что наступила пора использовать кое-какие сюрпризы. Сунув на бегу кинжал за пояс, он переложил в правую руку камень проклятия сонной ведьмы и, широко размахнувшись, кинул его в шеренгу магов. Не медля ни мгновения, он выдрал из кармана второй камешек и отправил его вслед за первым.

Вот так. А теперь...

Посреди шеренги черных магов одна за другой выросли призрачные фигуры сонных ведьм. Заливаясь зловещим хохотом, ведьмы почти синхронно подняли синевато отсвечивающие кривые ятаганы. Стоявшие рядом с ними черные маги истошно завопили.

Ятаганы ударили раз, другой. Хохот сонных ведьм стал стихать, призрачные фигуры на глазах растворялись, исчезали. Четыре черных мага упали как подкошенные.

Оба-на! Что, не ожидали? То-то же! В другой раз будете знать, что попадаться под руку тем, кого неожиданно пробудили от глубокого сна, не рекомендуется.

Хантер помчался так, как уже давно не бегал.

Момент был самый подходящий. Черные маги, после знакомства с сонными ведьмами, впали в полный ступор. Но продлится это недолго. Если он успеет добежать до их шеренги, прежде чем они очнутся. – дело будет в шляпе.

Метрах в пяти от шеренги он выхватил из-за пояса магический кинжал.

Вот сейчас... еще немного...

Хантер остановился.

Из-за шеренги черных магов вдруг поднялся и устремился к нему целый частокол иссиня-черных нитей. Их было так много, что проскользнуть между ними не было никакой возможности. Хотя бы одна заденет обязательно.

«Лендлорд, – подумал Хантер. – Чертов лендлорд. Кажется, это все».

* * *

– Воспитатель, это и есть кнюк? – Да, он самый. Причем, как вы успели заметить, кнюк, готовящийся к драке. Еще немного, и он нападет вон на тех людей.

– Вон тех?

– Да, они как раз воюют со своими соплеменниками.

– Но ведь их меньше, чем тех, на кого они напали.

– Правильно. Только именно эти люди относятся к очень опасному виду. Они не только могут видеть нити судьбы, они, кроме всего прочего, и хорошо умеют владеть оружием. Запомните этот вид и старайтесь к ним не приближаться.

– Воспитатель, а кнюк тоже опасен?

– Безусловно.

– А можно, я его убью?

– А если он убьет тебя?

– Да ну, с чего бы это? Разве я не дракон?

– Джоливер, сколько раз тебе повторять? Настоящий дракон – это не разинутая пасть, безостановочно изрыгающая огонь, и не гора мускулов, тупо бросающаяся на все, что выглядит как добыча. Настоящий дракон – это точный расчет, глубокие знания и в первую очередь осмотрительность. Понимаешь? Осмотрительность!

– Понял, все понял. Настоящий дракон – это осмотрительность. А все-таки неужели этот кнюк так уж опасен?

Фараох хмыкнул.

– Ну, некоего молодого, слишком самоуверенного дракончика он сожрет и даже не поморщится.

– Так уж и сожрет?

– Пренепременно.

– Ух ты! Какое страшилище! А если на него нападет взрослый, опытный дракон?

– Тогда все будет наоборот;

– Почему?

– Потому что взрослый, опытный дракон знает, как убивать кнюков, умеет выбрать самый для этого благоприятный момент и будет действовать осмотрительно.

– Вот это да! Вот это здорово! А...

– Джоливер, ты, кажется, испытываешь мое терпение на прочность? Уверяю, это бесполезный труд. По крайней мере в отношении юных и пока еще совершенно не знающих жизни драконов. Повторяю – бесполезный труд. Дошло?

– Еще бы.

– Вот так. И не задавай мне больше глупых вопросов. Лучше послушай, что я тебе расскажу. Кнюки, как правило, живут...

– Воспитатель, а что, если...

– Джоливер, ты хотел спросить, что будет; если я все-таки надумаю тебя наказать за непослушание? Отвечаю – ничего хорошего. По крайней мере для тебя. И вообще, тебе не кажется, что ты мешаешь своим товарищам получать знания, которые им в будущей жизни, несомненно, пригодятся?

– Воспитатель, я не прав. Но все-таки мне бы хотелось задать один вопрос. Один-разъединственный. Совсем крохотный вопросик.

Фараох обреченно вздохнул.

– Хорошо, задавай. Но только самый последний. И если ты думаешь...

– Воспитатель, судя по твоим словам, убить кнюка может любой достаточно опытный, взрослый дракон?

Фараох щелкнул клыками.

Все. Ловушка захлопнулась. Если он допустит, чтобы Джоливер задал следующий вопрос, то проиграет в любом случае. Не нужно большого ума, чтобы угадать, каким он будет.

Может ли их воспитатель убить кнюка?

Ответ: конечно, может.

Вот только если он, Фараох, допустит, чтобы Джоливер задал этот вопрос, то обязательно проиграет. Потому что ответ на этот вопрос может быть только утвердительный или отрицательный. Если он ответит отрицательно, то воспитанники подумают, что он испугался. Если положительно, то ему придется в доказательство своих слов убить кнюка. В этом случае воспитанники поймут, что можно с помощью определенным образом заданных вопросов заставить воспитателя плясать под свою дудку.

Таким образом, единственный метод с честью выбраться из этой ловушки – упредить следующий вопрос.

Фараох вздохнул.

– Ладно, воспитанники, сознаюсь, в мои планы входило не только показать вам кнюка, но также продемонстрировать, как его может убить опытный, взрослый дракон.

– Прямо сейчас?!

– Ну конечно, прямо сейчас. Ночь вот-вот кончится, и нам придется уходить из этого мира. А настоящие, злобные кнюки не так уж и часто встречаются.

– Воспитатель, и ты этого кнюка нисколько не боишься?

