XI

Никого не было. Академик был один на залитой солнцем площадке. Обширная котловина, окруженная далекими горами, расстилалась перед ним. Дорожки, усыпанные песком, уходили в рощи, приветливо манившие скрыться от жары. Большие заросли кустарника и высоких трав скрывали пространство за дорожками.

Надо было найти Юру. Следов на песке было немного. Вот здесь припланетился аппарат. Вот здесь Юра и академик стояли…

Академик почувствовал усталость. Он прошел к кустарнику и увидел скамейку. Рядом с ней возвышался столб с табличкой. Странные знаки начертаны были на ней.

«Надпись на языке обитателей Десятой, — решил академик. — Постараемся разобрать…»

Сплошные волнистые линии, без всяких признаков отдельных букв, прерывались треугольниками, квадратиками, кружочками в самых причудливых сочетаниях. Академик ничего не понял в этих обозначениях, но ему понравилась нижняя крупная строка. Круг и треугольник соединялись жирной голубой линией. Что это могло значить?

Сев на скамейку, академик погрузился в размышления. Ужасно хотелось вздремнуть после бессонной ночи. Но надо обязательно найти Юрy. Что, если с ним случилось несчастье? На этой неизвестной Десятой каждую секунду можно встретить неожиданность… Надо ознакомиться и с самой планетой. Есть ли на ней живые существа, кроме тех птиц, которых вспугнул ночью академик? Растения… Он протянул руку к ближайшему кустарнику. Листья казались лакированными. Белые цветы раскрыли тугие лепестки. На них дрожали крупные капли росы. Академик сорвал цветок и жадно приложил его к губам. Холодные капли освежили его пересохшие губы. Хорошо бы найти воду… Но надо быть настороже. А вдруг Десятая населена хищными зверями? Это было бы совсем плохо. Если они растерзают академика, то навсегда пропадет замечательное открытие Юры и на Земле никогда не узнают о межпланетном путешествии двух людей…

Академик составлял план действий. Он никогда не полагался на память. И сейчас, вынув карандаш и бумагу из кармана, он быстро написал:

«Десятая… Два спутника. Наклон оси к плоскости эклиптики примерно 23 градуса… Направление оси — Вега… Вращение с востока на запад… Скорость…»

Он не мог определить ее: хронометр потерян. Это было досадно. Хорош и Юра! Не взять с собой в такое путешествие ни одного инструмента! Непростительно.

Солнце пекло. Нужно было искать тени И воды. Площадка представляла собой большой круг. Прямо перед скамейкой открывалась ровная аллея низеньких деревьев с большими голубыми листьями. Внезапная счастливая мысль обрадовала академика:

«Круг… Голубая линия… Это же дорога, ведущая к треугольнику. Ого! Я начинаю разбирать ваши письмена, уважаемые граждане Десятой…»

Он шел по аллее совершенно спокойно. Под тенью голубых широких листьев было гораздо прохладнее. Аллея вела на юг. Солнце с запада склонялось к югу. По наметившемуся пути Солнца академик привычным взглядом определил:

«Местоположение нашего пункта — умеренный пояс Десятой».

Это его успокоило. По-видимому, здесь ему не грозили ни арктические морозы, ни тропическая жара. Утро дышало очарованием. Цветы, приятным бордюром окаймлявшие дорожку, радовали академика. Он не очень много понимал в ботанике, но ему было ясно, что прихотливые очертания цветов и листьев совсем не похожи на земные. Несколько странных деревьев с толстыми мясистыми стволами показались ему похожими на араукарии. Под ногами среди шуршащего песка его внимание привлекли раковины четырехугольной формы. Они блестели, как золотые. Академик поднял их и с любопытством рассматривал. Они напомнили ему страницы геологического атласа, и он положил в карман несколько крупных раковин, достойных занять почетное место в коллекциях музея ГАИ.

Он не заметил, как очутился на треугольной площадке. Каждая из ее сторон была отделена от остального пространства невысокой изгородью. Таблички со знакомыми письменами сообщали то, чего не мог прочитать академик. Он смотрел на табличку. Волнистые линии окружали квадрат, перечеркнутый черным…

Ему захотелось посмотреть, что находится за изгородью.

Он заглянул и отшатнулся, пораженный ужасом.

Загрузка...