– Нисколько, – безмятежно ответил Фараох. – Потому что знаю, как это делается, и намерен действовать осмотрительно.

Он взглянул вниз.

Кнюк решил вмешаться в битву людей. Его боевые нити потянулись к сражающимся.

Итак, подходящий момент, чтобы его убить, Настал.

Устремляясь к земле, Фараох подумал, что иногда обязанности воспитателя бывают не только обременительны, но и опасны. Вообще, может быть, когда настанет время расставаться с этой группой дракончиков, вместо того чтобы взять новую, он попробует зарабатывать на жизнь каким-нибудь другим образом?

* * *

Откуда именно появился дракон, Алвис не заметил. Собственно, у него на это даже не было времени.

Когда Хантер с помощью магических камней вверг черных магов в шоковое состояние, Алвис понял, что наступил самый главный момент сражения. Тот самый, когда решается, кто именно победит:

Или сейчас, или никогда.

Если охотникам удастся добежать до черных магов, прежде чем те придут в себя, победа за ними. В ближнем бою черные маги против них не выдюжат Не привыкли они к рукопашной схватке. Не приходилось им этим заниматься.

Эти мысли проносились в голове Алвиса в то время, когда он бежал к шеренге черных магов.

Еще немного, еще несколько шагов, перепрыгнуть через вон тот холмик, продраться через куст. оставив на его колючках куски одежды, поскольку обегать вокруг него уже некогда. Вперед!

Алвис на ходу перехватил кинжал за лезвие. Если он даже не успеет добежать несколько шагов, прежде чем черные маги начнут действовать, можно его метнуть в ближайшего врага. Благо во внутреннем кармане куртки есть еще два запасных. Вперед!

И тут он увидел, как из-за шеренги магов по пологой дуге, словно пущенные стрелы, полетели толстые, отвратительно черные нити. Целая лавина нитей, и все они, казалось, были нацелены в него. Алвис понял, что жить ему осталось всего лишь несколько мгновений.

Черт, и до магов еще далеко. Кидать кинжал нет никакого смысла. Все равно промахнешься.

Он прикинул, что успеет сделать еще пару шагов, а потом упадет на землю и – будь что будет. Может быть, ему несказанно повезет и в него не попадет ни одной нити...

А потом над пустырем, оглушительно хлопая крыльями, пронесся дракон и выпустил струю огня, целясь во что-то позади шеренги черных магов. Там что-то яростно вспыхнуло и почти тотчас же оглушительно рвануло. Черные нити судьбы перестали удлиняться и с сухим треском стали исчезать.

Алвис ошарашенно помотал головой.

Так не бывает!

Кстати, а почему бы нет? И вообще, какого праха он стоит столбом и ждет у моря погоды? Надо шевелиться.

И все-таки он не удержался, еще раз посмотрел на дракона, по пологой дуге уносившегося вверх, в ночное небо, туда, где парила стая его соплеменников.

Счастья тебе, дракоша! Похоже, сейчас ты совершил самый лучший поступок в своей жизни?

А теперь – вперед!

Он побежал к магам. Хантер, опередивший его шагов на десять, уже врезался в шеренгу и вонзил кинжал одному из них в живот. Кажется, рядом с ним уже орудовал Ион.

Алвис был в двух шагах от ближайшего черного мага, когда тот сделал неуловимое движение правой рукой. Фиолетовая, тонкая как струна нить полетела Алвису в грудь. Охотник попытался отпрыгнуть в сторону, зацепился ногой за какой-то некстати подвернувшийся камень и стал падать на левый бок. Именно поэтому нить вонзилась ему не в грудь, а в плечо.

Чувствуя, как его тело терзает жуткая боль, Алвис еще успел подумать о том, что нити фиолетового спектра, как правило, не бывают смертельно опасными. Обычно черные маги их используют для того, чтобы оглушить кого-нибудь. И стало быть, ничего страшного не произойдет. Может быть, он даже потеряет сознание. Но потом, когда с черными магами уже будет покончено, обязательно очнется. Конечно, черный Mаг не обладая достаточным опытом, мог, создавая эту нить, допустить какую-то ошибку. И тогда теоретически она могла стать смертельно опасной.

Вот только вероятность этого была настолько мала. что ее можно и не учитывать.

Стало быть, не стоит беспокоиться. Он потеряет сознание, а потом очнется, и отпразднует с другими охотниками победу, и вернется к Жанет...

Он наконец-то упал на землю и даже успел перекатиться на живот. Ему почему-то казалось, что в этом положении он наверняка не потеряет сознание. Но тут боль стала просто нестерпимой, и Алвис умер.

* * *

Ночь уходила.

Нет, это еще был не рассвет, но небо на востоке уже слегка посветлело, воздух словно бы стал чище и прозрачнее, а в кустах зашевелились и подали первые голоса лесные птахи. Среди их голосов резким диссонансом выделялись пронзительные вопли серых птеродактилей, самых маленьких среди своих собратьев и, конечно, самых крикливых.

Хантер посмотрел вверх. Драконы один за другим исчезали, уходили куда-то в другой мир, туда, откуда появлялись раз в году, туда, где, возможно, все по-иному, где наверняка живут странные, невиданные создания, такие, что он, Хантер, даже и не может себе представить. Может быть, там, в этом мире, откуда прилетают драконы, можно жить совсем по-другому, не лгать, не обманывать, не испытывать угрызений совести за ошибки, потому что эти ошибки не совершаются, и самое главное – не убивать. И еще там живут драконы, красивые и гордые, недосягаемые для житейских мелочей, ведающие самый простой и короткий путь к мудрости, пониманию, состраданию...Хантер устало провел ладонью по лицу.

Великий дух, о чем он думает? Какая чушь лезет ему в голову! Подумать только...

Он встал и только сейчас заметил, что все еще сжимает в руке магический кинжал. Лезвие его почернело, обуглилось и явно уже ни на что не годилось.

Отбросив кинжал в сторону, Хантер достал из внутреннего кармана куртки другой. Последний. Тот, который уже не понадобится, потому что все кончилось. Потому что они победили.

Вот только какой ценой далась им эта победа?

Он огляделся.

Христиан, Ион и он сам. Все! Остальные погибли. Та самая пресловутая цена, которую пришлось заплатить за свободу этого мира.

Дорого? Очень. Только на что он рассчитывал? Что все обойдется без крови? Нет, так не бывает;

За все в жизни надо платить. Причем, как правило, чем больше ты хочешь, тем дороже это тебе обходится. В конечном итоге всегда выясняется, что цена, которую с тебя берет жизнь, всегда гораздо выше, чем то, что ты за нее получаешь. Значительно выше.

– ...И вот когда-нибудь ночью, когда ты этого меньше всего ожидаешь, – сказал Христиан, – я прокрадусь в твою комнату и шарахну тебя ножкой стула по голове, да так, что ты сразу отдашь концы.

Хантер машинально кивнул, потом до него дошло, что именно сказал ученик, и он спросил:

– За что?

– А за то, что ты оглушил меня. За то, что ты не дал мне сразиться с черными магами.

Он явственно всхлипнул.

Хантер ошарашенно помотал головой, потом еще раз посмотрел на Христиана. Точно, у того по щекам бежали слезы. И это Хантера добило окончательно.

– Ты что – чокнутый? – зло спросил он. – Да если бы я этого не сделал, ты сейчас был бы мертв. Понимаешь? Мертв окончательно и бесповоротно.

– Почему это?

– Потому что в драках с черными магами раненых не бывает. Или мертв, или жив. Иного не дано. Так вот ты лично был бы сейчас мертв. И на моей совести сейчас были бы не только охотники, здоровые, сильные мужики, знавшие, на что шли, а еще и юный сопляк, которого я вовремя не шандарахнул по голове, чтобы он не лез туда, где его присутствие совершенно нежелательно. Ты хоть понимаешь, что мы победили буквально чудом? Если бы не этот дракон, которому вдруг захотелось помочь нам, кретинам, решившим совершить групповое самоубийство, мы бы полегли все до одного, даже не нанеся черным магам серьезного урона. Все, понимаешь? И после этого...

Он вдруг понял, что уже кричит, и резко замолчал. Потому что это была слабость, непростительная для охотника и вдвойне непростительная для учителя. Потому что на самом деле он кричал это не Христиану, а себе. И ученик, по большому счету, тут был совсем ни при чем. Он говорил то. что думал. Это было его право.

Кстати, существовала еще одна причина, может быть, самая главная.

Что сделано – то сделано. И изменить ничего уже нельзя. Нельзя повернуть колесо времени вспять, переиграть все по-другому, исправить ошибки, не дать погибнуть друзьям.

Нельзя. Сделано. Припечатано. Изменению не подлежит.

Остались лишь воспоминания и, конечно, угрызения совести. Впрочем, он тоже знал, на что шел.

Хантер махнул рукой, подошел к Иону, устроившемуся на небольшом пригорке, и, сунув кинжал за пояс, сел рядом с ним. Ион молча вынул из кармана коробочку сигарет, выудил одну, сунул в рот, другую протянул Хантеру.

Они прикурили, сделали несколько затяжек, и тогда Ион сказал:

– А все-таки мы победили.

– Могли и проиграть, – буркнул Хантер.

– Но все-таки победили. Понимаешь? Утерли этим мерзавцам нос. Конечно, остались еще те, в городах, и с ними придется повозиться. Но главное – сделано.

– Да, главное – сделано, – согласился Хантер. – Но кто будет его заканчивать? Мы, втроем? Я, ты и Христиан?

– Появятся новые охотники, – убежденно сказал Ион. – Они уже есть. Надо прошерстить те приюты, в которых маги отбирали себе учеников. Теперь делать это будет некому. А мы... мы вырастим из этих мальчишек новых охотников.

– Возможно, ты прав, – кивнул Хантер. – Только надо все это хорошенько обдумать.

– Вот и обдумаем. Время у нас теперь есть.

Он выкинул окурок и посмотрел сначала в сторону долины, потом туда, где лежали трупы охотников и черных магов.

– Пошли? – спросил Хантер. Встав, он кинул окурок на землю и придавил каблуком ботинка.

– Хоронить наших? – спросил Ион.

– Мы их похороним, – сказал Хантер. – Только сначала надо осмотреть долину. Мы должны убедиться, что никому из черных магов не удалось уцелеть. И еще лендлорды... Их было двое. Одного сжег дракон. А куда делся второй?

– Скорее всего, дракон накрыл их обоих. Если бы один из них уцелел, он бы уже до нас добрался.

– Конечно, ты прав. Но все-таки надо проверить. На всякий случай.

Хантер вытащил из-за пояса магический кинжал. И как только его ладонь ощутила шероховатую, очень удобную рукоятку, почувствовал, как к нему возвращаются собранность, воля-, уверенность в себе.

Потому что ничего еще не кончено. Да, они победили, да, у врага сломан хребет. Но понадобятся еще годы и годы, для того чтобы можно было уверенно сказать, что в этом мире больше никогда не будет черных магов.

И сейчас он должен перестать терзать себя бесполезными угрызениями совести. Для них нет времени. Надо пойти и для начала хотя бы убедиться, что в долине и в самом деле не осталось ни одного черного мага.

Пойти и убедиться.

Он посмотрел на Христиана.

А тот уже стоял на ногах, и в руке у него, конечно, был кинжал, а глаза так и светились надеждой. И вовсе не нужно было смотреть на его нити судьбы, чтобы определить, о чем он сейчас думает. Конечно, о том, как было бы здорово, если бы один маг все-таки уцелел. Лично для него.

– Понятно, – хмыкнул Хантер. – Значит, ты готов?

– Еще бы, – сказал Христиан.

– А ножкой от стула меня по голове бить не будешь?

– Если ты больше никогда не станешь обзывать меня «сопляком».

– Не буду.

– Ну, тогда и я не буду. Так мы идем?

– Конечно, идем. Только ты будешь держаться в пяти шагах позади меня. И если ты сейчас рискнешь мне возражать или надумаешь выкинуть очередную штучку, опять получишь по кумполу. И будешь отдыхать до тех пор, пока мы не сделаем все дело. Дошло?

– Дошло, – вздохнул Христиан.

– Вот то-то, – сказал Хантер.

– Ладно, – добродушно сказал Ион. – Кончай его запугивать. А то вырастет у тебя не охотник, а маменькин сынок.

– Вот обзаведешься собственным учеником, будешь воспитывать его, как пожелаешь. А моего не тронь... И вообще, дай-ка еще одну сигарету.

Хантер взял у Иона сигарету, прикурил ее и с наслаждением затянулся табачным дымом. А потом они пошли к долине. Хантер и Ион рядом, Христиан – на пять шагов сзади.

* * *

Ха, эти болваны все-таки победили. Кот спрыгнул с ветки, с которой наблюдал за пустырем, и остановился, чтобы принюхаться. Удостоверившись, что поблизости нет хищников, которые могли бы угрожать его драгоценной жизни, он неторопливо побежал через пустырь, туда, где начинался проход в долину.

Итак, люди победили других людей. Потом они немного отдохнули и отправились посмотреть, из-за чего же они все-таки резали друг другу глотки.

Можно держать пари, что они сейчас в хорошем настроении. А стало быть, наступил тот самый благоприятный момент; которого он так долго ждал. Еще одно. последнее усилие, и он обзаведется настоящим хозяином. И наверняка сможет отдохнуть. А также съесть чего-нибудь вкусненькое.

У людей наверняка после такой яростной драки разыгрался аппетит. А что делают люди. когда хотят есть? Правильно, они насыщаются. Так неужели ни один из этих проглотов не пожалеет и не накормит заодно жалкого, бездомного, мечтающего о новом хозяине котика?

Конечно, накормят. А уж после этого они попались. Тот, кто накормит его в первый раз, сделает это и во второй. А там и в третий. Кот самодовольно мяукнул.

Кстати, а куда делся тот, кого он называл своим новым хозяином? Сбежал? Спрятался внутри долины? Решил сдаться на милость победителей?

Может быть, еще не все кончено, и тех троих уцелевших в схватке людей ждет в долине «очень душевный» прием? Да нет, не похоже. Скорее всего этот новый хозяин и в самом деле сделал ноги. Попросту – смылся.

А это значит, что из двух возможных вариантов остался только один. Какой? Ну конечно, победители. Кто-то из этой троицы. Кто именно? Ну-у-у... может быть, тот, который помоложе... Вот именно. Скорее всего – он.

Кот остановился, плюхнулся на бок и с состраданием посмотрел на свои лапы.

Между прочим, людям, на их ходулях очень даже хорошо. Вон они у них какие длинные. А его бедные лапки... Эх, сейчас бы отдохнуть. А потом попить теплого молочка. И снова отдохнуть. Уйти в страну снов... надолго... очень надолго.

Кот почувствовал, что у него слипаются глаза, и, поспешно вскочив, побежал дальше.

Кукиш. Фигушки. Дуля.

Заснуть, когда до конца осталось совсем немного! Проспать самый ответственный момент! Такую глупость он себе позволить не может.

Вперед, к молоку и теплой лежанке. К ласковой руке хозяина и вкусной пище. К уважению и безопасности.

* * *

Там, снаружи, что-то происходило. Первый лендлорд был в этом почти уверен. Либо его вероломный подчиненный наконец-то вступил в сражение с охотниками, либо потерял к нему всякий интерес. По крайней мере, он уже некоторое время не делал попыток разрушить возведенную первым лендлордом защиту.

Нелогично. По всем прикидкам получалось, что второй лендлорд должен быть заинтересован в том, чтобы покончить с ним как можно быстрее. Однако он почему-то медлил.

Неужели в этом все-таки виноваты охотники? Если этот недоумок вступил с ними в бой, то может и проиграть. Почему – может? Наверняка проиграет. И потеряет все, чего они достигли в этом мире, может быть, даже погубит дерево. Кретин. Болван. Недоумок. Имбецил. Все было учтено, все рассчитано. Он, первый лендлорд, мог покончить с этими возомнившими о себе черт знает что людишками одним ударом, мощным и эффективным. Причем так. чтобы это кое-кому запомнилось надолго. Так, чтобы кое-кто из черных магов призадумался. А стоит ли устраивать заговоры, пытаться подставить своим учителям подножку, стремиться захватить власть? Стоит ли идти против тех, кто способен покончить с такими сильными врагами, как охотники, всего лишь одним мощным ударом?

И ведь все, все было для этого готово. Судьба, казалось, сама дала ему в руки все козырные карты.

Бомба. А также вампирша, управляя которой можно было ее скинуть на головы охотников в самый подходящий момент.

Если бы не этот честолюбивый недоумок...

Первый лендлорд вдруг понял, что уже некоторое время испытывает самые настоящие, неподдельные эмоции. Более того, он не только их испытывает. Они его переполняют, они его захлестывают, не давая мыслить логично и холодно, так, как он это привык делать многие, многие сотни лет.

Кстати, а почему?

Может быть, потому, что он утратил большую часть своих воспоминаний, сам разрушил их, пытаясь спасти собственную жизнь? Может быть. потому, что большая часть его сознания теперь представляла выжженную пустыню, и, стало быть, уровень его мышления катастрофически снизился. Наверняка он сейчас не дотягивал даже до второго лендлорда, а то и до третьего, четвертого...

Главное, он сейчас был жив. И единственное, что от него требовалось, это уцелеть и в дальнейшем. Для того чтобы все, кому надо, узнали о предательстве, совершенном вторым лендлордом, для того чтобы его удалось остановить. То, что произошло в этом мире, не должно остаться тайной для других лендлордов. И предатель должен быть уничтожен.

Месть? Чушь! Какая, к дьяволу, месть?

Просто монстр, которым стал второй лендлорд, не остановиться. Он уже не может остановится. Он познал вкус убийства себе подобных, и теперь, где бы он ни находился, чем бы ни занимался, его будет тянуть совершить это еще раз. А потом еще, и еще... И с каждым разом он будет становиться все сильнее и сильнее. А если ему удастся продержаться достаточно долго, то остановить его уже не сможет никто. И это будет концом всех лендлордов.

Первый лендлорд пришел в такой сильный ужас, что ему захотелось немедленно запомнить это чувство, сделать из него самый лучший экспонат своей памяти, поместить его...

Он вовремя остановился.

Какие могут быть воспоминания? И куда он собирается их помещать, если большая часть его памяти разрушена? Да и не время сейчас для подобного.

Он должен действовать. Причем немедленно. Если узурпатор сейчас и в самом деле сражается с охотниками, то после окончания поединка, независимо от его исхода, он, первый лендлорд, проиграет.

Если победит второй лендлорд, то он обязательно вернется, чтобы его прикончить. Причем тогда у него будет время и силы, чтобы пробить барьер, сделанный из воспоминаний. Если победят охотники, то они разрушат священное дерево. И тогда ему уже не удастся уйти из этого мира. Он останется в нем навечно. А если точнее, то до тех пор, пока его не обнаружат охотники. Первый лендлорд сильно сомневался, что они не попытаются его убить. Причем, учитывая, что у него почти не осталось сил, это будет сделать довольно легко.

Вот так. Выбора нет. И если он хочет остаться в живых, если он желает остановить предателя, то должен действовать. Немедленно.

Существовала только одна загвоздка.

Затишье, а также уход из его сознания второго лендлорда могли быть всего лишь хитростью. Самой элементарной ловушкой. И стоит ему убрать защитный барьер, как последует новое вторжение. Причем второй раз создать такую же мощную защиту он уже не сможет.

«С другой стороны, – сказал себе первый лендлорд, – у меня нет времени на то, чтобы действовать осторожно и расчетливо. Надо рискнуть. Может быть, первый раз в жизни».

Осознание этого наполнило его новыми, доселе неведомыми ощущениями. И опять, для того чтобы их запомнить, не было ни времени, ни сил.

Осторожно убрав защитный барьер, первый лендлорд стал лихорадочно восстанавливать основные функции своего сознания. Через некоторое время он уже настолько в этом преуспел, что, замирая от страха и неуверенности, сумел выпустить первую следящую нить.

Конечно, она была пока еще тонкой и очень слабой. Но все-таки позволила осмотреться.

Осмотр первого лендлорда порадовал. Ни предателя, ни охотников поблизости не было. Может быть, они еще сражались. Может быть, они даже уничтожили друг друга. Это, конечно, было бы самым лучшим исходом, но, как все самое лучшее, наименее вероятным.

«Нет, – сказал себе первый лендлорд. – И не надейся. Кто-то из них победил. Или вот-вот победит. А поэтому давай-ка, дружок, ползи к священному дереву. Защита и спасение только там. И если ты успеешь до него добраться, то получишь доступ к энергии. Единственное, что тебе сейчас нужно более всего прочего, это энергия. Много энергии. Для того чтобы восстановиться и, конечно, для того чтобы отомстить».

Первый лендлорд пополз к священному дереву, еще даже до конца не восстановив двигательные функции организма. У него было ощущение, что время стремительно уходит. Если он не успеет слиться с деревом до того, как его заметит одна из выигравших схватку сторон, кто бы это ни оказался, его песенка будет спета.

А поэтому – вперед. Расходуя последние капли энергии. Несмотря на пронзающую тело жуткую боль. Вперед. Когда до дерева осталось всего несколько шагов, первый лендлорд почувствовал, что его энергия настолько иссякла, что он может и не доползти.

И тогда он решился на самый последний шаг. Убрал следящую нить, сэкономив тем самым жалкие крохи энергии, и пополз вслепую. Благо разминуться с деревом уже было невозможно.

Он дополз. И, чувствуя, как его сознание буквально вопит от боли, вызванной нехваткой энергии, медленно создал нить, которая коснулась коры дерева, прошла через нее, соприкоснулась с наполнявшей дерево жизнью.

Он дошел! Он сумел!

Чувствуя, как в него вливается энергия дерева, первый лендлорд рванулся ей навстречу. Он проскользнул в дерево, исчез в нем полностью, растворился. спрятался. Теперь он был в безопасности. Теперь он победил.

* * *

Стало быть, вот тут они, эти гребаные черные маги, и жили? – мрачно сказал Ион.

Хантер задумчиво почесал за ухом и еще раз окинул залу взглядом.

– Да нет. Скорее всего тут жили их хозяева. Эти самые лендлорды.

Христиан пнул носком ботинка большой деревянный кубик, и тот с грохотом покатился по выложенному мраморными плитами полу.

– А это еще для чего? – спросил юноша. – Они тут в кости играли?

– Вряд ли, – сказал Ион. – Наверное, кубик служил им для каких-то упражнений. Или, может быть, они здесь проводили всякие магические ритуалы. Вообще эти их хозяева, лендлорды, как ты их называешь, были довольно странными созданиями. Как они хоть выглядели?

Хантер потер лоб, потом ответил:

– Да как тебе сказать? Больше всего они похожи на осьминогов, только головы у них почти человеческие. Рот, нос, глаза. И щупальцев у них не восемь, а пять.

– Б-р-р... уродцы какие-то, – сказал Христиан. – И все-таки жаль, что не пришлось ни с одним из них схлестнуться. Уж мы бы им показали.

– Скорее, они бы показали нам, – промолвил Ион. – Если у них было пять щупальцев, то совершенно понятно, почему они могли одновременно управлять большим количеством нитей судьбы.

– Ага, понятно, – согласился Хантер. – Кстати, не пора ли нам продолжить осмотр?

Они пошли дальше и вскоре попали в еще один зал. Потом были тесные клетушки, в которых хранились одежда и инструменты младших магов. потом еще какие-то подсобные помещения, здоровенная кухня, кладовые, зал для занятий.

Наконец дворец кончился. Магов не было и в помине.

– Похоже, они выгнали на пустырь всех, кого смогли, – заключил Ион. – Никого больше в этой долине нет. Пошли, похороним наших и вернемся в город. Не нравится мне здесь. Что-то здесь неладно, совсем неладно. Может, раздобудем пару ящиков динамита и через месяц-другой вернемся? Взорвем вход в долину, и в нее больше никто никогда не попадет. Как ты думаешь?

– Может быть, – сказал Хантер. – Только еще одно дело у нас есть.

– Какое?

– Увидишь.

Они вышли из дворца. Солнце уже успело подняться довольно высоко. В небе парила парочка каких-то странных, похожих на аистов птиц. Вокруг дворца были разбиты поросшие короткой зеленой травкой газоны, но пахло почему-то пылью и полынью. Словно они находились посреди сожженной зноем степи.

– Так какое у нас еще осталось дело? – спросил Ион.

– Священное дерево, – сказал Хантер. – С ним что-то надо сделать. Спилить, выкорчевать, уничтожить. Понимаешь, это не совсем дерево. Это словно бы проход в тот мир, из которого к нам явились лендлорды. Если дерево уничтожить, они больше никогда не появятся.

Ион сплюнул себе под ноги и задумчиво почесал за ухом.

– И как мы это сделаем?

– Не знаю, – пожал плечами Хантер. – Что-нибудь придумаем. Давай сначала на него посмотрим.

– Хорошо, давай.

Они отправились к дереву, благо идти было недалеко.

Дерево окружала высокая стена. Попасть к нему можно было через огромные ворота, в данный момент широко распахнутые.

Хантер покачал головой.

Дверь открыта, и можно смело заходить. Лозунг над входом в любую мышеловку.

Ион хмыкнул и слегка улыбнулся.

– Кажется, нас ждут.

– Давай проверим, – предложил Хантер. – Христиан, держись в стороне. Что-то тут нечисто.

Юноша скорчил недовольную мину, но все-таки остановился, не доходя до ворот шагов десять.

«Вот и молодец, – подумал Хантер. – И охотник из мальца получится хороший. А первого черного мага он убьет скоро, очень скоро. Но только не сейчас и не здесь».

Он осторожно приблизился к воротам, бросил почти равнодушный взгляд на дерево, поскольку сейчас было не до того, чтобы его рассматривать, и быстро оглядел огороженное забором пространство.

Ничего опасного он не увидел, если не считать двух каменных големов, расположенных по обеим сторонам от дерева. Здоровенные, высеченные из базальта, со свирепыми, тупыми лицами и огромными руками.

Гм, стражи... А-что, почему бы и нет?

Ион встал рядом, окинул взглядом дерево и занялся рассматриванием каменных истуканов.

Через полминуты он тихо кашлянул и сказал:

– Если что-то тут и есть, то эти два болвана.

– Похоже, – сказал Хантер. – Только сами они двигаться не будут. Все-таки черные маги, да и лендлорды, не волшебники вроде Ангро-майнью. Заклинание оживления им не по зубам. А вот управлять ими с помощью нитей – это они вполне могут. Давай-ка посмотрим на этих стражей поближе.

– Только осторожнее, – предупредил Ион. – . Возможно, ловушка срабатывает, когда к ним приближается чужой.

– А как еще иначе? – ухмыльнулся Хантер. – Значит так, тебе тот, что слева, а мне – который стоит справа. Договорились?

– Угу.

Стараясь особенно не приближаться к голему, Хантер зашел сбоку и, конечно, увидел. От правой ноги голема к дереву шла тонкая нить пестрой расцветки. Такой он за всю свою жизнь еще не видел. Очень сложная нить, и, наверное, изготавливать ее лендлордам пришлось долго. А может, и нет.. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.

Хантер бросил взгляд на Иона и спросил:

– Видишь?

– Еще бы, – буркнул тот – Что будем делать?

– Резать нити, что же еще? Только это надо сделать быстро, очень быстро.

– Хорошо. На счет три.

Хантер взял кинжал поухватистее, быстро досчитал до трех и ринулся к своему голему.

Когда лезвие кинжала перерезало нить, та тоненько тренькнула, ни дать ни взять тетива от лука. Единственное, что големы успели, это со страшным скрипом повернуть к ним головы да коротко зарычать. И все. На большее их не хватило.

Хантер вытер вдруг выступивший на лбу холодный пот и взглянул на Иона. Тот покачал головой и сказал:

– Ага, ну и фокусы у этих лендлордов. Они аккуратно обошли големов стороной и встретились на дорожке, ведущей к дереву, в десяти шагах от него.

– Кстати, ты заметил, что управлявшие этими големами нити протянули так, что заметить их можно было только с близкого расстояния? – спросил Хантер.

– Ну и что?

– А то, что младшие маги близко к дереву не подходили. И стало быть, этих нитей не видели. А лендлорды наверняка втирали им, что управляет этими големами какое-то сложное, недоступное пониманию людей волшебство.

– Может, и так, – согласился Ион. Хантер взглянул в сторону ворот. Христиан, конечно, не выдержал и уже стоял возле них, ждал, когда ему разрешат приблизиться. Хантер кивнул, и юноша кинулся к ним едва ли не бегом.

– Это и есть священное дерево? – спросил он, останавливаясь рядом с Хантером.

– Точно. Оно самое. Для младших магов оно было деревом мира, лендлорды называли его священным деревом, – сказал Хантер.

Он повернулся к дереву лицом и тоже посмотрел на него. И вдруг понял, что перед ним и в самом деле необычное дерево. Да и дерево ли это?

Оно было не очень высоким, но зато имело очень толстый ствол, могучие ветки, увенчанные широкими листьями и множеством округлых, смахивающих на маленькие бочонки плодов, покрытых лоснящейся кожурой. Были даже какие-то мелкие насекомые, летающие возле плодов, что-то там делавшие, может быть, откладывавшие личинок.

И все-таки у Хантера было ощущение, словно он смотрит на некое живое существо, способное дышать, чувствовать, думать, действовать. А еще ему казалось, что он стоит на вершине горы, и дерево является каким-то жутким провалом, пропастью, которая его притягивает, словно магнитом, пытается заставить прыгнуть вниз, в темноту и вечное падение, прямо сейчас, забыв обо всем, раздирая легкие истошным, бессильным криком...

– Да-а-а... – несколько растерянно сказал Ион. – И что же мы с ним сможем сделать?

Хантер пожал плечами и, все еще частично находясь под властью наваждения, промолвил:

– Уничтожим.

– Как?

– Не знаю, как именно, но мы должны это сделать. Иначе в один прекрасный день в этот мир из него посыплются новые лендлорды. Может быть, уже завтра. Или сегодня.

– А давайте его все-таки взорвем, – предложил Христиан.

– Чем? – спросил Ион.

– Порыскаем в кладовых дворцов лендлордов. У них там чего только нет. Наверняка и взрывчатка найдется. Можно еще попробовать поджечь. Дерево должно гореть.

– Вряд ли, – сказал Хантер. – Мне кажется, эта штука может и не загореться. Уж больно она странная.

– Точно, – поддержал его Ион. – Штучки с огнем оставим на самый крайний случай. Слишком уж просто. Мне кажется, лендлорды должны были придумать какую-то защиту на тот случай, если их священное дерево кто-то попытается поджечь. А вот поискать взрывчатку стоит. В кладовых лендлордов и в самом деле чего только нет.

– Ну, тогда пошли? – предложил Христиан.

– Да, пойдем, – сказал Хантер.

Однако с места он не тронулся. Стоял, смотрел на священное дерево, чувствуя, как в голове зарождается, кристаллизуется какая-то странная мысль.

«А ведь это дверь, – вдруг подумал Хантер. – Дверь в тот мир, из которого к нам пришли лендлорды. И может быть, не стоит ее уничтожать? А вместо этого шагнуть к дереву, пройти через дверь и свалиться этим тварям прямо на голову, оказаться в мире, где они дома, где они чувствуют себя в полной безопасности. И если это сделать достаточно быстро, то можно прикончить их всех, всех. И навсегда избавить от угрозы нашествия не только наш мир, но еще и множество других. Наверняка эти любители обделывать делишки чужими руками орудуют и в других мирах. Может быть, таких миров десятки, сотни».

– Мы идем? – спросил Христиан.

– Да, конечно, – сказал Хантер, но с места не тронулся.

И тогда Ион вдруг крепко ухватил его за руку и оттащил на несколько шагов от дерева.

– Это зря, – сказал он. – И что бы ты ни придумал, все это чушь. И не надо на эту штуку долго смотреть. Опасно.

– Точно, опасно, – машинально повторил за ним Хантер.

Он очнулся как-то вдруг разом, словно сбросил с себя наваждение. И ему, конечно, стало стыдно. Потому что все, о чем он только что думал, было полной чепухой. Потому что они не лендлорды и не смогут пройти через дерево в их мир. А если и смогут, то что они могут сделать там, двое взрослых и ученик, почти еще мальчишка? Ну конечно, только погибнуть. Быстро, бесславно и бесполезно.

– Идем, – сказал Ион. – Поставим кладовые этих лендлордов на уши.

И они пошли прочь от священного дерева. А когда отошли от него шагов на пятнадцать и даже миновали ворота, из дерева выскочила толстая бирюзовая в желтую крапинку нить и с резким свистом метнулась к ним.

* * *

Первый лендлорд восстанавливался. Он знал, что, для того чтобы восстановиться полностью, ему понадобится очень много времени. И конечно, этого времени у него не было. Именно поэтому он в первую очередь восстанавливал органы, служившие ему оружием.

И не нужно было обладать большим умом, чтобы сообразить, что они ему скоро понадобятся. Очень скоро. Наверняка даже раньше, чем восстановятся окончательно.

Нет, лендлорд вовсе не собирался драться с узурпатором. В этом отпала необходимость, хотя бы потому, что узурпатор, и первый лендлорд знал это совершенно точно, – погиб. Он узнал об этом. слившись в деревом.

Он знал даже, как именно погиб тот, кто до недавнего времени назывался вторым лендлордом. Дерево получило об этом подробную информацию, вплоть до того мгновения, когда узурпатора коснулся огонь.

Дракон. Кто бы мог подумать? Здоровенная, чешуйчатая, крылатая ящерица, одна из прилетавших раз в году, резвившихся в меру своего ума и силы, а потом, так и не обратив внимания на долину, возвращавшихся в свой мир.

Почему он надумал помогать охотникам? Как они заставили его это сделать? В то, что дракон напал на его соплеменника по собственной воле, первый лендлорд не верил. Он просто не видел причин, по которым тот мог это сделать. Причем в самый неподходящий для лендлордов момент Совпадение? Нет, таких совпадений не бывает. Или все-таки...

«Нет, – решил первый лендлорд. – Это шуточку и подготовили, и блестяще воплотили в жизнь охотники».

Как они заставили дракона работать на себя, пока узнать было невозможно. Однако потом, когда восстановление будет закончено и лендлорд снова вернет себе утраченную силу, он это сделает.

Умение управлять драконами. Очень полезная штука. Лендлорд решил, что должен ему научиться. Но только потом... потом...

А пока неплохо было бы узнать, чем закончилась схватка.

Первый лендлорд надеялся, что младшие маги все-таки победили. Конечно, его соплеменник погиб. Но к тому времени, когда это случилось, дела охотников обстояли не лучшим образом. Если младшие маги не ударили в грязь лицом, то ему не о чем беспокоиться.

А если ударили?

Лендлорду очень хотелось выпустить несколько следящих нитей и наконец узнать, в чем там дело. Но этого делать было нельзя. Пока, по крайней мере. Если победили охотники, то они могут эти следящие нити заметить. И конечно, догадаются, что один из лендлордов остался жить. И конечно, определят, где он скрывается. И сделают что-нибудь с деревом. Сохранить священное дерево! Это сейчас было самым главным. Пока оно существует, существует и проход в этот мир. Если с деревом что-то случится, ни один лендлорд не попадет в этот мир несколько следующих сотен лет.

А значит, нужно проявить терпение и ждать, ждать. Рано или поздно кто-то придет к дереву. Либо младшие маги, либо охотники. Вот тогда-то он все и узнает.

Именно поэтому лендлорд сидел внутри дерева, восстанавливался, ждал и даже не пытался высунуть из него хотя бы одну нить.

И дождался.

Пришли охотники. Всего лишь трое, причем один из них явно был учеником.

«Сколько их уцелело после сражения? – думал лендлорд. – Только эти? Или есть еще кто-то, кто сейчас обыскивает долину?»

Он видел, как два охотника обезвредили каменных големов, и не сделал попытки им помешать. К чему? Эти истуканы для серьезной схватки не годились. Они вообще стояли здесь на тот случай, если какой-нибудь слишком прыткий младший маг попытается как-то повредить дереву.

Охотники покончили с големами и. остановившись в нескольких шагах от дерева, стали его рассматривать. К ним присоединился ученик. Время от времени они перебрасывались фразами.

Лендлорд выпустил самый кончик одной из своих нитей и стал слушать их разговор. Его он интересовал чрезвычайно. К тому времени, когда охотники вознамерились уйти, он уже знал все, что его интересовало.

Во первых: их и в самом деле осталось только трое. Во вторых: они намеревались убить дерево. В третьих: сейчас они отправлялись искать взрывчатку.

Лендлорд знал, что она там есть. Причем найти ее не очень сложно. Стало быть, не пройдет и нескольких часов, как охотники вернутся и убьют дерево.

Вывод: этого нельзя допустить ни в коем случае. И попытаться убить охотников нужно сейчас. Почему? Да потому что сейчас они этого меньше всего ожидают.

И несколько часов, в течение которых враги будут искать взрывчатку, не решают ничего. Этого времени на то, чтобы более-менее восстановить себя, не хватит А вернувшись со взрывчаткой, охотники будут вести себя более осторожно. Кроме того, если он нападет на них именно тогда, то подвергнет дерево дополнительной опасности. Для того чтобы взорвать самодельную мину, нужно не очень много. Если он не убьет охотников сразу, то они, чего доброго, еще успеют это сделать.

«Вот сейчас, – решил первый лендлорд, – я сделаю это одним очень быстрым ударом. Пока еще на моей стороне неожиданность. Не использовать ее было бы глупо».

Охотники собрались уходить. Один из них почему-то все еще медлил. И это лендлорду было на руку. Он быстро прикинул, чем располагает.

Негусто, очень негусто.

Он может выпустить всего лишь две боевые нити. Если ему очень повезет, то он убьет ими двух взрослых охотников. Останется ученик. Но в одиночку повредить дереву он не сможет. Скорее всего, увидев смерть своих старших товарищей, он кинется наутек. А стало быть, станет неопасен.

Вот только что он, первый лендлорд, станет делать, если промахнется? Безропотно ждать, когда его прикончат? Нет, что угодно, только не это. Что?

И тогда он стал просматривать ресурсы, заложенные в священное дерево при его создании.

К тому времени, когда охотники в полном составе пошли прочь от дерева, он нашел...

Когда-то, при создании дерева, в него заложили еще одно свойство. Создавать поле-ловушку. Если ее активизировать, то он сможет поймать охотников в плен и удерживать их сколько угодно времени.

Отлично! Даже если он промахнется, то у него будет достаточно времени, чтобы что-то придумать.

Между тем охотники уходили. Вот-вот они достигнут границы действия поля.

Первый лендлорд решился.

Он активизировал поле-ловушку. Когда из дерева вырвалась нить поля-ловушки и ринулась к охотникам, лендлорд мгновенно развернул ее до размеров купола шагов трех-четырех в диаметре и накрыл этим куполом всех трех охотников.

Браво! Получилось!

Тотчас же вслед за этим лендлорд ударил по охотникам боевыми нитями. Один из них был убит. Второму удалось увернуться. Более того, выхватив кинжал, охотник перерезал боевые нити и приготовился обороняться.

«Поздно, – чувствуя восхитительное по силе и чистоте удовлетворение, подумал первый лендлорд. – Капкан захлопнулся. Я выиграл».

Через некоторое время выяснилось, что он ошибся.

Поле-ловушка лишь на треть состояло из нитей судьбы. Большая его часть являлась некоей энергетической субстанцией, созданной лендлордом, давным-давно отправившимся в один из отдаленных миров. Как действует это поле, из чего оно состоит, первый лендлорд не знал. Собственно, это его не сильно и интересовало. Главное – эта штука удерживала охотников на месте, и их магические кинжалы не могли причинить ему вред.

Загрузка...